Взаимосвязь черт личности с отношением к своей и чужой лжи

Тип работы:
Дипломная
Предмет:
Психология


Узнать стоимость

Детальная информация о работе

Выдержка из работы

ДИПЛОМНАЯ РАБОТА

на тему

Взаимосвязь черт личности с отношением к своей и чужой лжи

ОГЛАВЛЕНИЕ

ВВЕДЕНИЕ

ГЛАВА 1. ПРЕДСТАВЛЕНИЯ О ЛЖИ И ОБМАНЕ В ЗАРУБЕЖНОЙ И ОТЕЧЕСТВЕННОЙ НАУКЕ

1.1 Определение понятий ложь, обман, неправда, вранье

1.2 Виды лжи

1.3 Мотивация искажения информации

1.4 Отношение ко лжи

1.5 Личностные детерминанты склонности ко лжи

ГЛАВА 2. ЭМПИРИЧЕСКОЕ ИССЛЕДОВАНИЕ ВЛИЯНИЯ ЛИЧНОСТНЫХ ЧЕРТ НА ОТНОШЕНИЕ К СВОЕЙ И ЧУЖОЙ ЛЖИ

2.1 Постановка проблемы и методы исследования

2.2 Анализ степени выраженности различных видов лжи у юношей и девушек в межличностном общении

2.3 Анализ отношения юношей и девушек к разным видам чужой лжи

2.4 Анализ мотивов лжи, которые курсанты приписывают себе и окружающим

2.5 Исследование взаимосвязи между чертами личности курсантов и их отношением к разным видам своей и чужой лжи

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

ЛИТЕРАТУРА

ПРИЛОЖЕНИЯ

ВВЕДЕНИЕ

Актуальность исследования. Психология понимания и распознавания лжи, много лет разрабатывалась на Западе. Значительная часть исследований в зарубежной психологии была посвящена выявлению конкретных поведенческих признаков лгущего человека, а также изучению детектора лжи (П. Экман, У. Фризен, А. Мехрабиан и др.). А для российской науки область исследования лжи является относительно новой и мало изученной. В отечественной психологии наиболее известны работы по психологии лжи Ю. М. Жукова, В. В. Знакова, С. И. Симоненко [18,26,52]. В последнее время в российской психологии отмечается нарастание интереса к проблеме лжи. Важность этой проблемы очевидна: различные проявления лжи, обмана, неправды (манипуляции, мошенничество) постоянно обнаруживаются в ситуациях межличностного общения, в социальных и межгрупповых отношениях. Это может привести к усилению тенденций взаимной недоверчивости в среде, в обществе. Если несколько лет назад анализ причин лживости детей и взрослых занимал в основном педагогов и юристов, то сегодня данная проблема интересует представителей самых разных специальностей — социологов, философов, специалистов по маркетингу, имиджмейкеров.

Новизна проблемы. В работах отечественных психологов, как правило, ставится вопрос о способах выявления признаков лжи, что несомненно является важным с прагматической точки зрения, но мало уделяется внимания разграничению разных видов лжи (наиболее полно и подробно описаны и разграничены виды лжи И.П. Шкуратовой) [65], мало затронута проблема отношения ко лжи, а также соотношение ситуативных и личностных факторов лжи. Поэтому новизна данной работы обусловлена выбором в качестве предмета исследования отношение ко лжи. На методическом уровне новизна проявляется в выборе новых методик для диагностики индивидуальных особенностей отношения к своей и чужой лжи.

В связи с этим целью нашего исследования было изучение влияния черт личности на её отношение к различным видам своей и чужой лжи.

Для достижения этой цели были поставлены следующие задачи:

теоретические:

1. проанализировать представления о феномене лжи в отечественной и зарубежной психологии;

2. проанализировать теоретические и эмпирические данные о личностных детерминантах отношения индивида ко лжи в своем и чужом поведении;

методические:

3. проверить диагностические возможности опросника «Виды лжи» для выявления склонности к разным видам лжи;

4. проверить диагностические возможности опросника «Отношение ко лжи» для определения отношения человека к различным видам чужой лжи;

эмпирические:

5. исследовать проявление различных видов лжи у юношей и девушек в межличностном общении.

6. исследовать отношение юношей и девушек к различным видам чужой лжи.

7. выявить мотивацию лжи, которую курсанты приписывают себе и другим.

8. исследовать взаимосвязи между чертами личности курсантов и их отношением к своей и чужой лжи.

Предметом нашего исследования является отношение к собственной и чужой лжи и его взаимосвязь с чертами личности.

Объектом исследования выступила выборка из 60 человек: 30 респондентов мужского пола и 30 — женского. Возраст: 19−20 лет. Курсанты 3-его курса, Новочеркасского военного института связи.

Гипотезы исследования: 1. Юноши и девушки различаются по частоте применения ими различных видов лжи в межличностном общении и по реакциям на проявления лжи в чужом поведении.

2. К социально приемлемым видам лжи как у юношей, так и у девушек наблюдается более снисходительное отношение.

3. Черты личности влияют на проявление различных видов лжи в собственном поведении, а также на отношение ко лжи в чужом поведении.

Для реализации цели и задач исследования в нашей работе использовались следующие методы и методики:

· Опросник «Виды лжи», разработанный И. П. Шкуратовой, направленный на определение степени выраженности разных видов лжи.

· Опросник «Отношение ко лжи», разработанный И. П. Шкуратовой, направленный на определение отношения человека к различным видам чужой лжи.

· Личностный опросник Р. Б. Кеттелла (16 FPI) вариант опросника — А (содержит 187 вопросов).

· Методы математической статистики: ранговый коэффициент корреляции Ч. Спирмена для выявления связи между переменными. Применена программа статистической обработки данных SPSS 12.0.

Научная значимость работы состоит в получении новых данных о видах искажения информации молодёжью, а также в определении личностных свойств, оказывающих влияние на отношение к конкретным видам лжи. Это позволяет глубже проникнуть в сферу нравственных представлений и требований современной молодежи. Практическая значимость исследования заключается в том, что полученные теоретические и эмпирические результаты дают возможность разработки программы воспитательных воздействий и методических рекомендаций для педагогов, а также родителей по созданию условий в семье, обеспечивающих процесс формирования установки на правдивое поведение. Апробированные методики могут применяться в индивидуальных консультациях при решении внутриличностных, межличностных проблем.

