Демократический режим: принципы и практика

Тип работы:
Контрольная
Предмет:
Политология


Узнать стоимость

Детальная информация о работе

Выдержка из работы

МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

ГОСУДАРСТВЕННОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ

ВЫСШЕГО ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ

«САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ЭКОНОМИКИ И ФИНАНСОВ»

Контрольная работа по курсу:

Политология

на тему:

Демократический режим: принципы и практика

Санкт-Петербург

2010

Содержание

  • Введение
  • 1. История политической мысли
  • 2. Основные предпосылки демократии
  • 3. Принципы (признаки) демократии
  • 4. Демократия на примере РФ
  • Заключение
  • Список использованной литературы

Демократия — это наихудшая форма правления,

если не считать всех других форм,

когда-либо испробованных человечеством.

Уинстон Черчилль. Речь в британской Палате общин (1947)

Введение

Демократия сегодня — едва ли не самое популярное слово политического лексикона в России, да и во всем мире. Тем, кто отталкивается от внутренней формы слова, его этимологии, сущность демократии может представиться самоочевидной — народовластие или правление народа. Сразу же возникают вопросы. Какая власть имеется в виду? Что понимается под народом? Кто и кем управляет при народовластии? Может ли народ целиком выступать в роли правителя? Так что же, разве демократия — не народовластие? Действительно, народовластие. Однако слова «народ» и «власть» были столь же многозначны для античных эллинов, сколь и для нас.

Укоренение демократического идеала среди политиков и политических мыслителей было, без сомнения, одним из наиболее замечательных моментов в политической истории человечества. Интересно, что в Древней Греции — колыбели демократии — к демократии относились отрицательно. Для Платона и Аристотеля это понятие означало такой порядок вещей, при котором властью распоряжается масса — к умалению мудрости и собственности. До самого XIX в. термин «демократия» обладал уничижительным подтекстом, подразумевая «власть толпы». Сегодня, однако, мы все демократы. Либералы, консерваторы, социалисты, коммунисты, анархисты и даже фашисты готовы превозносить достоинства демократии и демонстрировать свои собственные демократические мандаты. И, конечно же, когда в конце XX столетия зашатались и рухнули главные идеологические системы, возникло впечатление, что волна демократии взмыла еще выше, чем прежде. Потерял свою привлекательность социализм, все более сомнительными предстают достоинства капитализма, — в этой ситуации демократия стала казаться, может быть, единственно надежной точкой опоры в политическом ландшафте современности.

На исходе ХХ века проблема демократии приобретает все большее значение. Многие страны, где ранее господствовали авторитарные и тоталитарные режимы, поворачиваются лицом к демократии. Процесс демократизации захватил широкий круг стран на всех континентах. В их ряду страны Латинской Америки — Аргентина, Бразилия, Уругвай, Чили; Западной Европы — Греция, Испания, Португалия; Восточной Европы — Албания, Болгария, Венгрия, Румыния, Словакия и Чехия; страны бывшего СССР — Россия, Украина и др. Из 186 стран мира 75 признаются свободными, то есть демократическими или осуществляющими демократизацию. Достижение подлинной демократии — сложный и трудный процесс, и здесь нельзя рассчитывать на быстрый успех. Но важно посмотреть на путь, которым шло становление теории и практики демократии.

1. История политической мысли

Понятие «демократия» возникло много веков назад, но за прошедшие века не оставалось неизменным по содержанию. Рабовладельческая демократия — не то же, что демократия США XIX века, а демократия Франции периода Великой французской революции не идентична современным демократиям Западной Европы.

Однако при всем различии исторических типов демократии всем им свойственен ряд признаков, которые их объединяют. В частности, в основе феномена демократии лежит понятие народного суверенитета. Характерными признаками, например, античной демократии, являлось прямое участие граждан в управлении государством, поскольку верховная власть находилась у народного собрания, и распределение постов происходило с помощью жребия.

Платон относил демократию к одной из разновидностей отрицательной формы государства. С его точки зрения, демократия представляет собой продолжение олигархии и, в свою очередь, служит предпосылкой возникновения тирании как наихудшей формы правления. Он негативно относился к демократии, поскольку она приводит к власти случайных и некомпетентных людей (посредством жребия).

Вслед за Платоном Аристотель четко выделяет три правильные формы правления — монархию, аристократию, политию и три неправильные, искаженные формы первых трех — соответственно тиранию, олигархию и демократию. В качестве главного критерия правильности формы правления он выдвигал заботу об общем благе, которое или присутствует, или отсутствует в деятельности правителей.

Монархия рассматривалась как правление одного хорошего правителя, имеющего целью общее благо, ее противоположностью считалась тирания, преследующая выгоды одного правителя. Аристократией называлось правление нескольких личностей, осуществляемое в интересах всех граждан. Антиподом ее была олигархия как форма правления немногих состоятельных граждан, заботящихся только о своих корыстных интересах.

Аристотель определяет политию как совокупность граждан полиса, а затем отождествляет ее с распорядком полисных должностей и образом управления. Демократия, как антипод политии, — это также власть большинства, неимущих, действующая только в интересах этого большинства, а не всего общества. Общей пользы ни одна из отрицательных форм, по мнению Аристотеля, не имеет. Аристотель был также одним из первых. Кто объявил свободу и равенство предпосылками демократии.

В дальнейшем, в течение долгого периода Средневековья, идеи демократии не были востребованы. Прорыв произошел благодаря новым идеям таких мыслителей, как Локк, Гоббс, Монтескье, Руссо и буржуазным революциям XVII—XVIII вв.еков в Англии, Франции, которые дали толчок развитию демократии. Если в античный период демократия понималась как форма государства, то со времен Великой французской революции это понятие стало применяться к принципам политического устройства. Государство рассматривалось с точки зрения воплощения принципов свободы и равенства, реализации естественных прав человека.

