Гендерные особенности девиаций поведения у подростков

Тип работы:
Курсовая
Предмет:
Психология


Узнать стоимость

Детальная информация о работе

Выдержка из работы

Введение

Девиантное поведение подростков издавна являлось одной из серьезных и трудно разрешаемых проблем, как на предметном, так и на гносеологическом уровне. Любое общество на всем пути развития человеческой цивилизации пыталось ввести правовое регулирование агрессии и насилия. Но все попытки вооружить людей способами борьбы с этими явлениями не увенчались успехом. Наоборот, в последнее время увеличивается число девиантных подростков, совершающих агрессивные действия. Подобные социально опасные проявления, которые обычно связывают с понятиями «девиации» и «девиантное поведение», уже давно стали предметом споров среди тех, кто занимается изучением этого феномена, и его профилактика и коррекция до сих пор является одной из серьезных и трудноразрешаемых проблем (Ю.М. Антонян, А. Бандура, Ц. П. Короленко, Т. А. Донских, В. Ф. Пирожков, А. А. Реан, Т. Г. Румянцева, Ф. С. Сафунов, Л. М. Семенюк, И. А. Фурманов и др.). [13]

Исследования последних лет показали, что девиантные проявления у подростков, в подавляющем числе случаев связанные с отклонениями в развитии личности, чаще всего обусловлены не какой-либо одной причиной, а сложным взаимодействием множества факторов. В связи с этим в генезе отклоняющегося поведения исследователями анализируются закономерности соотношения фенотипических, индивидуальных и личностных факторов. Роль индивидуальных и фенотипических факторов на ранних стадиях развития личности доминирует, но на более поздних стадиях, начиная с подросткового возраста, вступают в силу те уровни регуляции поведения, в которых одну из важнейших ролей играют психологические характеристики личности, в том числе гендерные. Проблеме гендерных различий в последнее время уделяется большое внимание. Как свидетельствуют исследования в различных научных областях и направлениях, понимание жизни человеческого общества невозможно без признания существования стереотипов мужественности и женственности, отражающих различия в психике мужчин и женщин.

Наличие отчетливых нарушений образа Я в возрасте около одиннадцати лет, выявленное в исследовании R. Simmons et al. (1975), согласуется с данными D. Offer (1974), который изучал подростков более старшего возраста (четырнадцать — восемнадцать лет), но отмечал, что, по свидетельству как самих молодых людей, так и их родителей, пик «смятения» приходится на период от одиннадцати до четырнадцати лет. R.M. Osenberg (1965), S. Coopersmith (1967), J.G. Bachman (1970) ставили развитие образа Я в тесную взаимосвязь с социальными взаимодействиями индивида.

Новые обстоятельства, которые отличают образ жизни подростка, прежде всего — это повышенные требования к нему со стороны взрослых, товарищей, общественное мнение которых определяется уже не столько успехами школьника в учении, сколько многими другими чертами его личности, взглядами, способностями, характером, умением соблюдать «кодекс нравственности», принятый среди сверстников, — все это порождает мотивы, побуждающие подростка обратиться к анализу самого себя и сравнению себя с другими (Л.И. Божович, 1995). При этом часто возникают агрессивные реакции, особенно выраженные у девиантных подростков, которые нередко приводят к криминализации их личности и поведения. В настоящее время наблюдается тенденция к возрастанию противоправного поведения среди несовершеннолетних и тенденция «омоложения» преступников. В целом переходный возраст, как считает К. Нильсон (1982), является наиболее благоприятным для преступности. Но как показывают результаты исследований авторитетных ученых, причинами девиантного поведения подростков — мальчиков и девочек — являются не только возрастные изменения. При этом девиантное поведение подростков выглядит неодинаковой у мальчиков и девочек. Это дает нам возможность рассматривать девиантное поведение подростков в своей совокупности в качестве их индивидуальной характеристики, своеобразной гаммы вариантов развития учащихся этого возраста: от конфликтного с ярко выраженными трудностями в поведении у девиантных асоциальных подростков, через целый ряд промежуточных форм, до относительно спокойного протекания у «нормативных» школьников.

Гендерный подход предоставляет возможность использовать те схемы анализа и механизмы коррекции деформаций социализации девиантного поведения подростков, в основе которых лежат сформированные в результате биологических и социальных воздействий индивидуально-психологические различия, дифференцированные по полу, учет которых необходим в профилактической и реабилитационной работе с девиантными, десоциализированными подростками.

Все вышесказанное делает тему данного исследования актуальной.

Целью исследования является выявление гендерных особенностей девиаций поведения у подростков.

Объектом исследования является девиантное поведение подростков.

Предмет исследования — гендерные особенности проявлений девиантного поведения подростков.

Гипотеза исследования: в подростковом возрасте девиантное поведение характеризуется гендерными различиями: в уровнях и формах проявления агрессивности, в типах склонности к девиантному поведению, в особенностях невротизации и психопатизации поведения.

В соответствии с поставленной целью и сформулированными гипотезами решались следующие задачи исследования:

1. Проанализировать психолого-педагогическую литературу по проблеме исследования;

2. Выявить гендерные различия в проявлении девиантного поведения у подростков;

3. Сравнить полученные результаты, сформулировать выводы.

Методологическая основа исследования базировалась на системном методологическом подходе (Б.Ф. Ломов, В.Е. Клочко) в рамках «социальной психологии гендера», теоретически обоснованной в работах А. Г. Ананьева, относящего фактор полового диморфизма к постоянной характеристике онтогенеза; частично в работах В. Н. Мясищева, призывающего изучать типические психологические особенности отдельных общественных групп, а также на концепции антропогенеза Б. Ф. Поршнева, в которой находится место тендерным различиям. В работе использован классификационный характерологический подход А. Е. Личко и концепция Ш. Берн (1994), дающие уникальный теоретический материал об источниках тендерной социализации, включающих состояния агрессии.

