Депортация народов - преступление сталинизма

Тип работы:
Реферат
Предмет:
История


Узнать стоимость

Детальная информация о работе

Выдержка из работы

ДЕПОРТАЦИЯ НАРОДОВ- ПРЕСТУПЛЕНИЕ СТАЛИНИЗМА

Ахметова Галия

Группа История педагогическая-102

Научный руководитель

к.и.н., доцент Раздыков С. З.

Павлодар

2012 год

ОГЛАВЛЕНИЕ

Введение

Основная часть

1. Депортация корейцев

2. Поляки на казахстанской земле

3. Депортированные немцы

4. Операция «Чечевица»

Заключение

Список использованной литературы и источников

Введение

Среди моих знакомых, друзей очень много людей разных национальностей: корейцев, чеченцев. Меня заинтересовало, как они стали жить у нас в Казахстане, каким образом их родители оказались в нашем регионе. Это стало целью моей работы.

Задачи:

— выявить причины депортации народов в Казахстан в 30−40-е гг. ХХ века;

— ввести в изучение процессов депортации новые источники (беседы с жертвами депортации, использование дневников, рассказов очевидцев);

— проанализировать как местное население (казахи) приняли депортированные народы.

До недавнего времени тема депортации народов в СССР была закрыта. Первыми коснулись запретной темы зарубежные исследователи: английский историк Ширин Акинер, американец Дж. Стефан, японец Х. Кимура, кореец Ко Сон Му и др. Советскими исследователями освещалась тема депортации, правда применительно к другим странам.

Не достаточная освещенность этой темы объясняется, на наш взгляд, тоталитарным прошлым нашего государства. В настоящее время, когда на постсоветском пространстве заново переосмысливается свое прошлое через призму исторической действительности, историческая наука переживает новый подъем, наш долг — объективно оценить содеянное палачами и участь жертв, воздать им должное. За последние двадцать лет в Казахстане, России появились десятки научных работ, в которых исследуются вопросы депортации корейцев, немцев, чеченцев, а также сборники рассекреченных архивных документов. Авторами являются историки, философы, юристы, писатели и журналисты: Г. В. Кан, Г. Н. Ким, Д. М. Мен, В. А. Тен, Ж. У. Ковжасарова, И. Корсаков, И. Куреньков (Казахстан); В. Ф. Ли, Ким Ен Ун, Б. Д. Пак, Г. А. Югай, С. Ким, Н. Ф. Бугай, А. О. Ли (Россия); П. Г. Ким, С. М. Хан, В. Тэн (Узбекистан) и другие.

После обретения Казахстаном независимости и теми демократическими процессами, которые происходили и происходят в нашей стране, восстановлением исторической справедливости и памяти народа, в республике был учрежден День Памяти жертв политических репрессий, установлены монументы в память жертвам сталинизма. Одним из таких шагов стало проведение конкурса Музейно-мемориальным комплексом жертв политических репрессий и тоталитаризма «АЛЖИР» на лучшую работу-исследование. В этом заключается актуальность работы.

Научная новизна работы заключается в том, что выявлен ряд новых источников (беседы с жертвами депортации, использование дневников, рассказов очевидцев), расширяющих базу исследований данной темы.

Практическая значимость заключена в том, что результаты данного исследования могут быть использованы научными объединениями учащихся общеобразовательных школ Павлодарской области; педагогами-историками в процессе изучения курса «Краеведение» и истории Павлодарского Прииртышья.

Депортация корейцев

Депортация целого народа — это печальная страница СССР 1930−1950-х гг., преступность которой вынуждены признать практически все политические силы. Аналогов подобному злодеянию в мире не было. В древние времена и в период средневековья народы могли уничтожить, согнать с насиженных мест с целью захвата его территорий, но организованно переселить его в другие, заведомо худшие условия, додумались только в период сталинизма, и тогда же ввели в пропагандистскую идеологию СССР такие понятия, как «народ-предатель», «наказанный народ». Прежде чем выяснить какие народы СССР испытали на себе ужасы депортации, необходимо определиться с термином «депортация».

