Дискурсивный анализ эрмитажных собраний Екатерины II

Тип работы:
Статья
Предмет:
Культура и искусство


Узнать стоимость

Детальная информация о работе

Выдержка из работы

УДК 130. 2:7:80

ББК Ч10

Е.А. Савина

ДИСКУРСИВНЫЙ АНАЛИЗ ЭРМИТАЖНЫХ СОБРАНИЙ ЕКАТЕРИНЫ II

Ключевые слова: Большие, Средние и Малые Эрмитажные собрания, дискуссия, тематика бесед, светское общение, салонная речевая культура.

В статье затрагивается одна из форм дворянского интеллектуального досуга в России XVIII века — эрмитажные собрания, которые являлись относительно продолжительным по времени периодом «поэтического» светского поведения, ориентированного на обязательное обсуждение самых разных искусствоведческих проблем — театральных, литературных, музыкальных.

E.A. Savina

DISCOURSE ANALISIS OF HERMITAGE MEETINGS OF EKATERINA II

Key-words: Big, Medium and Small Hermitage meetings, discussion, topics of conversations, secular communication, small talk.

The article is about one form of noble intellectual leisure activities in 18th century Russia, Hermitage meetings that took place for quite a long time. They were poetic meetings focused on discussion of different art issues devoted to theatre, literature and music.

XVIII столетие — время активного формирования понятия «светское общение», ставшего эталоном для русского общества на протяжении двух веков, явившегося одним из истоков современной культуры общения. Эрмитажные собрания Екатерины II являлись значимой школой салонной речевой культуры. Цель данной статьи — представить тематику бесед во время Эрмитажных встреч Екатерины II.

Российские Эрмитажные собрания относятся к числу импортированных элементов западной культуры. Во Франции XVIII века эрмитажем называли небольшие, уединенные здания, в которых знать проводила часть придворного досуга, например: Ermitage — chalet de la vallйe de Montmorency, propriйtй de Mme d’Epinay oщ J. -J. Rousseau rйsida en 1756 — 1757 [27, c. 1303] - Одинокий загородный дом мадам д’Эпине в долине Монморанси, где в 1756 — 1757 гг. проводил время Ж. -Ж. Руссо (перевод авт.).

Первое упоминание об эрмитажах мы находим в автобиографических записках Екатерины II за 1746 г. и в камер-фурьерском журнале за 8 января того же года. «…покои великого князя [Петра III в Зимнем дворце] < …> соприкасались с комнатой, в которой императрица [Елизавета Петровна] велела устроить стол с механизмом и которую называют в России Эрмитажем»; и далее: «…дверь выходила в другую комнату, составляющую часть апартаментов императрицы, где был „стол с машиной“, поднимавшийся и опускавшийся так, чтобы можно было обедать без прислуги». Сравним с записью в камер-фурьерском журнале: «Их Императорския Высочества [великий князь Петр Федорович и великая княгиня Екатерина Алексеевна] и Его Светлость [Принц Август Голштинский] шествовали в Эрмитаж, в котором на подъемном столе, с иностранными персонами, изволили кушать вечернее кушанье, при котором столе Их Императорские Высочества изволили сидеть на главном месте» [8, c. 83; 11].

Екатерина II в первые годы своего царствования тоже выбрала особое помещение, находившееся в Зимнем дворце, где она могла проводить часы отдыха среди произведений искусства без соблюдения придворного этикета с близкими ей людьми. Это помещение также получило название Эрмитажа. Постепенно имя собственное — как название помещения — превратилось в имя нарицательное — как проходимое в нем действо. В нашем понимании понятиям «Музей» и «Собрание» соответствуют термины Эрмитаж и эрмитаж.

Инициатором вечерних эрмитажей была сама императрица. Первое упоминание о екатерининских собраниях мы находим в камер-фурьерском журнале от 7 февраля 1769 г., где говорится, что Екатерина прибыла в эрмитаж, куда приглашен был английский посол с супругой [12].