Если в античный период полагали, что индивид обладает политическими, экономическими и иными правами в силу того, что является полноправным гражданином, а в Средние века — что он принадлежит к определенному сословию, то в период Просвещения стала выдвигаться идея естественных, неотчуждаемых прав человека. Права даны человеку от природы и включаю в себя право на жизнь, свободу, собственность и др. Тем самым подрывалась идея о том, что предназначение одних людей — господствовать, а других — подчиняться.

Что касается общественного договора, то на определенном этапе развития общества люди пришли к осознанию необходимости заключения соглашения между собой. Вступив в общественный договор, индивиды брали на себя обязанность соблюдать общие для всех законы. А для того чтобы контролировать выполнение законов и наказывать тех, кто их нарушает, люди создали правительство. Результатом этих действий стало появление государства. Государству делегируется лишь часть прав, источником же власти, сувереном остается сам народ, который посылает своих представителей в выборные органы власти.

Дальнейшее развитие процесса демократизации шло в основном по пути углубления достигнутых завоеваний, в том числе за более широкое участие в политической жизни, более эффективную экономическую организацию, более полное культурное развитие.

Особо следует подчеркнуть, что процессы, происходящие в ходе политических революций в отмеченных странах, представляли собой два различных способа рождения демократии. Если в Англии целью революции являлось ограничение власти короля, создание конституционной монархии, то целью революции во Франции было ниспровержение монархии, передача властных полномочий Национальному конвенту как органу народного представительства, принимающему решения в коллективной форме. В результате в Англии и Франции возникли два типа государства — либеральное и демократическое.

В XIX—XX вв.еках развитие демократии шло, с одной стороны, в направлении углубления понимания прав человека, а с другой — обеспечения реального равенства основных социальных групп в их воздействии на политику государства. В современном демократическом государстве права и свободы включают: социально-экономические, политические права и свободы и личные права и свободы. На базе того общего, что присуще либеральному и демократическому государству, происходил постепенный синтез элементов обеих систем.

Результатом стало возникновение либерально-демократических государств, или либеральных демократий. Характерной их особенностью является утверждение четырех основных свобод: личная свобода, свобода печати и слова, свобода собраний и свобода ассоциаций, с которыми связаны такие значимые ценности, как идеологический и политический плюрализм, всеобщее избирательное право, баланс властей и др.

В социальной сфере шел процесс сглаживания социального неравенства, последствием чего стало появление многочисленного среднего класса и повышение его роли в политической жизни. Все большее значение приобретает плюрализм, изменяется характер отношений между прежними антагонистическими силами, меняется отношение к власти. Партии приходят к власти на основе воли избирателей и цивилизованно уступают ее другим партиям при изъявлении недоверия к ним со стороны избирателей. В постиндустриальных странах все более укореняется политическая и социальная демократия.

2. Основные предпосылки демократии

Демократию нельзя ввести революционным путем, насилием, декретами. Она постепенно растет и утверждается в той или иной стране. При этом в обществе должны сложиться вполне определенные, благоприятные условия, которые облегчают, ускоряют процесс демократизации.

На основе таких благоприятных изменений складываются и необходимые социальные предпосылки. Растет уровень материального обеспечения граждан, происходит постепенное нивелирование социального неравенства, что устраняет глубокие противоречия и ведет к социальному партнерству. В социальной структуре общества доминирующим становится средний класс, представительство которого в институтах власти образует необходимый механизм демократического правления.

Несомненными предпосылками демократизации служат также определенный уровень урбанизации страны, поскольку горожане острее чувствуют потребность в демократизации по сравнению с более консервативными жителями сельской местности, и степень развития средств массовой информации.

В качестве необходимой предпосылки следует также назвать грамотность населения, высокий уровень образованности граждан, позволяющий лучше разбираться в происходящих событиях, вырабатывать собственное мнение и осознанно принимать решения.

Решению этих задач способствует и развитость политической культуры общества в целом, и уровень политической культуры каждого гражданина. Совокупность отмеченных предпосылок создает тот необходимый фундамент, на котором укрепляется демократия.

С учетом сказанного можно полагать, что в сегодняшней России складываются определенные предпосылки для утверждения демократии. Развитие политической жизни 1995−1996 годов показывает, что Россия стоит на перепутье. Налицо переплетение двух противоречивых тенденций. С одной стороны, стремление народа к сильной власти над собой, установление «власти твердой руки», которая навела бы порядок, что является продолжением все той же отмеченной выше российской традиции; с другой стороны, стремление к свободе, соблюдение прав, обеспечению законности, о чем сказано выше. Альтернатива жесткой власти, диктатуре — демократия. У России появляется возможность изменить свою судьбу.

3. Принципы (признаки) демократии

Демократия представляет собой достаточно сложное, развивающееся явление. Ее сущностная сторона остается неизменной, она постоянно обогащается новыми элементами, приобретает новые свойства, качества.

В политологической литературе выделяются несколько основополагающих признаков, дающих представление о сущности демократии.

1) Демократия основывается на полноте власти народа во всех сферах жизни общества. Хотя этот признак, как и другие, не столь легко определяем, тем не менее, народовластие выражается через прямую, непосредственную демократию и представительную демократию. В большинстве современных демократий народовластие находит свое выражение через свободные выборы представителей народа.