Методы исследования включали психодиагностические методики: УНП, опросник Басса-Дарки, диагностика склонности к девиантному поведению, наблюдение.

Выборка исследования: экспериментальные исследования проводились на базе школы № 144 и школы № 138 г. Уфы. В состав экспериментальной группы вошли 30 учащихся подростков в возрасте 13−16 лет. Из них 15 мальчиков, 15 девочек.

Научная новизна представленной работы состоит в социально-психологической интерпретации проблемы гендерных особенностей социализации личности с междисциплинарных позиций.

Теоретическая значимость исследования заключается в обобщении теоретических представлений о гендерных особенностях проявлений девиантного поведения у подростков.

Практическая значимость работы определяется возможностью использования принципов, методов и технологии исследовательской модели в диагностике и коррекции проявлений девиантного поведения.

Глава 1. Теоретический анализ литературы по проблеме гендерных особенностей девиаций в подростковом возрасте

1.1 Понятие гендера, его изучение в отечественной и зарубежной психологии

Современная психологическая наука различает понятия пол и гендер (gender). Традиционно первое из них использовалось для обозначения тех анатомофизиологических особенностей людей, на основе которых человеческие существа определяются как мужчины или женщины. Пол (т. е. биологические особенности) человека считался фундаментом и первопричиной психологических и социальных различий между женщинами и мужчинами. По мере развития научных исследований стало ясно, что с биологической точки зрения между мужчинами и женщинами гораздо больше сходства, чем различий. Многие исследователи даже считают, что единственное четкое и значимое биологическое различие между женщинами и мужчинами заключается в их роли в воспроизводстве потомства. Сегодня очевидно, что такие «типичные» различия полов, как, например, высокий рост, больший вес, мускульная масса и физическая сила мужчин весьма непостоянны и гораздо меньше связаны с полом, чем было принято думать. [17]

Дифференциация понятий пол и гендер означала выход на новый теоретический уровень осмысления социальных процессов. В конце 80-х годов феминистские исследовательницы постепенно переходят от критики патриархата и изучения специфического женского опыта к анализу гендерной системы. Женские исследования постепенно перерастают в гендерные исследования, где на первый план выдвигаются подходы, согласно которым все аспекты человеческого общества, культуры и взаимоотношений являются гендерными. В современной науке гендерный подход к анализу социальных и культурных процессов и явлений используется очень широко. В ходе гендерных исследований рассматривается, какие роли, нормы, ценности, черты характера, которые предписывает общество женщинам и мужчинам через системы социализации, разделения труда, культурные ценности и символы, чтобы выстроить традиционную гендерную асимметрию и иерархию власти.

Существует несколько направлений разработки гендерного подхода (гендерной теории). К основным теориям гендера, принятым сегодня в социальных и гуманитарных науках, относятся теория социального конструирования гендера, понимание гендера как стратификационной категории и интерпретация гендера как культурного символа. Помимо этого, весьма популярным в отечественных работах остается псевдогендерный подход. Псевдогендерными исследованиями называют те исследования, где это понятие используется как якобы синоним слова пол или как синоним социополовой роли. Такая ситуация складывается в том случае, когда авторы/исследователи осознанно или неосознанно стоят на биодетерминистских позициях, т. е. считают, что биология человека совершенно четко определяет мужские и женские социальные роли, психологические характеристики, сферы занятий и прочее, а слово гендер используют как «более современное». Содержательно ситуация не меняется даже тогда, когда пол как биологический факт и гендер как социальная конструкция авторами все же различаются, но наличие двух противоположных «гендеров» (мужского и женского) принимается как отражение двух биологически разных полов. Типичным примером социополового, а не гендерного подхода является традиционный вопрос социологов, адресованный только женщинам: «Хотели бы Вы сидеть дома, если бы имели такую материальную возможность?» или пресловутые опросы на тему «Может ли женщина быть политиком?» Такого рода социологам просто невдомек, что результаты их исследований уже предрешены самой методологией. Псевдогендерными исследованиями являются также и популярные исследования по социологии труда, в которых описание «мужских и женских» профессий или рабочих мест не сопровождается анализом причин и смысла этой дифференциации. С позиций социополового подхода невозможно объяснить, почему подавляющую часть врачей, судей или банковских служащих в СССР составляли женщины, а в Европе и США это были в подавляющей массе мужчины. Ситуация проясняется только тогда, когда с позиций гендерной теории исследователь анализирует, каковы престижность той или иной профессии в обществе и размер оплаты труда. Современная гендерная теория не пытается оспорить существование тех или иных биологических, социальных, психологических различий между конкретными женщинами и мужчинами. Она просто утверждает, что сам по себе факт различий не так важен, как важна их социокультурная оценка и интерпретация, а также построение властной системы на основе этих различий. Гендерный подход основан на идее о том, что важны не биологические или физические различия между мужчинами и женщинами, а то культурное и социальное значение, которое придает общество этим различиям. Основой гендерных исследований является не просто описание разницы в статусах, ролях и иных аспектах жизни мужчин и женщин, но анализ власти и доминирования, утверждаемых в обществе через гендерные роли и отношения. [17]

Помимо биологических отличий между людьми существуют разделение их социальных ролей, форм деятельности, различия в поведении и эмоциональных характеристиках. Антропологи, этнографы и историки давно установили относительность представлений о «типично мужском» или «типично женском»: то, что в одном обществе читается мужским занятием (поведением, чертой характера), в другом может определяться как женское. Отмечающееся в мире разнообразие социальных характеристик женщин и мужчин и принципиальное тождество биологических характеристик идей позволяют сделать вывод о том, что пол не может быть выяснением различий их социальных ролей, уже существующих в разных обществах. Таким образом возникло понятие гендер, означающее совокупность социальных и культурных норм, которые общество предписывает выполнять людям в зависимости от их пола. Не биологический пол, социокультурные нормы определяют, в конечном счете, психологические качества, модели поведения, виды деятельности, профессии женщин и мужчин. Быть в обществе мужчиной или женщиной означает просто обладать теми или иными анатомическими особенностями — это означает выполнять те или иные предписанные нам роли.