По количеству посетителей эрмитаж подразделялся на три вида: Большой — присутствовали высшие сановники и дипломатический корпус (150 — 200 человек), Средний — 50 — 60 человек, Малый — завсегдатаями были только члены императорской фамилии и лица, близкие к императрице: канцлер, князь А. А. Безбородко; княгиня Е. Р. Дашкова; обер-шталмейстер Л. А. Нарышкин; гофмаршал, барон А. С. Строганов; фельдмаршал, князь Г. А. Потемкин; обер-камергер И. И. Шувалов; барон, один из постоянных корреспондентов Екатерины II Ф. М. Гримм; французский посол в России с 1785 по 1789 гг., граф Л. Ф. Сегюр; австрийский дипломат, принц Ш. Ж. де Линь; австрийский посол в России с 1779 по 1800 гг. Л. Кобенцель; французский дипломат, граф М. Д. Корберон и другие высокопоставленные чиновники.

Эрмитажные собрания при дворе проходили осенью, зимой и весной до Великого поста, в летнее время они прекращались, т.к. императрица выезжала из Зимнего дворца в Царское Село. Что касается частотности эрмитажных собраний, то они проходили один раз в неделю, о чем свидетельствуют воспоминания Л. Энгельгарта [21, c. 65].

По аналогии с императорскими, эрмитажи организовывали и аристократы: камергер, граф И. Г. Чернышев и обер-камергер, граф П. Б. Шереметев. Описание эрмитажа в поместье И. Г. Чернышева под Петербургом дал в своих записках член Петербургской Академии Наук И. Бернулли: «…небольшое деревянное здание или эрмитаж, заключающий в себе конференц-столовую. Туда проникают с помощью вертящейся на своей оси лестницы, которая наверху может быть прикреплена к балкону и вновь убирается, когда соединение должно быть разобщено» [1, с. 10].

В описании села Кусково, изданном в XIX веке, эрмитажный павильон у графа П. Б. Шереметева был одним из самых живописных и богато убранных. Он представлял собой отдельно стоящее двухэтажное здание с четырьмя кабинетами; в середине центральной залы был накрыт стол на 16 кувертов, который поднимался на верхний этаж машинным механизмом [16, c. 157−158].

Мы не располагаем подробными сведениями об эрмитажей у Елизаветы Петровны, И. Г. Чернышева, П. Б. Шереметева, но мы имеем достаточное количество мемуарных материалов, описывавших эрмитаж Екатерины II.

Прежде всего, нас интересует речемыслительное содержание эрмитажных собраний. Приоритетной темой было обсуждение экспонированных произведений искусств. Приведем выдержки из общих впечатлений от Эрмитажа, сложившиеся у его посетителей.

Французский дипломат М. Д. Корберон в своем дневнике от 4 февраля 1776 г. отмечал: «…здесь много картин. Галерея слишком узка и нет достаточного пространства, чтобы их видеть < …> Я с удовольствием заметил на камине мраморный бюст Дидро работы Колло, ученицы Фальконета < …> по соседству находится оранжерея…» [9, c. 43].

Член Берлинской Академии Наук И. Бернулли в своих записках о путешествии по России в 1777 г. говорил о картинной галерее Эрмитажа следующее: «…картины висят без всякого порядка и подбора, разные школы вперемешку, но длинная сторона по левой руке отведена преимущественно лучшим произведениям итальянской школы < …> Я могу поручиться, что это собрание заключает в себе неожиданные сокровища драгоценных картин, хотя я не всегда согласен с подлинностью приписываемых величайшим мастерам холстов (кто поверит, что все вещи, приписываемые Корреджио, действительно его кисти…)» Бернулли указывал, что посетители Эрмитажных собраний могли пользоваться при осмотре каталогом картин, изданным в 1774 г., в количестве 60 экземпляров [1, с. 15].

Авторы книги «Путешествие двух французов по северу Германии, Дании, Швеции, России и Польше, совершенное в 1790 — 1792 годах», изданной в Петербурге, так говорили об Эрмитаже (музее): «Собрание картин, бесспорно, является самым многочисленным из существующих в Европе, но оно далеко не из первых по своему подбору: у императрицы та же неудача, как и у тех, кто обычно покупает целые коллекции, т. е. они обладают обыкновенно большим количеством посредственных вещей и малым — хороших; ее агенты страдали или отсутствием верности или познаний» [Цит. по: 19].