2) Для демократии характерно, что волеизъявление народа происходит в результате регулярно проводимых, честных, соревновательных, свободных выборов. Это означает, что любая партия, группа должна иметь равные шансы по отношению к другим, иметь одинаковые возможности конкурировать друг с другом в борьбе за власть.

3) Для демократии должна быть обязательной сменяемость правительства, чтобы правительство страны формировалось в результате выборов. Одного только регулярного проведения выборов еще не достаточно для характеристики демократии. Во многих странах Латинской Америки, Африки правительство и президент отстраняются от власти посредством военного переворота, а не на основе выборов. Поэтому для демократии характерна смена правительства не по желанию совершившего переворот генерала, а в результате свободных выборов.

4) Демократия предусматривает допущение на политическую сцену в борьбе за власть оппозиции, различных политических течений, идеологий. Разные партии, политические группы выдвигают свои программы, отстаивают свои идеологические установки.

5) Демократия прямо связана с конституционализмом, главенством закона в обществе. Демократия и правовое государство — неразрывно связанные понятия.

6) Демократическим считается и такой признак, как защита прав граждан и прав меньшинств. Защита прав меньшинства, отсутствие дискриминационных мер по отношению к нему, гарантия индивидуальных прав и свобод — таковы атрибуты демократии.

7) При демократии имеет место рассредоточение власти, разделение ее на законодательную, исполнительную и судебную. Хотя этот признак и не столь очевиден, поскольку разделение властей может и не при демократии, все же рассредоточение власти может быть показателем демократии.

8) Выделяется еще несколько не основополагающих принципов демократии, например открытость, гласность, рациональность.

В своей совокупности перечисленные признаки, хотя и не в равной степени, дают представление о демократии. Определенные отклонения, нарушения неизбежны. Тем не менее, при наличии всех вышеперечисленных признаков можно с достаточной уверенностью квалифицировать наличие демократии в тех или иных странах.

Теории демократии

Демократия — это одна из основных форм политической самоорганизации общества. Комплекс институтов и организаций, структура и функционирование которых основываются на либерально-демократических мировоззренческих и ценностных постулатах, нормах, установках, составляет политическую систему демократии. В настоящее время можно выделить следующие основные подходы: плюрализм, элитизм, корпоративизм, «новые правые», марксизм.

Плюралистический подход

Плюралистические идеи восходят к раннелиберальной политической философии, в частности, к работам Локка и Монтескье. Более систематическую форму, однако, им впервые придал Джеймс Мэдисон в тех статьях, что им печатались в газете «Федералист». Размышляя о превращении Америки из конфедерации штатов, слабо связанных между собой, в единую федерацию, Мэдисон более всего опасался «раздрая» внутри страны. Как и большинство либералов, он считал, что при бесконтрольном развитии демократических тенденций стране грозит «правление большинства», попрание прав личности и экспроприация собственности во имя народа. Сам он, однако, привнес в эту дискуссию особую тему — тему множественности интересов и многообразия групп в обществе, а также ту мысль, что если всем этим группам не предоставить права политического голоса, стабильности и порядка в обществе не будет. Мэдисон поэтому настаивал на «разделении власти» в соответствии с принципами независимости ее ветвей, двухпалатности парламента и федерализма, дабы все и всякие группы интересов могли быть услышаны. Возникшая в результате система власти, представляющая, по сути, меньшинство страны, и стала тем, что называется «мэдисоновской демократией». Констатируя разнообразие и множественность интересов в обществе и настаивая на том, что это многообразие есть явление совершенно здоровое, Мэдисон первым сформулировал принципы плюрализма. Сегодня наиболее влиятельным представителем теории политического плюрализма является Роберт Даль. Он предпринял эмпирический анализ проблемы распределения власти в городе Нью-Хэвен, штат Коннектикут, США. Он обнаружил, что хотя политически привилегированные и экономически наиболее сильные слои пользовались в городе куда большим политическим весом, чем рядовые граждане, в общем политическом процессе не было заметно превосходства какой-либо одной правящей группировки или элиты. Придя к выводу, что «при всех своих несовершенствах Нью-Хэвен является образцом демократической системы», Даль констатировал и то, что нынешние демократические системы разительно отличаются от классических демократий Древней Греции. В этой связи он и ввел (совместно с Чарльзом Линдбломом) термин «полиархия», буквально означающий «власть многих» в отличие от «демократии» — «власти всех». Здесь речь идет о системе, демократичность которой обеспечивается конкуренцией между партиями в ходе избирательных кампаний и возможностями для групп влияния свободно выражать свои взгляды, — так и формируется тот канал коммуникации между властью и обществом, которой необходим для поддержания всей совокупности отношений между ними. Разумеется, эта система как небо от земли далека от классических идеалов народного самоуправления; по мнению ее сторонников, однако, она обеспечивает достаточно высокий уровень, с одной стороны, подотчетности политиков в отношении общества, а с другой, — общественной активности, чтобы называться демократией.

Вместе с тем между плюрализмом и демократией могут быть свои противоречия. Уже для Мэдисона, например, задача заключалась в том, как сделать так, чтобы демократия не стала угрозой для собственности. Сегодня можно задаваться вопросом, не является ли власть «многих» своего рода уловкой, чтобы закрыть пути к власти «большинству», то есть массам, лишенным собственности. Еще одна проблема — опасность «плюралистической стагнации» — ситуации, наступающей, когда группы давления становятся столь сильными, что создают «пробку», из-за чего власть работает в режиме «перегрузки». В таких случаях плюралистская система может стать попросту неуправляемой. Наконец, в более поздних своих работах, например, в «Предисловии к экономической демократии», Даль указал на еще одну проблему: неравное распределение экономических ресурсов в тенденции ведет к тому, что политическая власть из рук «многих» постепенно переходит к немногим. Такого рода наблюдения, вполне созвучные марксистской критике плюралистической демократии, дали толчок становлению неоплюрализма.

