Взаимоотношения церкви и государства в трудах К.П. Победоносцева

Тип работы:
Дипломная
Предмет:
История


Узнать стоимость

Детальная информация о работе

Выдержка из работы

ФЕДЕРАЛЬНОЕ АГЕНТСТВО ПО ОБРАЗОВАНИЮ

Государственное образовательное учреждение высшего

профессионального образования

Тверской государственный университет

(ГОУВПО ТвГУ)

Исторический факультет

Кафедра отечественной истории

Специальность 30 401

КЛЮЕВ МИХАИЛ АЛЕКСАНДРОВИЧ

ВЗАИМООТНОШЕНИЯ ЦЕРКВИ И ГОСУДАРСТВА В ТРУДАХ

К.П. ПОБЕДОНОСЦЕВА

Дипломная работа

Научный руководитель:

д.и.н., проф. Леонтьева Т. Г.

Рецензент: к.и.н., доцент

Лавренов В.И.

Допущен (а) к защите

_________________2008 г.

ТВЕРЬ, 2008.

СОДЕРЖАНИЕ

Ведение

Глава 1. Церковно — государственные отношения в воззрениях

К.П. Победоносцева

Глава 2. Взгляды славянофилов и К. П. Победоносцева на

отношения Церкви и государства

Заключение

Источники

ВВЕДЕНИЕ

Смена идеологических и научных приоритетов, начавшаяся во второй половине 1980-х гг. привела к значительному увеличению количества работ, посвященных истории и развитию русской консервативной мысли. На сегодняшний день по этой проблеме существует десятки монографий и статей. Не случайно и появление первого фундаментального библиографического обзора отечественных исследований и публикаций второй половины ХХ в., посвященных различным аспектам истории российского консерватизма конца XVIII — начала XX вв., подготовленного И. Л. Беленьким Беленький И. Л. Консерватизм в России XVIII — начала ХХ в. (Библиографический обзор отечественных исследований и публикаций второй половины ХХ в.) / И. Л. Беленький // Россия и современный мир. — 2001. № 4. С. 245−262; 2002 № 1. С. 253−272; 2002, № 2. С. 237−242; 2002 № 3. С. 217−239.

Повышенный интерес к проблеме русского консерватизма выразился как в общетеоретических трудах, так и в интересе к персоналиям. Особый интерес исследователей привлекает к себе фигура К. П. Победоносцева, обер — прокурора Святейшего Синода, воспитателя императоров Александра III и Николая II. По сложившейся традиции именно К. П. Победоносцева считают идеологом «контрреформ» 80 — 90-х гг. XIX в., повлекших революционный кризис начала ХХ в. Однако существует и иной взгляд на события и роль обер-прокурора в российской истории.

Примечательно, что обе позиции сформировались в историографии еще в дореволюционный период. Таким образом, основное исследовательское противоречие: позитивной или отрицательной была личность К. П. Победоносцева — сложилось еще в среде тех, кто наблюдал его деятельность и мог реально оценить её результативность. Однако, следует подчеркнуть, что эти полярные по сути точки зрения сложились в публицистике. Научная литература о личности и деятельности обер — прокуроре Св. Синода К. П. Победоносцеве, изданная в дореволюционное время, незначительна.

Одной из первых вышла книга В. В. Никольского «Литературная деятельность К.П. Победоносцева» Никольский В. В. Литературная деятельность К. П. Победоносцева. / В. В. Никольский. — б.м., 1896. Книга издана при жизни К. П. Победоносцева и поэтому автор старается воздерживаться от политической характеристики.

Из среды апологетов и единомышленников пришло мнение об огромном личном влиянии обер-прокурора на императора, что выдвигало К. П. Победоносцева на роль «главного идеолога» России в конце XIX — начале ХХ в. Его противники напротив, сразу увязывали просчеты во внутренней политике с именем обер — прокурора. Но следует отметить, что все авторы сходились в одном: они подчеркивали исключительную религиозность К. П. Победоносцева и четкое следование принципам организации церковной жизни. В дореволюционной историографии имя и деятельность К. П. Победоносцева связывались с проблемой церковных реформ.

В своей статье «К. П. Победоносцев. Материалы для биографии» Б. Б. Глинский автор старается дать всестороннюю характеристику Победоносцеву как человеку, ученому, писателю и государственному деятелю. В своей характеристике он старается быть объективным, но, в то же время, выступает против таких эпитетов, как «инквизитор, черный папа». «Немало содействовали такого рода репутации и самые представители церковной иерархии, радостно приветствовавшие его добрые начинания на пользу духовного сословия, но вместе с тем почувствовавшие, что отныне над ними бодрствует „недреманное царское око“, от бдительного и острого взора которого не уйти и не укрыться» Глинский Б. Б. К. П. Победоносцев. Материалы для биографии. / Б. Б. Глинский // Победоносцев: pro et contra. — СПб., РХГИ, 1996. — С. 403. Б. Б. Глинский высоко оценивает деятельность К. П. Победоносцева на посту обер — прокурора Св. Синода, отмечает его стремление поднять жизнь и культурный уровень русского духовенства на ту высоту, которой оно должно соответствовать исходя из возложенных на него задач. «Духовенство должно быть поставлено на подобающую высоту, обеспечено в материальном положении…, ему должно быть вручено духовно — нравственное воспитание народа…» Глинский Б. Б. К. П. Победоносцев. Материалы для биографии. / Б. Б. Глинский // Победоносцев: pro et contra. — СПб., РХГИ, 1996. — С. 402.

