Военная реформа 1920-х годов в Советской Армии

Тип работы:
Курсовая
Предмет:
Военная наука


Узнать стоимость

Детальная информация о работе

Выдержка из работы

Военная реформа 1920-х годов в советской армии

Содержание

Введение

1. Начало работы по реформированию вооруженных сил

2. Основные направления военной реформы

3. Организационные формы введения единоначалия в годы военной реформы

Заключение

Литература

Введение

После окончания гражданской войны перед руководством страны и военным ведомством встал ряд важнейших задач в области военного строительства, от решения которых напрямую зависел дальнейший успех всей проделанной работы по подготовке осуществления единоначалия.

1. При переходе на мирное положение военно-политические, экономические и социальные условия как внутреннего, так и международного характера диктовали необходимость значительного сокращения Вооруженных сил Советской республики и приведения их организационно-штатной структуры в соответствие с оборонным характером военной политики и экономическими возможностями страны. К концу гражданской войны Красная армия насчитывала 5,5 миллионов человек, из которых 83,4% составляли мобилизованные и 16,6% добровольцы. Содержать такую многочисленную армию государство было не в состоянии, прежде всего по экономическим причинам. Страна находилась в крайне тяжеломэкономическом положении. Продукция тяжелой промышленности в 1920 г. Была почти в 7 раз меньше довоенной. Большинство фабрик и заводов стояло. Рудники и шахты были затоплены. Железнодорожный транспорт был совершенно дезорганизован. Общая продукция сельского хозяйства в 1920 г. Составляла немногим более половины довоенной. Государство испытывало острый недостаток в самом необходимом: хлебе, топливе, мясе, жирах, обуви, одежде, мыле и т. д.

Обстановка требовала сосредоточения всех сил и средств на восстановлении разрушенного войной хозяйства.

2. Не менее важной была задача укрепления всей системы военного управления. Отсутствие централизации и четкой управленческой вертикали, наличие большого количества дублирующих деятельность друг друга органов, становились серьезным барьером на пути дальнейшего проведения единоначалия.

3. Ключевым вопросом был вопрос о совершенствовании системы подготовки военных кадров. В сложившихся политических условиях без подготовки грамотного командного состава армии и флота, идеологически выдержанном в рамках существующего политического строя, нельзя было вообще вести речь о единоначалии как таковом.

Кардинальным решением всех этих вопросов должна была стать военная реформа. Нам представляется логичным в рамках диссертационного исследования охарактеризовать основные направления реформирования советских вооруженных сил в 1920-е гг., связанные с реорганизацией систем комплектования, военного управления и подготовки военных кадров. Ведь от успешности проведения данных мероприятий военной реформы зависело введение единоначалия, которое, как надо отметить, являлось одним из ключевых ее направлений.

§ 1. Начало работы по реформированию вооруженных сил

25 ноября 1920 г. на заседании Революционного Военного Совета Республики (РВСР) был заслушан доклад заместителя Председателя РВСР Э. М. Склянского «О сокращении численности армии». Принятым решением Главному командованию предлагалось в недельный срок разработать план сокращения вооруженных сил на 2 миллиона человек к 15 января 1921 г. с таким расчетом, чтобы оставить на довольствии 3,5 миллиона человек171. Однако уже 2 декабря 1920 г. в адрес членов РВСР, ряда ответственных военных работников, Народного комиссариата продовольствия (Наркомпрод) и других адресатов, секретариатом Реввоенсовета было направлено письмо с просьбой «внести изменения в пункт 4 протокола заседания РВСР от 25 ноября 1920 г., где ошибочно значится „оставить на довольствии 3 Vi млн. едоков“, следует читать „оставить на довольствии 3 млн. 300 тысяч едоков“ 17».

В последующих пунктах указывалось на необходимость: разработки плана увольнения из армии «в бессрочный отпуск» родившихся до 1888 г. включительно; установления числа сохраняющихся стрелковых и кавалерийских частей; скорейшего окончания обработки материалов переписи Красной Армии; определения мер «к поднятию качества частей»; увеличения числа курсов по подготовке комсостава; обсуждения с Народным комиссариатом путей и сообщений (НКПС) вопроса о возможности ведения краткосрочных отпусков; установления программы частичной мобилизации и т. д.

6 декабря 1920 г. РВСР вернулся к вопросу о сокращении численности армии. На этот раз было принято решение о создании комиссии из представителей Полевого штаба, Всероссийского главного штаба (Всероглавштаба), Центрального аппарата снабжения, Народного комиссариата внутренних дел (Наркомвнудела) и Наркомпрода -- ей предстояло определить численность армии в целом и по возрастным категориям в частности174.

В целом же демобилизация армии проходила в тяжелой обстановке. В отдельных районах страны еще продолжалась вооруженная борьба. Учитывая международную и внутреннюю ситуацию, советское правительство вынуждено было провести демобилизацию тремя последовательными этапами: декабрь 1920 г. — декабрь 1921 г. — численность вооруженных сил была сокращена с 5,5 до 1,6 миллиона человек.

май -- октябрь 1922 г. -- численность вооруженных сил сокращена до 796 тысяч человек.

январь — февраль 1923 г. — численность вооруженных сил сокращена до 610

тысяч человек.

Сокращение армии давало возможность уменьшить расходы на ее содержание и освободившиеся средства перевести на развитие промышленности, транспорта и сельского хозяйства. Это позволяло также направить на восстановление народного хозяйства сотни тысяч демобилизованных красноармейцев и десятки тысяч командиров и политработников.

Таким образом, в короткие сроки необходимо было демобилизовать почти 5 млн. военнослужащих, определить принципы дальнейшего строительства вооруженных сил, реорганизовать структуру соединений и частей, перестроить систему материального обеспечения войск, позаботиться о единой подготовке командных и административных кадров, улучшить обучение и воспитание личного состава.

