Внутренний мир главного героя в романе Сэлинджера "Над пропастью во ржи"

Тип работы:
Реферат
Предмет:
Литературоведение


Узнать стоимость

Детальная информация о работе

Выдержка из работы

Содержание

Введение

I. Внутренний мир Холдена Колфилда

II. Конфликт Холдена с окружающим миром

III. Холден Колфилд и Искусство

Заключение

Список использованной литературы

Введение

Джером Дэвид Сэлинджер (1919 — 2010гг.) -- американский писатель, один из самых известных в мире и один из самых влиятельных писателей литературы США XX века. Роман Сэлинджера «Над пропастью во ржи» вышел в свет в 1951 году и через несколько месяцев занял первое место в списке американских бестселлеров. Семнадцатилетний Холден Колфилд, главный герой повествования, находясь на излечении в санатории для нервных больных, рассказывает о том, что с ним произошло около года тому назад, когда ему было шестнадцать лет. Автор знакомит Читателя с героем в момент острого нравственного кризиса, когда столкновение с окружающими оказалось для Холдена невыносимым. Он подмечает и остро реагирует на мельчайшие проявления лжи и фальши где бы то ни было: в школе, семье, общественной, культурной жизни страны.

Протест личности против социальной апатии и конформизма, прозвучавший в романе Сэлинджера, в свое время произвел нечто вроде переворота в общественном сознании, но проблемы, затронутые писателем, остаются актуальными и сегодня, и потому интерес к роману по-прежнему велик у самой широкой аудитории.

Объектом исследования является образ Холдена Колфилда в романе Д. Д. Сэлинджера «Над пропастью во ржи». Предмет исследования — изучение психологического портрета главного героя и его отношений с окружающим миром.

Цель работы — исследование внутреннего мира главного героя, его собственных понятий о мире и обществе.

Для достижения поставленной цели данной работы необходимо решение следующих задач. Во-первых, выявить особенности характера главного героя. Во-вторых, проследить как меняется его восприятие мира в течение трех дней пребывания в Нью-Йорке после исключения из школы. В-третьих, понять, в чем же состоит главный конфликт Холдена с окружающим его обществом. сэлинджер роман конформизм апатия

Основными источниками литературы являлись произведения Н. Л. Иткиной «Поэтика Сэлинджера» и Т. Л. Морозовой «Образ молодого американца в литературе США». Н. Л. Иткина очень детально рассматривает художественные образы в произведениях Сэлинджера, что помогло выявить основные особенности характера Холдена Колфилда. В свою очередь, Т. Л. Морозова сравнивает образ главного героя с современной ему американской молодежью. Также при исследовании данной темы была использована и другая научная литература, которая будет изложена в библиографии работы.

Курсовая работа состоит из трех основных частей: введения, основной части и заключения. Основная часть, в свою очередь, подразделяется на три главы. В первой главе рассматриваются особенности внутреннего мира героя. Во второй главе описаны проблема его конфликта с обществом и главные отличия от установленных стандартов. Третья глава рассказывает о необычном отношении Холдена Колфилда к искусству и культуре.

I. Внутренний мир Холдена Колфилда

Семнадцатилетний Холден Колфилд, главный герой повествования, находясь на лечении в туберкулезном санатории, рассказывает о том, что с ним произошло около года тому назад, когда ему было шестнадцать лет. Он, без всей этой «David Copperfield kind of crap» [5. 3] ["дэвид-копперфильдовской мути" (7)], просто рассказывает о трёх днях своей жизни, очень суматошной, безалаберной и невыносимой для него, стараясь не упустить ни одной мелочи, называя все вещи своими именами. В эти три дня случилось так, что Холден, покинув школу и еще не придя домой, оказался внезапно вышибленным из привычной колеи, из своей респектабельной обыденной жизни, и остался наедине с собой. Даже не остался, а просто повис над гигантским, бурлящим и пустынным городом Нью-Йорком.

При первом знакомстве с Холденом он показался мне слишком пессимистичным и странным парнем, который вечно чем-то недоволен, но буквально уже через пару страниц мы можем легко осознать, что он просто совершенно не скрывает те чувства, которые большинство из нас боится показать даже себе. По сути Холден — самый обыкновенный тинэйджер, ничем не отличающийся от остальных. Однако не каждый всерьез задумывается о том, что такое этот мир, и как в нем жить. Думаю, Холден Колфилд -- это внутреннее, глубокое, подсознательное то, что есть в каждом человеке, но не каждый решается признаться в этом и открыть это для самого себя.

Герой Сэлинджера чувствует себя совершенно отъединенным от окружающего его общества. В нем слишком много необычного, чуждого для этого мира. Поэтому его награждают нелестными эпитетами: ненормальный, чудак, неприспособленный. Его отличает сложная духовная организация, глубокая впечатлительность и обостренная чувствительность, при которой даже незначительные раздражения извне способны вызвать бурную реакцию. Практически во всем мы можем увидеть личную точку зрения героя, отличную от других. «I agree! Some boys get more out of school. I agree they do, some of them! But that’s all I get out of it. See? That’s my point. That’s exactly my goddam point» [152] ["Согласен, что многим школа дает больше. А мне — ничего! Понятно? Я про это и говорю"]. Или, например, что он ценит в поведении человека, какой человек выглядит настоящим героем. Физическая сила — не главное, она обнаруживает слабость и ограниченность. Героизм, в понимании Холдена — не суперменовское бесстрашие, а победа духа, преодолевшего собственную слабость. Единственный героический поступок на памяти Холдена совершен не атлетом, а незаметным худеньким мальчиком, который под угрозами и издевательствами хулиганов решает выпрыгнуть из окна, но не отказаться от своих слов. Описания смысла жизни героя в романе — это поиск эталона любви, добра, высшего человека, идеального человека. Он много читает, пытаясь в книгах найти ответ на свои вопросы. «I'm quite illiterate, but I read a lot» [5. 22] ["Вообще я очень не образованный, но читаю много" (7)], — говорит Холден. Но, так или иначе, столкновения с реальной жизнью не избежать, именно поэтому Холден конфликтует с учителями, родителями, одноклассниками.

