Грибоедов А.С

Тип работы:
Реферат
Предмет:
Литературоведение


Узнать стоимость новой

Детальная информация о работе

Выдержка из работы

РЕФЕРАТ

ТЕМА:

ГРИБОЕДОВ С.А.

2008 г

.

Александр Сергеевич Грибоедов родился 4 (15-го по новому стилю) января 1795 года в Москве в старинной и обеспеченной дворянской семье. Отец его, отставной секунд-майор, был человек ничем не примечательный (он умер около 1815 года). Домом управляла мать Гри-боедова--Настасья Федоровна,-- женщина крайне вла-стная и резкая в обхождении. Она крепко любила сына, и сын платил ей такой же любовью; однако ее тяже-лый характер нередко порождал между ними ссоры. Со слов сестры Грибоедова известно, что Настасья Федоровна «никогда не понимала глубокого, сосредо-точенного характера Александра и всегда желала для него только блеска и внешности». Сам Грибоедов в 1818 году с огорчением писал приятелю: «За ужином матушка с презрением говорила об моих стихотворных занятиях» '.

Под руководством опытных гувернеров Грибоедов получил прекрасное домашнее воспитание и очень рано проявил замечательные способности. В возрасте семи-восьми лет он был зачислен в Московский университет-ский пансион -- одно из лучших в ту пору средних учеб-ных заведений. В пансионе Грибоедов учился около трех лет и в январе 1806 года поступил в Московский университет на словесное отделение философского фа-культета. В начале XIX века среди слушателей универ-ситета часто встречались совсем молодые люди, но одиннадцатилетний студент Грибоедов даже и в те времена был редким исключением.

Известно, что Грибоедов «учился страстно». Летом 1808 года он уже получил степень кандидата словес-ных наук, но не оставил университета, перешел на этико-политическое (юридическое) отделение, которое и окончил в два года со степенью кандидата прав. Одна-ко и на этот раз он остался в университете -- для того чтобы изучить математику и естественные науки. По-мимо посещения университетских лекций, Грибоедов частным образом брал уроки у видных ученых того вре-мени. Он в совершенстве овладел основными иностран-ными языками, знал древние языки, много читал по самым разнообразным вопросам. За шесть с половиной лет он прошел курс трех факультетов и в 1812 году готовился к экзаменам на получение ученой степени доктора наук. Не будет преувеличением сказать, что Грибоедов был одним из образованнейших людей сво-его времени.

Известно также, что уже в ранние юношеские годы Грибоедов обратился к литературному творчеству. Современники его передают, что «нередко читал он това-рищам стихи своего сочинения, большею частью сати-ры и эпиграммы», а в начале 1812 года -- отрывок из какой-то задуманной им комедии. Все эти ранние про-изведения Грибоедова до нас не дошли.

Отечественная война 1812 года прервала учебные и литературные занятия Грибоедова. Национальный, па-триотический подъем всецело захватил юношу. Как только войска Наполеона вторглись в пределы России, Грибоедов отложил в сторону книги и поступил корне-том в Московский гусарский полк. Впрочем, ему не довелось участвовать в боевых действиях русской ар-мии; его полк был отправлен в глубокий тыл, в Казан-скую губернию, и вскоре расформирован. Грибоедов был переведен в другой полк -- Иркутский гусарский, расположенный вблизи западной границы России. Вско-ре Грибоедов был назначен адъютантом командира ре-зервного кавалерийского корпуса, штаб которого на-ходился в городе Брест-Литовске. Здесь Грибоедов, между прочим, познакомился с А. А. Шаховским, известным впоследствии драматургом, и с С. Н. Бегичевым, ставшим на всю жизнь самым задушевным другом Грибоедова.

В 1814 году Грибоедов впервые выступил в печати с небольшими статьями. Одна из них была посвящена описанию офицерского праздника; в другой рассказы-валось о формировании кавалерийских резервов для действующей армии (Грибоедов имел к этому делу пря-мое отношение).

Тогда же Грибоедов начал писать для театра. По совету А. А. Шаховского он решил перевести с фран-цузского одну веселую комедию в стихах. Впрочем, он не столько переводил, сколько переделывал француз-ский текст. Переработанная комедия, получившая на-звание «Молодые супруги», в сентябре 1815 года была представлена на петербургской сцене.

