Детская литература

Тип работы:
Курс лекций
Предмет:
Литературоведение


Узнать стоимость

Детальная информация о работе

Выдержка из работы

1. Специфика детской литературы. Место и роль детской литературы в современном мире и в воспитании детей

Литературные произведения, созданные специально для юных читателей, а также прочно вошедшие в круг их чтения из устнопоэтического народного творчества и из литературы для взрослых, составляют в совокупности детскую литературу.

Будучи органической частью духовной культуры, она является искусством слова, и, следовательно, ей присущи качества, свойственные всей художественной литературе.

Но! Являясь искусством, предназначенным для юных граждан, детская литература тесно связана с педагогикой, призвана учитывать возрастные особенности, возможности и потребности маленьких читателей.

Т.о., главной особенностью детской литературы, дающей ей право считаться самостоятельной областью словесного искусства, является органическое слияние законов искусства и педагогических требований. При этом под педагогическими требованиями понимается учет возрастных особенностей, интересов и познавательных возможностей детей.

Ролан Быков «Тайна длинного дня» // ДЛ. № 3,1995

«Проблемы детства — одни из самых острых в современном мире и его будущем. Они тесно связаны с проблемами нравственной экологии человека, духовности. Если мы захотим понять мир, в котором живем, и самих себя в нем, то первое, что надо сделать — изменить отношение к детям и детству в целом как очень важной поре человеческой жизни.

Поводов для беспокойства все больше и больше: человечество перед угрозой духовного обнищания.

Своим искусством художник для детей обязан взять на себя часть родительских прав: спеть песню, рассказать сказку, пооткровенничать, помочь разобраться в чем-то важном, отвергая низменное и постигая высокое, чтобы дети могли и прощать, и жалеть, и любить.

Владимир Павлович Александров (Критик, работал в ред. ДЛ — «О „своем“ и окружающем мире» — ДЛ, 1993, № 2)

«Цена всякого человека пропорциональна тем радостям, которые он вкусил на заре жизни, и той доле добра, которую он видел около себя».

Детская литература помогает юному читателю осваивать мир, обогащает его духовно, способствует самопознанию и самосовершенствованию.

Каждая книга воспитывает и образовывает. Исходя из этого детские книги делятся на 2 больших вида — художественные и познавательные (научно-познавательные).

В произведениях художественной литературы создаются яркие, зримые образы, которые зарождают в читателе сочувствие или негодование и тем самым побуждают его к действиям. Этим литература помогает осваивать, познавать мир, оказывая воспитательное воздействие. И чем глубже идейное содержание произведения и выше талант писателя, тем большим воспитательным потенциалом обладают его книги.

Но художественная литература имеет и чисто познавательное значение: она знакомит с жизнью разных стран, с историей, человеческими характерами и духовным богатством народов.

Литература, предназначенная для расширения и обогащения знаний, называется научно-познавательной. Она, в свою очередь, делится на научно-популярную и научно-художественную. Автор научно-популярной книги стремится сделать достижения науки доступными детям определенного возраста. Он оперирует логическими понятиями, разъясняет их, доказывает, убеждает, приводит широко известные примеры и факты, незнакомое сравнивает с давно известным и т. п.

Те же цели преследует и автор научно-художественного произведения, но методы изложения у него другие, заимствованные из художественной литературы. Он строит занимательный сюжет, искусную композицию, увлекает читателя ярким повествованием, создает художественные образы, в результате чего читатель может и не заметить. что имеет дело с познавательной книгой.

Научно-попул.: «Для чего ветер?» Л.Н. Толстого

Научно-худож.: «Городок в табакерке» Ф. Одоевского

Возрастные группы читателей.

В издательской практике принято делить читателей на 4 возрастные группы: дошкольный, младший школьный, средний школьный и старший школьный (или юношеский) возрасты.

Читателями дошкольного возраста считаются дети от 4-5 до 7 лет. Младшими школьниками признаются учащиеся 1-3 классов. В средний, или подростковый, возраст входят учащиеся с 4 по 8 класс, очень разные по своим особенностям и читательским интересам. Учащиеся 9-10-11 классов — старший школьный, или юношеский возраст.

Следует при этом учесть, что если границы между детской литературой и литературой для взрослых нечетки и непостоянны, то ещё более нечетки и почти неуловимы границы между произведениями для читателей разных возрастных групп. Зависит это и от развития ребенка и от природных особенностей, навыков культуры чтения и т. д.

Писатель вынужден искать пути к сердцу и разуму ребенка и что-то делать не так, как бы делал, если бы писал для взрослых, ярким примером в этом отношении является жанровая система в детской литературе.

Детям в принципе доступны почти все жанры, имеющиеся в литературе. Но каждая эпоха, а еще в большей степени каждый возраст отдает предпочтение тому или иному жанру. Так, например, из многочисленных жанров древнерусской литературы в детское чтение вошли поучения и жития.

А в XVII в. специально для юных читателей перерабатывались наиболее популярные среди взрослых воинские и приключенческие повести. (Например, «Повесть о Мамаевом побоище»).

Такие произведения освобождались от всего того, что затрудняло бы их восприятие детьми.

По сравнению со «взрослой» литературой здесь могут иногда смещаться границы между отдельными жанрами. Например, «Кавказского пленника» Л. Н. Толстого, «Каштанку» А. П. Чехова в школьных библиотеках нередко называют не рассказами, а повестями.

Для детского произведения характерны особые пространственно-временные отношения. Пространственные рамки в произведениях для детей более сужены, ограничены, а временные — растянуты. Ребенок обращает внимание на каждую мелочь, отчего пространство, его протяженность увеличивается.

Чем меньше школьник, тем дольше в его представлении тянутся каникулы. т.к. они заполнены большим количеством интересных событий.

Поэтому в повестях для детей, как правило, более ограничены пространственные рамки, а большие временные перерывы между отдельными главами нежелательны.