Академик Петербургской Академии Наук И. Г. Георги в описании Эрмитажа подчеркнул следующее: «Во всех комнатах находятся картины и богатые вазы, урны, группы, столбы и разные искусственные вещи, мраморные, яшмовые, яхонтовые, изумрудные, хрустальные, корфирные и из др. каменьев, также лепной работы фарфоровые, бронзовые, резные из дерева и пр. < …> Картины висят в трех галереях и отчасти в комнатах Эрмитажа и расположены не столько по точному порядку школ, мастеров и пр., как по виду, ими производимому и по местоположению, чем не только помещено много картин на небольшом пространстве, но и произведен приятнейший вид…» [4, с. 336−337, 343].

Итак, просмотр произведений искусств — картин, статуй, рисунков, гравюр, изделий из фарфора, серебра, золота, драгоценных камней, монет, медалей, минералогических коллекций и т. д. — органически включался в «программу» Эрмитажных собраний, во время которых отмечались как положительные, так и отрицательные моменты Эрмитажного интерьера. К положительной строне посетители относили наличие высоко художественных произведений, присутствие каталогов. Отрицательное впечатление складывалось, в основном, от отсутствия художественного вкуса в оформлении; кроме того, посетители указывали и на тот факт, что часть выставленных произведений не имела художественной ценности.

На Эрмитажных собраниях участники высказывали точки зрения и по поводу просмотренной театральной пьесы. Все спектакли проходили в Эрмитажном театре, построенном в 1780-х гг. архитектором Дж. Кваренги по образцу театра в итальянском городе Виченце и имеющем форму античного полуциркульного театра без лож и ярусов. Первый спектакль (по камер-фурьевскому журналу) состоялся 22 ноября 1785 г.: «в 5 часу вечера ея и. в-во обще с их и. выс-ми при эрмитаже изволила шествовать в новопостроенный при эрмитаже театр, принимая в оном посланника гр. Кобенцеля» [13]. В Больших и Средних эрмитажах после бала давались русские, французские или итальянские спектакли, в которых участвовали все знаменитости того времени: «Дж. Сарти, Д. Чимароза, Дж. Паизиелло управляли оркестром; Биотти, Пуньяни, Диц, Люли, Михель, играли каждый на своих инструментах; пели Габриелли, Тодди, Маркези, Мажорлетти; в пантомиме блестали Пик, Росси, Сантини, Кануччиани. В русских спектаклях играли Волков, Дмитревский, Шумский, Крутицкий, Черников, Сандуков, Троепольская» [24, c. 2106]. Малые эрмитажные собрания начинались с пьесы (бала не было). Граф В. Эстергази рассказывал об одном из таких спектаклей: «Мы вошли в великолепный театральный зал; императрица заняла стул во втором ряду, пригласила сесть возле себя графа Кобенцеля, а по другую сторону меня. Старший внук ее сел впереди. Зубов возле меня, а граф Брюс возле Кобенцеля. Дамы поместились в первом ряду, а остальное общество где кому вздумалось. Пустых мест было достаточно. Пока шла первая пьеса (без пения и музыки) императрица то и дело заговаривала то с тем то с другим» [Цит. по: 18, с. 149−150]. Следует подчеркнуть, Екатериной II был образован кружок литераторов-дилетантов для работы над пьесами специально для посетителей Малого Эрмитажа. Эти пьесы принадлежали к модному жанру драматических пословиц и фарсов, главном образом на французском языке, и содержали отклики на придворные события. Иногда работа над сценариями велась коллективно: Екатерина II написала в соавторстве с австрийским дипломатом Ш. К. де Линем «L'Amant ridicule» (1787), с графом А.М. Дмитриевым-Мамоновым «L'Insouciant» (1788). Императрице принадлежали провербы «Un tiens vaut toujours mieux que deux tu l’auras» (1787), «Le flatteur et les flattйs» (1788), «Qu'il n’y a point de mal sans bien» (1788), «Le voyage de M-r Bontemps» (1788), «Le rage aux proverbes» (1788) [23].

