Влияние самоорганизации граждан на институционализацию новых форм социального управления: На примере коренных малочисленных народов Севера России

Тип работы:
Диссертация
Предмет:
Социология управления
Страниц:
136


Узнать стоимость

Детальная информация о работе

Выдержка из работы

Актуальность темы исследования

Работа посвящена исследованию процессов самоорганизации в местных сообщества коренных малочисленных народов Севера и их влиянию на демократизацию институтов социального управления. Социальное управление рассматривается как целенаправленное воздействие субъекта управления на общественные системы, их компоненты и процессы.

К коренным малочисленным народом Севера относятся этнические группы, обитающие на территориях традиционного проживания своих предков, сохраняющие самобытный уклад жизни, и осознающие себя самостоятельными этническими общностями. Наряду с отличительными социальными характеристиками и специфическим культурным обликом, главная особенность этих народов — сохранение традиционных систем жизнеобеспечения и прежде всего форм хозяйственной деятельности (оленеводство, охота, рыболовство и собирательство). Народы Севера не создали классовых обществ, что определило все формы их социальной и культурной жизни — наличие родоплеменной структуры, древних форм религии и других черт традиционного, доклассового общественного устройства. В большинстве местных сообществ коренных народов до настоящего времени сохранялись некоторые традиционные институты, которые и являлись основой местного социального управления.

Трансформация этих институтов началась с середины XIX столетия, наиболее интенсивно она осуществлялась в советское время. На протяжении всего этого периода институциональные изменения инициировались и внедрялись государством и были направлены, прежде всего, на превращение сообществ коренных народов Севера в еще одни объект общей системы управления.

В конце 80-х годов XX столетия в сообществах коренных народов начались интенсивные процессы самоорганизации, сформировалось общероссийское движение коренных малочисленных народов Севера. Сначала в районах, а затем и на региональном уровне возникли неправительственные организации. Государство поддержало идею создания всероссийской Ассоциации коренных малочисленных народов Севера, Сибири и Дальнего Востока и включилось в ее формирование, приняв на себя основные функции в этом процессе и тем самым сохранив определенную роль государственных структур в институциональных изменениях. Однако контролировать полностью самоорганизацию не удалось. Возникают и развиваются различные способы обустройства местной социальной и экономической жизни, формы взаимодействия коренных сообществ с экономическими и политическими субъектами, прежде всего с добывающими компаниями и местными/региональными властями. Таким образом, появился новый актор, носитель интересов, ценностей и традиций коренных народов, влияющий на институционализацию новых форм социального управления.

Актуальность исследования данных перемен обусловлена следующими причинами:

1. Проблема сохранения уникальной аборигенной культуры в условиях современной цивилизации и процесса глобализации является общепризнанно важной.

2. В этой связи в российской и западной этносоциологии осуществляется анализ возможностей и ограничений институционального & laquo-встраивания»- традиционных сообществ в систему институтов индустриального общества.

3. Важным аспектом модернизации существующего общественного устройства является формирование новых социальных движений.

4. Инновационные институциональные изменения в системе социального управления происходят в российском обществе в целом, что делает актуальным исследование возможностей и границ социальных инноваций, реакции на них существующих институтов.

5. Численность коренных малочисленных народов невелика (около 200 тысяч человек), однако они расселены по всей огромной территории Севера, Сибири, Дальнего Востока, от Мурманска и до Горного Алтая.

6. Проблемы взаимодействия с коренными сообществами, включения их в социальную и экономическую политику и управление существуют практических во всех регионах, расположенных за Уралом и для севера европейской России (Мурманская и Архангельская области).

Ключевыми вопросами данного исследования, являются следующие: какие структуры самоорганизации возникают? Каковы причины их возникновения? Каково соотношение традиций и инноваций в самоорганизации сообществ коренных малочисленных народов? Какие социальные субъекты и каким образом влияют на формирование новых институтов социального управления?

Объектом данного исследования являются процессы самоорганизации местных сообществ коренных малочисленных народов Севера России. Сеть неправительственных организаций коренных малочисленных народов, возникшая в процессе самоорганизации, рассматривается как & laquo-Новое социальное движение& raquo-, демократизирующее процесс принятия решений и не являющееся специфическим, присущим только традиционным сообществам объединением граждан. Напротив, к новым социальным движениям относятся те движения, деятельность которых базируется на различных ценностных основаниях, (например, экологические, правозащитные, феминистские, социокультурные и др.).

Предметом исследования является создание новых институтов социального управления, формирующихся под воздействием самоорганизации местных сообществ коренных малочисленных народов Севера. Под институтами здесь понимаются нормы и правила поведения социальных субъектов, которые предписывают или, наоборот, запрещают те или иные способы действия1, а также устойчивые социальные практики2. То есть предметом является институционализация новых форм социального управления в виде возникновения новых систем правил взаимодействия различных субъектов управления, устойчивых социальных практик и т. п.

Цель и задачи исследования

Целью диссертации является выявление роли структур гражданского общества в процессе формировании новых институтов социального управления.

Для достижения данной цели решались следующие задачи:

1) выявление основных форм самоорганизации коренного населения-

2) определение причин самоорганизации и факторов, оказывающих на нее влияние-

3) выявление новых институтов самоуправления коренных малочисленных народов Севера и их взаимодействия с другими субъектами-

4) анализ влияния различных социальных субъектов на формирование институтов самоуправления-

5) определение соотношения традиции и инновации в процессах самоорганизации и социального управления.

1 Институты: от заимствования к выращиванию. Опыт российских реформ и возможности культивирования институциональных изменений/Я.И. Кульминов, В. В. Радаев, А. А, Яковлев, Е. Г. Ясин. К 6-й Международной научной конференции & laquo-Модернизация экономики и выращивание институтов& raquo-, Москва, 5−7 апреля 2005 г.- М.: Изд. Дом Г У ВЩЭ, 2005

2 Заславская Т. И. Социетальная трансформация российского общества: Деятельностно-структурная концепция. M.: Дело, 2002.

Степень научной разработанности проблемы

Жизнедеятельность сообществ коренных малочисленных народов Севера на местном и российском уровне складывается из множества сложных социальных процессов, специфика которых обусловлена, во-первых, влиянием сохранившихся элементов традиционного образа жизни и доклассового общественного устройства, во-вторых, общими закономерностями развития этнических групп в современном обществе. В то же время, экономическая, социальная и политическая деятельность сообществ осуществляется в институциональной системе модернити, и уже по этой причине не является исключительно этнической или традиционной. Так, самоорганизация местных сообществ и общероссийское движение коренных малочисленных народов представляют собой структуры современного гражданского общества, даже если в число их задач входит сохранение этнокультурной самобытности и традиции. Поэтому важно исследование различных направлений деятельности сообществ народов Севера — этнокультурного, социального, гражданского, и др., -которые, к тому же реализуются неправительственными организациями одновременно.

Литература, посвященная исследованиям аборигенных народов, этнических групп и традиционной культуры, весьма обширна, поэтому приходится ограничивать круг рассматриваемых в данной работе концепций лишь теми работами, которые имеют непосредственное отношение к ее объекту и предмету. Различные антропологические подходы к изучению традиционных этносов, а также множество трактовок такого феномена как нация приходится оставить за рамками рассмотрения, так как при всей их базовой значимости для этнологических исследований, они имеют опосредованное отношение к анализируемой в диссертации проблеме. Тем не менее, поскольку культурные традиции во многом определяют причины и способы самоорганизации, не уделять этому аспекту внимание не возможно.

Сформировался целый ряд концептуальных подходов к анализу этнических общностей и их позиций в современной политической системе. Ведущими являются примордиалистские концепции, конструктивистские теории этничности, включая ее инструменталистские трактовки. К примордиалистам относят тех кто & laquo-рассматривает этнические общности как естественно сложившиеся группы, основанные, прежде всего, на & laquo-кровных связях& raquo-3. В их число входят Э. Шилз, С. Гиртц., JI. Гумилев, П. ван ден Берг4. Согласно конструктивистским теориям (см. Eriksen Т, Barth F.)5, этничность и нации сконструированы людьми и не являются феноменом, сложившимся естественным путем. Конструктивистский подход стал доминирующей этнополитической концепцией на Западе с 1980-х годов и в России в 90-е годы прошлого века6, в российской этнологии данную теорию развивают В. А. Тишков, М. Н. Губогло, А. Г. Осипов и др7.

Инструменталистская трактовка этничности представляет собой одно из направлений констурктивизма, она фокусирует внимание на функционализме и утилитаристских ценностях, полагая, что этнические группы служат определенным целям и конкретным интересам, помогая человеку адаптироваться к условиям жизни в индустриальном обществе. Данный подход представлен в исследованиях Дж. Родшильда, П. Брасса, Д. Хоровица, В. Соллорса и др. 8

3 Паин Э. А. Этнополитический маятник. Динамика и механизмы этнополитических процессов в постсоветской России. — М.: ИС РАН, 2004. — С. 34.