ГЛАВА 1. ПРЕДСТАВЛЕНИЯ О ЛЖИ В ЗАРУБЕЖНОЙ И ОТЕЧЕСТВЕННОЙ НАУКЕ

1.1 Определение понятий ложь, обман, неправда, вранье (номинация лжи)

Психологический анализ лжи коммуникативного феномена обнаруживает принципиальные различия в понимании содержания этого понятия в западной и русской культуре. Типичными для американских словарей являются такие значения понятия ложь: «1. Неистинное утверждение, сделанное с намерением обмануть; ложь, неправда. 2. То, что производит или предназначено для того, чтобы произвести ложное впечатление» [26]. В Оксфордском словаре английского языка говорится: «В современном употреблении слова „ложь“ обычно имеется оттенок ярко выраженного морального осуждения, и в вежливой беседе его стараются избегать, часто заменяется тонкими синонимами, как „обман“ и „неправда“, имеющими относительно нейтральное звучание» [69].

Существует национально-культурная специфика понимания «лжи» и «обмана»: существенным для носителей английского языка является указание на мишени и цели воздействия (направленность действия), для русского национального сознания релевантным является интенциональный аспект (намеренность), референтный аспект (искажена ли истина). Своеобразие номинации заключается в том, что каждый народ членит мир по-своему, в соответствии со своим видением. Обнаружено, что представления о лжи и обмане, их субъекте, свойствах, присущие английской и русской лингвокультурной общности, существуют в форме мифов, архетипов, символов, эталонов и стереотипов поведения [50].

Хорошо известные в литературе и искусстве приемы как гипербола, преувеличение, существующий в литературе отдельный жанр — фантастика, реклама в бизнесе и многие другие общественные явления, основанные на приукрашивании. У народностей Центральной Азии существует разновидность народного фольклора как «лоф» — умышленное преувеличение или утверждение ради развлечения, шутки явлений, событий, вещей или их свойств. Широко распространены сказания, байки, анекдоты дозволенного вранья [6].

В исследовании А. С. Герасимовой и Е. А. Сергиенко сказки рассматривались как один из внешних источников знаний об обмане. В ходе сличения результатов, полученных на материале детских историй и сказочных историй, выявлены общие особенности обмана: он является преимущественно «вербализованным», ведущим мотивом обмана оказывается «избегание неприятностей», возраст обманываемого человека в подавляющем большинстве оказывается «старшим». Обман происходит в области «знаний» и преимущественно оказывается успешной формой поведения, в него «верят» [3].

Различие между языками прослеживается и в русских словосочетаниях, которые связаны с русской душой: «врать с размахом», «навраться досыта», «обманывать на полную катушку» и др., для которых в английском языке не найдено адекватного перевода [50].

В русском языке распространению ложной информации соответствуют фразеологизмы: «наводить напраслину», «мутить воду», «наговорить с три короба», «возводить поклеп», «травить байки», «напустить туману». Обману (жульничеству, плутовству и пр.) соответствуют: «вертеть мельницу», «крутить динамо», «кормить завтраками», «ломать комедию», «наставить нос», «кривить душой», «пудрить мозги», «заговаривать зубы».

Лжепроизводство обычно описывают, опираясь на невербальные компоненты: лгать не краснея, не морщась, не моргнув глазом, прямо в глаза. Негативные оценки несут русские устойчивые сравнения: «врет, что помелом метет», «клевета, что уголь», «врет, что уши вянут», «врут как черти».

В обоих сравниваемых языках фиксируется негативная оценка в сравнении лживого, хитрого человека с лисой, во многих народных традициях символизирующей злобное лукавство и коварство. Русский язык за лгущим человеком закрепил сравнение с сивым мерином — «врет как сивый мерин». Для русского мировидения «извозчик» является эталоном лживости, так как связывают его с руганью, степенью бранности. Многие считают, что слова «продавец» и «обманщик» являются синонимами. Об этом говорит пословица «не обманешь — не продашь» [50].

Для эмоционально-оценочных номинаций «лгунишка», «врунишка» лексемного эквивалента в английском нет. Обманутый ассоциируется в обоих языках с мальчиком, школьником: «обвел как мальчика вокруг пальчика».

Наблюдения над лексико-фразеологическими средствами, номинирующими и описывающими обман и его разновидности, позволили выявить такие черты русского национального характера, как: эмоциональность (английский язык более сдержан в эмоциональной характеристике обмана); склонность к пассивности и неконтролируемости проявляется в том, что человек мыслится невластным над ситуацией, не имеющим ответственности за произведенное действие, в том числе обманное [50].

Теме лжи отдало дань немало мудрых людей, в том числе великих философов. Наиболее распространенно в европейской культуре определение Блаженного Августина: ложь — это сказанное с желанием сказать ложь. Основное отличие лжи от обмана заключается в том, что она всегда основана на вербальном или невербальном намеренно неистинном, лживом утверждении. К. Мелитан считает ложь признаком бесправности, т.к. дети и взрослые начинают лгать тогда, когда в их поступках появляется «что-то нехорошее», что необходимо скрывать от других. Человек лжет, чтобы соблюсти элементарные правила вежливости [26]. Согласно Платону, ложь — явление многоаспектное. Он различал «ложь в уме» — как ошибку и «ложь в словах» — как обман: «Тот, кто говорит о вещах в соответствии с тем, каковы они есть, говорит истину, тот же, кто говорит о них иначе, — лжет» [71]. Согласно моральной философии И. Канта, ложь недопустима ни при каких обстоятельствах: с христианской точки зрения, она является грехом, с гражданской — оскорблением человеческого достоинства [70]. И. Кант отвергал любую ложь на том основании, что «ложь всегда вредна кому-нибудь, если не отдельному лицу, то человеку вообще, ибо она делает негодным к употреблению самый источник права». А. Шопенгауэр доказывал необходимость высказывания абсолютно не соответствующих истине утверждений в ситуациях неоправданного вмешательства во внутренний мир личности. Он считал ложь необходимым орудием самообороны против любопытства. Современные западные психологи опираются на философскую традицию, которая наиболее ясно выражена в определении Хьюго Гратиуса: «Ложь в собственном смысле слова есть намеренная, связанная с желанием обмануть неправда, которая отнимает или ограничивает у ближнего возможность суждения, на которую он, согласно молчаливому соглашению, имеет естественное право». Таким образом, определения лжи, формулируемые западными мыслителями, основываются на представлениях о нарушении прав того, кому лгут. Вследствие этого западное понимание лжи — морально-правовое [26,70].