В результате демобилизации Красная армия не могла обеспечить нужную подготовку всего призывного контингента, поэтому у ряда военных работников, как в аппарате, так и в войсках возобновились надежды в отношении перехода к милиционной системе военного строительства. На 2-м Всероссийском съезде политработников, проходившем во второй половине декабря 1920 г., с докладом по этому вопросу выступил начальник Политического управления РВСР И. Т. Смилга. Не отрицая возможностей перехода к милиции, он отметил, что ее основой должен являться территориальный принцип формирования и обучения. «Будут ли боеспособны эти местные милиционные части?» — спрашивал докладчик. И опираясь на опыт гражданской войны, отвечал отрицательно: «Комплектованные из „земляков“ части хорошо дрались на чужой стороне. Но на родине они никуда не годились. Солдата тянуло к хате, и он дезертировал и во время наступления, и во время отхода, не желая расставаться с домом. Создать сплоченную боеспособную армию можно только усилиями страны в целом». Последовал вывод о малой пригодности «милиции для России в данный момент».

Выступивший с содокладом член РВСР Н. И. Подвойский высказал противоположенную точку зрения на милиционную систему, пытаясь обосновать не только возможность перехода к ней, но и необходимость. Хорошие войска, по его мнению, могла дать «только милиционная система», при которой «совершенно отсутствует муштра, а происходит нормальное воспитание — и физическое, и культурное, и техническое -- юношей от 16 до 18 лет и притом не в одиночку, а массовое…». Все это — без отрыва от производительного труда. «…Наше военное строительство -- подчеркнул в завершении содокладчик, -- должно быть построено на массовом вовлечении в работу всех трудящихся при помощи наших партийных и профсоюзных организаций»

Вопросам вовлечения широких масс в строительство Красной Армии была посвящена речь Председателя РВСР Л. Д. Троцкого: «Если в условиях войны почти половина партии находилась в армии, то в мирный период так продолжаться не может. В мирное время держать части во «внутренней спайке» труднее, чем в ходе войны. Война требует величайших жертв не только материальных, но и духовных, отказа от широких идейных интересов, порождает «духовный аскетизм», который по окончании войны «до известной степени ищет возмещения в усиленной критике, усиленном обсуждении всего»179.

Таким образом, к окончанию гражданской войны среди военных в отношении перспектив военного строительства продолжали иметь место две различные точки зрения:

сохранить армию как постоянную, регулярную, высоко технически оснащенную, уменьшаемую количественно за счет роста качества;

скорейшим образом переходить к территориально-милиционной системе комплектования вооруженных сил.

Этой же проблеме уделяло внимание партийно-политическое руководство страны. Вопрос о практическом переходе к территориально-милиционной системе обсуждался на IX съезде РКП (б), проходившем с 29 марта по 5 апреля 1920 г. 180 «Переход к милиционной системе, — говорилось в решении съезда, — должен иметь характер необходимой терпимости, в соответствии с военным и международно-дипломатическим положением Советской республики, при непременном условии, чтобы обороноспособность последней во всякий момент оставалась на должной высоте»

Вопрос о переходе к территориально-милиционной системе вновь был поставлен на X съезде партии, проходившем с 8 по 16 марта 1921 г. «По вопросу о милиционной системе, -- говорилось в постановлении съезда, -- у партии нет никакого основания пересматривать свою программу. Формы, методы и темп перехода к милиции целиком зависят от международной и внутренней обстановки, от продолжительности передышки, взаимоотношений города и деревни и пр. Неправильной и практически опасной для настоящего момента является агитация некоторых товарищей за фактическую ликвидацию нынешней Красной Армии и немедленный переход к милиции»

Однако процесс сокращения и реорганизации вооруженных сил, сокращение расходов на их содержание, серьезно сказывались на состоянии мобилизационной готовности. Армия сокращалась в количественном отношении, но при этом качественно не улучшалась. Об этом свидетельствуют тезисы о состоянии Красной Армии начальника мобилизационного отдела Штаба РККА Н. Л. Шпекторова от 20 января 1924 г. Он отмечал ее низкую мобилизационную готовность, отсутствие мобилизационного плана: «На случай внезапной мобилизации имеются лишь общие соображения, которые могут быть осуществлены лишь при исключительном напряжении сверху донизу и притом с преобладанием кустарных методов» 187.

2 июня 1923 г. Пленум Центральной контрольной комиссии (ЦКК)191 совместно с Рабоче-крестьянской инспекцией (РКИ) приняли решение об инспекции военного ведомства. К работе в значительном количестве были привлечены военные специалисты. Инспектированию подверглись все центральные ведомства Наркомата по военным и морским делам (Наркомвоенмор), управления, части и соединения Западного, Украинского, Московского и Северо-Кавказского военных округов, в каждом из которых выделялись для этих целей по одному корпусу, дивизии и полку193.

После доклада о проделанной работе выступил И. В. Сталин, который в следующих словах характеризовал состояние Красной Армии: «Если… нам пришлось бы впутаться в войну, нас разгромили бы в пух и прах». На основании выступлений в резолюции февральского Пленума Ц К РКП (б) 1924 года указывалось: «Заслушав доклад комиссии и единогласно принятые ею резолюции Пленум Ц К констатирует наличие в армии серьезных недочетов (колоссальная текучесть, полная неудовлетворительность постановки дела снабжения и пр.), угрожающих армии развалом»

Выводы, и предложения военной комиссии ЦКК-РКИ имели решающее значение при выработке плана реформы. 4 февраля 1924 г. Реввоенсовет СССР назначил специальную комиссию под председательством М. В. Фрунзе, которой было поручено разработать план проведения реформы199.

Для предварительной разработки отдельных положений1 реформы были образованы 5 подкомиссий: организационная, снабженческая, политработы, отчетности и по прохождению службы командного состава. В помощь комиссии было решено привлечь командующих военными округами, начальствующий состав центральных и местных военных органов, а также предложить через РВС СССР командующим округами заняться в своих округах проработкой поднятых вопросов по реорганизации военного аппарата, системы управления и отчетности.