По-другому оценивает К. П. Победоносцева А. Амфитеатров в статье «Победоносцев как человек и государственный деятель» Амфитеатров А. Победоносцев как человек и как государственный деятель. / А. Амфитеатров // Победоносцев: pro et contra. — СПб., РХГИ, 1996. — С. 317 — 348. С первых строк автор статьи сравнивает Победоносцева с гранитной тумбой и с пустым местом: «…сделать характеристику г. Победоносцева … не проще, как описать гранит Александровской колонны или гранитные тумбы решетки в саду при Зимнем Дворце — это верх безвкусия и раззолоченной аляповатости… С именем г. Победоносцева в воображении русского человека сливается представление такой прямолинейности, определенности, жестокой, именно гранитной устойчивости…» Амфитеатров А. Победоносцев как человек и как государственный деятель. / А. Амфитеатров // Победоносцев: pro et contra. — СПб., РХГИ, 1996. — С. 317. Амфитеатров решительно выступает против признания Победоносцева ученым, литератором и политическим деятелем, выставляя его всего лишь старательным чиновником, окруженного мифом о его всесильности. «Ни одной непосредственной мысли, ни одной искры живого пылкого чувства, — все мертвые схемы, … пустота общих мест» Амфитеатров А. Победоносцев как человек и как государственный деятель. / А. Амфитеатров // Победоносцев: pro et contra. — СПб., РХГИ, 1996. — С. 319. В целом же статья А. Амфитеатрова напоминает скорее пасквиль, обвинительную речь прокурора, старающегося убедить суд в необходимости самого строго наказания обвиняемому. В предложенной статье нет даже намеков на объективность и попыток понять точку зрения К. П. Победоносцева. Скорее автор представил свое личное, не совсем этичное отношение к Победоносцеву. «За мою характеристику Победоносцева меня, конечно, будут ругать… С этими дураками, да они же, кстати, в большинстве, … мне говорить не о чем» Амфитеатров А. Победоносцев как человек и как государственный деятель. / А. Амфитеатров // Победоносцев: pro et contra. — СПб., РХГИ, 1996. — С. 348.

Пытаясь оценить деятельность Победоносцева на посту обер — прокурора, Амфитеатров не устает подчеркивать образ Победоносцева как растлителя системы образования, чиновника от Церкви, пытавшегося Россию облечь в рясу, а Церковь одеть в чиновничий мундир.

Созвучно с Амфитеатровым пишет Е. Аничков Аничков Е. Победоносцев и православная Церковь / Е. Аничков // Победоносцев: pro et contra. — СПб., РХГИ, 1996. — С. 348 — 364. в статье «Победоносцев и православная Церковь». «Самодержавие для православия и православие для самодержавия», — к этой мысли сводит автор всю деятельность Победоносцева. Автор отмечает, что в результате деятельности Победоносцева авторитет русской церкви еще сильнее упал в обществе, от России отвернулись старообрядцы австрийского согласия и представители других религий, все русское общество отшатнулось от русского престола, поддерживаемого усилиями Победоносцева. «К чему привела политика Победоносцева, — резюмирует автор статьи. — должно быть сформулировано в словах: „Нет больше православия“… Убито в русском православии все, что еще оставалось в нем живого и плодоносного…» Аничков Е. Победоносцев и православная Церковь / Е. Аничков // Победоносцев: pro et contra. — СПб., РХГИ, 1996. — С. 350. прокурора, старающегося убедить суд в необходимости стамого строго наказания обвиняемому., . йности, определенности, жестокой

Начало систематическому изучению периода царствования императора Александра III было положено А. А. Корниловым, который уделил основное внимание социально-экономической стороне внутренней политики России. Оценивая личность К. П. Победоносцева, А. А. Корнилов указывает, что в 1860-х гг. он находился на позициях либерализма и принимал участие в разработке судебной реформы, а в 1880-х гг. он уже центр реакции. А. А. Корнилов ограничивается констатацией факта и не исследует причин резкого поправения К. П. Победоносцева. Останавливаясь на деятельности Победоносцева на посту обер — прокурора, А. А. Корнилов концентрирует свое внимание главным образом на ее политической составляющей. Из собственно церковно — реформаторской деятельности, он затрагивает только вопрос о попытке передачи начальной школы в руки духовного ведомства, что не произошло благодаря сильной дворянско — земской оппозиции.

Таким образом, противоречия в дореволюционной историографии очевидны. Они перешли и в последующий период, и в эмигрантскую историографию.

Эмигрантская историография первой волны продолжила сложившееся в России отношение к Победоносцеву: от резкого неприятия и игнорирования до работ апологетического характера. Так, протоиерей В. Зеньковский достаточно подробно и всесторонне рассматривает русскую философскую мысль XIX в., останавливается на таких именах, как А. С. Хомяков, Ю. Ф. Самарин, П. Л. Лавров, Н. И. Пирогов, Л. Н. Толстой, В. И. Ленин, митрополит Антоний (Храповицкий), но ни словом не упоминает о К. П. Победоносцеве. В. Зеньковский его полностью игнорирует и не считает русским философом Зеньковский В. История русской философии. / В. Зеньковский. — М; Раритет, 2001. — С. 635. Протоиерей Г. Флоровский, не называя прямо имени Победоносцева, в анализе причин русской революции возлагает на него часть общей ответственности за революционный крах российской государственности, видя в нем чиновника от церкви. «…Как и во всей целостности народной жизни, - пишет он, — так и в области церковной сверху был наложен отяготительный пласт… который, как инородное тело, мутил и коверкал органический рост» Флоровский Г. Из прошлого русской мысли. / Г. Флоровский. — М; 1998, — С. 160.

В.В. Леонтович в исследовании «История либерализма в России: 1762 — 1914» Леонтович В. В. История либерализма в России: 1762 — 1914. / Леонтович В. В. — М., Русский путь, Полиграфресурсы, 1995. — С. 548. прямо называет Победоносцева главой реакционеров и врагом либерализма. Автор отмечает, что в период царствования Александра III между властью и обществом образовался грандиозный разрыв, что общество в пореформенное время стремилось развиваться на основах самоуправления, а власть пыталась консолидировать общество путем своего проникновения через общественные институты во все сферы жизни. Однако, даже при подобном подходе, власть даже не мечтала о возрождении порядков времен императора Николая I, а стремилась к созданию модели «народного самодержавия». Поворот к консерватизму, считает В. В. Леонтович, был отчасти вызван потребностью самого русского общества: «Ошибочно было бы думать, что общественностью овладело настоящее реакционное настроение. О возврате к системе Николая I не думали даже те, кого можно назвать „реакционерами“, то есть те, кто безо всякой симпатии и даже недоверчиво относились к порядку и учреждениям, созданным реформами. Они хотели бороться против того, что считали вредным в новых институтах, но эту борьбу они намерены были вести в рамках самих этих институтов» Леонтович В. В. История либерализма в России: 1762 — 1914. / Леонтович В. В. — М., Русский путь, Полиграфресурсы, 1995. — С. 333 — 334.