Психологическая теория О. Липмана о лжи как волевом деянии, направленном на результат: для любого волевого деяния характерно наличие определенных внутренних или внешних тормозных моментов. В случае лжи тормозом является одновременное присутствие в сознании лжеца наравне с комплексом ложных представлений комплекса верных, истинных представлений. В борьбе ложных и истинных представлений комплекс ложных представлений побеждает за счет цели и намерения, и тогда человек лжет [55].

В. Штерн определяет ложь как сознательное неверное показание, служащее для того, чтобы посредством обмана других достичь определенных целей. Лжи присущи три признака: 1) сознание ложности; 2) намерение обмануть; 3) целесообразность. Первые два признака отличают ложь от иллюзий воспоминания, а третий — от фантастических неверных показаний[55].

Ж. Дюпра дает следующее определение лжи: «Ложь — это психосоциологический словесный, или нет, акт внушения, при помощи которого стараются, более или менее умышленно, поселять в уме другого какое-либо положительное или отрицательное верование, которое сам внушающий считает противным истине» [55, с. 79].

В ряду основных приемов психологической защиты З. Фрейд выделяет следующие механизмы защиты, связанные с понятием ложь: рационализацию (защитная аргументация, по средством которой субъект стремится дать логически связанное и морально приемлемое объяснение чего-либо, а подлинные мотивы остаются в тени — средство сохранения самоуважения личности) и деперсонализацию (изменение самосознания, потеря своего «Я»; утрата способности быть личностью) [2. 67]. Профессор Д. И. Дубровский, автор монографии «Обман», утверждает, что обман — это средство защиты и реализации интересов как отдельных личностей, так и групп, классов, народов и государств [15].

Многие исследователи считают обман более широкой категорией, чем неправду и ложь (С. Бок, Р. Хоппер, Р.А. Белл). По их мнению, кроме устных и письменных утверждений, вводящих собеседника в заблуждение, обмануть можно также посредством жеста, кода Морзе, различных символов [28]. Т. Карсон и его соавторы полагают, что содержание понятия «ложь» включает в себя только попытку ввести другого в заблуждение, в то время как слово «обман» всегда обозначает успешность: достижение обманщиком желаемого эффекта. Обман основан на сознательном стремлении, одного из участников коммуникации, создать у партнера ложное представление о предмете обсуждения, но обманывающий не искажает факты. Отличительный признак обмана — полное отсутствие в нем ложных сведений, прямых искажений истины[27].

Пол Экман, в отличие от других исследований, употребляет понятия «ложь» и «обман» как синонимы. Экман определяет ложь (или обман) как действие, которым один человек вводит в заблуждение другого, делая это умышленно, без предварительного уведомления о своих целях и без отчетливо выраженной со стороны жертвы просьбы не раскрывать правды. Таким образом, при определении лжи мы должны принять во внимание не только самого лжеца, но и жертву обмана [70].

По Н. Бердяеву, ложь всегда есть в значительной степени явление социального порядка. Человек лжет главным образом другому и другим. И даже когда человек лжет самому себе, то он это делает, имея сознательно и бессознательно в виду других [3].

В.В. Знаков отмечает, что неправда в средствах массовой информации и ситуациях межличностного общения обычно проявляется в одной из трех разновидностей: неправда как заблуждения (человек говорит неправду, сам того не осознавая); неправда в различных формах иносказания (аллегории, иронии, шутке и т. п.); неправда проявляется во вранье. Вранье — типичное порождение русской культуры, это коммуникативный феномен: один из способов установить хорошие отношения с партнером, доставить своей выдумкой удовольствие себе и ему, поэтому в нем отсутствует намерение обмануть слушателя. Классическое вранье характеризуется тем, что враль получает нескрываемое удовольствие, наслаждение от самого процесса изложения небылиц [24,26] Нередко его нужно рассматривать как внешнее проявление защитных механизмов личности, направленных на устранение чувства тревоги, дискомфорта, вызванного неудовлетворенностью субъекта своими взаимоотношениями с окружающими [24,36]. Стремление человека защитить свой внутренний мир от «несанкционированного вторжения», нежелание обнажать душу перед окружающими [22,26,36]. Ф. М. Достоевский считал, что врать это невинно [24].

В словаре В. И. Даля указывается, что «лгать — врать, говорить неправду, противное истине». Русские авторы выделяют следующие аспекты лжи: референтный, интенциональный (искажена ли истина, и сделано это намеренно или нет) и коммуникативный (воздействие несоответствующего фактам утверждения на другого человека) [26].

В.В. Знаков определяет неправду как высказывание, основанное на заблуждении, неполном знании или шутливом намерении; ложь как сознательное искажение известной субъекту истины, осуществляемое с целью введения в заблуждения собеседника; обман как такую полуправду или правду, которая по мнению обманщика, спровоцирует обманываемого на ошибочные выводы из достоверных фактов [24].

Ю.И. Холодный считает, что неправда — это высказывание, основанное на искреннем заблуждении говорящего или на его неполном знании о том, о чем он говорит. Неправда, как и обман, основывается на неполноте информации, но, в отличие от обмана, говорящий не утаивает известной информации и не преследует иных целей, кроме передачи сообщения, содержащего неполную (или искаженную) информацию [31].

Феномен лжи нередко содержит указания на аморальный характер лгущего, например: «Лжет, не краснея». Часто рассматривают ложь как синоним клевете. А. И. Ильин указывает на неразрывную связь лжи и предательства. По В. С. Соловьеву «ложь — в отличие от заблуждения и ошибки — означает сознательное и потому нравственно предосудительное противоречие истине» [цит. по 26, с. 88]. Поэтому русское понимание лжи В. В. Знаков назвал субъективно-нравственным [26].