Во все времена тематика книг определялась социальным заказом, воспитательными идеалами общества и возможностями самой литературы, степенью ее развития и художественной зрелости.

Для современной детск5ой литературы не существует запретных тем. Но это не исключает строгого подхода к отбору, при котором учитывается:

1) насколько она актуальна для данного времени;

2) доступна ли она ребенку того возраста, которому адресована книга;

3) отвечает ли тема и направление ее решению воспитательно-образовательных задач.

Сюжет и герой.

Важнейшим показателем таланта писателя является увлекательный, искусно построенный сюжет произведения. Наиболее популярные среди детей произведения, как правило, отличаются напряженным, динамичным сюжетом, большим количеством интересных событий, волнующими приключениями, заманчивой фантастикой, таинственностью и необычностью.

Чем меньше возраст читателя, тем он равнодушнее к психологии героя, его портрету, описаниям природы. Самое важное для него — что произошло, как поступил герой.

Дошкольники и младшие школьники еще не способны подолгу сосредоточиваться. Им трудно держать в поле зрения сразу две или три сюжетные линии, как это бывает в многоплановых романах. Поэтому им предпочтительны однолинейные сюжеты с непрерывным повествованием.

Двигателями сюжета в произведении являются герои. Главным героем выступает нередко сверстник читателя, что вполне естественно, т.к. он помогает автору ставить проблемы, волнующие читателя. рисовать мир в рамках его личного жизненного опыта. Герой-сверстник заслуживает со стороны ребенка большего сопереживания: с ним можно сравнить себя, с него легче брать пример, спорить, сочувствовать. Но это вовсе не значит, что детская книга - это книга о детях. Главными героями могут быть и взрослые (например, в «Кавказском пленнике» Л. Толстого).

В жизни читателя-подростка наступает момент, когда он отходит от наивно-реалистического восприятия литературы и начинает понимать, что все события и герои в произведении — плод творческой фантазии автора.

Пушкинские слова: «Ясность и точность — вот первые достоинства прозы» - имеют особенное значение для детской литературы. Язык здесь должен быть грамматически правильным, литературным, без диалектных слов и архаизмов, точный и ясный.

Л.Н. Толстой, когда создавал свою «Азбуку» писал: «Работа над языком ужасная. Надо, чтобы все было красиво, коротко, просто и главное — ясно». Толстой выступал против главных пороков стиля детских книг своего времени — бесцветности, трафаретности, напыщенности, высмеивал попытки подделываться под детский лепет употреблением уменьшительных суффиксов и слов типа «зайчик», «травка», «котик», советовал каждый раз находить «единственное необходимое» слово, способное наиболее верно и точно передать мысли, высветить образ.

Детская литература готовит детей к чтению произведений русской литературы, предназначенных для взрослых, ибо кто не читает в детстве, не будет читать и потом.

Любить ближнего и все живое на земле, душевно и чутко относиться к человеку независимо от его возраста, социального статуса, национальной принадлежности, вероисповедания, накормить голодного, напоить жаждущего, посетить больного, немощного и оказать им помощь, не обижать вдов и сирот, детей и стариков, относиться к человеку с добром, независимо от того, как он к тебе относится, ответить ему куском хлеба, если он бросит в тебя камнем (иначе ты умножишь на земле зло, а не добро), считаться с общечеловеческими интересами, ибо все люди — братья, жители одной планеты, бояться нанести другому душевную боль, вредящую его жизни, бояться лжи, лени, злословия — такие и подобные нравственные заповеди, составляющие кодекс человечности, идут к нам из глубокой древности и составляют нравственный идеал наших предков. Они пропагандировались в детских и учебных книгах во все времена и являются идейной основой культуры и детской литературы на протяжении всей ее тысячелетней истории.

При исследовании какого-нибудь явления общественной жизни, развивающегося в течение длительного времени, принципиально важное научное значение имеет периодизация. С ее помощью устанавливаются относительные границы изменений в зависимости от исторических условий.

Любая периодизация относительна и зависит от состояния науки, уровня исследованности предмета. Границы между ее периодами и этапами условны, и не всегда можно их зафиксировать более или менее точной датой.

Исходя из этого, история русской детской литературы делится на следующие этапы:

I. ДРЛ для детей IX-XVIII вв.

II. ДЛ XVIII века

III. Детская лит. XIX века

IV. ДЛ конца XIX-начала XX в.

V. ДЛ XX в.

В. Акимов «Оглядываясь из тупика»

ДЛ, 1993

«К концу XX в. выяснилось, что серьезное изучение русской дет. лит. в сущности еще не началось.

Восстанавливая реальный контекст, в котором она протекала, прежде всего видишь постоянно внушаемую ей неприязнь к традициям и ценностям «старой» культуры и всей национальной. Влияя на формирование нескольких поколений детей, эта неприязнь оказалась одним из способов насадить в их душах «Социалистическую утопию» «счастливого настоящего» и «светлого будущего».

Мы по-новому поставим вопрос о своеобразии детских писателей, в частности, о канонизированных «классиках» детской литературы.

После 1917 г. ДЛ была включена в контекст классовой идеологии. Были отвергнуты и осмеяны традиционные для национальной культуры ценности Бога, Духа, отклонен принцип внутренней, разорваны связи с землей, вычеркнута была историческая память, осмеяны национальные особенности.

В ДЛ начинают складываться нормы «классовых» оценок, появляются те же «красно-белые» ориентиры, что и в художественно-пропагандистских текстах, обращенных к взрослым. История превращалась в ряд непрерывных мятежей и революций, в ходе которых угнетенные народные массы стонут от угнетения и сражаются с богатеями. Этот примитивный подход проникает даже в литературу для младшего возраста. По таким же схемам рекомендовалось рисовать, что воспринимается как арена непримиримой борьбы буржуазии и пролетариата, старого и нового, передового и отсталого, пионера с кулаками, советских людей с врагами народа и т. п.

