Генерал Власов и явление военного коллаборационизма

Тип работы:
Дипломная
Предмет:
История


Узнать стоимость

Детальная информация о работе

Выдержка из работы

Содержание

Введение

Глава 1. Коллаборационизм в годы Второй мировой войны

1.1 Коллаборационизм, как отдельное явление

1.2 Формы коллаборационизма в решении антисемитского вопроса

1.3 Красное и белое казачество — второй этап гражданской войны

1.4 Казачество на службе вермахта

1.5 Заложники большой политики

Глава 2: Генерал Власов. По обе стороны фронта

2.1 Трагедия 2 — ой Ударной армии

2.2 Во главе обреченной армии

2.3 Русская освободительная армия. Миф или правда

2.4 Коллаборационисты и оборонцы Русской эмиграции

2.5 Проблема ликвидации Власова

Заключение

Библиография

Введение

Актуальность исследования. Во второй мировой войне отмечен самый большой процент политического и военного коллаборационизма граждан СССР среди всех воюющих государств второй мировой войны. Наиболее болезненным даже спустя шестьдесят лет после войны, слабо исследованным и неизвестным широким массам, до сих пор вызывающими наиболее противоречивые высказывания, являются вопросы о массовой сдаче в плен, особенно в первые месяцы войны, солдат и офицеров РККА, переход к военному коллаборационизму, сотрудничеству, участию в формировании в составе Вермахта и войск СС и дальнейшему участию в боях русских, казачьих, мусульманских воинских формирований, сотрудничество с немецкой администрацией на оккупированной территории Белой эмиграции, населения, интеллигенции, русской православной церкви в форме политического коллаборационизма, путем создания местного и национального самоуправления.

«Предатели-власовцы» — это словосочетание, к которому все привыкли за послевоенные годы. Оно стало аксиомой для работников судебных органов, осудивших за это время десятки и сотни бывших фронтовиков по статье «за измену Родине» на 15 — 25 лет за то, что были власовцами. То есть офицерами и солдатами, которые зимой 1942 года на Волховском фронте, вместе со своим генералом попали в плен к гитлеровцам, а три года спустя, оказались в рядах РОА («Русской освободительной армии»), которой командовал генерал Власов.

После смерти Сталина, Солженицын стал просить о реабилитации хотя бы некоторых из этих людей. Но известно, что из этого получилось: его самого окрестили «литературным власовцем». А как, почему они оказались в плену? До сегодняшнего дня идет полемика по поводу: кого называть «власовцем» и как оценить их действия.

Объект исследования — проблема коллаборационизма в годы Великой Отечественной войны, личность генерала А. А. Власова на фоне событий Великой Отечественной войны. Предметом данного исследования является деятельность генерала Власова по командованию 2-ой Ударной армией и формированию РОА, а так же деятельность других коллаборационистских организаций во время Второй мировой войны.

По поводу деятельности генерала Власова существует две версии. Одни утверждают, что Власов — «давно запродавшийся немецкий шпион», что он специально завёл армию в Волховские болота, чтобы потом сдать её врагу. Потом на базе этой армии создал РОА, воевавшую на стороне немцев и наносившую мощные удары на разных фронтах. Эта версия представлена в романе А. Васильева «В час дня, ваше превосходительство». Другие (священник власовской армии А. Киселев) придерживаются мнения, что Власов — первый антисталинист, осмелившийся ослушаться вождя и поднять на него вооруженную руку. И если бы тогда народ послушался и понял Власова, то наступил бы крах сталинской диктатуре, и Россия воспряла бы великой, свободной и могучей. Словом, Власов — враг и жертва сталинизма, который чуть ли не достоин «причисления к лику святых». Особенно широкое распространение эта версия получила после появления «Архипелага ГУЛАГ». Опираясь на ряд отдельных разрозненных фактов, А. Солженицын проводит мысль, будто бы Власов, не помешай ему Гитлер, собрал бы миллионную армию, во главе которой и при поддержке немцев сверг бы Сталина и его диктатуру.

Третья версия (автор В.И. Филатов) говорит о том, что возможно Власов был специальным агентом НКВД и выполнял в тылу врага особую секретную миссию.

В литературе советского периода масштаб коллаборационизма приуменьшался. Раскрывался скорее термин «коллаборационист» (личность), чем, «коллаборационизм» (явление), что подчеркивало малозначительность явления. В период Великой Отечественной войны при оценке коллаборационистов использовались понятия из судебной практики и морально — этические категории. При этом подразумевалось, что в прошлом многие из коллаборационистов были уголовниками, людьми без чести и совести, обладавшие низменными личными качествами. Если в изображении советских историков коллаборационисты были «антигероями», то в эмигрантской литературе они получили противоположную оценку. Часть эмигрантов, включая бывших коллаборационистов, стремилась представить свою роль в войне как борьбу за освобождение России от сталинского гнета.

В постсоветский период в России проблема коллаборационизма стала предметом специального научного анализа. Отказ от идеологических клише и привлечение новых источников позволили прийти к более достоверным выводам о масштабе и причинах этого явления. В литературе стала использоваться терминология, менее «заряженная» негативной предубежденностью. В то же время следует отметить, что не все российские историки и сейчас готовы отказаться от прежних определений, считая, что они наиболее точно выражают правовую оценку коллаборационизма. Среди первых обобщающих работ о коллаборационизме постсоветского периода выделяется труд М. И. Семиряги, в котором впервые в российской науке рассмотрены вопросы сотрудничества с противником населения стран с разным политическим строем. Ряд российских историков рассматривает коллаборационизм как способ выживания под «пятой» оккупантов. Подобный подход позволяет перевести изучение коллаборационизма в плоскость социальной истории, рассматривать данное явление как социальную проблему, связанную с различными стратегиями выживания людей в условиях оккупации. Исходя из этого принципа, определяют формы коллаборационизма в зависимости от того, в какой сфере осуществлялось сотрудничество с противником. С. В. Кудряшов одним из первых выделил три типа коллаборационизма: политический, военный и гражданский.