4 Shils, Edward. Tradition. Chicago, 1981- Geertz С. The Integrative Revolution: Premordial Sentiments and Civil in the new States/Geertz C. (ed.). // Old Societies and New States, N.Y., 1963- Гумилев Л. Н. Этногенез и биосфера Земли. Л., 1989. — С. 18−22- Van den Berg P.L. The Ethnic Phenomenon. — N.Y., 1987. — P. 357.

5 Eriksen T. Etnicity and Nationalism. Antropological Perspectives. L., 1993- Barth F (ed.). Ethnic Groups and

Boundaries. — Bergen, 1969.

6 Паин Э. А. Этнополитический маятник. Динамика и механизмы этнополитических процессов в постсоветской России. — М.: ИС РАН, 2004.

7 Тишков В. А. Очерки теории и политики этничности в России. М.: 1997- Губогло М. Н. Переломные годы.

Мобилизованный лингвицизм. М. :1993. т. 1- Осипов А. Г. Идеологический фактор в процессе формирования самосознания малых этнических групп // Права и статус национальных меньшинств в бывшем СССР. М., 1993.

8Brass P. Ethnicity and Nationalism: Theory and Comparison. — New Delhy, 1991- Rotshild J. Ethnopolitics: A Conceptual Framework. — N.Y., 1981- Horowitz D. Ethnic Groups in Conflict. — Berkley: Cal. Etc. 1985- Sollors W. Beyond Ethnicity: Consent and Descent in American Culture. — N.Y., 1986. — P. 206.

Российский исследователь Э. А. Паин считает, что примордиализм конструктивизм должны быть использованы как взаимодополняющие подходы, что позволит приблизиться к пониманию реального соотношения объективных и субъективных факторов развития этносов, устойчивых и изменчивых его сторон, его диахронных и синхронных механиз9

MOB.

С проблемами самоорганизации и социального управления связан ряд работ, посвященных участию представителей этнических групп во властных структурах полиэтнического общества (см. Рябушка A., Jlen-харт А.)10. В трудах JI.M. Дробижевой анализируются также современные социальные проблемы этнических групп и их взаимодействия: социальное неравенство, национальная идентификации, толерантность и мультикультурализм, а также ряд других актуальных этносоциологиче-ских проблем11. Рассматриваются цели и функции неправительственных организаций национальных меньшинств как неправительственных организаций в городах в связи с создание национально-культурных автономий12.

В диссертационной работе У. А. Винокуровой & laquo-Формирование и изменения ценностных структур сознания народов Якутии& raquo- представлены в том числе и проблемы социальной организации и самоуправления коренных малочисленных народов, населяющих республику (эвенков, юкагиров и др.)13.

9 Паин Э. А. Этнополитический маятник. Динамика и механизмы этнополитических процессов в постсоветской России. М.: ИС РАН, 2004. — С. 42.

10 Rabushka A., Shepsle К. Politics in plural Societies: A theory of democratic instability. — Columbus, 1972. — P. 186- Лейпхарт А. Демократия в многосоставных обществах. М., 1997. — С. 36. Дробижева Л. М. (отв. ред.) Социология межэтнической толерантности. М.: Изд-во Института социологии РАН, 2003- Дробижева Л. М. (отв. ред) — Социальное неравенство этнических групп: представления и ре-альность/Авт. Проекта и отв. ред. Л. М. Дробижева. — М.: Academia, 2002.

12 Права национальных меньшинств и закон о национально-культурной автономии // Дробижева Л. М. (отв. ред.). Социология межэтнической толерантности. M.: ИС РАН, 2003. — С. 111.

13 Винокурова У. А. Формирование и изменения ценностных структур сознания народов Якутии. Диссертация на соискание ученой степени доктора социологических наук. — М. :1995.

В.А. Тишков также анализирует проблемы самоуправления в традиционных сообществах индейцев Канады14 и России15, и движения российских коренных малочисленных народов16.

Проблемы государственной политики по отношению к национальным меньшинствам рассматриваются в работах В.И. Мукомеля17, Э.А. Паина18.

Ряд исследований посвящен изучению этносоциальных, этнополитических, этнодемографических проблем конкретных этнических групп, например, работа М. Н. Губогло и С. К. Смирновой по изучению современного состояния угро-финского населения Удмуртии19 и ряд других лл см., например, Тураев В.А.).

Большое значение для данной диссертационной работы имеют исследования взаимодействия традиции и модернити, в которых традиция рассматривается как система социальных связей, взаимодействия, установок, предшествующих модернити. В российской социологии соотношение традиции и модернити анализируется в работах А. Б. Гофмана. 21 и Э.А. Паина22.

Гораздо меньше исследований традиционной экономики и традиционного хозяйства, которые оказывают существенное влияние на процессы самоорганизации местных сообществ коренных малочисленных

14 Тишков В. А. (отв. ред.). Коренное население Северной Америки в современном мире. — М.: Наука, 1992.

15 Тишков В. А. (ред.). Современное положение и перспективы развития малочисленных народов Севера,

Сибири и Дальнего Востока. Независимый экспертный доклад. М., 2004.

16 Тишков В. А. Антрпология НПО // Неприкосновенный запас. — 2005. — № 39.

17 Мукомель В. И, Политика по отношению к этническим меньшинства в субъектах Северного Кавказа и других регионах России: позитивные практики / Воронина Н. А., Галдиа M. (ред.). Право и этничность в субъектах Российской Федерации. — M.: 0ргсервис-20 002, 2004. — С. 245−266.

18 Мукомель В. И, Паин Э. А. (ред.). Новые диаспоры. Центр этнополитических и региональных исследований. — M.: 2002.

19 Губогло М. И., Смирнова С. К. Феномен Умуртии. Парадоксы этнополитической трансформации на исходе

XX века. — M., 2002.

20 Тураев В. А. Эвенки Амурской области: социально-демографические и этнокультурные процессы) по результатам полевых исследований 2003 г.) И Вестник ДВО РАН. — 2004. — № 2. — С. 44.

21 Гофман А. Б. От какого наследства мы не отказываемся? // Россия реформирующаяся. Ежегодник 2004 /

Отв. ред. Л. М. Дробижева. — М.: ИС РАН, 2004. — С. 369−371. народов. В России этими проблемами занимается К.Б. Клоков23, Т.Б. Бо-чарникова24, Т.Г. Харамзин25 и др.

Правовые аспекты жизни российских коренных народов исследуются в работах В. А. Тишкова, Н. И. Новиковой и других авторов. В этих работах рассматриваются традиционные нормы жизнедеятельности аборигенных сообществ, & laquo-обычное право& raquo- коренных народов, его легитимность и равноправие с государственными законами.

На Западе с конца 60-х годов проводятся прикладные политологические, экономические и правовые исследования проблем участия аборигенного населения в управлении и политике. На их основе разработаны технологии адаптации коренных народов к современной экономике при одновременном сохранении языка, обычаев и т. п.

Поскольку неправительственные организации коренных народов являются ячейками гражданского общества России и входят составной частью в социальные движения, исследования этого направления также должны быть учтены. Российскими учеными эта тематика разрабатывается с самого начала перестройки, когда общественные организации на

28 зывали неформальными объединениями. Многие социологи ставят во

22 Паин Э. А. Между империей и нацией. Модернистский проект и его традиционалистская альтернатива в национальной политики России. — М. :Фонд & laquo-Либеральная миссия& raquo-, 2003.

23 Клоков К. Б. Традиционное природопользование народов Севера: концепция сохранения и развития. Этногеографические и этноэкологические исследования. Вып. 5Пб.: изд. НИИГ СПбГУ, 1997- Население и природопользование этнохозяйственного ареала современных эвенков. Этногеографические и этноэкологические исследования. — Вып.6 — СПб.: Изд. НИИГ СПбГУ, 1998. — 24 с.

24 Бочарникова Т. Б. Разработка программы содействия развитию общин коренных малочисленных народов Севера, Сибири и Дальнего Востока // Вестник ВГУЭС. Выпуск Института экономики и международного бизнеса. — 2004. — № 1- Бочарникова Т. Б. Традиционное хозяйство, рынок и охрана природы // 3KoLogos (журнал московского ИСАР). — 2003. — № 17.

25 Харамзин Т. Г. Экономика традиционного природопользования коренных малочисленных народов Севера.

— Ханты-Мансийск, 2001.

26. Новикова Н. И., Тишков В. А. (ред.). Юридическая антропология // Закон и жизнь. — М., 2000.