Гендер создается (конструируется) обществом как социальная модель женщин и мужчин, определяющая их положение и роль обществе и его институтах (семье, политической структуре, экономике, культуре образовании, и др.). Гендерные системы сличаются в разных обществах, однако в современном обществе эти системы асимметричны таким образом, что мужчины и все «мужское/маскулинное» (черты характера, модели поведения, профессии и прочее) являются первичными, значимыми и доминирующими, а женщины и все «женское/фемининное» определяется как вторичное, незначительное с социальной точки зрения и подчиненное. Сущностью конструирования гендера является полярность и противопоставление. Гендерная система отражает асимметричные культурные оценки и ожидания, адресуемые людям в зависимости от их пола. С определенного момента времени почти в каждом обществе, социально предписанные характеристики имеют два гендерных типа (ярлыка), одному биологическому полу предписываются социальные роли, которые считаются культурно вторичными. Не имеет значения, какие это социальные роли: они могут быть различными в разных обществах, но то, что приписывается и предписывается женщинам, оценивается как вторичное (второсортное). Социальные нормы меняются со временем, однако гендерная асимметрия остается. Таким образом, можно сказать, что гендерная система — это социально сконструированная система неравенства по полу. Гендер, таким образом, является одним из способов социальной стратификации общества, который в сочетании с такими социально-демографическими факторами, как раса, национальность, класс, возраст организует систему социальной иерархии.

Важную роль в развитии и поддержании гендерной системы играет сознание людей. Конструирование гендерного сознания индивидов происходит посредством распространения и поддержания социальных и культурных стереотипов, норм и предписаний, за нарушение которых общество наказывает людей (например, ярлыки «мужеподобная женщина» или «мужик, а ведет себя как баба» весьма болезненно переживаются людьми и могут вызывать не только стрессы, но и различные виды психических расстройств). С момента своего рождения человек становится объектом воздействия гендерной системы — в традиционных обществах совершаются символические родильные обряды, различающиеся в зависимости от того, какого пола родился ребенок; цвет одежды, колясок, набор игрушек новорожденного во многих обществах также определены его полом. Проведенные исследования показывают, что новорожденных мальчиков больше кормят, зато с девочками больше разговаривают. В процессе воспитания семья (в лице родителей и родственников), система образования (в лице воспитательниц детских учреждений и учителей), культура в целом (через книги и средства массовой информации) внедряют в сознание детей гендерные нормы, формируют определенные правила поведения и создают представления о том, кто есть «настоящий мужчина» и какой должна быть «настоящая женщина». Впоследствии эти гендерные нормы поддерживаются с помощью различных социальных (например, право) и культурных механизмов, например, стереотипы в СМИ. Воплощая в своих действиях ожидания, связанные с их гендерным статусом, индивиды на микроуровне поддерживают (конструируют) гендерные различия и, одновременно, построенные на их основе системы господства и властвования.

Рассмотрим основные из традиционных философских, психологических и социологических теорий. Мы увидим, что, несмотря на все различия этих теорий, они основаны на двух априорных принципах: 1) различия между мужчинами и женщинами имеют только биологическую природу; 2) роли мужчин и женщин дифференцированы как диаметрально противоположные. Дистинкция активной творческой формы и пассивной инертной материи для философии Аристотеля. Он отождествлял познание и рациональность с активным мужским началом, а хаотичную материю как низшую субстанцию — с пассивным женским.

Античность: Символическая ассоциация мужского с рациональным и женского с эмоциональным прочно утвердилась в греческой философии. Так, в пифагорейской таблице основных противоположностей мира, сформулированной в VI в. до н.э., женское эксплицитно связывалось с бесформенным, неупорядоченным, неограниченным. Мужское выстраивалось в ряд с активной, детерминирующей формой, кое — с пассивной, хаотичной материей. Материя, ассоциирующаяся с женским и природным, представляется у греков часто как что-то, что должно трансцендировано в поисках рационального знания.

Мужское и женское в средневековых высказываниях имеют культурно-символическую функцию: определить что-либо как мужское (а правильнее — как маскулинное), или как женское феминное — это значит иерархизировать понятия, определить одно из них как «лучшее» по отношению к другому, «худшему». Но вместе с тем такая фигура мысли задает, конституирует определенным образом и сами понятия мужского и женского даже в их биологическом смысле. Более того, таким же образом задается и социальный статус мужчин и женщин, и даже безопасность женщин и женского в мире. Филон, александрийский философ I в. н.э., соединяет в работах библейские идеи и идеи греческой философии таким образом, что маскулинного и феминного усиливается. «Мужское», по его мнению, актирует сознательное, рациональное, божественное; женское и сама жена — это образ грязного телесного мира.

Античная философия заложила основы дифференциации рационального и природного, маскулинного и феминного как культурных символов. В Средние века философия эти идеи поддержала. В Новое время развивались представления о полярной оппозиции, резкой противоположности духовного и телесного, рационального и природного, познающего и познаваемого. И тогда, считают многие исследователи, подавление природного, телесного — феминного становится системообразующим принципом европейской мысли.

Искоренение народных методов контроля над рождаемостью и сексуальностью, которыми до этого владели женщины, и замена их «научными методами», носителями которых стали дипломированные мужчины-специалисты, привела к тому, что женская сексуальность была поставлена под жесткий мужской контроль. Так рационально-маскулинистские принципы новой науки вели к подавлению женского/феминного.

