Антонимы в творчестве Лермонтова

Тип работы:
Курсовая
Предмет:
Иностранные языки и языкознание


Узнать стоимость

Детальная информация о работе

Выдержка из работы

Содержание

Введение

Глава I. Типы антонимов в русском языке

Глава ЙЙ. Многообразие стилистических функций антонимов в произведениях М. Лермонтова

§ 1. Антитеза как ведущее средство изобразительности в произведениях М.Ю. Лермонтова

§ 2. Нейтрализация противоположностей

§ 3. Фигура соединения

§ 4. Фигура противоречия

§ 5. Фигура разделения

§ 6. Стилистические фигуры со значением чередования, последовательности, смены

§ 7. Стилистическая фигура сопоставления

§ 8. Фигура сравнения

§ 9. Оксюморон в произведениях М.Ю. Лермонтова

Заключение

Список использованной литературы

Приложение

Введение

Одним из ярких проявлений системных отношений в лексике русского языка является соотносительное противопоставление двух и более слов, противоположных по самому общему и наиболее существенному для их значения семантическому признаку. Такие слова называются антонимами (гр. anty — против + onyma — имя).

Антонимы широко используются в художественной и публицистической литературе как изобразительное и выразительное средство. В одном случае они конструктивно организуют текст, в другом — контрастно оттеняют характеры героев, в третьем выступают в уточняющей функции.

Наблюдение за функционированием антонимов в качестве языкового «материала» для создания антитезы и оксюморона также имеет научное и практическое значение. Изучением антонимов занимались виднейшие ученые в области языкознания: Н. М. Шанский, М. Фомина, Л. А. Новиков, Е. Н. Миллер и др.

Предметом данного исследования стали слова с противоположным значением, их типы и приемы использования в текстах художественных произведений. Объект исследования — поэтические тексты М. Ю. Лермонтова.

Актуальность проблемы данного исследования связана с недостаточной изученностью языкового материала создания антитезы и оксюморона.

Цель работы: выявить, какую роль играют антонимы в языковой манере М. Ю. Лермонтова, какие закономерности могут быть в использовании антитезы и оксюморона поэтом.

Нами были выделены следующие задачи исследования:

— рассмотреть типы антонимов в русской лингвистике;

— выявить функции антонимов в текстах художественных произведений;

— собрать практический материал, иллюстрирующий наличие антитезы и оксюморона в текстах поэтических произведений М. Ю. Лермонтова;

— дифференцировать собранный материал в соответствии с принятой классификацией;

— объяснить причины употребления поэтом индивидуально-авторских антонимов и оксюморона.

Цели и задачи работы определили е структуру. Работа состоит из ведения, двух глав, заключения и библиографического списка использованной литературы.

Первая глава посвящена выявлению типов антонимов в русской лингвистике, здесь же рассмотрены имеющиеся в науке основные подходы к их классификации. Данная часть исследования опирается на работы Н. М. Шанского, М. Фоминой, Л. А. Новикова и др.

Вторая глава носит практический характер, она опирается на приложение, состоящее из 100 карточек, которые иллюстрируют функционирование антонимов, антитезы и оксюморона в поэтических текстах М. Ю. Лермонтова в ней характеризуются антонимы, встретившиеся при анализе поэтических текстов М. Ю. Лермонтова.

Заканчивается работа библиографическим списком литературы.

Глава Й. Типы антонимов в русском языке

Антонимия обычно характеризуется как лексическое явление. В отдельных работах вся антонимия сводится к лексическим антонимам. Так, в БЭС отмечается: «Антонимы бывают только у слов, содержащих в своем значении указание на качество, и являются словами обязательно разных корней: тихий — шумный, приятный — отвратительный, поэтому шумный — бесшумный, приятный — неприятный — не антонимы». «Некоторые лингвисты, — писал Л. Новиков, — считают антонимами разнокорневые слова с противоположными значениями. Однако такое определение является слишком жестким и не учитывает всех возможностей выражения противоположного в языке». (42, 83) Л. А. Булаховский считает антонимами также только разнокорневые слова. А. А. Реформатский, хотя и признает одкорневые антонимы, но считает, что для «лексикологии интереснее разнокорневые антонимы». (46, 95) Н. М. Шанский склонен считать антонимами как однокорневые, так и разнокорневые слова. Л. А. Новиков пишет: «…сама языковая практика противоречит тому узкому пониманию антонимии, согласно которому она рассматривается как свойство только качественных или только разнокорневых слов». (42, 4)

Такой же точки зрения придерживаются Д. Н. Шмелев, В. Ф. Иванова, В. А. Иванова и ряд других ученых. Как указывает Л. А. Новиков, логическая противоположность внутри одной сущности (качества, свойства, действия, процесса, отношения) образует семантическую основу антонимии. Он различает контрарную и комплентарную разновидности противоположности. Самой характерной и распространенной является контрарная противоположность. Она характеризуется тем, что между крайними ее членами существует промежуточный, средний, член, например: красота — (обаяние, очарование), — некрасота, любовь — (привязанность, преданность) — нелюбовь. Контрарная противоположность «лежит в основе антонимии слов, содержащих указание на качество». (42, 260)

Члены комплетарной противоположности являются предельными, между ними нет никакого промежуточного члена: удовольствие — (…) — неудовольствие, соответствие — (…) — несоответствие, доверие — (…) — недоверие, благоразумие — (…) — неблагоразумие. Т. Н. Ерина отмечает: «Значение слов, вступающих в антонимичные отношения, противопоставляются лишь по одному существенному признаку: положительному или отрицательному». (21, 94) Например:

а) расположение — нерасположение противопоставлены друг другу по признаку доброжелательное / недоброжелательное отношение к кому-, чему-либо;

б) охота — неохота — по признаку желание/ нежелание что-либо делать.

Обязательным признаком антонимов является регулярная воспроизводимостью в речи.

М. Фомина отмечает: «Соотносительным противопоставление называется потому, что в подобные отношения вступают лишь слова, находящиеся в одной и той же лексической и грамматической (по признаку отнесенности к одной и той же части речи) парадигме, обозначающие логически совместимые понятия. В основу их сопоставления положен один и тот же общий и существенный для них признак». (51, 139) Так, семантически (и, естественно, логически) соотносительными являются слова, характеризующие разного рода качественные признаки, например: красоту, цвет, вкус и др. Обязательность признака логико-семантической соотносительности понятий при определении антонимичности слов, называющих эти понятия, впервые четко сформулировал Н. М. Шанский. Однако на одновременное наличие сходства в каком-то отношении у подобных слов указывал и Л. Булаховский.

