Внешняя политики России в XIX веке

Тип работы:
Курсовая
Предмет:
История


Узнать стоимость

Детальная информация о работе

Выдержка из работы

Содержание

  • Введение 2
    • 1. Внешняя политика России в I половине XIX века 4
    • 1. 1 Внешняя политика России в 1801 — начале 1812 г. 4
    • 1. 2 Отечественная война 1812 года 9
    • 1. 3 Московская эпопея и народная война 15
    • 1. 4 Россия на международной арене в 1813—1825 гг. 18
    • 1. 5 Внешнеполитический курс Николая I 24
    • 2. Внешняя политика России во второй половине XIX века 37
    • 2. 1 Восточная война 1853−1855 гг. 37
    • 2. 2 Внешняя политика Александра II 39
    • 2. 3 Русско-турецкая война 1877 — 78 гг. 41
    • 2. 4 Внешняя политика России конца века 43
    • Заключение 46
    • Список литературы 49

Введение

Принято считать, что XIX век в России начался с воцарением Александра I в марте 1801 г.

И дело даже не в особых надеждах, которые всегда возникали у россиян при смене правителя, а в том, что новое царствование совпало с усилением европейских влияний, с более быстрым развитием экономических и социальных процессов, свидетельствующих о складывании капиталистических отношений.

В первой половине XIX в. Россия обладала значительными возможностями для эффективного решения своих внешнеполитических задач. Они включали защиту собственных границ и расширение территории в соответствии с национальными, геополитическими, военно-стратегическими и экономическими интересами страны. Дипломатическая служба России была четко налаженной, разведка — разветвленной. Армия насчитывала около 500 тыс. человек, была хорошо экипирована и обучена. Военно-техническое отставание России от Западной Европы не было заметно до начала 50-х годов. Это позволяло России играть важную, а иногда и определяющую роль на международной арене.

Во второй половине XIX века окончание Крымской войны привело к коренному изменению ситуации в Европе. Сложившийся англо-австро-французский блок — так называемая Крымская система — был нацелен на сохранение политической изоляции России и ее военно-стратегической слабости, обеспеченной решениями Парижского конгресса. Россия не утратила своего положения великой державы. Однако в силу поражения она потеряла право решающего голоса в международных делах и из-за статьи о нейтрализации Черного моря лишилась возможности оказывать эффективную поддержку народам Балкан. В связи с этим главной задачей русской дипломатии стала борьба за отмену этой статьи и усиление международного авторитета России.

Объект исследования: Внешняя политика.

Предмет исследования: Внешняя политика России в XIX веке.

Цель курсовой работы: Рассмотреть основные направления внешней политики России данного периода истории.

Задачи:

1. Охарактеризовать направления внешней политики в 1801 — начале 1812 г.

2. Описать ход Отечественной войны 1812 г., а также Московскую эпопею и народную войну.

3. Показать место России на международной арене в 1813—1825 гг.

4. Раскрыть внешнеполитический курс Николая I.

5. Сделать анализ основных направлений внешней политики России второй половины 19 века (восточная и русско-турецкая войны; внешнеполитический курс императоров Александра II, Александра III и Николая II).

1. Внешняя политика России в I половине XIX века

1.1 Внешняя политика России в 1801 — начале 1812 г.

После вступления на престол Александр I начал придерживаться тактики отказа от политических и торговых договоров, заключенных его отцом. Внешнеполитическая позиция, выработанная им вместе с «молодыми друзьями», может быть охарактеризована как политика «свободных рук». Россия пыталась, сохранив свое положение великой державы, выступить в роли арбитра в англо-французском конфликте и, добившись уступок, связанных с плаванием в Восточном Средиземноморье российских судов, снизить военную напряженность на континенте.

Политика «свободных рук» оказалась в тех условиях невозможной, и тогда Россия переходит к тактике «многостороннего посредничества», которая опять-таки давала ей положение верховного арбитра на континенте. Она заключает договоры с Англией, Австрией и Францией, причем, последний договор означал, что Александр I признает изменения, происшедшие в этой стране после революции. Однако нежелание Александра I втягиваться в военные конфликты разбилось о реалии международной политики. В сентябре 1801 г. в состав Российской империи была принята Восточная Грузия (в 1803 — 1804 гг. то же произошло с Мингрелией, Гурией и Имеретией).

Присоединение этих земель спровоцировало столкновение России с Ираном, также претендовавшим на данные территории. Русско-иранская война растянулась на 9 лет (1804−1813 гг.) и завершилась Гюлистанским миром, по которому к России отошли большая часть Северного Азербайджана. Грузинские и Азербайджанские княжества потеряли автономию, которой пользовались в составе Ирана, но получили защиту против внешней агрессии и положили конец кровопролитным распрям, раздиравшим их.

В 1806 г. началась война России с Османской империей. Поводом к ней послужило нарушение султаном прежних договоренностей с Петербургом. Турки, подстрекаемые Францией, которая снабжала их оружием и помогла восстановить крепости на Дунае, демонстративно закрыли для русских судов черноморские проливы. В октябре 1806 г. русские войска под командованием генерала И. И. Михельсона заняли Молдавию и Валахию, а в 1807 г. эскадра под командованием контр-адмирала Д. Н. Сепявина разгромила османский флот в Дарданелльском и Афонском сражениях. На стороне России активно выступили сербы, которые вели борьбу за свою независимость, начиная с 1804 г. Однако война приняла затяжной характер.

Крупных побед русские войска добились в 1811 г., когда главнокомандующим был назначен М. И. Кутузов. Он нанес туркам решающее поражение у крепости Рущук в июне 1811 г., а затем разгромил по частям главные силы противника. 16 мая в Бухаресте, за месяц до вторжения Наполеона в Россию был заключен мирный договор. По нему к Российской стороне отходила Бессарабия с четырьмя крепостями, а новая граница устанавливалась по реке Прут. В Закавказье Россия возвращала Турции захваченные в ходе войны территории. Была предоставлена автономия Сербии, а Молдавия и Валахия расширили свои административные права, хотя и продолжали оставаться в вассальной зависимости от Османской империи.