Иммануил Кант также поддерживал идею о более низких ментальных способностях женщин, при этом он считал такое положение дел необходимым условием существования общества. Недостаток абстрактного мышления, утверждал Кант в своей работе «Эссе о возвышенном и прекрасном», развивает в женщинах вкус, чувство прекрасного, чувствительность, практичность. В семейной жизни, которая играет значительную роль в функционировании общества, мужчина уравновешивает женские недостатки и таким образом создается гармоничная пара, в которой мужское и женское начала играют взаимодополняющую роль.

Несмотря на доминирование обозначенных выше принципов, начиная с XVIII в., в западной философии формируются новые подходы к оценке самого принципа гендерной дифференциации. Возникают идеи о том, что социальной нормой является равноправие женщин и мужчин в обществе. Во многом возникновение такого подхода связано с распространением просветительских и социалистических идей, развитием либеральной философии и концепции гражданских прав, а также с прокатившейся в Европе волной буржуазно-демократических революций. В философии представления о равноправии женщин и мужчин больше всего развивались в учениях французских утопических социалистов Сен-Симона и Фурье.

Гораздо больше внимания этому вопросу уделяет Энгельс. В известной работе «Происхождение семьи, частной собственности и государства» он подробно рассматривает историю и социально-экономические основы дискриминации женщин с позиций классового анализа. Энгельс объясняет происхождение и существование дискриминации женщин тем, что в руках мужчин сконцентрировалась собственность. Однако собственность, с точки зрения Энгельса, выступает основой подавления не только женщин, но и мужчин, ее не имеющих (то есть пролетариата). Иными словами, дискриминация женщин представляется как частный случай подавления человека в антагонистическом классовом обществе, а способом ее преодоления может быть только революция и установление социализма.

Философское наследие марксизма в интересующем нас вопросе довольно противоречиво. С одной стороны, Маркс фактически отверг западную философскую традицию рассматривать материю как пассивную субстанцию — у него материя активна, именно «бытие определяет сознание». Этот принцип первичности материального, практического развивается в онтологии и гносеологии марксизма, в его экономическом учении. И поскольку как мы выяснили, материальное в западной интеллектуальной традиции всегда ассоциируется с феминным, можно было бы сказать, что Маркс утверждает приоритетность феминного в культуре. [22]

В целом российские культурные традиции оценки и восприятия феминного и маскулинного в значительной степени схожи с западными — особенно это касается христианской системы норм и моральных ценностей. В русской философии существовал весьма своеобразный поход к восприятию и оценке дифференциации маскулинного и феминного. Во-первых, в русской теологии пола различия мужского и женского начал рассматривается как духовный, а не онтологический или гносеологический принцип что характерно для западной философии. Во-вторых, в русской философии расставлены иные культурно-символические акценты: то, что на Западе ассоциируется с мужским/маскулинным началом (божественное, духовное, истинное) в России и русской культуре ассоциируется через категорию любви — с женским началом.

Теория Фрейда оказала глубочайшее влияние на развитие представлений о сексуальности мужчин и женщин. Причем это воздействие сказалось не только на психологии, но и на всем социальном и гуманитарном знании XX в.

Он считал, что сексуальность, как и все инстинкты, существует с момента рождения ребенка. Дети проходят через различные психосексуальные стадии развития, и темперамент любого взрослого есть продукт того, как он/она переживает эти стадии. Именно потому, что девочки и мальчики переживают свою сексуальность по-разному

Теория психосексуального развития ребенка изложена Фрейдом в таких квотах, как «Three Contributions to the Theory of Sexuality», «Infantile Sexuality», «The Transformation of Puberty». Фрейд утверждает, что детская сексуальность — полиморфная перверсивность, и инфант движется от этой перверсивной сексуальности к нормальной генитальной гетеросексуальности через несколько этапов. Во время оральной стадии ребенок получает удовольствие через рот. Во время анальной стадии (2−3 года) ребенок получает удовольствие через анус. За время генитальной (фаллической) стадии, в возрасте 3−4 лет, ребенок открывает удовольствие, получаемое от гениталий.

Если до генитальной стадии психосексуальное развитие мальчиков и девочек одинаково, то на этой стадии происходит разлом. Основой его выступает так называемый Эдипов комплекс. Мальчик, уже идентифицировавший себя с отцом, в силу своего инстинктивного либидо желает свою мать и чувствует враждебную конкуренцию родителя своего пола. Одновременно он обнаруживает, то мать не имеет пениса и воспринимает это как знак наказания. Тогда мальчик начинает испытывать так называемый комплекс боязни кастрации, и переносит свою любовь на отца. Отец выступает как норма, образец и носитель норм общества. Противоборство между иррациональным бессознательным, т.н. Оно, которое уходит из биологической сферы влечений, и установками общества — так называемым Сверх-Я разрешается через вмешателътво Я. Именно Эго, сублимируя природное сексуальное влечение в творчество, выступает интегрирующей частью личности человека-мужчины.

Психосексуальное развитие девочек происходит иначе. Фрейд считал, что личность женщины определяется, в конечном счете, самим фактом отличия ее анатомического строения от мужчины. «Анатомия — это судьба», — утверждал Фрейд вслед за Наполеоном. Именно различия в строении тела мужчины и женщины, утверждал Фрейд, формируют у нее две специфических (и основных для, а развития женской психики) особенности — комплексы кастрации и зависти к мужским гениталиям (т.н. penis envy). Так же, как и мальчик, девочка желает родителя противоположного пола и идентифицирует себя с родителем своего пола. Однако обнаружив, что мать и она сама лишены пениса, девочка решает, что обе они кастрированы (т. е. наказаны). Девочка начинает ненавидеть мать любить отца и мужчин вообще. Идентификация себя с матерью, комплексы «с грации и penis envy определяют, по Фрейду, три возможные линии развития женской психики: одна ведет к подавлению сексуальных импульсов и, следовательно, к неврозам. Вторая — к модификации характера под мужские образцы, желания которой характерны мужеподобное стремление к творческой деятельности, ильные социальные интересы, активность. Третья — к нормальной женственности, под которой Фрейд понимал стремление к реализации желания обладать, что составляет предмет зависти для женщин, посредством замужества и рождения сына.