Целью работы является попытка осмысления причин явления коллаборационизма, прежде всего на примере судьбы генерала А. А. Власова. Задачи исследования: проанализировать, обобщить сведения по вопросу явления коллаборационизма на основе изучения исторических источников, литературных произведений авторов, поднимавших эту проблему в разные временные периоды, проведение сравнительного анализа различных точек зрения. Рассмотреть явление на примере деятельности РОА и ее создателя А. А. Власова.

В современной историографии наиболее полно раскрыт вопрос о роли А. А. Власова во главе 2-й Ударной армии и проведении им наступательной операции в районе волховских болот, он освещен в работах К. М. Александрова, А. Н. Бахвалова, Л. Е. Решина, В. С. Степанова. Гораздо меньше, по нашему мнению, освещен вопрос о деятельности А. Власова по формированию РОА и целях его политики. В связи с этим особого внимания заслуживают книги В. Филатова и А. Киселева. Киселев, будучи особо приближенным генерала Власова, дает полное описание событий, связанных с деятельностью Власова по формированию РОА и командования ею. В его записках Власов предстает как борец со сталинским режимом, как истинный патриот своей страны, самостоятельный в суждениях, его временное сотрудничество с немцами — вынужденный шаг. Киселев утверждал, что основной чертой, определяющей власовское движение, была его массовость и его народность, что оно характеризовало стихийный и буйный рост присоединяющихся к нему последователей. В противоположность ему, В. Филатов выдвигает парадоксальную гипотезу, превращая Андрея Власова в разведчика, выполнявшего особое поручение ГРУ. В ней тоже есть своя логика, объясняющая многое в судьбе почти миллиона русских людей, оказавшихся по разным причинам в соединениях, условно именуемых «власовской армией».

Никто из нынешних авторов не может видеть и не хочет искать во Власове просто героя или просто жертву сложившихся обстоятельств. Речь должна идти о трагедии. Во многом эта оценка совпадает с мнением капитана Штрика, с которым связана вся немецкая часть биографии Власова.

Суть власовской проблемы попытался обозначить немецкий историк С. Стеенберг, назвав свою книгу: «Власов — предатель или патриот?».

Методы исследования, использованные в работе: нарротивный, сравнительно — исторический, системно — структурный, проблемно — поисковый, биографический. В работе использованы принцип научности, объективности и историзма.

Хронологические рамки: Великая Отечественная война Советского союза с фашистской Германией.

Практическая направленность работы представляется, прежде всего в том, что представленный материал можно использовать на уроках истории в качестве дополнительного материала для развития познавательного интереса школьников и студентов.

Глава 1. Коллаборационизм в годы Второй мировой войны

1.1 Коллаборационизм, как отдельное явление

Недостаточному вниманию этой проблеме содействовал ряд причин. В первые послевоенные десятилетия в обстановке всеобщей эйфории победы утвердилось естественное стремление игнорировать негативные стороны прошедших событий, способные замутить создававшуюся тогда светлую картину торжества справедливости и правды. Затем, на рубеже 80−90-х годов, в обстановке выворачивания наизнанку отечественной истории, коллаборационизм, руководствуясь конъюнктурными соображениями, стали изображать — особенно в литературе и публицистике — такими светящимися красками, что это вызвало резкое отторжение у сколько-нибудь исторически сведущей публики.

Очевидно, что детальное рассмотрение коллаборационизма, как явления второй мировой войны, ни в коей мере не принижает величайшего значения, которое имело активное и пассивное сопротивление народов, ставших жертвой фашистской агрессии и оккупации в 1938—1945 гг. Это сопротивление внесло существенный вклад в окончательную победу над фашизмом, одержанную объединенными войсками антигитлеровской коалиции. Коллаборационизм не был просто маргинальным явлением, формой недостойного поведения немногих личностей. Это было своеобразное социальное явление, чуждое большинству населения оккупированных фашистами территорий, но распространившееся — особенно в отдельных странах — на сравнительно массовые группы граждан.

Почву для коллаборационизма образовывало исторически запутанное и дополнительно обостренное Версальским договором территориально-этническое членение тогдашней Европы. Произвольно проведенные государственные границы, разрезавшие сложившиеся веками единые экономические пространства и создавшие искусственные этнические анклавы, ассимилиционистская политика государственных властей, получивших неограниченную власть над этими анклавами, искусственное образование мультиэтнических государственных объединений стимулировали неустойчивость европейской межгосударственной системы, питали ощущение неизбежности грядущих перемен, порождали ирредентистские настроения. Реакцией на них был заметный рост национализма среди этнического большинства соответствующих стран.

Важную роль в утверждении ощущения неизбежности и необходимости перемен играла набиравшая силу социальная напряженность. Годы, предшествовавшие началу второй мировой войны, были временем глубокой общественной дифференциации. Социально благополучные верхи общества всерьез опасались, что массовые народные движения, выступавшие в своем большинстве под левыми знаменами, поставят под сомнение их господствующие позиции. Отсюда устойчивые симпатии этих верхов к правым экстремистам, выступавшим в роли решительного защитника традиционных социальных порядков — даже в тех случаях, когда они, не обладая значительным влиянием внутри страны, — призывали на помощь внешние силы, выступавшие не только как партнеры, но и как поработители. Захватывая соседние страны и проводя в них оккупационную политику, фашистские власти в полной мере учитывали эти благоприятные для них обстоятельства. При этом они в ряде случаев частично удовлетворяли ирредентистские устремления отдельных этнических меньшинств (особенно в тех случаях когда речь шла о немецких или квазинемецких этнических группах — австрийцах, судетских немцах, силезцах, познанских немцах, так называемых «фольксдейче» и др.). В других — оказывали поддержку специально отобранным меньшинствам, использовавшимся для удержания в узде большинства.

Так, среди поляков всячески поддерживались антиеврейские настроения, вплоть до прямого провоцирования участия польских граждан в еврейских погромах. На поляков же натравливали западноукраинское население.

В Югославии оккупационные власти всячески способствовали конфронтации хорватов и сербов, сербов и албанцев.

Для подавления партизанского движения направлялись сформированные из ставших на службу немецкой армии бывших советских граждан, так называемые «казацкие части».

В Центральной Европе разжигалась рознь между румынами и венграми, венграми и словаками и другими народами. При этом оккупационные власти выступали то в роли посредников, то в качестве защитников либо одной, либо другой стороны.