Б.С. Шалютин определяет ложь как «не просто коммуникативный акт, а специфическое воздействие из числа осуществляемых через коммуникацию, и оно направленно — непосредственно — на адресата лжи» [цит. по 60, с. 151]. Ложь — деятельность, субъективный процесс. Во лжи человек свободен. Ложь есть налагание первичной, не существовавшей прежде, реальности. Для того чтобы акт лжи состоялся, субъективная реальность лгущего должна допускать внутреннее раздвоение, причем одновременно по трем линиям: цель — средство; истинная картина действительности — ложная; значение — знак. Ложь, следовательно, требует раздвоенность человеческого «Я» [60].

В.И. Свинцов считает, что близким к понятию «ложь» является понятие «интенциальная дезинформация», подразумевающее, что человек, обладая истинным знанием, сообщает собеседнику намеренно ложную информацию[44].

Д.И. Дубровский, определяет обман как дезинформацию — ложное, неверное сообщение, способное ввести в заблуждение того, кому оно адресовано; различает обман злонамеренный и добродетельный. Он выделяет среди участников процесса обмана производителя («обманывающего»), объект («обманываемый») и жертву («обманутого») обманного действия, отмечая, что «обманываемый» далеко не всегда оказывается жертвой, т. е. «обманутым» [15]. Обман — это форма замаскированного манипулирования[36].

В.П. Шейнов рассматривает обман, как сознательное и недобросовестное сообщение жертве заведомо ложной информации с неблаговидной целью. Он считает обман частным случаем мошенничества, под которым понимает манипулирование жертвой противозаконными способами. Им рассматриваются различные виды мошенничества: азартные игры, гадание, финансовые аферы, мошенничество в банковской сфере, обман в туристических фирмах [61].

Таким образом, для западной историко-культурной традиции типичным является включение в словарные определения лжи или явного, или подразумеваемого указания на того человека, которому лгут. В русских определениях ложь рассматривается как нравственное или аморальное деяние лгущего субъекта, искажающего истину.

1. 2 Виды лжи

Одной из задач данного исследования является теоретический анализ особенностей понимания зарубежных и отечественных авторов о различных видах лжи в межличностном взаимодействии.

П. Экман очень широко трактует понятие «ложь». Экман выделяет две основные формы лжи: 1) умолчание (сокрытие правды) — лжец скрывает истинную информацию, но не сообщает ложной [65,70] 2) искажение (сообщение ложной информации) — лжец предпринимает дополнительные действия — он не только скрывает правду, но и представляет в замен ложную информацию, выдавая ее за истинную. С. Бок оставляет термин «ложь» для того, что П. Экман называет искажением, а термин «тайна» — для, соответственно, умолчание. Умолчание — более выгодно, так как смолчать обычно легче чем явно обмануть, для этого ничего не надо делать, в то время как при искажении всегда есть шанс оказаться уличенным [70]. Умолчание не заслуживает большего оправдания, чем откровенное вранье. И то и другое просто разные способы лжи. Каждый способ избирается в зависимости от обстоятельств. Но, конечно, скрыть правду легче: не нужно ничего придумывать с перспективой запутаться (наша память несовершенна) в своих же объяснениях. У умолчания существует еще один плюс: всегда есть возможность сделать шаг назад и признаться. После произнесения лжи сделать это очень трудно [37].

Кроме умолчание и искажение, П. Экман выделяет множество разновидностей лжи: жульничество, сообщение правды в виде обмана (то есть, сообщается правда, но, например, интонация голоса показывает обратное; обманывающий ожидает, что его праве не поверят); полуправда (то есть, правда говорится не полностью, не договаривается). Недосказанность или уход от разговора на волнующую тему позволяет обмануть, не прибегая ни к какой особой лжи. Но не любая полуправда является обманом: если человек честно признает, что он не может открыто высказывать все. «Честная полуправда» может проявляться в такой черте характера, как скрытность [70]. Л. Н. Толстой считает, что полуправда — это отрицательная ложь, коварный вид дезинформации [53]. В. И. Свинцов приравнивает умолчание и полуправду к «обычной лжи». Полуправда — это сообщения, в которых отсутствуют некоторые элементы необходимой информации, вследствие чего у принимающего возникает ложное представление об отражаемом объекте. Полуправда порождает полусвободу, полусправедливость, полугуманизм. Но одно дело — полуправда возникающая вследствие очевидных информационных патологий и совсем другое — полуправда, вызываемая естественными причинами (например, каждый ученый способен сообщать полуправду, так как он всегда находится на полпути к правде) [53]. «Полуправда опаснее лжи; ложь легче распознать, чем полуправду, которая обычно маскируется. Чтобы обманывать вдвойне» (Гиппель, цит. по 36, с. 400).

Еще одна возможность солгать, не говоря правды, — это сбившая с толку увертка (dodge). Преимущество этой уловки перед полуправдой и подачей правды в виде обмана в том, что лжецу здесь вообще не нужно говорить никакой неправды [70].

«Наглая» ложь (по И. Гофману) — если существуют неоспоримые доказательства лжи, а обманщик, зная об этом, все равно продолжает лгать и это не просто ложь [11].

Ж. Дюпра выделяет два вида лжи: сознательная (продуманная, намеренная) и бессознательная [55].

В.В. Знаков рассматривает следующие виды лжи: откровенную ложь — неправда, основанная на неверном знании (когда субъект узнал о своем заблуждении, но ему уже неловко признаться окружающим, что он и их вводил в заблуждение). Эгоцентрическая ложь отражает монологическую эгоцентричную позицию субъекта, стремящегося удовлетворить значимую для него потребность и не думающего о пользе или вреде, причиняемом ложью конкретному человеку или какой-то группе людей. Но эгоцентрическая ложь не всегда вызвана эгоистическими и корыстными мотивами. Иногда она обусловлена не личными, а профессиональными обстоятельствами — как в ситуациях с различными психологическими экспериментами (например, по выявлению конформности личности). Добродетельная ложь это не альтруистическая ложь (помогающая объекту лжи и не приносящая никакой выгоды «спасателю»), т.к. лжецы считаются со своими личными интересами, они лгут в соответствии со своими представлениями о том, что является добром, благом для любого человека, включая себя [27].

