Факторы дифференциации домохозяйств по уровню экономического благосостояния в условиях рыночной трансформации

Тип работы:
Диссертация
Предмет:
Экономические науки
Страниц:
186


Узнать стоимость

Детальная информация о работе

Выдержка из работы

Актуальность темы исследования. Дифференциация населения по уровню благосостояния является частью экономической реальности любого общества. Она постоянно находится в поле зрения исследователей и периодически становится предметом острых социально-политических дискуссий. Но особое значение проблема неравенства1 приобрела в связи с рыночной трансформацией постсоциалистических стран, включая Россию, в которых & laquo-исходным пунктом& raquo- преобразований была централизованная плановая экономика. Особенностью трансформационного процесса в этих странах стал резкий рост дифференциации доходов.

В конце 1980-х годов Россия и все восточно-европейские государства наряду с Финляндией, Швецией, Норвегией и Нидерландами входили в группу стран с низким уровнем дифференциации доходов [8, с. 28, 98, с. 40]. В начале переходного периода во всех постсоветских и большинстве восточно-европейских экономик произошел скачкообразный рост неравенства, в результате которого они по показателям дифференциации доходов стали сопоставимыми с экономиками США и Латинской Америки. Если в 1991 г. в России средние доходы 10% самых богатых превышали доходы самых бедных в 4,5 раза, то в 1992 г. это соотношение выросло до 8 раз, а в 2002 г. достигло 14 раз. (.

Данные процессы стали вызывать серьезную озабоченность международного сообщества, рассматривающего рост неравенства в распределении экономического благосостояния как один из основных

1 В ряде исследований, посвященных вопросам социально-экономического неравенства, авторы обсуждают различия между такими понятиями как «социально-экономическое неравенство& raquo- и «социально-экономическая дифференциация& raquo-. Для целей и задач данного диссертационного исследования различия между этими понятиями не носят принципиального характера, поэтому в дальнейшем мы будем рассматривать их как синонимы. социально-экономических рисков, порождаемых глобализацией. Признавая важность этого вопроса для стран с переходной экономикой ООН уделила ему особое внимание в Декларации, принятой на Саммите Тысячелетия в сентябре 2000 г. В ней отмечено, что & laquo-главный вызов сегодня заключается в том, чтобы глобализация стала позитивной силой для всех,. поскольку ее выгоды и издержки распределяются неравномерно& raquo- [122, с. 2, пер. с англ. — Д.П.]. О важности этих проблем для России говорит тот факт, что в Программе социально-экономического развития на среднесрочную перспективу, принятой Правительством Р Ф, одним из приоритетных показателей результативности программы объявлено & laquo-обеспечение роста денежных доходов населения и уменьшения их дифференциации& raquo- [33, с. 2].

Рыночная трансформация в современных условиях расширяет включенность в глобальную экономику, а значит, создает предпосылки для усиления неравенства. В этой связи возрастает значение той составляющей экономической и социальной политики, которая в странах с переходной экономикой направлена на распределение доходов населения и регулирование их дифференциации. Действенность этой политики во многом зависит от полноты и адекватности представлений о природе и факторах неравенства, возникающих в процессе трансформации.

Эти факторы формируются на разных экономических уровнях. Наиболее приближенным к населению и, вместе с тем, наименее изученным, является микроуровень, то есть уровень домохозяйств, на котором концентрируется все многообразие причин, определяющих параметры благосостояния. Факторы неравенства на данном уровне проявляются через характеристики самих домохозяйств — демографические и социально-экономические (иждивенческая нагрузка, уровень образования, статус занятости и пр.), а также через особенности внешней экономической среды в месте проживания (регион, тип поселения). Анализ указанных характеристик и оценка их влияния на дифференциацию благосостояния позволяют определить основные микроэкономические контуры неравенства. На этой основе путем сравнительных исследований можно установить его проявления, с одной стороны, типичные для переходной экономики, с другой стороны, специфические для отдельных стран.

Актуальность научной проблемы факторов формирования неравенства на микроуровне, таким образом, обусловлена: необходимостью изучения его природы как многоуровнего феномена- значимостью исследования его особенностей в переходных экономиках- потребностями экономической и социальной политики по воздействию на дифференциацию благосостояния на экономических уровнях с учетом эффективности конкретных мер на каждом из них. Это и определило выбор темы, целей и задач данного диссертационного исследования.

Объект и предмет исследования, единица анализа. Объектом диссертационного исследования является экономическое благосостояние домашних хозяйств в странах с переходной экономикой. Предметом исследования выступают уровень и факторы неравенства в распределении экономического благосостояния в условиях переходной экономики. Единицей анализа является домохозяйство.

Цель и задачи исследования. Цель настоящей работы состоит в том, чтобы выявить факторы дифференциации домохозяйств по уровню экономического благосостояния в условиях становления рыночной экономики. Анализ этих факторов опирается на результаты методологического и методического исследования, данные государственной статистики и авторские расчеты на основе независимых исследований.

Поставленная цель предполагает решение следующих исследовательских задач:

— обзор существующих подходов к определению и оценке неравенства в распределении домохозяйств и населения по уровню экономического благосостояния-

— статический и динамический анализ данных официальной статистики, оценивающих дифференциацию по текущим денежным доходам и расходам-

— выбор и обоснование приоритетных показателей экономического благосостояния при оценке масштабов и факторов неравенства на уровне домашних хозяйств-

— выбор экономико-статистических методов анализа, позволяющих выделить основные факторы, объясняющие неравенство в экономическом благосостоянии применительно к отдельным однородным группам домохозяйств-

— расчет показателей, характеризующих степень неравенства и значимость определяющих его факторов на основе эмпирической базы данных по шести восточно-европейским странам, включая Россию-

— сравнительный анализ масштабов и структуры факторов дифференциации по уровню экономического благосостояния в странах с переходной экономикой-

— выявление детерминирующих факторов дифференциации в условиях рыночной трансформации на основе статического декомпозиционного анализа-

— оценка влияния роста и снижения внутригруппового и межгруппового неравенства на динамику общего неравенства в России в переходный период.