Однако главным внешнеполитическим направлением для российского министерства иностранных дел оставались отношения с наполеоновской Францией. Грубая экспансия последней в Европе, разногласия с Петербургом в германском и польском вопросах, убийство герцога Энгиенского и провозглашение Наполеона императором толкнули Россию к участию в III коалиции (1805). Внутреннее состояние коалиции внушало большие опасения — слишком сильны были противоречия между ее участниками — Россией и Англией, Россией и Австрией. К моменту решающих сражений с французами силы коалиции оказались раздробленными и плохо управляемыми. Самый талантливый австрийский полководец эрцгерцог Карл воевал в Италии, командующий русской армией Кутузов слишком зависел от находившихся в его войсках австрийского и русского императоров. Тем временем Наполеон перебросил свои войска в Баварию, а затем заставил австрийского генерала Макка капитулировать при Ульме 20 октября 1805 г. Кутузов, несмотря на требования обоих императоров, начал отвод войск на восток. В конце ноября он достиг Ольмюца (ныне Оломоуц в Моравии) и предлагал отходить дальше, чтобы собрать все силы союзников и дать возможность эрцгерцогу Карлу выйти в тыл французам. Однако восторжествовало мнение австрийского генерального штаба, поддержанное Александром I.2 декабря 1805 г. при Аустерлице состоялось генеральное сражение русско-австрийских войск с Наполеоном. Исход боя решила потеря первыми Праценских высот из-за желания императоров во чтобы то ни стало атаковать французов. В ходе панического отступления монархи чуть не попали в плен к французам. III коалиция распалась.

В 1806—1807 гг. Россия, участвуя в IV коалиции, а позже борясь с Наполеоном один на один, отстаивает уже не европейское равновесие, а свое положение великой державы. Ведь император французов заявил о том, что вытеснит русских из Европы и установит непроходимый барьер на границах России. В сражениях русских войск с французами под Пултуском и Прейсиш-Эйлау победитель выявлен не был. Однако 2 июля 1807 г. под Фридландом русские войска под командованием Л. Л. Беннигсена были разгромлены и отброшены за Неман. Наполеон вышел к границам Российской империи. В результате поражения Россия была вынуждена пойти на соглашение с Францией, которое было оформлено во время встречи Наполеона и Александра I в Тильзите 25 июня 1807 г. и договором в Эрфурте 28 сентября 1808 г. Петербург соглашался на присоединение России к объявленной Наполеоном континентальной блокаде Англии и создание герцогства Варшавского, Франция признавала права России на Финляндию (захваченную чуть позже во время русско-шведской войны 1808−1809 гг.) и Дунайские княжества.

Аустерлиц, Тильзит, Эрфурт были чрезвычайно тяжело восприняты в России. Во-первых, ее армия более ста лет, после Нарвы, не знала поражений в войнах. Во-вторых, был задет престиж страны и ее императора. Недавнего «антихриста» Наполеона Александр I вынужден был теперь называть «государь, брат мой». В-третьих, эти вынужденные соглашения ударили не только по самолюбию, но и по карману россиян, так как Франция не могла как торговый партнер заменить Англию. Именно последняя покупала ранее русский хлеб, лес, пеньку, полотно, кожи, сало и т. п.

А.С. Пушкин недаром называл Тильзит «обидным звуком» для русского слуха. По словам одного из очевидцев событий, «от знатного царедворца до малограмотного писца, от генерала до солдата, все, повинуясь, роптали с негодованием». Впрочем, «повинуясь», требует оговорок. Французский посланник в Петербурге писал о том, что ему не ясно, удастся ли Александру I удержаться на престоле до весны 1809 г. В этих условиях русское правительство почти открыто нарушало условия соглашений с Францией. Оно сквозь пальцы смотрело на контрабандную торговлю своих купцов с Англией, поддерживало французских эмигрантов, открыто выражало недовольство существованием на своих границах зависимого от Наполеона польского государства, а главное непрерывно увеличивало военные расходы, готовясь к неминуемому столкновению с Наполеоном. Последние выросли с 53 млн. рублей в 1808 г. до 113,7 млн. в 1811. Прав был наблюдатель, заметивший, что война с Францией «уже была объявлена договором о мире и союзе в Тильзите» История России. XIX век: В 2 частях/Под ред. В. Г. Тюкавкина. — М., 2001. — Ч. 1. — С. 49.

Причины войны 1812 г. многочисленны и разноплановы. Главная из них — спор между Францией и Россией, Наполеоном и Александром о будущем Европы и мира. Оба самодержца имели свое представление о судьбе континента. Для Бонапарта она заключалась в установлении французских порядков в европейских государствах, установлении контроля за происходящим в них и уничтожении Англии как политического и экономического соперника. Александр I видел будущее Европы в установлении религиозного и политического единства, в создании неких соединенных штатов, в которых Россия и ее монарх будут играть роль наставника и арбитра.

Никаких компромиссов не могло быть между Францией и Россией и по поводу континентальной блокады Англии. Для Наполеона эта блокада являлась ключевым мероприятием в его борьбе с Альбионом. Россия же при всем желании не могла в ней участвовать. Уже в 1809 г. дефицит бюджета по сравнению с 1801 г. вырос в 13 раз, империя стояла на пороге финансового краха.

Не смогли найти согласия тильзитские союзники по германскому и польскому вопросам. Тасуя границы и монархов германских княжеств, французский император задевал родственные чувства российского коллеги, что не могло не влиять на их отношения. Польша с конца XVIII в. являлась постоянной головной болью русского правительства. «Спор славян» приобрел настолько острый характер, что существование враждебного польского государства никак не устраивало российского самодержца. Наполеон же соглашался уничтожить его только взамен на уничтожение государства прусского. Наконец, в дело вмешались и сугубо личные мотивы. Когда Александр I выразил протест против убийства герцога Энгиенского, Наполеон грубо напомнил ему о гибели Павла I, обвинив императора в отцеубийстве. Позже, во время сватовства Бонапарта к сестрам Александра I, те ответили отказом в оскорбительной форме, что немедленно было доведено до сведения французского монарха. Таким образом, столкновение двух великих держав не могло быть неожиданностью ни для одной из них. Более того, дипломатическая и военная подготовка к войне велась задолго до 1812 г. Французская разведка собирала сведения о российских военачальниках и настроениях в западных губерниях, российская успешно охотилась за мобилизационными планами французов. В Петербурге было подготовлено около 10 планов ведения кампании против Наполеона, причем, большинство из них носило отнюдь не оборонительный характер, подразумевая превентивный удар по французской армии на территории Пруссии.