Совершенно другой подход виден у Н. Д. Тальберга Тальберг Н. Очерки истории императорской России от Николая I до Царя — Мученика. // Н. Тальберг — М; 1995. — С. 184. Он много внимания уделяет отношениям Александра III с Победоносцевым. Показательно, что автор с симпатией относится к императорам Николаю I, Александру III и Николаю II, но при этом полностью пропускает время императора Александра II. Все отношение к реформаторской деятельности Александра II Н. Д. Тальберг уместил в резолюции Александра III на докладе П. А. Сабурова: «…дай Бог, чтобы всякий русский, а в особенности министры наши поняли наше положение… и не задавались несбыточными фантазиями и паршивым либерализмом» Тальберг Н. Очерки истории императорской России от Николая I до Царя — Мученика. // Н. Тальберг — М; 1995. — С. 153.

В целом дореволюционная и эмигрантская историография, посвященная некоторым аспектам, имеющим отношение к выработке официального курса и его осуществления, носит общий, описательный характер и развивается в рамках сложившегося научного противоречия. В целом работы авторов русской эмиграции представляют фактический материал для характеристики роли К. П. Победоносцева в правительственной политике конца XIX в., хотя в них и имелись попытки осмысления роли и значения Победоносцева в выработке внутренней политики Александра III.

В советской историографии ясно наметилась тенденция от изучения фактической стороны Покровский М. Н. К. П. Победоносцев и его корреспонденты. / М. Н Покровский — М-Пг., 1923.; Бельчиков Н. А. Достоевский и Победоносцев. / Н. А. Бельчиков — Красный архив. 1922. № 2.; Письма Победоносцева к Феоктистову //Литературное наследство. 1935. № 22 — 24.; Готье Ю. В. Победоносцев и наследник Александр Александрович: 1865 — 1881. / Ю. В. Готье — Публичная библиотека СССР имени В. И. Ленина: сборник «. М., 1928; Готье Ю. В. Борьба правительственных группировок и Манифест 29 апреля 1881 года. / Ю. В. Готье // Исторические записки. 1939. № 2. деятельности К. П. Победоносцева до анализа мотивов его деятельности Валк С. Н. Внутренняя политика царизма в 80-х — начале 90-х годов XIX века // История СССР. Россия в период утверждения и победы капитализма. 1856 — 1894. / С. Н. Валк. -. М., 1951.; Зайончковский П. А. Российское самодержавие в конце XIX века. /П.А. Зайончковский — М., 1970; Эвенчик С. Л. Победоносцев К.П. и дворянско-крепостническая линия самодержавия в пореформенной России / С. Л. Эвенчек // Ученые записки МГПИ имени В. И. Ленина — М, 1969. № 309. С. 59 — 338. Основной акцент в исследованиях делался на социально-экономической проблематике, подчас в ущерб вопросам культуры и идеологии. Традиционно в советской историографии К. П. Победоносцев представал как крайний реакционер и яростный противник либерализма и революционно-освободительного рабочего движения. Деятельность К. П. Победоносцева на посту обер — прокурора Синода оценивалась с таких позиций Никольский Н. М. История русской церкви./ Н. М. Николький — М., 1985; Грекулов Е. Ф. Церковь, самодержавие, народ. / Е. Ф. Грекулов — М., 1969.

В первых работах советских историков еще нет попыток целостного, системного анализа политических взглядов адепта самодержавия. В основном ими исследуются те или иные аспекты общественной и политической жизни России с участием Победоносцева, отмечается его реакционная роль в подготовке контрреформ, в борьбе с революционным движением, в общем направлении правительственной политики. Таковы статьи Н. А. Бельчикова Бельчиков Н. А. Достоевский и Победоносцев. /Н.А. Бельчиков. // Красный архив, 1922, N 2., предисловие М. Н. Покровского к переписке Победоносцева Покровский М. Н. Предисловие. // К. П. Победоносцев и его корреспонденты. /М.Н. Покровский. — М; Пг; 1923; Покровский М. Н. Избранные произведения. / М. Н. Покровский. — М; 1925, т. 5, кн. 2., работы 1930-х годов Л. П. Гроссмана Гроссман Л. П. Достоевский и правительственные круги 1870-х годов. // Литературное наследство, 1934, N 5. Выделяются в этом ряду исследования Ю. В. Готь Готье Ю. В. К. П. Победоносцев и наследник Александр Александрович. 1865 — 1881. /Ю.В. Готье. // Победоносцев: pro et contra. — СПб, 1996. — С. 451 — 486., выполненные на высоком профессиональном уровне. Он один из немногих, кто уже в то время попытался, насколько это было возможно, оценить личность К. П. Победоносцева без предвзятости и штампов. «…Победоносцев несомненно заслуживает полной и подробной биографии и притом такой, которая была бы настоящим ученым исследованием, словом, одной из тех биографий, классические образцы которых встречаются в английской исторической литературе. Он заслуживает ее несмотря на всю скудость идеологии, которая составляет одну из характерных его черт как государственного деятеля, …так как она не мешала ему быть вдохновителем и руководителем русской государственной политики в течении всего царствования Александра II и первых лет царствования его преемника», — пишет исследователь Готье Ю. В. К. П. Победоносцев и наследник Александр Александрович. 1865 — 1881. /Ю.В. Готье. // Победоносцев: pro et contra. — СПб, 1996. — С. 451.

Работа Ю. В. Готье основывалась, прежде всего, на анализе переписки К. П. Победоносцева с Е. Ф. Тютчевой и А. Ф. Аксаковой за 1863 — 1881 гг., хранящейся в ОР РГБ. Ю. В. Готье удачно решил поставленную им задачу проследить процесс, при помощи которого скромный чиновник московского Сената, профессор Московского университета и автор классического курса русского гражданского права, далекий и чуждый придворным кругам, постепенно превратился в «вице-императора», во влиятельного долголетнего руководителя внутренней политики России. Автор рассмотрел причины и сам процесс постепенного сближения наследника с К. П. Победоносцевым. Основу для их сближения Ю. В. Готье видел в обоюдной религиозности, в критическом отношении к правлению Александра II. Он справедливо считал, что К. П. Победоносцев политически сформировал императора Александра III, который в свою очередь рассматривал обер-прокурора выразителем чаяний народа. Несомненным достоинством исследования Ю. В. Готье является воспроизведение конкретных событий, однако идейная эволюция режима, переориентация власти, во многом осталась вне поля зрения исследователя, несмотря на то, что автор и пытался подойти к этим проблемам.