В странах с острыми социальными противоречиями оккупационные власти использовали в качестве союзников местные не только право-радикалистские, но и традиционалистские правые силы. Это в значительной мере примиряло власть имущих оккупированной страны с чужим господством — даже в тех случаях, когда приходилось уступать оккупантам наиболее выгодные экономические позиции и делиться с ними прибылью.

Удачной представляется попытка М. И. Семиряги выделить отдельные формы коллаборационизма в зависимости от их интенсивности и типа проявления. На первое место им отводится роль местных коллаборационистов (прежде всего из национальных меньшинств) в поддержке гитлеровской агрессии и расчленении оккупированных стран. В этой связи подробно рассматривается столь мало известная российскому читателю и застенчиво умалчиваемая многие годы торжественная встреча большинством населения Австрии триумфально вступивших в нее гитлеровских дивизий, провокационная роль значительной части судетских немцев, подкреплявших своими действиями требования Гитлера в Мюнхене передать Германии северо-западную часть Чехословакии, деятельность подталкивавшихся немецкими властями словацких клерикалов, направленная на то, чтобы расчленить Чехословакию.

Вторую группу коллаборационистов составили те, кто после установления оккупационного режима перешли на службу ему, прежде всего в органы исполнительной власти.

После оккупации значительной части Европы фашистские власти стали организовывать административное управление захваченными территориями. Это управление стремилось выполнить три функциональные задачи:

Во-первых, держать население в полном повиновении, решительно пресекая любые, даже малейшие поползновения к сопротивлению;

Во-вторых, обеспечить работу экономики захваченных стран на нужды германской военной машины;

В-третьих, превратить эти страны в обширный резервуар рабочей силы для германской военной промышленности, а в отдельных случаях — пушечного мяса для военных действий. В первую очередь на советско-германском фронте.

Чтобы создать управленческий аппарат, способный выполнить эти задачи, «идейных» коллаборационистов не хватало. Соответственно административный аппарат оккупационных властей стал пополняться многочисленной категорией лиц, которых можно было бы охарактеризовать как «пассивных коллаборационистов». Одни выполняли возложенные на них обязанности, руководствуясь соображениями конформизма, стремлением выжить, а другие — рассчитывали использовать попавшие в их руки административные рычаги для противостояния оккупантам. Первые, вне зависимости от их внутренних побуждений, верой и правдой служили оккупантам, зачастую выполняя за них самую грязную работу по депортации еврейского населения в лагеря смерти. Вторые — составляли важный элемент движения сопротивления и, естественно, к числу коллаборационистов не относились.

Третью категорию коллаборационистов образовывали те, кто добровольно, или же по каким-то иным, ведомым лишь им причинам, принимали участие в прямых репрессиях, творившихся захватчиками. Они участвовали в облавах, погромах, казнях, массовых расстрелах, либо же вступали в вооруженные силы, которые вели боевые действия против стран антигитлеровской коалиции. Таких было сравнительно немного, но моральный ущерб борьбе против фашизма они нанесли большой. 18. 48]

В военных действиях на фронтах второй мировой войны, и прежде всего на советско-германском фронте, против советских вооруженных сил принимали участие коллаборационистские военные соединения. С началом агрессии Германии против Советского Союза на восточный фронт был отправлен норвежский добровольческий полк СС. Во Франции местными фашистами был сформирован и послан на восточный фронт, так называемый Французский легион. Голландские коллаборационисты создали два соединения СС «Нидерландский легион» и полк «Вестланд». Активное участие в боях на Востоке принимала созданная германскими властями Латышская 19 дивизия СС.

И это не считая сформированных немцами так называемых «национальных формирований» на оккупированных советских территориях, а также гиммлеровского эксперимента с созданием «власовской армии».

Окончательный крах гитлеровского «третьего рейха» знаменовал собой и полный распад коллаборационизма. Первые месяцы стихийной, чаще всего физической расправы над пособниками оккупантов сменились более упорядоченной системой судебного преследования, в ходе которого многие наиболее замаравшие себя лидеры коллаборационизма (Петен, Лаваль — во Франции, Квислинг — в Норвегии, Муссерт — в Голландии, Тисо — в Словакии) понесли заслуженное наказание. Общая численность национальных судебных процессов над коллаборационистами, проведенных с 1945 по 1955 г. в странах Западной Европы, по данным М. Семиряги, — 13 607. 27 обвиняемых были приговорены к пожизненному заключению, а 43 — осуждены на смертную казнь [18. 814].

Конечно, заслуженное наказание понесли далеко не все. Часть коллаборационистов под видом перемещенных лиц сумели найти убежище в Англии, Канаде, Австралии, в странах Латинской Америки и некоторых других государствах и данные об их преступлениях всплывают наружу только теперь — более полувека спустя. Некоторые были сознательно укрыты официальными учреждениями отдельных западных стран в качестве вспомогательного материала для ведения «холодной войны».

Однако сути дела это не меняет. Коллаборационизм был исторически осужден. Кара за измену своей стране, за активное сотрудничество с напавшим на нее врагом, за преступления против своего народа — неизбежна, даже если приходит слишком поздно.

1.2 Формы коллаборационизма в решении антисемитского вопроса

В 1945 году Василием Гроссманом и Ильей Эренбургом была подготовлена «Черная книга», посвященная трагедии еврейского населения Советского Союза, оказавшегося под нацистской оккупацией. Отказ печатать ее со стороны партийного руководства во многом был мотивирован тем, что в ней, виновниками в уничтожении еврейского населения выступали не только немцы, но и местные предатели.

Почему это происходило, объяснить несложно. Люди, чудом освободившиеся из гетто и лагерей смерти, в первую очередь в качестве своих палачей называли непосредственных исполнителей приказов гитлеровцев: украинцев, русских, эстонцев, латышей.

Антисемитская политика на оккупированной территории России была многоаспектна. Иными словами, в нее, в разных формах, вовлекалось абсолютное большинство населения.

Если рассмотреть военный коллаборационизм, то люди, взявшие в руки оружие, часто являлись прямыми исполнителями приказов германского командования об уничтожении еврейского населения.