Соотносительность самых общих признаков противоположности нередко дополняется частными, конкретными, семантически не менее значимыми признаками. Это наблюдается при антонимизации многозначных слов, различающихся спецификой синтагматических отношений. Например, противоположность слов тяжелый (пакет) и легкий (пакет) основывается на существенном признаке веса; в сочетании со словами человек, животное, голова, рука и т. д. (тяжелая рука — легкая рука) существен признак физических свойств; антонимия сочетаний тяжелая (громоздкая) крыша — легкая (негромоздкая) крыша базируется на признаке пропорциональности и т. д.

Ученые замечают, что в том случае, когда в контрастирующие отношения вступают понятия несоотносимые, называющие их слова не являются антонимами. Так, в предложении: Перед нами был невысокий, но длинный забор, выделенные слова — не антонимы, так как понятия «высота» и «длина» характеризуют предмет с разных сторон, семантически не соотносимых между собой. В данном случае мы имеем дело с логическим противопоставлением (которое создает так называемую антонимическую ситуацию), а не собственно лексической антонимией.

Противоположными подобные отношения называются в силу того, что по законам логики они взаимно исключают друг друга. Например, предмет одновременно не может быть глубоким и мелким, тяжелым и легким и т. д., т. е. слова, обладающие противоположным значением, находятся на крайних точках лексической парадигмы. Между ними в языке нередко имеются лексические единицы, обладающие неким средним, семантически нейтральным значением.

Антонимичность слов не зависит от их грамматической формы, формообразующих компонентов. Следовательно, антонимичность между разнокорневыми словами возникает благодаря противоположности значений основных их смыслообразующих компонентов, например: хороший- плохой, теплый — холодный и др.

«Антонимичность сохраняется и в словообразовательных цепочках, члены которых образованы по одинаковым моделям», — пишет Е. Миллер. (39, 88) Так, антонимами являются не только прилагательные теплый — холодный, но также разнокорневые слова, относящиеся к другим частям речи, — существительные тепло — холод, наречия тепло — холодно. Такие оппозиции устойчиво проявляются в речи. Как отмечает исследовательница, если противопоставляются слова одной части речи, то эта антонимия называется одночастеречной. «Она является типичным, наиболее распространенным средством выражения в языке противоположных явлений, процессов, предметов объективной реальности», — пишет Е. Миллер. (39, 88)

В то же время каждый из первых компонентов оппозиций теплый — холодный, тепло (нареч.) — холодно, тепло (сущ.) — холод антонимичен всем вторым компонентам этих оппозиций, ибо указанные компоненты противоположны по лексическому значению корней, т. е. прилагательное теплый антонимично не только прилагательному холодные, но и существительному холод; и т. д.

Межчастеречная антонимия тоже систематически используется в речи. Например:

Было тепло, хотя в августе обычно уже ночи источали холод. (В. Мирнев).

Или:

Голая идея нежизненна. Она должна являться в одежде из слов. (Г. Бакланов). Здесь антонимичное прилагательному голая существительное с предлогом в одежде обозначает не предмет, а признак предмета — как и прилагательное одетый.

Наконец, возможны и «смешанные» оппозиции антонимов, т. е. случаи, когда слово- антоним противостоит одновременно как слову той же части речи, так и слову, относящемуся к другой части речи. Например:

В комнате было тепло … Он ощутил блаженное чувство тепла. Холодно было в машине. Холодно было на Ладоге. Холодно было в цехах. И только сейчас Звягинцев почувствовал, что согревается. (А. Чаковский).

Е. Миллер классифицирует некоторые типы межчастеречных антонимов:

1) глагол — существительное;

2) глагол — прилагательное;

3) существительное — прилагательное.

«Выделенные типы противопоставлений в межчастеречной антонимии дают основание предполагать, что антонимичными могут быть любые части речи, если слова образованы от противоположных по значению корней», — пишет Е. Миллер. (, 89) Следовательно, и прилагательное может быть антонимичным наречию, наречие — глаголу, наречие — существительному и т. д.

Данное явление отмечал еще Л. Булаховский. В пользу существования межчастеречной антонимии не только в речи, но и языковой системе свидетельствуют результаты анализа антонимичных оппозиций, образовавшихся путем деривации. «Разнокорневые антонимы связаны двойной связью: семантическими отношениями по противоположности (связи между антонимами) и формально — семантическими отношениями со своими рядами производных (словообразовательные связи). Если расположить две словообразовательные парадигмы соответственно их антонимическим отношениям, то окажется, что связи по горизонтали — смысловые связи по противоположности, связи по вертикали — формально — смысловая зависимость словообразовательных связей.

истина ------------------------ложь

v v

истинный ложный

v ¦ v¦

истинно ложно

v v

истинность ложность

Словообразовательные и оппозиционные связи здесь разъединены, идут в разных направлениях". (10, 118)

Конечно, здесь не имеется в виду межчастеречная антонимия, но устанавливаются словообразовательные типы лексических единиц в пределах антонимических гнезд и тем самым объективно подготавливается база для выявления и обоснования реальности межчастеречной антонимии.

Относительно антонимов существуют более или менее устойчивые классификации, принятые большинством ученых. По структуре М. Фомина выделяет следующие типы антонимов: разнокорневые, однокорневые. Разнокорневые исследовательница называет собственно лексическими. Однокорневые называются еще грамматическими или лексико-грамматическими. В однокорневых антонимах противоположность значения обусловлена присоединением семантически различных приставок, которые, как и слова, могут вступать в антонимические отношения. В данном случае речь идет о словообразовательных антонимах. Более подробно их рассмотрели А. Н. Тихонов, С. М. Саидова. Ученые отмечают: «Словообразовательные антонимы — это антонимы, возникшие в результате деривации. Они — продукт словообразования». (49, 69) Словообразовательные антонимы образуются с помощью словообразовательных средств — суффиксов, префиксов, использования антонимичных компонентов в сложных словах. Исследователи выделили такие образования:

Й. Префиксальные образования:

1) имена существительные;

а) бесприставочное слово противопоставляется приставочному:

правда — неправда, зачет — незачет, друг — недруг, желание — нежелание, порядок — непорядок, симметрия — ассиметрия, атака — контратака, гармония — дисгармония, пропорция — диспропорция, действие — противодействие, фашизм — антифашизм и т. д. ;