Ложь во спасение (во благо) — это ложь, произносимая с целью сохранить в неприкосновенности свой внутренний мир, предотвратить вмешательство в личную жизнь. Положение, что ни в каких человеческих отношениях не должно быть лжи слишком примитивно. Энн Ландерс считает, что правдой порой пользуются как дубиной, причиняя жестокую «боль» [70]. Поэтому «ложь во спасение» можно понимать еще и как не желание причинять боль правдой другому человеку (альтруистическая ложь) [9,45,65,70]. Врач обманывает, назначая плацебо — это ложь во спасение. Видимо, секрет в том, что наряду с лекарствами больным дают нечто более ценное: уверенность, что они принесут пользу [58].

Х.Г. Лернер пишет: «Размышляя о жизни женщины, я вынуждена была обратить особое внимание на слово „pretending“ (притворство, симулирование, разыгрывание из себя), оно чаще отражает желание, уводящее с верного пути, защитить других и гарантировать сохранение себя, а также наших отношений. Pretending естественным образом происходит из ложного и ограниченного определения себя, которое женщина часто усваивает без вопросов и сомнений. Т.о. оно тесно связано с женственностью, то есть это просто-напросто, что учит делать женщин культура». Эта ложь основана на самоубеждении и самообмане[цит. по27, с. 47].

Г. Лассистер, на основе видов агрессии, выделяет три типа обмана: просоциальный (обман во благо обществу), антисоциальный (ложь, совершенная, чтобы обойти закон) и санкционированный (безобидная ложь, выдумки, уклончивость, которая находится в пределах границ социальных норм и морали; она занимает промежуточное место между двумя первыми) [6].

А. Игнатенко ввел собственную классификацию случаев обмана, собранных им при изучении восточных трактатов. Он выделял обман в чистом виде (дезинформацию), амфиболию (неопределенность высказывания), подмену (предметов или людей), лжесвидетельство, нарушение клятвы, ложные письма (поддельные и подметные), оговор, заведомо фальшивые предсказания, притворство, провокацию и создание ложных обстоятельств [58].

И.П. Шкуратова осуществила наиболее детальную классификацию разных видов лжи. Помимо лжи-умолчания, лжи во благо, лжи-самопрезентации, она выделяет: ложь-сокрытие, при которой человек скрывает какую-то свою деятельность, причем не обязательно запретную или предосудительную [65]; этикетная ложь, осуществляемая на основе всеобщего договора о соблюдении этикета [26,65]; ложь-заблуждение как вариант, при котором человек говорит неправду, но при этом у него может быть уверенность, что он делает благое дело; ложь-фантазия, целью которой, как правило, является придание своему образу черты незаурядной личности; ложь-оправдание, имеющая место в ситуации разоблачения неблаговидного поступка; ложь-розыгрыш — тип лжи, при котором с помощью специально разработанного сценария у человека создается ложное представление о конкретном лице или окружающей обстановке; ложь-наговор в виде сплетен; ложь-надувательство (мошенничество) это аморальная ложь, связанная с финансовой выгодой и может иметь разные масштабы: от игры в наперстки до создания финансовой пирамиды (негативные последствия мошенничества весьма ощутимы, этот вид лжи уже квалифицируется как уголовно наказуемое деяние)[54,57,65]; ложь-предательство, при котором человек добивается своей выгоды за счёт нанесения ущерба людям, которые ему доверяли; ложь как атрибут профессии связана с сокрытием профессиональных тайн [2,65].

Наряду с обманом других бытию индивида приписан и самообман. Б. Шалютин отмечает, что понятие самообмана фиксирует одно из капитальных фактов внутренней жизни человеческого Я — обман ценностным (смысловым) «Я» коллективного «Я». Самообман как и всякая ложь, оказывается актом воздействия. Самопожертвование во имя самообмана — это то на, что способна личность, но на что все же не способно человечество [60]. С точки зрения психологии общения и взаимопонимания самообман представляет собой особый случай внутреннего диалога, аутокоммуникации: здесь и обманывающий, и обманываемый представлен в одном лице. Наиболее очевидные ситуации, ведущие к самообману, обычно связаны с тем, что человек, получая какое-то знание, не верит в его правдоподобие или вовсе отрицает, отторгает от себя [29]. Иллюзия -- это добровольный самообман, когда реципиент соглашается верить тому, что сообщает коммуникант. Если обман -- это коммуникационное управление во вред реципиенту, то иллюзия -- это коммуникационное управление во благо реципиента [6].

К разновидностям искажения информации о себе относят также такие понятия как макиавеллизм, манипуляция и самопредъявление. «Макиавеллизмом» западные психологи называют «склонность человека манипулировать другими людьми в межличностных отношениях тонкими, едва уловимыми или не физически агрессивными способами, такими как лесть, обман, подкуп или запугивание» [25, c. 50]; как стратегию социального поведения, включающую манипуляцию другими в личных целях, зачастую противоречащую их (т.е. других людей) собственным интересам; как психологический синдром, основанный на сочетании взаимосвязанных когнитивных, мотивационных и поведенческих характеристик [25].

Каждый человек, вступая в общение с другими людьми, транслирует большое количество информации о своей личности. Даже, если человек молча присутствует в помещении, в котором находятся другие люди, они, обращая на него внимание, считывают необходимую для себя информацию о его социально-демографических и личностных особенностях [31,63] Как справедливо подметил И. Гофман, у человека существует два способа сообщить что-то о себе: «произвольное самовыражение, которым он дает информацию о себе, и непроизвольное самовыражение, которым он выдает себя» [цит. по 63, с 1].

Э. Гоффман рассматривает самопредъявление через ролевое поведение. В созданной им концепции «социальной драматургии», самопредъявление представляет собой исполнение индивидом определенной роли перед какой-то конкретной аудиторией, которое вначале подготавливается с целью безупречной реализации, затем проигрывается перед окружающими [11]. В. Н. Кунициной предложено следующее определение: «самопрезентация — кратковременный, специфически мотивированный и организованный процесс предъявления информации о себе в вербальном и невербальном плане» [36, с. 317]. Как частный случай самопрезентации, Н. В. Перепелица, выделяет псевдосамораскрытие, понимаемое как сообщение о себе не просто неполной, а искаженной или заведомо ложной информации [42]. Е. В. Зинченко в подобном случае говорит о ложном самораскрытии [21].