Проведенный квантитативный анализ на базе сборника «Ермитажный театр Великия Екатерины, в котором собраны пьесы, игранные в Ермитаже Императрицы Екатерины II, сочиненные самою Ею и Особами, составлявшими ее общество» (1802) показал, что в первый сезон 1785 — 1786 гг. был дан 21 спектакль, в сезоны 1788 — 1791 гг. — 69, 51 и 55, а затем их число уменьшилось до 15 — 20 [7]. Следовательно, количество представленных в эрмитажном театре спектаклей постепенно сократилось.

Кроме профессиональных спектаклей, на сцене Малого Эрмитажного театра ставились и любительские постановки. Так, например, граф Ф. В. Растопчин рассказывал о своем дебюте графу С. Р. Воронцову: «Этой зимой я игрывал в пословицы < …> Императрица подозвала меня и очень милостиво попросила представить ей несколько фигур. Отказаться было невозможно. Ей понравилось мое представление. Она попросила повторить. Тогда я составил пословицу, имевшую большой успех. Императрица много говорила обо мне, постоянно вступала в беседу со мною и вот — я приобрел какую-то значимость, достигнутую ремеслом комедианта» [14, c. 67−68]. В любительских пьесах выступали и иностранные послы, в «Секретных записках о России» Ш. Массон сообщал, что «…страстью [графа Л. Кобенцеля] были комедии: он не только любил смотреть на игру других, но и сам выступал на сцене [Малого Эрмитажа]» [17, c. 53].

На Малых Эрмитажах исполнялись и камерные концерты квартетным ансамблем, в который входили Ф. Диц (скрипка), А. Дельфино (виолончель), А. Кардон (арфа), Э. Ванжура (фортепьяно). Графиня В. Н. Головина рассказывала об одном из Эрмитажных концертов сезона 1794 — 1795 гг.: «…лучшие музыканты с Дицем во главе исполняли симфонии Гайдна и Моцарта» [5, с. 95]. Возможно также, что Ф. Диц, как талантливый композитор, представлял здесь свои камерные произведения (нам известно его 6 струнных квартетов и 3 скрипичных дуэта). До нас дошли сведения и о любительском музицировании в узком Эрмитажном кругу: великий князь Александр Павлович и князь П. Зубов играли на скрипке, графиня В. Н. Головина — на клавесине [5, с. 94−95].

Итак, обсуждение увиденного спектакля, прослушивание музыкального произведения являлось важным компонентом культурного пространства эрмитажных собраний. Екатерине II как автору пьес, было интересно узнать мнение о художественных достоинствах собственных сочинений. На дискуссию выносилось также сценическое исполнение актеров, виртуозная игра музыкантов.

Эрмитажные собрания являлись школой светского поведения и общения. На основании мемуарных материалов попытаемся воссоздать их непринужденную атмосферу. В частности, французский дипломат М. Д. Корберон вспоминал: «Эрмитаж — это небольшие покои е.и.в. В ее присутствии там дышится необыкновенно свободно, не чувствуешь ни малейшего стеснения, садишься, где хочешь. На особом щите красуется изречение, которое накладывает на все окружающее печать почтительной красоты: „Хозяйка здешних мест не терпит принужденья“» [9, c. 43]. Л. Энгельгарт также обратил внимание на предельную раскрепощенность присутствующих благодаря отказу от соблюдения норм этикетного поведения: «…всякая церемония была изгнана, императрица, забыв свое величество, обходилась со всеми просто. Были сделаны правила против этикета…» [21, c. 65]. Эти правила были написаны самой императрицей специально для эрмитажа: «1. оставить все чины вне дверей, как и шляпы, а наипаче шпаги; 2. местничество и спесь оставить тоже у дверей; 3. быть веселым, однако ж ничего не портить, не ломать, не грызть; 4. садиться, стоять, ходить, как заблагорассудится, не глядя ни на кого; 5. говорить умеренно и не очень громко; 6. спорить без сердца и горячности; 7. не вздыхать и не зевать; 8. во всех затеях другим не препятствовать; 9. кушать сладко и вкусно, а пить с умеренностью, дабы всякий мог найти свои ноги для выхода из дверей; 10. сору из избы не выносить, а что войдет в одно ухо, то бы вышло в другое прежде, нежели выступит из дверей» [15, c. 90]. Итак, содержание правил сводилось в основном к тому, чтобы установить полное равноправие среди присутствующих. Правила поведения и общения в эрмитаже были несколько менее строгие, чем правила петровских ассамблей. Нарушивших правила заставляли выпить не кубок Большого Орла, а лишь стакан воды или прочесть несколько строк из «Телемахиды» В. К. Тредиаковского.