б) приставочное слово противопоставляется приставочному:

предгорье — Загорье, Предкарпатье — Закарпатье, Предуралье — Зауралье и т. д. ;

2) имена прилагательные:

а) бесприставочное слово противопоставляется приставочному:

моральный — аморальный, человечный — бесчеловечный, классный — внеклассный, научный — антинаучный, богатый — небогатый и т. д. ;

б) один префикс противопоставляется другому. В этом случае антонимическое значение выражается коррелятивными приставками:

надводный — подводный, безударный — подударный, дооктябрьский — послеоктябрьский и т. д. ;

3) наречия:

замужем — незамужем, много — немного, мало — немало и т. д. ;

ЙЙ Префиксально — суффиксальные образования:

1) непроизводное существительное — производное префиксально-суффиксальное существительное:

вера — безверие, действие — бездействие, сила — бессилие, яд — противоядие, вкус — безвкусица, быль — небылица и т. д. ;

2) суффиксальное прилагательное — префиксально-суффиксальное образование:

усатый — безусый, рогатый — безрогий, волевой — безвольный, счастливый — несчастливый, родовитый — безродный и т. д.

Ученые также отмечают: «В словообразовательной антонимии преобладает отраженная антонимия, т. е. производные слова, которые сами по себе не выражают антонимических отношений и являются антонимами потому, что антонимичными значениями обладают их производящие. Эти производные слова заимствуют антонимические значения у своих производящих, как бы отражают их в своей семантической структуре». (49, 70)

Как замечает М. Фомина, «И разнокорневые, и одкорневые антонимические парадигмы представлены в языке словами важнейших частей речи (существительными, прилагательными, глаголами и наречиями). Среди первых чаще наблюдается антонимия прилагательных, затем существительных и глаголов». (51, 141)

Однокорневые антонимы встречаются среди всех лексико-грамматических разрядов слов. Особенно активны в языке глагольные антонимы, так как эта часть речи отличается богатством приставочных образований. Например, десятки антонимов — глаголов образуются с помощью приставок в- (во-) вы-, за- и от-, недо- и пере- и др.

Среди однокорневых антонимов выделяются еще две группы: антонимы — энантиосемы и антонимы — эвфемизмы. У эвантиосемов (гр. enantios — противоположный + sema — знак) значение противоположности выражается одним и тем же словом. Такую антонимию называют внутрисловной. Семантические возможности этого антонима реализуются при помощи контекста (лексически) или особыми конструкциями (синтаксически). Энантиосемия наблюдается, например, у слов: нести (сюда, в дом) — «приносить» и нести (отсюда, из дома) — «уносить»; оговориться (намеренно) — «сделать оговорку» (специально) и оговориться (случайно) — «ошибиться» и т. д.

Следует отметить, что развитие противоположных значений в семантической структуре одного и того же слова давно интересовало исследователей. Так, еще в 1883- 1884 г.г. В. И. Шерцель опубликовал работу «О словах с противоположными значениями (или о так называемой эвантиосемии)». В 1954 году Л. Булаховский отмечал, что «значения могут изменяться в языке до прямой своей противоположности».

В 1960 г. В. Виноградов указал на случаи формирования в языке «своеобразных омоантонимов».

Как разновидность антонимии рассматривают это явление Р. Будагов и Л. Новиков, хотя в работе последнего есть замечание о том, что для современного языка явление энантиосемии непродуктивно и что нередко внутрисловное расщепление значения приводит к возникновению омонимов. Н. М. Шанский рассматривает слова, заключающие в себе два противоположных значения, как одну из разновидностей омонимов.

Антонимы — эвфемизмы — слова, выражающие семантику противоположности сдержанно, мягко. Они, как правило, образуются при помощи приставки не-: красивый — некрасивый, добрый — недобрый и т. д.

Среди разнокорневых антонимов современные исследователи выделяют итак называемые антонимы — конверсивы. К ним относятся слова, которые выражают отношение противоположности и в исходном, и в измененном высказывании, но не в обычном, прямом порядке, а в обратном:

Петр покупает дом у Семена. — Семен продает дом Петру.

Семантика противоположности и у разнокорневых, и у однокорневых антонимов может раскрывать понятие о разной степени, мере одного и того же качества, свойства: дорогой — дешевый, глубокий — мелкий, молодой — старый, где логически предполагается возможная степень, градация (или градуальность) противопоставления: молодой > моложавый > средних лет > пожилой > старый. Многие антонимические пары не указывают на степень качества, т. е. лишены признака градуальности. Так, нельзя представить семантическую градацию таких слов- антонимов, как бабушка- дедушка, брат — сестра, день — ночь, запад — восток, отец — мать и т. д.

Заметим, кстати, что именно слова, в семантике которых присутствует предполагаемая, возможная степень качества или свойства и т. д., нередко используются в эвфемистических выражениях; ср.: молодой — старый и молодой — пожилой или молодой — немолодой. В первом случае антоним-эвфемизм пожилой несколько сдержаннее называет степень качества, выражаемого словом старый. Во втором — эвфемизм создан присоединением приствки не-.

Таким образом, понимание структурных и семантических возможностей антонимических оппозиций позволяет наиболее правильно и рационально использовать языковые антонимы в речи, выбирать информативно самые значимые их них. А это является важным характерным признаком творческого использования лексического богатства русского языка.

Таким образом, антонимия обычно характеризуется как лексическое явление; антонимами являются как однокорневые, так и разнокорневые слова; антонимичность слов не зависит от их грамматической формы, формообразующих компонентов; межчастеречная антонимия тоже систематически используется в речи; по структуре выделяются антонимы разнокорневые и однокорневые; средиоднокорневых антонимов выделяются антонимы — энантиосемы и антонимы — эвфемизмы; среди разнокорневых антонимов современные исследователи выделяют итак называемые антонимы — конверсивы.