Элитистский подход

Элитизм с самого начала был собственно ничем иным как критикой эгалитарных идей — демократии и социализма. Его идеологи стоят на том, что власть в обществе так или иначе принадлежит элитам, считают это нормальной и даже положительной чертой общественного бытия или явлением нежелательным, но поправимым. Теоретики классического элитизма — Вилфредо Парето, Гаэтано Моска и Роберт Михельс — склонялись к первой позиции. Для них демократия была не более чем глупым заблуждением, поскольку политическая власть всегда принадлежит привилегированному меньшинству — элите. В книге «Правящий класс», например, Моска утверждал, что во всех обществах существует два класса людей — класс, который управляет, и класс, которым управляют, а также что возможности, способности и качества, необходимые для управления, в обществе всегда распределены неравномерно, сплоченное же меньшинство всегда найдет возможность манипулировать массами и держать их под контролем, даже при парламентарной демократии.

Парето выделил два психологических типа людей, способных управлять: «лис», которые правят хитростью и манипулированием, и «львов», достигающих своих целей насилием и принуждением. Михельс, однако, предложил другой подход, учитывающий тенденцию любых организаций, сколь бы демократичными они ни казались, концентрировать власть в руках небольшой группы людей, способных доминировать, организовывать деятельность и принимать решения, — и все это в противовес остальным членам организации, зачастую совершенно пассивным. Михельс назвал это «железным законом олигархии». Позже Джеймсом Бернхемом было разработано понятие бюрократической власти. В «Революции управляющих» он утверждал, что благодаря своим научно-техническим знаниям и административному искусству «управляющий класс» господствует во всех индустриальных обществах — как капиталистических, так и социалистических.

Если классики элитизма стремились доказать, что демократия всегда была не более чем мифом, современные его теоретики больше говорят о том, сколь далеко отдельным политическим системам до демократического идеала. Пример такой позиции мы находим в известном исследовании Райта Миллса о структуре власти в США. В противовес плюралистским представлениям о широком и как будто демократичном распределении власти, Миллс в книге «Властвующая элита» показал, что в США господствует очень узкий круг из нескольких групп — «властная элита», образованная триумвиратом большого бизнеса (в особенности отраслей военно-промышленного комплекса), армии и политических группировок вокруг президента. Используя сочетание экономической власти, бюрократического контроля и доступа к наивысшим уровням исполнительной ветви правительства, властная элита имеет возможность принимать «воистину исторические» решения, особенно в оборонной и внешней политике, а также в экономической стратегии. Из модели властной элиты естественно следует вывод, что в действительности об американской демократии говорить не приходится. Каким бы ни было давление со стороны избирателей, оно в любом случае погашается «промежуточными уровнями власти» (Конгрессом, правительствами штатов и т. д.), а профсоюзы, малое предпринимательство и потребительское лобби сохраняют какое-то свое влияние разве что на периферии политического процесса. На это теоретики элитизма отвечают, что эмпирические исследования только потому приносят выводы, по-видимому, работающие на плюралистскую модель, что Даль и близкие к нему теоретики игнорируют такой важный аспект власти, как непринятие решений.

Некоторые теоретики вместе с тем утверждают, что в каких-то случаях власть элиты не исключает принципа политической подотчетности. Речь идет о концепции конкурентного элитизма (иногда называемого демократическим элитизмом), исходящей от факта соперничества элит — нечто противоположное модели властвующей элиты, где она предстает единым целым, изнутри связанным общими интересами. Другими словами, элита, вбирая в себя наиболее видных представителей из самых разных, подчас конкурирующих групп, всегда внутренне расколота. Эту концепцию часто связывают с «реалистической» моделью демократии Иосифа Шумпетера, предложенной им в книге «Капитализм, социализм и демократия» (1942):

Демократический метод — это, в сущности, институциональный механизм движения к политическим решениям, в рамках которого люди получают властные полномочия принимать эти самые решения в результате конкурентной борьбы за голоса избирателей.

Избиратели вполне могут решить, какой элите править, — они не могут изменить лишь того факта, что власть всегда принадлежит какой-нибудь элите. На основе модели конкурентного элитизма Энтони Дауне разработал «экономическую теорию демократии», предлагая следующую концепцию: соперничество на выборах создает своего рода политический рынок, где политиков можно представить как предпринимателей, стремящихся получить власть, а избирателей — как потребителей, голосующих за ту партию, политическая линия которой лучше всего отражает их предпочтения. По Даунсу, система открытых и состязательных выборов гарантирует демократичность тем, что отдает власть в руки партии, философия, ценности и политика которой более всего соответствуют предпочтениям численно наиболее сильной группы избирателей. Как выразился Шумпетер, «демократия — это власть политика».

Концепции конкуренции элит как модель демократической политики, в общем-то, верно объясняет действительные механизмы либерально-демократической политической системы. Похоже, при своем возникновении она и была попыткой скорее описать, как работает демократический процесс, нежели предписать какие-то ценности и принципы — политического равенства, политического участия, свободы и тому подобного. Демократия в таком объяснении предстает, собственно говоря, как политический метод — как средство политических решений в обществе со ссылкой на результаты избирательного процесса. В той степени, в какой эта модель верна, она адекватно отражает действительное значение политической элиты — то, что власть здесь находится в руках наиболее информированных, способных и политически активных членов общества. С другой стороны, хотя соперничество за власть и в самом деле не противоречит принципу политической подотчетности, конкуренция элит в лучшем случае являет собой слабую форму демократии. Элиту в этой модели можно сместить, лишь заменив ее на другую элиту, но обществу здесь отводится весьма и весьма скромная роль — раз в несколько лет решать, какой элите править от его имени, а это порождает в нем пассивность, равнодушие и даже отчуждение.