Исследования социальных аспектов пола, разделения труда и дифференциации социальных ролей по признаку пола уже давно стали традиционной темой социологии.

Еще Эмиль Дюркгейм в своих исследованиях «О разделении общественного труда» и «Самоубийство», опубликованных в начале XX в., касался социальных проблем пола и половых ролей. Он первым обратил внимание на тот факт, что численность самоубийств и психических заболеваний различна среди женщин и мужчин того или иного брачного статуса: число самоубийств среди неженатых или разведенных мужчин выше, чем среди незамужних или разведенных женщин. [7]

В 40-е годы в социологии США возникла дискуссия о ролях женщин, осуждаемых в контексте популярной тогда темы об упадке института семьи. В этой дискуссии участвовали в основном социологи семьи (Ф. Чепин, У. Огберн, К. Маурер, Е. Гроувс и другие) и социальные антропологи.

Еще более положительная оценка профессионального труда женщины, его благотворного влияния на брак и семью, на супружеские отношения содержится в замечательной работе А. Най и В. Хоффман «Работающая в Америке». Однако в те годы обе эти работы не оказали значимого влияния на развитие идей в социологии пола.

В 1975 г. американские этнографы Аронофф и Крэйно публикуют большую работу, озаглавленную «Пересмотр кросс-культурных принципов, разделение задач и дифференциации половых ролей в семье». Они проанализировали данные о распределении ролей между мужчинами и женщинами в племенах и обществах из различных регионов мира, содержащиеся в работах Джорд- Мчрлока, в которых обобщаются результаты его многолетней работы. Оказалось, что участие женщин во внесемейной экономической деятельности колебалось от 32% (Средиземноморье) до 51% (острова Тихого Океана). Таким образом, они сделали вывод, что гипотезы о резком разделении ролей между женщинами и мужчинами на чисто семейную для первых и инструментальную для вторых не подтвердились.

Рост феминистского движения и феминистской критики подчиненного положения женщины в обществе привели к большему вниманию к проблемам пола/сексуальности/биологии со стороны социальных теоретиков. В конце 70-х годов в США стали очень популярными работы в области социологии пола, которые писались как реакция на утверждения некоторых теоретиков феминизма о том, что все различия между половыми ролями женщин и мужчин должны быть устранены, что необходимо создание единой и универсальной роли для обоих полов. Естественно, сразу же вставал вопрос — а возможно ли это в принципе? Ведь во всех известных обществах мужские и женские роли так или иначе различаются, пол является той характеристикой, которая определяет экспектации относительно человека с самого его рождения (и даже задолго до этого).

Представители так называемого биологического направления в социологии Лайонел Тайгер и Робин Фокс утверждали, что человеческие существа не являются продуктом культуры. Поэтому они изучали приматов, которые якобы схожи с человеком, но не испытывают на себе влияния социокультурных факторов. Тайгер и Фокс считали, что доминирование мужских особей биологически детерминировано (заложено в специальных биологических программах — биограммах) и характерно для всех животных, в том числе и человека. Поэтому тот факт, что власть в любом обществе принадлежит мужчинам, обусловлен самой их природой.

Другой последователь данного направления — социобиолог Уилсон. «Развивая» теорию Дарвина, Уилсон утверждал, что предметом естественного отбора являются не только физические, но и поведенческие характеристики. Он постоянно проводил параллели и выискивал аналогии между животными и людьми, полностью исключая при этом воздействие культуры на человека.

Другой психолог — Колберг — полагал, что половые различия не биологически врожденны, но являются ребенку по мере знакомства с миром. Овладение такими ролями и различиями есть процесс овладения миром, его познания. При этом для Колберга несомненно, что мужская роль идентифицируется с властью и престижем, а женская — с приятной наружностью. Научение мальчиков быть мужчинами, а девочек — быть женщина — рассматривает как процесс обучения и усвоения моральных норм.

Попытки отойти от биодерминистского подхода и дать социологические объяснения дифференциации половых ролей предпринимались в 60-е — 70-е годы разными социологами. Так, У. Гуд считал причинами дифференциации совокупную систему ценностей, Р. Тернер — систему культуры, Г. Бэрри, М. Бэкон и И. Чайлд — модели социализации, а М. Джоунг и П. Уилмот — степень научно-технического развития общества. Но поскольку сама проблема дифференциации ролей была для этих социологов чем-то вторичным, она не стала предметом глубокого анализа. [25]

1.2 Возрастные особенности подросткового возраста

Социальная ситуация развития подросткового возраста представляет собой переход от зависимого детства к самостоятельной и ответственной взрослости. Подросток занимает промежуточное положение между детством и взрослостью. Ведущей деятельностью подростка является общение со сверстниками. Главная тенденция — переориентация общения с родителей и учителей на сверстников:

1) Общение является для подростков очень важным информационным каналом;

2) Общение — специфический вид межличностных отношений, он формирует у подростка навыки социального взаимодействия, умение подчиняться и в тоже время отстаивать свои права;

3) Общение — специфический вид эмоционального контакта. Дает чувство солидарности, эмоционального благополучия, самоуважения.