Через все жизненные ситуации проводилась идея приоритета классового, партийного, государственного начала над личным, личное же рассматривалось как нечто антиобщественное, реакционное, постыдное…

Какие обстоятельства определили новый контекст, в котором оказалась ДЛ и 1917 года?

Это прежде всего резко ускорившийся, пошедший вглубь распад государственной структуры и семейной, и личной. Революция и гражданская война вызвали ликвидацию сословий, истребление «эксплуататорских классов», преследования «старой», гонения против церкви, т. е. разрушили устойчивый традиционный образ жизни десятков миллионов людей, в том числе — миллионов детей, оказавшихся и в духовном, и в социальном смысле беспризорными.

Существует естественное, данное многовековым традиционным образом жизни богатство духовных связей человека с жизнью, миром на всех уровнях: интуитивном, практическом, интеллектуальном, мистическом, социальном, эстетическом, то есть всем тем, что определяет менталитет национальной культуры.

В послеоктябрькие годы ДЛ оказалась насильственно вырванной из естественного контекста, в котором осуществлялось воспитание нового поколения. Первой жертвой здесь по праву нужно назвать религию, которая в течение тысячелетия своими заповедями и авторитетом санкционировала нравственное поведение человека и осуждала его греховное отступление от древних всечеловеческих заповедей. Религия, давая десяткам отдаленных поколений язык в сфере нравственности, соединяла их преемственностью духа, укрепляла единство предков и потомков, как бы отдалены ни были они от. Религия в истории для всех сословий этическим основанием. Она возбуждала устойчивое духовное поле, в котором созревало единство национальной жизни. Религия по-своему постоянно трудилась и над лепкой индивидуального, внушала представления о человеческом назначении, соединяя с безмерностью бытия.

Именно в этих условиях нарастающего безбожия и безотцовщины, в котором был утрачен живой и воссоздающий естественной нормальной преемственности поколений, именно в этих условиях распада или уничтожения ориентиров и возникает пустота, заполняемая утопиями «новой», «социалистической» педагогики.

Массовая, государственно опекаемая, всепроникающая, оптимистическая детская литература должна была взять на себя роль проводника идеалов, адаптируя тем самым детство к заданным условиям жизни. В качестве образца и идеального импульса предлагались так называемые пролетарские ценности.

Прежде всего нужно от воспитания отстранить всех инакомыслящих, справедливо увидев в них опору духовного сопротивления и старую интеллигенцию, и старую сословную семью, и церковь, и старую школу всех ступеней, устранить «буржуазию», то есть деловых опытных людей, которых нельзя было одурачить. С большой энергией была разрушена первая структура образования — от сельских церковно-приходских и земских школ до университетов. Рухнуло все — и гимназии, и реальные училища, и всякого рода частные курсы и вольные университеты. Никогда еще в нашей стране из воспитания и до такой степени монополизированы государством, никогда не в такой мере централизована.

Особой темой, совершенно не замеченной ДЛ, были репрессии «социалистического» детей: и революции и гражданской войны, и в течение коллективизации, в период чисток и кампаний «врагов народа в 30-е годы. Эти масштабные акты терроризма широко захватили и детей, хотя прикрывались лицемерным лозунгом: «Сын за отца не отвечает».

И лишь к 80-х наступает медленное, но необратимое и тяжкое осознание глубины той пропасти, в которую мы падали более полувека, считая, что взлетаем к «сияющим вершинам». Конечно, далеко не все в тоталитарной системе удавалось. Как и в большой литературе, среди детских писателей были свои непокорные.

И многие, многие страницы детских книг были написаны отнюдь не под диктовку системы и не по ее заказу. Более того, там, где был возможен полный контроль, - оказывалось невозможным творчество. А вне живого, самопроизвольного движения художественного чувства детская книга бесполезна, она становится нуднейшим назиданием.

Вот почему нуждается в пересмотре каноническая модель процветающей детской литературы.

Нужно заново всмотреться в то, что сделано «старыми» писателями.

Ведь подлинные и непреходящие классики — это те, кто с болью показал реальные судьбы детства.

Исходить нужно из одного, может быть, единственного несомненного критерия: классик тот, кто углубил и пронес через драмы современности вечный образ детства в его всеобщности и вечности.

Р. Быков ДЛ должна стать родом деятельности по защите человечества от зла, насилия, жестокости, она должна сказать свое слово в исследованиях важных жизненных проблем, продолжать поиск человеческого идеала, подлинного, справедливого, искреннего героя.

2. Мифология. Своеобразие мифов разных народов

В настоящее время слово «миф» входит в повседневное употребление. С одной стороны, это связано с устойчивым интересом к древним мифологиям, к стремлению современных исследователей по-новому представить функционирование мифа и его взаимосвязь с наукой и искусством, историей, философией и религией, языком человеческой психики. С другой стороны, наблюдается тенденция к расширению семантического поля у ставшего популярным слова. Сегодня миф обозначает не только «предание о богах и героях», но и сформировавшуюся идеологию («коммунистический миф»), и жанр художественного произведения (роман-миф, фильм-миф). Современная пресса употребляет это слово в самых разных, порой немыслимых оборотах (миф и реальность; телемиф — устойчивое выражение, обозначающее стереотипы голубого экрана) и т. д.

Для того, чтобы разобраться в этих значениях, необходимо вернуться к истокам и сформулировать, что же такое «миф» и «мифология».

«Миф» по-гречески означает «слово».

Любая попытка объяснить, что такое «миф», как в эллинистическую эпоху, так и в настоящее время, рождала бесконечные споры. Создается впечатление, что сущность мифа шире и универсальнее любого данного ему определения.

Различные точки зрения в толковании мифа изложены Е. М. Мелетинским в «Поэтике мифа», а также в статье С. А. Токарева и Е. М. Мелетинского в энциклопедии «Мифы народов мира».