Сегодня понятию «депортация» придается однобокое толкование: «[лат. deportatio ] - изгнание, высылка из государства как мера уголовного и административного наказания» [1]. Корректное определение понятия «депортация» для насильственных, форсированных и тотальных переселений многих этносов, осуществленных в СССР только по одному национальному признаку, на наш взгляд, еще не сформулировано и требует специальной разработки.

Первыми из народов Советского Союза, испытавшими на себе депортацию были дальневосточные корейцы, затем последовали десятки других: немцы, курды, крымские татары, поляки, чеченцы и т. д. Вопрос: «Почему депортировали корейцев?», за долгие годы тоталитарного режима, а затем административно-командной системы относился к разряду табу. Г. В. Кан выделил «масштабную причину депортации, суть которой состоит в том, что советские корейцы стали заложниками дальневосточной политики СССР в целом». При этом он ссылается на сближение основных политических сил Китая: компартии и гоминдана с Советским Союзом, завершившееся подписанием 21 августа 1937 г. советско-китайского договора о ненападении. «Депортацию корейцев под предлогом «пресечения проникновения японского шпионажа», — считает Г. В. Кан, — следует рассматривать как один из моментов «большой политики», как демонстрацию Советским Союзом твердости своих союзнических отношений с Китаем, своих отношений с Японией (Корея находилась в колониальной зависимости от Японии, а корейцы были японскими подданными), своих позиций в дальневосточной политике [2, С. 46−47].

Известный исследователь Н. Ф. Бугай на основе изучения документов, принадлежащих ведомствам, руководившими процессами депортации классифицировал эти причины по пяти группам депортированных и корейцы вошли во вторую, наряду с немцами, курдами, турками-месхетинцами, хемшинами и греками, подвергшимися вынужденному переселению по так называемому превентивному признаку [3].

Основополагающую причину депортации корейцев и последующих спецпереселений, на наш взгляд, следует искать в самой сущности тоталитарного режима, сложившегося в СССР к концу 20-х годов, и, проявившегося в полной мере в 30−40-х годах.

Волей Сталина и под руководством партийного, государственного аппарата, карательных органов и средств агитации и пропаганды в отдельно взятой стране строился социализм, по принципу: цель оправдывает все. Среди реальных причин, обусловивших депортацию советских корейцев с Дальнего Востока исследователями упоминаются следующие:

1. К 1937 году корейское население было в значительной степени интегрировано в общественно-политическую, экономическую и культурную жизнь Дальневосточного края. Однако характер их пространственного размещения — довольно компактные районы со значительным или преобладающим удельным весом корейского населения, вызывал беспокойство и не соответствовал принципу «divide et impera».

2. Образование в 1934 году в районах их проживания Еврейской автономной области, по мнению некоторых зарубежных исследователей, мог бы повлечь за собой требования корейского населения Дальневосточного края создания своей национально-государственной автономии.

3. Насильственное переселение корейцев вглубь страны на тысячекилометровое удаление от границ с Кореей и Маньчжурией преследовало также определенные политические и экономические цели [2, С. 48−49].

Тут можно предположить следующее: во-первых, переселение в Среднюю Азию и Казахстан, площадь которых в десятки раз превышала территорию Дальневосточного края, означала автоматически дисперсию и раздробление групп корейского населения в районах вселения. Во-вторых, в Казахстане и Средней Азии в результате преступных методов форсированной, сплошной коллективизации без учета специфического уклада хозяйствования погибли миллионы людей, а сотни тысяч откочевали за пределы своих республик и страны. Прямые потери 1931−1933 гг. от голода, эпидемий и других лишений только в Казахстане составили 1 млн. 700 тысяч человек. За пределы республики мигрировало 1 млн. 030 тысяч, в том числе 616 тысяч откочевали безвозвратно [4]. Таким образом, здесь возник острый дефицит трудовых ресурсов, который частично восполнялся переселенцами, в данном случае корейцами.