Колфилд не совсем представляет себе, чего хочет добиться в жизни и как это сделать, но уверен, что в мире взрослых жизненные ценности смещены. Для него мир взрослых, в который ему предстоит войти, аморален, лжив, а потому неприемлем. Холден живет в полном согласии с собой и его идеями. В ответ на вопрос своей младшей сестренки Фиби «кем бы тебе хотелось стать? Ну, ученым, или адвокатом, или еще кем-нибудь», Холден, напрочь отвергая возможность стать ученым, рассуждает: «Lawyers are all right, I guess--but it doesn’t appeal to me,» I said. «I mean they’re all right if they go around saving innocent guys' lives all the time, and like that, but you don’t do that kind of stuff if you’re a lawyer» [5. 198] ["Адвокатом, наверное, неплохо, но мне все равно не нравится… Понимаешь, неплохо, если они спасают жизнь невинным людям и вообще занимаются такими делами, но в том-то и штука, что адвокаты ничем таким не занимаются"(7)]. Из всех человеческих дел и занятий единственно ценным и важным, чистым от лжи, герой Сэлинджера признает то, чем он занят здесь и сейчас, когда сидит со своей любимой сестренкой Фиби и болтает про всякое. Холден сопротивляется любой попытке принудить его поступать или думать вопреки собственному побуждению. Его тактика сопротивления одновременно хитроумна и проста: от откровенного зевка — ответ на вынуждение прослушать длинную поучительную речь, — до изобретательной лжи — ответ на вынуждение к прямому ответу, «I'm the most terrific liar you ever saw in your life» [5. 20] ["Я ужасный лгун — такого вы никогда в жизни не видали" (7)], и, наконец, способность обходить, прятаться от чужих мыслей, обдумывая посреди разговора с учителем Спенсером о школе или о том, как там зимуют утки в парке. Холден Колфилд часто говорит о своей так называемой лживости. Конечно никакой он не лгун, просто у него очень богатое воображение. Его тянет выдумывать, фантазировать, морочить кому-то голову, превращать жизнь в игру. Холден поразительно откровенен, он говорит начистоту обо всех слабостях, неудачах, об ощущениях, в которых ему неловко и больно признаться, — к примеру, его разговор о лифчиках или о дешевых чемоданах. Интересен тот факт, что Холдену ничего не стоит сообщить, что он считает себя тупицей, он вообще довольно безжалостен к самому себе: «I'm the only dumb one in the family» [5. 78] ["По правде говоря, я один в семье такой тупица" (7)]. На самом деле он хорошо знает и понимает те вещи, которые он любит, например, литературу. Возможно этими словами он подчеркивает тот факт, что его уже в четвертый раз выгоняют из школы. Не то, чтобы он плохо учился — нет, он умён и вполне мог бы продолжать обучение, но ему претит сам дух школы, чопорный и лицемерный. Эти два качества Холден видит буквально во всём, не только в школе — начиная от своих друзей и подруг и кончая случайными знакомыми. При этом он знает, что сам от них мало отличается, и это его крайне угнетает. Он понимает, что не в силах ничего изменить — единственное, что он может сделать, это выказывать неявный протест против порядка вещей, ничего не предпринимая активно. Вот в чём причина его прогулов, постоянного вранья, презрения к нормам и правилам, доходящего порой до истерики. Его чудовищные отметки, как и сочинение о боксерской перчатке — это все тоже искреннее проявление его внутреннего протеста против системы обучения, самого духа закрытых школ для обеспеченных детей. Даже в самом факте побега из школы сквозит бунтарство: Холден удирает внезапно среди ночи и на прощание кричит: «Sleep tight, ya morons!» I’ll bet I woke up every bastard on the whole floor" [5. 62] ["Спокойной ночи, кретины! Ручаюсь, что я разбудил всех этих ублюдков!" (7)]. И вот Холден уходит от лжи в свой собственный мир. Вернувшись домой, в Нью-Йорк, он с удивлением замечает, что сутенерство, проституция, насилие и обман сосуществуют с милосердием и добротой. Вот две монахини, встреченные Холденом в поезде, не только учат детей, но и собирают милостыню для бедных. Герой много думает над этим, постепенно понимая, как важна осмысленная, имеющая цель жизнь. «I couldn’t stop thinking about those two nuns. I kept thinking about that beat-up old straw basket they went around collecting money with when they weren’t teaching school» [5. 131] ["Эти две монахини не выходили у меня из головы. Я все вспоминал эту старую соломенную корзинку, с которой они ходили собирать лепту, когда у них не было уроков" (7)]. Такие мысли занимают теперь героя Сэлинджера. У Холдена нет ценностей в жизни, кроме весьма смутных представлений о том, как всё должно быть. Яркий образ — его мечта, то самое дело, которым он мог бы заниматься без отвращения к себе. Холден решает, что нужно спасать детей от пропасти взрослой жизни, где царят лицемерие, ложь, насилие, недоверие. «What I have to do, I have to catch everybody if they start to go over the cliff--I mean if they’re running and they don’t look where they’re going I have to come out from somewhere and catch them. That’s all I’d do all day. I’d just be the catcher in the rye and all» [5. 199], ["И мое дело — ловить ребятишек, чтобы они не сорвались в пропасть. Понимаешь, они играют и не видят, куда бегут, а тут я подбегаю и ловлю их, чтобы они не сорвались. Вот и вся моя работа. Стеречь ребят над пропастью во ржи" (7)] -- таково заветное желание Холдена Колфилда. Странная мечта, но что-то в ней действительно есть. Спасать детей, тех созданий, в которых ещё нет того ненавистного лицемерия и нарциссизма, который Холден видит во всех людях — вдали от всего, над бездонной пропастью. Это желание также имеет очень глубокий смысл. У Холдена есть стремление создать некий иллюзорный мир, куда он хочет бежать от неудовлетворяющего его мира реального. Это иллюзия, конечно, но спасительная иллюзия. Она не позволит Холдену вернуться обратно к миру, в котором все фальшиво. В конце концов, это уже и призвание, и цель, которой можно себя посвятить. Очень важным моментом в книге является тот, когда Холден слышит песенку, которую поёт на улице маленький мальчик: «If a body catch a body coming through the rye» [5. 133] ["Если ты ловил кого-то вечером во ржи…" (7)]. В пучине его отчаяния и безрезультатной борьбы это выглядит как свет надежды, знак, что еще не время сдаваться, как бы трудно не жилось ему в этом отвратительном мире.