Попытки Наполеона дипломатически изолировать Россию, связать ее войной против пяти государств закончились неудачей. Русско-шведская война завершилась в 1809 г., а надежды, что маршал Франции Ж. Б. Бернадот, ставший наследником шведского престола, развяжет новую антирусскую кампанию, оказались напрасными. С Османской империей, благодаря победам Кутузова, России удалось заключить мирный договор в 1812 г. Оставались только Франция и подвластные ей Австрия и Пруссия. На них и была сделана главная ставка французского императора. Решившись на войну с Россией, Наполеон намеревался в приграничных сражениях разгромить основные силы противника и заставить Александра I подписать новый кабальный договор с Францией. Победа открывала Бонапарту путь к европейскому, а значит и мировому господству, т. е. судьба континента решалась на российских просторах.

1.2 Отечественная война 1812 года

Наполеон подготовил для вторжения в Россию огромную армию, насчитывавшую около 650 тыс. человек. Из них 448 тыс. пересекли русскую границу в первые дни войны, а остальные прибывали, как подкрепление, летом и осенью 1812 г. «Великая армия» сохраняла все преимущества перед армиями феодальных государств, которые она продемонстрировала в битвах при Аустерлице или Фридланде. Да и сам Наполеон с его маршалами — Даву, Неем, Мюратом и другими — оставался одним из величайших полководцев.

Вместе с тем, у французской, вернее коалиционной, армии были свои слабости. Прежде всего, ее разномастность и разноплеменность, ведь с французами на Россию шли поляки, немцы, итальянцы, швейцарцы, голландцы, португальцы. Многие из них ненавидели Наполеона, как поработителя своего отечества, считали его русский поход захватническим, а потому воевали неохотно, зато охотно дезертировали при первой возможности. Слабее, чем в предыдущих кампаниях, выглядел и высший командный состав французов.

В начале войны Россия смогла противопоставить противнику 317 тыс. человек, которые были разделены на три армии. Первая из них под командованием М. Б. Барклая де Толли прикрывала петербургское направление и насчитывала чуть более 120 тыс. солдат и офицеров. Вторая — генерала П. И. Багратиона — располагалась на московском направлении и состояла из 49,5 тыс. человек. Третья — генерала А. П. Тормасова — прикрывала Киев и насчитывала 44 тыс. Кроме того, у России имелись пять отдельных корпусов (примерно 179 тыс. солдат и офицеров) Троицкий Н. А. 1812. Великий год России. — М., 1988. — С. 93. Эта армия была феодальной по методам комплектования и отношениям между солдатами и офицерами. Но она была национальной, сплоченной и воодушевленной идеей защиты Отечества. Русский командный состав, хоть и уступал французскому, был представлен талантливыми военачальниками, которые вполне могли поспорить с наполеоновскими маршалами. Первым в этом ряду, вместе с Кутузовым и Багратионом, стоит Барклай де Толли.

В ночь на 12 июня 1812 г. Наполеон начал переправлять свои войска через Неман, служивший западной границей Российской империи. Тремя колоннами «Великая армия» двинулась на восток, ее центральной группой, действовавшей против 1-й армии Барклая де Толли, командовал сам император французов. Русский полководец принял решение отступать с тем, чтобы соединиться со 2-й армией Багратиона. 28 июня Наполеон занял Вильно, продвинувшись за несколько дней на 100 км и захватив огромную территорию. Барклай де Толли тем временем расположился в Дрисском лагере, ломая голову над тем, как удалить из армии Александра I. Император всем мешал, все путал, не решаясь ни настоять на генеральном сражении, ни дать приказ к отступлению. Наконец, удалось внушить Аракчееву, что положение царя небезопасно, и 19 июля император уехал в Москву, поручив армию Барклаю де Толли.

Багратиона и его армию в эти дни мучили свои, чисто военные проблемы. Он не смог выполнить приказ Главной квартиры идти на север на соединение с 1-й армией, так как оказался в «клещах» французов. Лишь нерасторопность и легкомыслие брата Наполеона Жерома позволили 2-й армии выскользнуть из окружения. «Насилу вырвался из аду, — писал Багратион Ермолову. — Дураки меня выпустили».. 2-я армия шла ускоренными маршами, покрывая в день 45, 50 и даже 70 км, но и под Могилевым соединиться с Барклаем не смогла. С севера Багратиону противостоял маршал Даву — воин опытный и умелый. Он все время опережал 2-ю армию на два перехода и отрезал противника от 1-й армии.

Багратион сделал попытку прорвать заслон неприятеля у деревни Салтановка. Такого боя с начала войны еще не было. «Я сам свидетель, — доносил Раевский Багратиону, — как многие штаб-, обер-и унтер-офицеры, получив по две раны, перевязав оные, возвращались в сражение, как на пир… Все были герои» Там же, с. 94. Кстати, и сам Раевский поднял в атаку своих солдат, выйдя вперед под пули с двумя сыновьями. Однако прорыв не удался, Даву оказался слишком силен. Багратион переправил свою армию через Днепр и двинулся к Смоленску.

Барклай де Толли продолжал прекрасно организованное отступление 1-й армии, хотя все чаще и громче слышал осуждение своих действий. В российских военных и гражданских кругах царило странное сочетание шапкозакидательства и паники. Багратион, Ермолов, Платов, члены Главной квартиры требовали прекратить отступление и дать бой Наполеону. Император же еще в июне отправил председателю Государственного совета письмо, в котором говорилось: «Нужно вывозить из Петербурга: Совет. — Сенат. — Синод. — Департаменты министерские. — Банки. — Монетный двор… Арсенал… лучшие картины Эрмитажа, обе статуи Петра I, богатства Александро-Невской лавры» Пресняков А. Е. Российские самодержцы. — М., 1990. — С. 187.