В целом же в 1920 — 1930-ые годы была сформирована генеральная линия изучения и оценки личности К. П. Победоносцева как главы русской антиреволюционной реакции 1880 — 1890-х гг., как человека и государственного деятеля крайне реакционных взглядов.

Новая волна интереса к личности К. П. Победоносцева пришлась на 1950 — 1960-е гг.

В 1951 году была издана обширная статья С. Н. Валка «Внутренняя политика царизма в 80-х — начале 90-х годов XIX века», в которой, исходя из классовых позиций, дается характеристика правительственной политики России. Валк С. Н. Внутренняя политика царизма в 80-х — начале 90-х годов XIX века. /С.Н. Валк. // История СССР. Россия в период утверждения и победы капитализма. 1856 — 1894. ч. 1. М., 1951. В работе церковь трактуется как архаичный институт, целиком подчиненный самодержавию и игравший в течение всей пореформенной эпохи сугубо реакционную роль. Никольский Н. М. История русской церкви. / Н. М. Никольский. — М., 1985; Грекулов Е. Ф. Церковь, самодержавие, народ. /Е.Ф. Грекулов. — М., 1969. Появление этой статьи символизировало возрождение исследовательского интереса к периоду царствования Александра III вообще и к личности К. П. Победоносцева в частности.

В середине 1960-х гг. достоянием научной общественности становятся фундаментальные исследования этого периода, предпринятые профессором П. А. Зайончковским. В 1964 году появляется его монография «Кризис самодержавия на рубеже 1870 — 1880-х гг. «, через несколько лет выходит его статья в журнале «Вопросы истории» и монография «Российское самодержавие в конце XIX века». Исследования П. А. Зайончковского написаны на основе использования широкого круга источников: это и опубликованные и неопубликованные материалы официального делопроизводства, дневники, воспоминания, эпистолярия, и публицистика изучаемого периода. П. А. Зайончковский рассматривает широкий круг проблем, освещающих внутреннюю политику России конца XIX века, дает характеристику Александра III и его ближайшего окружения. В его работах рассматривается деятельность высших государственных учреждений — Государственного Совета, Сената, Синода, собственной его императорского величества канцелярии, а также деятельность правительственного аппарата на местах, анализируется политика правительства в области суда, просвещения, цензуры. Большое место в монографиях автор уделяет подготовке и проведению контрреформ, так исследователь называет внутреннюю политику России конца XIX века. Он характеризует этот период в истории России как период длительной политической реакции, долгие годы определявшей внутриполитический курс российского самодержавия. Зайончковский П. А. Российское самодержавие в конце XIX века. М., 1970. с. 8.

Характеризуя личность императора, П. А. Зайончковский пишет: «Примитивность ума определяла и примитивность политических взглядов Александра III. Консервативные воззрения, воспринятые, как говорят, с молоком матери и развитые всей системой воспитания, завершение которого принадлежало К. П. Победоносцеву, обусловили и систему политических убеждений Александра III». Зайончковский П. А. Александр III и его ближайшее окружение // Вопросы истории. 1966. № 8, с. 132.

Исследователь отмечает огромную роль К. П. Победоносцева в выработке «линии» правительственной политики, считая, однако, что во второй половине 80-х годов XIX века влияние К. П. Победоносцева стало уменьшаться, а идейным вдохновителем политической реакции в это время был редактор «Московских ведомостей» М. Н. Катков.

Работы П. А. Зайончковского, появившиеся в середине 1960-х — начале 1970-х гг., ознаменовали начало систематического изучения внутренней политики России эпохи царствования Александра III и внесли существенный вклад в разработку данной проблемы. Однако для них свойственна определенная идеологизация, сугубо негативная оценка царствования этого императора, слабое внимание к вопросам идеологии и предвзятый подход. Политический курс Александра III был, несомненно, консервативным, но вряд ли его следует называть «неприкрытой реакцией», как это сделал П. А. Зайончковский, что является, однако, «данью времени» и не заслоняет вклад крупного ученого в разработку проблем отечественной истории.

В конце 1960-х гг. было опубликовано фундаментальное исследование С. Л. Эвенчик, посвященное К. П. Победоносцеву и «дворянско-крепостнической линии самодержавия», Эвенчик С. Л. Победоносцев К.П. и дворянско-крепостническая линия самодержавия в пореформенной России. /С.Л. Эвенчик // Ученые записки МГПИ имени В. И. Ленина. 1969. № 309. С. 59 — 338. которое стало итогом ее многолетней работы по данной проблеме. Автор поставил перед собой задачу «вскрыть во всей полноте значение К. П. Победоносцева как идеолога крепостнического дворянства» и его роль в государственной политике царизма в 60 — 70-х годах XIX века. Эта политика, по мнению автора, была направлена на защиту интересов этой «наиболее реакционной группы дворянства». Эвенчик С. Л. Победоносцев К.П. и дворянско-крепостническая линия самодержавия в пореформенной России. /С.Л. Эвенчик // Ученые записки МГПИ имени В. И. Ленина. 1969. № 309. С. 78. Несомненным достоинством работы С. Л. Эвенчик является попытка напрямую обратиться к вопросам идеологии, исследование широкого круга источников, на основе которых исследователю удалось проследить историко-правовые взгляды К. П. Победоносцева. Эти взгляды автор расценивает как прославление идеологии православия, самодержавия, народности. С. Л. Эвенчик рассматривает обер — прокурора как политического деятеля, анализирует его участие в подготовке буржуазных реформ, прежде всего судебной реформы 1864 года. Не возражая в 1861 году против основных концепций преобразования суда, К. П. Победоносцев, по мнению С. Л. Эвенчик, «вносит реакционные коррективы в судебные уставы в полном соответствии со свои консервативным мировоззрением». Эвенчик С. Л. Победоносцев К.П. и дворянско-крепостническая линия самодержавия в пореформенной России. /С.Л. Эвенчик // Ученые записки МГПИ имени В. И. Ленина. 1969. № 309. С. 132.