Корпоративистский подход

Истоки корпоративизма восходят к тем временам, когда в фашистской Италии пытались создать так называемое «корпоративное государство», где решения принимались бы совместно управляющими и рабочими. Теоретики корпоративизма, однако, указывают на то, что в развитии ведущих индустриальных государств мира прослеживается нечто общее. Речь идет о становлении целого спектра идей «трехстороннего правительства», в котором управление осуществлялось бы через организационные структуры, напрямую связывающие между собой государственное чиновничество, деловые круги и профсоюзы, — на этой основе сложился неокорпоративизм, или либеральный корпоративизм. Прямое привнесение экономических интересов в государственное управление (явление достаточное типичное для послевоенного периода вообще и, в частности, для таких стран, как Швеция, Норвегия, Голландия и Австрия) во многом шло от общего сдвига государства в сторону управления и регулирования экономики. По мере того как государство стремилось к прямому управлению экономической жизнью и обеспечению все более широкого круга услуг, оно осознавало и необходимость каких-то институциональных схем, в рамках которых различные категории общества сотрудничали бы друг с другом и вместе поддерживали бы общую экономическую стратегию страны. И, напротив, там, где целью было сократить государственное вмешательство в экономическую жизнь и расширить роль рынка (как, например, в Великобритании после 1979 г.), от корпоративизма отказывались.

Для понимания демократических процессов корпоративизм имеет не последнее значение. Скажем, идеологи гильдейского социализма в Великобритании стоят на том, что корпоративизм создает основу для своеобразного функционального представительства: интересы и взгляды людей адекватнее выражаются группами, к которым эти люди принадлежат, нежели механикой состязательных выборов. Здесь возникает своего рода «корпоративный плюрализм» — трехсторонние отношения, в рамках которых большие общественные группы соревнуются между собой за влияние на государственную политику. Большинство теоретиков, однако, усматривают в корпоративизме явную угрозу демократии. Прежде всего, корпоративизм приносит выигрыш только тем группам, которые уже обеспечили себе свободный доступ в правительство. Политический голос здесь заведомо принадлежит не «аутсайдерам», а «инсайдерам», тем, кто находится внутри системы. Корпоративизм служит не частным экономическим интересам, а общему благу государства лишь тогда, когда те «пиковые объединения», с которыми имеет дело правительство, как-то дисциплинируют своих членов и не дают хода требованиям радикального характера. Наконец, корпоративизм до известной степени подрывает и основы парламентарной демократии: политикой становится то, что осуществляется в переговорах между правительством и представителями наиболее влиятельных экономических интересов, но отнюдь не то, что происходит в законодательном собрании страны. Лидеры экономических группировок, таким образом, могут набирать громадный политический вес, — и это при том, что они совершенно не подотчетны обществу и вообще находятся за пределами какого бы то ни было контроля с его стороны.

Подход «новых правых»

Появление «новых правых» в 1970-х годах ознаменовалось весьма своеобразной критикой демократизма. Они заговорили об опасности «демократической перегрузки» общества — паралича политической системы под воздействием чрезмерного для нее группового и электорального давления. Заодно весьма суровой критике, кстати сказать, подвергся и корпоративизм. Дело в том, что теоретики «новых правых» — убежденнейшие сторонники свободного рынка, полагающие, что экономика лучше всего работает тогда, когда правительство оставляет ее в покое. Корпоративизм в этом свете обнаруживает ту опасность, что он политически усиливает экономические фракции общества, позволяя им предъявлять правительству бесконечные требования — увеличить оплату труда, инвестиции в общественный сектор экономики, субсидии и так далее; результатом становится господство тех групп, у кого «есть нужные связи». Все это, согласно «новым правым», влечет за собой одно — безостановочное движение к государственному вмешательству, а следовательно, и экономическому застою. «Перегрузку управления» можно рассматривать и как одно из следствий электорального процесса. Здесь проявляется то, что Сэмюэл Бриттен называл «экономическим следствием демократии». Речь идет о том, что в ходе электорального процесса политики, борясь за власть, дают электорату все менее и менее выполнимые обещания: последствия могут быть катастрофичными. Ответственность здесь поровну ложится и на политиков, и на избирателей. Избиратели поддаются на обещания более высоких общественных расходов, — что до их собственного проигрыша (из-за роста налогов), то, прикидывают они, он как-нибудь разложится на все население; политики же, одержимые стремлением победить любой ценой пытаются перещеголять друг друга в том, кто больше наобещает обществу благ и расходов. Согласно Бриттену, экономические последствия «необузданной демократии» — это всегда высокий уровень инфляции, подталкиваемый вверх ростом государственных долгов, и все более тяжелое налоговое бремя, подрывающее предпринимательскую инициативу и экономический рост в целом. Как выразился Дэвид Марканд, воззрение «новых правых» состоит в том, что «демократия для взрослых — это все равно что шоколад для детей: его всегда хочется, он безвреден в малых дозах и вреден в больших». Теоретики «новых правых» поэтому склонны видеть в демократии не более как средство защиты от возможного правительственного произвола, но никак не средство для социальных преобразований.