Теоретической и методологической базой исследования послужили результаты работ отечественных исследователей, посвященные проблемам уровня жизни, неравенства и бедности: Авраамовой Е. М., Волковой Г. Н., Жеребина В. М., Кируты, А .Я., Миграновой JI.A., Можиной М. А., Овчаровой JI.H., Рабкиной Н. Е., Римашевской Н. М., Суворова А. В., Суринова А. Е., Тихоновой Н. Е., Шевякова А. Ю. и ряда других исследователей.

Широкое отражение проблема социально-экономического неравенства нашла в фундаментальных работах таких зарубежных ученых как Аткинсон Э., Бургиньон Ф., Кауэлл Ф., Кузнец С., Рэвэльон М., Сен А., Тейл X., Филдс Д., Фей Д., Шоррокс Э., Эрроу К., которые создали основы количественного анализа неравенства, в том числе в переходной экономике.

Эмпирическая база исследования. Для теоретических обобщений и практических разработок в исследовании использовались официально опубликованные данные государственной статистики РФ.

Информационной базой для сравнительного межстранового анализа масштабов и факторов неравенства в условиях рыночной трансформации послужили данные международного проекта & laquo-Бедность, этничность и тендер в странах с переходной экономикой& raquo-, организованного Иельским Университетом (США) при участии ИСЭПН РАН в 2000 г. В рамках этого проекта были проведены национально репрезентативные обследования семей в России и пяти странах Восточной Европы — Болгарии, Венгрии, Польше, Румынии и Словакии. Объем выборочных совокупностей составил около 2500 домохозяйств в России и по 1000 домохозяйств в остальных странах. Эта база данных была специально разработана для межстрановых сопоставлений: все опросы проводились одновременно, на основе единой методологии сбора данных об уровне жизни семей.

Для динамического анализа уровня и факторов неравенства в России в диссертационном исследовании использовались данные Российского Мониторинга Экономического Положения и Здоровья Населения (РМЭЗ), серии общенациональных репрезентативных опросов, проводившихся при поддержке международных организаций, начиная с 1992 г. Диссертационное исследование опирается на данные двух волн первого этапа РМЭЗ (1992 — 1993 гг.), в ходе которых опрашивалось около 6000 домашних хозяйств, и шести волн второго этапа (1994 — 2001 гг.), для которых выборка составила около 4000 домохозяйств.

Работа с базами данных, содержащими первичную информацию о социально-экономическом положении домашних хозяйств, осуществлялась на основе программного обеспечения пакета статистических программ SPSS.

Научная новизна диссертационного исследования определяется тем, что в нем на основе межстрановых и временных сравнений проведен комплексный анализ факторов дифференциации домохозяйств по уровню экономического благосостояния в переходной экономике.

Элементы научной новизны состоят в следующем:

1. На основе сравнительного анализа различных мер неравенства выявлены преимущества энтропийных индексов над всеми показателями, используемыми при изучении причин и факторов неравенства на уровне домашних хозяйств.

2. Доказано, что в России и в восточно-европейских странах с переходной экономикой определяющее влияние на неравенство оказывают факторы, связанные с местом проживания (регион и тип поселения) и социально-экономическим потенциалом домохозяйств (занятость, образование). Демографические характеристики домашних хозяйств (размер, тендерная и возрастная структура, уровень иждивенческой нагрузки) также оказались в числе детерминирующих факторов неравенства, но их объясняющая сила существенно ниже.

3. Установлено, что, несмотря на совпадение детерминирующих факторов неравенства в большинстве стран с переходной экономикой, отличительной особенностью России является больший вес фактора & laquo-регион проживания& raquo-. Его существенное преобладание над всеми остальными факторами неравенства наблюдалось на протяжении всего периода реформ.

4. Показано, что за годы рыночных реформ в России существенно увеличилась значимость таких факторов неравенства, как & laquo-регион проживания& raquo- и & laquo-образование»-, а также произошло снижение вклада в общее неравенство фактора & laquo-статус занятости& raquo-.

5. Выявлено, что в России влияние фактора & laquo-регион проживания& raquo- на рост общего неравенства обусловлено увеличением именно межгрупповых (межрегиональных) различий в уровне экономического благосостояния домохозяйств. При этом фактор & laquo-статус занятости& raquo- внес свой вклад в рост неравенства за счет внутригрупповых различий, а фактор & laquo-образование»- - как за счет увеличения внутригрупповых, так и межгрупповых различий.

Теоретическая и практическая значимость диссертационной работы определяется актуальностью поставленных задач и состоит в том, что основные выводы и положения могут использоваться:

— при подготовке социально-экономических программ развития на федеральном и региональном уровне-

— при составлении учебных курсов по проблемам уровня жизни-

— при разработке методологического инструментария оценки неравенства по уровню экономического благосостояния для аналитических и практических задач.

Отдельные положения диссертационного исследования применялись при подготовке нормативных и аналитических документов Министерства Труда и Социального Развития Р Ф и аналитического доклада о реализации Целей Развития Тысячелетия Программы Развития ООН в России, о чем имеются соответствующие справки о внедрении.