Ожидая 2-ю армию под Витебском, Барклай де Толли дал французам бой у Островно. Он оказался еще более упорным, чем у Салтановки. Русские потеряли 3764 человека, но задержали французов, потерявших около 2000 человек, на два дня. Подоспевший к Витебску Наполеон решил, что русские собираются дать генеральное сражение. Действительно, в их лагере всю ночь горели костры. Однако утром оказалось, что Барклай ночью увел армию к Смоленску. Император французов впервые усомнился, что сможет выиграть, не заходя вглубь России, и подвел итоги июля. Его армия была вынуждена делать непривычно долгие переходы по дорогам, хуже которых французы еще не видели. Солдат и офицеров донимали нехватка продовольствия и болезни. От Немана до Витебска они потеряли 15 тыс. человек убитыми и ранеными, а 135 тыс. больными и дезертировавшими. Начавшееся мародерство и грабежи еще больше разлагали армию захватчиков.

Генеральное сражение Наполеону в этих условиях было необходимо как воздух, и он двинулся к Смоленску, где 22 июля соединились 1-я и 2-я русские армии. Битва за Смоленск оказалась одной из самых жестоких и кровопролитных в этой войне. Гражданское начальство бросило город задолго до появления здесь французов. «Губернатор барон Аш, — писал Ермолов, — уехал первый, не сделав ни о чем распоряжения… Все побежало! Исчезли власти, не стало порядка! «Миронов Г. Е. История государства Российского. Историко-библиографические очерки. XIX век. — М., 1995. — С. 156. Тем не менее, военное руководство и смоленские ополченцы (6 тыс. человек) сумели навести порядок в городе. В боях 4−6 августа Смоленск был сожжен огнем французской артиллерии (из 2250 домов уцелело 350). Русские потеряли здесь 11 600 человек, французы — 14 041.

Взятие Наполеоном Смоленска нельзя недооценивать. За этим городом русские войска не имели ни одного опорного пункта, вплоть до Москвы. С другой стороны, здесь, как и под Вильно или Витебском, французам не удалось добиться решающей победы. Происходило то, чего больше всего опасался Наполеон — затягивание кампании. Именно под Смоленском он вновь вернулся к идее разбить поход на Россию на две части: 1812 и 1813 гг. Бонапарт даже хотел зимовать в Смоленске, но призрак генерального сражения и разоренная смоленская земля гнали его на Москву.

Отсутствие главнокомандующего русской армией дальше становилось нетерпимым, Багратион подчинялся Барклаю де Толли, как военному министру, но не считал его главнокомандующим. Александр I поручил выборы главы армии Чрезвычайному комитету, составленному из высших сановников.5 августа комитет единогласно избрал на этот пост М. И. Кутузова.

Кутузов прибыл к войскам с намерением не допустить неприятеля в Москву, однако он учитывал и возможность неудачи, а потому считал главным сохранение армии, а не второй столицы. С другой стороны, сдать Москву без боя он не имел права. Место будущего боя главнокомандующий выбрал в 110 км, от ее стен у деревни Бородино. Казалось, мечта Наполеона сбывается. Император набросал простой план сражения: сбить русских с позиций и взять их в «мешок» у слияния Колочи с Москвой-рекой.

Бородинское сражение состоялось 26 августа 1812 г. и в нем сошлись 133,8 тыс. французов, имевших 587 орудий, и 154,8 русских под прикрытием 640 орудий Похлебкин В. В. Внешняя политика Руси, России и СССР за 1000 лет в именах, датах, фактах: Справочник. — М., 1992. — С. 336. Ход битвы на протяжении всего дня диктовался Наполеоном. Ранним утром французы атаковали не левое, как предполагал русский штаб, а правое крыло позиций Кутузова. Им удалось овладеть Бородином, хотя и ценой потери трех четвертей состава штурмового отряда. Как оказалось, взятие Бородино было со стороны Наполеона отвлекающим маневром, направлением же главного удара были выбраны Багратионовы флеши на левом фланге русской армии. Их атаковали и Даву, и Мюрат, и Ней. Им удавалось на время захватывать флеши, но каждый раз, а всего атак было восемь, русские отбивали укрепления назад. Лишь после тяжелого ранения Багратиона флеши и деревня Семеновская были заняты французами. Но русские отошли лишь на 1 км и укрепились на новой позиции.

Не удалось Наполеону прорвать и центр русской позиции, где главные события развернулись вокруг батареи генерала Раевского. После трех ожесточенных атак, ценой гибели нескольких генералов французам удалось овладеть Курганной высотой, но это никак не повлияло на общий исход сражения. С наступлением темноты противники разошлись. Наполеон с тем, чтобы утром продолжить битву, Кутузов с тем, чтобы отступить, спасая армию и Россию. Вокруг же итогов Бородинской битвы до сих пор не смолкают споры.

Начнем с того, что ни одному из противников не удалось добиться своих целей: французы не разгромили русскую армию, Кутузов не сумел отстоять Москву. Наполеон потерял здесь по французским данным свыше 28 тыс. человек (из них 49 генералов), русские — 45,6 тыс. (из них 29 генералов). Уже это соотношение потерь оборонявшейся и наступавшей сторон говорит о блестящей выучке и богатом опыте французских войск. В конце концов, формально, оставшись на месте сражения (в то время, как русская армия покинула его), французы могли говорить о тактической победе. Но стратегические последствия Бородина были гораздо значительнее и складывались не в пользу императора Франции.

Для него эта победа означала необходимость идти дальше вглубь России, надеясь лишь на то, что Александр I, сломленный неудачей, согласится на переговоры. Русская же армия приобрела в этой битве бесценный опыт, показала свою силу, устояла перед полководцем, побеждавшим все армии Европы. Для нее отступление, а не поражение при Бородино, означала лишь перегруппировку сил, ожидание подхода резервов. Так что моральная победа несомненно осталась на стороне Кутузова. Решение совещания в Филях сдать Москву неприятелю досталось ему нелегко. Однако после Бородино он, похоже, не сомневался в конечной победе.