Истребление еврейского населения на оккупированной территории России началось с первого дня прихода немцев и не прекращалось вплоть до их изгнания. Эти акции делились на три периода:

1) С начала оккупации до зимы 1941−1942 года. (Уничтожались коммунисты, комсомольцы и активисты. Все еврейское население бралось на учет и сгонялось в гетто).

2) С весны 1942 года до конца 1942 года. (Массовое уничтожение еврейского населения).

3) С начала 1943 года до отступления нацистов с оккупированных территорий. (В этот период уничтожали всех оставшихся евреев, в том числе и тех, кто выполнял оборонные работы для нужд вермахта).

Полная изоляция гетто обеспечивалась русской полицией, набранной из местного населения. Часто именно полицейские по приказу нацистов выполняли самую грязную работу. Так как город Старая Русса в 1941 года находился в прифронтовой зоне, «окончательное решение еврейского вопроса» было решено провести в самые сжатые сроки. Евреи, жители города Старая Русса, в октябре были все одновременно арестованы. Аресты проводила немецкая жандармерия при активном участии русской полиции. В декабре все арестованные были расстреляны. Все их вещи конфисковывались в пользу оккупантов, однако часть из них была позднее передана городской управе для поощрения наиболее активных работников.

Административный коллаборационизм. Сотрудники административных органов должны были выявлять евреев, доносить об этом немецкому командованию.

На низшей ступени коллаборационистской администрации в городах и крупных населенных пунктах находились коменданты улиц и домов. В их функции входила обязанность следить за освобождающейся жилплощадью и предоставлять об этом данные жилищному отделу городской управы. По ордерам этого же отдела расселялись вновь прибывшие жильцы, а также обмерялись квартиры для начисления квартирной платы. Комендант улицы собирал квартплату, надзирал за санитарным состоянием улиц и дворов. Одной из первоочередных задач комендантов домов являлось информирование немецких властей обо всех посторонних или подозрительных лицах, а также о появлении коммунистов или евреев. На коменданта и дворников возлагалась обязанность немедленного задержания этих людей и передача их в руки оккупантов.

Низовым представителем власти являлся староста. Как правило, его ведению была подведомственна территория бывшего колхоза или совхоза.

Национальный коллаборационизм. Официально нацистское руководство в качестве «союзного населения» в 1941 году рассматривало только граждан бывших Прибалтийских государств: эстонцев, латышей и литовцев. Немецкие спецслужбы уже с 1940 года наладили тесные связи с различными националистическими организациями Балтии, находившимися после присоединения Эстонии, Латвии и Литвы к СССР в подполье.

Несмотря на достаточно высокую мононациональность сельских районов северо-запада РСФСР все без исключения старосты и коменданты в августе-сентябре 1941 года получили распоряжение, из которого следовало, что они обязаны в кратчайший срок известить германское командование о наличии в районах их проживания «иностранцев и жидов».

Задачу по очищению территории от «нежелательного национального элемента» офицеры вермахта возложили на карательные отряды, находящиеся при военных комендантах. Все они были сформированы из жителей Эстонии и Латвии. Привлечение к данным акциям граждан прибалтийских республик захватчики объясняли тем, что они не хотят допустить повторения 1937−1938 годов, когда «сосед сводил счёты с соседом из корыстных побуждений».

Идеологический коллаборационизм. Наиболее крупными региональными газетами для Северо-запада РСФСР были издававшиеся в Риге «Правда», в Ревеле (Таллинн) «Северное слово» и в Пскове «За Родину». В центральной России широко распространялась смоленская газета «Новый путь». Наибольший тираж на всей оккупированной территории имела выходившая в Орле «Речь».

Геноцид против евреев нацисты могли осуществлять лишь при содействии или хотя бы при сочувственном отношении к этим акциям со стороны местного населения. Поэтому, не было ни одного направления в идеологическом воздействии на жителей России, оказавшихся под немецкой оккупацией, в котором бы не присутствовали антисемитские сюжеты. Основная задача этой политики заключалась в том, чтобы доказать: у немцев и русских есть общий враг — евреи. В Псковской газете «За Родину» в течение всех лет оккупации существовала рубрика «Беседы с Домной Евстигнеевной», где носителем исконной народной мудрости выступала деревенская богобоязненная старушка. Из номера в номер в ее уста коллаборационистскими журналистами вкладывались следующие мысли: «Потерял народ наш разум, когда жидовских вшей себе за шиворот пустил. Вот они его и объели. Ну, да война выучит, жидовскую храбрость мы знаем. Немец ему в печенку въелся, вот он русский народ и гонит на убой за свои жидовские интересы».

Во многих российских проблемах обвинялись евреи. Главный редактор газеты «Речь» Михаил Октан пошел еще дальше. В своей брошюре «Евреи и большевики», которая была выпущена ко дню рождения Адольфа Гитлера в апреле 1942 года, он утверждал, что «так называемое ГПУ-НКВД на самом деле является марионеткой в руках мировой закулисы — еврейского заговора, цель которого — порабощение народов Европы».

Творческий коллаборационизм. Практически во всех коллаборационистских изданиях, начиная с 1941 года, были «уголки культуры». В них печатались произведения русских классиков — А. С. Пушкина, М. Ю. Лермонтова, Ф. М. Достоевского и др. Комментарии обращали внимание читателей на те аспекты их творчества, которые при советской власти замалчивались или принижались: антисемитизм, религиозность, великорусский патриотизм, национализм.

Из номера в номер публиковались новые тексты к популярным советским песням. В них Катюша уговаривала «бойца на дальнем пограничье» срочно переходить к немцам, а «три танкиста — три весёлых друга», убив жида-комиссара, помогали немцам добивать подлинных врагов своей Родины — коммунистов-грабителей.

В 1942 году берлинские «литераторы» — доктор Курт Люк и Петр Белик — выпустили сборник антисоветских частушек, песен, поговорок и анекдотов. Во введении составители заявили о том, что все русское народное творчество дышит ненавистью к Сталину, евреям, коммунистам, колхозам и к законам фальшивого народного правительства.

В Смоленске в феврале 1942 года городская управа объявила конкурс по сбору устного народного творчества: анекдотов, частушек, песен. Его актуальность объяснялась тем, что «народный юмор, остроты русского народа, направленные против еврейского произвола, против руководителей большевиков, широко распространены в массах».