Восприятие мира человеком в период родовой общины, когда собственно и появились мифы, носило непосредственно чувственный характер. Для мифологического мышления свойственна тенденция к обобщению, целостное, синкретическое восприятие мира. Мифы должны были ответить на вопросы, всегда волновавшие людей: как, когда, почему и зачем появились земля и небо, звезды, луна и солнце, люди и животные, то есть все, что составляло огромный неизведанный мир. Мифы рассказывали о начальном времени возникновения явлений и первопредметов, рождении, смерти, первом огне, первом копье и т. д.

В отличие от сказки, мифологический рассказ всегда конкретен. Невозможно представить себе миф, повествование которого начиналось бы словами «В некотором царстве, в некотором государстве жил-был царь». Миф подробно объяснял местоположение царства, происхождение царя, деяния его родителей, поскольку в мифе содержится установка на правду, на истинное знание.

Мифы отразили наблюдения человека за природой и животными, а поскольку личность еще не выделяла себя из окружающего мира, то космос представлялся ей живым организмом, очеловеченным и бессмертным.

Мифы хранят память о географических открытиях, кровопролитных войнах, дальних странствиях и многих других исторических событиях. Все это отражается в мифах не прямо, а опосредованно, расцвечиваясь богатой фантазией и новыми необыкновенными мотивировками. Например, разрушение ахейскими племенами богатого портового города Троя объясняется в греческих мифах местью царя Менелая, его друзей и союзников за похищение троянским царевичем Парисом его супруги Елены Прекрасной.

Часто мифологию отождествляют с религией. Действительно, религиозные представления составляют часть мифологических, включая ритуалы, связанные с отдельными культами, храмовую образность и празднества, посвященные богам, но в целом понятие «мифология» неизмеримо шире, поскольку в него входят не только теогония (рассказы о богах), но и космогония (предания о рождении космоса), мифы о героях, легенды об образовании и гибели городов и т. д.

Многие исследователи (например, знаменитые фольклористы братья Гримм) между мифологией и литературой ставят знак равенства и называют миф одним из поэтических жанров. С этим утверждением трудно согласиться. Необходимо помнить, что мифы создаются на той стадии общественного сознания, которая предшествует эпохе литературного творчества. Когда же возникают такие жанры, как героический эпос, былина, сказка и т. д., они активно используют уже готовые мифологические сюжеты, поскольку развитие самой мифологии давно прекратилось. Поэтическая реальность художественного произведения мозаична, дискретна, а мифологическая реальность синкретична.

Связь мифологии и искусства лежит в иной плоскости. И хотя эта проблема столь же сложна и многоаспектна, как и природа мифа, все-таки прокомментируем некоторые ее свойства.

Совершенно очевидно, что во все времена мифология была живительным источником, из которого черпали вдохновение поэты и художники. Сколько замечательных произведений искусства создано на основе мифа!

Конечно, немецкие романтики верно отметили то, что появление мифа и художественного произведения связано понятием творчества. Правда, в первом случае речь идет об акте коллективно-бессознательном, а во втором — индивидуальном. Кроме того, — а это самое главное — в мифе всегда содержалась сущностно важная информация, не теряющая своего значения и вызывающая интерес на протяжении бесконечно долгого отрезка времени. У мифа вообще свои отношения со временем: оно ему не страшно. Именно тогда, когда литературное произведение обладает указанными свойствами — универсальностью значений, оно приобретает черты литературного или вторичного мифа. В этом случае сюжет и имена персонажей становятся постоянно воспроизводимыми символами цивилизации. Такова судьба Гамлета, Дон-Кихота, Дон-Жуана и др. Таким образом, художественное произведение имеет потенциальную возможность стать мифом.

Итак, мифология не тождественна философии, хотя в ней мы находим рассуждения о глобальных проблемах бытия; не является литературным жанром, хотя в ней создаются неповторимые сюжеты и поэтические образы; мифология не идентична религии, хотя включает в себя различные культы и обряды, посвященные богам; мифология — не историческое повествование, хотя бережно хранит память о великих исторических событиях. Можно сказать, что миф — и одно, и другое, и третье, и четвертое, и нечто большее, нечто абсолютно универсальное — первая мировоззренческая система, призванная ответить на самые разные вопросы и поэтому включающая в себя столь разнообразные компоненты. Подобная уникальная универсальность мифа позволила А. Ф. Лосеву сделать интересный и неожиданный вывод: «Миф — это чудо».

Любая мифологическая система, как и человеческое общество, развивается эволюционно. Ее начало — хтоническая мифология, или мифология Земли (хтонос — земля). В это время, начавшееся в далеком прошлом, а завершившееся ко П тысячелетию до н.э., в человеческом обществе утверждается охотничий способ ведения хозяйства. Главой общины является женщина, дающая жизнь и поддерживающая ее. Это эпоха матриархата, когда все связи людей между собой наполнены единственным смыслом, единственной целью — выжить, прокормиться, оградить себя от ужасов непредсказуемого и непонятного мира. Человека пугает любое проявление стихии, воспринимаемое им как потенциальная угроза, опасность. Именно поэтому природа наделяется таинственными силами, а ее олицетворяют существа дисгармоничные, непропорциональные, а главное — враждебные людям — циклопы, химеры, гидры. Пытаясь объяснить происходящее в окружающем мире, человек переносит на природу ставшие привычными матриархальные общинно-родовые отношения, поэтому начинают историю женские божества: Гея — в греческой мифологии, Тефнут — в египетской и т. д. Главный культ хтонической эпохи посвящен Великой Богине-Матери. Он существовал во всех мифологиях. В Греции поклонялись Гее — Земле, в Риме — Теллуре, в Египте — Тефнут и т. д.

В героическую эпоху культ Великой Богине-Матери как бы разбивается, дробится на множество более мелких культов богинь, распределивших функции богини-прародительницы между собой. В греческой мифологии ее черты оживают в таких богинях, как Деметра — богиня плодородия, Артемида — покровительница дикой природы, Гестия — богиня домашнего очага и т. д. Эпоха матриархата в мифологии утвердила единокровный брак брата и сестры: Зевса и Геры, Осириса и Исиды.