Марксистский подход

Как мы уже говорили, марксистский взгляд на демократию основан на классовом анализе. Согласно марксизму, политическую власть нельзя понимать узко, с точки зрения избирательной системы или возможностей тех или иных групп проталкивать свои интересы через лоббирование и демонстрации: следует смотреть гораздо глубже, ибо политическая власть отражает распределение экономической власти, в особенности владение средствами производства. Марксистская критика либеральной демократии отталкивается от идеи внутренних противоречий между демократией и капитализмом, то есть между политическим равенством, на словах провозглашаемым либеральной демократией, и общественным неравенством, неизбежно порождаемым капиталистической экономикой. Либеральная демократия поэтому здесь третируется как «капиталистическая» и «буржуазная» демократия, полностью подконтрольная всемогущему правящему классу. Марксизм, следовательно, предлагает особую критику плюралистической демократии. Пока существует классовое неравенство, власть для него не может быть распределена в обществе равномерно. В известном отношении это перекликается с элитистской критикой плюрализма. В обоих подходах утверждается, что власть в конечном итоге сосредоточена в руках немногих, разница лишь в том, кто как понимает этих «немногих» — как «правящую элиту» или как «правящий класс». Правда, есть здесь и более серьезные различия. В то время как для элитизма власть идет от многих источников (образование, социальный статус, пребывание в органах власти, политические связи, богатство и т. д.) марксизм указывает на роль экономических факторов, а именно: на собственность и владение средствами производства. Более того, элитизм дает несколько расплывчатую картину «власти элиты», признавая, скажем, что когда внутри разобщенной элиты существует конкуренция, в политике остается и какое-то место для демократии. Марксизм же твердо стоит на том, что правящий класс всегда преследует собственные интересы, а на уступки другим классам идет лишь для того, чтобы сохранить капитализм, а с ним вместе и систему классового неравенства. Современные марксисты, однако, отнюдь не усматривают в электоральной демократии сплошную бутафорию и надувательство. Еврокоммунисты, например, отказались от идеи социальной революции и полностью перешли к идеологии мирного, законного и демократического «пути к социализму». Однако неомарксисты, такие, как Юрген Хабермас и Клаус Оффе, по-прежнему указывают на противоречия и даже внутреннюю нестабильность капиталистической демократии. Они считают, что, с одной стороны, демократический процесс заставляет правительство как-то реагировать на требования общества, что неизбежно ведет к росту общественных расходов и расширению сферы ответственности государства, особенно в экономической и социальной жизни, с другой, — в долгосрочной перспективе стабильности капитализма угрожает фискальный кризис, когда высокие налоги подавляют деловую инициативу, а неуклонный рост правительственных заимствований порождает постоянно высокую инфляцию. Оказываясь перед выбором, реагировать ли ему на давление общества или спасать экономику, капиталистическая демократия, по Хабермасу, сохраняет в себе все меньше возможностей для поддержания собственной легитимности.

4. Демократия на примере РФ

демократический режим

Демократия в России прошла через серию подъёмов и спадов и до сих пор находится в развитии. Первый подъём относится к ранней стадии феодализма, когда во многих городах Новгородской Руси получила распространение прямая демократия, и в них важнейшие решения принимались на вече. В Московском государстве цари часто искали поддержки со стороны различных сословий, для чего существовала боярская дума и созывались земские соборы. Реформы второй половины XIX века и начала XX века способствовали развитию земских, сословных, крестьянских, рабочих и общегосударственных выборных органов. Установившийся после революций и гражданской войны коммунистический режим имел внешние атрибуты народовластия, хотя фактически был авторитарным. В конце 1980-х и начале 1990-х были проведены масштабные демократические реформы. На сегодняшний день большинство в стране относится к демократии позитивно и видит в ней необходимость.

Согласно византийскому историку Прокопию Кесарийскому, в VI веке древние славяне не управлялись одним человеком, а жили в «народоправстве». Основой их хозяйственной жизни было коллективное землевладение. Люди состояли в общинах, которые избирали старейшин.

После возникновения первых русских городов, в тех из них, которые были расположены в Новгородской Руси (включая Ладогу, Полоцк, Ростов, Смоленск, Суздаль и др.) высшим органом власти часто становилось общегородское вече. В этих городах жители выбирали должностных лиц городской общины на своих сходах. В Новгороде XII--XV веков высшими выборными лицами были посадник, который избирался из бояр, и тысяцкие, которые избирались из других, а впоследствии из всех сословий. Со временем вечевая система стала всё больше вытесняться монархией. После татаро-монгольского нашествия и усиления власти князей, вечевые институты сохранились только в Новгороде, Пскове и Вятке, а в остальных городах они прекратили существование.

В середине XVI века завершилось создание Московского государства, политической системой которого стала сословно-представительная монархия. В рамках этой системы время от времени созывались земские соборы, куда съезжались представители различных сословий для обсуждения важнейших вопросов внутренней и внешней политики. Интересы феодальной аристократии представляла боярская дума, председателем которой был царь, и которая вместе с ним составляла верховный орган государственной власти.

На рубеже XVIII века Россия стала превращаться в империю, а её система приобрела черты абсолютизма. В то же время проявились особенности российского самодержавия, оказавшие негативное влияние на демократические процессы: во-первых, его социальной базой было только дворянство, а во-вторых, личная воля и произвол преобладали над правовыми методами при принятии политических решений. Роль представительных органов резко снизилась. Следует упомянуть, что Пётр I провёл реформу городского самоуправления, в результате которой управление городами перешло в руки выборных бурмистерских палат (ратуш). Однако после смерти Петра I права выборных институтов были вновь ограничены. Екатерина II попыталась восстановить городское самоуправление, но впоследствии от этого также отказалась.