1.3 Московская эпопея и народная война

2 сентября 1812 г. русские войска оставили Москву в тот же день французы заняли ее. Они обнаружили в ней огромные запасы продовольствия и товаров, но не успели воспользоваться ими. В древней столице начался страшный пожар, о причинах которого историки спорят до сих пор. Видимо, не надо пытаться все свалить на действия захватчиков, так как накануне отхода русских войск Кутузов и московский генерал-губернатор Ф. В. Ростопчин приказали сжечь многочисленные склады и магазины, а «огнегасительные снаряды» вывезти из города. Понятно, что такое распоряжение обрекало деревянную Москву на выгорание. Сами москвичи, оставшиеся в городе (из 275 547 человек осталось около 6 тыс), помогали огню уничтожать припасы. В результате, из 9158 строений 6532 сгорели, в том числе дворцы, библиотеки, церкви. Наполеон был поражен: «Что за люди! Это скифы! Чтобы причинить мне временное зло, они разрушают созидание веков! «История внешней политики России. Первая половина XIX века. — М., 1985. — С. 114.

В Москве он окончательно понял, что единственным спасением для него являются мирные переговоры. Трижды он предлагал Александру I подписать мирный договор. Последнего склоняли к миру его мать, брат Константин, Аракчеев, но Александр был непреклонен. Еще раз приходится говорить о том, что для них с Наполеоном Европа была слишком тесна. Пока французы в Москве 36 дней дожидались начала переговоров, Кутузов сумел оторваться от их разведчиков и перешел с Рязанской на Калужскую дорогу. 21 сентября он расположился лагерем у села Тарутино, перекрыв дорогу на Тулу с ее арсеналами и Калугу с запасами продовольствия и фуража. Вскоре в Тарутино были собраны силы, вдвое превосходившие французские — 240 тыс. человек против 116 тыс. у Наполеона.

Наполеон возомнил себя победителем и обратился к Александру с предложением мира, но не получил никакого ответа. Между тем в Москве начались пожары, охватившие весь город и способствовавшие начавшейся деморализации и дезорганизации французской армии; после того как все найденные в Москве припасы были разграблены, снабжение французской армии испытывало величайшие затруднения, ибо русские войска перехватывали и уничтожали французские отряды, посылаемые за провиантом и фуражом. 7-го октября Наполеон дал приказ об отступлении и выехал из Москвы. Французы сделали попытку пройти от Москвы к Калуге, чтобы не отступать по старому, разоренному и опустошенному пути, но в сражении при Малоярославце были отражены и вынуждены повернуть на старую, смоленскую дорогу. Под ударами русской армии, окруженная казаками и партизанами, французская армия таяла в поспешном отступлении, которое к началу ноября превратилось уже в беспорядочное бегство. Уже 3-го ноября был издан царский манифест об изъявлении российскому народу благодарности за избавление отечества от нашествия неприятельского; манифест сообщает, что неприятель «бежит от Москвы с таким уничижением и страхом, с каким тщеславием и гордостью приближался к ней. Бежит, оставляя пушки, бросая обозы, подрывая снаряды свои… — неприятельские силы… главною частию или истреблены, или в полон взяты. Все единодушно в том содействовали» Российские самодержцы. 1801−1917. — М., 1993. — С. 266.

К концу года почти вся «великая армия» погибла; лишь жалкие остатки ее перешли границу, а Наполеон умчался во Францию готовить новую армию. Царский манифест от 25 декабря 1812 г. объявил о полной ликвидации неприятельского нашествия, при отражении которого «войско, дворянство, духовенство, купечество, народ, словом, все государственные чины и состояния, не щадя ни имуществ своих, ни жизни, составили единую душу»…

После уничтожения «великой армии» Александр взял на себя задачу освобождения Европы от ига Наполеона и двинул свои войска в Германию. Пруссия, а потом и Австрия примкнули к нему и начали общими силами (в союзе с Англией) борьбу против Наполеона. В октябре 1813 г. в трехдневной «битве народов» под Лейпцигом союзники одержали решительную победу над Наполеоном, и 1 января 1814 г. русские войска перешли французскую границу. В марте 1814 г. союзные войска вступили в Париж; Наполеон постановлением французского сената был лишен престола, и королевский престол Франции занял Людовик XVIII (брат казненного революцией Людовика XVI). В мае 1814 г. союзники заключили с Францией мир, по которому Франция отказалась от своих завоеваний в Европе и возвратилась к границам 1792 года. Наполеон получил во владение остров Эльбу, с сохранением титула императора. Европейские государи и дипломаты съехались на конгресс в Вену для обсуждения и устройства европейских дел после ликвидации наполеоновских завоеваний. В 1815 г., когда заседания конгресса еще продолжались, Наполеон вдруг снова явился во Франции, и армия перешла на его сторону. Союзники снова открыли военные действия, Наполеон был разбит англичанами и пруссаками при Ватерлоо (в Бельгии) и был отвезен англичанами на остров св. Елены (в Атлантическом океане), где он умер в 1821 г.

Постановлением Венского конгресса основанное Наполеоном герцогство Варшавское было присоединено к России, под именем царства Польского; Познань была отдана Пруссии, а Галиция (включая Тарнопольский округ) — Австрии. — Собравшиеся в Вене монархи заключили между собой «священный союз» (акт 14-го сентября 1815 г), который, по замыслу Александра, должен был вносить в международные отношения начала мира и правды, взаимной помощи, братства и христианской любви. В действительности этот союз скоро превратился в оплот европейской реакции, стремившейся к сохранению абсолютизма и подавлявшей все свободолюбивые движения народов. В течение 1818−1822 гг. собирался ряд конгрессов участников «священного союза» (в Аахене, Троппау, Лайбахе / Любляне / и Вероне), которые принимали решения о поддержке вооруженной рукой легитимных правительств против народных восстаний. В 1821 г. вспыхнуло восстание в Греции против турецкого владычества, и все русское общество ожидало, что Александр окажет поддержку единоверным грекам, но он стал последовательно на точку зрения легитимизма, признал греческое восстание революцией против законного монарха (турецкого султана!) и отказал грекам в помощи.

1.4 Россия на международной арене в 1813—1825 гг.

После смерти Кутузова Александр I поставил во главе русской армии П. X. Витгенштейна, однако тот был разбит Наполеоном при Люцене и Бауцене, и император поручил главное командование Барклаю де Толли. В июле-августе 1813 г. к антинаполеоновской коалиции присоединились Англия, Швеция и Австрия, и в распоряжении союзников оказалось три армии, насчитывавшие до 500 тыс. человек. У Наполеона в этот момент было под ружьем около 450 тыс. человек, так что силы сторон были примерно равны. 15 августа французы одержали победу над войсками коалиции под Дрезденом, но решающее сражение произошло 3−7 октября при Лейпциге.