Представления о лжи можно рассматривать как результат обобщения опыта субъекта, касающегося лжи и её различных проявлений в общении. Исследование Е. В. Зинченко позволило сделать вывод о том, что представления студентов о лжи, неправде, обмане и вранье оказались слабо дифференцированными [23], однако эти понятия с точки зрения психологии имеют различное содержание [46].

Таким образом, виды лжи, несмотря на некоторые различия, объединяет то, что все они рассматриваются как специфическое воздействие, направленное непосредственно на собеседника (с точки зрения самообмана, ложь направлена на самого себя). Для большей наглядности результаты теоретического анализа представлены в Приложении 1.

1. 3 Мотивация искажения информации

Внутри психологического параметра важными являются причины и цели обмана, синтезированные в мотивах, роль эмоций в генезисе лжи. Доминирующими эмоциями, стимулирующими ложь/обман, являются страх, боязнь, малодушие. Первопричиной лжи и обмана являются любовь к близким, жалость, сострадание, желание защитить. Помимо перечисленных доминирующих эмоций ложь и обман стимулируются также жадностью, тщеславием, завистью [50].

Б.С. Шалютин считает, что лгут все. При этом цели лгущего могут быть разнообразны: формирование или сохранение отношения адресата к чему-либо, воздействие на его поведение, текущее состояние, устойчивые характеристики, наконец — на само существование адресата [60]. Одним из мотивов выступает самозащита — термин, который ввел Мюррей для обозначения потребности защитить себя от критики, вербально оправдать свои действия [4]. По К. Мелитану, человек лжет, чтобы соблюсти элементарные правила вежливости, или, привыкнув, прибегает ко лжи всегда, когда это для него выгодно [8]. Истоки формирования мотивации обмана, установление причин, по которым он считает нужным умолчать о некоторых известных ему фактах, по мнению В. В. Знакова, следует искать в ролевой позиции, а также в моральных принципах субъекта [28]. М. А. Красников пишет, что сокращение имеющихся взаимоотношений лжеца со своим партнером и изменения этих отношений в желательную для лжеца сторону является одним из важнейших мотивов лжи в межличностном общении [5,33]. Для субъекта, скрывающего правду, ложь выступает своеобразной мотивацией. Через нее он «вплетен» (по С.Л. Рубинштейну) в жизнь другого человека (сопереживает, проявляет эмпатию). Высказывания лгуна могут и не совпадать с действительными мотивами, сознательно маскируя первопричину лжи. [38].

На сегодняшний момент существует достаточно большое количество публикаций, посвященных изучению мотивации детской, подростковой лжи, это работы И. П. Шкуратовой [63,64,65], Е. В. Зинченко [23], Е. А. Душиной [16], А. В. Павлюк [49] и др. [35,37,38,41,57,72]. Подростки часто лгут потому, что компания сверстников ждет от них каких-то одних решений и поступков, а взрослые требуют совершенно других; невозможность что-либо объяснить взрослым нередко ведет к проявлениям подростковой лжи [49]. Данная проблема актуальна, так как невинная, на первый взгляд, детская ложь нередко становится серьёзной проблемой. Важно знать мотив лжи (почему ребёнок обманул) и ее последствия (на кого и как повлияла ложь). Осознание мотива лжи помогает родителям принять решение, как себя вести, чтобы ребенок не солгал снова. Ранняя диагностика мотивов детской лжи может предупредить переход отдельных лживых поступков в лживость как устойчивое личностное качество [35,38,41,72].

Анализ работ, посвящённых данной проблеме позволяет нам выделить следующие мотивы лжи:

- Криминальный (мошенничество — обман ради наживы)

— Страх перед наказанием (трусость)

— Способ нанести вред другому

— Способ получить выгоду для себя за счёт других (манипуляция)

— Защита других (стремление не огорчать, ложь во благо)

— Ложь ради удовольствия, ложь для красного словца (фантазирование, развлечение, шутка)

— Псевдология (мифомания) — патологическая склонность ко лжи (восторг надувательства)

— Ложь как реакция протеста и средство компенсации физического и психического дефекта личности

— Желание получить что-то, чего иначе не получишь

— Защита своего внутреннего мира (самозащита, термин ввёл Мюррей)

- Произведение лучшего впечатления о себе посредствам самопредьявления, хвастовства

- Ложь из-за зависти

— Ложь из-за отсутствия полного знания

— Ложь для выгодного налаживания межличностных и социальных отношений

— Желание выглядеть воспитанным

— Способ доказать свою независимость (актуален для подростков)

— Способ получить внимание окружающих (актуален для подростков)

— Ложь как атрибут профессии

Этим списком мотивы лжи не исчерпываются, но именно данные мотивы имеют наибольшее распространение.

Таким образом, можно сказать, что ложь — явление не такое уж редкое. Подобно существованию множества мотивов искажения информации, встречается великое разнообразие причин лжи и обмана с корыстными и бескорыстными побуждениями. Перечисленные причины и мотивы искажения информации встречаются как у детей, так и у взрослых. В зависимости от возраста некоторые из мотивов становятся важнее, чем другие [71]. Это, может быть, связанно с изменением потребностей, интересов, ценностей, а также социального окружения человека. Искажение информации о себе в процессе общения может быть обусловлено как личностными, так и ситуативными детерминантами.

1. 4 Отношение ко лжи

Вопрос о лжи и правде имеет вечное значение для человека. В структуре морально-нравственных категорий ложь преимущественно рассматривается как негативное явление. Различные проявления лжи, обмана, неправды, постоянно обнаруживаются в актах внутриличностного и межличностного общения. Отношение к этому феномену у философов и психологов разных эпох было неоднозначным. Одни считали ложь благом, необходимым для достижения определенных целей (Платон, Гегель и др.), для других она была моральным грехом (Аврелий Августин, И. Кант и др.), т. е. отношение ко лжи на протяжении веков менялось: от полного табу на ложь и обман до частичного их оправдания [16,26,70].