Холден страдает от оскорбляющей его на каждом шагу пошлости, бесчеловечности, тупости. Ему тяжело от вечного одиночества и непонимания, одна только Фиби поддерживает его. Герой очень любит «свою Фиби», восхищается и заботится о ней, именно таких, как она, Холден и мечтает «спасать над пропастью во ржи». Одиночество — главная тема. Холден Колфилд не просто одинок, он одинок до ужаса («lonesome as hell» [5. 172]). Этот мир и гнетет его, и притягивает. С людьми ему тяжело, без них — невыносимо. Он жаждет внимания и страдает от того, что собеседник не замечает, не видит, не слышит или игнорирует его присутствие, как учитель Спенсер, позволяющий себе не стесняясь ковырять при нем в носу («I guess he thought it was all right to do because it was only me that was in the room» [5. 12]) ["Наверно, он думал, что это можно, потому что, кроме меня, никого тут не было" (7)]. Или оттого, что даже делая подарки человек не принимает во внимание его личный вкус и желания «She bought me the wrong kind of skates--I wanted racing skates and she bought hockey--but it made me sad anyway. Almost every time somebody gives me a present, it ends up making me sad» [5. 61]. ["И коньки она купила не те — мне нужны были беговые, а она купила хоккейные, — но все равно мне стало грустно. И всегда так выходит — мне дарят подарки, а меня от этого только тоска берет" (7)]. И быть может, это еще одна причина почему многие так любят Холдена. Ведь в нашем обществе существуют стандартные правила, человек старается не показывать, как ему плохо в душе, надевая на целый день улыбку. Чтобы ни случилось, в общество мы входим жизнерадостными и беззаботными. Холдена же всякие стандарты только угнетают. «I keep making up these rules for myself, and then I break them right away» [5. 73] ["Я сам себе придумываю правила поведения и тут же их нарушаю" (7)]. Ему часто бывает «жалко», часто «грустно». Навязал ему лифтер проститутку, и она пришла. «she was young as hell. She was around my age» [5. 109] ["Она была совсем девчонка, ей-богу. Чуть ли не моложе меня…" (7)]; «I thought of her going in a store and buying it, and nobody in the store knowing she was a prostitute and all. The salesman probably just thought she was a regular girl when she bought it. It made me feel sad as hell--I don’t know why exactly» [5. 111] [ «Я себе представил, как она заходит в магазин и покупает платье, никто не подозревает, что она проститутка. Приказчик, наверное, подумал, что она просто обыкновенная девочка, и всё. Ужасно мне стало грустно, сам не знаю почему» (7)]. Удивительно то, что Холден вообще представил проститутку в обыкновенной жизни, где девочки покупают платья и листают журналы. На самом деле, это очень редкая человеческая черта характера — смотреть человеку в сердце, а не судить по внешности. Стоит сказать, что личность вызывает у Холдена беспредельное уважение. Холден готов подраться со Стрэдлейтером за одну неправильно произнесенную букву в имени Джейн Галлахер. Имя неотделимо от личности, и безразличие к нему задевает сущность человека. Например, сцена, увиденная им в окно отеля, когда мужчина и женщина, забавляясь, плюют друг другу в лицо, поражает его неуважением к личности и к достоинству человека.