27 Osherenko G. Indigenous Political and Property Rights and Economic // Environmental Reform in Northwest Siberia, Post-Soviet Geography, 1995. — 36,4. — P. 22−34- Penikett T. Northern solitudes: Canadian policy, Aboriginal actors and the Arctic Council // BEARing the European North: the Northern Dimension and the Alternative Scenarios. — Rovaniemi. Edited by Heininen L.& Langlais R. — Arctic Centre, 1999- Kvist R. Swedish Saami Policy 1548−1992 // Third Circumpolar Universities Cooperation Conference, November 30-December 3, 1992, Rovaniemi, Finland. — Rovaniemi, 1994.

28 Общественные самодеятельные движения: проблемы и перспективы. — M.: НИИ культуры, 1990. прос о наличии и возможности формирования в нашей стране граждан

29 ского общества. Большое количество работ посвящено уже существующим структурам гражданского общества и развивающимся неправительственным организациям30.

Особое значение для исследования влияния самоорганизации на формирование демократических институтов социального управления имеет литература по институциональной теории, а также по изучению институциональных изменений в России. Неоинституциональная концепция представлена в трудах Р. Коуза, Д. Норта, О. Уильямсона. 31. В российской социологии концепция институтов как устойчивых социаль

Х’У ных практик развивалась Т. И. Заславской.

Анализ современных российских институтов и институциональных трансформаций в основном в рамках направления институциональной экономики и экономической социологии предстает в работах В. В. Радаева. 33. Возможности и способы создания новых институтов рассматриваются в докладе Кузьминова Я. И., Радаева В. В., Яколвева А. А., Ясина Е. Г. & laquo-Институты: от заимствования к выращиванию& raquo-34, представленного на ежегодной научной конференции Государственного университе

29 Гражданское общество в России: структуры и сознание. — M.: Наука, 1998- Галкин А. А., Красин Ю. А. Россия: Quo vadis. — М.: ИС РАН, 2003- Поговорим о гражданском обществе. M.: Институт Фонда & laquo-Общественное мнение& raquo-, 2001- Перегудов С. П. Гражданское общество в политическом измерении // МэиМО. — 1995. -№ 12.

30 Гордон Л. А., Клопов Э. В. Потери обретения в России девяностых. — M., 2000- Яницкий О. Н. Социальные движения: сто интервью с лидерами. М.: Московский рабочий, 1991- Экологическое движение в России. Критический анализ. M., 1996- Аксенова О. В., Халий И. А. Развитие общественных движений в современной России // Россия реформирующаяся. Ежегодник 2003. — М.: ИС РАН, 2003.

Коуз Р. Природа фирмы // Вехи экономической мысли. Теория фирмы / Под ред. В. М. Гальперина. — СПб.: Экономическая школа, 2000. — С. 11−32- Норт Д. Институты, институциональные изменения и функционирование экономики. — М.: Фонд экономической книги & laquo-Начала»-, 1997. Уильямсон О. И. Экономические институты капитализма. Фирмы, рынки, & laquo-отношенческая»- контрактация / Науч. ред. и вступ. статья В. С. Катька-ло. — Спб.: Лениздат- CEV Press, 1996.

32 Заславская Т. И. Социетальная трансформация российского общества: Деятельностно-структурная концепция. — M., Дело, 2002.

33 Радаев В. В. Институциональная динамика рынков и легализация бизнеса // Истоки: Экономика в контексте истории и культуры. М.: Изд. дом ГУ ВШЭ, 2004. — С. 262−311.

34 Институты: от заимствования к выращиванию. Опыт российских реформ и возможности культивирования институциональных изменений / Я. И. Кузьминов, В. В. Радаев, А. А, Яковлев, Е. Г. Ясин. К 6-й Международной научной конференции & laquo-Модернизация экономики и выращивание институтов& raquo-, Москва, 5−7 апреля 2005 г. — М.: Изд. Дом Г У ВШЭ, 2005. та — Высшая школа экономики в 2005 году, а также в книге Г. Б. Клейне-раи.

Проблемы социального управления и социального проектирования изучались Т.М. Дридзе36.

Теоретико-методологические основы исследования

Рассмотрим, прежде всего, этносоциологические интерпретации проблемы самоорганизации и социального управления. Большинство исследований сфокусировано непосредственно на проблемах сохранения и политической реализации этничности. Так, Э. А. Паин анализирует активность этнических общностей, нацеленную на встраивание в существующую политическую систему или создание и утверждение собственной системы политического управления37.

В работах JI.M. Дробижевой в таком же ракурсе исследуются и общественные объединения национальных меньшинств в российских городах, которые являются неправительственными организациями о

НПО), то есть формой самоорганизации этнической группы, что является одним из принципиально важных теоретических подходов для данной диссертационной работы. В книге подчеркивается пестрота их социально-экономических и правовых характеристик, а также их политических ориентаций. Автор выделяет два типа национально-культурных НПО — экспрессивный и инструментальный. Основными задачи экспрессивных организаций является организация встреч между соплеменниками, национальных праздников, поддержание связей с этнической роди

35 Клейнер Г. Б. Эволюция институциональных систем. M.: Наука, 2004.

36 Прогнозное социальное проектирование: теоретико-методологические и методические проблемы. / Отв. ред. Т. М. Дридзе — M.: Наука, 1994. — 304 с.

37 Паин Э. А. Этнополитический маятник. Динамика и механизмы этнополитических процессов в постсовет' ской России. — М.: ИС РАН, 2004- Паин Э. А. Между империей и нацией. Модернистский проект и его традиционалистская альтернатива в национальной политики России. — М. :Фонд & laquo-Либеральная миссия& raquo-, 2003.

38 Дробижева Л. М. (ред.). Социология межэтнической толерантности. М.: ИС РАН, 2003. ной. Целью инструментальных организаций является создание условий, благоприятных для жизнедеятельности этнических групп (изучение родного языка, информационная поддержка, просвещение и пр.). Кроме того, часть этих групп носит характер адаптационных центров для ми

39 грантов, в которых национальный признак играет номинальную роль. Самоорганизация в данной работе изучается как способ сохранения эт-ничности и реализации ценностей этнического сообщества.

В диссертации У. А. Винокуровой, посвященной формированию ценностных структур народов Якутии рассматриваются, в том числе некоторые формы самоуправления местных сообществ эвенов, эвенков и юкагиров. Автор считает, что в настоящее время сходы и собрания жителей поселков на уровне местного самоуправления являются единственным органом политического самовыражения дисперсной группы малочисленного этноса. Они должны иметь соответствующий правовой статус, как орган самоопределения. В Якутии принят закон об организации кочевых родовых общин, функционирование которых показало, что этническая организация нуждается в этнических формах управления. Проекты законов, разработанные юкагирами и эвенами, сочетают традиционные и современные представления о субъектах власти. Например, установлен конкретный перечень древних родов, чьи представители имеют право выбирать вождя, вождь утверждается Президентом республики40.

Таким образом, этническая самоорганизация, в обоих исследованиях рассматривается, с позиции ее роли в сохранении этнических ценностей и сохранения сообщества как этнической группы. Развитие самоуправления в сообществах коренных малочисленных народов Якутии анализируется как формирование определенной иерархической структурам же, с. 102−103.

40 Винокурова У. А. Формирование и изменения ценностных структур сознания народов Якутии. Диссертация на соискание ученой степени доктора социологических наук. — М. :1995. — С. 155. ры власти, комбинирующей современные и традиционные элементы управления.

При всей бесспорной важности данных процессов, наше исследование имеет несколько иные объект и предмет, и сфокусировано на самоорганизации населения, результатом которой не может являться создание властной структуры. Напротив, ее результатом является демократизация системы социального управления, расширение возможностей участия местных жителей в принятии решений и возникновении институтов, обеспечивающих процесс демократизации. Выявление роли НПО в сохранение этничности так же не являться главной целью анализа, эт-ничность и традиция рассматривается как один из факторов самоорганизации.

Непосредственно движение российских коренных народов исследует В. А. Тишков, однако ученый концентрирует внимание на государстве, которое с его точки зрения является самой важной и значимой формой людских коллективов и основным субъектом управления. & laquo-Только сильные и эффективные политии в форме национальных бюрократий и солидарных с ними гражданских сообществ способны решать наиболее сложные и наиболее важные вопросы общественного развития& raquo-41. Поэтому деятельность движения он оценивает в ракурсе его взаимодействия с государством, от которого и зависит эффективность НПО. Аборигенные НПО совместно с государством и бизнесом имеют перспективу разработки культурно ориентированной модернизации и устойчивого саморазвития42. Таким образом, государство рассматривается как ключевой агент процесса институционализации социального управления.

41 Тишков В. А. Антропология НПО // Неприкосновенный запас. — 2005. — № 39.

42 Тишков В. А. (ред.). Современное положение и перспективы развития малочисленных народов Севера,

Сибири и Дальнего Востока. Независимый экспертный доклад. — M., 2004.