Анализируя участие К. П. Победоносцева в подготовке буржуазных реформ 60 — 70-х гг. XIX в., С. Л. Эвенчик приходит к выводу о том, что уже в это время он становится центром притяжения реакционных сил. Основное внимание исследователь уделяет изучению внутренней политики самодержавия и «линии Победоносцева» в конце XIX века, когда он, по словам автора, становится вдохновителем реакционного курса правительственной политики. Реакционность обер — прокурора С. Л. Эвенчик видит в его решительной позиции, направленной на подавление революционного движения путем крутых и решительных мер. При этом она утверждает, что К. П. Победоносцев скрывал крепостническую сущность под маской лицемерной заботы о народном благе. Автор статьи проследил влияние, которое он оказал на выработку правительственного курса в первые месяцы после убийства Александра II. Политику самодержавия в начале 80-х гг. XIX в., связанную с именем министра внутренних дел России Н. П. Игнатьева, С. Л. Эвенчик называет прикрытием перехода к реакционной крепостнической политике. Автор показывает значительную роль К. П. Победоносцева в осуществлении курса контрреформ, особенно в разработке и принятии Закона о земских начальниках, судебной контрреформе и других, кратко останавливаясь на деятельности К. П. Победоносцева в области просвещения, печати, национальной политики и религии. С. Л. Эвенчик ставит в тесную связь «дворянско-крепостническую линию Победоносцева» в правительственной политике с развитием массовых общественных движений в стране.

Обстоятельный, но сравнительно давний труд С. Л. Эвенчик страдает известной односторонностью: автор рассматривает внутреннюю политику России конца XIX века сугубо с классовых позиций, как отражение интересов крепостнического дворянства. Вне поля зрения исследователя осталась идеологическая функция церкви, которую возглавлял К. П. Победоносцев, а Александр III в ее представлении вообще не играл самостоятельной политической роли, самого же обер — прокурора автор рассматривает как ретрограда на всем протяжении его научной и государственной карьеры. Такие оценки, на наш взгляд, не являются правомерными. К. П. Победоносцев являлся сложной и противоречивой фигурой. Взаимоисключающими началами была проникнута вся его деятельность. Так, например, он при всей его приверженности идее сословных привилегий дворянства и сильной власти все же важнейшей ценностью самого института власти почитал соблюдение законов. Противоречия и непоследовательность позиции К. П. Победоносцева отражали общие трудности становления политического консерватизма в России, сложность и противоречивость поисков властью возможного пути развития России. Неправомерной является, на наш взгляд, и оценка правительственного курса 80 — 90-х гг. XIX в. как сугубо реакционного. Что же касается Александра III, то он активно участвовал в принятии важных политических решений и «новый консервативно-традиционалистский курс», и в области политической, и в области культурно-духовной, нес отпечаток его личной причастности.

В книге петербургского исследователя Ю. Б. Соловьева, посвященной политике самодержавия в дворянском вопросе, изложены социально-экономические и политические идеи консерваторов охранителей, дается характеристика их «носителей» — К. П. Победоносцева, В. П. Мещерского, М. Н. Каткова. Соловьев Ю. Б. Самодержавие и дворянство в конце XIX века. / Ю. Б. Соловьев. — Л., Наука, 1973. — С. 383.

Автор показал, как уменьшающееся доверие к верховному руководству способствовало нарастанию среди охранителей раздора и шатаний. Он утверждал, что система самодержавия при Александре III и Николае II окончательно «отвердела как запутанное в гордиев узел переплетение всяческих и многих неполадок, неустройств, антагонизмов». Там же, стр. 13. Самого Победоносцева автор изображает безвольным и отчаявшимся реакционером, «бездушной гробницей» К. Леонтьева. «Самому Победоносцеву было не по себе от того, что он видел вокруг, — пишет Ю. Б. Соловьев, — от явных и многочисленных несообразностей, творимых властью. Отвергая в принципе малейшие перемены в ее устройстве, видя спасение единственно в сохранении в прежнем виде политического патриархата, он приходит в отчаяние, ставшее у него затем хроническим, от того, как работал аппарат власти, как она проявляла себя, от ее нелепых, вредных для нее самой выходок.» Там же, стр. 70.

К началу 1970-х гг. интерес к охранительной идеологии, к выработке официальной доктрины внутриполитического курса страны конца XIX века стал приобретать самостоятельное значение, ярко обозначилось стремление к системному анализу.

В работе В. А. Твардовской на основании изданий М. Н. Каткова, прежде всего газеты «Московский ведомости», анализируется идеология самодержавия второй половины XIX века, выявляется понимание правящими консервативными кругами расстановки классовых сил в стране, пределы приспособления к новым явлениям в политической жизни, к капиталистическому пути развития России. Твардовская В. А. Идеология пореформенного самодержавия. М. Н. Катков и его издания. М., 1978.

Более сдержанный характер имеет статья А. Б. Зубова «Политико-правовые воззрения К. П. Победоносцева и их интерпретация зарубежными исследователями русской мысли» Зубов А. Б. Политико-правовые воззрения К. П. Победоносцева и их интерпритация зарубежными исследователями русской мысли. // Русская политическая мысль второй половины XIX века. М; 1989. Достоинством статьи является, прежде всего, стремление автора спокойно, на основании источников составить систематическое изложение взглядов К. П. Победоносцева, подойти к нему, на сколько это возможно, диалектично и многогранно.

В своей статье «Русская церковь в XIX веке» Б. Г. Литвак приводит много статистических данных. По характеру статья сдержанная. Автор статьи опирается на работу С. Л. Эвенчека, но при этом не отрицает просветительской деятельности церковно-приходских школ, которые способствовали росту образования прежде всего в крестьянской среде. Но при этом автор остается критически настроенным к деятельности Победоносцева: «…внешне бурная церковно — религиозная деятельность имела очень слабый коэффициент полезного для церкви действия. Это прекрасно понимал Победоносцев, который в личной переписке весьма пессимистично расценивал влияние церкви на народ Литвак Б. Г. Русская церковь в XIX веке. / Б. Г. Литвак // Русское православие: вехи истории. / науч. ред. А. И. Клибанов. — М., Политиздат, 1987. — С. 353 — 413.». Вывод, к которому приходит Б. Г. Литвак, традиционен для советской историографии: кризис в церкви конца XIX века стал частью общего структурного кризиса всей Российской империи.