Герой живет напряженной внутренней жизнью. Любое описание переходит в переживание. Холден признается в том, что не особенно любит описывать дома и комнаты, и вместо безличного школьного задания описать любое место, где ты когда-нибудь жил, выбирает предмет столько близкий ему, как бейсбольная перчатка умершего брата Алли. Он устанавливает личную, сокровенную связь с предметами, незаметно переходит от внешнего к внутреннему: от перчатки к рассказу об Алли и его смерти, и наконец к себе. Для Холдена важны чувства, ощущения, а не просто внешность «New York’s terrible when somebody laughs on the street very late at night. You can hear it for miles. It makes you feel so lonesome and depressed» [5. 94] ["Нью-Йорк вообще страшный, когда ночью пусто и кто-то гогочет. На сто миль слышно" (7)] Он всегда открыт непредвиденному. Его поведение непредсказуемо не только для других — туповатого Стрэдлейтера, которого он постоянно ошеломляет то темой сочинения, то неожиданной атакой, — но и для самого себя. Его внезапное объяснение Салли в любви, решение бежать на Запад — все это поступки мгновенные, сиюминутные, не имеющие связи ни с предыдущим, ни с последующим поведением героя. Каждое движение Холдена непосредственно и естественно для данной минуты, потому что о следующей минуте он не задумывается. Логика действий Холдена зависит только от его ощущений и настроения, он то намеревается позвонить Джейн Галлахер или пойти в Этнографический музей, то в последнюю минуту отказывается от намерения. Все важные для Холдена внутренние состояния переживаются мгновенно, импульсивно. «Then, all of sudden, I started to cry» [5. 206] ["И тут я вдруг заплакал." (7)]; «All of a sudden then, I wanted to get the hell out of the room» [5. 13] ["И вдруг мне захотелось бежать к чертям из этой комнаты" (7)]. Чувствуется проявление его интуитивного доверия к жизни. Непреднамеренное оказывается правильней сознательного выбора и одаривает неожиданной радостью. Скучный сосед по комнате, оказывается, умеет виртуозно свистеть, опровергая характеристику «скучного», данную ему ранее; книга, которую Холдену выдали по ошибке в библотеке вместо той, которую он хотел, оказывается вопреки ожиданиям увлекательно интересной. Настоящее, сиюминутное обладает такой подлинностью, такой жизненной силой и правотой, что даже ложь, в тот миг, когда она произнесена Холденом, оборачивается правдой «It was a lie, of course, but the thing is, I meant it when I said it» [5. 144] ["Конечно было вранье, но соль в том, что я сам в эту минуту был уверен в этом" (7)]. Но Холден знает про себя ту правду, которая не упрощает и не подгоняет жизнь под единообразие. Он осознает, что иногда ведет себя как тринадцатилетний, а иногда намного старше своих лет. Он знает, что лжет, когда говорит Салли, что любит ее и предлагает бежать с ним на Запад, но знает и то, что в тот момент, когда говорит это, сам верит в свои слова. Истина творится «здесь и сейчас». Холден постоянно находится в движении, ездит в такси, пересекает улицы Нью-Йорка, танцует, меняет позы и движения. Но важно не само по себе внешнее движение, а то, что с ним совпадает внутренний ритм жизни героя. Он действительно думает на ходу, в такт шагам принимает или меняет решения. «All of a sudden, on my way out to a lobby, I got old Jane Gallagher on the brain again» [5. 88] ["Вдруг, выходя из холла, я опять вспомнил про Джейн." (7)]; «and while I walked I sort of thought about war and all» [5. 161] ["и пока шел, все думал про войну" (7)]. Ему свойственна любовь к динамике. Все, что нравится Холдену, находится в движении — мальчик шагающий с песней по обочине, Фиби на карусели, двигающийся рот Джейн во время разговора. У него врожденное чувство ритма. И так же свойственна ему неприязнь к паузам, повторениям фраз, стереотипам. Даже фотография раздражает его своей мертвенной неподвижностью. Истинная красота не должна быть неподвижной, иначе это предвещает смерть. Тема смерти не раз возникает в рассказе Холдена, она звучит в подтексте, прорываясь то в неоднократно высказанном желании умереть «I almost wished I was dead» [5. 56] ["Подохнуть хотелось, честное слово" (7)], то в воображаемых картинах собственной смерти, где Холден видит себя умирающим, оплаканным и похороненным, то в непреодолимом страхе исчезнуть, раствориться в толпе, он часто видит себя окровавленным. Вид собственной крови и ужасает и завораживает Холдена.

Следует отметить еще одну немаловажную проблему, возникающую в подтексте слов главного героя. Это вопрос о происхождении и в связи с тем о религии. Хотя сам Холден и не любит рассказывать о своих родителях и о «всякой дэвид-копперфилдовской мути», но существует прежде всего в своих семейных связях. Его отец — человек с ирландской фамилией — до брака был католиком. Его родители разной веры, но, видимо, считают этот факт несущественным. Xолдену несвойственна религиозность, хотя он верит в беспредельную доброту Христа, который, по его мнению, не мог послать Иуду в ад, и терпеть не может апостолов. В повести несколько раз всплывает вопрос о вероисповедании Холдена и его родителей. В сцене на вокзале, когда Холден заводит в буфете непринужденный разговор с двумя монахинями, он в конце признается, что этот разговор доставляет ему непритворную радость. Он настаивает на том, что не притворялся, но, добавляет, было бы еще приятнее, если б он не боялся, что монашки каждую минуту могут спросить не католик ли он. На самом деле его отец был католиком, но женившись на его матери, «бросил это дело» (7). Так же в ситуации, когда Холден и еще один симпатичный мальчик из Хутона разговаривают о теннисе, и вдруг тот мальчик спрашивает, не заметил ли Холден в городе католическую церковь. «That kind of stuff drives me crazy» [5. 130] ["меня такие штуки просто бесят" (7)].

Холден описывает нам те дни своей жизни, когда его обступили большие и малые неприятности, когда у него все плохо: и пальто украли, и шпаги для фехтовальных состязаний забыл в вагоне метро, и из школы в четвертый раз исключили и многое другое. Все отвратительно. В сердце тоска и чувство безнадежности. Вот и слоняется в этом мире Холден тоскливо и бестолково, беспомощный перед жизнью, которая его не устраивает, в которой жить плохо. Не удивительно, что Холден жадно ищет хоть какую-нибудь отдушину, жаждет человеческого тепла, участия и понимания. Так возникает вопрос, чего же он хочет, как он мыслит будущее. Оказывается, ничего реально положительного Холден себе представить не может. В ближайшем будущем он не видит ничего, кроме всей той рутины своих «предков»: учиться для того, чтобы сделаться «пронырой», а затем «working in some office, making a lot of dough, and riding to work in cabs» [5. 154] ["работать в какой-нибудь конторе, зарабатывать уйму денег и ездить на работу на машине." (7)]. Отсюда наивная мечта о несложной механической работе, дающей возможность вести тихую жизнь с глухонемой женой. При этом Холден и сам хотел бы притвориться глухонемым, чтобы, насколько это возможно, порвать все связи с миром, в котором живется так неуютно. Нереальность такого плана ясна и самому Холдену. Он может найти лишь символическую формулу своих стремлений. Он представляет себе огромное поле ржи, где на краю пропасти играют дети. Он, Холден, единственный взрослый на этом поле. Он единственный, кто может спасти и спасает детей от падения в пропасть. К концу романа становится особенно ясно, что большому миру Холден может противопоставить только мир детей, которых к тому же нужно охранять от взрослых. Они еще не испорчены. Но буквально на каждой стене их поджидает вполне реальная нецензурная надпись, а Холден не может, хотя и страстно желает, стереть эти надписи. Итак, бороться с отвратительным ему миром Холден не может. «If you had a million years to do it in, you couldn’t rub out even half the „Fuck you“ signs in the world. It’s impossible» [5. 232] ["Будь у человека хоть миллион лет в распоряжении, все равно ему не стереть всю похабщину со всех стен на свете. Невозможное это дело" (7)]. Холден способен с предельной искренностью так увидеть, так показать этот мир, что и нам передается его отвращение.