Подкомиссии развернули широкую деятельность. Каждая из них разделилась на ряд секций. Для участия в секциях были привлечены многие строевые командиры и политработники. Работа секций обсуждалась на заседаниях подкомиссий, а выводы последних утверждались на заседании комиссии РВС СССР.

Результатом работы подкомиссий и комиссий стал конкретный план проведения военной реформы, одобренный ЦК РКП (б). План этот предусматривал решение следующих основных задач:

Развитие военной системы СССР, что конкретно означало усовершенствование территориальных формирований, развертывание строительства национальных формирований, укрепление организационной структуры Красной Армии и поднятие ее технической оснащенности.

Совершенствование работы органов военного управления СССР посредством внесения большей плановости, притока молодых военных кадров, реорганизации системы органов снабжения в соответствии с новыми условиями существования в мирной обстановке.

Укрепление командных кадров армии и флота, что предполагало переход к единоначалию.

Упорядочение системы обучения и воспитания в армии, что означало создание условий для организации нормального обучения и воспитания, разработку и внедрение воинских уставов и наставлений.

Усиление партийно-политических органов и партийно-политической работы в армии посредством обновления кадров партполитработников, ликвидации отрыва партийных организаций и партийной работы в РККА от общепартийных организаций и общепартийной работы, максимальное вовлечение партийного комсостава в партийно-политическую работу и всего комсостава в политико-просветительскую работу.

На основании предложенного специальной комиссией' Реввоенсовета плана проведения военной* реформы в апреле 1924 г. Пленум Ц К РКП (б) постановил незамедлительно начать. военные преобразования и выделить соответствующие финансовые средства.

Однако вопреки этому решению продолжались настойчивые попытки финансово-хозяйственных органов сократить расходы на военные нужды. Народный комиссариат финансов (Наркомфин) предложил сократить вооруженные силы до 450″ тысяч человек, сэкономив при этом 45 млн. рублей. По заверению военных такая экономия- средств не могла способствовать реальной положительной динамике: «.. только на повышение одной зарплаты требуется 26 млн. рублей»208.

Подобные споры можно было бы принять за межведомственную борьбу за финансирование. Военные хотели больше денег, финансисты им сопротивлялись. Однако с доводами первых нельзя было не согласиться. Ведь армия в 450 тысяч человек в расчете на огромную территорию Советского Союза вряд ли могла обеспечить надежную обороноспособность.

В конечном счете, бюджет Наркомвоенмора на 1924 — 1925 год составил 380,1 млн. рублей вместо запрашиваемого минимума в 400 млн. 209 И даже при этом попытки урезать военный бюджет продолжались. Только после принятия в августе 1924 г. специального постановления РВС СССР, в котором говорилось, что сокращение сметы до 380 млн. рублей неизбежно приведет к полному уничтожению армии, вопрос о сокращении военного бюджета правительством больше не поднимался210.

Сохранение бюджета в предложенных Реввоенсоветом рамках позволило продолжить работу по подготовке военной реформы.

Основные направления военной реформы 1920-х годов были продиктованы сложившейся ситуацией и сводились к реорганизации и укреплению аппарата управления, введению смешанной системы комплектования (сочетанию кадровых и территориально-милиционных формирований), перестройке системы подготовки военных кадров, введению единоначалия, укреплению воспитательной работы среди бойцов.

§ 2. Основные направления военной реформы

Начавшаяся работа по переходу к смешенной системе комплектования получила в мае 1924 г. одобрение XIII съезда РКП (б).

Данное преобразование носило вынужденный характер и было вызвано:

тяжелым экономическим положением в стране и отсутствием средств на содержание кадровых вооруженных сил;

необходимостью обеспечить возможность подготовки всего годного для военной службы призывного состава страны;

задачей иметь необходимое число воинских соединений.

«Выход мы находим, — говорил М. В. Фрунзе, — в сочетании кадровой армии с милиционной системой. Наличие территориально-милиционных формирований позволяет нам увеличить количество пропускаемого через ряды нашей армии контингента… эта система допускает несение военной службы без длительного отрыва от хозяйства. Другого выхода при данных условиях и численности наших мирных кадров у нас нет и быть не может»

Переход к территориально-милиционной системе позволял резко сократить расходы на военные нужды. Так, при сравнении содержания кадровой и территориальной дивизий предполагалось, что первая будет обходиться казне в 1,8 млн. рублей в год, а вторая в 1,7 млн. рублей. В то же время первая в течение двух лет давала подготовку 4,4 тыс. человек, а вторая — 12 тыс. человек, причем за 8 месяцев. Исходя из этого, на одного красноармейца ежегодно затрачивалось: в кадровой дивизии 267 рублей, в территориальной дивизии — 58 рублей; за весь период службы на подготовку одного бойца затрачивалось соответственно 535 и 291 руб. 213

Экономия денежных ресурсов представлялась важнейшим достоинством территориально-милиционной системы комплектования армии.

Как уже ранее отмечалось, эксперимент по переходу к смешанной системе комплектования начался осенью 1922 г. Опытным порядком в Петрограде была сформирована первая территориальная бригада, а к концу лета 1923 г. имелось уже десять территориальных дивизий214. Первые испытания территориально-милиционных формирований произошли в 1923 г., когда эти соединения были проверены на летних сборах.

Однако в отчетах Политического управления РККА (ПУ РККА) была отмечена слабая подготовка призывников, которые, прибыв в части, не понимали целей и задач сборов. В некоторых районах прошел слух, что сбор территориальных дивизий являются скрытой мобилизацией, что скоро начнется война, и призванных отправят на фронт" 5. В результате многие «переменники» уходили на сборы, как на войну, а часть из них стремилась скрыться.