В числе депортированных в Узбекистан была бабушка студента нашего ВУЗа Пак Владимира (гр. ВТиПО-41), Лян Елена. Ей еще не было и года, когда ее на своих руках привез в Узбекистан ее дядя. Девочку-сироту удочерила другая корейская семья. Дед Владимира — Ким Владимир своих родителей не помнит, т.к. ему было всего 5 лет. Возможно они были в числе арестованных корейцев в Дальневосточном крае, и ребенка, как и многих корейских детей в числе которых была бабушка Владимира со стороны отца, отправили в другой конец большого Союза.

Бабушка Владимира всегда подчеркивает гостеприимство и доброту казахского и узбекского народов, приютивших корейских переселенцев, которые вопреки строгим указаниям сверху делились со страдавшими от голода и холода хлебом и кровом.

Поляки на казахстанской земле

На протяжении многих десятилетий составители истории Казахстана в силу ряда объективных причин искажали события, в нужной правительству интерпретации. Основная масса архивных документов, освещавших действительные факты, была недоступна широкому кругу исследователей, или вообще была отнесена к категории «особо секретных документов». К документам, «разглашение которых может принести ущерб интересам советского государства», относились и архивные документы, отражающие события, связанные с принудительной миграцией в Павлодарское Прииртышье лиц польской национальности. В период с начала 30-х до конца 50-х г. г., поляки, как и ряд других наций и народностей, были отнесены к категории «антисоветского элемента».

Основной причиной выселения этого народа, как объяснялось в официальных источниках, было стремление ослабить этническую напряженность в Западном регионе и избежать возможности пособничества фашистам в выступлении против Советской власти. Однако, в результате исследования архивных фондов, можно сделать вывод, что вся эта кампания была очередным шагом в политике советского руководства, направленной на ликвидацию как класс основной массы зажиточных крестьянских хозяйств, представляющих собой угрозу для социалистического строя. Из списков спецпереселенцев — поляков, хранившихся в фондах архивов, узнаем, что практически каждый глава семьи был отмечен как классово-чуждый элемент, «служивший в Польше жандармом», «имеющий письменную связь с родственниками, проживающими в Польше», «в прошлом зажиточный середняк», «принимал участие в волынках» и т. п.

На 1 января 1938 года в переселенческих районах Павлодарской, Карагандинской, Северо-Казахстанской, Кокчетавской численность переселенцев из числа поляков составила 59 557 человек [5].

Земли, представленные государством для размещения, были мало обжитыми. Материальное положение спецпереселенцев было крайне тяжелым. Люди оказались выброшенными практически в голой степи, где отсутствовали не только какие-либо постройки, но и сам строительный материал. Изощряясь в своей изобретательности, люди строили жилье из сподручного материала. В ход шел не только дерн, но и глина, песок, камни. За землянками, построенными в эти годы так и закрепилось название — «сталинки».

Начало Великой Отечественной войны ознаменовалось для депортированного народа очередной акцией произвола. Массовая мобилизация в трудармию всей трудоспособной части переселенцев от 16 до 60 лет обрекала подчас на голодную смерть оставшихся без родителей детей. Личное хозяйство мобилизованного передавалось колхозу, дети переходили на полное содержание колхозов

В подтверждение прежней линии в проводимой правительством политике в отношении спецпереселенцев, 26 ноября 1948 г. был издан Указ властей о том, что «немцы, поляки, калмыки, ингуши, чеченцы, финны, латыши, и другие переселенцы в предоставленные районы переселены навечно и что выезд их с мест поселения без особого разрешения органов МВД карается каторжными работами до 20 лет». Только с наступлением «хрущевской оттепели» положение спецпереселенцев изменилось. Первой ласточкой в процессе реабилитации стало Постановление Совмина СССР от 1 августа 1954 г. «О снятии некоторых ограничений в правовом положении спецпереселенцев». Однако Постановление не предусматривало ни выдачи компенсаций, ни возвращение имущества, особенного недвижимого, конфискованного при выселении, ни тем более возмещении морального ущерба.

