Валютные войны

Тип работы:
Статья
Предмет:
Международные отношения и мировая экономика


Узнать стоимость

Детальная информация о работе

Выдержка из работы

Глава МВФ Доминик Стросс-Кан 2 октября 2010 года заявил, со ссылкой на ситуацию в Китае и заявление Минфина Бразилии о начале мировой валютной войны, что новая вспышка валютных войн вновь возможна.

Последствия споров о курсе валют могут иметь весьма печальными для мировой экономики, заявили в четверг директор МВФ Доминик Стросс-Канн и президент Всемирного банка (ВБ) Роберт Зеллик. Эта проблема станет одной из центральных в повестке начинающегося сегодня двухдневного заседания руководства МВФ и ВБ.

«Действительно, многие страны рассматривают свои валюты как оружие», — заявил г-н Стросс-Канн. По его словам, это не лучшим образом сказывается на мировой экономике. Впрочем, само понятие «валютная война» он считает «несколько милитаристским». Г-н Зеллик, в свою очередь, также выразил озабоченность конфликтами, возникающими между странами из-за валют. Оба чиновника подчеркнули, что международные организации должны сыграть ведущую роль в предотвращении валютных споров.

По словам Роберта Зеллика, подобные разногласия между странами возникают из-за медленного роста экономик валютных держав и безработицы. «Там, где есть безработица, есть напряжение. Мы это видим в дискуссиях о валютах», — отметил глава ВБ.

Критика всемирных организаций направлена главным образом на Китай и Японию. Пекин давно обвиняется мировым сообществом в занижении курса национальной валюты, а Токио приступил к искусственному ослаблению иены в последние недели. Обе страны, однако, пока что не намерены уступать. Как заявил вчера в интервью агентству Bloomberg заместитель министра финансов Японии Фумихико Игараси, Япония не будет стремиться ослабить иену для получения конкурентных преимуществ в торговле с другими странами, а любая валютная интервенция будет направлена на сдерживание чрезмерных колебаний курса. «Мы не намерены участвовать в гонке девальваций ради национальных интересов», — сказал г-н Игараси. Сообщает РБК daily.

Валютные войны (конкурентная девальвация) — положение в мировой финансовой системе, при котором страны соревнуются друг с другом для достижения относительно низкого обменного курса для своей национальной валюты, с тем, чтобы нарастить объемы экспорта и помочь отечественной промышленности. Явление валютных войн достаточно редкое. Широко признано, что одним из эпизодов является произошедший в 1930 году, когда некоторые государства осуществляли продажи валюты ниже ее реальной стоимости, с целью подавления объемов внешней торговли других стран.

Тщательная калибровка снижения курса американского доллара представляется единственным способом предотвратить «валютную войну», о возможности которой заявила Бразилия, и это ставит перед «большой двадцаткой» незавидную задачу — договориться о том, как взять этот процесс под контроль.

Ведущие мировые экономики, выбитые из колеи трехлетним финансовым кризисом, стремятся остановить рост своих валют или ослабить их, чтобы преодолеть снижение мирового спроса на экспорт. Так они провоцируют ответные ограничения и разрушительные торговые споры, сообщает агентство Reuters.

Финансовые лидеры так и не приблизились к решению давней проблемы глобальных дисбалансов между экономиками, зависимыми от экспорта (такими как Китай, Япония и Германия) и экономиками-импортерами, например, США и Великобританией. Столкнувшись с финансовым истощением, враждебностью избирателей и отказом Китая от быстрой переоценки юаня, американским и, возможно, британским монетарным властям, вероятно, придется вновь печатать деньги, чтобы укрепить экономики и ослабить валюты, полагают эксперты.

При этом стремительно растущие развивающиеся государства с гибкими валютными курсами оказались между двух огней, но они, в отличие от развитых стран, довольно быстро реагируют на сложившуюся ситуацию. Например, Бразилия в начале этой недели удвоила налоги на приток иностранного капитала, а Южная Корея пригрозила наложить ограничения на валютные операции.