Для данной диссертации особенно важное значение имеют исследования социальных проблем межэтнических отношений в российском трансформирующемся обществе Л. М. Дробижевой, в которых ставится, в том числе, и вопрос об ограничении возможностей представительской демократии в обеспечении этническим меньшинствам участия в принятии решений: & laquo-Перед каждым мультикультурным сообществом в условиях перехода к демократии стоит непростой вопрос — как представить интересы этнических групп в политическом пространстве. Демократы реализуют мажоритарную систему: один человек — один голос. Но тогда представительные органы власти никогда не смогут учитывать интересы меньшинств. Начинаются конфликты, сепаратизм, которые, чаще всего, преодолеваются отнюдь не демократическими способами& raquo-43. В работе рассматриваются различные западные модели разрешения данной проблемы: интегральная, предусматривающая рассредоточение властных полномочий между этническими группами, модель консолидаци-онной демократии, предполагающая создание коалиционных властных структур в случаях острых конфликтов. Анализируются возможности и ограничения использования подобных моделей в российских условиях. Крайне важным для анализа проблемы социального управления представляется вывод Л. М. Дробижевой о том, что & laquo-социальные практики настолько разнообразны (мы не можем раскрыть их разнообразие полностью), что надеяться на все решающую & laquo-выработанную этнополити-ку" было бы просто наивным. Не только мультикультурная политика времени перехода к демократии, но и давно действующие демократии не способны раз и навсегда решить этнонациональные проблемы. Этнопо-литика становится эффективнее, если она гибкая, оперативно отвечает на вызовы практик, если законы действуют, их используют в случае на

43. Дробижева Л. М. Социальные проблемы межнациональных отношений в постсоветской России. — М.: Центр общечеловеческих ценностей, 2003. -С. 9 рушения прав человека и группы, а общая обстановка в стране становится стабильнее& raquo-44.

Наше внимание сфокусировано на роли самоорганизации в формировании демократических институтов, в том числе институтов взаимодействия НПО и государства. В основе самоорганизации лежит социальная активность членов местных сообществ. Поэтому в качестве основных теоретических подходов к анализу самоорганизации как нового социального движения и ее роли в институционализации социального управления используются акционистский подход А. Турэна- теория новых социальных движений- теория социального управления и неоинституциональные концепции (Р. Коуз, Д. Норт, О. Уильямсон, Радаев В. В., Заславская Т.Н.).

1. Акционистский подход (или социология действия), разработанный французским социологом А. Туреном, лег в основу исследования причин и способов самоорганизации коренных малочисленных народов Севера, а также деятельности их НПО и достигаемых ими результатов. Объектом анализа акционизма являются вопросы социальной и культурной ориентации общества, природы социальных конфликтов и борьбы за власть, через которые эти конфликты проявляются, определение социальных факторов, подавляющих или вызывающих социальные движения, т. е." образование исторического действия — способа, которым люди делают свою историю& raquo-45. Акционизм дает возможность создать представление не о характеристике системы, а о позиции субъекта. Сущность субъекта, по А. Турену, заключается в стремлении индивидуума быть действующим лицом, а субъективация есть не что иное, как желание индивидуализации.

44 Там же, с. 21.

45 Турен А. Способны ли мы жить вместе? Равные или различные // Новая постиндустриальная волна на Западе. Антология / Под ред. В. Л. Иноземцева — M.: Academia, 1999. — С. 473.

В нашем случае под индивидуумом мы понимаем инициативные группы, возникающие в местных сообществах коренных народов, а под субъективацией — осознание необходимости сохранения не только уцелевших до сего дня элементов культуры и способов ведения хозяйства, но и саму жизнь сообществ в ее достойном выражении. Иными словами, субъекты действий коренных народов проявляют активность в социальной и культурной сферах.

А. Турен указывает и на то, что процесс субъективации может развиваться только в том случае, если имеет место & laquo-достаточный контакт между миром инструментальности и миром идентичности& raquo-46. Под миром инструментального А. Турен имеет в виду систему управления и ту (основную) часть общества, которая полностью принимает существующие устои жизни, в первую очередь — рыночные отношения.

В нашем исследовании, опираясь на подход А. Турена, мы будем рассматривать, в первую очередь, взаимодействие НПО коренных народов с властями различных уровней и компаниями, как с самостоятельными субъектами, а также возможности влияния на них, что воплощается в реальной жизни, по утверждению А. Турена, в форме социальных институтов, защищающих собственные интересы. Коллективные действия, вслед за А. Туреном, мы будем анализировать как силу, защищающую права индивидуума и позволяющую субъекту выжить.

НПО коренных народов интерпретируются нами как некие коллективные индивидуумы, стремящиеся к индивидуализации, чья субъек-тивация, по определению А. Турена, & laquo-становится реальной силой тогда, когда заново оценивает себя, осознавая свою ценность и свое место в общественных отношениях& raquo-47. Это желание индивидуализации приводит к тому, что индивидуумы утверждаются как действующее лицо в процессе преобразования общественной жизни и восприятия ее ориентиров.

46 Там же.

Характеризуя общественные движения, А. Турен полагает, что они все менее и менее призывают к созданию нового социального порядка, но все более и более — к защите свободы, обеспечению безопасности и человеческого достоинства. В свою очередь, чтобы защитить перечисленное, индивидууму приходится стать субъектом действия, который формируется в своем желании оставаться самобытным, т. е. чтобы окружающие признавали его право быть самим собой. На примере Латинской Америки А. Турен показывает, что этнические группы борются за выживание их экономики и культуры. Часто для этого многие из членов этих групп вынуждены практически вливаться в современную городскую жизнь в поисках работы, пропитания и образования детей. Но бывают и другие случаи: когда группы ищут способы защитить свою культурную самобытность, активно участвуя в социальных, экономических и политических процессах. Тогда они становятся способными на масштабные коллективные действия, утверждает А. Турен, и даже на социальные выступления. Именно поэтому центральным тезисом акционист-кого подхода является связь & quot-идеи субъекта с идеей социальной активности. Идея субъекта воплощается тогда, когда проявляются коллективные действия, направленные на создание пространства — одновременно социального, политического и морального. Субъект, по А. Турену, готовит для себя возможности создавать или поддерживать собственные формы социальной жизни, благоприятные для его утверждения, но признавая при этом и права других субъектов. Таким образом, действия субъектов ведут к развитию демократии, которая основывается не только на признании основных прав, ограничивающих любую общественную власть, но и на солидарности, позволяющей каждому индивидууму утвердиться как социальному субъекту.

2. Парадигма & laquo-Новых социальных движений& raquo- неразрывно связана с акционистским подходом. А. Турен является одним из ее осново

47 Там же, с. 474. положников. Под парадигмой в данном случае понимается комплекс методологических подходов, теорий, выводов и даже позиций ученых, фокусом исследований которых являются движения: & laquo-Парадигма — более общее понятие, чем концептуальная модель, теория или совокупность теорий. В данной работе под парадигмой понимается некоторая общность принципов и постулатов, лежащих в основе теоретического подхода. Включение тех или иных концептуальных моделей в парадигму обосновывается их методологической общностью. Исходные принципы во всякой данной модели или теории иногда декларированы, а иногда только подразумеваются. Авторы разных моделей не всегда идентифицируют себя с определенной парадигмой& raquo- 48.

Так называемые & laquo-Новые социальные движения& raquo- появились в 80-е годы, в отличие от & laquo-старых»- движений они были ориентированы не на интересы, а на ценности. По сути, эти движения стали реакцией на вызовы современного общества — глобальный процесс модернизации, мировой экологический кризис, необходимость самоидентификации личности в виду стирания самых различных границ (национальных, классовых, социальных и т. п.)49. В этой связи все чаще самоидентификация происходит по ценностным ориентациям, что является одним из главных признаков новых социальных движений. Недаром эту парадигму называют еще и & laquo-парадигмой идентичности& raquo-. Мы используем данный подход, поскольку движение коренных малочисленных народов в значительной степени ориентировано именно на сохранение этнокультурных ценностей.

В рамках парадигмы & laquo-Новых социальных движений& raquo- общество рассматривается в терминах структур, социальных сил, долгосрочных процессов и перспектив. Изучая общественные движения, исследователи концентрируют внимание на макросоциальных факторах, на роли дви

48 Здравомыслова Е. А. Парадигмы западной социологии общественных движений. СПб.: Наука, 1993. — С .3.

49. Touraine A. An introduction to the study of social movements // Soc. Research. -1985. — Vol. 52. — № 4. жений в исторических изменениях, соотнося их с определенными социальными силами, ценностями и нормами. Общественные движения в этой парадигме выступают как социальные субъекты и представляют собой движущие силы исторического развития на современном этапе.