Таким образом, в работах 1970 — 80-х гг. ранее сделанные выводы начали медленно подвергаться постепенному пересмотру. В рамках сложившейся концепции вызревает более сдержанный и диалектичный подход. Эти процессы нашли свое продолжение новых политических условиях.

В современной российской историографии изучаемая проблема обозначается в различных контекстах. Прежде всего, основное внимание уделяется характеристике «контрреформ», их причин и результатов. В исторической литературе более объективно и взвешенно исследованы отдельные стороны личности и деятельности идеологов правительственного курса, в первую очередь обер — прокурора Св. Синода К. П. Победоносцева, раскрывается его личное участие в определении правительственной политики и влияние на изменение правительственного курса в 80 — 90-х гг. XIX в. Все больше внимания в исследованиях уделяется актуальным и важным проблемам, связанным с осмыслением попыток власти использовать традиционные ценности во внутриполитическом курсе России в период царствования Александра III, влияния официальной идеологии на развитие внутренней культуры.

В этом отношении показательна работа А. Ю. Полунова, который попытался выяснить, как соотносилась церковная политика государства эпохи Александра III с политикой предшествующих периодов, прежде всего 1860 — 1870-х гг. В работе он попытался определить, какое влияние на церковную политику оказали личность, взгляды и действия обер — прокурора К. П. Победоносцева, какую роль в государственной политике играли иерархи церкви, возвысилось или принизилось положение церкви в это время, каковы были итоги церковно-государственных усилий конца XIX века Полунов А. Ю. Под властью обер-прокурора. Государство и церковь в эпоху Александра III. / А. Ю. Полунов — М., 1996. с. 8. А. Ю. Полунов, один из наиболее авторитетных на сегодняшний день исследователей политической концепции Победоносцева, четко и емко сформулировал политическое кредо обер — прокурора, в котором заметны не только конъюктурно-политические черты, (как считали многие специалисты), но и твердые морально — религиозные принципы. Историк стремится создать образ кабинетного ученого, раздраженного оживлением в обществе. Следуя разработанной собственной концепции, А. Ю. Полунов считает обер — прокурора «политиком-утопистом», «метафизиком» оттеснившего от трона «прагматиков — профессионалов». Ключевым элементом программы Победоносцева Полунов называет идею «нравственного перевоспитания общества» Полунов А. Ю. Белый революционер. /А.Ю. Полунов // Знание — сила, 1992, N 2, С. 120. Оценивая ситуацию в России во второй половине XIX века, исследователь считает, что в стране возобладали разрушительные процессы, реакцией на которые со стороны правящей династией стал возврат к традиционализму и морализаторству. Именно это и стало причиной озлобления общества против правительства, что привело, в конечном итоге к дезорганизации правительственного механизма и кризису начала ХХ века.

Исследователь так формулирует программу «Рыцаря несвободы»: «Необходимо пересоздать людей внутренне: возродить в обществе набожность, трезвость, крепкие семейные связи, чувство долга и дисциплины. На главные государственные посты назначить достойных людей, императору неослабно контролировать весь ход государственной жизни, прислушиваясь к голосу советчика, душой близкого к народу; в этой роли Победоносцев видел, прежде всего себя Полунов А. Ю. Белый революционер. /А.Ю. Полунов // Знание — сила, 1992, N 2, С. 120. Удачей историка можно считать и характеристику Победоносцева, как реального политика, а не «обобщенного символа эпохи».

Качественно новый шаг в изучении философско — политических взглядов Победоносцева выполнил В. А. Гусев Гусев В. А. Консервативная русская политическая мысль./ В. А. Гусев — Тверь, 1997. — С. 178. Автор работы предпринял попытку системного и сравнительного анализа различных представителей консервативного направления русской общественной мысли. Он вывел основные признаки консерватизма, раскрыл роль и место в консерватизме общественных институтов вообще и Церкви в частности, попытался провести группировку мыслителей и показать развитие выделенных им направлений. Так Победоносцева он отнес к государственно — охранительному направлению консерватизма, а славянофилов к православно — русскому направлению. Анализируя творчество К. П. Победоносцева, автор останавливается на проблеме преобразований. Победоносцев, как отмечает исследователь, не выступал категорически против всех преобразований, но эти преобразования должны быть связаны с традицией и увеличивать, а не уменьшать силу государства. «Главной особенностью политической философии государственно-охранительного консерватизма, … выступает подчиненность творчества идеалу мощного централизованного государства…» Гусев В. А. Консервативная русская политическая мысль. / В. А. Гусев — Тверь, 1997 — С. 37. Однако, В. А. Гусев ничего не пишет о роли Церкви в сохранении традиций, хотя в анализе общих принципов консерватизма указывает на ее важную роль.

О.Е. Майорова, много и плодотворно исследующая эпистолярное наследие К. П. Победоносцева, называет Победоносцева «последним из славянофилов» и убедительно доказывает его близость к московскому кружку славянофилов в 1860 — 70-х гг. Ее публикации архивных данных, сопровождаемые интересными и ценными комментариями, дают редкую возможность понять Победоносцева как незаурядного, с богатым духовным миром и в чем-то глубоко трагического человека. Долго занимаясь этой проблемой, исследователь продолжает сохранять необходимое для ученого равновесие. Однако О. Е. Майорова сознательно отказывается от объективного анализа личности и деятельности Победоносцева: «Речь идет не о кардинальном пересмотре репутации и исторического значения этой фигуры, получившей уже убедительную научную оценку, но о дальнейшем изучении личности Победоносцева и связанных с ним проблем» К. П. Победоносцев в письмах к друзьям. // Вопросы литературы, 1989, N 4, стр. 275.

Таким образом, исследователи 80 — 90 гг. ХХ в. отказались от классового подхода и упрощенной трактовки консервативной политики правящих кругов, как выражения исключительно интересов землевладельцев. Суть консервативной политики они раскрывают как стремление в условиях быстрых социальных преобразований сохранить управляемость ситуацией и основные рычаги власти в руках монарха. Новую политическую концепцию, которая складывалась в период царствования Александра III, получила название «народное самодержавие», Сущность концепции заключается в выяснении форм и методов воздействия на общество, с помощью которых власть стремилась достичь гармонии в своих взаимоотношениях с обществом не прибегая к глобальному реформированию всей политической системы империи.