Апробация результатов исследования. Результаты диссертационного исследования использовались в ходе выполнения научно-исследовательской работы & laquo-Уровень и факторы неравенства в переходной экономике: сравнительный анализ для России и стран Восточной Европы& raquo- по заказу Российско-Европейского Центра Экономической Политики (2002 г.) — применялись лабораторией распределительных отношений Института социально-экономических проблем народонаселения РАН при разработке научно-исследовательской темы & laquo-Дифференциация экономического благосостояния и возможные пути ее снижения& raquo- в рамках проекта & laquo-Россия в глобализирующемся мире& raquo- Программы Фундаментальных Исследований РАН (2003 г.). Основные положения диссертационного исследования были представлены на международной конференции & laquo-Интеграция России в мировую экономику и создание общего экономического пространства& raquo-, проводившейся Российско-Европейским Центром Экономической Политики совместно с Европейским бизнес-клубом и Европейской ассоциацией сравнительных экономических исследований (г. Москва, 20−21 сентября 2002 г.) — на второй региональной конференции Независимого Института Социальной Политики & laquo-Социальная политика: реалии XXI века — региональный аспект& raquo- (г. Кисловодск Ставропольского края, 16 мая 2003 г.) — на второй научной конференции Независимого Института Социальной Политики & laquo-Социальная политика: вызовы XXI века& raquo- (г. Москва, 25−26 февраля 2004 г.).

Основные результаты диссертационной работы изложены в 7 научных публикациях общим объемом 4,7 п.л.

Объем и структура работы. Диссертационная работа состоит из введения, трех глав, заключения, библиографии и приложений. Основной текст занимает 169 страниц, включает 13 таблиц, 14 рисунков.

Заключение

Проведенный в диссертационном исследовании комплексный анализ неравенства в распределении экономического благосостояния в переходной экономике позволил сделать следующие выводы:

1. В условиях становления рыночных отношений в России произошли значимые изменения в экономическом благосостоянии населения, что проявилось не только в падении средних показателей уровня жизни, но и в стремительном росте дифференциации населения по уровню жизни. Эти тенденции были характерны для всех постсоциалистических стран, однако в большинстве стран Восточной Европы глубина социально-экономического кризиса была ниже, чем в России, и рост дифференциации — менее значительным.

2. В отсутствие данных официальной статистики, позволяющих выявить факторы неравенства на уровне домохозяйств, решить эту задачу позволяют альтернативные источники первичных данных, рассматривающие российские домохозяйства как самостоятельный объект для анализа и в контексте межстрановых сопоставлений. Основными условиями надежности сравнительных межстрановых оценок дифференциации на основе данных выборочных обследований домохозяйств выступают одновременное проведение опросов во всех изучаемых странах и использование единой методологии сбора данных об уровне экономического благосостояния домашних хозяйств. В число немногих обследований, соответствующих этим требованиям, входит проводившийся в 2000 г. международный опрос & laquo-Бедность, этничность и тендер в условиях переходной экономики& raquo-, данные которого использовались в диссертационном исследовании для сравнительного анализа масштабов и факторов дифференциации в России и пяти восточно-европейских странах — Болгарии, Венгрии, Польше, Румынии и Словакии. Для изучения дифференциации в динамическом аспекте в диссертационном исследовании использовались данные восьми волн Российского Мониторинга Экономического Положения и Здоровья Населения (РМЭЗ), проводившихся с 1992 по 2001 гг. На данный момент -это единственное в России обследование, охватывающее такой длинный временной период и сохранившее на всем его протяжении единую методологию сбора информации об уровне жизни российских домохозяйств.

3. Анализ различных индикаторов экономического благосостояния показал, что для оценки неравенства по уровню текущего экономического благосостояния в условиях переходной экономики наиболее обоснованным является выбор показателя эквивалентных расходов домашних хозяйств. Приоритетность этого показателя обусловлена более надежной базой первичного статистического учета расходов по сравнению с доходами и устойчивостью к месячным колебаниям, возникающим из-за нерегулярного характера и задержек в получении доходов.

4. Анализ современных методов измерения неравенства позволил сделать вывод о приоритетности аксиоматического подхода к его оценке, основанного на обобщенных энтропийных мерах неравенства. Преимущество энтропийных мер заключается в том, что они, в отличие от всех остальных индексов неравенства, выполняют аксиому декомпозиции, то есть могут четко раскладываться на межгрупповую и внутригрупповую компоненты неравенства, которые в сумме равны значению агрегированного индекса. Статическая декомпозиция энтропийных мер по подгруппам домохозяйств позволяет оценить структуру неравенства в определенный момент времени и выявить значимость различных факторов неравенства на уровне домашних хозяйств. Динамическая декомпозиция позволяет оценить структуру динамики неравенства за определенный период и выявить факторы, влияющие на рост или снижение масштабов неравенства.

5. Полученные в диссертационном исследовании сравнительные оценки дифференциации в России и странах Восточной Европы свидетельствуют о том, что в 2000 г. для отдельных стран с переходной экономикой характерны различные модели распределения по уровню экономического благосостояния. В Словакии и Венгрии уровень неравенства в распределении эквивалентных расходов домашних хозяйств, а также уровень относительной бедности остаются низкими. Румыния отличается высоким уровнем неравенства и относительной бедности. Болгария и Польша попадают в группу стран со средним уровнем дифференциации расходов и относительной бедности. Россия занимает промежуточное положение между странами с высоким и средним уровнем неравенства. По таким показателям, как индекс Джини и индекс Тейла, которые чувствительны к середине распределения по расходам, Россия попадает в группу стран со средним уровнем неравенства. Если же проранжировать страны по значению децильного коэффициента дифференциации, характеризующего разницу в экономическом благосостоянии самых бедных и самых богатых, то Россия приближается к Румынии.