В сентябре 1942 года в Орле открылся кукольный театр. Германское командование оказало содействие в деле организации этого театра, в том числе и материальное. Но в репертуаре для детей дошкольного и младшего школьного возраста появились такие произведения, как «Толстый жиденок» (злой еврейский мальчишка обижает русских детей, немецкий солдат наказывает наглеца). По мнению нацистских пропагандистов, антисемитские сюжеты должны были присутствовать на всех этапах воспитания ребенка.

При открытии кинотеатра в Смоленске в июле 1942 года было объявлено, что жители города смогут ознакомиться с тремя видами кинопродукции: художественными фильмами, культфильмами и военной хроникой.

Во многих документальных фильмах присутствовали антисемитские сюжеты. Так в хронике «Германского еженедельного обозрения» за сентябрь 1941 года показан процесс создания гетто в Смоленске. Евреи изображались как отвратительные опустившиеся люди, не заслуживающие жалости и снисхождения. Если перед таким сюжетом выступал русский пропагандист, он возмущенно, обращая внимание зрителей именно на эти кадры, восклицал: «И вот эти существа управляли Россией на протяжении 24 лет!».

Перед кинопоказом зрители могли посмотреть выступление художественного ансамбля театра «Пёстрая сцена», основу репертуара которого составляли антисоветские и антисемитские «злободневные куплеты», а также заслушать выступления штатных пропагандистов.

Духовный коллаборационизм. Одно из направлений идеологического воздействия на население нашей страны со стороны нацистов и их пособников включало в себя религиозную пропаганду. Очень часто пропаганда христианских идей в газетах вплотную смыкалась с пропагандой антисемитизма. В Орле наиболее активно этим занимался главный редактор газеты «Речь» Михаил Октан. В своем выступлении перед учителями города в июне 1942 года он, подробно анализируя и пропагандируя «Протоколы Сионских мудрецов», заявил: «Евреи стремятся всячески дискредитировать христианскую религию, церковь, духовенство, ослабить его влияние на народ, до последней степени истребив само понятие о Боге. В „Протоколах“ говорится, что крушение христианской религии — вопрос времени. Атеизм, как об этом сказано в „Протоколах“, для иудаизма неопасен. Он является порождением евреев. Захватив власть во всём мире, иудаизм, говорится в „Протоколах“, не допустит никакой другой религии, кроме иудейской».

Активно способствуя развитию коллаборационистской печати на занятых вермахтом территориях, нацисты настоятельно рекомендовали, чтобы каждая газета или журнал имели религиозную рубрику. В частности, в смоленской газете «Новый путь» ее вел протоиерей М. Шиловский. Накануне уничтожения нацистами и их пособниками Смоленского гетто, одного из самых крупных на территории России, он опубликовал материал «Непримиримые враги христианства»: «…Христос был распят теми, кого хотел спасти. В безумном гневе евреи кричали: «Распни, распни Его». Он распят! Кем? — жидами. Они сами произнесли приговор, тяготевший над ними ранее, который логически вытекал из всей их истории. «Кровь Его на нас и на детях наших!» Если нам скажут о мнимом нарушении заповеди Христовой: «Любите врагов ваших», мы ответим: «Это не враги наши, это непримиримые враги Христовой веры, а таким врагом является сатана. Любить его — значит отречься от Бога. Как с дьяволом, так и с этими сатанистами нужна борьба…» Всю свою злобу они показали нам, жителям многострадальной Руси. Царство их — царство смерти. Сколько крови ими пролито. Верный сын церкви, император-христианин, с наследником и с семьёй злодейски умерщвлены жидами Янкелями Свердловым и Юровским и Исааком Голощёкиным…

Небывалые в истории злодейства проводились жидами. Недавно перед всем миром раскрылось новое злодеяние — массовое убийство в Катынском лесу. А сколько истинно русских людей полегло от кровавой руки еврейства? Близится час последнего ответа. Нет и не может быть примирения с ними. Смерть еврейства — смерть сатанистов". [13. 68])

Отношение к истории Холокоста в современном мире крайне неоднозначное. В национальном вопросе нацистская политика строилась на активной пропаганде идей национализма, антисемитизма и германофильства. Эта работа велась широко и систематически. При этом необходимо помнить, что сами по себе нацистские оккупанты никогда не смогли бы осуществлять свою человеконенавистническую политику в полном объеме без привлечения части местного населения. Русские, украинские, латышские, эстонские и многие другие коллаборационисты в полной мере разделяют ответственность с гитлеровцами за уничтожение еврейского населения.

1.3 Красное и белое казачество — второй этап гражданской войны

коллаборационизм война казачество власов

Вторая мировая война расколола казаков-эмигрантов на коллаборационистов и оборонцев. По данным С. М. Маркедонова, «через казачьи части на стороне противника в период с октября 1941 по апрель 1945 гг. прошло около 80 000 человек, из которых, вероятно, только не более 15−20 тысяч человек не были казаками по происхождению"[5. 108]. Но данные цифры включают в себя и казаков, бывших в 1941 году гражданами СССР, и вставших на путь коллаборационизма после гитлеровской оккупации.

Так, в составе 15-го кавалерийского корпуса СС, по данным на 1944 год, служили более 4 000 эмигрантов, а в Русском охранном корпусе (на Балканах) принимали участие 2 500 казаков. Почему так произошло? На протяжении всех довоенных лет советская власть проводила неуклонный курс на расказачивание. Среди методов этого курса были и политические репрессии, и стимуляция социального расслоения среди казаков, и ассимиляция казаков в неказачьей среде. В 1921—1924 гг. преобладали методы прямого давления, в 1925—1928 годах шло латентное расказачивание, в 1929—1939 гг. — борьба с противниками «великого перелома», «вредителями» и «саботажниками».

Политика расказачивания, проводимая в разных формах, политические репрессии по отношению к казакам, стали причиной перехода значительной части представителей «советского казачества» на сторону Германии. По данным на январь 1943 года, было сформировано 30 отрядов из казаков, общей численностью около 20 000 человек. Очень колоритной фигурой среди командиров казачьих воинских частей был «советский казак», участник советско-финляндской войны, майор Красной Армии И. Н. Кононов, награжденный орденом Красной Звезды, перешедший в августе 1941 года на сторону противника и награжденный впоследствии железными крестами I и II класса.