Для раннего периода хтонизма характерен фетишизм — поклонение фетишу, которым мог стать любой предмет: камень, дерево, скала. Фетиш объявляется священным, ему придают магические свойства и называют именем бога.

Древние люди поклонялись деревьям, растениям, цветам. Когда-то Дионис отождествлялся с виноградной лозой и плющом, отсюда — знаменитые эпитеты бога — «виноградный», «гроздеукрашенный» и более поздние изображения Диониса и его вакханок в обрамлении побегов винограда и плюща. Так фетиш становится впоследствии атрибутом, символом божества.

Самой распространенной разновидностью фетишизма является зооморфизм — поклонение божеству, представленному в виде того или другого животного. Так, например, свою любимую богиню Афину греки представляли совой, Зевса — быком, Геру — коровой, Посейдона — конем. В дальнейшем, когда греческие боги приняли антропоморфный (человекоподобный) вид, у них сохранились рудименты бесконечно далекого животного прошлого: совиные глаза Афины, волоокость Геры, превращение Зевса в быка и т. д.

С зооморфизмом непосредственно связан тотемизм, как представление о родстве человеческого племени и тотема — определенного животного (реже — растения или явления природы), выст. упающего в роли первопредка. Этот первопредок-прародитель (медведь, волк, бизон и т. д.) покровительствует своему племени, наделяя людей свойственными ему качествами — силой, дерзостью, осторожностью и т. д. Для тотемических представлений характерны определенные обряды и запреты — табу. Например, существовал запрет на убийство во время охоты и, естественно, употребление в пищу мяса тотема-прародителя. Нарушители закона беспощадно крались. Возникновение тотемов и табу — начало человеческой цивилизации, первое реализованное стремление жить по правилам.

Следующий период хтонизма связан с развитием производительного хозяйства. Век матриархата движется к концу. Эволюционируют и мифологические представления. Примитивный фетишизм уступает место анимизму, для которого характерна вера в демонов. Демоном считался некий безликий дух, лишенный тела и конкретного образа. Дальнейшая трансформация демона — духа стихии — приводит к антропоморфизму (в форме человека), представлению бога, во всем подобного человеку. Так, например, огню поклонялись во все времена, но сначала люди пытались умилостивить лишь духа огня, а затем богом огня сделали Гефеста — бога Олимпа, хромого кузнеца, сына Зевса и Геры. Однако переход к антрпоморфизму характерен далеко не для всех мифологических систем. На Востоке (в Индии, Китае) в нем вообще не было смысла, поскольку божество могло принимать любую форму. Но и на Востоке, и на Западе боги наделяются такими качествами, о которых всегда мечтали люди: бессмертием и вечной молодостью, властью над стихиями, способностью к трансформации своего тела, мудростью и знаниями всех тайн и судеб мира.

Утверждение антропоморфизма связано с патриархатом, для которого характерно более активное, а главное, уверенное утверждение личностного «я» в мире. На смену хтонизму приходит героическая мифология, рассказывающая о победах бога или героя над чудовищами хтонической эпохи. В процессе развития героической мифологии усложняются отношения между богами и героями, и, в конце концов, образ героя доминирует над всеми остальными. Как следствие этого, появились богоборческие сюжеты, завершившиеся смертью или ужасным наказанием.

На этом история развития мифологических представлений заканчивается, поскольку мир подходит к монотеизму.

В большинстве развитых мифологических систем основу составляют космогонические мифы, рассказывающие о рождении космоса, появлении светил и звезд, земли и неба. Особое место занимают лунарные и солярные мифы. В некоторых мифологических системах одна из этих групп может доминировать над другими: например, у кельтов — лунарная, у египтян — солярная.

Значительное место в космогонии отводится теогоническим мифам (мифы о богах) и антропологическим (мифы о человеке) и древнейшим календарным мифам, которые объясняли чередование времен года, оказывающее большое влияние на земледельческие работы. Наиболее поздними являются мифы о героях.

В отдельных мифологических системах может уделяться значительное внимание какой-то одной группе мифов. Так, в скандинавской мифологии доминируют эсхатологические мифы, рассказывающие о неизбежной гибели мира, людей и богов; в египетской — мифы, посвященные загробной жизни; в римской — истории города Рима, его первым царям и героям. В целом же каждая мифологическая система уникальна и неповторима, поэтому знакомство с древними мифами обогащает наши представления о мире и истории различных народов.

Итак, мы убедились, что миф говорит о многом, и из этого тяготения к универсальности вытекает его полифункциональность. Одно из главных свойств мифа — стремление объяснить возникновение того или иного предмета, обряда, явления; этиологизм (от греч. «причина», «основание») мифа заложен в самой его природе.

М. Элиаде подчеркивает моделирующую функцию мифа: «благодаря мифу мир понимается как в совершенстве организованный, разумный и значимый Космос».

Миф связан с ритуалом. Он может быть как основанием исполняемого обряда, так и толкователем (или комментатором) уже сложившегося действия. Древние ритуалы регламентировали общественную жизнь, поэтому сторонники обрядовой теории мифа подчеркивают первичность законодательной или социально-политической функции.

Характерной чертой мифа является его символизм. Рассказанная мифом история о Нарциссе не только объясняет происхождение цветка, но и становится универсальным знаком, указывающим на явление (в данном случае черту характера) и символом, его определяющим: в приведенном случае — это самолюбование; из мифа придет и синоним этого свойства человеческой натуры — «нарциссизм».

Будучи предельно конкретным, миф всегда говорит о сущностно важном — именно это свойство обеспечило его абсоютную востребованность. Она проявляется и в бесконечной повторяемости мифологических сюжетов в искусстве, их существовании в качестве фразеологизмов в языках (Ахиллесова пята, Сизифов труд и т. д.).