Расширение границ Московского государства и Российской империи обычно со временем приводило к отмене институтов демократии на присоединённых территориях. Так, после захвата Новгорода в 1478 году в нём было ликвидировано вече, после воссоединения Брянска и Смоленска в середине XVII века и последующего присоединения восточных территорий Речи Посполитой в них было отменено макдебургское право, а после восстания 1830 года Польша утратила конституцию. Примером исключения из этой тенденции была Финляндия, где в 1869 году был восстановлен сейм.

Следствием стихийного бегства крестьян от феодального гнёта было появление относительно свободных регионов на окраине страны. Особый статус этих территорий мог сохраняться более 100 лет. В частности, в регионах, где было распространено казачество, оно в XVI—XVIII вв. имело собственные выборные органы. Верховным органом управления у волжских, донских, терекских и яицких казаков был войсковой круг — общевойсковое собрание, избиравшее атамана.

Во второй половине XIX века царь Александр II приступил к земской реформе, которая положила начало созданию представительных губернских, уездных и городских учреждений. Параллельно, в результате отмены крепостничества, крестьяне стали вновь организоваться в общины. Высшим органом в общине был сельский сход, выбиравший старосту. Общины объединялись в волости, которые имели свой крестьянский представительный орган — волостной сход. Вопрос о выходе из общины поначалу также относился к компетенции крестянских органов самоуправления, однако столыпинская реформа 1906 года дала возможность каждому крестьянину свободно выходить из общины и закреплять за собой надельную землю в частную собственность. Органы самоуправления были также и у других сословий: дворян, духовенства, купцов и мещан. И земские, и сословные собрания функционировали под пристальным надзором губернаторов и полиции. Кроме того, право участия в них часто ограничивалось имущественным цензом.

После отмены крепостничества приток людей из сельской местности в города способствовал рабочей самоорганизации. В 1903 был узаконен институт фабрично-заводских старост. Усиление классовых трений и рост активности марксистов привели к возникновению первых Советов рабочих депутатов.

Революция 1905 года побудила царя Николая II продолжить демократические реформы. Были легализованы политические партии и учреждён полноценный законодательный орган — Государственная дума. После падения самодержавия в конце февраля 1917 года страна стала сползать в анархию. Сторонники республики полагали, что её строительство следует начать с принятия конституции на Учредительном собрании, до созыва которого официальная власть перешла в руки Временного правительства. Из-за нерешительности Временного правительства усилилось влияние альтернативных выборных органов власти — Советов. Двоевластие закончилось переворотом в октябре 1917 года и установлением диктатуры.

Правящий в СССР коммунистический режим утверждал о своей демократичности. В стране существовала письменная Конституция, претерпевшая несколько редакций. Согласно Конституции, власть принадлежала народу, а верховными органами власти были Советы народных депутатов (отсюда слово «советский» в названии государства). Депутаты Советов действительно часто имели простонародное происхождение. Наиболее крупные территориальные единицы внутри страны назывались «республиками». В 1936 году И. В. Сталин охарактеризовал политическую систему СССР как «социалистическую демократию». Доминирование одной разрешённой партии и отсутствие оппозиции Сталин объяснял тем, что классовое единство и социалистическая собственность на средства производства обеспечивают исполнение воли народа.

Фактически из всего перечисленного обеспечивались только экономические и социальные права. Нормы Конституции, касающиеся прав и свобод личности, существовали только в теории: до Второй мировой войны проводилась политика поступательного уничтожения свободы личности, однако и после войны публичное несогласие с официальной идеологией наказывалось тюремными сроками или высылкой из страны, а несанкционированные митинги жестоко подавлялись. В частности, граждане не обладали неотчуждаемым правом свободно обсуждать политику своей страны, и не было каких-либо законов или судебных решений, обязывающих государство наказывать нарушителей, которые посягают на это право. Было социальное неравенствоhttp: //ru. wikipedia. org/wiki/%D0%94%D0%B5%D0%BC%D0%BE%D0%BA%D1%80%D0%B0%D1%82%D0%B8%D1%8F_%D0%B2_%D0%A0%D0%BE%D1%81%D1%81%D0%B8%D0%B8 — cite_note-. D0. 92. D0. BE. D1. 81. D0. BB. D0. B5. D0. BD. D1. 81. D0. BA. D0. B8. D0. B9−5, так как советская номенклатура имела привилегированный статус. В различные периоды отдельные национальности подвергались дискриминации со стороны государства. Равенство полов не стало органичной частью ни культуры общества, ни реальной государственной политики. Государство также прибегало к экономической эксплуатации граждан, в том числе, использовался бесплатный или крайне дешёвый труд заключённых, «лимитчиков», студентов и т. д. Активное участие граждан в управлении делами общества оставалось лишь пожеланием. Выборы в Советы были безальтернативными, и Советы не обладали властью. Монополия на власть в стране принадлежала партийной бюрократии. Примером противоречия между описанным в советской Конституции строем и реальной системой неправовых отношений является факт, что на протяжении 1930-х наибольшей властью в СССР обладал И. В. Сталин, который в тот период не занимал никакой государственной должности (только партийную).

Эпоха застоя 1975−1985 гг. и сокращение не относящейся к ВПК экономики начали отрицательно сказываться на легитимности советской системы. В 1985 году М. С. Горбачёв объявил о начале экономических реформ, однако вскоре для борьбы с их противниками среди партийной номенклатуры он провозгласил гласность и демократизацию. Горбачёв и другие сторонники реформ называли предшествующий советский период тоталитарным. Им удалось отстранить КПСС от контроля над СМИ, выборами в Советы, исполнительной властью и силовыми ведомствами. Прошедшие в 1989—1990 гг. выборы сопровождались конкуренцией внутрипартийных групп и высокой активностью населения. Однако обострение экономического кризиса в 1990 году ускорило падение привлекательности советской системы в глазах народа. Если в начале 1991 года большинство высказалось за сохранение СССР, то к концу того же года население почти всех союзных республик на своих референдумах поддержало их независимость.