Бунт Холдена против действительности доводит до логического завершения не он сам, а Фиби, с огромным чемоданом собравшаяся было бежать на неведомый Дальний Запад. В конечном счете они как бы поменялись ролями: десятилетняя Фиби готова очертя голову ринуться навстречу новой жизни, Холден же невольно ищет вокруг себя элементы устойчивости, связи с прошлым. Родная школа, музыка на каруселях в Центральном парке в двух шагах от дома, тысячелетние мумии в музе естественной истории. И вот брат и сестра Колфилды остаются в Нью-Йорке потому, что бежать всегда проще, нежели, собравшись с духом, продолжать отстаивать гуманистический идеал — бесхитростный, очевидный и труднодостижимый, как и все романтические грезы юности.

Когда учитель Антолини предрекает Холдену в будущем алкогольную жизнь и ненависть к каждому, он с полнейшей искренностью отвечает, что он может возненавидеть страшно, но всегда ненадолго. Оглядываясь назад, вспоминая тех кого он раньше страшно, но недолго ненавидел, он не находит в своем сердце гнева, наоборот, он испытывает прямо противоположные чувства — сочувствие, сострадание, почти нежность. Постоянный мотив романа «I hate it» перебивается другим «I felt sort of sorry for him» [5. 30] ["Мне даже его было жаль" (7)], и наконец, признанием, что ему всех не хватает «I sort of miss everybody I told about» [5. 246]. ["Мне как-то не хватает тех, о ком я рассказывал" (7)]. Все-таки отзывчивая натура Колфилда такова, что он никогда не остается равнодушным к встреченным людям, они словно становятся частью его самого. В последних главах романа он выглядит уже гораздо лояльнее. Холден начинает замечать и ценить такие положительные качества как приветливость, радушие и воспитанность, столь распространенные среди его сограждан в повседневном общении.

Так же мы можем заметить, что в кульминационном моменте книги Холдена охватывает внезапное состояние счастья, что очень не типично для него. Его ощущения показывают, что в нем на самом деле что-то изменилось. «I felt so damn happy all of sudden, the way old Phoebe kept going around and around. I was damn near bawling, I felt so damn happy, if you want to know the truth. I don’t know why. It was just that she looked so damn nice, the way she kept going around and around, in her blue coat and all. God, I wish you could’ve been there.» [5. 245] ["Я вдруг стал такой счастливый, оттого что Фиби кружилась на карусели. Чуть не ревел от счастья, если уж говорить всю правду. Сам не понимаю почему. До того она была милая, до того весело кружилась в своем синем пальтишке. Жалко, что вы ее не видели, ей-богу!" (7)]

II. Конфликт Холдена с окружающим миром

С одной стороны, эта тема универсальна, вечна. С другой стороны, глубока личностна и индивидуальна. У Сэлинджера конфликт доведен до предельной остроты благодаря особой чуткости героя, его высочайшей требовательности.

Холдена больше всего угнетают царящий в американском обществе дух всеобщего обмана и недоверия между людьми. Он тяжело страдает от безысходности, обреченности всех его попыток построить свою жизнь на справедливости и искренности человеческих отношений, от невозможности сделать ее осмысленной и содержательной.

Вглядываясь в будущее, он не видит ничего, кроме той серой обыденности, что уже стала уделом подавляющего большинства его соотечественников, так называемых благополучных средних американцев.

Герой на протяжении всего повествования переживает эмоции предельного одиночества и противостояния — конфликт человека думающего и чувствующего с миром, если и не всегда жестоким, то бесчувственно-равнодушным, всегда занимающим полярную позицию, всегда «тянущим» с ним в «разные стороны», как в разговоре Холдена с учителем Спенсером.

В конфликте Холдена с миром ему противостоит не зло, а обыденность: то как живут и поступают все или почти все, что они делают. Глядя в окно огромного отеля, наблюдая уродства и извращения, Холден с тоской осознает себя единственным нормальным человеком «I was probably the only normal bastard in the whole place» [5. 72] ["Я, наверно, был единственным нормальным среди них" (7)].

Читатель уважает Холдена именно за безошибочность его нравственного чувства, за способность любить то, что действительно заслуживает любви. Не вина Холдена в том, что мир столь редко предоставляет ему эту возможность любить, что гораздо чаще он вынуждает его лицезреть нравственное и физическое убожество, умственную ограниченность, отсутствие изящества в бытовом поведении, вульгарность и неопрятность в физическом облике. Нецензурное ругательство, которое он видит на стене, вызывает у Холдена ярость и отчаяние.