По мнению Найденыш, мифотворчество связано с вечным стремлением человека разгадать «тайну тайн» — законы мирозданья. Тайна лежит в основе многочисленных союзов, как древних, так и современных. «Миф здесь выступает как тайна, соединяющая этнос». Однако у мифа-тайны есть еще одна функция — универсального ключа, с помощью которого человек пытался понять, постичь, проникнуть в запретное.

Когда древние мифы уходили в прошлое, становясь мифологической историей и литературными сюжетами, на их место приходили новые, потому что само мифотворчество — естественное свойство человеческой природы, оно так же вечно, как мир вокруг нас, и миф о нем — история умирающего и воскресающего бога.

3. Библия в детском чтении

Библия как религиозный и литературный памятник известна всему человечеству. По последним данным, она полностью или частично переведена на 1800 языков мира. Велико ее влияние на развитие мировой художественной культуры.

Знание основных библейских сюжетов необходимо каждому культурному человеку: без него невозможно глубоко осмыслить содержание всемирно известных произведений.

Всего в Библии 77 отдельных рассказов-книг, написанных на протяжении более чем 13 веков разными авторами. Вся Библия разделена на 2 неравные части: большую (50 книг) занимает Ветхий Завет.

Ветхий Завет писался до рождения Христова. К У1 веку до н.э. были сформированы первые его 5 книг: Бытие, Исход, Левит, Числа, Второзаконие (Пятикнижие Моисея) и впервые опубликованы в списке в У в. н.э.

Ветхий Завет был написан на древнееврейском языке. По своему жанру книги Ветхого Завета весьма разнообразны. Сюда входят старинные хроники, исторические повести и мифы, бытовавшие среди древних народов; различные гимны и притчи, молитвенные песнопения и юридические кодексы, религиозно-философские трактаты и даже любовные новеллы народов («Песнь песней Соломона»), заимствованные и переработанные древнееврейскими жрецами.

Новый Завет составляет 27 книг. И именно он является собственно христианским произведением. Новый Завет состоит из 4-х Евангелий (благая весть), своеобразных вариантов «земной биографии» Христа, Деяний апостолов — исторической книги, в которой описываются дела апостолов (учеников Христа) после его смерти; Посланий апостолов, отражающих борьбу за утверждение христианства в Римской империи. Отдельно стоит Откровение Иоанна Богослова или Апокалипсис, где «предсказывается» конец света. Написан Новый Завет на древнегреческом языке, то есть оба Завета написаны на языках культур тех времен.

Слово «Завет» можно пояснить близкими по смыслу словами «союз», «договор». Этот союз заключил Бог с людьми: с Адамом и Евой после их грехопадения, затем с Ноем после Всемирного потопа и с Авраамом — родоначальником еврейского народа.

Завет со своим, специально избранным для этой цели — хранения веры — Бог неоднократно подтверждал Моисею и другим пророкам после него. И это главное содержание ветхозаветной части Библии. Наконец, сам воплотившийся Бог, Иисус Христос заключил Новый Завет уже не с одним народом, но со всем откликнувшимся человечеством. Этот Завет основан на его Голгофской смерти и победном Воскресении.

Основные Библейские сюжеты. О грехопадении Адама и Евы. Главный смысл того, что произошло в Раю с первозданным человеком состоит в том, что он наделенный свободой, не последовал совету Бога не вкушать плодов от древа познания добра и зла, которое еще только символически, как абстрактный знак, обозначало зло, но последовал совету дьявола нарушить эту заповедь Бога.

Для человека, противопоставившего себя Богу, сделалось мучительным находиться в Раю в присутствии Божием, стало невыносимым ощущать его любящий взор, смотрящий в сердце. И Бог освобождает человека от своего присутствия, которое было постоянным в Эдеме. Бог лишил их тепличных условий Эдема и поселил их на иной земле.

Евангелие от Матфея. Евангелие от Марка. Евангелие от Луки. Евангелие от Иоанна.

Содержание Библии безусловно не исчерпывается лишь религиозным объектом. Понимание духовной жизни народа, объяснение рожденных в ней слов и образов возможно лишь при знании ключевых текстов, составивших данную культуру.

Библия является литературным памятником, легшим в основу всей нашей письменной словесной культуры. Образы и сюжеты Библии вдохновляли не одно поколение писателей и поэтов. В Библии мы находим начала многих литератрных жанров. Множество сюжетов легло в основу рассказов, повестей, романов, писателей разных времен и народов. Многие библейские слова и выражения стали пословицами и поговорками, обогатили нашу речь.

4. Древнерусская литература в детском чтении

К книге, чтению, грамоте наши далекие предки относились с особым уважением. Существовал особый культ книги. Книгу бережно хранили, лелеяли, относились к ней как к святыне. А чтение, особенно вслух, для других, для неграмотных, «богоблаженным» делом.

О грамотном, начитанном человеке с почтением говорили: «Он горазд (или хитр) говорить книгами». Эта была едва ли не высшая похвала. Грамотный человек был среди других самым «честным» (то есть авторитетным, чтимым).

Книги передавались как сокровища из поколения в поколение, упоминались в завещаниях, дарились в день совершеннолетия.

Заботой о просвещении было продиктовано то внимательное и ласковое отношение к детям, какое требовалось от учителей при общении с ними во время обучения.

Особенно полезными книги считались детям, когда «незлобивый и высокоподобный ум ребенка» способен быстро воспринять и прочно запомнить все новое. Поэтому детская книга сравнивалась с материнским молоком, необходимым и высокоусвояемым ребенком, ключом, открывающим двери в сокровищницы мудрости и богатства, с лестницей, ведущей к вершинам образованности, к почету и славе.

Учись с младости, чтобы не плакать в старости" - подобные изречения встречаются почти в каждой детской книге. Поэтому понятно, что в Древней Руси родители и учителя старались, чтобы обученные грамоте дети были как можно более начитанными.