Несмотря на эти трудности, сборы удалось провести. Их итоги позволили М. В. Фрунзе сделать следующий вывод: «Опыт… подтвердил правильность наших первых шагов…, выявил возможность дальнейших… более широких мероприятий»

По итогам проведенного эксперимента 8 августа 1923 г. ВЦИК и СНК СССР издали декрет «Об организации территориальных частей и проведении военной подготовки трудящихся», в соответствии с которым устанавливался строгий порядок организации территориальных частей и прохождения службы в них. Предполагалось, что войсковые части, формируемые на территориальных началах, будут состоять из кадров постоянного состава, которые будут проходить военную службу, как в регулярной армии. Переменный состав должен был пополняться военнообязанными, начиная со следующего за призывным возрастом года. В год, предшествующий зачислению в переменный состав, подлежащие зачислению военнообязанные должны были обязательно проходить 3-месячный подготовительный период вневойсковым порядком. Без этого они не могли быть зачислены в переменный состав. Зачисленные в переменный состав территориальной части должны были подчиняться и являться по требованию военных органов для медицинского освидетельствования, обучения, прохождения разного рода сборов и т. п. «

В дальнейшем создание территориально-милиционных частей шло полным ходом. Уже 1 апреля 1926 г. 49 стрелковых дивизий, 3 стрелковых полка, 2 кавдивизии и 1 полк бронепоездов были территориальными. Всего в перечисленных соединениях и частях насчитывалось 98 081 человек кадрового и 563 853 человека переменного состава".

В целом с 1924 по 1928 гг. количество территориальных дивизий возросло в четыре раза, причем это были преимущественно стрелковые формирования. Кавалерия, технические войска оставались в основном кадровыми. Так, территориальные части составляли: в пехоте — 71%, в кавалерии — 12%, в артиллерии — 38% от общего количества соединений и частей. В целях повышения мобилизационной готовности Красной Армии приграничные округа комплектовались в большей мере кадровыми частями. На 1 октября 1924 г. Ленинградский, Западный и Украинский военные округа состояли из них численно на 42,6%, причем авиация — на 61,7%, артиллерия — на 60,8%, броневойска-на 53,9%, конница — на 46,9%, войска связи — на 44,2%219.

Территориальные формирования строились и дислоцировались с учетом административного деления страны, экономического районирования, плотности, состава и рода занятий населения. Чаще всего районами комплектования являлись: для дивизии — губерния, для полка — уезд, для роты — волость. Но в этой сфере имелись серьезные недостатки, прежде всего в организации учета и призыва пополнения. Законодательное регулирование вопросов прохождения службы переменным составом было недостаточным. Кроме того, милиционные формирования были плохо обеспечены табельным имуществом. Еще хуже дело обстояло с качеством командного состава (в особенности младшего), имевшего слабую подготовку220.

В сводках Политуправления РККА за 1924 г. отмечалось, что одним из крупных недостатков кадровых частей было отсутствие младшего комсостава, а также слабая подготовка и недостаток дисциплины"1.

При оценке результатов политической подготовки красноармейцев на сборах 1924 г. следует иметь в виду особенности обстановки в деревне в то время. На территориальных сборах ярко сказались «крестьянские настроения», проявившиеся в 1924 г. Суть их состояла в недовольстве высокими ценами на промышленные товары и сравнительно низкими на продукты сельского хозяйства, а также в недовольстве налоговой политикой государства".

О проявлении таких «крестьянских настроений» на территориальных сборах сообщали политорганы всех военных округов. В ряде мест красноармейцы из крестьян выражали недовольство существующими ограничениями при приеме крестьян в партию, выдвигали предложения о создании крестьянских организаций. Эти настроения приводили к обострению и так не простых отношений между крестьянами и рабочими, и, кроме того, порождали раскол крестьян на враждующие группы".

Несмотря на существующие недостатки, нарком К. Е. Ворошилов на торжественном заседании в Большом театре в день VIII годовщины Красной Армии, 23 февраля 1926 г. заявил: «Красная армия построена на двух принципах: на принципе кадровых войсковых соединений и на принципе территориально-милиционных формирований. Территориальные части являются преобладающей формой организации Красной Армии. Способ формирования армии путем территориально-милиционной системы является единственно возможным. Только при нем РККА может выполнить те огромные задачи, которые на нее возлагаются на случай войны. Только такая Красная армия, которая может развернуться до определенных размеров, не допуская никаких импровизаций, никаких наспех задуманных форм сплочения частей, может выполнить все задачи, которые перед ней встанут, и мы эту армию, в таком именно виде сейчас и имеем».

Действительно, начиная с 1924 г., после Пленума Реввоенсовета СССР, темпы создания территориально-милиционных формирований постоянно возрастали: в 1923 г. в таком режиме содержались 17,2% соединений, в 1924 г. — 47,6%, 1925 г. -62,8%, 1926 г. -65,8%230.

Практическое применение территориальной системы выявило ряд ее преимуществ:

система предполагала до известной степени гарантированную возможность военной подготовки почти всего годного к службе призывного контингента;

давала большой материальный, хозяйственный эффект и экономию средств и ресурсов.

Но она же обладала целым рядом серьезных недостатков:

численно небольшие постоянные кадры территориальных формирований не обеспечивали при массовой военной мобилизации необходимой устойчивости частей и соединений;

невысокая боевая и политическая подготовленность, не сплоченность личного состава, слабая воинская дисциплина;

длительные сроки обучения;

дислокация территориальных частей по районам комплектования не позволяла располагать их в необходимых с оперативной точки зрения местах, на направлениях вероятного удара противника и пр. ;

территориальные части не обеспечивали овладения бойцами сложной военной техникой.

Помимо этого высказывались сомнения в экономической эффективности территориально-милиционной системы. В аналитическом докладе ОГПУ председателю РВС СССР от 26 декабря 1926 г. констатировалось, что «с экономической точки зрения территориальная дивизия не имеет таких преимуществ перед кадровыми дивизиями, которые бы заставляли отказаться от последних с переходом на территориально-милиционные, даже в ущерб боеспособности армии»2. На содержание кадровой стрелковой дивизии, по подсчетам ОГПУ, требовалось 2 488 441 руб, в то время как территориальная стрелковая дивизия требовала 2 531 919 py6. 2j2

Таким образом, указанные недостатки превосходили по своему значению все плюсы территориально-милиционной системы.