Психологи считают, что общение включает две противоречивые потребности: потребность в принадлежности к группе и в обособленности (появляется свой внутренний мир, подросток испытывает потребность остаться наедине с собой). Подросток, считая себя уникальной личностью, в то же время стремится внешне ничем не отличаться от сверстников. Типичной чертой подростковых групп является конформность — склонность человека к усвоению определенных групповых норм, привычек и ценностей, подражательность. Желание слиться с группой, ничем не выделяться, отвечающее потребности в безопасности, психологи рассматривают как механизм психологической защиты и называют социальной мимикрией.

В интеллектуальной сфере происходят качественные изменения: продолжает развиваться теоретическое и рефлексивное мышление. В этом возрасте появляется мужской и женский взгляд на мир. Активно начинают развиваться творческие способности. Изменения в интеллектуальной сфере приводят к расширению способности самостоятельно справляться со школьной программой. В тоже время многие подростки испытывают трудности в учебе. Для многих учеба отходит на второй план. Главное новообразование юношеского возраста — открытие «Я», развитие рефлексии (отражение себя в своем образе «Я»), осознание собственной индивидуальности и ее свойств, появление жизненного плана, установки на сознательные сферы жизни, что направляет «Я» на практическое включение в различные виды жизнедеятельности. Этот процесс сопровождается различными проявлениями, как негативными, так и позитивными. Для подросткового периода свойственны беспокойство, тревога, раздражительность, диспропорция в физическом и психическом развитии, агрессивность, метания, противоречивость чувств, абстрактность бунта, меланхолия, снижение работоспособности.

Позитивные проявления выражаются в том, что у подростка появляются новые ценности, потребности, ощущение близости с другими людьми, с природой, новое понимание искусства. Важнейшими процессами переходного возраста являются: расширение жизненного мира личности, круга ее общения, групповой принадлежности и увеличения числа людей, на которых она ориентируется. Для старшего подросткового возраста типичными являются внутренняя противоречивость, неопределенность уровня притязаний, повышенная застенчивость и одновременно агрессивность, склонность принимать крайние позиции и точки зрения. Чем резче различия между миром детства и миром взрослости, чем важнее разделяющие их границы, тем ярче проявляются напряженность и конфликтность [15].

Преодоление трудностей начинается при столкновении подростка с опасностями, угрозами или требованиями, которое проходит в три стадии: первичная (когнитивная и аффективная) оценка ситуации, вторичная оценка альтернативных возможностей решения проблемы и третичная оценка, то есть переоценка ситуации и выбор новых альтернатив поведения.

Самосознание подростка как новообразование возраста способствует более глубокому пониманию других людей. Социальное развитие, которое приводит к образованию личности, приобретает в самосознании опору для своего дальнейшего развития.

Формирование самосознания тесно связано с развитием представлений о времени. У подростка формируется представление о прошлом и будущем, что приводит к открытию конечности существования, вызывая тревогу и страх. Однако в последствии ощущение личностной идентичности предполагает среди прочего чувство стабильности и неизменности во времени, снижает тревогу перед различного рода неопределенностью. Идентичность, таким образом, основывается на осознании временной протяженности: «Я» охватывает принадлежащее ему прошлое и устремляется в будущее, осуществляя значимые выборы среди возможных путей развития личности.

Поиск личной идентичности — центральная задача периода взросления. Конфликтным фактором в данном случае является трудность согласования собственных переживаний, переживаний окружающих и приспособления к общественным нормам. Особую трудность создают ситуации принудительной изоляции, когда слишком остро ощущается дефицит социальных норм, порождающий неадекватное поведение.

Источник внутренних конфликтов и девиантного поведения заключается в различии между реальной и идеальной самооценкой, проявляющемся особенно ярко в старшем подростковом возрасте. Большое расхождение между Я-реальным и Я-идеальным считается тревожным симптомом, т.к. нередко ведет к нарушениям поведения и социально- психологической адаптации подростка. Многие проблемы, характерные для старшего подросткового возраста, объясняются увеличением расхождения между Я-реальным и Я-идеальным, а кроме того, выпадением одной из составляющих положительной Я-концепции. Положительная Я-концепция определяется 3 факторами: твердой убежденностью в импонировании другим людям, уверенности в способности к тому или иному виду деятельности и чувством собственной значимости, причем третья составляющая является скорее следствием первых двух. Иначе — появляются утверждения типа: «Меня не понимают», «Меня отвергают», «Меня не любят» и т. д. [5]

В подростковом возрасте одновременно с физическими изменениями происходит глубокая перестройка психики, что обусловливается не только физиологическими факторами, но в значительной мере психосоциальным влиянием. Стремление старшего подростка сравнивать себя со сверстниками усиливает наблюдение за собственным телом, что вызывает озабоченность, тревожность и конфликтные реакции на внешние замечания. Подростки склонны переоценивать действительные и мнимые отклонения от нормы, относительно своего тела особенно.

Поскольку подростки отмечают социальную реакцию на изменение их физического облика (одобрение, восхищение или отвращение, насмешку или презрение), они включают его в представление о себе. Многие кризисы и конфликты в этот период связаны с неадекватным, неловким или оскорбительным отношением к ним взрослых людей.

Физические изменения, таким образом, оказывают влияние на самооценку и чувство собственной значимости. Поскольку диапазон нормальной изменчивости остается неизвестным, это может вызвать беспокойство и приводить к острым конфликтным ситуациям, агрессивному или депрессивному поведению, поведенческим нарушениям и даже к хроническим неврозам.

На основе созревания своего «Я» происходит пересмотр ценностных представлений и перенос функции образца с родителей на референтную группу, принятие ценностных представлений, культурных традиций. После протеста и мятежа молодые люди принимают многие ценности, свойственные их культурному окружению. По мере взросления и отказа от эгоцентризма моральные обязательства начинают выступать как взаимные, как согласование оценки других и самооценки, цели развития подростков начинают приобретать более оформленный и социальный характер.