6. Анализ динамики индикаторов неравенства по расходам в России в переходный период, проведенный на основе данных РМЭЗ за 1992 — 2001 гг., выявил картину, несколько отличную от той, которую показывает официальная статистика дифференциации доходов. По данным РМЭЗ, масштабы неравенства по расходам постоянно росли в течение всего периода 1992 — 1998 гг., при этом самого высокого уровня неравенство достигало не в 1994 г. (как показывают данные Госкомстата РФ), а в 1998 г.

Далее, на фоне устойчивого экономического роста в 2000 — 2001 гг. появилась тенденция к снижению дифференциации расходов. Официальные данные Госкомстата Р Ф в этот период не фиксируют снижения уровня доходного неравенства. Возможно, разница между оценками неравенства, полученными на основе данных РМЭЗ и Госкомстата Р Ф, объясняется тем, что выборка РМЭЗ не учитывает доходы 2−5% самого богатого населения. Поэтому можно сказать, что данные РМЭЗ отразили снижение дифференциации по уровню экономического благосостояния основной части населения. Однако рост благосостояния самых богатых, не учитываемый в выборке, был настолько значительным, что, по данным Госкомстата, общий уровень доходной дифференциации не изменился.

7. В исследовании выявлены и проранжированы по степени значимости факторы, определяющие уровень неравенства в переходной экономике, проанализированы различия в значимости факторов неравенства для России и восточно-европейских стран. Результаты анализа показали, что для всех стран с переходной экономикой значимые факторы неравенства совпадают. Демографические характеристики имеют наименьший вес для объяснения неравенства. Гораздо большую значимость приобрели факторы, связанные с социально-экономическим потенциалом домохозяйства (наличие высшего образования и положение на рынке труда). Однако самый значительный вклад в объяснение неравенства в странах с переходной экономикой вносят & laquo-внешние»- по отношению к домохозяйству характеристики — региональные и поселенческие различия. При этом в странах Восточной Европы не наблюдается такого большого разрыва в уровне значимости между & laquo-внешними»- факторами и факторами & laquo-достигнутого статуса& raquo-, как в России, где вклад межрегионального неравенства в общее неравенство превышает вклад всех остальных значимых факторов как минимум в 2 раза.

8. В исследовании проанализировано, насколько различия в масштабах неравенства в России и восточно-европейских странах зависят от различий в структуре домохозяйств. С этой целью для всех стран была проведена декомпозиция неравенства на внутри-, межгрупповую и структурную компоненты по всем факторным признакам (за исключением фактора & laquo-регион»-) с использованием российских весов. Сравнение индикаторов неравенства до и после применения весов позволило выявить основные структурные особенности, работающие на понижение или повышение общего уровня неравенства в России. К первым относятся: распределение российских домохозяйств по тендерному составу, которое отличается высокой долей домохозяйств, в составе которых есть только женщины- распределение домохозяйств по уровню детской нагрузки, в котором большой удельный вес имеют семьи со средним уровнем детской нагрузки- распределение по типу поселения (высокая доля городских домохозяйств). Структурной особенностью, которая вносит вклад в увеличение общего неравенства в России по сравнению с другими странами, является высокий удельный вес домохозяйств с полной занятостью. В целом, данный анализ продемонстрировал, что структурные особенности оказывают ограниченное влияние на неравенство в России, так как после применения российской структуры домохозяйств в других странах, все они сохранили характерные модели распределения по уровню расходов.

9. Проведенный в данном исследовании анализ динамики факторов неравенства, характерных для России в период трансформации, свидетельствует о том, что в структуре факторов неравенства произошли существенные изменения. В основе этого процесса лежит усиление неравенства в уровне экономического благосостояния между российскими регионами. На протяжении всего переходного периода увеличивался разрыв в значимости между фактором & laquo-регион проживания& raquo- и остальными детерминирующими факторами неравенства. В 1992 г., также как в восточно-европейских странах, он был минимальным, и достаточно большой вклад в неравенство вносил фактор & laquo-статус занятости& raquo-. Однако впоследствии значение этого фактора снизилось, что связано с ростом дифференциации оплаты труда. Вместе с тем, в последние несколько лет существенно вырос вес фактора & laquo-образование»-, который в начале переходного периода значимым для объяснения неравенства не был. Если рост неравенства между домохозяйствами в зависимости от достигнутого уровня образования расценивается как позитивная тенденция, то увеличение диспропорций в региональном развитии является негативным результатом реформ, так как накладывает существенные ограничения на возможности адаптации российских домохозяйств к изменившимся условиям.

10. Динамическая декомпозиция общего неравенства позволила выявить факторы, влияющие на рост масштабов неравенства в России в переходный период. Основной вклад в динамику общего неравенства внесло внутригрупповое неравенство. Изменения межгруппового неравенства было значимым для объяснения динамики общего неравенства для таких характеристик, как & laquo-образование»-, & laquo-статус занятости& raquo- и & laquo-регион проживания& raquo-. Если говорить о факторе & laquo-статус занятости& raquo-, то рост общего неравенства происходил на фоне увеличения внутригруппового и сокращения межгруппового неравенства. Что касается фактора & laquo-образование»-, то увеличение масштабов неравенства объясняется одновременным ростом внутри- и межгрупповых различий. В случае с фактором & laquo-регион проживания& raquo- воздействие на рост неравенства оказало увеличение межгрупповой компоненты неравенства.