Изменение отношения к истине было уже у Ницше, у Маркса, в прагматической философии. Ницше уже говорил, что истина есть порождение воли к могуществу. Маркс учил, что познание истины связано неразрывно с революционной классовой борьбой и не может быть истина отрешенной от этой борьбы. Прагматическая философия утверждает, что истина есть полезное и плодотворное для процесса жизни. Ложь может даже казаться единственной истиной. «Хитрость разума», о которой говорит Гегель, превращается в сознательную практику полезной лжи. Истина, чистая, не искаженная истина, может быть вредна и разрушительна для организации порядка, для всякого систематизированного прикрытия дисгармонии. Это, в сущности, и говорит Полан, -- единственный мыслитель, обративший серьезное внимание на проблему лжи [3].

Наука любит истину и ищет истину, она не выносит лжи. Таков ее принцип. В этом величие науки. Настоящий ученый -- аскет. Но и научные теории, разоблачающие иллюзии и лживость сознания (например, Фрейд и психоанализ), могут сами создавать мифы, очень далекие от реальности [3].

Люди Ветхого Завета позволяли себе иногда лгать, и Бог мирился с этой людской слабостью, т.к. люди еще не имели представления о том, что такое ложь и от кого она исходит. В наше время христиане считают, что люди должны воздержаться от всякой лжи: «Посему, отвергнув ложь, говорите истину каждый ближнему своему» [14]. Истина, раскрытая Христом, есть истина о бесконечной свободе духа. Ложь может поддержать организацию общества и государства. Но она внутренне разрушает личность. Истина же укрепляет личность [3].

Ко лжи средневековье испытывало особое отвращение. Природу Бога

определяли так: «Тот, кто никогда не лжет». Дурные люди — это лжецы. Все общество кишело лжецами. Средневековый словарь богат выражениями, обозначающими бесчисленные формы лжи и бессчетные разновидности лжецов. Все это казалось делом рук дьявола. А все потому, что человек слаб перед реальным миром и, чтобы возобладать над ним, ему приходилось прибегать к хитрости. Поэтому среди всех многочисленных творений Блаженного Августина средние века обратили внимание прежде всего на трактат «О лжи» [14]. Радикально боролись с ложью в средневековой Америке, где, согласно старо-ацтекскому закону Монтезумы 1, ложь была наказуема, как таковая. Кто лгал, карался смертью или членовредительством. Например, женщинам, которые лгали, отрезали губы [46].

В русском менталитете укоренилось представление о том, что истина, не связанная с добром и справедливостью, -- это ущербная истина и даже, может быть, вообще не истина. Не случайно русские этические философы Н. К. Михайловский и Н. А. Бердяев использовали в своих трудах понятия «правда-истина» и «правда-справедливость», отдавая предпочтение последнему [3,6].

Ложь в межличностном взаимодействии, как правило, осуждаема и порицаема и в этом случае характеризует субъекта речи как совершающего действия, противоречащие нормам речевого общения [50]. Человек в любом возрасте знает и помнит, что врать плохо. Это у него находится не только в сознании, но часто в подсознании. Из-за этого ложь очень часто сопряжена с психологическим дискомфортом. У человека, независимо от того, кому, где и как он лжет, возникает нравственное отношение к этому, происходят внутренние психологические процессы, в том числе оправдание лжи, «очищение совести». В этом отношении люди могут лгать по-разному: легко и надолго, без внутреннего переживания; легко, но с внутренним недовольством; трудно, но без внутреннего переживания; трудно и с внутренним недовольством [62]. Ложь затягивает, как омут — на основе одной возникает другая, и так до бесконечности [37]. Также ложь отрицательна тем, что «после этого никому не везло», «делает зависимым от сказанного», она усугубляет здоровье человека, так как заставляет его постоянно жить в страхе [49]. Ложь разрушает близость в человеческих отношениях, питая недоверчивость. Она подразумевает неуважение к тому, кого обманывают [72]. Правда — это не просто информация, соответствующая действительности. Это — особое состояние взаимной открытости людей. Правда, высказанная лживым человеком, ничуть не прибавляет душевной близости людям, следовательно, не выполняет своего предназначения[14].

Но легко сказать, что врать — плохо. Прямолинейность не всегда добродетель, бестактность не всеми приветствуется [72]. Коммуникативный закон формулируется просто и ясно: «Ложь, лестную для тебя, выпиваешь залпом, тогда как правду, если она горька, пьешь по каплям» [6]. Ложь уместна, «когда неприятности, ничего не остается в жизни (т.е. обманом можно приукрасить)»; «не хочется расстраивать других» и т. п. [23,49]. Ю. И. Холодный считает, что никто из нас не показывает себя таким, каков он есть: существует «общественная маска», которую принужден носить каждый человек. Это необходимо, потому что в нас есть много чувств, которых мы не можем высказать, вместе с тем не шокируя, не раздражая или не оскорбляя окружающих нас людей. «Беда принуждает ко лжи даже честных», — так утверждает Публий Сир. «Ложь, направленная к доброй цели, лучше правды, возбуждающей вражду», — так утверждает таджикская народная мудрость[58].

Необходимо выделить ложь в связи с тяжестью ее последствий: ложь с неприятными последствиями, ложь с приятными последствиями, ложь без последствий. Этот критерий играет существенную роль в оценке степени виновности за ложь и выступает как одно из оснований, определяющих отношение ко лжи. Отношение ко лжи, учитывая ее последствия, может быть: 1) строго осуждаемым; 2) со снисходительным и терпимым отношением; 3) не осуждаемым; 4) молчаливо одобряемым — когда ложь вызывает шуточно-развлекательную, веселую ситуацию [6].

Изначально всякий человек по умолчанию наделен определенным «кредитом доверия», которое легко потерять, а заработать трудно. Так как человек довольно часто встречается с ложью, у каждого в течение жизни формируется своя психологическая технология защиты ото лжи [6].