Схему целей развития в подростковый период можно представить следующим образом:

1. Общее эмоциональное созревание — от деструктивных чувств и недостатка уравновешенности и конструктивности к конструктивным чувствам и уравновешенности, от субъективной к объективной интерпретации ситуации; от избегания конфликтов к их решению.

2. Кристаллизация интересов к другому полу — от интереса к одинаковому полу к интересу к противоположному полу; от мучительного ощущения сексуальности к признанию факта половой зрелости.

3. Социальное созревание — от чувства неуверенности в группе сверстников к достижению уверенности; от неловкости в обществе к находчивости; от рабского подражания к эмансипации; от неуживчивости в обществе к согласию с ним.

4. Освобождение от опеки родителей — от поиска поддержки у родителей к опоре на собственные силы.

5. Интеллектуальное созревание — от веры в авторитеты к требованию доводов; от фактов к объяснениям; от многочисленных поверхностных интересов к нескольким постоянным.

6. Выбор профессии — от интереса к престижным профессиям к адекватной оценке своих возможностей и выбору соответствующей профессии.

7. Проведение свободного времени — от интереса к индивидуальным играм, где можно показать силу, выносливость к интересу к коллективным играм; от активного участия в играх и соревнованиях к пассивному наблюдению; от интереса ко многим играм к интересу лишь к некоторым.

8. Формирование жизненной философии — от равнодушия к общественным делам к активному участию в них; от стремления к удовольствиям и избеганию боли к поведению, основанному на чувстве долга.

Подростковый, отроческий, возраст от 10−11 до 15−16 лет — переходный прежде всего в биологическом смысле. Социальный статус подростка мало чем отличается от детского. Психологически этот возраст крайне противоречив, он характеризуется максимальными диспропорциями в уровне и темпах развития. Важнейшая психологическая особенность его — зарождающееся чувство взрослости. Оно выражается в том, что уровень притязаний подростка предвосхищает будущее его положение, которого он фактически еще не достиг, намного превышает его возможности. Именно на этой почве у подростка возникают типичные возрастные конфликты с родителями, педагогами и с самим собой. В целом это период завершения детства и начала «вырастания» из него.

Длительность подросткового периода зависит, в частности, от конкретных условий воспитания детей, от того, насколько велик разрыв в нормах и требования, предъявляемых к ребенку и взрослому. От ребенка требуют послушания, от взрослого — инициативы и самостоятельности. Ребенка всячески ограждают от вопросов пола, в жизни же взрослых отношения мужчины и женщины играют важную роль. Контрастность детства и зрелости, между которыми он «находится», затрудняет подростку усвоение взрослых ролей и порождает много внешних и внутренних конфликтов.

Здесь важно подчеркнуть одно обстоятельство. Авторы, и это понятно, говорят о подростке, характеризуя наиболее общие, типичные черты его физического и психологического облика. Между тем есть и проблема индивидуальных различий. Так называемого среднестатистического подростка реально не существует. Более того, разговоры о подростках без учета того, мальчик он или девочка, беспредметны. Общие закономерности подросткового возраста проявляют себя через индивидуальные вариации, зависящие не только от окружающей подростка среды и условий воспитания, но и от особенностей организма и личности. Поэтому, в этой книге наряду с характеристикой общих черт подростковости, делаются акценты на половых различиях и индивидуальных особенностях [8].

Подростковый возраст занимает важную фазу в общем процессе становления человека как личности, когда в процессе построения нового характера, структуры и состава деятельности ребенка закладываются основы сознательного поведения, вырисовывается общая направленность в формировании нравственных представлений и социальных установок.

Занимая переходную стадию между детством и юностью, отрочество представляет исключительно сложный этап психического развития. Говоря о нем, важно учитывать различия между младшими и старшими подростками, понимая, что нет никакого «среднеподросткового» возраста, практически приходится ориентироваться на типичное, характерное для всего этого периода. С одной стороны, по уровню и особенностям психического развития отрочество — это типичная эпоха детства, с другой — перед нами растущий человек, стоящий на пороге взрослой жизни, в усложненной деятельности которого реально намечается направленность на новые формы общественных отношений.

В подростковом возрасте происходит бурный рост, развитие и перестройка организма ребенка, неравномерность физического развития, когда преимущественно происходит рост костей туловища и конечностей в длину, приводит к угловатости, неуклюжести, потере гармонии в движениях. Осознавая это, подросток стесняется и старается замаскировать свою нескладность, недостаточную координацию движений, принимая порой неестественные позы, пытаясь бравадой и нарочитой грубостью отвлечь внимание от своей наружности. Даже легкая ирония и насмешка в отношении его фигуры, позы или походки вызывают часто бурную реакцию, ибо подростка угнетает мысль, что он смешон и нелеп в глазах окружающих.

Подростковый возраст — это возраст жадного стремления к познанию, возраст кипучей энергии, бурной активности, инициативности, жажды деятельности. Заметное развитие в этот период приобретают волевые черты характера — настойчивость, упорство в достижении цели, умение преодолевать препятствия и трудности. В отличие от младшего школьника, подросток способен не только к отдельным волевым действиям, но и к волевой деятельности. Он часто уже сам ставит перед собой цели, сам планирует их осуществление. Но недостаточность воли сказывается, в частности, в том, что проявляя настойчивость в одном виде деятельности, подросток может не обнаруживать ее в других видах. Наряду с этим, подростковый возраст характеризуется известной импульсивностью. Порой подростки сначала сделают, а потом подумают, хотя при этом уже осознают, что следовало бы поступить наоборот.