И сегодня на благодатной земле Казахстана живут тысячи потомков польских переселенцев и ссыльных, которые в дружной семье казахстанских народов обрели возможность прекрасно жить и сохранять свой язык и культуру. Численность польского населения в Казахстане в настоящее время составляет около 40 тысяч человек. Первые неформальные объединения поляков появились в конце 80-х годов, а в 1992 г. был создан Союз поляков Казахстана. В его состав входят областные и городские объединения, возглавляемые выборными председателями. Молодежное крыло Павлодарского регионального Союза поляков возглавляет студентка группы Ип-302 ИнЕУ Онученко Валерия. Деятельность Союза поляков направлена на возрождение национальных традиций и обычаев, изучение родного языка и польской истории, сохранение и укрепление дружбы между народами, проживающими в Казахстане.

За последние двадцать лет в городах и селах Казахстана построены десятки костелов, в которых осуществляют благородную миссионерскую деятельность католические священники. Казахстан проводит открытую политику по отношению к национальным меньшинствам, которая учитывает интересы всех национальных групп с полным соблюдением их прав и свобод.

Депортированные немцы

депортация народ казахстанский репрессивный

Указом Президиума Верховного Совета СССР от 28 августа 1941 г. «О переселении немцев, проживающих в районах Поволжья» и рядом других постановлений почти миллион человек немецкой национальности, обвиненные в пособничестве гитлеровским шпионам и диверсантам, были выселены из европейской части СССР на восток страны и в частности, в Казахстан. Это решение было принято сталинским руководством в период обострения ситуации на советско-германском фронте из страха перед немецкой «пятой колонной».

Применение депортации как репрессивной меры по отношению к немецкому населению СССР было вызвано, по крайней мере, двумя причинами: идеологической, чтобы хоть отчасти объяснить неудачи на фронте наличием внутреннего врага, и экономической, чтобы обеспечить рабочей силой тыловые районы Казахстана на время войны и для дальнейшего хозяйственного освоения этого региона.

Всего было выселено 376 717 человек. В нашу республику было депортировано 349 713 немцев, общая численность которых достигла 441 713 человек [6].

В места, куда их выселили, люди пережили страшный голод. Враждебность некоторой части местного населения, отступление наших войск на всех фронтах, похоронки, которые приходили почти ежедневно в села, незнание русского языка являлось большим препятствием в общении с местным населением. Но большая часть местного населения с милосердием отнеслась к людям, которые были виновны лишь в том, что были немцами. Никто не считал, сколько их погибло по пути следования в Казахстан, сколько их умерло потом от голода. А ведь вслед за немцами такая же участь постигла ещё и другие народы.

Среди депортированных в Казахстан немцев была прабабушка Подчасовой Виктории, студентки ИнЕУ группы ТППЖ-21, со стороны матери, проживавшая до депортации в селе Александровка Советского района Саратовской области. После того как ей исполнилось 18 лет, ее мобилизовали в трудармию и отправили на работу в Нижний Тагил. Здесь она встретила свою любовь, прадеда Виктории, с которым, после разрешения на выезд, в 1954 г. переехала в село Щербакты.

Несколько иначе складывалась жизнь прадеда Виктории. Он жил в г. Энгельс Саратовской области. После объявления войны фашистской Германией он был призван на фронт. Воевал, был ранен. После госпиталя его уже отправили в трудармию в Нижний Тагил, т.к. к этому времени вышел указ о депортации немцев и всех немцы были демобилизованы из войск и отправлены либо в трудармии либо в спецпоселения. Там он работал на военном заводе до 1954 г., и после разрешения на выезд, уже вместе с женой, переехал в Казахстан, в село Щербакты куда были депортированы его родители.