3. Концепция социального управления. В социологии понятие управления рассматривается в двух смыслах: во-первых, как целенаправленное воздействие на общественные системы, их компоненты и процессы- во-вторых, как воздействие субъекта управления на все общество50.

В центре нашего внимания будут следующие аспекты социального управления: управленческие общественные отношения (взаимодействие субъектов управления, а именно: власти, неправительственных организаций, органов местного самоуправления), объект и субъект управления (местные сообщества и коренные малочисленные народы, органы государственного управления и органы местной власти, а также НПО и компании), методы и подходы в управлении, технологии управления (переговорные процессы, соглашения, комитеты и комиссии, круглые столы, встречи и др.).

Предмет теории социального управления — это, прежде всего, изучение общественных отношений между коллективами и личностями в процессе социального управления. Сферу управленческих отношений образуют взаимосвязи между этими органами и обществом в целом, а также отношения между различными группами населения, возникающие в процессе функционирования управления, т. е. между субъектом и объектом управления, что особенно значимо для данной диссертационной работы.

Как всякое управление (государственное, внутриорганизационное и т. п.), социальное управление отражает специфику общества, взаимо

50 Голенкова 3.T., Акулич M.M., Кузнецов B.H. Общая социология. — M.: Гардарики, 2005. связь отношений необходимости и свободы, возможности человека как сознательного существа активно влиять на действительность и изменять ее в соответствии со своими целями, идеалами. Человек здесь рассматривается как социальный субъект, как часть социальной группы. Акцент нашего исследования будет сделан на активность НПО коренных народов как одного из субъектов, оказывающих влияние на формы и методы управления.

Сущность социологического подхода к управлению заключается в выявлении и всестороннем изучении семи взаимосвязанных компонентов, которые будут анализироваться нами в связи с влиянием НПО на их изменения:

— деятельности органов управления (управляющая подсистема) с точки зрения функционирования их в качестве социальных систем-

— целенаправленного управленческого воздействия на управляющий аппарат, включающего целеполагание и целедостижение-

— социальной самоорганизации, т. е. совокупности спонтанных процессов регулирования внутри социальной группы-

— системы управленческих решений-

— анализа и контроля функционирования управляемой подсистемы.

3. Теория неоинситуционализма. В рамках неоинституционализ-ма существуют некоторые различия в интерпретации категории института. Так, Р. Коуз51 в качестве института рассматривает организацию

С «S фирму), Д. Норт определяет институты как существующие в обществе правила и нормы взаимодействия между различными социальными субъектами, не ограничивая их круг только экономическими акторами.

51 Коуз Р. Природа фирмы // Вехи экономической мысли. Теория фирмы / Под ред. В. М. Гальперина. — СПб.: Экономическая школа, 2000. — С. 11−32.

52 Норт Д. Институты, институциональные изменения и функционирование экономики. — М.: Фонд экономической книги & laquo-Начала»-, 1997.

О. Уильямсон53 концентрирует внимание на организациях, как сложных комплексах схем и правил. Эти интерпретации категории & laquo-институт»- фактически дополняют друг друга, позволяя анализировать разные аспекты взаимодействия социальных структур в процессе управления.

Наиболее адекватным для данного исследования является определение института как правил поведения, или регулятивных принципов, которые предписывают или, наоборот, запрещают те или иные способы действия. Эти правила одновременно ограничивают и стимулируют действия социальных субъектов, позволяют им совершить осознанный выбор и предсказывать действия окружающих54. К институтам также относят механизмы, обеспечивающие выполнение правил и норм поведения, которые структурируют повторяющиеся взаимодействия между людьми55. Особо важной для анализа самоорганизации местных сообществ представляется интерпретация институциональной системы как трехуровневой структуры включающей в себя:

— уровень формальных правил,

— уровень неформальных правил,

— уровень культурных традиций и ценностей.

Формальные правила фиксируются в правовых актах, на уровне отдельных социальных субъектов — в заключенных контрактах. Неформальные правила представлены социальными нормами или договорами между социальными субъектами. Формальные правила утверждаются конкретными полномочными органами и оформляются как правовые акты или письменные предписания, опирающиеся на правовые акты. В от

53 Уильямсон О. И. Экономические институты капитализма. Фирмы, рынки, & laquo-отношенческая»- контрактация /

Науч. ред. и вступ. статья В. С. Катькало. — Спб.: Лениздат- CEV Press, 1996.

54 Институты: от заимствования к выращиванию. Опыт российских реформ и возможности культивирования институциональных изменений/ Я. И. Кульминов, В. В. Радаев, А. А. Яковлев, Е. Г. Ясин. К 6-й Международной научной конференции & laquo-Модернизация экономики и выращивание институтов& raquo-, Москва, 5−7 апреля 2005 г. — М.: Изд. Дом Г У ВШЭ, 2005.

55 Норт Д. Институты, институциональные изменения и функционирование экономики. М.: Начала, 1997. личие от формальных правил, неформальные обычно не имеют конкретных & laquo-авторов»-. Их содержание чаще всего не фиксируется в документальном виде, а если фиксируется, то данный документ формально не обязателен к исполнению, их соблюдение обеспечивается доверием и репутацией участников процесса взаимодействия.

Неформальные правила, в свою очередь, опираются на более широкое основание в виде культурных традиций и ценностей, утвердившихся в обществе. Культурные традиции связаны с воспроизведением устойчивых практик поведения, которые вошли в привычку, закреплены в местных обычаях. Их воспроизводство связано со специфическими стилями жизни, способами восприятия информации, идентификацией людей с одними группами и их противопоставлением другим группам и т. п. К данному определению культурных традиций как института близка интерпретация институтов как устойчивых социальных практик, предложенная Т. И. Заславской. Однако Заславская предлагает более широкую трактовку социальных практик, нежели закрепленного в обычаях поведения, включая в данное понятие также и практики, создаваемые социальными субъектами современного общества, являющиеся по сути новыми, нетрадиционными, но успевшими закрепиться в виде повторяемых действий56.

Методика исследования

Работа опирается на результаты осуществленного автором исследования самоорганизации коренных малочисленных народов в шести российских регионах: Приморский край, Ханты-Мансийский АО, Ямало-Ненецкий АО, Томская область, республика Горный Алтай, республика Саха (Якутия).

56 Заславская Т. И. Социетальная трансформация российского общества: Деятельностно-структурная концепция. M.: Дело, 2002.

Исследование проводилось методом глубинных интервью. Данный метод является наиболее адекватным цели и задачам исследования. Процессы самоорганизации в местных сообществах коренных народов весьма разнообразны, не имеют однозначной, четко выраженной формы, в силу этого практически не поддаются формализации. Кроме того, местные неправительственные организации, а также государственные структуры и компании, с которыми им приходится взаимодействовать, представляют собой ограниченный круг социальных субъектов, что также затрудняет применение количественных методов.

В ходе исследования было проведено 54 интервью с лидерами и активистами местных организаций и АКМНС, 12 интервью с представителями региональной власти, 12 интервью с представителями районной власти, 6 интервью с представителями компаний.

Анализу подвергались заявки на выполнение проектов, полученные АКМНС от местных НПО и своих подразделений (общей численностью 69 единиц). Таким образом были получены данные о целях и задачах, которые ставят перед собой местные объединения.

Кроме того, был проведен вторичный анализ следующих источников: литература по истории и экономике коренных малочисленных народов Севера, документы общероссийской АКМНС и региональных организаций, документы региональных администраций, так или иначе связанных с жизнью коренных малочисленных народов, соглашения неправительственных организаций с компаниями, письма представителей местных сообществ коренных народов в офис АКМНС.

Было проанализировано и несколько конкретных случаев (метод кейс-стади), которые позволили сделать ряд выводов о методах и способах действий, степени влияния НПО на власти и компании, влияния традиций коренных малочисленных народов Севера на формы действий их неправительственных организаций. Такими случаями стали конфликт местного сообщества с районной администрацией в Туруханском районе (Красноярский край) и конфликт движения коренных народов с компанией & laquo-Тернейлес»- (Примоский край). Возникшие конфликты были изучены в виде полностью осуществленных процессов: начиная с конфликтных ситуаций, переросших в стадию прямых и жестких конфликтов, и заканчивая достигнутыми результатами.

Новизна исследования

Новизна настоящего исследования заключается в следующем:

1. проанализированы формы и способы самоорганизации коренных малочисленных народов Севера-

2. выявлены новые институты социального управления, сформировавшиеся под воздействием неправительственных организаций коренных народов-

3. дана типология форм и способов самоорганизации и типология способов влияния, которое самоорганизация оказывает на формирование новых институтов социального управления.