Даже среди немецких частей выделялся сформированный в сентябре 1942 — феврале 1943 гг. Калмыцкий кавалерийский корпус, который, по немецким архивным документам, считался не просто вспомогательным, а союзником и боевым товарищем немецкого рейха.

Вторая мировая война стала новым этапом разделения казачества России в ХХ веке. Первый этап — Гражданская война — расколол казаков на красных и белых, второй же ещё более углубил этот раскол и разбросал донцов, кубанцев и терцев по разные стороны баррикад. Одни отчаянно сражались с немецкими оккупантами в рядах РККА, другие не менее отчаянно воевали с Красной Армией и Народно-освободительной армией Югославии.

Несомненно, что большой и трагической ошибкой последних было то, что они избрали сторону агрессора, каковым являлась национал-социалистическая Германия по отношению к СССР. В борьбе с ненавистным им коммунистическим режимом, который с первых дней своего существования проводил жесточайшую репрессивную политику по отношению к казачеству, многие казаки встали на путь коллаборационизма. В советской истории эта страница освещалась крайне скупо. Лишь в последнее время в современной русской историографии появилось значительное количество опубликованных первоисточников, научных статей, затрагивающих те или иные проблемы советского коллаборационизма.

Начало Великой Отечественной войны было неудачным для РККА. Значительные территории СССР оказались во власти оккупантов, которые установили на них свой особый порядок управления. Казачьи области дали немало желающих послужить новому режиму. Здесь были серьёзные причины. Достаточно вспомнить политику советской власти по отношению к казачеству. Например, 24 января 1919 года заседание оргбюро ЦК РКП (б) постановило: «Необходимо признать правильным самую беспощадную борьбу со всеми верхами казачества путём поголовного их истребления» [5. 154]. 16 декабря 1932 года вышло постановление бюро Северо-Кавказского крайкома ВКП (б) о поголовном выселении ряда станиц.

Число депортированных из сельских районов Кубани в конце 1932 — начале 1933 составило 63,5 тысяч человек. Таким образом, перед казаками встала дилемма: либо сотрудничать с оккупантами, либо воевать против них в рядах Красной Армии, защищая власть, которая поставила своей целью полное их уничтожение. Власть, которая разрушила их столетиями формировавшийся уклад жизни, депортировала семьи, организовала массовый голод и т. д. Поэтому неудивительно, что уже в 1941 году появились первые казачьи отряды, воевавшие с РККА.

Здесь необходимо сделать оговорку: несмотря на нанесённые им советской властью обиды, множество казаков героически сражалось в Красной Армии.

Рассмотрим историю появления первых казачьих отрядов в Вермахте. Например, отряд Е. Павлова, который в 1941 году создал подпольную антисоветскую организацию для подрывной работы в период немецкого наступления. После занятия немцами территории Дона, Павлов легализовался. В сентябре 1942 года его избрали походным атаманом донцов. Павлову удалось сформировать 1 Донской казачий полк.

На Тереке по инициативе полковника фон Паннвица и атамана терцев Н. Кулакова был сформирован полк в составе 1000 человек и 6 танков. Весьма интересно появление казачьего полка фон Рентельна. Летом 1942 года 11-й танковый корпус захватил огромное количество советских военнопленных. Снабжение для такого числа пленных эскорта и отправки его в тыл было очень проблематично. Люди были не в состоянии реализовать эту задачу. Тогда в штабе корпуса предложили идею собрать прогермански настроенных казаков, посадить на лошадей и разрешить им конвоировать пленных. Это было одобрено, и казачий эскадрон под командованием капитана Завгороднего был сформирован.

В дальнейшем часть людей Завгороднего перевели в полк Рентельна, а остальных в течение трёх недель подготовки преобразовали в 182 казачий эскадрон Вермахта. Он воевал на Восточном фронте до мая 1944 года, затем его перевели во Францию, где он и погиб в Сент-Ло (Нормандия) во время операции «Оверлорд"[5. 205].

Несколько слов об отношении нацистской верхушки к казачьим подразделениям. Гитлер первоначально не желал создания русских формирований в Вермахте. Но недовольство антирусской политикой фюрера было сильно и в Вермахте, и в МИДе, и в Абвере. Как только не пытались убедить Гитлера смягчить линию — отказаться от пропаганды о «недочеловеках» — ничего не помогало. Всякое упоминание о русских формированиях вызывало у него ярость. «Мне не нужна армия, которую придется держать на привязи», — говорил он. — «Русские никогда не будут носить оружия!». Существует мнение, что если бы политика немцев на Востоке соответствовала их лозунгам спасения народов России, Гитлер, вероятно, одержал бы победу за первые три попытки создания русских частей, в которых было немало и представителей казаков. Таким образом, к 1943 году в составе Вермахта и СС (помимо чисто казачьих) были следующие части:

1. Отдельные русские батальоны №№ 601−620, 627−650, 661−669 (к июлю 1943 г. их было 78 (до 80 000 человек))

2. Русский отдельный добровольческий полк № 700 полковника Каретти;

3. 29-й штурм-бригада СС «РОНА» Б. В. Каминского (20 000 человек);

4. 1-й восточный запасной полк «Центр» подполковника Н. Г. Яненко;

5. Запасной добровольческий полк «Десна» майора Аутча;

6. Особая СС-бригада «Дружина» подполковника В. В. Гиля (до 8000 человек);

7. Отдельный гвардейский батальон РОА в Пскове С. И. Иванова.