Глава ЙЙ. Многообразие стилистических функций антонимов в произведениях М. Лермонтова

§ 1. Антитеза как ведущее средство изобразительности в произведениях М.Ю. Лермонтова

Принцип контраста является одним из ведущих в творчестве М. Ю. Лермонтова, определяющим его индивидуальный стиль. Углубленное изучение личности поэта позволяет говорить о том, что эта черта стиля в конечном счете есть отражение особенностей творческого мышления поэта, склада его ума и характера: «Безверие и вера, скептицизм и мечтательность, тоска по идеалу и вызывающий цинизм, любовь и ненависть, трагизм отчаяния и мужество борьбы, суровость бойца и детская незащищенность, стремление к покою и жажда бурь, — вот лишь некоторые из характерных „душевных антиномий“ личности Лермонтова, придающих ей особую исключительность и неповторимость», — писал Б.Т. Удодов

В.И. Коровин отмечает: «Реальные противоречия русской жизни были поэтически осмыслены Лермонтовым в духе философских исканий его времени. С этой точки зрения лирика Лермонтова принципиально философична. Ни одно жизненное явление, отображаемое поэтом, не может быть понято вне центральных философских идей эпохи. Специфика лермонтовской лирики в антиномичности, в неразрешенности идейных и духовных конфликтов между небом и землей в душе самой личности, где действуют противоположные и абсолютно непримиримые силы: вера противоречит опыту, чувство -- размышлению, идеал -- реальности. Ареной неприкрытой и жестокой борьбы становится и мироздание в целом, и современное общество, и отдельная человеческая личность». (28, 10)

Центральным образом лермонтовской лирики юношеского периода становится образ лирического героя, открыто противостоящего враждебному окружению. У Лермонтова немного стихотворений, в которых даны точные приметы внешнего мира и конкретно обоснована суть социальных претензий к нему лирического героя. Противоположность внутреннего мира героя и внешнего вырисовывается скорее в сфере общественного и частного бытия. Поначалу противоречие между героем и миром носит моральный характер, но затем углубляется и расширяется, захватывая в свою орбиту все сферы мироощущения героя. Критика внешнего мира ведется либо открыто, путем непосредственного выражения чувств героя, либо скрыто, путем описания глубины и значительности его психологии. Выражение этой противоположности достигается поэтом за счет употребления антонимов.

В произведениях Лермонтова разнообразно представлена прежде всего антитеза — стилистическая фигура, в которой наиболее ярко проявляется содержательная сущность антонимов в результате их резкого противопоставления.

Лермонтов широко использует как простые (развернутые и неразвернутые), так и сложные антитезы. Неразвернутая антитеза представляет собою противопоставление одной, двух и более пар антонимов, например:

Ты вижу, беден; я богата (т. 3, с. 272);

Смерть и бессмертье, Жизнь и погибель

И деве и сердцу ничто. (т. 1, с. 304).

В развернутой антитезе содержание противоположных слов дополняется, разворачивается с помощью других слов, в том числе и антонимов, например:

Со всеми буду я смеяться,

А плакать не хочу ни с кем.(т. 2, с. 22).

Структурными выразителями противопоставления в антитезе являются противительные союзы, а и но. Структурную же основу антитез образуют минимальные антонимические контексты, формулы которых: «х, но у»; «х, а у»; «не х, а у»; «х, а не у», например:

Пускай, как он, я чужд для света,

Но чужд зато и небесам!(т. 2, с34)

Расстаться казалось нам трудно,

Но встретиться было б трудней!(т. 2, с. 56)

Встретилось несколько примеров антитез с антонимическим контекстом типа «х и у», например:

Наш милый край порабощен,

Татар мечи не удержали,

Орда взяла, и наши пали. (т. 1, с. 249).

Противопоставляемые антонимы могут относиться к одному слову, т. е. характеризовать противоположные признаки одного предмета, явления, состояния и т. д., или же к разным словам, указывая при этом на противопоставленность различных понятий, образов. Наиболее ярко противопоставление выражается во втором случае. Причем в большинстве случаев основным средством структурного противопоставления является интонация, а не союзы.

Сравним:

Родится с жизнью этот ключ

И с жизнью исчезает;

В ином он слаб, в другом могуч,

Но всех он увлекает. (т. 1, с. 298);

Все на свете редко стало:

Есть надежды — счастья мало;

Не забвение разлука:

То — блаженство, это — мука. (т. 2, с. 45).

Лермонтов использует антонимы чрезвычайно широко, встраивая их в различные тематические ряды. По нашим наблюдениям, «лидируют» антонимы, связанные с противопоставлением добра и зла, в рамках чего используются такие антонимические пары, как «счастье — несчастье», «радость — горе» и др.

Как сок, без радости и бед, Промчались тени лучших лет …

Исповедь.

Но, милая, как год прошел разлуки,

Как я почти забыл и радости и муки,

Желаешь ты опять привлечь меня к себе?.. К гению.

Я пришла, святой отец,

Исповедать грех сердечный,

Горесть, роковой конец

Счастья жизни скоротечной!..

Покаяние.

… страшным полусветом,

Меж радостью и горестью срединой,

Мое теснилось сердце… Ночь.

Таким образом, антитеза счастья и несчастья, горя и радости составляет довольно многочисленную группу среди выявленных нами примеров и связана большей частью с особенностями жизненного пути самого поэта. Данное противопоставление реализуется именами существительными.

«Большое значение в ранней лирике Лермонтова имела тема любви. Этой теме молодой Лермонтов посвятил более трети своих стихотворений», — пишет Д. Максимов. (35, 112)

Поэтому нельзя не обойти и группу антонимов, которые входят в противопоставление любви и ненависти, любви и разлуки:

Их ненависть, как их любовь,

Бедою вечною грозит …

Последний сын вольности.

Или не знал — или забыл,

Как ненавидел и любил…Исповедь.

В стихотворении «Договор» поэт в пределах только двух строчек использует несколько антитез:

Была без радости любовь,

Разлука будет без печали. Договор.

С темой любви тесно связано противопоставление блаженства и муки. Приведем примеры:

… я не мог

Понять, как можно чувствовать блаженство

Иль горькие страдания далеко

От той земли …

Смерть.

Потом страданьем и тревогой

За дни блаженства заплатил …

Как видно из приведенных примеров, мука (страдание, мученье) четко противопоставляется блаженству (неге), причем автор использует синонимическое богатство русского языка.

Традиционное противопоставление жизни и смерти, несомненно, имеет место в произведениях М. Ю. Лермонтова. У Лермонтова этот мотив, а вместе с ним противопоставление жизни и смерти достигает наивысшей кульминационной точки. Причем это противопоставление может быть реализовано в антонимических парах, где языковым материалом выступают имена существительные:

И так уж было решено,

Что жизнь и смерть — все за одно!!!

Корсар.