Апробация работы

Результаты проведенных исследований были представлены в публикациях (см. список опубликованных работ по теме диссертации), а также в виде докладов, подготовленных для следующих конференций:

Научно-практическая конференция «Канадско-Российское сотрудничество& raquo-, Новосибирск, май 2004 года-

Научно-практическая конференция & laquo-Глобальный диалог о коренных народах& raquo-, г. Ко, Швейцария, август 2004 года-

Научно-практическая конференция ЮНЕСКО & laquo-Коренные народы в XXI веке& raquo-, Париж, октябрь 2004 года.

Практическая значимость

Выводы, сделанные в ходе исследований, используются в учебных курсах Центра содействия коренным народам Севера, в семинарах и тренингах, организованных Ассоциацией коренных народов Севера для представителей местных сообществ, в спецкурсах факультета прикладной политологии ГУ-ВШЭ, посвященных гражданскому обществу и социальным движениям.

Данная работа может быть также использована в качестве основы для разработки практических рекомендаций по совершенствованию системы местного социального управления.

Результаты диссертации могут быть применены промышленными компаниями, государственными структурами и организациями коренных малочисленных народов при разработке стратегии согласования интересов.

Заключение

Подход к исследованию самоорганизации, основанный на комбинации различных социологических теорий дал возможность рассмотреть процесс влияния самоорганизации на развитие социального управления в различных ракурсах. Концепции теории социального действия (акцио-нистская теория А. Турена и парадигма & laquo-Новых социальных движений& raquo-) позволили выявить ключевого актора самоорганизации и проанализировать ее действия. Интерпретировать их с позиции институциональных изменений удалось при помощи теорий социального управления и не-оинституционализма. Использование ряда выводов этносоциальных исследований было необходимо для того, чтобы не утерять специфические черты процесса самоорганизации граждан, происходящего в этнических сообществах. Интерпретация института как устойчивой социальной практики связывает современное гражданское действие с сохранившимися элементами традиции в процессе самоорганизации.

В результате данное сочетание теоретико-методологических подходов позволяет выявить ту самую & laquo-реальную сложность институциональных систем& raquo-, необходимость учета которой в реформировании системы государственного управления в целом, подчеркивают российские ученые107.

Анализ развития самоорганизации местных сообществ и общероссийского движения коренных малочисленных народов Севера позволяет сделать следующие выводы.

Сообщества коренных малочисленных народов российского Севера уже не являются традиционным обществом в строгом смысле этого

107 Институты: от заимствования к выращиванию. Опыт российских реформ и возможности культивирования институциональных изменений / Я. И. Кульминов, В. В. Радаев, А. А. Яковлев, Е. Г. Ясин. К 6-й Международной научной конференции & laquo-Модернизация экономики и выращивание институтов& raquo-, Москва, 5−7 апреля 2005 г. — M.: Изд. Дом Г У ВШЭ, 2005. — С. 11. слова, то есть обществом, основанном на доклассовых, родоплеменных отношениях. В советский период в условиях активного экономического освоения Севера и столь же активных попыток государства осуществлять управление аборигенными сообществами традиционное хозяйство существенно модифицировалось. Сформировались специфическая форма, соединявшая советскую и традиционную экономику, и, соответственно, новые социальные общности, частично сохранившие традиционную культуру. Жизнь коренных сообществ тесно связана с внешним миром и зависима от него. Именно такое, модифицированно-традиционное, сообщество стало социальным основанием для бурного развития процессов самоорганизации.

Основными причинами самоорганизации сегодня являются:

-конфликты коренных сообществ с добывающими предприятиями, работающими на их территориях-

— глубокий экономический кризис и социальная безысходность-

— утрата культурных традиций-

— слабый учет проблем и интересов местных этнических сообществ в практике управления-

-недостаточность каналов трансляции нужд и интересов сообществ представителям власти.

Социально-экономическая ситуация в местных сообществах коренных народов равно как и характер процесса самоорганизации во многом обусловлены особенности жизни коренных народов в небольших, удаленных от индустриальных центров на значительные расстояния поселках. Географическое расположение жесткое определяет традиционный характер экономики, основанной на использовании возобновимых природных ресурсов и сохранение элементов традиционной культуры

Главным фактором, влияющим на процесс самоорганизации, является наличие активных и образованных людей в коренных поселках. Местный активист обычно имеет среднее специальное или высшее образование. Лидерами организаций коренных народов часто становятся учителя, врачи, бухгалтеры, заведующие клубами и т. п. При этом среднее образование имеют все жители, учившиеся в советское время (от 30 лет и старше). Другим важным фактором стало тендерное разделение труда, сохраняющееся при любых модификациях традиционного образа жизни. Мужчины, занятые охотой, рыбной ловлей и оленеводством больше времени проводят вне поселка, поэтому организация социальной жизни сообщества во многих случаях оказывается делом женщин. В результате, среди местных активистов число женщин значительно большее, чем мужчин, что усиливает социальную составляющую деятельности НПО.

Можно выделить следующие формы и способы самоорганизации местных сообществ:

1) Местная самоорганизация. Она может быть экономической, социально-культурной, протестной. В любом из перечисленных случаев создается неправительственная организация для решения экономических проблем, организации социально-культурной жизни поселка, мобилизации населения на протестные действия. Неправительственная организация вступает во взаимодействие с местной властью, оказывает на нее давление различными способами, например, собирает сход жителей, на котором формулируются требования к местной или районной администрации, или, настаивает на поддержке клуба или культурного центра. Иными словами, неправительственная организация заставляет власть выполнять функции социального управления. В отдельных случаях, местные активисты собственными действиями демонстрируют тот тип управления, каким, по их мнению, оно и должно быть. Например, одна из общин сумела вывести поселок из экономического кризиса, организо

114 вать его социальную и культурную жизнь, положить конец алкоголиза-^ ции населения. Местная самоорганизация создает новые способы передачи знаний, сохранения и развития элементов национальной культуры, институционализируя их в виде социальных практик, заменяя ими переставшие функционировать традиционные, а в иных случаях, советские институты.

2) Движение коренных малочисленных народов Севера. Следующим этапом институционализации форм гражданской активности является формирование движения коренных народов сначала на региональном, а затем на федеральном уровнях. Создание зонтичной неправительственной организации Ассоциации коренных малочисленных народов Севера, Сибири и Дальнего Востока (АКМНС) и обширной сети, входящих в Ассоциацию региональных, районных, местных неправительственных организаций, позволило выйти на взаимодействия с властями более высокого уровня — региональными и федеральными. АКМНС установила связи с Государственной думой и Советом федерации, Администрацией Президента, Правительством Р Ф. Таким образом, движение получило возможность влияния на принятие не только управленческих, но и политических решений и создало новые институты взаимодействия с властью:

— участие в различных комитетах, комиссиях, федеральных программах-

— развитие переговорного процесса-

— организация семинаров, круглых столов, публичных обсуждений.

Движение также создает институты социального управления в процессе разрешения конфликтов между сообществами народов Севера и компаниями: правила согласования интересов, заключения соглашений, стратегического планирования развития поселков, механизмы участия населения в реализации соглашений, практики взаимодействия и протестных акций и пр. Особенность этих институтов заключается в том, что государственные структуры не принимают участия в их формирование.

Местная самоорганизация основана на гражданском действии, которое традиционным по своей сути не является. Местные неправительственные организации (НПО) не имеют существенных отличий от других организаций гражданского общества. Форма НПО может носить традиционный характер, например, община, которая является структурой (созданной государством под воздействием требований коренных народов), которая основывается на сохранившихся базовых элементах традиционного хозяйства. Община — это семейное или родовое хозяйственное предприятие, имеющее статус некоммерческой организации и существенные налоговые льготы. Именно последние являются решающим фактором при выборе данной юридической формы.

В большинстве случаев традиция является целью (или объектом) деятельности местных неправительственных организаций. Работа НПО может быть направлена на сохранение родного языка, обычаев, фольклора и пр. Общины могу заниматься, например, возрождением некоторых технологий (а скорее ноу-хау) лова рыбы и обучению этим технологиям молодежи, причем последнее может осуществляться через договор с лицеем (то есть в данном случае формируется новый институт взаимодействия).

Сама АКМНС также является современной структурой гражданского общества эпохи модернити, но в то же время она выражает не только социальные, экономические и политические интересы коренных народов, но направлена и на сохранение до сих по существующих элементов традиционной культуры, способствует институционализации форм и способов ее поддержания. Возникающие институты не являются и не могут быть в строгом смысле традиционными, в то же время их функция заключается в том, чтобы дать возможность сообществам народов Севера стать частью модернити, сохранив этнокультурную самобытность.

Советское государство осуществляло социальное управление сообществами коренных народов, создавало соответствующие характеру и форме этого управления институты. Социальное управление носило патерналистский характер и не допускало коренных жителей к участию в принятии решений. Протестная самоорганизация конца 80-х годов заставила власть поддержать создание АКМНС и институтов взаимодействия движения коренных народов с государством.