11. Динамический декомпозиционный анализ неравенства по фактору & laquo-регион проживания& raquo- продемонстрировал, что на протяжении всего периода 1992−2001 гг. в России увеличивались межрегиональные различия в уровне экономического благосостояния. Рост межрегионального неравенства происходил и тогда, когда на фоне благоприятной экономической ситуации снизился общий уровень неравенства по расходам, так как фактором этого снижения было уменьшение внутрирегионального неравенства. Данный результат заставляет еще раз вернуться к вопросу о том, что по данным официальной статистики с 1995 г. в России практически не меняется уровень дифференциации доходов, и это происходит в условиях игнорирования самого главного фактора неравенства — регионального. За рамками статистического наблюдения остаются как региональные различия в стоимости жизни, так и в уровне доходов. Поскольку территориальные различия в уровне доходов превосходят аналогичные различия в стоимости жизни, и их вклад в общее неравенство увеличивается, можно предположить, что ошибка в оценке неравенства, обусловленная некорректностью применяемой Госкомстатом методики становится больше.

ПоказатьСвернуть

Содержание

1 Теоретико-методологическая основа изучения дифференциации по уровню экономического благосостояния домохозяйств.

1.1 Эволюция основных концепций определения и оценки неравенства в уровне экономического благосостояния домохозяйств.

1.2 Подходы к изучению неравенства в распределении доходов населения в отечественной экономической науке.

1.3 Выбор основных показателей для анализа неравенства в уровне текущего экономического благосостояния домашних хозяйств.

1.4 Методические подходы к построению индексов экономического неравенства.

1.4.1 Нормативный и объективный подходы к измерению экономического неравенства.

1.4.2 Аксиоматический подход к измерению экономического неравенства и класс Обобщеных энтропийных мер неравенства.

2 Масштабы и факторы дифференциации домохозяйств по уровню текущего экономического благосостояния: сравнительный анализ для стран с переходной экономикой.

2.1 Сравнительный анализ основных показателей неравенства в странах с переходной экономикой.

2.2 Методические особенности декомпозиционного анализа индикаторов неравенства на уровне домашних хозяйств.

2.3 Детерминирующие факторы неравенства в уровне экономического благосостояния домохозяйств в странах с переходной экономикой. ф 3 Анализ динамики показателей экономического неравенства в

России.

3.1 Динамика показателей дифференциации доходов, рассчитываемых Госкомстатом Р Ф.

3.2 Методические особенности статической и динамической декомпозиции неравенства в распределении расходов домохозяйств.

3.3 Комплексный подход к оценке уровня неравенства на основе первичных данных о расходах российских домохозяйств.

3.4 Результаты анализа динамики характеристик домохозяйств, детерминирующих неравенство.

3.5 Статический и динамический аспект значимости детерминирующих факторов неравенства российских домохозяйств.

Список литературы

1. Авраамова Е. М. Время перемен: социально-экономическая адаптация населения. М.: ИСЭПН РАН, 1998. — 250 стр.

2. Авраамова Е. М., Попова Д. О. Некоторые характеристики социальных изменений в России в период экономического роста. //Серия & laquo-Научные труды РЕЦЭП& raquo-, М.: Российско-Европейский Центр Экономической Политики, 2002.

3. Богомолова Т., Тапилина В., Михеева Н. Социальная структура: неравенство в материальном обеспечении. Новосибирск: ИЭиОПП, 1993.

4. Великанова Т., Колмаков И., Фролова Е. Совершенствование методики и моделей распределения населения по среднедушевому доходу. //Вопросы статистики, 1996, № 5.

5. Волкова Г. Н., Мигранова JT.A., Римашевская Н. М. Вопросы методики оценки дифференциации доходов населения. //Вопросы статистики, 1997, № 2.

6. Вступление России в ВТО: мнимые и реальные социальные последствия. // Серия & laquo-Научные труды НИСП IISP Working Papers". М.: Поматур, 2004. — 160 стр.

7. Грицай О. В., Иоффе Г. В., Трейвиш А. И. Центр и периферия в региональном развитии. -М.: Наука, 1991. 168 стр.

8. Десять лет переходного периода. // Региональный мониторинговый доклад. UNICEF, Проект MONEE, 2001.

9. Дифференциация экономического благосостояния и возможные пути ее снижения (итоговый доклад) // Программа фундаментальных исследований Отделения общественных наук РАН & laquo-Россия в глобализирующемся мире& raquo-. М.: ИСЭПН РАН, 2003.

10. Доходы и занятость населения. //Доклад о развитии человеческого потенциала в Российской Федерации за 2002 г. /Под общей ред. проф. С. Н. Бобылева. М.: ИнтерДиалект, 2003.

11. Женщина, мужчина, семья в России: последняя треть 20 века. Проект Таганрог / Под ред. Н. М. Римашевской. М.: ИСЭПН, 2001.

12. Жеребин В. М., Романов А. Н. Экономика домашних хозяйств. М. :Финансы, ЮНИТИ, 1998. 231стр.

13. Жеребин В. М., Антонов А. Н. Уровень жизни населения. М.: ЮНИТИ-ДАНА, 2002. -592 стр.

14. Зубаревич Н. В. Социальное развитие регионов России: проблемы и тенденции переходного периода. М.: Едиториал УРСС, 2003. — 264с.

15. Ильин В. И. Социальное неравенство. М.: Институт социологии РАН, ЦСО, 2000.