В круг детских интересов на Руси входили исторические легенды о необыкновенных событиях прошлого, которые чаще всего передавались устно из поколения в поколение. Среди таких исторических сочинений может быть названа «Повесть временных лет», рисующая яркие образы русских князей, изображающая важные исторические события с особым чувством патриотизма и гордости за русскую землю. Под заглавием «Русская летопись для первоначального чтения» «Повесть временных лет» в 1847 году была опубликована в детском журнале «Новая библиотека для воспитания» в превосходном пересказе знаменитого русского историка С. М. Соловьева.

Поучения являлись одним из самых древних и популярных жанров, служивших воспитательным целям. Они обычно писались многоопытными людьми на закате жизни, адресовались молодому поколению и служили своеобразным завещанием духовно-нравственного характера. В них автор чаще всего рассказывал о виденном и слышанном, делился личным опытом, давал советы, излагал кодекс морали своего времени.

Среди других книг того времени поучения заслуживали большого доверия со стороны юного читателя. По сравнению с другими книгами они отличались лирической теплотой, более доступным, живым языком и естественной формой изложения. Нередко в них были непосредственные обращения к детям.

В первой четверти 12 века было создано самое древнее оригинальное русское произведение этого жанра, написанное Владимиром Мономахом и адресованное всем, кто будет читать или слушать, как писал автор, «сию грамотицю».

Выдающийся государственный деятель Киевской Руси изложил в нем своеобразный моральный кодекс своего времени, отличающийся широкими государственными взглядами, благородством, мужеством, уважительным отношением к человеку.

Русские летописцы называли Владимира Мономаха 2 страдальцем" за родную землю, великим патриотом, который «акы солнца лучи пущая» мужественно оберегал и ласково освещал ее. Обращаясь к молодому поколению, он призывает к борьбе за Родину, «не жалея живота своего, не щадя головы своея», устремляться «на вся дела добрая» во имя ее, «смерти бо ся… не боячи, ни рати, ни от зверя, но мужское дело» творить.

Другой особенностью «Поучения» является интерес автора к природе, восторженное отношение к ней, умение наблюдать, задумываться о жизни, о человеке и обо все в мире.

Владимир Мономах призывает своих читателей вечно трудиться как дома, так и в походах и на войне. «Да не застанет вас солнце в постели!» — завещает он молодежи. Просит читателей помогать бедным, убогим, сиротам и вдовам, быть приветливыми со всеми. «Не давайте сильным погубить человека!» — призывает автор.

Яркость и образность языка, богатство содержания, сердечное, доброжелательное отношение к людям, ясность мыслей, краткость и доступность изложения не могли не привлечь внимания молодых людей к этому произведению.

Самой большой популярностью в Древней Руси пользовались жития, которые усердно размножались, читались и входили в круг интересов детей. Широкое распространение имели они не только в Х — ХУП веках, но и значительно позже.

Главной целью житийной литературы являлось создание образа, наделенного всеми добродетелями. Смирение, кротость, набожность, покорность судьбе, воздержание во всем и прочие христианские добродетели всемерно подчеркиваются и воспеваются в ней. Наиболее известные и читаемые на Руси жития — это «Сказание о Борисе и Глебе», «Житие Феодосия Печерского», «Житие Александра Невского», «Житие Сергия Радонежского», «Повесть о Петре и Февронии Муромских»

5. Детский фольклор

Система жанров детского фольклора

Отношение к игре

Типы по функции

Жанры

Неигровой фольклор

Поэзия пестования

Колыбельные песни

Пестушки

Прибаутки

Докучные сказки

Потешный фольклор

Потешки

Скороговорки

Дразнилки, поддевки

Мирилки

Небылицы

Перевертыши

Игровой фольклор

Заклички, присказки
Считалки

Игровые песни, припевки, приговоры

Молчанки

Уловки

Колыбельные песни — одни из древних жанров детского неигрового фольклора, исполняемый женщинами над колыбелью ребенка с целью его успокоить, усыпить; часто заключает в себе магические (заклинательные) элементы.

Пестушки — коротенькие приговоры взрослых, имеющие назначение успокоить ребенка.

Прибаутки — произведения шуточного характера, представляющие собой шуточный диалог, обращение, смешной эпизод, построенный на алогизме.

Докучные сказки — шутки, сочетающие сказочную поэтику с насмешливым или издевательским содержанием.

Потешки — небольшие рифмованные приговоры, имеющие цель не только позабавить детей, но и вовлечь их в игру.

Скороговорки — народнопоэтические произведения, построенные на сочетании звуков, затрудняющих быстрое и четкое произнесение слов, иногда имеющее смысл поговорки.

Дразнилки — своеобразный жанр детского фольклора, шутливые, часто обидные стишки, высмеивающие участника ссоры.

Поддевка — разновидность дразнилки, содержащая вопрос, таящий в себе лукавый подвох.

Небылица — пришедшая в детский фольклор из скоморошьего, ярмарочного фольклора разновидность прибауточного жанра. Отличительной чертой небылицы является оксюморон — стилистический прием, состоящий в соединении несоединимых, противоположных по смыслу понятий, слов, фраз, в результате которого возникает новое смысловое качество.

Перевертыш — пришедшая в детский фольклор из скоморошьего, ярмарочного фольклора разновидность прибауточного жанра. Отличительной чертой перевертыша является перверсия — перестановка субъекта и объекта, а также приписывание субъектам, явлениям, предметам признаков и действий, заведомо им не присущих.

Заклички — короткие рифмованные приговоры, обращения в стихотворной форме к различным явлениям природы, имеющие заклинательный смысл и уходящие своими корнями в древний обрядовый фольклор взрослых.

Приговорки — стихотворные обращения к живым существам, имеющие заклинательный смысл и уходящие своими корнями в древний обрядовый фольклор взрослых.

Считалки — короткие, часто шутливые стихи, которыми начинаются детские игры (прятки, салки, лапта и т. д.).

Игровые песни, припевки, приговоры — стишки, сопровождающие детские игры, комментирующие их этапы и распределение ролей участников.