Еще в конце 1814 года, приехав в Петербург в от-пуск, Грибоедов завязал знакомство в среде литерато-ров и театралов. Особенно сблизился он с поэтом и драматургом П. А. Катениным и с А. А. Жандром, также начинающим драматургом.

В конце 1815 года Грибоедов решил оставить во-енную службу. Отставка его была принята, и летом

1817 года он поступил на гражданскую службу -- в Коллегию иностранных дел, где в это время служил А. С. Пушкин.

В 1816--1817 годах в Петербурге образовался лите-ратурно-театральный кружок душой и центром которо-го был Грибоедов. Участники этого кружка (в числе их были П. А. Катенин, А. А. Жандр, впоследствии к ним примкнул В. К. Кюхельбекер -- лицейский товарищ Пушкина, будущий декабрист) выдвигали на первый план задачу создания народного, самобытно-националь-ного искусства, насыщенного богатым и общественно-значимым идейным содержанием. Они боролись за освобождение русской литературы от западноевропей-ских влияний, за утверждение самобытного стиля, за верность изображения действительности. Литературу, искусство вообще они рассматривали как могуществен-ное средство общественно-политического и нравственно-го воспитания в духе передовых идей века. Особенное внимание в среде этих писателей уделялось театру. Об-щественно-политический облик кружка характеризует принадлежность большинства его участников к движе-нию декабристов.

Это было время формирования декабризма как об-щественно-политического движения. Грибоедов дышал атмосферой зарождавшегося декабризма и был тесно связан со многими впоследствии видными декабри-стами.

Молодой Грибоедов принимал деятельное участие в столичной литературно-театральной жизни. Сообща с П. А. Катениным он написал в 1817 году большую са-тирическую комедию в прозе «Студент», некоторые чер-ты которой предвосхищают сатиру «Горе от ума». А сообща с А. А. Шаховским и Н. И. Хмельницким -- комедию в стихах «Своя семья, или Замужняя неве-ста», одно из лучших и наиболее популярных произве-дений тогдашнего комедийного репертуара. При уча-стии А. А. Жандра Грибоедов сделал стихотворный пе-ревод французской комедии «Притворная неверность», которая была представлена на сцене в феврале

1818 года, Уже в ту раннюю пору литературной деятельности Грибоедова четко оформилось его понимание народно-сти и самобытности искусства. «Вкус и мнение Грибо-едова о литературе были уже сформированы» ',-- вспо-минал С. Н. Бегичев.

В конце 1817 года произошло событие, сыгравшее в жизни Грибоедова немаловажную роль.

Страстный любитель театра, Грибоедов, живя в Пе-тербурге, вращался по преимуществу в среде актеров и театралов. Тот же С. Н. Бегичев рассказывает о Гри-боедове: «С его неистощимою веселостью и остротой, везде, когда он попадал в круг молодых людей, был он их душой» (с. 39). Среди знакомых Грибоедова была известная балерина А. И. Истомина (воспетая в «Евгении Онегине»). Из-за нее разгорелась ссора меж-ду приятелями Грибоедова -- В. В. Шереметевым и Л. П. Завадовским. Грибоедов вмешался в ссору, взял сторону Завадовского. Взбешенный Шереметев вызвал на дуэль Завадовского, а его приятель -- уланский офи-цер Л. И. Якубович, известный впоследствии декабрист,-- вызвал Грибоедова, как участника «интриги». Двойная дуэль была назначена на 12 ноября 1817 года. Шере-метев был смертельно ранен и на другой день скончал-ся. Дуэль между Грибоедовым и Якубовичем была отложена, а вслед за тем Якубовича, как зачинщика дуэли, арестовали и выслали на Кавказ. Грибоедов также привлекался, но наказания не понес. Этот поединок, вызвавший много толков в петербургском обществе, произвёл на Грибоедова очень тяжелое впечатление. Он говорил С. Н. Бегичеву, что на него «нашла ужасная тоска», что он видит «беспрестанно перед глазами уми-рающего Шереметева, и пребывание в Петербурге сде-лалось для него невыносимо». А. С. Пушкин, в свою очередь, сообщает, что после этой несчастной дуэли Грибоедов «почувствовал необходимость расчесться еди-ножды и навсегда со своею молодостию и круто пово-ротить свою жизнь», «проститься с Петербургом и пра-здной рассеяностию».