«Чтобы избежать вредоносных последствий продолжающихся односторонних действий, ключевая группа крупных экономик должна срочно договориться о многосторонней и скоординированной программе политических мер», — считает эксперт Института международных финансов (IIF) Чарльз Даллара. Угрозы, которые США высказывали в адрес Китая, продемонстрировали «непродуктивную природу односторонней политики», написал он в открытом письме к ежегодному заседанию МВФ.

В свою очередь директор Института нового экономического мышления Роберт Джонсон полагает, что «большой двадцатке» нужно заключить соглашение о масштабе и темпах валютных сдвигов между тремя основными группами: США и другие страны-потребители, крупные экспортеры (такие как Китай, Япония и Германия), развивающиеся экспортеры. «Происходит конкурентная девальвация, — отмечает Р. Джонсон, экс-директор инвестиционного фонда, принадлежащего Джорджу Соросу, и бывший экономист Банковского комитета сената. — Сейчас требуется пересмотр валютных курсов развивающихся стран, возможно, повышение на 20−25% в ближайшие год-два».

Аналогичной точки зрения придерживается и аналитик JPMorgan Asset Management Дэвид Шайрп, полагающий, что движения валют развивающихся стран теперь должны ускориться. «Одна из скрытых целей вливания ликвидности странами G4 — это, безусловно, стимулирование ослабления их валют», — подчеркивает он.

Между тем пока развитые страны думают, как избежать «валютной войны», приток средств в акции развивающихся рынков продолжает нарастать. Чистый приток средств в акции развивающихся рынков в третьем квартале превысил отметку в 30 млрд долл., а за первые шесть месяцев года этот показатель вырос примерно на 50%. Приток денег с начала года составил почти 50 млрд долл. Для сравнения: чистый отток из фондов акций развитых рынков достиг почти 79 млрд долл., а западные денежные фонды потеряли около 500 млрд долл.

Подводя итоги, эксперты отмечают, что министр финансов Бразилии Гвидо Мантега, похоже, был прав. «Мы рискуем заполучить торговую войну, и это беспокоит. Предпочтительно, чтобы мы предпринимали скоординированные, а на изолированные меры», — предупреждал глава бразильского Министерства финансов еще в начале недели.

Гвидо Мантега, министр финансов Бразилии, умело уловил нынешний дух времени, когда он говорил о надвигающейся «валютной войне». То, что казалось двусторонним спором между Соединенными Штатами и Китаем по поводу обменного курса юаня, превратилось во всеобщую дискуссию о потоках капитала и валютах.

Сегодня каждая стран, кажется, хочет обесценить свою валюту. Япония продолжила валютную интервенцию, а ФРС США и Банк Англии подготавливают другую крупномасштабную покупку правительственных бумаг — мера, которая получила название «количественного смягчения» и которая снижает долгосрочные процентные ставки и косвенно ослабляет валюту.

Китай неистово сопротивляется давлению США и Европы, которые хотят, чтобы он ускорил повышение курса юаня по отношению к доллару. Развивающиеся рынки обращают свой взгляд на ряд приемов, которые препятствуют притокам капитала или нейтрализуют их влияние на обменный курс.

Только еврозона, кажется, противится этой тенденции, так как Европейский центральный банк разрешил повышение краткосрочной процентной ставки. Но даже ЕЦБ не может быть безразличен к рискам увеличения стоимости, потому что сильный евро может серьезно усложнить восстановление экономики в таких странах, как Испания, Португалия, Греция и Ирландия.

Это не первый раз, когда мир находится в таком состоянии, когда каждая страна хочет иметь более низкий обменный курс своей валюты. Это случалось в 1930-х годах, когда одна страна за другой отказывались от золотого стандарта, пытаясь экспортировать свою безработицу. Но все не могут иметь слабую валюту одновременно, поэтому в 1944 году обязательство по предотвращению снижения стоимости валюты по принципу «разори соседа» было возложено на Международный валютный фонд, чей Устав давал ему полномочия «осуществлять строгий надзор за политикой обменного курса» стран-членов.