16. Левада Ю. А. Социально-пространственная структура российского общества: центр и регионы. //Мониторинг общественного мнения: экономические и социальные перемены. М.: ВЦИОМ, 1996, № 2.

17. Ленски Г., Проблема: кто что получает и почему? //сб.: Теория социальной стратификации в западной социологии /под ред. В. И. Ильина. М.: Socionet, 2000.

18. Маркс К., Энгельс Ф. Манифест коммунистической партии // Избранные сочинения. М.: Политиздат, 1985. Т.З. стр. 142−143.

19. Мигранова Л. А. Неравенство в оплате труда в СССР и в постсоветской России. // Справедливые и несправедливые социальные неравенства в современной России. М.: Издательство & laquo-Референдум»-, 2003.

20. Мигранова Л. А. Развитие человеческого потенциала в странах СНГ и Восточной Европы в 1990—2000 гг. // Народонаселение, 2002, № 3(17).

21. Можина М. А. Распределительные отношения: доходы и потребление населения (из научного наследия). /Под общей редакцией Н. М. Римашевской. М.: Гайнуллин, 2001.- 304 стр.

22. Ниворожкина Л. И. Способы декомпозиции коэффициента Джини по компонентам общего дохода. // Вопросы статистики. М., 1998, № 5. с. 61−67.

23. Обратить реформы на благо всех и каждого: бедность и неравенство в странах Европы и Центральной Азии. // Вашингтон O.K.: Всемирный Банк, 2001. с. 124−125.

24. Овчарова J1.H. Рост неравенства в уровне материальной обеспеченности: объективная необходимость или несправедливое распределение? //сб. & laquo-Справедливые и несправедливые социальные неравенства в современной России& raquo-. М.: Референдум, 2003. стр. 307−331.

25. Овчарова Л. Н., Корчагина И. И., Турунцев Е. В. Система индикаторов уровня бедности в переходный период в России. // М.: EERC, 1999.

26. Овчарова Л. Н. Пути сокращения уровня бедности населения. // Обзор экономической политики России за 2002 г. Бюро экономического анализа. -М.: ТЕИС, 2003.

27. Народное хозяйство СССР в 1988 г. Статистический Ежегодник. / М.: Финансы и статистика, 1989.

28. Пигу А. Экономическая теория благосостояния. — М.: Прогресс, 1985, 4.1 — 512 стр.

29. Права человека. Сборник универсальных и региональных международных документов. М.: МГУ, 1990.

30. Рабкина Н. Е., Римашевская Н. М. Основы дифференциации заработной платы и доходов населения. Методы экономико-математического прогнозирования. М.: Экономика, 1972, -288 стр.

31. Радаев В. В., Шкаратан О. И. Социальная стратификация. М.: Аспект-Пресс, 1996.

32. Распоряжение Правительства Российской Федерации от 15 августа 2003 г. № 1163-р, г. Москва // Российская газета, 2 сентября 2003 г.

33. Регионы России. 2001. Стат. сб. / М., Госкомстат России, 2001.

34. Рекомендации к стратегии содействия сокращению бедности в России. / Под общ. ред. JI.H. Овчаровой. М.: Московское Бюро МОТ, 2001.

35. Римашевская Н. М. Две России: Социальная поляризация постсоветского общества. //В сб. & laquo-Справедливые и несправедливые социальные неравенства в современной России& raquo-. М.: Референдум, 2003. с. 43−55.

36. Римашевская Н. М., Кислицина О. А. Декомпозиция неравенства по источнику дохода (на примере г. Таганрога). // Народонаселение. М.: ИСЭПН, 2001, № 3.

37. Российский статистический ежегодник. 1999: Стат. сб. / Госкомстат России. М., 1999. -621 с.

38. Российский статистический ежегодник. 2001: Стат. сб. / Госкомстат России. М., 2001. -679 с.

39. Российский статистический ежегодник. 2002: Стат. сб. / Госкомстат России. М., 2002. — 690 с.

40. Российский статистический ежегодник. 2003: Стат. сб. / Госкомстат России. М., 2003. — 705 с.

41. Россия в цифрах. 2003 г.: Крат. стат. сб. / Госкомстат России. М., 2003. -398 с.

42. Россия 2000. Социально-демографическая ситуация. X ежегодный доклад. -М. :РИЦ ИСЭПН, 2001. — 312 с.

43. Россия: 10 лет реформ. Социально-демографическая ситуация. М.: РИЦ ИСЭПН, 2002.

44. Рэвельон М. Сравнительные оценки бедности // Рабочий документ N 88-R, Вашингтон O.K.: Всемирный банк, 1999.

45. Саркисян Г. С. Уровень, темпы и пропорции роста реальных доходов при социализме. М.: Экономика, 1972. 215 стр.

46. Селигмен Б. Основные течения современной экономической мысли. М.: Прогресс, 1968.

47. Смит А. Исследование о природе и причинах богатства народов // М.: Издательство социально-экономической литературы, 1962.

48. Современная экономическая мысль. Серия & laquo-Экономическая мысль Запада& raquo-. / Ред.: Афанасьева B.C. и Энтова P.M. / М.: Прогресс, 1981.

49. Социальная защита населения. Российско-канадский проект /Под ред. Н. М. Римашевской. М.: РИЦ ИСЭПН, 2002. -288стр.

50. Социальное положение и уровень жизни населения России. 2001: Стат. Сб. / Госкомстат России. М., 2001. — 463 с.

51. Социальное положение и уровень жизни населения России. 2002: Стат. Сб. / Госкомстат России. — М., 2002. 453 с.