Люди постоянно оскорбляют его тем, что в его в присутствии стригут и чистят ногти, ковыряют в зубах. В этих поступках выступают наружу внутренние изъяны души: грязная бритва красавчика Стрэдлейтера выдает его моральную нечистоплотность, безобразные шляпки — духовное убожество их владелиц. Но и то что принято за норму, все то что делаю все люди — удручающе, мелко и бессмысленно для того, кто подобно Холдену, ищет человека который бы не просто нравился, но которого можно было бы уважать. Протестуя против унижения человеческого, Холден готов возвысить животное до человека. Подобно герою Свифта, который отчаявшись в людской породе «йеху», отдал предпочтение благородному животному, Холден тоже избирает лошадь как самое человечное создание природы «I'd rather have a goddam horse. A horse is at least human, for God’s sake. A horse you can at least.» [5. 151]. ["Лучше бы я себе завёл лошадь, чёрт побери. В лошадях хоть есть что-то человеческое. С лошадью хоть поговорить можно." (7)].

Главный упрек Холдена обращен не персонально к тому или иному человеку, а к людям вообще и заключается в том, что люди никогда ничего не замечают, большинство не хочет видеть все, как оно есть.

Его возмущает «показуха» и отсутствие самой элементарной человечности в жизни. Учителя привилегированной школы лгут, уверяя, что воспитывают хороших людей. Вот Холден вспоминает о директоре одной из частных школ, где он учился. Директор приторно улыбался всем и каждому, но на самом деле очень хорошо знал разницу межу богатыми и бедными родителями своих подопечных. Необходимость подчиняться «общим законам» чрезвычайно угнетает героя. «I'm always saying „Glad to’ve met you“ to somebody I’m not at all glad I met. If you want to stay alive, you have to say that stuff, though» [5. 101] ["Вечно я говорю «очень приятно с вами познакомиться», когда мне ничуть не приятно. Но если хочешь жить с людьми, приходится говорить всякое" (7)], -- с досадой признается Холден и глубоко страдает от этого всеобщего обмана и недоверия, и от безвыходности своего стремления строить жизнь на искренних, справедливых отношениях. Большинство тех, с кем приходится общаться Холдену, его непосредственное окружение: школьные учителя и ученики, случайные знакомые, шоферы такси, лифтеры, официанты и общество в целом — удовлетворяются безличными, формально-условными отношениями. Интерес к собеседнику не распространяется далее выяснения его материального и общественного статуса. В обществе поделенным на ячейки, группы «The guys that are on the basketball team stick together, the Catholics stick together, the goddam intellectuals stick together, the guys that play bridge stick together» [5. 151] ["У баскетбольных игроков — своя шайка, у католиков — своя, у этих треклятых интеллектуалов — своя, у игроков в бридж — своя компания" (7)], он ищет общения поверх барьеров. Любой мимолетный контакт он стремится перевести в глубоко заинтересованный, личностный. Любой диалог, спрашивает ли он таксиста об утках или школьного товарища о его интимной жизни, он стремится свести к личному и волнующему. Его искренность смущает и раздражает собеседников, шофер такси видит в вопросе издевку, школьный приятель советует повзрослеть. Сэлинджеровский герой стремится не проникнуть в общество, куда его не пускают, а выйти из него. Нет ни одной общественной ячейки, где бы он мог найти место для себя.

Следует отметить, что Холден часто чувствует оттенки социальных отношений и всякий раз страдает за «униженных и оскорбленных», стыдясь и пряча дорогой кожаный чемодан от близости с убогим чемоданом соседа, отказываясь от яичницы с колбасой, когда рядом с ним у человека хватает только на кофе с булочкой.

Холдена обвиняют в том, что он ведёт себя как двенадцатилетний мальчик. Однако «Sometimes I act a lot older than I am--I really do--but people never notice it. People never notice anything.» [5. 12] [" Иногда я веду себя так, будто я куда старше своих лет, но этого-то люди не замечают. Вообще ни черта они не замечают" (7)],-устало говорит Холден. Он знает о людях очень много; знает, в частности, и то, что взрослый человек смотрит на шестнадцатилетнего со своей взрослой «колокольни» и даже не делает попытки разобраться, что же происходит в бесконечно ранимой душе шестнадцатилетнего.

Более всего он страдает от отсутствия внимания и понимания, оттого что все люди, с которыми он пытается заговорить — школьные товарищи, шоферы такси, лифтеры, проститутки — не слушают или не понимают его, что они лишены ума, чуткости, такта, говорят банальности, повторяются и громко смеются над тем, что не смешно. Главный его упрек миру в том, что «не с кем поговорить по-настоящему». Его проблема вживания в общество состоит в том, что он не может вынести всей фальши и позерства окружающих людей. Он не может принять людей, для которых исключительное значение имеют деньги, прибыль, слава и «альбомная» красота. Холден ненавидит человеческую глупость, духовную пустоту. Ему одиноко и тесно в самом центре Нью-Йорка, потому что он везде встречает только безразличие и непонимание. Имея богатый внутренний мир и духовный потенциал, Холден не может реализовать себя во внешнем мире. Он не способен противостоять этому обществу. Осознавая свою слабость и несвободу, он предпочитает бегство.

Исходя из всего, сказанного выше, можно сделать вывод, что конфликт сэлинджеровского героя с миром состоит в том, что он пытается сотрясти бесчувственную тупую силу тех, кого он завет «morons», нападает на нее с саркастической иронией и натыкается на вечный обман, отсутствие всякой нравственности и тупость, но не сдается и продолжает бороться.

III. Холден Колфилд и Искусство

Холден Колфилд одним из первых осмелился обвинить современную ему Америку в самодовольстве и лицемерии. Главное обвинение, которое сэлинджеровский герой бросает окружающему миру, -- это обвинение в фальши, в сознательном, а потому особенно отвратительном притворстве, душевной черствости. По мнению Холдена, настоящему искусству в этом обществе противостоит ее лжеобраз, лжеотражение в массовой культуре.