Среди немцев, оставшихся на своей новой родине семья Владимира Шнайдера, проректора по социальной и молодежной политике нашего Инновационного Евразийского университета. Вот что сказал Владимир Александрович, в беседе с корреспондентом Казинформа: «Язык (казахский) я знаю с детства, воспитывался в традициях казахского народа. И убежден, что казахский язык должен стать основой единения всего народа страны». В. Шнайдер участвовал в международной конференции в Астане, которая была посвящена вопросам межнационального согласия в обществе. В своем докладе, написанном и прозвучавшем на казахском языке, он отметил: «Многие наши соотечественники осознают, что знание государственного языка — патриотический долг. Казахский язык это наследие, передаваемое от поколения к поколению, символ независимости и государственности. Его мы должны почитать наряду с другими символами государственности. Знание языка страны, в которой ты родился, живешь и работаешь, ее истории и национальных традиций, — естественно», убежден В. Шнайдер. — Вот пример из моей жизни. Наша и еще одна немецкая семья, депортированные в военные годы в Казахстан, жила в казахском ауле. Мы общались с казахскими детьми, узнавали национальные традиции в семьях соседей и без труда овладевали языком. После развала Союза многие уехали на историческую родину, до 1989 года в Казахстане было около одного миллиона немцев, остались 220 тысяч. Но вот из членов наших семей, что жили в ауле среди казахов, ни один в Германию не уехал. Почему? Совершенно другой менталитет — в нас заложено казахское воспитание, привязанность к семье. Я иногда отца спрашивал — поедешь? «Как можно, — возмущался он. — Здесь могила моего отца, родственников».

Таким образом, Казахстан стал родиной для многих депортированных немцев, которые влились в наше многонациональное государство, и вносят свой вклад в его становлении.

Операция «Чечевица»

В 2 часа утра 23 февраля 1944 г. началась самая крупная операция по этнической депортации — выселению почти полумиллиона вайнахов — чеченцев и ингушей. По официальной версии 31 января 1944 г. было принято постановление ГКО СССР N 5073 об упразднении Чечено-Ингушской АССР и депортации ее населения в Среднюю Азию и Казахстан «за пособничество фашистским оккупантам». Число депортированных к 1944 г. вайнахов составило более 650 тысяч человек.

Депортация проходила не без эксцессов — по разным данным, были убиты от 27 до 780 человек, уклониться от депортации удалось 6544 жителям республики. По пути следования эшелонов родилось 56 и умерло 1272 человека [7].

Очевидцами этих событий были дедушка и бабушка Темиркиевой Мадины, студентки группы ИЯ-21 нашего университета. Бабушка Мадины рассказывает:

«…Накануне, вечером, мой старший сын вернулся из школы позже, чем обычно. Он был чем-то взволнован. Я собралась его отругать, но тот опередил меня:

— Говорят, завтра нас выселяют в Сибирь.

-А кто тебе это сказал? — спросила я.

-Один мальчик из нашей школы — ответил он и пошел в комнату.

Я не знала, верить этому или нет, но тревога в душе оставалась. В нашей семье никто не принял эту новость всерьез, кроме меня. Но я не могла понять, как можно выселить целый народ за один день. «Может, выселяют только одну семью?» Подобные мысли меня не покидали до глубокой ночи, пока не заснула. Мои опасения оказались не напрасны. Ранним утром я проснулась от громкого стука в дверь. Было еще темно. Когда открыла дверь, то увидела двух вооруженных солдат. Сначала я испугалась, но, опомнившись, пошла, будить мужа. Когда он вышел, один из солдат подошел к нему и сказал, чтобы к обеду они были готовы к отъезду и чтобы из вещей взяли то, что могли унести на руках. В растерянности и спешке мы не знали что делать. Сначала хотели зарезать корову, но из- за нехватки времени зарезали несколько кур. В семье нас было 8 человек, из них пятеро детей. Старшему сыну было тринадцать, а младшему — полтора года. Поэтому много мы взять не могли. Беда заключалась еще и в том, что не знали, что брать и сколько. Да еще и солдаты торопят: «скорее, скорее!» В разговор они с нами не вступали. Только один из них, заметив нашу растерянность, сказал: «Берите теплые вещи, они вам пригодятся!» Собрав вещи, в последний раз оглядев двор, в сопровождении конвоев мы отправились на место сбора.