Таким образом, упразднение этикета в Эрмитажных собраниях происходило на высшей точке общественной иерархии, и принцип равноправия касался только тех, кто был во главе придворного общества и дипломатического корпуса. Правила против этикета были не только обусловлены самим этикетом, они были частью этикета и входили в норму культурного поведения на высшем уровне европейской придворной жизни. Л. Ф. Сегюр указывал в этой связи на пример Фридриха II, за столом которого тоже снимался этикет [22, c. 318].

В Эрмитажных собраниях велись разговоры и на литературную тематику. В частности, здесь были представлены в авторском исполнении комедия Д. И. Фонвизина «Бригадир», ода Г. Р. Державина «На взятие Измаила»: «…признаюсь, что я [Фонвизин] начал несколько робеть, но взор российской благотворительницы и глас ее ободрил меня < …> похвалы ее давали мне новую смелость…» [Цит. по: 2, с. 114]; «Ода сия [На взятие Измаила] всем понравилась; следствием сего было то, что он [Державин] получил в подарок от государыни богатую осыпанную бриллиантами табакерку» [6, c. 357].

Кроме того, члены Малого Эрмитажного собрания сочиняли, например, шуточные эпитафии. Так, граф Л. Ф. Сегюр написал эпитафию собачке императрицы [17, c. 52], Екатерина II посвятила Л. А. Нарышкину эпитафию-экспромт [Цит. по: 3, с. 454−455], князь де Линь сочинял песенки и мадригалы [22, c. 423]. К числу литературных развлечений следует отнести «литературную игру», состоявшую в том, что кто-нибудь из участников записывал фразу или вопрос, а остальные должны были продолжить логическую цепочку. Сохранилось несколько листов этой игры в журнале «Сын Отечества», 1836, № 2. Приведем в пример некоторые из них, на наш взгляд наиболее оригинальные: «Вопрос: Мои воздушные замки. Ответы: — Они не в Испании, и каждый день я к ним пристраиваю что-нибудь (Екатерина). — Клочок земли на берегу Волги, близ Казани, или, если можно, еще в лучшем климате России. — Я никогда не создаю воздушных замков, ибо доволен своим участком. — А если бы меня к тому принудили, то я пожелал бы иметь такую зрительную трубу, чтобы из-за 800 и 900 миль глядеть на академическое собрание Эрмитажа. — Они точно сделаются воздушными замками для отсутствующих (Екатерина). Вопрос: Какая книга мне более всего нравится? Ответы: — Я люблю читать тысячу и одну ночь. — А я тысячу и одну четверть часа. — Календарь с наставлениями доставляет мне назидательное чтение. — Всех выше придворный календарь, потому что эта книга содержит в себе более всех других неопровергаемых истин (Екатерина). Вопрос: Народные пословицы. Ответы: — Кого тянут за уши, того не должно тянуть за ногу. — Понедельник не вторник (Екатерина). — Кто идет задом, тот не продвигается вперед. — Лошадь короля не тайный советник. — Исключая необыкновенных случаев (Екатерина)» [15, c. 90]. По ответам можно констатировать, сколько зарождалось гениальных мыслей, сколько оригинальных сентенций перемешивалось с обыденными суждениями.

На эрмитажных собраниях затрагивались и литературоведческие проблемы. В частности, граф Л. Ф. Сегюр объяснял императрице правила стихосложения [22, c. 422−423].