Современное российское государство, в отличие от советского, не стремится заниматься каким-либо социальным управлением, поскольку не заинтересовано в сохранении и развитии местных сообществ, расположенных на территориях интенсивной добычи природных ресурсов. В последние годы шел процесс деинституционализации социального управления российским Севером. Был ликвидирован Комитет по делам Севера, сокращено представительство малочисленных народов в органах законодательной власти. Только деятельность организаций движения коренных народов на региональном и федеральном уровнях заставляет государственные структуры создавать новые институты социального управления, утверждающие новые способы и цели взаимодействия различных социальных субъектов. Именно самоорганизация коренных народов, таким образом, играет ключевую роль в институционализации социального управления и демократизации деятельности уже существующих управленческих структур.

ПоказатьСвернуть

Содержание

Введение 3

Глава I. Основные институты социального управления: ретроспектива и современное состояние

§ 1. История становления и развития институтов социального управления 32-

§ 2. Современное состояние государственного социального управления 42-

Глава II. Локальная самоорганизация: формирование местных институтов социального управления

§ 1. Социально-экономический контекст процессов самоорганизации местных сообществ 55-

§ 2. Причины самоорганизации локальных сообществ 59

§ 3. Основные формы самоорганизации 68

Глава III. Общероссийское движение коренных народов: институциона-лизация отношений с государством и компаниями

§ 1. Создание региональных и общероссийских гражданских структур 86

§ 2. Взаимодействие движения коренных народов с промышленными компаниями 96

§ 3. Взаимодействие движения коренных народов с государственными структурами 110

Список литературы

1. Абдулатипов Р. Россия на пороге XX1. века. Состояние и перспективы федеративного устройства. М.: 1996.

2. Акимкин Е. М. Интерактивное социальное управление: предпосылки и перспектива развития // Информатика местных сообществ. М.: Эди-ториал УРСС, 2004. — С. 8−16.

3. Аксенова О. В. Особенности региональной экологической политики (на примере Самарской области) // Альманах & laquo-Участие. Социальная экология регионов России& raquo-. М., 1999. Вып. 1.

4. Аксенова О. В., Халий И. А. Экологическая политика на региональном уровне. // Россия: трансформирующееся общество /под ред. В. А. Ядова. М.: КАНОН-пресс-Ц, 2001. С. 546−562.

5. Аксенова О. В. Генезис социально-экологической рефлексии на Западе во второй половине XX века // Социологические исследования. 2005. -№ 1. С. 68−75.

6. Аксенова О. В., Халий И. А. Развитие общественных движений в современной России // Россия реформирующаяся. Ежегодник 2003. М.: ИС РАН, 2003.

7. Халий И. А. Российская локальность: интродукция глобализации и эко-политические конфликты // Россия реформирующаяся. Ежегодник 2004. -М.: ИС РАН, 2003.

8. Бочарникова Т. Б. Разработка программы содействия развитию общин коренных малочисленных народов Севера, Сибири и Дальнего Востока Вестник ВГУЭС. Выпуск Института экономики и международного бизнеса. 2004. — № 1.

9. Бочарникова Т. Б. Традиционное хозяйство, рынок и охрана природы // 3KoLogos (журнал московского ИСАР). 2003. — № 17.

10. Ю. Вдовиченко JI.H. Альтернативное движение в поисках альтернатив. М: Мысль, 1988.

11. Великая Н. М. Основные тенденции политического участия в местном самоуправлении // Социологические исследования. 2003. — № 8. — С 45−49.

12. Винокурова У. А. Формирование и изменения ценностных структур сознания народов Якутии. Диссертация на соискание ученой степени доктора социологических наук. М/. 1995.

13. З. Галкин А. А., Красин Ю. А. Россия: Quo vadis. М.: ИС РАН, 2003- Поговорим о гражданском обществе. М.: Институт Фонда & laquo-Общественное мнение& raquo-, 2001.

14. Галкин А. А. Гражданское общество как стабилизирующий фактор в мире и в России // Проблемы становления гражданского общества в России. Материалы научного семинара. -М.: Фонд развития политического центризма, 2003. Вып. 2. — С. 42−52.

15. Гордон JI.A., Клопов Э. В. Потери обретения в России девяностых. М., 2000.

16. Гофман А. Б. От какого наследства мы не отказываемся? / Отв. ред. JI.M. Дробижева. -М.: ИС РАН, 2004. С. 369−371.

17. Гражданское общество в России: структуры и сознание. М.: Наука, 1998.

18. Гумилев JI.H. Этногенез и биосфера Земли. JI., 1989. С. 18−22.

19. Губогло М. Н. (отв. ред.) Национальные процессы в СССР. М.: Наука, 1991.

20. Губогло М. Н. Переломные годы. Мобилизованный лингвицизм. М. :1993 т.1.

21. Губогло М. И., Смирнова С. К. Феномен Удмуртии. Парадоксы этнопо-литической трансформации на исходе XX века. М.: 2002.

22. Гурвич И. С. Культура северных оленеводов. М.: 1977.

23. Голенкова З. Т., Акулич М. М., Кузнецов В. Н. Общая социология. М.: Гардарики, 2005.

24. Гражданское общество в России: структуры и сознание. М.: Наука, 1998.

25. Дилигенский Г. Г. (ред.) Массовые движения в демократическом обществе М.: 1990.

26. Дридзе Т. На пороге антропоцентрической социологии // Общественные науки и современность. 1994. N 4.

27. Дридзе Т. М. Социальная коммуникация в управлении с обратной связью // Социологические исследования. 1998. — № 10. — С. 44−50.

28. Дробижева Л. М. (отв. ред.). Социальное неравенство этнических групп: представления и реальность. М.: Academia, 2002.

29. Дробижева Л. М. Социальные проблемы межнациональных отношений в постсоветской России. — М.: Центр общечеловеческих ценностей, 2003.

30. Дробижева Л. М. (отв. ред.). Социология межэтнической толерантности. М.: ИС РАН, 2003.

31. Дробижева Л. М. (отв. ред.) & laquo-Права национальных меньшинств и закон о национально-культурной автономии& raquo- // Социология межэтнической толерантности. М.: ИС РАН, 2003.

32. Дудченко B.C. Инноватика источник стратегического развития // Муниципальный мир. Информационно-аналитический журнал. — 2001.1.с. 16−20.

33. Дудченко B.C. Трансформация конфликта // В контексте конфликтологии: диагностика и методология управления конфликтной ситуацией / Отв. ред. Т. М. Дридзе, JI.H. Цой. М.: Институт социологии РАН, 2001. -№ 3. -С. 43−52.

34. Каиров В. М. Традиции и исторический процесс. М.: Луч, 1994.

35. Кастельс М. Информационная эпоха: экономика, общество и культура: Пер. с англ. Под науч. Ред. О. И. Шкаратана. М.: ГУ-ВШЭ, 2000. — 608 с.

36. Клоков К. Б. Традиционное природопользование народов Севера: концепция сохранения и развития // Этногеографические и этноэкологиче-ские исследования. Вып.5. СПб.: НИИГ СПбГУ, 1997.

37. Клоков К. Б. Население и природопользование этнохозяйственного ареала совреченских эвенков // Этногеографические и этноэкологические исследования. Вып.6. СПб.: НИИГ СпбГУ, 1998.

38. Клейнер Г. Б. Эволюция институциональных систем. М.: Наука, 2004.

39. Коуз Р. Природа фирмы // Вехи экономической мысли. Теория фирмы. / Под ред. В. М. Гальперина. — СПб.: Экономическая школа, 2000.

40. Ларсен С. Модели согласования интересов в ходе демократизации // От нетерпимости к согласию. Проблемы перехода от гражданского и религиозного противостояния к веротерпимости и общественному согласию. -М.: МИПП, Изд-во & laquo-Весь мир& raquo-, 1999. С. 77−87.

41. Лейпхарт А. Демократия в многосоставных обществах. М., 1997.

42. Мозговая А. В, Шлыкова Е. В, Эколого-экономическое противоречие: социальный конфликт или согласие // Социальное согласие в современном мире. Вып. 1. М: Центр общечеловеческих ценностей, 2000.

43. Мурашко О. А. (сост.). Северные народы на пути в новое тысячелетие (Сборник документов, статей, воспоминаний и размышлений). К десятилетию Ассоциации коренных малочисленных народов Севера, Сибири и Дальнего Востока. М.: 2000.

44. Мукомель В. И" Паин Э. А. (ред.). Новые диаспоры. Центр этнополити-ческих и региональных исследований. М.: 2002.

45. Новикова Н. И. (отв. ред.). Олень всегда прав. Исследования по юридической антропологии. М.: Издательский дом & quot-Стратегия"-, 2003.

46. Новикова Н. И., Тишков В. А. (ред.). Юридическая антропология // Закон и жизнь. М., 2000.