Вскоре к этому представился удобный случай: Гри-боедову предложили отправиться на дипломатическую службу либо в Соединенные Штаты Северной Америки, либо в Иран (Персию). После некоторых колебаний он выбрал Иран. В конце августа 1818 года, назначенный секретарем новообразованной русской миссии при иран-ском дворе, Грибоедов отправился в далекий путь на Восток, где ему суждено было провести многие годы. Перед отъездом Грибоедов, верный своей жадной лю-бознательности, приступил к ознакомлению с историей, географией и экономикой Востока, начал изучать пер-сидский и арабский языки. Путевые заметки и дневники, которые Грибоедов впоследствии вел во время своих частых и длительных путешествий по Кавказу, Закав-казью, Ирану и Крыму, свидетельствуют о его глубоких познаниях во всех областях истории, культуры и совре-менной ему жизни Востока.

Уезжал Грибоедов с тяжелым чувством. В письме из Новгорода он жаловался С. Н. Бегичеву, что грусть его «не проходит, не уменьшается», что «ничто веселое и в ум не входит». Только 21 октября добрался он до Тифлиса, Грозная, величественная природа Кавказа -- «гремучий Терек», «скопище громад», «неплодные ска-лы», «снежные верхи гор» -- произвела на Грибоедова неотразимое впечатление.

Как только Грибоедов приехал в Тифлис, к нему явился живший там А. И. Якубович. Завзятый дуэлист, он предложил осуществить их поединок, который при-шлось отложить в Петербурге. Грибоедов ответил со-гласием. Утром 23 октября дуэль состоялась. Якубович выстрелил первым и прострелил Грибоедову кисть ле-вой руки. Рана Грибоедова была неопасна, но один па-лец у него навсегда остался изувеченным,

В Тифлисе Грибоедов сблизился с генералом А. П. Ермоловым, командиром Отдельного Кавказско-го корпуса, обладавшим неограниченной властью в За-кавказье. Прославленный герой Отечественной войны 1812 года, человек очень умный и оригинальный, Ермо-лов пользовался громадной популярностью среди пере-дового офицерства и вообще в оппозиционных кругах русского общества. Участники декабристского движе-ния предполагали ввести его в состав временного пра-вительства, которое решено было сформировать в слу-чае успеха революционного выступления, Ермолов высоко ценил дарование Грибоедова и был искренне к нему расположен.

В январе 1819 года русская миссия, посланная в Иран, двинулась из Тифлиса в дальнейший путь. Гри-боедов вел путевой дневник. Природа Закавказья и Северного Ирана, памятники древней архитектуры, встречавшиеся на пути, быт, нравы и обычаи местных жителей, собственные переживания и размышления -- таков пестрый материал этого дневника. Ехали медлен-но, с целым караваном вьючных лошадей и мулов, часто останавливаясь на дневки и ночевки. «Секре-тарь бродящей миссии» -- так назвал себя Грибоедов. «Я так свыкся с лошадью, что по скользкому спуску, по гололедице, беззаботно курю из длинной трубки,-- пи-сал он,-- Одна беда: скудность познаний об этом крае бесит меня на каждом шагу. Но думал ли я, что поеду на восток? Мысли мои никогда сюда не были обраще-ны» '.

Только около 10 марта русская миссия прибыла на-конец в столичный город Ирана -- Тегеран, Здесь ей был оказан пышный прием. Три месяца спустя Грибо-едов в числе других дипломатов сопутствовал шаху Фет-Али в его путешествии по Ирану и тем самым по-лучил возможность лучше ознакомиться с этой страной, где все было странным и непривычным для глаза евро-пейца. В августе русская миссия переехала в город Тавриз, где жил наследник шахского престола и фак-тический правитель Ирана Аббас-Мирза, ведавший сношениями с иностранными государствами.