Из современных зарубежных исследователей творчества К. П. Победоносцева остановимся на работе С. П. Хантигнтона Huntigton S.P. Conservatism as an Ideology // The Amerikan Political Sciens Review, 195. P. 454 — 457., который, наряду с «автономной» концепцией консерватизма разработал и концепцию «ситуационного» и «аристократического» консерватизма. Практическую деятельность и политическую философию К. П. Победоносцева Хантигнтон относит к «ситуационному» консерватизму, вызванному разрушением исторических основ государства и национальных традиций в ходе реформ Александра II. Но и здесь автор, вскользь отмечая первостепенную роль Церкви в сохранении традиций, не останавливается более пристально на этой проблеме.

Более сдержанный характер носит работа И. К. Смолича Макарий (Булгаков), митроп. История Русской церкви: в 9 т. // Макарий (Булгаков) митроп; [пред. научно-редакц. совета Арсений, архиеп. Истринский]; - М: из-во Спасо-Преображенского Валаамского монастыря, 1995 — 1996

Т. 8, ч. 1: Смолич И. К. История Русской церкви 1700 — 1917. / И. К. Смолич; [ред. пер. А.В. Назаренко], — М, 1996. — С. 799: илл.

Т. 8, ч. 2: Смолич И. К. История Русской церкви 1700 — 1917. / И. К. Смолич; [ред. пер. А.В. Назаренко], — М, 1996. — С. 799: илл. Автор не принижает личной роли Александра III, как это делали другие авторы, но и в Победоносцеве видит достаточно сильную личность. Тем не менее, Смолич, по даваемой им характеристике взаимоотношений церкви и государства, стоит ближе к критически настроенным авторам, чем к апологетам: «Развитие внутрицерковной жизни не интересовало Победоносцева, более того — пугало… Политика Победоносцева отнимала у Церкви ту почву, которая могла ее питать"Макарий (Булгаков), митроп. История Русской церкви: в 9 т. // Макарий (Булгаков) митроп; [пред. научно-редакц. совета Арсений, архиеп. Историнский]; - М: из-во Спасо-Преображенского Валаамского монастыря, 1995 — 1996

Т. 8, ч. 2: Смолич И. К. История Русской церкви 1700 — 1917. / И. К. Смолич; [ред. пер. А.В. Назаренко], — М, 1996. — С. 235.

Следует отметить, что работы по данной проблематике, созданные зарубежные исследователями, широкой российской массе читателей в настоящее время все еще остаются недоступными, или доступны в пересказе российских историков. Вызвано подобное состояние тем, что в советское время не поощрялось издание исследований по русскому консерватизму, а в настоящее время издание подобной литературы считается экономически невыгодной.

В целом же в работах исследователей получила слабое освещения такая важная тема, как взгляды К. П. Победоносцева на церковно-государственные отношения. Поэтому целью настоящей работы является исследовать взгляды К. П. Победоносцева на взаимоотношения Церкви и государства. Для достижения поставленной цели следует решить следующие задачи:

· Выявить взгляды К. П. Победоносцева на природу Церкви и государства и их взаимоотношение;

· Сравнить взгляды К. П. Победоносцева на природу Церкви и государства со взглядами славянофилов.

Для полноты изложения темы и ее системного анализа будет предпринята попытка сравнительного анализа взглядов К. П. Победоносцева на церковно — государственные отношения со взглядами славянофилов. Субъектом исследования выступает К. П. Победоносцев, который высказывал и практически реализовывал свои взгляды на церковно-государственные отношения. За границами исследования останутся проблема становления и развития взглядов, место взглядов Победоносцева в общей системе мировоззрения консервативной партии в частности и русской интеллигенции вообще.

Все источники, используемые в работе, являются опубликованными источниками преимущественно публицистического характера (Московский сборник, статьи славянофилов) и личного происхождения, созданные или непосредственно Победоносцевым (письма к разным лицам, воспоминания) или людьми, знавшими Победоносцева (воспоминания).

Основным источником являются труды самого Победоносцева, что позволяет выяснить его официальные взгляды на проблему взаимоотношения Церкви и государства. Личные письма К. П. Победоносцева предоставляют возможность конкретизировать и уточнить официальную точку зрения автора, выяснить, насколько Победоносцев был искренен в своих публицистических работах, как эволюционировали его взгляды. Источники личного происхождения значительно расширяют и дополняют группу источников публицистического происхождения, но при этом носят глубоко субъективный, личностный характер в суждениях и оценках. Кроме того, воспоминания, изданные самим Победоносцевым, были им тщательно отретушированы и несут на себе отпечаток зрелого человека. В связи с этим этот вид источника утратил живость и непосредственность восприятия фактов.

Особое значение для понимания взглядов обер — прокурора имеет изданный им в 1896 г. «Московский сборник» Победоносцев К. П. Московский сборник. /К.П. Победоносцев //Победоносцев: pro et contra. СПб., РХГИ, 1996. — С. 575. В этом сборнике нашли отражение социально-политические и философские взгляды.

Письма К. П. Победоносцева близким людям и друзьям отражают события исторического масштаба, с тем лишь существенным различаем, что в них Победоносцев, обычно дипломатичный и уклончивый, был избавлен от необходимости лукавить, лавировать и говорить полуправду — обстоятельство, обусловленное не столько тесной дружбой с адресатом, сколько их особым положением: доверенные адресаты Победоносцева жили вне официального Петербурга, вне мира интриг, которыми был оплетен их корреспондент. Все это раскрепощало перо Победоносцева, выдавая ход его мысли и показывая процесс вызревания идей, которые в официальных источниках предстают в виде готовых мнений и решений. Письма Победоносцева к близким и доверенным ему людям позволяют погрузиться в мир его раздумий, чувств и переживаний. Именно в письмах он оттачивал, а порой и впервые формулировал многие свои оценки и взгляды. Переписка вскрывает взаимоотношения К. П. Победоносцева с правительственными кругами и его участие в разработке и осуществлении своих идей в идеологической политике.

Письма к императору Александру III опубликованы в самом объемном издании «К. П. Победоносцев и его корреспонденты» вышедшем под редакцией и со вступительной статьей М. Н. Покровского К.П. Победоносцев и его корреспонденты: Воспоминания. Мемуары: В 2-х т. /К.П. Победоносцев Минск, Харвест, 2003.