С учетом этой миссии, казалось бы, что МВФ должен добиться уступок от Китая, а остальной мир должен объявить перемирие. Но это проигнорировало бы основополагающую асимметрию между развитыми и развивающимися странами. И те, и другие пострадали от кризиса, но по-разному. По данным МВФ, объем производства в развитых странах в этом году будет ниже уровня 2007 года, в то время как в развивающихся странах и в странах с низким уровнем экономического развития он будет на 16% выше. Заглядывая вперед, можно предположить, что развитые страны будут сражаться с последствиями кризиса 2008 года, особенно с дегирингом задолжавших домашних хозяйств и плачевным состоянием государственных финансов.

МВФ также считает, что развитые страны должны сохранить расходы или увеличить налоги на девять процентных пунктов от ВВП в среднем за нынешнее десятилетие, для того чтобы установить соотношение государственного долга 60% от ВВП к 2030 году. Развивающимся странам, однако, не надо какой консолидации, чтобы держать свой уровень долга 40% от ВВП.

Асимметрия такой величины требует значительного регулирования относительных цен. Относительная цена товаров, произведенных в развитых странах (их действительный обменный курс) требует обесценивания в сравнении с развивающимися странами, для того чтобы компенсировать ожидаемый спад внутреннего спроса.

Фактически это случится, каким бы ни был обменный курс между валютами. Единственная разница в том, что если обменный курс останется фиксированным, развитые страны будут вынуждены пройти через вынужденный период низкой инфляции (или даже дефляции), что сделает их долговое бремя еще тяжелее, и развивающиеся страны будут вынуждены вступить в инфляционный период, когда начнет прибывать капитал, увеличивая резервы, повышая запас денег и, в итоге, повышая уровень цен. Для обеих сторон желательно, чтобы регулирование происходило через изменение в номинальных обменных курсах, которые помогли бы сдержать дефляцию на севере и инфляцию на юге.

Но если сравнить с июлем 2007 года, во время наступления кризиса, обменные курсы между развитыми и развивающимися странами едва менялись. Правильно, некоторые курсы валют выросли, а некоторые упали, но практически почти ничего не случилось. Регулирование, которое нужно произвести, заблокировано.

Для любого центрального банка вопрос не в том, что происходит, скажем, с развивающимися странами в целом, а что случится с его собственной валютой по отношению к конкурирующей. Так, Бразилия не хочет увеличить курс по сравнению с курсом валют других латиноамериканских стран, Таиланд не хочет увеличить курс по сравнению с курсом валют других азиатских стран, и никто не хочет повышения курса своей валюты по отношению к курсу валюты Китая, который боится, что подорожание юаня может привести к миграции трудоемких производств во Вьетнам или Бангладеш. Таким образом, изменению, в котором заинтересованы все, мешает отсутствие координации.

Количественное смягчение в развитых странах также подымает вопрос о координации. QE — это законный инструмент денежной политики, но ФРС и Банк Англии, возможно, не воспользовались бы им с таким энтузиазмом, если бы не предвкушаемое снижение обменного курса. Фактически, ощущаемое нежелание ЕЦБ следовать тенденции, скорее всего, увеличит ожидаемый экономический эффект от выбора денежной политики США и Великобританией за счет еврозоны.

Таким образом, полемика по поводу политики Китая в отношении обменного курса не является сугубо двусторонним спором между США и Китаем, а, скорее всего, глобальным макроэкономическим столкновением между развитыми и развивающимися странами. Более того, отсутствие координирования, как в развитых, так и в развивающихся странах, наводит на мысль, что решение валютных войн находится не в декларировании перемирия, а в признании природы этого вопроса и решении проблем, которые стоят на пути согласованных общих решений.

Это не говорит о том, что обменный курс юаня является второстепенным вопросом. Наоборот, его важность происходит из того факта, что в руках Китая находится ключ для глобального регулирования. Недавнее ежегодное собрание МВФ/Всемирного банка указывает на то, что это постепенно начинают признавать, а развивающиеся страны все больше критикуют упрямство Китая.

Поэтому сейчас пробил час МВФ. Фонд должен предложить концептуальную систему понятий для дискуссий, которые надо проводить по поводу проблем обменного курса, обеспечивая объективную оценку регулирования, которое нужно произвести, и содействуя урегулированию в рамках многосторонней структуры. МВФ не может изменить выбор правительств. Но он может помочь найти решение.

валютный война девальвация обменный курс

ПоказатьСвернуть
Заполнить форму текущей работой