Здесь Грибоедову пришлось выполнить сложное и ответственное дипломатическое поручение. Он вел переговоры относительно возвращения на родину русских солдат, плененных иранцами во время войны с Россией. Аббас-Мирза и другие иранские сановники чинили Гри-боедову всяческие препятствия. Однако Грибоедов, ре-шивший, как он сам пишет, «голову положить за не-счастных соотечественников», успешно закончил пере-говоры и в начале сентября 1819 года отправился в Грузию во главе колонны возвращавшихся на родину солдат. Претерпев в пути разнообразные приключения, он привел свою колонну в Тифлис. Побывав в Чечне у Л. П. Ермолова, в конце января 1820 года Грибоедов вернулся в Тавриз. Пребывание его в Персии и уединённая жизнь в Тевризе сделали Грибоедову большую пользу, — пишет в воспоминаниях С. К. Бегичев — Сильная воля его укрепилась, всегдашнее любознание его не имело уже преграды и рассеяния. Он много читал по всем предметам наук и много учился"

Однако Грибоедов сильно скучал на чужбине. Он тосковал по Петербургу, по Москве, по литературным друзьям, по театру. «Веселость утрачена, не пишу стихов, может и творились бы, да читать некому… «- жаловался он в письме к П. А. Катенину

Впрочем, именно здесь, вдали от родных мест, в творческом воображении Грибоедова окончательно сложился гениальный замысел «Горе от ума», возникший, воз-можно, еще в 1816 году (не исключено, что тогда же и в последующие годы Грибоедов сделал первоначальные наброски комедии, до нас не дошедшие). В ноябре 1820 года, в Тавризе, замысел комедии, вероятно был обдуман заново, и Грибоедов приступил к его осуществлению, отбросив кое-что из написанного прежде. До нас дошло письмо Грибоедова из Тавриза в котором он пересказывает приснившийся ему сон: будто бы он дал своим петербургским друзьям обещание закончить через год какое-то литературное произведение. Нужно думать, что речь в этом письме шла именно о «Горе от ума».

В конце 1821 года Грибоедову удалось выбраться из Тавриза. Он был послан в Тифлис с донесением А. П. Ермолову о положении дел в Иране. По дороге он сломал руку, и это случайное обстоятельство сыграло известную роль в изменении его судьбы. Под тем предлогом, что Грибоедову необходимо остаться в Тифлисе для лечения, Ермолов своей властью освободил его от обязанностей секретаря дипломатической миссии в Иране и, «зная отличные способности молодого сего человека и желая воспользоваться приобретенными им в знании персидского языка успехами», направит в Пе-тербург ходатайство о том, чтобы Грибоедов был определен к нему «секретарем по иностранной части». Хода-тайство Ермолова было удовлетворено.

Около полутора лет Грибоедов провел в Тифлисе часто разъезжая с Ермоловым по Кавказу. К этому времени относится сближение его с В. К. Кюхельбеке-ром, также служившим при Ермолове. Кюхельбекер стал преданнейшим другом и литературным единомышленником Грибоедова. Здесь, в Тифлисе, Грибоедов продолжал работу над созданием «Горя от ума» и чи-тал Кюхельбекеру каждое явление, как только оно бы-ло написано.

Известно, что к весне 1823 года были написаны пер-вый и второй акты комедии в первой из дошедших до нас редакций.

В начале марта 1823 года Грибоедов получил долго-жданный отпуск на родину. Вскоре он был в Москве, среди друзей и близких. Лето он провел в тульском поместье С. Н. Бегичева, где работал над третьим и четвертым актами «Горя от ума», а осенью, вернув-шись в Москву, продолжал отделывать и шлифовать текст комедии. Грибоедов «ездил на обеды и балы, до которых никогда не был охотник, а затем уединялся по целым дням в своем кабинете». «Каждый выезд в свет представлял ему новые материалы к усовершению своего труда»,-- говорит по этому поводу человек, близко знавший Грибоедова. Вскоре слухи о комедии Грибоедова проникли в московское общество, и он «во-лею и неволею читал ее во многих домах».

В конце того же 1823 года, сообща с писателем II. А. Вяземским и композитором А. Н. Верстовским, Грибоедов написал музыкальный водевиль «Кто брат, кто сестра, или Обман за обманом», поставленный в московском театре в январе 1824 года. Спектакль не имел успеха.

Между тем срок отпуска Грибоедова давно истек. Под предлогом необходимости уехать за границу для лечения он просил отсрочки и получил ее.