Следует отметить, что довольно часто Лермонтов предельно лаконичен:

Жизнь ненавистна, но и смерть тяжка. Джюлио.

Имена прилагательные выступают в следующих антонимических парах:

Я счастие, казалося, привлек,

Когда его навеки отнял рок,

Когда любил в огне мучений злых

Я женщин мертвых более живых.

Джюлио.

Живые с мертвыми сравнялись… Поле Бородина.

Таким образом, противопоставление жизни и смерти служит для выражения бессмысленности поглощения мирозданием человеческой индивидуальности, смерть для поэта — роковая тайна, не вмещаемая человеческим разумом, и поэтому он стремится к более глубокому ощущению тайны смерти.

Подтвердим наблюдения ученых о так называемом «демонизме» Лермонтова, причем демон — это прямая противоположность ангелу. Докажем это утверждение конкретными примерами.

В той башне высокой и тесной

Царица Тамара жила:

Прекрасна, как ангел небесный,

Как демон, коварна и зла.

Тамара.

Ни ангел, ни печальный демон ада

Не ранили крылом полей воздушных …

Смерть.

От этого противопоставления зависит, видимо, и наличие антитезы «ад — рай». Постепенно улавливается потерянная гармония, принимающая черты видимого, земного мира.

Приведем примеры:

Над бездной адского блуждая,

Душа преступная порой

Читает на воротах рая узоры надписи святой.

«Для чего я не родился… «

Далеко от него, дух ада или рая,

Ты о земле забыл, как был забыт землей …

«Ужасная судьба отца и сына… «

Для Лермонтова огромное значение имели представления о свободе и неволе. Неволя — это, как правило, у Лермонтова темница, тюрьма, заточенье. Языковой особенностью их выражения является то, что в антонимические пары вступают слова разных частей речи — имена существительные и имена прилагательные:

Молча сижу под окошком темницы;

Синее небо отсюда мне видно:

В небе все вольные птицы;

Глядя на них, мне и больно и стыдно.

Пленный рыцарь.

Не дождаться мне, видно, свободы,

А тюремные дни будто годы …

Соседка.

Таким образом, специфика лермонтовской лирики заключается прежде всего в ее антиномичности, а истоки — в противоречиях современной поэту жизни, в которой важнейшими являются неразрешенность идейных и духовных конфликтов между небом и землей в душе самой личности, где действуют противоположные и абсолютно непримиримые силы.

§ 2. Нейтрализация противоположностей

Яркой выразительностью обладает и другой прием, который «состоит не в противопоставлении антонимов, а в отрицании, в нейтрализации их, в отталкивании от крайних степеней проявления какого-нибудь качества». (Новиков, с. 252). этот прием позволяет М. Ю. Лермонтову поразительно метко и тонко передать такое состояние «души человеческой», которое невозможно описать столь же точно и выразительно с помощью других слов (не антонимов). Реализуется данный стилистический прием в стилистической фигуре нейтрализации противоположностей. Лермонтов использует этот прием в разных произведениях при изображении идентичных ситуаций, чтобы с наибольшей глубиной выразить смятение и неопределенность душевного состояния героя. Сравним:

Есть сумерки души, несчастья след,

Когда ни мрака в ней, ни света нет.

Она сама собою стеснена,

Жизнь ненавистна ей и смерть страшна.

(т. 3, с. 237);

Есть сумерки души во цвете лет,

Меж радостью и горем полусвет;

Жмет сердце безотчетная тоска;

Жизнь ненавистна, но и смерть тяжка. (т. 3, с. 81);

Есть время — леденеет быстрый ум;

Есть сумерки души, когда предмет

Желаний мрачен: усыпленье дум;

Меж радостью и горем полусвет;

Душа сама собою стеснена,

Жизнь ненавистна, но и смерть страшна. (т. 1, с. 184).

Этим же приемом Лермонтов пользуется в портретных зарисовках, в изображении явлений природы и т. д., обозначая при этом переходные ступени, некое «срединное» состояние, в развитии противоположных явлений, качеств и т. д. сравним:

Взгляни на этот лик; искусством он

Небрежно на холсте изображен,

Как отголосок мысли неземной,

Не вовсе мертвый, не совсем живой.

(т. 1, с. 240);

Он был похож на вечер ясный:

Ни день, ни ночь — ни мрак, ни свет!..

(т. 4, с. 195);

В неверный час, меж днем и темнотой,

Когда туман синеет над водой. (т. 1, с. 102).

Структурная основа данной стилистической фигуры — синтаксические конструкции, формулы которых: «меж х и у» (наиболее частотна в произведениях Лермонтова); «не х, не у», «ни х, ни у».

§3. Фигура соединения

Если сущность антитезы как стилистического приема заключается в резком противопоставлении контрастных слов (образов), то основное содержание стилистической фигуры соединения составляет характеристика качеств, свойств, предметов, действий, отношений и т. д. путем «сложения» противоположностей до общего, целого.

Структурную основу данной стилистической фигуры образует антонимический контекст, формула которого «х и у». значение соединения усиливается, если в построении стилистической фигуры используется синтагматическая оппозиция «и х и у».

Стилистическая фигура соединения в произведениях М. Ю. Лермонтова обладает целым рядом конкретных значений и выполняет ряд стилистических функций:

При описании необычайной глубины человеческих чувств: любви, восхищения, отчаяния, разочарования — поэт использует фигуру соединения со значением сложения противоположных качеств, признаков, действий до общего, целого. Значения антонимических контекстов синонимичны при этом словам все, весь и т. п., например:

И твой привет, и твой укор,

Все полно, дышит божеством. (т. 1, с. 193);

Пора уснуть последним сном,

Довольно в мире пожил я;

Обманут жизнью был во всем

И ненавидя и любя. (т. 1, с. 238).

Фигура соединения имеет значение постоянства, непрерывности каких-либо действий, процессов, состояний и т. п. :

И жизнь всечасно кочевая,

Труды, заботы ночь и днем. (т. 2, с. 167).

Значение исчерпывающего охвата действием, состоянием лиц, предметов:

К набегу стар и млад готов.

(т. 3, с. 20).

Значение полного охвата пространства:

Цветущей, узкою долиной

Тихонько всадник проезжал,

Кругом, налево и направо,

Как бы остатки пирамид…(т. 3, с. 159).