Реакция на чужую ложь может протекать как в скрытом виде, так и в форме открытого осуждения, поэтому по поведению партнера нельзя судить, опознал он ложь или нет. Девушки чаще прибегают к этим формам реагирования, тогда как юноши часто никак не реагируют на чужую ложь в своем окружении. Причины, по которым человек не реагирует на чужую распознанную ложь, могут быть разными: причина в стремлении к сохранению сложившихся отношений; в правилах этикета; причина, связанная с некоторым выигрышем, который получает человек, заметивший ложь, поскольку он может вести двойную игру с обманщиком, манипулировать им. А также интенсивность общения современного человека в условиях больших городов так велика, что человеку не хватило бы сил и времени реагировать на всевозможные случая обмана и уловок [65].

Е.В. Зинченко выявила из опроса студентов, что их отношение ко лжи и возможность её прощения определяется двумя факторами: характером ложной информации и степенью значимости партнера по общению. Предательство не смогли бы простить 18% респондентов; измену — 10%. Ложь любимого человека не простят 18% опрошенных, а ложь близких — 13%. В то же время более половины респондентов выразили согласие с утверждением, что горькая правда, лучше сладкой лжи. Они полагают, что рано или поздно правда обнаружится, и потому лучше вовсе не обманывать[23].

Разные виды лжи вызывают разную реакцию у юношей и девушек. Наиболее снисходительно юноши и девушки относятся к тем видам лжи в своем и чужом поведении, которые не приводят к моральному ущербу обманываемого человека (этикетная ложь, умолчание, ложь во благо). Негативное отношение наблюдается ко лжи-сплетне, так как она приводит к самым негативным последствиям [65].

В социальном аспекте обращается внимание на такие модусы обмана, как тактичность, вежливость, создание имиджа и т. д. В контексте межличностного и социального взаимодействия умение скрывать эмоции, чувства и настроения поощряется и служит отличием цивилизованного человека от дикаря. В рамках этического аспекта можно выделить признаки лжи и обмана, данные в оппозиции: допустимость/недопустимость, безобидность/вред, корысть/альтруизм. Обман и ложь с позиций жесткой этики квалифицируются как ненормативные и оцениваются отрицательно. Но мотивируемые альтруистическими соображениями, обман во благо и святая ложь (white lie) не противоречат общечеловеческим ценностям и интерпретируются как совпадение интересов агента и реципиента обманного действия [39,50,70]. Люди, которых в детстве научили скрывать свои истинные чувства под маской вежливости, демонстрируют значительно больший контроль над реактивным поведением и, соответственно, достигают в жизни гораздо больших высот. В ходе исследования группа американских ученых установила, что такая вынужденная ложь помогает детям лучше усваивать неписаные правила этикета, а также развивает в них более ровный темперамент [62]. Но существует и другая точка зрения, что нравственность превращает человека внешне в существо неуклюжее, механическое, постоянно спотыкающееся [47].

П. Экман говорит о точке зрения, когда «этому парню ложь вредна, так как лишает его ценной информации, хотя и неприятной, но необходимой для того, чтобы улучшить свои деловые качества» [70]. Далеко не все разделяют добродетельность лжи во благо. С. Гроф считает, что современная медицинская помощь, которая часто пытается скрыть от пациента истинное положение дел, обольщая больного несбыточными надеждами — еще больше усиливает чувство изоляции и отчаяния, испытываемые умирающими, многие из которых инстинктивно ощущают окружающую их ложь" (С. Гроф, Д. Хэлифакс,"Человек перед лицом смерти") [58].

С возрастом понимание лжи, как социально опасного явления, увеличивается [49]. Анализ возрастных различий в отношении ко лжи показывает, что положительное или оправдательное отношение ко лжи наблюдается у детей пубертатного периода, так как в этом возрасте развивается способность к интроспекции — умение различать противоречия между мыслями, словами и поступками. Подростки отрицательно относятся ко лжи, что может объясняться максимализмом, свойственным этому возрасту [16]. Снижение частоты использования обмана более старшими детьми сопровождается ростом представлений о возможной неуспешности обманного поведения. Эти данные свидетельствуют о том, что развивающаяся с возрастом модель психического лежит в основе понимания, что другие люди могут ошибаться, иметь представления, отличающиеся от действительности, и соответственно могут быть обмануты. Появления других способов совладения с трудностями приводит к тому, что значимость и актуальность обмана снижается, замещаясь другими формами поведения[3].

Половая принадлежность влияет на отношение ко лжи: лица женского пола считают ложь социально опасной в большей степени, чем лица мужского пола [16,49]. Юноши выражают свое отношение ко лжи в зависимости от ситуации, в которой человек солгал. Отношение ко лжи девушек более личностно. Мальчики склонны к более суровым мерам наказания. Способ словесного воздействия на лгунов предпочитают девочки независимо от возраста и вида лжи [16]. В. В. Знаков выявил, что женщины более вредным в общении считают ложь, а мужчины -- обман. Это потому, что женщины соотносят ложь с межличностными отношениями. Обман же связан с материальной сферой: мошенничеством, нарушением торговых соглашений и т. п. [27].

Е.А. Душина считает, что некоторые личностные особенности подростков также оказывают влияние на их отношение к определенным видам лжи. Тревожность, неуверенность в себе, эмоциональная неустойчивость, импульсивность предполагают более оправдательное отношение ко лжи. Это свидетельствует о том, что подростки с этими свойствами могут использовать ложь, как психологическую защиту. Ответственные, дисциплинированные негативно относятся ко лжи в защиту себя и лжи-умолчанию. Подростки с этой выраженной чертой чувствуют себя уверенно среди окружающих и не нуждаются в защите от них с помощью лжи такого типа [16]. Человек с нормальным уровнем интеллекта, трезво относящийся к жизни, не будет сильно страдать от того, что ему лгут. А инфантильный, конечно, распереживается. 7].

Влияние на восприятие лжи оказывает религиозность человека: глубоко верующие подростки более сдержаны в оценках лжи, склонны в большей степени оправдывать чужую ложь, предполагают высокую правдивость людей и сами придерживаются правдивой линии поведения. Отношение ко лжи может быть детерминировано и социальной средой, в которой проживает человек, так подростки из неполных семей стремятся оправдать ложь в защиту себя от наказания и эгоистическую ложь [16].

ПоказатьСвернуть
Заполнить форму текущей работой