1 июня 1824 года Грибоедов приехал в Петербург -- главным образом для того, чтобы хлопотать о продви-жении «Горя от ума» в печать и на сцену. Однако еще по дороге, в почтовой коляске, он снова вернулся к переработке своей комедии. Ему «пришло в голову при-делать новую развязку», и «стихи искрами посыпа-лись», так что Грибоедову показалось, что «работе конца не будет». Действительно, рукописи «Горя от ума» свидетельствуют о том, как много творческого труда вложил Грибоедов в свое создание, Когда Грибоедов приехал в Петербург, в литературно-театральных кругах он был уже широко известен как автор замечательной ненапечатанной комедии. Многократно и с неизменным успехом читал ее Грибоедов друзьям писателям и актерам. «Грому, шуму, восхищению, любопытству конца нет», — извещал он С. Н. Бегичева.

Грибоедов мечтал увидеть «Горе от ума» в печати и на сцене. Однако все его хлопоты были безуспешны: публиковать комедию в полном и неприкосновенном виде цензура не разрешила; не была пропущена она и на сцену. Единственное, чего удалось добиться Грибоедову, это провести через цензуру отрывки из «Горя от ума» {четыре сцены из 1 акта и весь Ш акт), которые и были напечатаны в начале 1825 года в альманахе

«Русская Талия». При этом Грибоедов вынужден был, говоря его же словами, «подделаться к глупости цензуры», изъяв из комедии не только отдельные «неблагонамеренно» звучавшие стихи, но и всё что носило характер указания или намёка на правительственные учреждения, на чиновничество, офицерство и титулованную знать на «монаршее лицо». А когда ученики Петербургской театральной школы попытались было поставить «Горе от ума» у себя в школе, то даже этот закрытый спектакль был запрещён накануне первого представления.

Грибоедову так и не удалось увидеть свою комедию ни напечатанной целиком, ни поставленной на большой сцене. До нас дошло известие, будто Грибоедов в 1827 году присутствовал на любительском спектакле, в котором силами молодых русских офицеров были разыграны сцены из «Горя от ума».

Между тем комедия, минуя цензурные рогатки, все же дошла до читателя в 20-х годах XIX века в рукопис-ных копиях, или, как их тогда называли, «списках»

копий снимались новые, и в 1830 году в одном из журналов уже писали, но поводу «Горя от ума»: «Первый списанный экземпляр сей комедии быстро распространился по России, и ныне нет ни одного малого города, нет дома, где любят словесность, где бы не было списка сей комедии… «

Почти год провел Грибоедов в Петербурге. Здесь он вращался по преимуществу в декабристском кругу; в это время сблизился он с К. Ф. Рылеевым и А. А. Бе-стужевым.

В исходе мая 1825 года Грибоедов выехал обратно в Грузию -- кружным путем: через Киев и Крым, где за-держался еще на целых три месяца, и за это время вдоль и поперек исколесил весь полуостров. Из Феодо-сии Грибоедов отправился на Кавказ -- через Керчь и Тамань, вдоль Кубани по Кавказской сторожевой ли-нии, до Горячих Вод. В Тифлис, к месту службы, Гри-боедов не спешил. Он дожидался Ермолова, объезжав-шего кавказские укрепления.

Лишь в январе 1826 года вместе с Ермоловым Грибо-едов приехал в крепость Грозную и здесь (22 января) неожиданно был арестован по «высочайшему повеле-нию», доставленному фельдъегерем, спешно прискакав-шим из Петербурга.

Грибоедов был арестован по подозрению в принадлеж-ности к тайному политическому обществу. Имя его не-сколько раз называлось во время следствия по делу декабристов. Царский приказ предписывал «немедленно взять» Грибоедова «со всеми принадлежащими ему бу-магами, употребив осторожность, чтобы он не имел вре-мени к истреблению их, и прислать как оные, так и его самого под благонадежным присмотром в Петербург прямо к его императорскому величеству». А. П. Ермолов якобы успел предупредить Грибоедова об аресте, велел ему сжечь всё, что могло послужить к его обвинению, и арестовал его только после того, как бума-ги были уничтожены.