Т. 1. — С. 446.

Т. 2 — С. 672. Однако в подборке писем присутствуют лакуны, которые вызваны их утратой. Письма к императору отличаются по стилю и характеру от писем к близким друзьям. В них смешано чувства учителя и подданного, что вызывает некоторую витеватость мысли и стиля, оставляет некоторую недоговоренность. Эти письма дают представления о различных направлениях политики в области идеологии и о ее закулисной стороне.

Анализ источников и осмысление фактов осуществлялись с учетом принципа историзма, при помощи системно-логического и сравнительно — исторического методов и приемов классификации и систематизации.

Приемы классификации и систематизации позволят в логической последовательности изложить систему взглядов Победоносцева.

Системно — логический метод позволит раскрыть внутреннюю взаимосвязанность взглядов Победоносцева, их структуру и «сущностное состояние и функционирование в определенные временные моменты» Ковальченко И. Д. Методы исторического исследования./ И. Д. Ковальченко — М; Наука, 2003., стр. 157., глубже понять их внутреннее содержание и взойти на уровень абстракции для выяснения конечных целей и устремлений их выразителя.

При помощи сравнительно — исторического метода будет предпринята попытка сравнения взглядов Победоносцева на взаимоотношения Церкви и государства и взглядов славянофилов с целью установления общего и различного. При использовании этого метода, автор работы исходит из предположения, что и Победоносцев и славянофилы по характеру своих взглядов являются представителями консервативного направления общественной мысли XIX в., но относятся к разным течениям внутри этого направления. Применение сравнительно — исторического метода открывает возможность для более глубокого познания и осмысления изучаемой темы.

Хронологические рамки настоящего исследования сознательно ограничиваются 1880 — 90 — ми гг. XIX в. Вызвано это тем, что именно в это время Победоносцев создал свои основные труды, наиболее полно отразившие его взгляды. Именно на эти годы приходится расцвет общественной и политической деятельности Победоносцева, вызвавшие столь противоречивые мнения современников и потомков. В это же время Победоносцев предпринял издание ряда своих воспоминаний: об училище правоведения, об Эдит Раден. При работе с этими документами следует также учитывать тот отпечаток, который наложила на них личность автора с формировавшимся зрелым мировоззрением.

ГЛАВА 1. ЦЕРКОВНО — ГОСУДАРСТВЕННЫЕ ОТНОШЕНИЯ В ВОЗЗРЕНИЯХ К.П. ПОБЕДОНОСЦЕВА.

Жизненный путь К. П. Победоносцева от чиновника департамента Сената до всесильного «вице — императора» был не прост. С детских лет он был прилежным учеником в училище правоведения, испытывал особое стремление и благоговение к Церкви. К. П. Победоносцев «поразительно глубоко и напряженно переживал церковную службу, отзывался всем сердцем на многое, остающееся незаметным не только для случайных посетителей храмов, но и для людей церковных. А ведь это было в том возрасте, когда чаще всего люди, выросшие в религиозных семьях, переживают религиозный кризис, на время, а то и на всегда рвут с верой, с церковью… Детские восторги верующего сердца постепенно и плавно и выросли в твердое духовное убеждение мыслителя и деятеля» Зубов А. Б. Политико-правовые воззрения К. П. Победоносцева и их интерпритация зарубежными исследователями русской мысли. /А.Б. Зубов // Русская политическая мысль второй половины XIX века .- М; 1989. — С. 168.

В юности, которая пришлась на время царствования императора Николая I, Победоносцев, как он сам пишет в своих воспоминаниях, увлекался либерализмом. Он был близок к московскому кружку либералов В. П. Зубкова, читал запрещенную тогда в России литературу социалистов — утопистов. Позже Победоносцев вспоминал эти годы как одни из самых лучших. Ему пришлось сотрудничать со старыми чиновниками еще до-николаевского времени: князем А. П. Оболенским, бывшим обер — прокурором Ст. Дм. Нечаевым, князем Вл.Ф. Одоевским. Горячо Победоносцев приветствовал манифест императора Александра II об отмене крепостного права.

Находясь на службе, К. П. Победоносцев много времени посвящал работе в архиве, что позволило ему в скором времени стать один из лучших специалистов в области гражданского права. Его труды по исследованию крепостного права и гражданского судопроизводства, практически сразу же были признаны авторитетными.

Именно как специалист в области гражданского права, он был приглашен в 1859 г. в Московский императорский университет. В отличие от предшественников по кафедре, лекции Победоносцева отличались жизненностью и конкретностью. Вспоминая о времени преподавательской деятельности Константина Петровича, Б. Н. Чичерин пишет: «…Это был прелестный человек. Тихий, скромный, глубоко благочестивый, всей душой преданный Церкви, но еще без фанатизма позже Чичерин как западник станет политическим противником Победоносцева — прим. авт., с разносторонне образованным и тонким умом, с горячим и любящим сердцем, он на всем существе своем носил печать удивительной задушевности, которая невольно к нему привлекала» «Пишу только для вас…» Письма Тютчевым. / О. Майорова / / Новый мир, 1994, N 3, стр. 196.

Будущий известный адвокат А. Ф. Кони, слушавший лекции К. П. Победоносцева, оставил в своих воспоминаниях отзыв об этих лекциях: «…В противоположность Никольскому предшественник Победоносцева на университетской кафедре — прим. авт., прекрасный курс гражданского судопроизводства, ясный, сжатый, четкий, поучительный… Курс совпал с изданием Судебных уставов, и это отражалось на содержании лекций. С живым сочувствием рисовал он перед нами особенности нового состязательного процесса, разъяснял „новшества“ кассации… Мы выносили из лекций Победоносцева понимание задач и приемов истинного правосудия» Кони А. Ф. Собрание сочинений. / А. Ф. Кони. — М; 1967, т. 7, стр. 100.

Победоносцеву неоднократно предлагали высокие посты, но он стремился к тихой и уединенной жизни ученого. Так в 1863 году он отказался от предложения занять пост начальника департамента религиозного обучения при Святейшем Синоде, а в 1865 году он отклонил предложение о возведении в сан митрополита Литовского. Подобное предложение столь высокого сана в иерархии Церкви свидетельствует об авторитете, которым пользовался Победоносцев в церковных кругах.

ПоказатьСвернуть
Заполнить форму текущей работой