52. Социальный капитал и социальное расслоение в современной России / Под ред. Д. JI. Твигг и К. Шектер. М.: Альпина Паблишер, 2003. — 384 с.

53. Средний класс в России: количественные и качественные оценки. БЭА. М.: ТЕИС, 2000.

54. Средний класс в современном российском обществе. — М.: Российская политическая энциклопедия (РОССРЭН), Российский независимый институт социальных и национальных проблем (РНИСиНП), 1999. 304 стр.

55. Статистический бюллетень. № 9(93). Январь 2003. М.: Госкомстат Р Ф.

56. Суворов А. В. Доходы и потребление населения: макроэкономический анализ и прогнозирование.- М.: МАКС Пресс, 2001. 271стр.

57. Суворов А. В. Проблемы анализа дифференциации доходов и построения дифференцированного баланса денежных доходов и расходов населения. // Проблемы прогнозирования, 2001, № 1. с. 65.

58. Суринов А. Е. Доходы населения. Опыт количественных измерений. М.: Финансы и статистика, 2000.

59. Суринов А. Е. Уровень жизни населения России: 1992−2002 гг. М.: Статистика России, 2003.

60. Тарасова С. В. Экономическая теория благосостояния: Учебное пособие для вузов. М.: ЮНИТИ-ДАНА, 2001. — 239 стр.

61. Труд и занятость в России. 2003: Стат. сб. /Госкомстат России. М., 2003. -838 стр.

62. Чаянов А. В. Бюджетные обследования. История и методы // Избранные труды. М.: Финансы и статистика, 1991. — 342 стр.

63. Шевяков А. Ю., Кирута А. Я. Измерение экономического неравенства — М.: Лето, 2002. 320 стр.

64. Шевяков А. Ю., Кирута А. Я. Экономическое неравенство, уровень жизни и бедность населения России и ее регионов в процессе реформ: методы измерения и анализ причинных зависимостей. — М.: РПЭИ, 2001. — 84 стр.

65. Экономика и жизнь, № 13, апрель 2003 г. с. 29

66. Эрхард JI., Благосостояние для всех / Пер. с немецкого. М.: Начала-Пресс, 1991.

67. Alesina A. and Rodrik D. Distributive Politics and Economic Growth // The Quarterly Journal of Economics, 1994, Volume 109.

68. Arrow, K. J. Social Choice and Individual Values, 2nd edition. // New York: Wiley, 1963.

69. Atkinson, A.B., The Economics of Inequality, 2nd edition. Oxford: Clarendon Press, 1983.

70. Athkinson A.B., Comparing Poverty Rates Internationally: Lessons from recent studies in developed countries // The World Bank Economic Review, 1991, Volume 5, Number 1, pp. 3−21.

71. Athkinson A.B., Measuring Poverty and Differences in Family Composition. // Economica, 1992, Volume 59.

72. Atkinson A.B., Rainwater L. and Smeeding T.M., Income Distribution in Advanced Economies: Evidence from the Luxembourg Income Study // Luxembourg Income Study Working paper No. 120. New York: Syracuse University, 1995.

73. Bertola G. Macroeconomics of Distribution and Growth. / in: Atkinson, A.B. and F. Bourguignon (eds.), Handbook of Income Distribution. / Amsterdam, North Holland-Elsevier, 1998.

74. Bourguignon F. Decomposable Inequality Measures. // Econometrica, Volume 47, issue 4, 1979, pp. 901 920.

75. Commander S., Tolstopiatenko A., Yemtsov R. Channels of Redistribution: Inequality and Poverty in the Russian Transition. // Economics of Transition, 1999, No. 2, pp. 411−47.

76. Conceicao P. Inequality Dynamics: A Note on the Time-wise Decompositions of Entropy-based Measures of Inequality with a Special Focus on Theil Measures. // University of Texas Inequality Project. Working Paper No. 19,2000.

77. Cowell F.A. On the structure of Additive Inequality Measures. // Review of Economic Studies. 1980, Volume 47. pp. 521−31.

78. Cowell F.A. Inequality decomposition: three bad measures. // Bulletin of Economic Research, 1984, Volume 40, pp. 309−12.

79. Cowell F.A., Measures of Distributional Change: An Axiomatic Approach. //Review of Economic Studies, 1985, Volume 52: pp. 135−151.

80. Deininger K. and Squire L. A New Data Set Measuring Income Inequality. // World Bank Economic Review, 1996, Volume 10, pp. 565−591.

81. Deininger К. and Squire L. New Ways of Looking at Old Issues. // Journal of Development Economics, 1998, Volume 57: pp. 259−87.

82. Ferreira F. Inequality and Economic Performance: A Brief Overview to Theories of Growth and Distribution. // Washington D.C.: The World Bank, 1999.

83. Fields G.S. and Fei J.C. On inequality comparisons. // Econometrica, 1978, Volume 46, issue 2, pp. 303−316.

84. Flemming J. and Micklewright J. Income distribution, economic systems and transition. // Innocenti Occasional Papers: Economic and Social Policy Series 1990, No. 70. r

85. Fodor E. The Feminization of Poverty in Six Post-State Socialist Societies. // Review of Sociology, 2001 Volume 7, issue 2. pp. 91−107. r

86. Fodor E. Introduction: Gender and the Experience of Poverty in Eastern Europe and Russia After 1989. // Communist and Post-Communist studies, 2002, Volume 35, Issue 4. Amsterdam: Elsevier Science.

87. Forster M., Jesuit D. and Smeeding Т., Regional Poverty and Income Inequality in Central and Eastern Europe: Evidence from the Luxembourg Income Study. // Working paper. Cornell/LSE/WIDER Conference on Spatial Inequality and Development, 2002.