Молчанки — стишки, которые произносятся для отдыха после шумных игр; после стишка все должны замолкнуть, сдерживая желание засмеяться или заговорить.

Страшилки — устные рассказы-пугалки.

6. Литературная сказка XIX-XX вв. для детей

В литературе Х1Х века рядом с сугубо литературными жанрами в системе жанров оказывается сказка. Ее авторы — Пушкин, Жуковский, Ершов, Погорельский, Гаршин и другие писатели Х1Х века.

Сосуществование народной и литературной сказки — процесс продолжающийся, сопутствующий всему литературному развитию. Что такое литературная сказка? Ответ, казалось бы, очевиден, его подсказывает жанровое наименование, он подкреплен читательским опытом, согласно которому литературная сказка — это в принципе то же самое, что фольклорная сказка, но в отличие от народной, литературная сказка создана писателем и поэтому несет на себе печать неповторимой, творческой индивидуальности автора.

Современные исследования показали, что далеко не каждое обращение к народной сказке влечет за собой возникновение сказки литературной. Вряд ли можно видеть жанр литературной сказки там, где имеет место лишь обработка народной сказки, сюжет, образ и стиль которой рстались без изменений (В.П. Аникин).

В.П. Аникин считает, что о новом жанре, являющемся принадлежностью иной, нефольклорной художественной системы, можно говорить лишь в том случае, если писатель сочинил новое произведение, похожее на народную сказку лишь в своей основе. Оставаясь сказкой, литературное произведение может иметь весьма приблизительную и опосредованную связь с народнопоэтической традицией. Но, несмотря на тенденцию к самостоятельному развитию, литературная сказка все же немыслима в полном отрыве от народной.

Общность с фольклором стала одним из основных жанровых признаков, полная ее утрата неизменно ведет к трансформации жанра.

Литературная сказка — один из немногих жанров, законы которого не требуют от писателя создания абсолютно нового сюжета. Более того, писатель не волен полностью освободиться от народных сказочных традиций. Жанровое своеобразие литературной сказки состоит в постоянной ориентации на «чужое слово». Эта ориентация касается не только и не столько сюжета, но и композиции, стиля, фантастики и т. д.

Высокий подъем сказочного жанра прослеживается в русской литературе в 1830−40-е годы. Был он связан как с принципами романтической культуры, так и с особенностями литературной ситуации этого периода.

Одним из первых к этому жанру обращается В. А. Жуковский. В одном из писем он писал: «Мне хочется собрать несколько сказок, больших и малых, народных, но не одних русских, чтобы после их выдать, посвятив … детям». Вместе с этим письмом он прислал «Сказку об Иване-царевиче и Сером волке».

К жанру сказки поэт обращался дважды. Первый раз это было летом 1831 года в Царском Селе, когда на даче там жил и Пушкин. Частые встречи и теплые беседы вдохновляли поэтов и вызывали между ними поэтическое состязание. А. С. Пушкин написал в то лето «Сказку о царе Салтане», В. А. Жуковский — «Сказку о царе Берендее», «Спящую царевну» и «Войнумышей и лягушек».

«Сказка о царе Берендее». Название своей первой сказке поэт дал в духе древнерусских заглавий: «Сказка о царе Берендее, о сыне его Иване-царевиче, о хитростях Кощея бессмертного и о премудрости Марьи-царевны, Кощеевой дочери».

Жуковский сохранил народный сюжет. Он широко пользовался народным языком, характерными для него словами и оборотами, типичными сказочными выражениями (до колен борода, студеная вода, авось, ан нет и т. д.). В то же время он отказался от некоторых приемов народной сказки. Исходя из эстетики романтизма и из своих взглядов на детскую литературу, Жуковский стремился облагородить сказку, пропитать ее светлыми чувствами.

Сказка «Спящая царевна», (1831 г.) создана на основе переведенной Жуковским сказки братьев Гримм. Сказка эта не менее народна, чем предыдущая, хотя здесь меньше фольклорных элементов. Но народность ее лежит не на поверхности и выражается не внешними атрибутами, пословицами и поговорками (хотя их здесь немало), а отражается во всем строе произведения. Иностранный сюжет поэт обогатил детялями русского быта. Наряду с занимательным сюжетом сказка увлекает читателей звучными, плавными стихами, яркими картинами, изящным легким литературным языком.

Сказка «Война мышей и лягушек», созданная летом 1831 года, является пародией на эпические поэмы. Жуковский создал сатирическую сказку, в которой хотел высмеять литературные распри своего времени. Детям недоступен скрытый смысл произведения, они воспринимают ее как смешную сказку.

Интерес к народному творчеству у А.С. Пушкина возник с раннего детства. На всю жизнь запали в его душу сказки, услышанные еще в колыбели. В 20-е годы, живя в Михайловском, он собирал и изучал фольклор.

К народным сюжетам он обратился в 30-е годы, когда разгорелись споры о русском национальном характере, об отношении к народному творчеству.

«Сказка о попе и его работнике Балде» (1830), «Сказка о мертвой царевне и о семи богатырях», «Сказка о рыбаке и рыбке» написаны в 1833 г. в Болдине. Над «Сказкой о царе Салтане, о сыне его славном и могучем богатыре князе Гвидрне и о прекрасной царевне Лебеди» поэт работал в Царском Селе в 1831 г. Последняя из них — «Сказка о золотом петушке» — написана в 1834 г.

Основой сюжета «Сказки о царе Салтане» послужила русская народная сказка, записанная в конце 1824 г. в Михайловском со слов Арины Родионовны. Пушкин так переработал народный сюжет, что оставил лишь главные звенья, наделил сказку более привлекательными героями и близкими к жизни деталями.

Источником «Сказки о рыбаке и рыбке» исследователи признают сюжет из сборника братьев Гримм. Однако похожие сюжеты встречаются и в русском фольклоре.

ПоказатьСвернуть
Заполнить форму текущей работой