На следующий день фельдъегерь увез Грибоедова и 11 февраля 1826 года доставил его в Петербург на гаупт-вахту Главного штаба. Грибоедов написал по этому поводу остроумное стихотворение:

— По духу времени и вкусу

Он ненавидел слово «раб»…

— За то попался в Главный штаб

И был притянут к Иисусу…

В Главном штабе Грибоедов просидел четыре месяца в обществе других лиц, привлеченных к следствию по делу декабристов. За это время с него сняли несколько допросов. Сам он решительно отрицал свою принадлежность к тайному обществу, хотя и не скрывал, что «брал участие в смелых суждениях насчет правительства». По-казания декабристов, в общем, были благоприятны для Грибоедова, так что еще 25 февраля Следственная ко-миссия решила освободить его, но в силу некоторых при-входящих обстоятельств это решение было отменено Николаем I (главную роль при этом сыграла близость Грибоедова к А. П. Ермолову, которого царь подозре-вал в организации военного заговора в Закавказье). Только 2 июня 1826 года Грибоедов был освобожден, с выдачей аттестата, свидетельствующего о его неприча-стности к тайному обществу.

Вопрос об участии Грибоедова в декабристском дви-жении и в деле подготовки вооруженного восстания про-тив самодержавия до сих пор не выяснен окончательно. Есть, однако, основания предполагать, что он был свя-зан с революционным подпольем. Сохранилось свиде-тельство, будто в середине декабря 1825 года, то есть как раз в то время, когда вспыхнуло восстание (и когда известие об этом еще не могло дойти до Кавказа), Гри-боедов сказал: «В настоящую минуту идет в Петербурге страшная поножовщина». Это дает основание предпола-гать, что он был посвящен в планы декабристов. После освобождения Грибоедов не сразу уехал обратно на Кав-каз. Два с половиной месяца провел он на даче под Петербургом и в Москве. Царскую расправу над декаб-ристами, казнь их вождей, каторгу и ссылку многих близких друзей Грибоедов переживал чрезвычайно тя-жело. Впоследствии он старался облегчить судьбу со-сланных друзей. До нас дошло известие, что при встрече с Николаем I он дерзнул ходатайствовать за них: этот эпизод в высшей степени характерен для Грибоедова -- человека на редкость смелого и неподкупного в своих убеждениях.

Тем временем в Закавказье развернулись серьезные события. Началась война с Ираном. В начале сентября 1826 года Грибоедов вернулся в Тифлис и принял в свое ведение дела по дипломатическим сношениям с Турцией и Ираном. В мае 1827 года он примкнул к армии, вы-ступившей в боевой поход, был при осаде Эривани, в сражениях под крепостью Аббас-Абад и в других сра-жениях и стычках, выказав при этом завидную храб-рость. Вскоре иранцы вступили в мирные переговоры. С русской стороны переговоры вел Грибоедов, отправившийся с этой целью в иранский лагерь. Переговоры, од-нако, ни к чему не привели, и только после падения Эривани иранцы пошли на уступки. При ближайшем участии Грибоедова сперва было заключено перемирие, а в феврале 1828 года в Туркманчае был подписан мир-ный договор.

Грибоедову было поручено доставить в Петербург текст Туркманчайского договора. 14 марта он приехал в столицу. Пушечный салют, аудиенция у царя, награж-дение чином и четырьмя тысячами червонцев и, наконец, назначение на высокий пост полномочного министра-ре-зидента (посланника) в Иране -- таковы были почести, выпавшие на долю Грибоедова. Но Грибоедова это не радовало. Ему не хотелось ехать в Иран. Он мечтал о том, чтобы вовсе, оставить службу и всецело посвятить себя литературе. «Всё, чем я до сих пор занимался, для меня дела посторонние,-- говорил он С. Н. Бегичеву. -- Призвание мое -- кабинетная жизнь, голова моя полна, и я чувствую необходимую потребность писать».

Творческая мысль Грибоедова после «Горя от ума» была устремлена на создание героической трагедии. Уцелели только незначительные по объему отрывки и планы задуманных Грибоедовым трагедий, которые, в случае, если бы дошли до нас в полном и законченном виде, составили бы, несомненно, эпоху в истории рус-ской литературы. Это трагедия «Родамист и Зенобия», тема которой была взята Грибоедовым из древней исто-рии Грузии и Армении, патриотическая драма об Оте-чественной войне 1812 года (главным героем ее должен был стать ополченец из крепостных) и трагедия «Гру-зинская ночь» -- по-видимому, последнее произведение Грибоедова. Из сохранившихся набросков и планов вид-но, что в этих трагедиях должна была найти художест-венное выражение передовая общественная мысль эпо-хи: в частности, драма о 1812 годе и «Грузинская ночь» замечательны смелым разоблачением крепостничества.