Главный герой обладает очень верным, почти безукоризненным вкусом — по отношению к театру, кино, литературе, к «идиотским рассказам в журналах», он умеет различать, когда певица «своё дело знала», а когда «ничего там не было — одно актёрство», он знает настоящую цену слезливой сентиментальности. «You take somebody that cries their goddam eyes out over phony stuff in the movies, and nine times out of ten they’re mean bastards at heart. I’m not kidding» [5. 161] ["Вообще, если взять десять человек из тех, кто смотрит липовую картину и ревет в три ручья, так поручиться можно, что из них девять окажутся в душе самыми прожженными сволочами. Я вам серьезно говорю" (7)]. У героя Сэлинджера безошибочное чувство меры и степени вещей; любое качество, перешедшее эту меру, грозит выродиться в свою противоположность, подобно игре пианиста Эрни или актерской игре Лантов, которые «хорошо играли, только слишком хорошо», так что из-за совершенства мастерства начинает проступать самодовольство исполнителя. «If you do something too good, then, after a while, if you don’t watch it, you start showing off. And then you’re not as good any more» [5. 146] ["Когда что-нибудь делаешь слишком хорошо, то если не следить за собой, начинаешь выставляться напоказ. А тогда уже не может быть хорошо" (7)].

Особенно достается от героя обывателям от культуры, создателям американского массового культурного ширпотреба. Холден всей душой ненавидит выпускаемый Голливудом «хлам». «If there’s one thing I hate, it’s movies. Don’t even mention them to me» [5. 4] ["Если я что ненавижу, так это кино. Терпеть не могу" (7)]. Для Холдена настоящее олицетворение фальши и зла — Голливуд, где необязательно творить, чтобы считаться творцом. Собственно, Голливуд — это миниатюрная модель американского общества, построенная по образцу американской мечты.

Он пересказывает содержание одного фильма и предупреждает «All I can say is, don’t see it if you don’t want to puke all over yourself» [5. 161] ["В общем, могу одно посоветовать: если не хотите, чтоб вас стошнило прямо на соседей, не ходите на этот фильм" (7)]. Холден слишком любит жизнь, для него неприемлемо жить в придуманном мире, где вокруг все искусственно и нереально. «I'd tell you the rest of the story, but I might puke if I did. It isn’t that I’d spoil it for you or anything. There isn’t anything to spoil for Chrissake» [5. 161] ["Я бы рассказал вам, как было дальше, но боюсь, что меня стошнит. Дело не в том, что я боюсь испортить вам впечатление, там и портить нечего" (7)]. Иногда сам факт существования фильмов Холден расценивает как унижение человечности. Люди-то в жизни уже не знают, когда они говорят правду, а когда ложь, все переживания и эмоции надежно скрыты, и как они еще позволяют себе думать, что смогут добиться какого-то эффекта на сцене. «The goddam picture started. It was so putrid I couldn’t take my eyes off it» [5. 159] ["запустили этот треклятый фильм. Он был до того гнусный, что я глаз не мог отвести" (7)]. Он терпеть не может кино, потому что оно испортило его старшего брата, который, пока жил дома, был настоящим писателем. Xолден даже отказывается сниматься в короткометражке, когда его приглашают на съемки как первоклассного игрока в гольф. В кино его коробит неестественность поведения актеров. «the way it is in the dirty movies? How would you know you weren’t being a phony? The trouble is, you wouldn’t» [5. 198] ["…словом, как в кино, в дрянных фильмах. Как узнать, делаешь ты все это напоказ или по-настоящему, липа все это или не липа? Нипочем не узнать!" (7)]. Холдена раздражает то, что общество абсолютно на все находит свои стереотипы. Например, у него есть свое представление о том, каким должен быть Гамлет — «a sad, screwed-up type guy» [5. 135] ["чудаком, немножко чокнутым" (7)], — и ему не нравится в этой роли Лоренс Оливье, который больше похож на какого-то генерала.

Но все же время от времени Холден вынужден вместе со всеми смотреть мыльную оперу или пошлый боевик. «So what I did, I went to the movies at Radio City. It was probably the worst thing I could’ve done, but it was near, and I couldn’t think of anything else» [5. 158] ["и я пошел в кино в Радио-сити. Хуже нельзя было ничего придумать, но я был рядом и совершенно не знал, куда деваться" (7)]. Но что важнее всего это тоже по какой-то части наполняет его внутреннюю жизнь, питает воображение. Он находит выход из всего этого в пародии на лжеискусство. Так он показывает язвительные миниатюры, пересказывая типовые сюжеты голливудской мелодрамы. Но силой иронии не всегда можно победить. Воздействие Голливуда глубже и серьезнее: оно проникает в сознание героя, строит его фантазии. Жестоко избитый шофером, Холден воображает себя героем мелодрамы, истекающим кровью от пули в животе и беспощадно мстящим своему врагу тем же оружием. Кровь, револьвер, шесть пуль — известные штампы голливудских боевиков, презираемых Холденом, но ложная игра в героя, дешевая банальность образов кино усугубляет боль настоящую, появляются мысли о самоубийстве, фальшивая кровь уже неотличима от настоящей. «Then I’d crawl back to my room and call up Jane and have her come over and bandage up my guts. I pictured her holding a cigarette for me to smoke while I was bleeding and all. The goddam movies. They can ruin you. I’m not kidding» [5. 120] ["А потом дополз бы до своего номера и позвонил Джейн, чтоб она пришла и перевязала мне рану. И я представил себе, как она держит сигарету у моих губ и я затягиваюсь, а сам истекаю кровью. Проклятое кино! Вот что оно делает с человеком. Сами понимаете…" (7)]. Он понимает, что именно от кинобоевиков идут его фантазии о методах расправы с обидчиками.