Необходимость укрепления обороноспособности, усиление экономического потенциала страны позволили постепенно отказаться от милиционных формирований. В 1935 г. Политбюро Ц К ВКП (б) приняло решение о переводе основной массы территориальных дивизий на кадровый уровень. Уже к концу 1935 г. 77% соединений были кадровыми и только 23% оставались территориальными233.

Другим направлением военной реформы стала кардинальная реорганизация системы военного управления. До 1924 г. в сфере центрального военного управления отсутствовала четкая организационная структура. Серьезной проблемой был также очень громоздкий штат. Поэтому важным направлением военной реформы стала реорганизация аппарата управления. Проведенная проверка состояния дел в Красной Армии закончилась, как отмечалось выше, нелицеприятными выводами. 5 февраля 1924 г. комиссия сделала заявление, что аппарат управления Красной Армии характеризуется оторванностью своих звеньев друг от друга, часто формальной связью между ними, нечетким построением и бюрократическими тенденциями234.

Преобразования начались в соответствии с приказом Реввоенсовета СССР о реорганизации центрального аппарата НКВМ от 28 марта 1924 г. за подписью М.В. Фрунзе235. Приказ предписывал провести реорганизацию до 15 апреля 1924 г. 236 Гарантией успешного проведения реформы управления в целом явилась коренная реорганизация важнейшего органа центрального военного аппарата — Штаба РККА. Она была решена в самый короткий срок.

Новая организация высших военных органов существенно отличалась от прежней. Во-первых, была ликвидирована должность главкома, необходимость которой отпала в мирное время. Командующие войсками и реввоенсоветы округов, фронтов и отдельных армий во всех отношениях стали подчиняться непосредственно Реввоенсовету СССР. Во-вторых, подверглись реорганизации учрежденіія, ведающие родами войск: они были подчинены начальнику снабжения РККА и занимались лишь обеспечением соответствующих родов войск техническим имуществом. Оперативное и строевое руководство ими перешло к штабным органам. В-третьих, громоздкий единый Штаб РККА, ведавший общими вопросами организации обороны и военной подготовки населения страны, разделился на три самостоятельных органа, подчиненных РВС СССР: оперативный — Штаб РККА, административный -Управление РККА и подготовки войск — Инспекторат РККА237.

Таким образом, Штаб РККА освобождался от несвойственных ему функций по обслуживанию текущих нужд армии. Теперь на него возлагались следующие функции: составление оперативных и мобилизационных планов, исходя из экономического, политического, военного положения страны, разработка организационных форм и методов боевой подготовки на основе обобщения опыта войны. Для укрепления этого важнейшего органа и поднятия его авторитета приказом РВС от 1 апреля 1924 г. начальником и комиссаром Штаба РККА был назначен по совместительству М.В. Фрунзе238. Его помощниками стали М. Н. Тухачевский (с 18 июля — заместитель начальника Штаба) и Б. М. Шапошников, исполнявший с февраля 1921 г. обязанности помощника начальника Штаба РККА239. Для работы в Штабе РККА привлекались молодые военные специалисты — В. К. Триандафилов, СИ. Венцов и другие.

Управление РККА, возглавляемое Н. Н. Петиным, занималось всеми вопросами текущей жизни армии, обеспечением ее повседневных нужд и разрешением различных вопросов административного характера. Этот орган М. В. Фрунзе называл «административным штабом Красной Армии»240.

Инспекторат РККА во главе с С. С. Каменевым руководил боевой подготовкой войск и командного состава, а также инспектированием РККА, Военно-морского и Военно-воздушного флотов241.

Но уже через год, в связи с кампанией «режима экономии» и оптимизации работы, вновь встал вопрос о сокращении и реорганизации управленческого аппарата. В июне 1926 г. РВС СССР одобрил соответствующие предложения комиссии, которой на сей раз руководил заместитель председателя Реввоенсовета И. С. Уншлихт. Комиссия указала на необходимость более четкого разделения функций между Штабом РККА и Главным управлением РККА, унификации структуры управления, упрощения и удешевления аппарата, повышения ответственности его начальствующего состава246.

Следует отметить, что практически шло только сокращение Штаба РККА, изъятия из его состава ряда управлений и передача их в Главное управление. Такое положение отрывало Штаб РККА от квалифицированного и авторитетного влияния на всю систему военного строительства и укрепления обороноспособности страны в целом.

16 апреля 1928 г. члены РВС СССР -- командующий Белорусским военным округом (БВО) А. И. Егоров, инспектор кавалерии РККА СМ. Буденный и начальник снабжения РККА П. Е. Дыбенко — в совместном заявлении, направленном К. Е. Ворошилову, обращали внимание на ряд вопросов, заслуживающих, по их мнению, немедленного рассмотрения.

«Инспекторат, — подчеркивал Тухачевский, — оказался оторванным от штаба, он не готовится к работе в военное время. Из-за отсутствия необходимых штатных звеньев (отделов, отделений) штабу приходилось разрабатывать организацию связи, инженерную подготовку на театре военных действий силами сотрудников Оперативного отдела. Важнейшие отделы, занимающиеся стратегическим и мобилизационным планированием, в правовом отношении оказались, по сути дела, на равном положении с финансовым, учетными и другими отделами. По сравнению со Штабом РККА, многие управления и отделы наркомата имели завышенную группу начсостава. Так, если на должностях в Штабе РККА по штату полагалось иметь 30 комдивов, 11 комкоров и выше, то есть всего 9% к общему числу сотрудников, то в Инспекторате их было 67%, в Политуправлении — 55% и т. д. При таком положении Штаб РККА не мог производить обмен начсостава со строевыми частями, что в известной мере приводило к отрыву сотрудников штаба от жизни армии, а также препятствовало выдвижению наиболее способных командиров из войск»251.