Распад СССР усугубил раскол среди российских политических элит. Между разобщёнными фракциями шла острая борьба, и отсутствовал консенсус по нормам и правилам политического поведения.

В начале 1990-х политический климат России характеризовался относительно высоким уровнем свободы личности, но также и противоречивым законодательством и низким уровнем правопорядка. В 1993 году противостояние между федеральной исполнительной и законодательной властью переросло в кризис, который Президент Б. Н. Ельцин разрешил силой, разогнав как Верховый Совет, так и Конституционный Суд. Некоторые политологи усмотрели в этих событиях признаки нелиберальной демократииhttp: //ru. wikipedia. org/wiki/%D0%94%D0%B5%D0%BC%D0%BE%D0%BA%D1%80%D0%B0%D1%82%D0%B8%D1%8F_%D0%B2_%D0%A0%D0%BE%D1%81%D1%81%D0%B8%D0%B8 — cite_note-Zakaria-13. 12 декабря того же года была принята новая Конституция России, которая предоставила широкие полномочия Президенту. Вопреки тому, что Ельцин утратил популярность, он одержал победу на выборах в 1996 году.

По мнению доктора философских наук Ю. А. Красина, оказавшиеся у власти в 1990-е радикал-либералы попытались имитировать на российской почве западный образец либеральной модели демократии и этот эксперимент не удался, дискредитировав либерализм и идею демократии. По мнению Красина, вскоре после возникновения демократические институты власти оказались заложниками государственно бюрократических, олигархических и криминальных структур и за демократическим фасадом политической системы в реальности оказались клановые интересы корпоративно организованной правящей элиты, радеющей в основном о собственном благополучии и наживе, а не о благе общества. Красин считает, что авторитарный откат 1990-х поставил российское общество на грань потери управляемости и распада, альтернативой чему стал курс на административное укрепление государственности в 2000-е годы.

При Президенте В. В. Путине были предприняты меры для приведения регионального законодательства в соответствие федеральному. Правящая группа стремилась к централизации власти и выдавливанию оппозиции из политического пространства. Это привело к нарастающему отклонению политической системы от стандартов либеральной демократии, и в частности, в 2005 году эксперты американской неправительственной организации «Freedom House» стали относить Россию к категории несвободных стран. С другой стороны, некоторые прокремлёвские аналитики для описания сложившейся формы правления ввели термин «суверенная демократия», который несёт в себе заявку о соответствии системы определённым критериям народовластия и вместе с тем подчёркивает её отличие от либеральной демократии. По мнению сторонников суверенной демократии, в современных российских условиях распространённые в других странах механизмы защиты меньшинства и отдельных граждан от диктатуры большинства связаны с рисками для сохранения суверенитета государства и для осуществления политики в интересах всей нации.

Некоторые политологи относят сложившуюся в начале XXI века политическую систему в России к категории электоральной и делегативной псевдодемократии (имитационной демократии) с элементами бюрократического авторитаризма. Они считают, что в отношениях между гражданами и государством в России доминирует государство, которое таким образом получает возможность управлять предпочтениями граждан при сохранении института выборов, проводимые выборы не отражают реальную политическую конкуренцию, а исполнительные органы власти фактически не подотчётны ни избирателям, ни законодательным органам.

В настоящее время среди демократических ценностей наибольшую поддержку в России имеют свобода слова, массовой информации и вероисповедания; строгая законность; управление государством с участием всех граждан на равных основаниях. Более половины населения считает, что демократия России нужна, однако также распространено критическое отношение к её реализациям. Успешность демократических реформ связывается с функционированием государства и стабильной экономикой. В то же время подавляющее большинство населения не видит возможности влиять на принятие государственных решений. Вовлечённость в общественные организации также остаётся низкой.

Заключение

Демократия в значительной мере представляет собой механизм или средства решения возникающих в обществе проблем. В этом смысле главное ее предназначение состоит в создании приемлемых для большинства людей рамок и механизмов разрешения конфликтов. Поэтому в процедурах демократии важное место занимает определение источников конфликта и его субъектов. Поскольку демократия — это процесс, в котором участвуют разнообразные силы, ее ни в коем случае нельзя свести к какому бы то ни было одному цвету, одному «изму». Самое главное состоит в том, чтобы при любых путях и средствах реализации основополагающих принципов демократии последние были соблюдены.

Демократическая форма правления действительно характеризуется многими недостатками и связана с целым рядом издержек. Но при всем том человечество еще не придумало более эффективную и вместе с тем более соответствующую воле большинства членов общества и одновременно духу свободы личности форму правления. Достоинства демократии могут быть сомнительны, но пороки диктатуры самоочевидным. Очевидны относительность, временная и пространственная ограниченность парламентаризма, системы представительства, всеобщего избирательного права и других атрибутов демократии. Они не способны раз и навсегда разрешить все стоящие перед обществом проблемы. Решение одних проблем чревато возникновением новых, порой еще более серьезных, но это не может служить достаточным основанием для потери веры в саму демократию. Демократия есть, прежде всего, фундаментальная установка, своего рода шкала ценностей, определенная концепция человека и его места в обществе.

ПоказатьСвернуть
Заполнить форму текущей работой