Всего до 600 000 человек. Кроме того, в дивизии СС «Викинг» было немало русских эмигрантов (в т. ч. казаков), живших во Франции. Много казаков служило в Тайной полевой полиции (ГФП) и СС/СД, а также во вспомогательных полицейских службах: ШУМО (шутцманншафт) — служба охраны предприятий, складов и т. д., ХИВИ (хильфсвиллиге) — отряды при воинских частях («зелёные» и «белые» повязки). Многие ХИВИ были очень надёжны и вошли в штат Вермахта как полноценные части. ГЕМА (гемайнде) — служба полицейских сил в сёлах; ОДИ (орднунгдинст) — служба порядка на улицах городов. Всего число вспомогательных полицейских сил (Дон, Кубань, Терек, Восточная Украина, Белоруссия) составило 60 421 человек. Для сравнения: полиция из немцев составляла 29 230 человек[5. 495] Было три источника пополнения частей:

1. Казаки — эмигранты (а их только из Крыма в 1920 году выехало около 47 000 человек, и половина вернулась затем на родину). Несмотря на официальные запрещения А. Розенберга эмигранты продолжали возвращаться на оккупированные территории, и «русско-немецкое» окружение Розенберга — Ляйббрандт, Шикеданц, фон Менде, бывшее ключевым звеном в управлении восточными территориями, помогало им в этом. 2. Казаки — военнопленные из РККА и восточные рабочие. 3. Казаки — гражданские лица, недовольные советской властью.

Казак П. Н. Донсков пишет об обстановке на оккупированных землях юга России: «Тяжёлая политическая обстановка в начальный период созидания казачьих сил, созданная установкой Гитлера не преследовать коммунистов, верно служивших его режиму, зазнайство победителей, аморальное поведение гитлеровских комендантов, беспринципность немецких разведывательных органов, не гнушавшихся услугами бывших энкаведистов, работавших по меньшей мере для тех и других, а в большинстве случаев работавших по заданию НКВД, — усложнялась ещё и тем, что, как всегда, в смутное время появлялись самозванцы, в форму которых облекались также агенты НКВД» [12. 207].

Следует отметить, что по отношению к казакам не применялась немецкая официальная расовая доктрина, поскольку их признавали потомками готов, и ариев. Вообще, нацистская идеология не доминировала среди казаков до 1941 г. Среди всего казачества в эмиграции «только атаман Семёнов в Китае возглавлял Русский фашистский союз, да и то — по настоятельным просьбам японцев». Какое-то влияние на казаков оказывал Народно-трудовой союз нового поколения (НТСНП). Часть его выступала за равноправное сотрудничество Германии и России, другая часть видела себя «ни со Сталиным, ни с Гитлером, но со всем русским народом». Однако для всех эмигрантских организаций было ясно: война неизбежно должна была приобрести освободительный от большевиков характер.

Казаки в эмиграции были объединены в землячества. Самым крупным из них был Казачий союз. Казаки же из числа граждан СССР до 1941 года практически не были подвержены фашистской идеологии. На оккупированной территории юга России немцы восстановили атаманское правление, вернули станицам исторические названия. Казаки же, в свою очередь, «проявили полное понимание текущих задач борьбы с большевизмом и согласились на слияние управ атаманов со всеми их функциями и бюджетом с сельхозуправлениями».

Казачья пропаганда стала призывать к развёртыванию «казачьего освободительного движения» (так называемого «Второго казачьего сполоха»).

1.4 Казачество на службе вермахта

После тяжёлого поражения под Сталинградом и сдачи остатков армии Паулюса в плен немцы начали стремительно отступать. Но при этом они не могли оставить на произвол судьбы своих союзников — казаков. Поэтому генерал Э. фон Клейст 02. 01. 1943 года подписал приказ об образовании Кавказского штаба эвакуации беженцев, во главе которого назначили генерала Мержинского (коменданта г. Пятигорск). Согласно приказу все местные полевые комендатуры были обязаны оказывать всякого рода помощь казачьим и горским беженцам. «Десятки тысяч беженцев шли походом, образуя по дорогам одну колонну.

Наступление РККА рассекло оборону немцев надвое и уничтожило дорогу к отступлению из южной части Кубани. На косе Чушка (Таманский п-ов) скопилось около 120 000 казаков-беженцев. Однако немцы не бросили их в беде и переправили в Крым. «Эта операция продолжалась более трёх недель. Высаживаясь у Керчи, беженцы продвигались на север Крыма"[12. 602]. Чтобы избежать окружения, они сразу же направились на Херсон.

Эвакуация на севере Кубани шла по иному пути. В станицу Уманскую 20. 01. 1943 г. прибыл из Краснодара начальник полевой комендатуры № 810 полковник фон Кольнер. Кстати говоря, фон Кольнер наряду с капитаном Гансом Шмотом — комиссаром ГФП, а также старшими офицерами разведки Резерт Жоржем и Гильдебрандтом согласно акту от 11. 05. 1944 г. являются ответственными за ликвидацию евреев и коммунистов в Ленинградском и соседних с ним районах Кубани. Все районы 1-го Уманского Показательного отдела получили уведомление о немедленной командировке станичных атаманов местной казачьей полиции и районных агрономов на отдельное совещание 21 января в станице Уманской. Полковник фон Кольнер объявил об отступлении, вручил булаву вахмистру Трофиму Сидоровичу Горбу — выборному атаману 1-го Уманского Показательного отдела, а также назначил войскового старшину И. И. Саломаху походным атаманом Кубанского казачьего войска. Прибывший в станицу Каневскую командующий группой армий «Зюд-А» Эвальд фон Клейст написал лично письма Т. С. Горбу и И. И. Саломахе, предлагая ускорить эвакуацию казаков. 21 января 1943 года многочисленные кубанские казаки из станиц Екатериновской, Тихорецкой, Камышеватской, Новопокровской, Павловской, Крыловской, Новоминской, Староминской, Уманской и т. д. шли укороченным маршем к Азову и селу Кагальник". Беженцы дошли до села Новоспасское, где 12. 02. 1943 г., по данным А. К. Ленивова, началось формирование 1-го Кубанского казачьего полка. К 20. 02. 1943 г. полк уже имел в своём составе 960 офицеров и казаков. Командиром полка стал И. И. Саломаха, адъютантом — сотник Павлоградский. И. Я. Куценко, однако, даёт другие цифры: «53 офицера, 173 унтер-офицера, 1257 казаков"[5. 563]

Казаки уходили с немцами добровольно, поскольку прекрасно осознавали, что пощады со стороны победителей не будет. Помимо организованной выдачи продовольствия и фуража немецкое командование предоставило и свободные грузовые машины в распоряжение беженцев. Несмотря на ожесточённое сопротивление Красная Армия освободила г. Новочеркасск 13. 02. 1943 г., и С. В. Павлов с беженцами ушёл к Матвееву кургану. В пути к нему присоединился атаман ст. Грушевской Греков с казачьей колонной. Уже 14. 03. 1943 г. последние немецкие и казачьи части оставили Ростов и ушли к Таганрогу. Далее казаки эвакуировались на Украину.