Интересен также взгляд главного героя на писательство. «He got me to read this book A Farewell to Arms last summer. He said it was so terrific. That’s what I can’t understand» [5. 163] ["прошлым летом дал мне прочесть эту книжку — «Прощай, оружие!». Сказал, что книжка потрясающая. Вот чего я никак не понимаю" (7)]. Важно, чтобы у поэта или художника было такое же качество, как и у Холдена: быть ни на кого не похожим — это и есть признак одаренности. Бездарные же авторы наоборот едва различимы. Стоит сказать, что у Холдена очень необычные и интересные критерии оценки настоящего искусства. Например, он судит о писателе по тому, хотелось бы ему поговорить с ним по телефону или нет. Томасу Харди он бы позвонил, а вот Сомерсету Моэму — нет. «I wouldn’t want to call Somerset Maugham up. I don’t know, He just isn’t the kind of guy I’d want to call up, that’s all. I’d rather call old Thomas Hardy up» [5. 23] ["у меня нет никакого желания звонить этому Сомерсету Моэму по телефону. Сам не знаю почему. Просто не тот он человек, с которым хочется поговорить. Я бы скорее позвонил покойному Томасу Харди" (7)] Для Колфилда не существует традиционной системы авторитетов, которую надо усвоить раз и навсегда со школы или от родителей: личное мнение и отношение для него важнее культурного веса писателя. «What really knocks me out is a book that, when you’re all done reading it, you wish the author that wrote it was a terrific friend of yours. That doesn’t happen much, though» [5. 23] ["А увлекают меня такие книжки, что как их дочитаешь до конца — так сразу подумаешь: хорошо бы, если бы этот писатель стал твоим лучшим другом. Но это редко бывает" (7)]. Холден читает только те книги, которые ему по-настоящему нравятся, можно предположить, что Сэлинджеру он бы тоже не отказался позвонить. Любимый герой Холдена — Гэтсби, он ждет от мира его улыбки, не равнодушно-безличной, а предназначенной тому, на кого смотрят и кого принимают. «I was crazy about The Great Gatsby. Old Gatsby. Old sport. That killed me» [5. 163] ["Особенно «Великий Гэтсби». Да, Гэтсби. Вот это человек. Сила!" (7)].

Заключение

Джером Девид Сэлинджер пользуется среди американской молодежи заслуженной популярностью, которая не только не уменьшается, но растет год от года. Его роман «Над пропастью во ржи», переведенный почти на все европейские языки, получил широкое признание во всем мире и продолжает оставаться одной из любимейших книг молодежи Соединенных Штатов. Однако этот стал классикой не только американской, но и мировой литературы. Становление личности, переход подростка в мир взрослых -- эти проблемы всегда будут актуальны.

История Холдена — исповедь человека, который не может и не хочет изменить мир, а способен лишь с предельной искренностью так увидеть, так показать этот мир, что и читателям передается его отвращение.

В ходе исследования на тему данной курсовой работы все задачи были выполнены и цель достигнута.

Психологический портрет сэлинджеровского героя чрезвычайно противоречив и сложен. По своему характеру он добр и мягок, но может с кулаками наброситься на более сильного парня, когда тот коверкает имя хорошей девушки. Сам он бежит из школы, заваливая четыре экзамена, но не позволяет своей сестренке Фиби пропускать уроки. У Холдена есть беспощадная к себе и к людям требовательность, натянутая как струна совесть, остро развитое чувство справедливости, потому он так болезненно реагирует на малейшее проявление «липы» и «показухи» и в школе, и за ее пределами. В то же время он чрезвычайно стеснителен и обидчив, порой нелюбезен и груб. То, что больше всего угнетает героя, заключается в ощущении безысходности, обреченности всех его попыток построить свою жизнь в соответствии со своими возвышенными мечтами. Три дня, проведенные Холденом вне школы, многое ему раскрыли и многому научили. «Большой мир» открывает ему и свои положительные стороны, ранее ему неведомые.

Конфликт Холдена Колфилда с миром состоит в том, что он пытается сотрясти бесчувственную тупую силу тех, кого он завет «morons», нападает на нее с саркастической иронией и натыкается на вечный обман, отсутствие всякой нравственности и тупость, но не сдается и продолжает бороться.

Главному герою противно жить в мире, где все построено на фальши и обмане. В этом он также яростно обвиняет Голливуд и ему подобное лжеискусство. Массовая культура только пропагандирует неестественность, что только сильнее делает людей глупыми и ненастоящими.

Прочитав произведение «Над пропастью во ржи» и изучив научную литературу можно сделать печальный вывод: молодое поколение США находиться на краю обрыва, с одной стороны которого находится жизнь по законам добра и справедливости, а с другой — пропасть лицемерия и зла. Холден, по-моему, один из тех немногих людей, которые не дают целому поколению американцев упасть в пропасть безнравственности. Своими мыслями и поступками он показывает, что нельзя жить в атмосфере лицемерия, самодовольства, безнравственности, нельзя быть равнодушным.

Многих читателей интересует будущее Холдена. Но разве не сам Холден отвечает на это: «It's such a stupid question, in my opinion. I mean how do you know what you’re going to do till you do it?» [5. 245] ["По-моему, это удивительно глупый вопрос. Откуда человеку заранее знать, что он будет делать?" (7)]

Список использованной литературы

1. Грудкина Т. В. 100 Великих Мастеров Прозы. — М: Вече, 2006.

2. Иткина Н. Л. Поэтика Сэлинджера. — М: Российск. гос. гуманит. уни-т, 2002.

3. Морозова Т. Л. Образ Молодого Американца в Литературе США. — М: Высшая школа, 1969.

4. Сэлинджер Маргарет А. Над пропастью во Сне: мой отец Дж.Д. Сэлинджер. — Спб: Лимбус Пресс, 2006.

5. J.D. Salinger The Catcher in the Rye. — Спб: Антология, КАРО, 2008.

6. http: //www. sellinger. ru/

7. http: //www. lib. ru/SELINGER/sel1. txt

8. http: //lib. rus. ec/b/189 217/read

ПоказатьСвернуть
Заполнить форму текущей работой