К вечеру добрались до станции, измученные и усталые. Нас сразу подвели к вагонам. Их было много, а людей — еще больше. Когда подошла наша очередь, то мы сначала закинули вещи, а потом полезли сами. Вскоре посадка закончилась. Только теперь, оглянувшись вокруг, заметила, что вагон грязный, мест для сиденья нет, посреди вагона стоит печка, поперек вагона нары, окон нет, если не считать отдушку. Печку, видно, давно не топили, потому что в вагоне было очень холодно. Мы еще не успели расположиться, двери снаружи задвинули и поезд тронулся. В вагоне было темно и ужасно тесно, т.к. в вагоне было около десяти семей. Чтобы сэкономить место, продукты склали в одном ряду, а одежду каждая семья складывала на своей площадке. Самым унизительным было то, что в вагоне не было туалета. Больше всего из-за этого страдали женщины, особенно девушки. Стесняясь, они терпели в течение дня и справлялись по нужде только ночью. Бывали случаи, когда молодые девушки умирали от того, что лопался мочевой пузырь. Еще одной проблемой было наличие вшей. Они были везде: на теле, на одежде, в волосах…".

По рассказам бабушки в пути приходилось преодолевать много других трудностей. Это и отсутствие туалета, отсутствие топлива и света, но самое главное — нехватка воды. По её словам, бывали случаи, когда на остановках за ведро воды, они отдавали банку кукурузы, которая в то время было на вес золота. Ели мало, но чувство жажды никогда их не покидало, до конца поездки. Бабушка Мадины вспоминает:

«…Заканчивается третья неделя, как мы в пути. Замечаю, что местность, которую мы проезжаем в последние дни, резко отличается от Кавказа. Куда ни глянешь — бескрайняя равнина, редко встречаются деревья, еще реже — дома.

— Интересно, где мы сейчас находимся? — спрашиваю, выглядывая в окно.

— Говорят, Казахстан — отвечает кто-то из середины вагона.

— А кто здесь живет?

— Казахи.

-Они мусульмане?

К началу 4-й недели мы начали подъезжать к селению, которое располагалось вдоль реки, где стояли низкие одноэтажные дома. Как потом выяснилось, это был наш конечный путь- город Павлодар.

Кругом лежал снег, и кое-где были лужи. Вещи уложили прямо на снег, потому что вокзал был маленький: одноэтажный домик, куда не вместилась бы даже одна семья. Люди были легко одеты, ведь там, на Родине, было тепло и мало кто думал, что окажется на таком холоде. Прошел уже час. Промокшие ноги, посиневшие и даже почерневшие лица у людей от холода. Дрожь во всем теле была на столько сильна, что даже зуб на зуб не попадал. А у меня в руках еще ребенок, которому нет и месяца. Сама дрожу и в то же время беспокоюсь за ребенка. Приходится постоянно двигаться, чтобы согреться. Руки уже онемели: я уже их и не чувствую.

В таком состоянии пребывали мы в течение нескольких часов, пока не подъехала долгожданная машина. Прибытие машины было для меня самым радостным событием с того дня как покинули Родину. Я не знаю, что со мной случилось бы, если бы машина еще немного задержалась бы. А когда собралась сесть в машину и хотела передать ребенка чтобы подержали, то я никак не могла разжать руки. В таком состоянии были многие из нас, и мало кто смог самостоятельно забраться на кузов машины. В машине было так тесно, что некоторые ехали стоя. Сейчас мне трудно представить, как мы, человек 30, да еще и с вещами, могли поместиться в кузове этой маленькой машины («полуторки»). К вечеру мы доехали до маленькой деревни, где нас и высадили, т.к. машина сломалась. Нас разместили в школе, откуда утром продолжили путь. К обеду мы кое-как добрались до районного центра, который назывался «Лебяжье».