Незадолго до описанных выше событий появилась на свет «Декларация Войска Донского» от 15. 11. 1942 года: «Всевеликое Войско Донское в 1918 г. восстановило свой исторический суверенитет, нарушенный царём Петром I в 1709 г., выразило свою государственность в Донской Конституции и три года защищало свою исконную территорию от нашествия советской армии (1918−1920)[5. 578].

Германия признала де-факто существование Донской Республики, имевшей территорию, избранный всем народом Законодательный орган — Войсковой круг, Войсковое правительство, армию… ныне Войско Донское объявляет о восстановлении своей самостоятельности и воссоздаёт свою государственность. Первыми и неотложными мероприятиями Германского правительства, способствующими установлению союзных отношений, должны быть:

§ Немедленно освободить из лагерей военнопленных казаков всех войск и направить их штаб походного атамана.

§ Отпустить в распоряжение походного атамана всех казаков, находящихся в Германской Армии. (Надо сказать, что немцы этот пункт не приняли всерьёз.)

§ Не производить на территории Казачьих земель принудительный набор молодёжи для отправки в Германию.

§ Отозвать хозяйственных комиссаров с территории Казачьих Земель и производить снабжение Германской Армии за счёт продовольственных ресурсов казачества только на договорных условиях." (Этот пункт совершенно не выполнялся немцами. Для примера, в Ленинградском районе Краснодарского края «грабежи поощрялись и санкционировались сельхозкомендантом района Бартельс Фридрихом и его заместителями».

§ Отозвать комендантов из Управления донскими конными табунами, являющимися неприкосновенной собственностью Войска Донского (этот пункт также не был выполнен).

Донской походный атаман ставит Германское Правительство в известность:

§ воссоздаваемая Казачья Армия имеет свою историческую форму, прежние знаки отличия;

§ Донское Войско имеет свой национальный флаг; Донской герб — олень, пронзённый стрелой;

§ До времени созыва Войскового Круга и создания Войскового Правительства возглавителем Донского Войска является походный атаман;

§ При сём прилагается карта территории Дона, изданная Донским Правительством в 1918 году и копия Основных законов Всевеликого Войска Донского, принятых Большим Войсковым Кругом ВВД 15 сентября 1918 года [5. 579].

Необходимо отметить, что намерения донцов, изложенные в Декларации, остались благими пожеланиями. Потеря территории Дона вследствие наступления РККА лишала Декларацию смысла, хотя немцы кое в чём пошли казакам навстречу. Они создали Казачье Управление (Козакен Лейте-Штелле, далее КЛШ). Главную роль здесь сыграло Министерство по делам Восточных территорий (Остминистериум), особенно его отдел во главе с профессором Г. фон Менде. Одним из референтов отдела в сентябре 1942 г. был назначен доктор Н. А. Гимпель. А. Розенберг раздробил КЛШ на три отдельных управления: Дона, Кубани и Терека — под руководством Гимпеля. Хотя юридически они были самостоятельны — фактически КЛШ было единым, с центром в Берлине на Ренкштрассе. Гимпель сразу же вступил в контакт с генералом П. Н. Красновым.

До середины 1943 г. КЛШ освободило до 7000 казаков, бывших на положении «ост», дав им новый юридический статус иностранцев. В компетенцию КЛШ входило: «освобождение казаков из лагерей военнопленных, от принудительных работ, материальное обеспечение беженцев, установление связей и восстановление семей в среде беженцев, установление связей между казачьими частями на Восточном фронте».

Итак, казачьи беженские массы ушли на Запад, где их разбросали по разным организациям. Германское правительство 10. 11. 1943 г. опубликовало следующую Декларацию:

«КАЗАКИ! Казачьи войска никогда не признавали власти большевиков… На протяжении десятка лет, с 1921 по 1933 год, вы постоянно восставали против власти большевиков. Вас морили голодом, избивали, ссылали с семьями, с малыми детьми на тяжкие работы, где вы погибали тысячами. Вас расстреливали, уничтожали. Ваши земли были отобраны, Войска ваши уничтожены. Вы ждали освобождения, ждали помощи! Когда доблестная Германская армия подошла к вашим рубежам, вы явились не как пленные, но как верные соратники. Вы с семьями, всем народом ушли с германскими войсками… В воздаяние заслуг ваших на поле брани, в нынешнюю величайшую войну совершённых, считаем долгом нашим утвердить за вами, казаками и теми иногородними, которые с вами жили и с вами доблестно сражались против большевиков все права и преимущества, каковые имели ваши предки в прежние времена.

Вашу самостоятельность, стяжавшую вам историческую славу. Неприкосновенность ваших земель, приобретённых великими трудами. Если военные обстоятельства временно не допустили бы вас на землю предков ваших, то мы устроим вашу казачью жизнь на Востоке Европы под защитой фюрера, снабдив вас землёй и всем необходимым для вашей самобытности.

Мы убеждены, что вы верно и послушно вольётесь в общую дружную работу с Германией и другими народами для устроения новой Европы и создания в ней порядка, мира и мирного счастливого труда на многие годы.

Да поможет нам в том Всемогущий!

10. 11. 1943 г. Германское Имперское Правительство.

Начальник штаба Верховного командования В. Кейтель.

Рейхсминистр Восточных областей А. Розенберг" [5. 601].

Итак, из вышеприведённого документа можно констатировать следующее:

Пункты 1−3 были невыполнимы вследствие того, что казачьи земли к тому времени контролировала РККА.

Единственное, что могли немцы реально обещать, — это землю и снабжение для беженцев, при этом надеясь использовать казаков как военную и трудовую силу для нужд рейха.

На четвёртый день после появления немецкой Декларации в печати было опубликовано открытое письмо генерала П. Н. Краснова, в котором он призвал казаков «уничтожать коммунистов везде, где нам укажут, не щадя жизни своей», чтобы в дальнейшем увидеть свободными Дон, Кубань и Терек.

ПоказатьСвернуть
Заполнить форму текущей работой