Внимание подростка характеризуется не только большим объемом и устойчивостью, но и специфической избирательностью. В этот период уже может быть произвольное внимание.

Избирательным, целенаправленным, анализирующим становится и восприятие. Значительно увеличивается объем памяти, причем не только за счет лучшего запоминания материала, но и его логического осмысления. Память подростка, как и внимание, постепенно приобретает характер организованных, регулируемых и управляемых процессов [19].

Существенные сдвиги происходят в интеллектуальной деятельности подростков. Основной особенностью ее в 10−15 лет является нарастающая с каждым годом способность к абстрактному мышлению, изменение соотношения между конкретно-образным и абстрактным мышлением в пользу последнего. Важная особенность этого возраста — формирование активного, самостоятельного, творческого мышления.

Бурно развиваются и чувства подростков. Их эмоциональные переживания приобретают большую устойчивость. Под влиянием окружающей среды происходит формирование мировоззрения подростков, их нравственных убеждений и идеалов. Складываются и развиваются моральные чувства патриотизма, интернационализма, ответственности и др. Этот возраст характеризуется и сложными эстетическими чувствами, формированием эстетического отношения к окружающей действительности. При значительной склонности к романтическому у подростков более реалистичным и критичным становится воображение. Детям подросткового возраста присущи повышенный интерес к своей личности, потребность в осознании и оценке своих личных качеств. Анализируя и оценивая свое поведение, подросток постепенно сравнивает его с поведением окружающих людей, прежде всего своих товарищей. При этом он дорожит мнением не только товарищей, но и взрослых, стремясь выработать в себе также черты, которые позволяли бы ему добиваться успехов в деятельности и улучшать взаимоотношения с другими людьми.

Возможность осознать, оценить свои личные качества, удовлетворить свойственное ему стремление к самосовершенствованию подросток получает в системе взаимодействия с «миром людей». И сам этот мир воспринимается им именно через посредство взрослых людей. Подросток ждет от них понимания, доверия. Показательны в этом плане данные опроса большой группы восьмиклассников. На вопрос, уважают ли они взрослых, подростки ответили: «Да, но только тех, кто считается с нами». Если же взрослые не считаются с тем, что подросток уже не маленький ребенок, то с его стороны возникают обиды и разнообразные формы протеста — грубость, упрямство, непослушание, замкнутость, негативизм.

Однако, непослушание, своеволие, негативизм, упрямство отнюдь не представляют собой обязательных черт характера подростка. Лишь как следствие неправильного подхода к подростку, когда не учитываются его психологические особенности, порой возникают конфликты и кризисы, ни в коей мере не являющиеся роковыми и неизбежными. Так, непонимание или игнорирование взрослыми истинных мотивов поведения подростка, реагирование лишь на внешний результат его деятельности или, что еще хуже, приписывание подростку не соответствующих действительности мотивов приводят его к внутреннему сопротивлению воспитательным воздействиям. Он не принимает требований взрослых, потому что эти требования, даже абсолютно правильные, не имеют для него подлинного смысла, а возможно, даже имеют другой, противоположный смысл.

Подросток, как уже отмечалось, стремится быть и считаться взрослым. Он всячески протестует, когда его мелочно контролируют, наказывают, требуют послушания, подчинения, не считаясь с его желаниями, интересами. Ошибочное представление, будто подросток еще маленький ребенок, не способный к проявлению собственной инициативы, ставит его в зависимое положение, исключает возможность сотрудничества с ним. Например, в некоторых семьях самостоятельность подростков, — понятие весьма относительное. Матери и отцы, сознавая необходимость изменения отношений с растущими детьми, стараются шире вовлекать их в семейные дела, в разнообразный труд, дают им те или иные поручения. Но и при этом подростки сами не выбирают дела, не участвуют в его планировании, все строго регламентируется взрослыми. Отсутствует принцип добровольности, дети не привлекаются к обсуждению совершаемых дел, что глушит инициативу, творчество ребят. Ошибка в данном случае заключается в том, что взрослые не учитывают психологических особенностей детей разных возрастов, плохо используют их возможности, в том числе активность, энергию подростков, их стремление к самостоятельности. Предоставить детям самостоятельность, свободу в выборе действия мешает мысль «как бы чего не вышло». Родители создают всевозможные ограничения, надзор. Между тем, позиция настоящего воспитателя по отношению к воспитанникам — это, прежде всего позиция старшего товарища, авторитетного друга. Только это ведет к обеспечению подлинного единства взрослых и детей, к ликвидации той обособленности родителей и подростков, при которой они живут разными интересами, одни — командуют — другие выполняют команды.

Каждый возраст находится в непосредственном отношении с действительностью, каждый возраст важен сам по себе в жизни конкретного человека, независимо от связи с последующими возрастными периодами.

Несостоятельными являются все те теории подросткового возраста, которые пытаются объяснить психологию подростка, исходя из каких-либо внешних по отношению к психическому развитию факторов. Ведь факторы и биологического, и социального порядка не определяют развитие прямо: они являются лишь компонентами сложной психологической мозаики процесса развития и становления личности [12].

Кризис переходного периода протекает значительно легче, если уже в этом возрасте у школьника возникают относительно постоянные личностные интересы или какие-либо другие устойчивые мотивы поведения. Личностные интересы в отличие от эпизодических (ситуативных) характеризуются своей «ненасыщаемостью»: чем больше они удовлетворяются, тем более устойчивыми и напряженными становятся. Таковыми являются, например, познавательные интерес, эстетические потребности и пр. Удовлетворение таких интересов связано с активным поиском (или созиданием) предмета их удовлетворения. Это толкает подростков к постановке все новых и новых целей, часто выходящих за пределы наличной ситуации и даже за пределы сегодняшнего дня.

ПоказатьСвернуть
Заполнить форму текущей работой