47. Норт Д. Институты, институциональные изменения и функционирование экономики. М.: Фонд экономической книги & laquo-Начала»-, 1997.

48. Осипов А. Г. Идеологический фактор в процессе формирования самосознания малых этнических групп // Права и статус национальных меньшинств в бывшем СССР. М., 1993.

49. Общественные самодеятельные движения: проблемы и перспективы. М.: НИИ культуры, 1990.

50. Паин Э. А. Между империей и нацией. Модернистский проект и его традиционалистская альтернатива в национальной политике России. -М.: Фонд & laquo-Либеральная миссия& raquo-, 2003.

51. Паин Э. А. Этнополитический маятник. Динамика и механизмы этнополитических процессов в постсоветской России. М.: ИС РАН, 2004.

52. Пахомов Ю. И., Турнин Х. Х. К вопросу о потреблении алкоголя малочисленными народами Севера Якутии // Малочисленные народы Севера Якутии: состоянии и проблемы: Сборник научных трудов. -Якутск.: ЯНЦ, 1993.

53. Перегудов С. П. Гражданское общество в политическом измерении // МЭиМО, 1995, № 12.

54. Перегудов С. П., Лапина Н. Ю., Семененко И. С. Группы интересов и российское государство. М.: УРСС, 1999.

55. Подмаскин Е. А, Духовная культура удэгейцев. Владивосток: Изд-во ДВУ, 1991.

56. Полищук А. В. Стратегия развития нефтяной промышленности России и управление экологическими рисками. Диссертация на соискание степени кандидата социологических наук. М., 2004.

57. Попов М. И. Истоки коряков // Корякское региональное отделение секции межотраслевых эколого-экономических системных исследований (МЭЭСИ). М.: Палана, 2000.

58. Правовой справочник для коренных малочисленных народов Севера, Сибири и Дальнего Востока. Приложение к журналу & laquo-Мир коренных народов. Живая Арктика& raquo-. М.: АКМНС и ДВ, 2002.

59. Радаев В. В. Институциональная динамика рынков и легализация биз-неса//Истоки: Экономика в контексте истории и культуры. М.: Изд. дом ГУ ВШЭ, 2004. — С. 262−311.

60. Семенов Ю. И. (ред.). Национальная политика в императорской России. Поздние первобытные и предклассовые общества Севера Европейской России, Сибири и Русской Америки. М.: 1998.

61. Сопочина А. Современные взаимоотношения власть аборигены — недропользователи: взгляд изнутри // Мир коренных народов. Живая Арктика. — 2000. — № 14 — С. 114−117.

62. Современные проблемы традиционного природопользования народов Севера. Материалы международной конференции (Москва, 19−21, 1999). -М., 2000.

63. Степанов Е. И. (ред.). Конфликты в современной России (проблемы анализа и регулирования). М.: Эдиториал УРСС, 1999.

64. Тишков В. А. (отв. ред.). Коренное население Северной Америки в современном мире. М.: Наука, 1992.

65. Тишков В. А. Очерки теории и политики этничности в России. М.: 1997.

66. Тишков В. А. (ред.). Современное положение и перспективы развития малочисленных народов Севера, Сибири и Дальнего Востока. Независимый экспертный доклад. М., 2004.

67. Тишков В. А. Антрпология НПО. Неприкосновенный запас, № 39, 2005.

68. Тощенко Ж. Т., Цыбиков Т. Г. Развитие демократии и становление местного самоуправления в России // Социологические исследования. -2003. -№ 8. -С. 31−39.

69. Тураев В. А. Эвенки Амурской области: социально-демографические и этнокультурные процессы) по результатам полевых исследований 2003 г.) // Вестник ДВО РАН. 2004. — № 2. — С. 44.

70. Тураев В. А. Этнополитиология. Учебное пособие для ВУЗов. М.: Логос, 2005.

71. Турен А. Способны ли мы жить вместе? Равные или различные // Новая постиндустриальная волна на Западе. Антология / Под ред. В. Л. Иноземцева. М.: Academia, 1999.

72. Уильямсон О. И. Экономические институты капитализма. Фирмы, рынки, & laquo-отношенческая»- контрактация / Науч. ред. и вступ. статья В. С. Катькало. Спб.: Лениздат- CEV Press, 1996.

73. Халий И. А. (отв. ред.). Акции экологического движения. М.: 1996.

74. Халий И. А. Гражданское общество и Гражданский Форум // Участие. Социальная экология регионов России. 2001. — Вып. 6. — С. 18−31.

75. Халий И. А. Трансформация доминирующих социальных парадигм (опыт сравнительного анализа) // В кн.: Билль о правах человека и природы. М.: 1997.

76. Халий И. Общественность регионов России на страже окружающей среды. М.: СоЭС, 2000.

77. Харамзин Т. Г. Экономика традиционного природопользования коренных малочисленных народов Севера.- Ханты-Мансийск, 2001.

78. Яковлева О. А. Имеем право знать, чтобы жить: Практическое руководство по праву на информацию для активистов и общественных объединений коренных малочисленных народов России. М.: Издательство МГУП, 2001.

79. Яницкий О. Н. Социальные движения: сто интервью с лидерами. М.: Московский рабочий, 1991.

80. Яницкий О. Н. Экологическое движение в России. Критический анализ. М.: 1996.

81. Aksenova О., Nedelkov V. The Environmental State in Constant Transition: Decentralization and Economization in Russia // A.P.J. Mol and F.H. Buttel (eds). The Environmental State under Pressure. Boulder: CO: Rowan and Littlefield, 2002.

82. Barth F. (ed.). Ethnic Groups and Boundaries. Bergen, 1969.

83. Brass P. Ethnicity and Nationalism: Theory and Comparison. New Delhy, 1991.

84. Eriksen T. Etnicity and Nationalism. Antropological Perspectives. L., 1993.

85. Eisenstadt S.N. Tradition, Change and Modernity. N.Y., 1973.

86. Gamson W. The strategy of social protest. Homewood, 1975.

87. Geertz C. The Integrative Revolution: Premordial Sentiments and Civil in the new States /Geertz C. (ed.) // Old Societies and New States. -N.Y., 1963.

88. Horowitz D. Ethnic Groups in Conflict. Berkley: Cal. Etc., 1985.

89. Klandermans B. The formation and mobilization of consensus // From structure to action / Ed. By B. Klandermans, H. Kriesi, S. Tarrow. L., 1988. -P. 173−196.

90. Kvist Roger. Swedish Saami Policy 1548−1992 // Third Circumpolar Universities Cooperation Conference, November 30-December 3, 1992, Rovaniemi, Finland. Rovaniemi, 1994.

91. Mayer M. Social movement research and social movement practice: The U.S. pattern // Research on social movements / Ed. by D. Rucht. -Frankfurt am Main, 1991. P. 47−121.

92. McAdam D., McCarthy J., Zald M. Social movements // Handbook of sociology / Ed. by N. Smelser. N.Y., 1988. — P. 695−736.

93. Osherenko Gail. Indigenous Political and Property Rights and Economic // Environmental Reform in Northwest Siberia, Post-Soviet Geography. M., 1995. 36, 4. — P. 22−34.

94. Penikett T. Northern solitudes: Canadian policy, Aboriginal actors and the Arctic Council // BEARing the European North: the Northern Dimension and the Alternative Scenarios. Rovaniemi: Edited by Heininen L.& Lang-lais R. — Arctic Centre, 1999.

95. Rabushka A., Shepsle K. Politics in plural Societies: A theory of democratic instability. Columbus, 1972.

96. Rotshild J. Ethnopolitics: A Conceptual Framework. N. Y. 1981.

97. Shils Ed. Tradition. Chicago, 1981.

98. Sollors W. Beyond Ethnicity: Consent and Descent in American Culture. N.Y., 1986.

99. Touraine A. The voice and the eye. L., 1981.

100. Touraine A. An introduction to the study of social movements // Soc. Research. 1985. — Vol. 52. — N. 4.

101. Touraine A. Commentary on Dieter Rucht’s critique // Research on social movements Ed. by D. Rucht. Frankfurt am Main, 1991.

102. Tarrow S. National politics and collective action: Recent theory and research in Western Europe and the United States //Annual Review of Sociology. 1988. — Vol. 14. -P. 421−440.

103. Tarrow S. Struggle, politics and reform: collective action, social movements and cycles of protest // Cornell studies in international affairs. Western societies papers. Paper No 21, 1988.

104. Tilly Ch. Social movements and national politics // Statemaking and social movements: essays in history and theory / Ed. by Ch. Bright, S. Harding. Ann Arbor, 1984.

105. Van den Berg P.L. The Ethnic Phenomenon. N.Y., 1987.

106. Zald M., Ash R. Social movement organizations // Social Forces. -1966.- Vol. 44.

Заполнить форму текущей работой