В нем приняло участие до полумиллиона солдат и офицеров с обеих сторон, и оно получило название «битвы народов». Русско-прусско-австрийским войскам удалось одержать в нем победу и двинуться к границам Франции.1 января 1814 г. союзники перешли Рейн, их войска насчитывали тогда уже 900 тыс. солдат. Однако Наполеон и не думал сдаваться. За два с половиной месяца 1814 г. он выиграл у коалиции 12 сражений и поставил ее на грань распада. Союзники даже обратились к грозному императору с предложением мира на условии возвращения к границам 1792 г., но тот ответил отказом. На протяжении этих месяцев Александр 1 стремился сместить Наполеона с престола, но не хотел и возвращения на трон Бурбонов. Он предлагал сделать императором сына Наполеона и Марии-Луизы, но не нашел поддержки у своих союзников.

Трехкратное превосходство в людях позволило коалиции успешно завершить войну. Одержав в начале марта ряд побед, 100-тысячная группировка союзных войск двинулась на Париж, который оборонял 45-тысячный гарнизон. 18 (30) марта 1814 г. столица Франции капитулировала. Наполеон пытался двинуться на ее освобождение, но его маршалы отказались поддержать императора, заставив его подписать отречение от престола. 18 (30) мая 1814 г. был подписан мирный договор, согласно которому Франция возвращалась к границам 1792 г., а Наполеон и его династия лишались прав на французский трон. Во Францию власть переходила в руки короля Людовика XVIII, Наполеон же ссылался на Остров Эльбу.

В сентябре монархи-победители съехались на конгресс в Вену, чтобы определить будущее Европы. В основном переговоры шли по вопросу о разделе спорных территорий континента. Противоречия по этому поводу были и между Пруссией и Австрией, и между Пруссией и Англией, и между Россией и всеми остальными державами. Александр I, который вел себя как глава конгресса, восстановил против России остальных его участников. Камнем преткновения стал польский вопрос. Завоевав герцогство Варшавское, император не собирался делать его независимым. «Я завоевал герцогство, — говорил он, — и у меня есть 480 тыс. солдат, чтобы его защитить».

3 (5) января 1815 г. Англия, Австрия и Франция заключили секретный договор и выработали план военной кампании против России и Пруссии, которая должна была начаться в середине марта. Однако 6 марта союзники узнали о том, что Наполеон бежал с Эльбы и высадился во Франции. Неприятие страной восстановленной власти Бурбонов было столь велико, что он с отрядом в 1100 человек к 25 марта без единого выстрела вошел в Париж. Начались знаменитые «100 дней» Бонапарта. Известие о возвращении Наполеона спасло коалицию. Она объявила узурпатора «врагом человечества» и начала готовиться к решающей схватке за власть в Европе. 16(18) июня 1815 г. в битве при Ватерлоо союзникам удалось разбить общего врага. Наполеон был вторично низложен и отправлен на пустынный остров Святой Елены в Южной Атлантике где и умер 5 мая 1821 г. Венский конгресс, сплотившийся перед опасностью, закончил свою работу незадолго до битвы при Ватерлоо (заключительный акт подписан 28 мая (9 июня) 1815 г). Россия получила подавляющую часть герцогства Варшавского, которая вошла в состав империи под названием Царства Польского. Не остались без «наград» и другие участники конгресса. Австрия приобрела земли в Италии, Пруссия — в Саксонии, Англия закрепила за собой Мальту, Ионические острова и ряд французских колоний. Франция оказалась оккупированной на 5 лет, на трон ее (как и в других европейских государствах) вернулись монархи, свергнутые Наполеоном. Иными словами, Венский конгресс узаконил возвращение Европы к феодальным порядкам конца XVIII в. Понимая, что подобное возвращение может встретить сопротивление со стороны народов, монархи-победители договорились объединиться в Священный союз.

Александру I пришлось привыкать к новой, но приятной для него роли. Известная тогда французская писательница Ж. де Сталь говорила о нем: «Император русский — Агамемнон, царь царей!» Его провозглашали «умиротворителем Европы», и формально это было действительно так. Но гораздо более метко определил международную роль Александра I В. О. Ключевский, который назвал его «караульным часовым чужих престолов» История России. XIX век: В 2 частях/Под ред. В. Г. Тюкавкина. — М., 2001. — Ч. 1. — С. 73. Сам император надеялся, что создание Священного союза приближает его мечту о единой, и в политическом, и в религиозном отношении, Европе. Акт о создании Священного союза был подписан 14 (26) сентября 1815 г. и никто не содействовал его подписанию больше, чем Александр I.

Монархи обязывались «побуждать своих подданных к исполнению обязанностей в которые наставил человека Бог-спаситель» и «во всяком случае и во всяком месте подавать друг другу помощь». Понятно, что за туманом дипломатических фраз таилась совершенно конкретная цель — сохранять на континенте сложившееся статус-кво, не давая никому возможности менять его по своему желанию. Священный союз на какое-то время стал любимым детищем Александра I. Именно он созывал конгрессы Союза и предлагал их повестку дня, внешне определяя судьбу Европы. Горячим сторонником императора считался канцлер Австрии К. Меттерних, но как оказалось позднее, у того были свои замыслы насчет Священного союза.

На всех конгрессах Союза, главным был один и тот же вопрос — о сохранении существующего положения на континенте, иными словами, вопрос о борьбе с революционным и национально-освободительным движением. И монархи имели все основания для беспокойства. Первый конгресс в Ахене в сентябре-ноябре 1818 г. лишь констатировал отдельные вспышки неповиновения новому-старому порядку. В 1819—1820 гг. опасность революции грозила всей Европе. Массовыми волнениями была охвачена Германия, еще более сложной была обстановка во Франции, где против Бурбонов, которые, по словам Александра I, «ничего не забыли и ничему не научились», поднялась вся нация. В феврале 1820 г. в Париже ударом кинжала был убит племянник Людовика XVIII герцог Беррийский, несостоявшийся супруг сестры Александра I великой княгини Анны.