Тухачевский предлагал реорганизовать центральный аппарат наркомата следующим образом:

значительно сократить штаты, устранить параллелизм в работе отделов и управлений, укрупнить их и сделать однородными по своей структуре и функциям;

резко сократить высший начсостав;

четко разделить должности на командные и технические252.

Все основные документы, связанные с планированием бюджета, накоплением материальной части, развитием техники, по мнению Тухачевского, должны прорабатываться руководством Штаба РККА. Для упрочнения работы он рекомендовал передать в ведение Штаба РККА (из Главного управления РККА, Управления начальника снабжения, Инспектората, Управлений военно-учебными заведениями и противовоздушной обороны) вопросы войсковой мобилизации, разработки штатов, боевой подготовки и оборонительного строительства"".

Однако эти предложения М. Н. Тухачевского, как и многие другие, подверглись резкой критике со стороны РВС и центральных управлений НКВМ. Основные доводы, которые высказывались оппонентами проекта реорганизации штаба, среди которых был нарком К. Е. Ворошилов, были связаны с тем, что Штаб РККА станет органом, «который и планирует, и проводит, и инспектирует, следовательно имеет все критерии в своих руках. В руках же руководства почти ничего — следовательно, соглашайся и иди на поводу у штаба» 254.

Исходя из этого, по сути ложного, толкования, было принято решение временно воздержаться от реорганизации центрального аппарата и лишь уточнить взаимоотношения между отдельными органами.

Весной 1928 г. Тухачевский отправил записку на имя Ворошилова, в которой говорил о необходимости создания нового Совета обороны при правительстве. Хотя нарком поддержал в принципе данный проект, реальная роль штаба оказалась незаметной. Теперь, отказавшись от своей более ранней позиции, Тухачевский утверждал: «Штаб никогда не претендовал на руководящую роль в вопросах подготовки страны к обороне… Но рабочая роль штаба в этих вопросах до очевидного необходима»". По мнению Тухачевского, рядом директив штаб был попросту изолирован от контактов с СТО, тем самым утратив контроль как за мобилизационной работой в наркоматах, так и за ходом промышленной мобилизации. Он предупреждал, что отсутствие связи с Сектором обороны Госплана чревато большим конфликтом в будущем и может даже привести к утрате военных секретов256.

Напряжение во взаимоотношениях между Тухачевским и Ворошиловым продолжало расти, и уже в следующем своем письме, адресованном последнему, Тухачевский дает выход своим эмоциям: «Ваши постоянные фразы: «Штаб ничего не считает… «, «Штабу экономия не интересна…» и проч. не могут иметь никакого другого последствия, как подрыва авторитета штаба перед другими органами, с которыми и без того нелегко установить отношения» 257.

Такая ситуация, по мнению Тухачевского, делала условия работы в штабе совершенно неприемлемыми. Это и заставило его в мае 1928 г. просить об отставке с поста начальника Штаба. В этом же месяце новым начальником стал Б. М. Шапошников.

В опубликованных в советский период работах отмечалось, что реформа центрального военного управления «сыграла огромную роль в укреплении вооруженных сил страны, в укреплении обороноспособности СССР»258. В действительности дело обстояло совсем иначе. Отсутствие у высших военных руководителей четкого представления о месте и роли центральных органов управления, не говоря уже об их неоднократной реорганизации (то слияние, то, наоборот, разукрупнение), никогда не способствовали' успешной работе данных органов. Не принесла пользы и частая смена руководства «мозга армии» — Штаба РККА. До апреля 1924 г. его возглавлял П. П. Лебедев, затем до февраля 1925 г. М. В. Фрунзе, которого сменил С. С. Каменев, в ноябре того же года начальником Штаба РККА стал М. Н. Тухачевский, в мае 1928 г. — Б. М. Шапошников. Все они имели богатый боевой опыт, но из-за кратковременного пребывания в должности не могли довести до конца начатое дело.

В 1928 г. Шапошников предложил провести новую реорганизацию, которая была осуществлена в январе 1930 г. В состав Штаба РККА были переданы из Главного управления РККА все вопросы мобилизации, комплектования и подготовки начсостава запаса"5.

Следующей важной задачей, выполненной в годы проведения военной реформы, явилась реорганизация системы подготовки военных кадров. В этом отношении перед ней стояли следующие цели:

осмысление опыта подготовки командных кадров в годы гражданской войны;

выработка принципов советского военно-учебного строительства;

решение вопросов существования командных курсов;

создание системы советских военно-учебных заведений;

выработка новой методической системы обучения и воспитания слушателей и курсантов военно-учебных заведений;

решение кадровых вопросов, связанных с преподавательским составом;

создание учебно-методической базы подготовки командно-начальствующего состава Красной Армии260.

Последнее обуславливалось тем, что в армии имелся большой некомплект командного состава: высшего — 28, старшего -- 442, среднего — 5138, младшего -7297 человек". В постановке учета командного состава существовала большая хаотичность, мобилизационный отдел штаба РККА не имел точных данных о мобилизационной потребности в комсоставе вообще и по родам войск в особенности. В неудовлетворительном состоянии находились учет, переподготовка и подготовка начсостава запаса. Плохо обстояло дело с подготовкой младшего командного состава. Перед началом реформирования 51% командиров получили образование еще в российской армии, 12% не имели никакого военного образования и 37% окончили советские вузы".

Из доклада комиссии РВС СССР по реорганизации военного аппарата системы управления, которым была закончена работа по проверке Красной Армии в 1924 г., видно, что сложившаяся обстановка полностью не соответствовала требуемому уровню, методика обучения не была на должной высоте, отмечался формальный и казенный подход к этому делу".

Численность военно-учебных заведений на 1 августа 1924 года составляла: академий — 7; высших школ -11; высших повторных курсов — 1; повторных курсов -9; школ нормального типа — 56 (пехотных — 23, кавалерийских — 6, артиллерийских -6, инженерных — 4, специальных — 7 и объединенных — 10).