Среди прочих развлечений Малых Эрмитажных собраний Ш. Массон выделял карты, фанты, шарады и другие салонные игры [17, c. 52], во время которых в шутливой форме «сообщались новости в мире науки и искусства, сыпались остроты, каламбуры» [26, c. 145]. Особо следует остановиться на карточной игре, являвшейся частью светского ритуала Эрмитажных собраний. На парадных и торжественных вечеринках Екатерина II играла, расплачиваясь бриллиантами. Так, в комнатах Эрмитажа 13 февраля 1778 г. На празднике Азора, данного в честь рождения первого внука императрицы — Александра Павловича, гостям были розданы афиши от имени «Азора, африканского дворянина», который «как представитель страны золота, серебра и драгоценных камней и чудовищ не мог выбирать минуты более благоприятной для своего праздника, как такое время, как земля, небо, воды и всякого рода твари призваны ознаменовать блестящую эпоху» [20, c. 28]. Императрица в одном из своих писем к барону Ф. -М. Гримму (от 14 февраля 1778 г.) рассказывала об этом вечере: «…trois grandes tables йtaient dressйs pour le macao, sur chacune se trouvaient placйes une petite boоte et une petite cuilliиre d’or… La compagnie s’empressa, а remplir les intentions de l’hфte; rien de plus animй que ces jeux-lа, disaient les hommes; rien de plus amusant, disaient les femmes: c’est joli que de jouer aux diamants; cela ressembleaux Mille et Une nuit… Ce beau jeu dure une heure et demie» [10, c. 79−80] - Три больших стола были приготовлены для игры в макао, на каждом располагалась шкатулка с бриллиантами. Приглашенные заняли места за игровыми столами. «Наша любимая игра», — говорили мужчины. «Нет ничего более забавного, чем игра в бриллианты; она похожа на сказку „Тысяча и Одна ночь“…», — восклицали женщины. Игра продолжалась в течение полутора часов (перевод сделан мной — Е.С.).

Эрмитажные собрания являлись также местом, где Екатерина II решала вопросы государственной сферы. В частности, губернаторы назначались только через Эрмитаж; на важнейшие посты министров, статс-секретарей императрица определяла после продолжительной беседы на Эрмитажном собрании: «…здесь она заговаривала с ним о разных предметах и вводила его самого в разговор» [10, c. 773].

После смерти Екатерины II проходившие в эрмитажные собрания прекратились [Цит. по: 25]. Павел I по вступлении на престол, распоряжением от 12 ноября 1796 г. «препоручил» Эрмитаж «в ведение В. Попова», управлявшего при Екатерине «ее кабинетом», т. е. доходами и расходами двора. Через месяц, 14 декабря, Павел I передал Эрмитаж в заведывание нового лица — князя Н. Б. Юсупова, управляющего театром, фарфоровым заводом и шпалерной мануфактурой, краткий Указ гласил: «кн. Николай Борисович, извольте взять Эрмитаж в свое ведение. Павел». С 15 февраля 1799 г. до 1801 г. Эрмитажем руководило новое лицо «директор спектаклей» обер-гофмаршал А. Л. Нарышкин. За короткое царствование Павла Эрмитаж не претерпел ни внешних, ни внутренних переделок, но и приобрел немного — несколько картин К. Ж. Вернэ, П. П. Рубенса и де-ла Барта. В 1800 г. последовал Указ Павла об уплате за выписанные Екатериной резные камни и одновременно распоряжение «впредь оных более не выписывать» [Цит. по: 19]. Итак, судя по указам императора можно заключить, что Эрмитаж был у Павла в пренебрежении и денег на его содержание почти не выделялось.

Таким образом, быт Эрмитажных собраний эпохи Екатерины II создал особую поэтику светского поведения, ориентированную на обязательное обсуждение искусствоведческих вопросов, привитие непринужденных норм в общении, занятие литературой, любительским театрам, музицированием.

Литература

эрмитажный собрание екатерина

1. Бернулли И. Записки астронома Бернулли И. о поездке его в Россию в 1777 г. // Р. архив. — М.: Университетская типогр., 1902. — Кн. 1. — С. 5−30.

2. Бильбасов В. А. Исторические монографии / В. А. Бильюасов. — СПб.: Типогр. И. Н. Скороходова, 1901. — Т. 2. — 591 с.