Из рассказов бабушки, местные люди не только приняли их, но и оказывали всяческую помощь, кто, чем мог. Кто мог, приносил молоко, кто яйца, некоторые делились теплой одеждой. Семья Темиркиевых тоже не сидели, сложа руки. Старший сын стал скотоводом, а весной он вышел на пахоту, хотя был еще подростком. А сама бабушка стала дояркой. Второй сын, уже летом, пас колхозных телят. Таким образом, с проживавшими здесь казахами, украинцами, немцами влились они в колхоз, и стали как единая семья.

Трагедия репрессированного народа — это двойное горе, потому что нет большего несчастья для нации, чем потерять родину. Среди тех 56 детей, родившихся в пути был отец Мадины Темиркиев Даламсолт Хадисович. Здесь в Казахстане он вырос, завел семью. Здесь родились и его дети. Казахстан — это моя родина и свое будущее я связываю только с ним — говорит Мадина.

Заключение

В интересах упрочнения существовавшего режима власти сталинизмом была предпринята беспрецедентная по своим масштабам и последствиям политика насильственного переселения целых народов — депортация. Институт депортации народов в том виде, в каком он сложился в бывшем СССР, с самого начала был сопряжен с массовыми нарушениями прав людей. Большие трудности испытывал экономический сектор регионов проживания, подвергшихся депортации. Потерпела ущерб культура народов, утрачивались трудовые навыки и сложившиеся обычаи и традиции народов. Депортации вызвали ликвидацию государственности народов. Были ликвидированы такие гособразования, как Чечено-Ингушская, Кабардино-Балкарская АССР, Карачаевская Автономная область, Калмыцкая АССР.

Как ни парадоксально это не звучит, последствия кровавой депортации по отношению как к целым народам, так и их представителям до сих пор полностью не преодолены. Продолжает сказываться ущемленность их прав и интересов, в значительной части не возмещен причиненный им материальный и моральный ущерб, а немцы, ингуши, крымские татары продолжают безуспешную борьбу за восстановление автономии. Поэтому проблема обеспечения прав человека в связи с депортацией народов не может быть снята с повестки дня.

Пагубность депортации заключается в том, что был нанесен ущерб генофонду народов. И эти потери могли бы быть еще более ощутимы, если бы казахи, узбеки и другие народы не поделились своим теплом, своим кровом, последним куском хлеба.

В заключении своей работы, я бы хотела привести слова В. Шнайдера: «Жизнь нас связала с казахами не только на уровне общения, культуры и языка, — очень много немецко-казахских браков и общих детей, выросло новое поколение казахстанцев, которые не делят людей по национальности. Почему так произошло? Через знание языка с детства, казахскую школу и изучение казахского как основного. Родной язык — тот, на котором ты думаешь, пишешь и читаешь, независимо от того, какой ты национальности. Добавьте к этому чувство привязанности к земле и патриотизм. Для немцев, знающих язык и принявших культуру и обычаи народа, — настоящая родина не Германия. Двух родин вообще не бывает. Моя родина Казахстан — место, где я родился и вырос».

Список использованной литературы и источников

1. Словарь иностранных слов. — М.: Рус. яз., 1989. — С. 159.

2. Кан Г. В. История корейцев Казахстана. — Алматы, 1995.

3. Бугай Н. Ф. Трагические события не должны повториться (К вопросу о положении корейцев в СССР в 30-е гг.). — Актуальные проблемы российского востоковедения. — М., 1994. — С. 115.

4. Абылхожин Ж. Б., Козыбаев М. К., Татимов М. Б. Казахстанская трагедия // Вопросы истории, 1989. — № 7.

5. Алексеенко А. Н. Население Казахстана. 1920−1990. — Алматы, 1993.

6. Бугай Н. Ф. 40-е годы: «Автономию немцев Поволжья ликвидировать» // История СССР. 1991. № 2.

7. Бугай Н. Ф. Правда о депортации чеченского и ингушского народов // Вопросы истории. 1990. № 7.

ПоказатьСвернуть
Заполнить форму текущей работой