91 часть которого к тому же не имела практической подготовки (не участвовали в гражданской войне);

из-за большого разнообразия типов вузов, а также их неудовлетворительного снабжения материально-техническая база их была слабой, а командно-преподавательский состав оказался недостаточно подготовлен;

преподавание носило в основном теоретический характер, было оторвано от практики войск, от опыта гражданской войны;

в учебном процессе имела место многопредметность, отсутствовала отработанная методика проведения занятий, как и единые требования к знаниям выпускников;

количество подготовленных в вузах командиров пехотных подразделений превышало необходимую потребность, но при этом остро не хватало начсостава по техническим специальностям (авиация, связь и т. д.);

требовалось переосмысление партийно-политической и идейно-воспитательной работы с курсантами и слушателями в связи с новыми историческими условиями265.

В этой связи реорганизацию подготовки военных кадров решено было провести по следующим направлениям: придание системе вузов законченного и последовательного характера; приведение их численности в соответствие с реальными потребностями армии в командных кадрах; изменение программ и методов обучения, повышение качества обучения; укрепление и обновление командного и преподавательского состава учебных заведений266.

Начиная с 1924 года РВС СССР принимает ряд мер к улучшению постоянного состава военно-учебных заведений: к преподавательской работе были привлечены многие выпускники военных академий и военно-академических курсов, имевшие боевой опыт; для работы в военно-учебных заведениях были направлены лучшие строевые командиры из войсковых частей.

Большая работа была проделана по установлению однотипности военных 92 эскадроны) какая существовала в частях. Была усилена связь военно-учебных заведений с войсками: преподаватели и командный состав школ направлялись в войска на стажировку, а курсанты — в войсковые части на практику и проведение территориальных сборов с милиционными частями. Стали проводиться совместные лагерные сборы школ с войсками, совместное участие в войсковых маневрах и т. д. За счет привлечения строевых командиров из армии и специалистов, окончивших военные академии и военно-академические курсы, укрепился постоянный состав военно-учебных заведений. Если на 1 октября 1923 г. некомплект в них насчитывал 14%, то уже к концу 1924 г. он был снижен до 4%~.

Серьезным изменениям подверглась система подготовки военных кадров высокой квалификации. Руководствуясь необходимостью уже в мирное время всемерно привлекать гражданские учреждения к делу обороны страны, РВС СССР стал на путь подготовки специалистов для РККА не только в военно-учебных заведениях, но и силами гражданских вузов". Следует отметить, что такой шаг все же в большей степени диктовался ограниченностью военного бюджета, не позволявшего содержать многочисленные военные академии.

В 1924 г. Военно-хозяйственная академия была реорганизована в факультет при Военной академии РККА; в 1925 г. Военно-инженерная и Военно-артиллерийская академии были объединены в одну Военно-техническую академию РККА. Военно-академические курсы по подготовке высшего командного состава в 1924 г. приказом РВС СССР были реорганизованы в курсы усовершенствования высшего начальствующего состава -- КУВЫАС".

Несмотря на трудности организационного и финансового плана, за время военной реформы упорядочилась структура высших военно-учебных заведений, совершенствовалась система обучения и воспитания слушателей и курсантов, расширялась материальная база вузов. Уже в 1927 г. подготовкой высшего и старшего начсостава РККА и РККФ занимались шесть военных академий (Военная академия РККА, Военно-морская, Военно-политическая, Военно-техническая, Военно-воздушная и Военно-медицинская), четыре высшие школы, курсы усовершенствования высшего начсостава и пять военных факультетов при гражданских институтах278.

Постепенно увеличивался выпуск слушателей военных академий РККА. В 1926 г. академии окончили 424 человека старшего и высшего начальствующего состава, в 1927 г. — 527 человек, в 1928 г. — 751 человек279.

Нарком по военным и морским делам К. Е. Ворошилов, давая оценку работы военных академий на IV Всесоюзном съезде Советов, говорил: «Мы имеем шесть академий, в которых за последние годы подготовлено около двух тысяч человек высококвалифицированных работников. Военные академии представляют собой вполне сложившиеся высшие военно-учебные заведения с хорошо подобранным преподавательским и профессорским составом, с установившимися методами учебно-воспитательной и учебной работы» 280.

Вместе с ростом обученных командиров отмечался рост числа командиров, состоящих в партии. В сводках ПУ РККА отмечался рост партийной прослойки комсостава РККА (1925 г.): членов ВКП (б) — 11 264 человек (23,5%); кандидатов -3831 человек (8,0%); членов РЛКСМ — 1190 человек (2,5%); всего — 16 291 человек. (34%)281.

Данные цифры показывают, что партийная прослойка в среде командно-начальствующего состава РККА с каждым годом увеличивалась. Одной из причин этого был рост числа выпускников-партийцев. Это в свою очередь создавало возможность для широкого практического осуществления единоначалия в РККА. К началу 1929 г. доля членов ВКП (б) и ВЛКСМ составляла 60,8% от общей численности военных кадров 282.

Таким образом, проанализировав основные направления военной реформы 1920-х годов, можно сделать определенные выводы выводы.

В годы реформы была введена смешанная система комплектования, сочетающая кадровый и территориально-милиционный принцип. Несмотря на то, что территориально-милиционная система предполагала до известной степени гарантированную возможность военной подготовки почти всего годного к службе призывного контингента и давала возможность экономии средств и ресурсов, ряд серьезных недостатков сказывалось на ее функционировании. Во-первых, численно небольшие постоянные кадры территориальных формирований не обеспечивали при массовой военной мобилизации необходимой устойчивости частей и соединений. Во-вторых, сама дислокация территориальных частей по районам комплектования не позволяла располагать их в необходимых с оперативной точки зрения местах, на направлениях вероятного удара противника. В-третьих, переменный состав требовал длительных сроков подготовки и обучения. В-четвертых, территориальные части не обеспечивали высокого уровня боевой и политической подготовки, воинской дисциплины; краткосрочные сборы не позволяли бойцам овладеть сложной военной техникой. В результате необходимость скорейшего укрепления обороноспособности страны, в связи с ухудшением к концу 1920-х годов международного положения вокруг СССР, и усиления ее экономической хмощи позволило политическому и военному руководству постепенно отказаться от идеи милиционных формирований.