Несмотря па блестящие успехи Грибоедова-диплома-та, царское правительство -- Николай I, его министры и вся его придворная клика -- относилось к своему по-сланнику в Иране в высшей степени настороженно, спра-ведливо подозревая в нем нераскаявшегося и непримирившегося союзника декабристов. Более того, диплома-тическая служба в далеком Иране рассматривалась в правительственных кругах как наиболее удобный способ упрятать подальше политически неблагонадежного че-ловека. Сам Грибоедов отлично понимал это; недаром в 1828 году он назвал свое новое назначение «политиче-ской ссылкой». Известно также, что Николай I прика-зывал следить за «поведением» Грибоедова, «беречься» его и «собрать о нем сведения».

6 июня 1828 года Грибоедов с тяжелым чувством навсегда покинул Петербург. «Прощай, брат Степан, вряд ли мы с тобой более увидимся!» -- сказал он С. Н. Бегичеву, к которому заехал по пути на Кавказ. Через месяц Грибоедов прибыл в Тифлис и здесь женил-ся на княжне Нине Чавчавадзе, дочери известного гру-зинского поэта. С молодой женой, со свитой и с большим караваном 9 сентября выехал он в Иран. По пути -- в Эривани, в Тавризе -- полномочному министру устраи-вались торжественные встречи.

Два месяца провел Грибоедов в Тавризе, ведя пере-говоры с Аббас-Мирзой. Ему надлежало отправиться дальше, в Тегеран, чтобы нанести официальный визит шаху.

9 декабря, оставив жену в Тавризе, Грибоедов прибыл в столицу Ирана, Он был встречен с большим почетом, но вскоре же на почве переговоров о контрибуции, ко-торую Иран обязался выплатить России по условиям Туркманчайского договора, у русского посла возникли недоразумения и споры с иранскими сановниками. Фа-натическое духовенство Ирана открыто призывало к убийству русского посла. Грибоедов, его спутники и ма-лочисленный казачий конвой оказались в Тегеране в атмосфере всеобщей враждебности. Грибоедов знал, что население настроено по отношению к нему враждебно; он мог уехать обратно в Тавриз, но не в его правилах было отступать перед опасностью.

30 января (11 февраля по новому стилю) 1829 года огромная толпа фанатиков, вооруженных чем попало, при явном попустительстве шаха и его министров, напа-ла на дом, занятый русским посольством. Конвойные казаки, чиновники посольства и сам Грибоедов герои-чески защищались. Но силы были слишком неравны. Всё русское посольство -- тридцать семь человек--были растерзаны. Лишь одному чиновнику (Мальцеву) слу-чайно удалось спастись, и из его рассказа стали извест-ны обстоятельства и подробности убийства. Тело Гри-боедова толпа в течение трех дней таскала по улицами базарам Тегерана. Потом его бросили в какой-то ров. Когда русское правительство потребовало выдачи тела Грибоедова, его якобы удалось опознать только по руке, простреленной в свое время Якубовичем.

Грибоедова решили похоронить в Тифлисе, в монасты-ре, расположенном на склоне горы Мтацминда, господ-ствующей над городом. Грибоедов любил это живопис-ное место, назвал его «пиитической принадлежностью Тифлиса» и незадолго до отъезда в Иран говорил жене: «Не оставляй костей моих в Персии: если умру там, то похорони меня в Тифлисе, в монастыре св. Давида».

По распоряжению русских властей тело А. С. Грибо-едова вывезли на родину на простой крестьянской арбе. 11 июня 1829 года А, С. Пушкин, направлявшийся в ар-мию, действовавшую против турок, по дороге из Тифли-са в Каре, на перевале через Безобдальский хребет, возле крепости Гергеры, встретил арбу, запряженную двумя волами. Несколько грузин сопровождали ее. «От-куда вы?» -- спросил Пушкин, «Из Тегерана». -- «Что везете?» -- «Грибоеда».

Показать Свернуть
Заполнить форму текущей работой