Но если в Германии и во Франции революционные события только назревали, то в Испании и в Италии они развернулись всерьез. Испанская армия, взбунтовавшись против короля Фердинанда VII, заставила его вернуть конституцию, отмененную монархом ранее. В Неаполе повстанцы вынудили своего короля предоставить стране конституцию на манер испанской. Вслед за этим началась революция в Португалии чуть позже в Пьемонте. Будущее Европы в очередной раз пришлось обсуждать на втором конгрессе Священного союза в Троппау (октябрь 1820 г), который заседал более полугода. Именно здесь Александр I понял, что его надежды на умиротворение и объединение Европы потерпели крах. Как и во внутренней политике ему не оставалось ничего другого, как перейти к насильственному поддержанию традиционных режимов. Время неудачных экспериментов подошло к концу.

Российский император предложил узаконить «право вмешательства», т. е. право военного вторжения в любую страну, где происходят революционные или национально-освободительные события. Причем, для вторжения не требовалось согласие даже свергнутого событиями правительства. За те полгода, пока заседал очередной конгресс, «правом вмешательства» монархи воспользовались дважды: австрийские войска подавили революцию сначала в Неаполе, а затем и в Пьемонте. Причем, Австрия дважды отказывалась от услуг русской армии, навязываемых Александром I.

Следующий конгресс в Вероне (октябрь 1822 г) вновь сопровождался беспорядками в Греции и Испании. И вновь российский император требовал, чтобы в Испанию были введены соединенные войска Союза, но французская армия справилась с задачей своими силами. Греческий же вопрос оказался намного сложнее. Почти четыре века греческие христиане находились под гнетом Турции, и это обстоятельство не мог не учитывать император — реальный глава русской православной церкви. В марте 1821 г. в Греции вспыхнуло национально-освободительное движение под предводительством князя А. Ипсиланти. Последний был генералом русской армии, а в 1816—1817 гг. — адъютантом Александра I.

В Петербурге давно существовали планы создания на Балканах греческого государства под протекторатом России, и вот теперь греки сами обращались к России за помощью. Российское общество и армия поддерживали борьбу греков за независимость и подталкивали царя к поддержке повстанцев. Он уже предъявил ультиматум султану, но затем принципы Священного союза взяли верх над интересами страны. Стало понятно, что имел в виду Меттерних, когда говорил, что организацией Священного союза Россия загнала себя в ловушку. Она не могла действовать на Балканах в своих интересах так, чтобы не нарушить договоров между монархами. Нарушив же эти договоры, она создавала опасный прецедент и ставила под сомнение все устройство постнаполеоновской Европы.

Надо сказать, что кроме Греции революционные события в тот момент продолжались в Испании, возникла угроза беспорядков в Польше. Александр I счел за благо приостановить свое вмешательство в греческие дела и на конгрессе в Вероне призвал греков вернуться под власть Турции, а турок — оставить мысли о мщении восставшим. Такая позиция европейских монархов убила надежду греков на помощь извне, что же касается турок, то они не обратили никакого внимания на веронскую конвенцию, продолжая на Балканах геноцид христианских народов.

Александр I еще дважды, в 1824 и весной 1825 г., пытался организовать давление на турок со стороны европейских монархов, но делал это недостаточно энергично, и коллективного протеста не получилось. К концу 1824 г. революционное движение в Европе было подавлено повсеместно, острая надобность в Священном союзе отпала, и Россия решилась действовать в соответствии со своими интересами. Александр предупредил европейских монархов, что в турецких делах он будет отныне придерживаться «своих видов». Это означало фактический распад Союза, и только внезапная смерть Александра I помешала началу русско-турецкой войны.

Подводя краткие итоги, следует отметить, что во внешней политике Александру I формально удалось добиться больших успехов, чем в вопросах внутриполитических. Россия оказалась на вершине европейской славы, а ее монарх стал вершителем судеб континента. Создание Священного союза вроде бы подчеркнуло это обстоятельство. Однако своих целей российскому императору достичь не удалось. Объединение монархов носило чисто внешний характер, оно легко забывалось, когда речь заходила о конкретных династических или национальных интересах. Народы европейских государств быстро и по-своему отреагировали на объединение своих владык, что заставило Священный союз выполнять полицейские функции по отношению к революционному и национально-освободительному движению. Разочарование Александра I стало еще более тягостным, когда он узнал, что и в России назревают революционные события, здесь начали складываться организации декабристов.

1.5 Внешнеполитический курс Николая I

Вторая четверть XIX в. — время наивысшего внешнеполитического могущества Российской империи в Европе. Огромная территория и многочисленное население, казавшиеся неисчерпаемыми внутренние ресурсы, фактически в одиночку разгромившая Наполеона сильнейшая в Европе армия, внешняя прочность государственного и общественного строя делали Россию гарантом и оплотом мирового порядка. Без ее активного участия невозможно было сохранить и достигнутое после разгрома Франции европейское равновесие. С гораздо большим основанием, чем граф А. А. Безбородко в конце XVIII в., Николай I мог утверждать, что ни одна пушка в Европе не выстрелит без русского согласия. К посредничеству российского императора при разрешении своих споров и конфликтов неоднократно прибегали монархи Центральной Европы. Столь большой авторитет нашего государства на международной арене объяснялся еще и тем, что в 20−40-е гг. XIX в. Россия была единственной страной Европы, которая не имела никаких территориальных претензий к своим соседям на Западе.

Важнейшим фактором, определявшим характер внешнеполитического курса империи при Николае I, были национально-государственные интересы России. Перед ними на второй план отступили как соображения династической солидарности, так и верность принципам наднационального единства христианских монархов в борьбе с угрозами тронам и алтарям, характерные для внешней политики Александра I. На николаевскую дипломатию большое влияние оказывала и общая ситуация в Европе и мире: две революционные волны, прокатившиеся по Европе в 1830—1831 гг. и в 1848—1849 гг., растущее стремление к созданию единых государств в Германии и Италии, национально-освободительная борьба славянских народов Балканского полуострова против турецкого гнета. Россия не могла обойти и вызов, брошенный ей Англией, которая, став самой мощной индустриальной державой мира, заявила о своих претензиях на мировую гегемонию.