Особое значение может приобретать в этой стилистической фигуре антонимическая пара первый — последний. Сравним:

Клянусь, великий Чернобог,

И в первый и в последний раз:

Не буду у варяжских ног. (т. 3, с. 103);

Я любим,

Хоть только существом одним,

Хоть в первый и последний раз. (т. 3, с. 131).

В этом случае создается яркое экспрессивное значение «один-единственный», так как «семантическое расстояние» между этими словами практически равно нулю: это и начало, и конец, т. е. «нечто исключительное».

Если структурной основой стилистической фигуры соединения являются синтаксические конструкции, формулы которых «без х и у», «ни х, ни у», то она приобретает отрицательное значение, выполняя перечисленные выше стилистические функции:

Погиб как жил — без предков

и потомства —

Хоть побежденный, но герой!(т. 1, с. 194);

Я не унижусь пред тобою;

Ни твой привет, ни твой укор

Не властны над моей душою.

(т. 2, с. 21).

Следует подчеркнуть, что значение исчерпывающего охвата действием, состоянием лиц, предметов и т. п. создается именно за счет употребления антонимов и является специфической особенностью антонимических контекстов со значением соединения. И М. Ю. Лермонтов мастерски использует эту особенность антонимов: в его произведениях употребляются все возможные значения стилистической фигуры соединения.

§4. Фигура противоречия

Еще одной стилистической фигурой, которая широко используется Лермонтовым, является фигура противоречия. По своей структуре она сходна с предыдущей. Ее основная стилистическая функция заключается в экспрессивно подчеркнутом выражении противоречивой сущности предметов, явлений, внутреннего мира человека, его душевного состояния, чувств:

По словам поэта,

Казалось, вся она была слита,

Как гурии, из сумрака и света. (т. 3, с. 249);

Что мешает в час такой

Наполнить сердце, жившее так много

И так недолго с смутною тревогой?(т. 4, с. 42);

Я хладею и горю,

Сам с собою говорю. (т. 1, с. 50).

Столь же глубоко и выразительно передает поэт «диалектику души человеческой», используя стилистическую фигуру отождествления, превращения и взаимодействия противоположностей, например:

Мои друзья вчерашние — враги,

Враги — мои друзья,

Но, да простит мне грех господь благий,

Их презираю я…

(т. 2, с. 251).

Таким образом, специфика значений и частные стилистические функции противопоставления (антитезы), нейтрализации, соединения и противоречия самым непосредственным образом связаны и вытекают из семантической природы антонимов как особого класса слов, обусловлены закономерностями сочетания их друг с другом.

В синтагматических оппозициях со значением чередования, последовательности, альтернативы, сопоставления и сравнения могут быть использованы не только антонимы. Однако употребление в таких оппозициях антонимов привносит в их значения дополнительные оттенки. Четкая структурная оформленность этих антонимических контекстов, выразительность и многообразие их стилистических функций позволяет говорить о стилистических фигурах разделения, чередования, сопоставления, сравнения противоположностей.

§ 5. Фигура разделения

В стилистической фигуре разделения значение альтернативы может быть сильным и слабым. В первом случае выражается подчеркнутое противопоставление и взаимное исключение противоположных действий, процессов, состояний, признаков и т. д., невозможность их сосуществования, например:

Я рожден, чтоб целый мир был зритель

Торжества иль гибели моей.

(т. 2, с. 38);

С душой безнадежной младой удалец

Прыгнул, чтоб найти иль коралл иль конец.

(т. 1, с. 68).

Употребительны в произведениях Лермонтова стилистические фигуры разделения со слабым значением альтернативы, которое синонимично словосочетаниям все равно, в любом случае, слову безразлично. Употребление их в составе стилистических фигур усиливает выразительность последних, например:

Нам все равно, земля иль море,

Родимый иль чуждый дом. (т. 3, с. 149).

Образуют стилистические фигуры разделения антонимические контексты, формулы которых: «х иль у» (наиболее частотна в произведениях М.Ю. Лермонтова); «х или у»,; «х ли (ль), у ли (ль)»; «иль х, иль у».

§ 6. Стилистические фигуры со значением чередования, последовательности, смены

Противопоставление «то х, то у», «х, у», «х и у» — основа стилистических фигур со значением чередования, последовательности, смены противоположных действий, признаков, качеств и т. п., например:

…уж, верно, час она

Их расплетала, заплетала!

(т. 3, с. 170);

Меж тем вдали то грустный, то веселый

Раздался звук обычной баркаролы.

(т. 1, с. 266);

А колокольчик однозвучный

Звенел, звенел и пропадал!

(т. 1, с. 23).

§ 7. Стилистическая фигура сопоставления

Стилистическая фигура сопоставления используется поэтом для выражения сходства, обычности различных характеристик, признаков, противоположных чувств, состояний человека, действий и процессов, например:

Хранится пламень неземной

Со дня младенчества во мне.

Но велено ему судьбой,

Как жил, погибнуть в тишине.

(т. 1, с. 112).

Чаще всего в создании данной стилистической фигуры участвуют синтаксические оппозиции: «как х, у»; «х, как у»; «как х, так у»; реже — «х и у».

§ 8. Фигура сравнения

Основное значение фигуры сравнения заключается в изображении того, что различает противоположные явления, чувства, состояния:

В той башне высокой и тесной

Царица Тамара жила:

Прекрасна как ангел небесный,

Как демон коварна и зла.

(т. 2, с. 202).

Стилистическое использование антонимов характеризует лишь один из уровней системы контраста в творчестве М. Ю. Лермонтова, которая столь сложна и разнообразна потому, что является воплощением одного из основных творческих принципов поэта — принцип контраста, обусловленного особенностями мировоззрения, мировосприятия, творческого мышления, художественного метода Лермонтова и отражающегося во всех элементах художественной структуры его произведений.

§ 9. Оксюморон в произведениях М.Ю. Лермонтова

Стилистическое использование оксюморона в произведениях Лермонтова связано прежде всего с изображением «души человеческой», излюбленных тем и идей поэта. Оксюморон позволяет поэту исключительно ярко и выразительно воплотить необычайную силу любви, самозабвения, душевного упоения, являясь при этом семантико-стилистическим фокусом создаваемого образа, например:

Как я хотел себя уверить,

Что не люблю ее, хотел

Неизмеримое измерить,

Любви безбрежной дать предел.

Лермонтов (т. 1, с. 302)

Тут я был счастлив… О, когда б я мог

Забыть, что незабвенно! женский взор!

Причину стольких слез, безумств, тревог!