Был реорганизован и сокращен центральный военный аппарат, что позволило улучшить систему управления. Преобразования начались с реорганизации важнейшего органа центрального военного аппарата — Штаба РККА. Громоздкий единый штаб, ведавший общими вопросами организации обороны и вопросами подготовки населения страны, разделили на три самостоятельных органа, подчиненных РВС СССР: оперативный — Штаб РККА, административный -Управление РККА и подготовки войск — Инспекторат РККА. Однако в последующем эти военные органы неоднократно подвергались различным слияниям и разукрупнениям. К примеру, Инспекторат РККА то упразднялся и сливался со Штабом (август 1924 г.), то вновь становился самостоятельным военным органом (1925 г.). И не всегда это решения были продиктованы необходимостью улучшения деятельности всего центрального аппарата военного управления.

Таким образом, в процессе реорганизаций 1926 — 1928 гг. были сделаны значительные отступления от руководящих положений 1924 г. Произошло чрезмерное переплетение функций Штаба РККА, Главного управления и Инспектората. Наличие управлений и отделов с тождественными функциями усложнило работу, увеличило количество согласований и тем самым зачастую приводило к снятию ответственности этих органов за возложенные на них обязанности.

Реорганизации в годы военной реформы подверглась вся система подготовки военных кадров. Ее было решено провести по следующим направлениям: придать системе вузов законченный и последовательный характер; привести их численность в соответствие с реальными потребностями армии и флота в командных кадрах; изменить программы и методы обучения, с целью повышения его качества; укрепить и обновить командный и преподавательский состав учебных заведений.

Главным позитивным изменением в системе подготовки военных кадров следует признать факт создания системы военно-учебных заведений, способной воспроизводить офицерские кадры разного уровня квалификации. Период исканий в педагогической области дал много плодотворных идей, часть из которых была реализована. В то же время часть идей несколько опережала время и в сложившихся условиях не могла быть осуществлена из-за «человеческого фактора», несовершенства учебно-методической базы, низкого уровня финансирования военно-учебного дела.

Тормозом в подготовке командно-начальствующих кадров был низкий общеобразовательный уровень слушателей и курсантов, резкое снижение образовательного ценза поступающих в военные школы и академии. Сложности укомплектования военно-учебных заведений объяснимы и вполне понятны: базой нового командного состава не могла оставаться дворянская среда и другие имущие слои населения. Страна лишилась и такого стабильного источника пополнения офицерских рядов, как кадетские корпуса.

Невозможность возврата к старому объяснима и психологически: все, что напоминало людям о прежнем режиме, вызывало чуть ли не аллергию. Эмоциональный всплеск, вызванный революцией, ставил все прежние достижения как бы вне закона.

Серьезной ошибкой, на наш взгляд, была ликвидация Академии генерального штаба, как учебного и научного учреждения, поставляющего в «святая святых» армии — Генеральный штаб — офицеров, способных со знанием дела решать вопросы строительства Вооруженных Сил и подготовки армии и флота к решению боевых задач. С этого времени Генеральный штаб, да и другие центральные военные учреждения, стали пополняться людьми без системного образования.

Однако нельзя не отметить, что без коренной структурной реорганизации вооруженных сил (коей являлись вышеописанные направления военной реформы) перейти к широкомасштабному практическому осуществлению единоначалия не представлялось возможным. Реформированная военная система комплектования, управления и подготовки кадров, несмотря на ряд недостатков, способствовала формированию устойчивого слоя квалифицированного и надежного офицерского состава, который мог быть наделен полномочиями единоличного командования.

армия военный комиссия

§ 3. Организационные формы введения единоначалия в годы военной реформы

Как мы уже отмечали, в 1921—1923 гг. институт единоначалия еще не получил повсеместного распространения в регулярных боевых соединениях вооруженных сил. Однако к началу 1924 г. как у партийных, так и у военных руководителей страны, оно не вызывало принципиальных возражений. Да, было много практических вопросов, касающиеся создания необходимых условий, о которых мы говорили выше, сроков, темпов, принципов и форм его реализации, но вопрос о его необходимости был в принципе решен.

Одно из важнейших условий перехода к повсеместному распространению единоначалия партийные и военные лидеры видели в ликвидации разрыва между командной и политической линиями в военном строительстве. То, что такой разрыв существовал, подтверждается письмом прославленных командиров в ЦК РКП (б), о котором мы уже упоминали в предыдущем разделе. Задача заключалась в том, чтобы обе линии — командная и политическая — объединились в одном лице -командире. Значит, необходимо было создать условия для самого широкого вовлечения командного состава в партийную и политико-просветительную работу.

Важную роль в решении этой задачи сыграл приказ РВС СССР от 8 апреля 1924 г. «О вовлечении комсостава в политпросветработу» ~. Реввоенсовет обязал политорганы привлекать командный состав к участию в проведении общеобразовательных и политических занятий с красноармейцами, а также к другим формам политпросветработы. Участие командиров в такой работе необходимо было учитывать при их аттестации.

В связи с этим Реввоенсовет СССР объявил обязательный «минимум» политических и общеобразовательных знаний для командного состава. Перевод на высшие должности мог осуществляться только при условии сдачи этого минимума284.

Наконец, в июне 1924 г., Оргбюро Ц К РКП (б) принимает постановление, в котором признает единоначалие целесообразным принципом строительства вооруженных сил. Способы, формы и сроки его повсеместного проведения Оргбюро поручило определить руководящим органам вооруженных сил.

ПоказатьСвернуть
Заполнить форму текущей работой