В условиях самодержавной монархии решающую роль в разработке и принятии ключевых внешнеполитических решений играла личность монарха и его взгляды на международную ситуацию. Неподготовленный к занятию престола и плохо знакомый с хитросплетениями мировой политики Николай I в первые годы своего царствования проявлял большую осторожность на дипломатическом поприще. Однако природные способности, трудолюбие и усидчивость, умение быстро и глубоко понять человеческий характер сделали из этого русского императора талантливого политика. Как дипломат Николай I отличался решительностью и твердостью в отстаивании национальных интересов государства, самостоятельностью и последовательностью в проводимом им курсе.

Эти, безусловно, положительные качества сочетались в нем с известным догматизмом, особенно вредным при принятии внешнеполитических решений. Он не вникал в тонкости государственного устройства и партийной борьбы в Англии, совершенно не разбирался в идейных течениях современной ему Франции, не понимал особенностей восточного менталитета, но при этом был неизменно верен своему неприятию конституционного строя, либеральных и социалистических доктрин, исламских ценностей. Упрямое нежелание быть «с веком наравне» не давало императору возможности превратить общественное мнение зарубежных стран в союзника русской дипломатии, создавало благоприятную почву для распространения противниками России русофобских настроений и утверждения негативного образа русского народа в глазах Запада, отталкивало от нашей страны мусульманские «верхи» Востока.

Со временем в императоре укрепилась уверенность в собственном могуществе и непогрешимости. Она поддерживалась как действительными успехами русской внешней политики, так и всевозрастающей лестью придворного окружения. Николай постепенно терял способность адекватно оценивать международную ситуацию. В этом, отчасти, виноваты и боявшиеся навлечь на себя гнев грозного монарха российские послы в зарубежных странах, зачастую сообщавшие в Петербург не то, что происходило на самом деле, а то, что, по их мнению, больше соответствовало представлениям Николая. Сознательное искажение информации, стремление выдать желаемое за действительное, самоуверенность, отсутствие должной гибкости, нежелание признаваться в собственных ошибках и заблуждениях часто приводили русскую дипломатию к непродуманным и авантюрным решениям.

Большую роль в определении внешнеполитического курса страны играло и непосредственное окружение Николая I. В нем выделялся занимавший в 1816—1856 гг. пост министра иностранных дел России Карл Васильевич Нессельроде (1780−1862). Своей личностью, как говорили, Нессельроде представлял краткое руководство по географии: родился в Лиссабонском порту на английском корабле от исповедовавшей протестантство еврейки и немца-католика, находившегося на русской дипломатической службе. Управляющим министерством иностранных дел империи Нессельроде был назначен еще Александром I, но именно при Николае он достиг вершин своей карьеры, получил графский титул и чин канцлера. Нессельроде не являлся выдающимся дипломатом и государственным деятелем, беспрекословно покорялся воле императора и безропотно исполнял его распоряжения. Николай I не нуждался в самостоятельном министре иностранных дел, предпочитая лично руководить внешней политикой.

Вместе с тем нельзя признать справедливым и утвердившееся в отечественной историографии мнение о полной зависимости Нессельроде от позиции царя. В отличие от Николая министр иностранных дел всю жизнь оставался ярым приверженцем идей Священного Союза и ради согласия европейских монархов готов был жертвовать национальными интересами России. Ее естественным союзником он считал Австрийскую империю, стремился изолировать Францию на международной арене, не допустить русско-французского сближения. Огромное влияние на Нессельроде оказывал австрийский министр К. Меттерних. И хотя открыто противодействовать царю Нессельроде не решался, именно под влиянием исходившей от него информации и советов Николай часто принимал собственные решения. Искусно дирижируя русским дипломатическим корпусом, Нессельроде умел оставаться в тени своего монарха.

Существенное влияние на принятие внешнеполитических решений оказывало и военное окружение императора. Особым доверием Николая I пользовался генерал-адъютант граф А. Ф. Орлов (1786−1862). В 1829 г. он активно участвовал в русско-турецких переговорах, завершившихся заключением Адрианопольского мира, в 1833 г. добился подписания Ункяр-Искелесийского договора с Турцией, закреплявшего выгодный для России режим черноморских проливов, несколько раз выполнял секретные поручения императора при иностранных дворах. Александр II именно Орлова назначил главой российской делегации на Парижском конгрессе, собравшемся после окончания Крымской войны. Другим известным генералом-дипломатом николаевского времени был П. Д. Киселев (1788−1872). Управляя дунайскими княжествами Молдавией и Валахией, находившимися под протекторатом России, он проявил немалые дипломатические способности. Гораздо менее удачно выступил на внешнеполитическом поприще генерал А. С. Меншиков (1787−1869). В 1826 г. Николай 1 направил его с чрезвычайной миссией в Иран, где Меншиков был арестован и почти год провел в тюрьме. Столь плачевно начавшаяся дипломатическая карьера завершилась провалом другого порученного светлейшему князю дела: в 1853 г. во многом из-за надменного и нетактичного поведения Меншикова не удалось разрешить кризис в русско-турецких отношениях, следствием чего стала Крымская война. Определенное влияние на внешнюю политику Николая I оказывали генерал-фельдмаршалы И. И. Дибич (1785−1831) и И. Ф. Паскевич (1782−1856).

Большинство ответственных дипломатических постов в российских представительствах за рубежом во второй четверти XIX в. занимали иностранцы (в лучшем случае остзейские немцы): послами во Франции были К. О. Поццо ди Борго и Ф. П. Пален, в Англии — Х. А. Ливен и Ф. И. Бруннов, в Пруссии — А. И. Рибопьер, П. К. Мейендорф и А. Ф. Будберг, в Австрии — П. И. Медем. При этом всячески тормозилась карьера будущего министра иностранных дел А. М. Горчакова. Недоверие к русской дворянской аристократии было посеяно у Николая I еще восстанием декабристов и активно поддерживалось К. В. Нессельроде. Иностранцев же на русскую службу влекло стремление сделать карьеру, улучшить свое материальное положение. Многие из них равнодушно относились к национальным интересам России, хотя исправно исполняли свои чиновничьи обязанности.

ПоказатьСвернуть
Заполнить форму текущей работой