Лермонтов (т. 1, с. 179).

Чувства глубочайшего разочарования, безысходной тоски, душевного отчаяния, так часто одолевавшие самого Лермонтова, удивительно тонко и проникновенно передаются поэтом с помощью оксюморона:

Но отгадать не мог я тоже,

Что всех моих надежд и мук и слез

Веселый миг тебе дороже!

Будь счастлива несчастием моим.

Лермонтов (т. 1, с. 190);

А он, мятежный, просит бури,

Как будто в бурях есть покой!

Лермонтов (т. 2, с. 62).

Оксюморон ярко и лаконично выражает необычность, исключительность душевного состояния человека, его мировосприятия, например:

И часто тайную отраду

Находит в муке неземной,

За непреклонную ограду

Стремясь завистливой мечтой…

(т. 2, с. 157);

Оксюморон создается Лермонтовым и с целью воплощения отрицательной исключительности представителей знати, толпы, саркастического изображения их нравственной опустошенности, безликости, жестокости, например:

Что ж ты видел там худого?

— Кучу каменных сердец:

Деве смех тоска милого,

Для детей тиран отец.

Девы мукой слез правдивых

Веселятся как игрой…

(т. 1, с. 53);

Отметим, что в первом примере ярко воплощается одна из характерных особенностей использования М. Ю. Лермонтовым антонимичных фигур вообще и оксюморона в частности: создание поэтического образа (куча каменных сердец) с помощью своеобразной последовательности, цепи стилистических фигур (трех оксюморонов).

Лишь в человеке встретиться могло

Священное с порочным. Все его

Мученья происходят от того…

Лермонтов (т. 1, с. 184)

Предпосылкой возникновения этих фигур является возможность выражения в языке (с помощью антонимов и антонимичных сочетаний) объективно существующих различий и противоречий реальной действительности.

Основа создания оксюморона — прием алогичной, антиномичной характеристики одного из проявлений предмета изображения.

Специфика значения оксюморона определяется тем, что одно из проявлений предмета изображения определяется через противоположное ему (противоположный признак лица, предмета, состояния, явления; противоположный объект действия, результат действия и т. д.):

Разлучив, нас сдружила неволя,

Познакомила общая доля,

Породнило желанье одно

Да с двойною решеткой окно…

Лермонтов (т. 2, с. 154);

И часто тайную отраду

Находит в муке неземной.

Лермонтов 9 т. 2, с. 157).

Оксюморон Лермонтова оригинален, поэт сталкивает вещи действительно несовместимые. Вряд ли можно цвести в могильном наряде, весело умереть, спешить к гробу:

Мир, как сад,Цветет, надев могильный свой наряд…

«Блистая пробегают облака… «

А потрудитесь рассмотреть -Все веселее умереть

«Что толку жить!.. «

И к гробу мы спешим без счастья и без славы… Дума.

Лермонтов создает сочетания слов по своим, ему только ведомым законам, и у него выходит и «глупая мудрость», и «милые сплетни»:

Ужель самолюбивая толпа,

Которая от мудрости глупа,

Ужели дев коварная любовь

Прельстят мне перед кончиной вновь?

К …

Нет милых сплетен — все сурово …

«Примите дивное посланье… «

Оксюмороном можно считать и такую лаконичную фразу:

Но пробужденье тоже было сон

Смерть.

В стихотворении «Монолог» звучит, наконец, самый «совершенный», на наш взгляд, оксюморон:

Поверь, ничтожество есть благо в здешнем свете.

Таким образом, индивидуально-авторское создание антитезы и оксюморона на основе антонимов встречается довольно часто, что в свою очередь свидетельствует об определенном новаторстве поэта в отборе языковых средств. Оксюморонные словосочетания и выражения тяготеют к афористичности.

художественный антоним оксюморон антитеза

Заключение

«Каждый художественный текст представляет собой ту или иную информацию, которая всегда преследует определенные практические цели», — писал Н. М. Шанский. (52, 5) Сообщая что-то, писатель одновременно так или иначе воздействует на читателя. Сила этого воздействия прежде всего и по преимуществу зависит от степени художественности произведения, его изобразительно-выразительной фактуры.

В художественных, публицистических, научно-популярных произведениях, в устной речи слово приобретает особое звучание, раскрывается во всей полноте при столкновении его со словом, противоположным по значению. Поэтому антонимы часто используются как особый стилистический прием оценки различных предметов и явлений.

Антонимы являются языковым «материалом» для создания антитезы, фигур нейтрализации противоположностей, соединения, противоречия, разделения, чередования, смены, сопоставления, сравнения и оксюморона в текстах художественных произведений. Творчество М. Ю. Лермонтова дает довольно богатые возможности для наблюдения за этими языковыми средствами.

Из локального художественного приема антонимы и антитеза у Лермонтова перерастают в мировоззренческий гносеологический феномен и обретают новую жизнь, полную художественных неожиданностей.

В произведениях М. Ю. Лермонтова часто выступают антонимы, противопоставляющие счастье и несчастье, горе и радость, землю и небо, любовь и ненависть, мука (страдание, мученье) и нега; жизнь — смерть, ангельское и демоническое, начала. Антитезы «добро» — «зло», «ангел» — «демон» создают картину непонятного, инфернального мира, в котором царит и правит смертоносная красота.

В поэзии Лермонтова развивается тема трагического противоречия между иллюзорно свободным человеческим духом и предопределенностью, которую выдвигает перед человеком судьба; возникает даже отдельный мотив телесного разложения, форсирующий трагический контраст «идеального» духа и «материального» тела.

Следует отметить, что оксюморонные сочетания у Лермонтова чаще всего тяготеют к афористичности.

Все выделенные нами типы антитез изоморфны по отношению друг к другу: антитезы одного ряда дублируются антитезами другого и представляют у Лермонтова неразложимые единства. Лермонтовские антитезы помогают раздвинуть горизонты человеческого мышления, открыть перед ним новые перспективы дальнейшего освоения мира.

Список использованной литературы

1. Абаев В. И. Языкознание — общественная наука// Русская речь. — 1971. — № 5. — с. 56−76.

2. Абрамович А. В. Практическая стилистика русского языка, — М. :Высшая школа, 1972. — 246с.

3. Автодин В. А. Вопросы изучения функциональной стороны языка. — Л.: Наука, 1975. — с175−192.