88. Grootaert K. and Braithwaite J., Poverty correlates and indicator-based targeting in Eastern Europe and former Soviet Union // Policy Research Working paper. Washington D.C.: The World bank, 1998.

89. Human Development Report 1992. Global Dimensions of Human Development. / United Nations Development Program. Oxford: Oxford University Press, 1992.

90. Human Development Report 1999. Globalization with a Human Face. / United Nations Development Program. Oxford: Oxford University Press, 1999.

91. Kligman G. and Szelenyi I. Poverty and Social Structure in Transitional Societies. Berlin: Max Planck-Institut fur Bildungschforschung, 2002.

92. Kuznets S., Economic growth and income inequality. // American Economic Review, 1995, Volume 45, p. 1−28.

93. Lam D. Demographic Variables and Income Inequality // in: M. R. Rosenzweig and O. Stark (eds.), Handbook of population and family economics, Amsterdam: Elsevier Science, 1997, pp. 1015−1059.

94. Lampietti J.A. and Stalker L. Consumption Expenditure and Female Poverty: A Review of the Evidence. // Working Paper. Washington D.C.: The World Bank, 2000.

95. McAuley A. The distribution of earnings and incomes in the Soviet Union // Soviet Studies, 1977, Volume 29, Issue 2. p. 224.

96. Milanovic B. Income, Inequality, and Poverty during the Transition from Planned to Market Economy. Washington, D.C.: The World Bank, 1998.

97. Mookerjee D. and Shorrocks A., A Decomposition Analysis of the Trend in UK Income Inequality. // Economic Journal, 1982. Volume 92, pp. 886−902.

98. Nee V. The theory of market transition: From redistribution to markets in state socialism. //American Sociological Review, 1989. Volume 54, pp. 663- 681.

99. Ovtcharova L., Popova D., What Kind of Poverty Alleviation Policy does Russia Need? // Russian Economic Trends, 2001, Volume 10, Number 1. Oxford: Blackwell Publishers.

100. Paglin M. The Measurement and Trend of Inequality. // American Economic Review, 1975, Volume 65. pp. 598−609.

101. Popova D., Strategies of Russian Workers in Adapting to Market Reforms // Russian Economic Trends, 2001, Volume 12, Number 3−4. Oxford: Blackwell Publishers.

102. Popova D., The Impact of Gender Composition of Households on Inequality and Poverty: a Comparison across Russia and Eastern Europe. // Communist and Post-Communist studies, 2002, Volume 35, Issue 4. Amsterdam: Elsevier Science.

103. Popova D. Level and factors of inequality in transition economies: a comparison across Russia and Eastern Europe. // RECEP Working Paper Series. Russian-European Center for Economic Policy. Moscow, 2002.

104. Van Praag D. and Flik R., Poverty lines and equivalence scale: a theoretical and empirical evaluation. // International scientific conference, Warsaw, 1991. pp. 81−90.

105. Ravallion M. and Chen S. What Can New Survey Data Tell Us about Recent Changes in Distribution and Poverty? // World Bank Economic Review, 1997. Volume 11(2), pp. 357−382.

106. Reports from the field. A reader. Poverty, Ethnicity, and Gender in Market Transition. // New Heaven: Yale University, 2000

107. Rosenhouse S., 1989. Identifying the poor: is «headship» a useful concept? LSMS Working Parer 58. Washington D.C.: The World bank, 1989.

108. Sen, A.K., Commodities and Capabilities. Elsevier Science Publishers, Amsterdam, 1985.

109. Sen, A.K. Equality of what? in: Inequality Reexamined, Cambridge: Harvard University Press. 1995.

110. Sen, A.K., On economic inequality. Enlarged edition with a substantial annex «On economic inequality after a quarter of century». Oxford. Clarendon Press, 1997.

111. Sen, A.K., The Many Faces of Gender Inequality // The New Republic, Sept. 17, 2001. pp. 35−40.

112. Sen, A.K., The Standard of Living. The Tanner Lectures. Cambridge: Cambridge University Press, 1987. pp. 1−38.

113. Shorrocks A. F. The Class of Additively Decomposable Inequality Measures // Econometrica, 1980. Volume 48.

114. Shorrocks A. F. Inequality Decomposition by Population Subgroup. // Econometrica, 1984, Volume 52, pp. 1369−1385.

115. Szelenyi I. and Kostello E. The market transition debate: towards a synthesis? // American Journal of Sociology. 1996. Volume 101. Number 4, pp. 1082−1096.

116. Tarkowska E., Intra-household gender inequality: hidden dimensions of poverty. // Communist and Post-Communist studies, 2002, Volume 35, Issue 4. Amsterdam: Elsevier Science.

117. Theil, H., Economics and Information Theory. Chicago: Rand McNally and Company, 1967.

118. Transition: The First Ten Years. Analysis and lessons for Eastern Europe and the Former Soviet Union. // Washington, D.C.: The World Bank, 2002.

119. Wiles P. J. D. Income Distribution: East and West. // Amsterdam, North Holland, 1975.

120. United Nations' Millennium Declaration, Resolution adopted by the General Assembly, A/RES/55/2. 18. 09. 2000. P.2.

121. Yemtsov R. Quo Vadis: Inequality and Poverty Dynamics Across Russian Regions // Working Paper. Washington D.C.: The World bank, 2003.

122. Wedderburn D. Facts and theories of welfare state. // American Journal of Sociology, 1966, Volume 6.

Заполнить форму текущей работой