4. Алексеев В. А. О некоторых особенностях публицистического функционального стиля. В кн.: Проблемы журналистики. — Л.: Высшая школа, 1973. — 346с. 4.

5. Ахманова О. С. О принципах и методах лингвистического исследования. — М.: Высшая школа, 1960. — 308с.

6. Бабайцева В. В., Максимов Л. Ю. Современный русский язык. — М.: Высшая школа, 1981. — 365с. 6.

7. Барлас Л. Г. Русский язык. Стилистика. — М.: Просвещение, 1978. — 218с.

8. Барматков М. К. Познать современника: очерк в газете, радио и т. д. — М.: Просвещение, 1973. — 214с. 2.

9. Будагов Р. А. Слово и его значение. — М.: Просвещение, 1977.

10. Булаховский Л. А. Введение в языкознание. — М.: Просвещение, 1953.

11. Валгина Н. С., Розенталь Д. Э., Фомина М. И. Современный русский язык.- М.: Высшая школа, 1971.

12. Введенская Л. А., Баранов М. Т., Гвоздарев Ю. А. Русское слово. — М.: Просвещение, 1983.

13. Введенская Л. А. Синонимические пары антонимов. // РЯШ. — 1969. — № 4. — с 108−110.

14. Винокур Г. О. Избранные работы по русскому языку. — М.: Просвещение, 1959. — 116с

15. Гвоздев А. Н. Очерки по стилистике русского языка. — М.: Просвещение, 1965. — 123с. 11.

16. Гинзбург Л. Я. Творческий путь Лермонтова. — Л.: 1940.

17. Горшков А. И. История русского литературного языка. — М.: Высшая школа, 1969. — 366с.

18. Гулова И. А. «Я вас никак забыть не мог!» (К 180-летию со дня рождения М.Ю. Лермонтова) // РЯШ. — 12 994. — № 3. — с 53−59.

19. Денисов П. Н. Лексика русского языка и принципы ее описания. — М.: Наука, 1993. — 138с.

20. Дерягин В. Я. Беседы о русской стилистике. — М.: Знание, 1978. — 96с.

21. Ерина Т. Н. Имена существительные с приставкой не- как антонимы. // РЯШ. — № 2. — с 93−95.

22. Ефимов А. И. История русского литературного языка. — М.: Просвещение, 1955. — 422с. 7.

23. Звегинцев В. А. Теоретическая и прикладная лингвистика. — М.: Просвещение, 1968.

24. Иванова В. А. Антонимия в системе языка.- Кишинев: Наука, 1982. — 115с.

25. Иванова Т. А. Звучащее слово в художественном произведении. // РЯШ. — 1985. — № 1. с 61−65.

26. Кеворкова З. Г. Об антомичности словообразовательных гнезд. // РЯШ. — 1975. — № 5. — с 45−49.

27. Киселев А. Е. Об одном из типов антонимических сочетаний слов в речи. // РЯШ. — 1986. — № 2. — с 82−86.

28. Коровин В. И. Творческий путь М. Ю. Лермонтова. — М.: Просвещение, 1972. — 288с.

29. Лебедев Ю. В. Звезды и небо! А я человек! (К 190-летию М.Ю. Лермонтова) // Литература в школе. — 2004. — № 3. — с2−10.

30. Лермонтов М. Ю. Соч.: в 2-х. Т. Т. ЙЙ. -М.: Правда, 1990. — 704с.

31. Лермонтовская энциклопедия / Под ред. В. А. Майнулова. — М.: Сов. Энциклопедия, 1981. — 784с.

32. Литературный энциклопедический словарь. / Под общ. Ред. В. М. Кожевникова, П. А. Николаева. — М.: Сов. Энциклопедия, 1987. — 752с.

33. Литературная энциклопедия терминов и понятий / А. Н. Николюкин. — М.: ИПК «Интелвак», 2001. — 1600с.

34. Лотман Ю. М. В школе поэтического слова: Пушкин, Лермонтов, гоголь. — М.: Просвещение, 1988. — 352с.

35. Максимов Д. Е. Поэзия Лермонтова. — М.: Наука, 1964. — 266с.

36. Максимов Л. Ю. Литературный язык и язык художественной литературы// Русский язык в национальной школе. — 1961. — № 1. — с19−24.

37. Матвеев Б. И. Изобразительные и выразительные возможности антонимов. // Русская словесность. — 2000. — № 6. — с 69−72.

38. М. Ю. Лермонтов в русской критике: сб. ст. / Сост., вступ. ст. и примеч. К. Н. Ломунова. — М.: Советская Россия, 1985. — 288с.

39. Миллер Е. Н. Антонимы разных частей речи. // РЯШ. — № 5. — с 87−92.

40. Миллер Е. Н. Словарь антонимов русского языка для учащихся национальной средней школы. — Алма-Ата, 1986. — 230с.

41. Миллер Е. Н. Отображение в антонимии неязыковых явлений. // Вопросы языкознания. — 1979. — № 1. — с124−129.

42. Новиков Л. А. Антонимия в русском языке. — М.: Высшая школа, 1973. — 256с.

43. Ожегов С. И. Лексикология. Лексикография. Культура речи. — М.: Высшая школа, 1974. — 342с.

44. Ожегов С. И., Шведова Н. Ю. Толковый словарь русского языка. — 4-е изд. — М.: Азбуковник, 1999. -944с.

45. Поспелов Г. Н. Теория литературы. — М.: Высшая школа, 1978. — 315с.

46. Реформатский А. А. Введение в языкознания. — М.: просвещение, 1967. — 420с.

47. Словарь синонимов. Справочное пособие. /под ред. А. П. Евгеньевой. — М.: наука, 1975. — 543с.

48. Соколов А. Н. Михаил Юрьевич Лермонтов. — М.: Изд. Моск. Ун-та, 1957. — 91с.

49. Тихонов А. Н., Саидова С. М. Антонимия лексическая и антонимия словообразовательная. // РЯШ. — 1983. — № 4. — с67−70.

50. Фасмер М. Этимологический словарь русского языка: В 4 т. — М.: Энциклопедия, 1986. — 679с.

51. Фомина М. И. Современный русский язык. Лексикология. — М. :

52. Шанский Н. М. Лексикология современного русского языка. — М.: Высшая школа, 1972. — 322с.

53. Шанский Н. М., Иванов В. В. Современный русский язык. — 2-е изд. — М.: Просвещение, 1987. — 342с.

ПоказатьСвернуть
Заполнить форму текущей работой