3. Валишевский К. Ф. Вокруг трона / К. Ф. Валишевский. — М.: СП «ИКПА», 1989. — 488 с.

4. Георги И. Г. Описание российско-императорского столичного города Санкт-Петербурга и достопамятностей в окрестностях оного, с планом / И. Г. Георги. — СПб.: Лига, 1996. — 528 с.

5. Головина В. Н. Мемуары графини Головиной / В. Н. Головина. — М.: Три века истории, 2000. — 482 с.

6. Державин Г. Р. Сочинения / Г. Р. Державин. — Л.: Худ. лит-ра, 1987. — 504 с.

7. Ермитажный театр Великия Екатерины, в котором собраны пьесы, игранные в Ермитаже Императрицы Екатерины II, сочиненные самою Ею и Особами, составлявшими ее общество. Пер. с франц. / Ч. 1−2. — М.: Сенат. типогр., 1802. — Ч. 1 — 339 с., Ч. 2 — 336 с.

8. Записки императрицы Екатерины Второй / М.: Орбита, 1989. — 749 с.

9. Из записок Корберона (1775 — 1776) // Р. архив. — М.: Синодальная типогр., 1911. — Кн. 5. — С. 28−107.

10. Исторические рассказы и анекдоты о Екатерине II её сподвижниках и современниках // Р. старина. — СПб.: Типогр. В. С. Балашева, 1874. — Т. 10. — С. 772−786.

11. Камер-фурьерский журнал. — СПб., 1746 г. — 8 января.

12. Камер-фурьерский церемониальный журнал. — СПб., 1769. — 7 февраля.

13. Камер-фурьерский церемониальный журнал. — СПб., 1785. — 22 ноября.

14. Кизеветтер А. А. Исторические отклики / А. А. Кизиветтер. — М.: Изд-во К. Ф. Некрасова, 1915. — 390 с.

15. Литературные забавы Екатерины Великой в Эрмитаже // Сын Отечества. — СПб.: Типогр. Н. Греча, 1836. — № 2. — 12 января. — С. 8−97.

16. Любецкий С. М. Московские окрестности, ближние и дальние / С. М. Любецкий. — М.: Типогр. Индриха, 1877. — 330 с.

17. Масон Ш. Секретные записки о России времени царствования Екатерины II и Павла I / Ш. Массон. — М.: Новое литератур. образование, 1996. — 208 с.

18. Миллер К. Французская эмиграция и Россия в царствование Императрицы Екатерины второй / К. Миллер. — Paris: МСМXXXI, 1931. — 413 с.

19. М. Коршунова. Новый Эрмитаж и его первая экспозиция [Электронный ресурс] // Наше наследие. — Режим доступа: http: //nasledie-rus. ru/podshivka/6605. php. — Загл. с экрана (дата обращения: 08. 12. 2012).

20. Пыляев М. И. Старое житье. Очерки и рассказы о бывших в отшедшее время обрядах, обычаях и порядках в устройстве домашней и общественной жизни / М. И. Пыляев. — СПб.: Типогр. А. С. Суворина, 1897. — 320 с.

21. Русский быт по воспоминаниям современников. От Петра до Павла I. Вып. 1-ый. Сборник отрывков из записок, воспоминаний и писем, составленный П. Е. Мельгуновой, К. В. Сивковым и Н. П. Сидоровым. — М.: Задруга, 1918. — Ч. 2. — 316 с.

22. Сегюр Л. Ф. Записки о пребывании в России в царствование Екатерины II (1785−1789) // Россия XVIII века глазами иностранцев. — Л.: Лениздат, 1989. — С. 313−456.

23. Словарь русских писателей XVIII века / Л.: Наука. Ленингр. отд., 1988. — Вып. I. — 360 с.

24. Черты Екатерины II. Рассказы, записанные П. И. Сумароковым // Р. архив. — М.: Типогр. А. И. Мамонтова и К., 1870. — Кн. 11. — С. 2076−2126.

25. Эрмитаж Императорский [Электронный ресурс] // Энциклопедический словарь Ф. А. Брокгауза и И. А. Ефрона. — Режим доступа: http: //dic. academic. ru/dic. nsf/brokgauz_efron/119 486/Эрмитаж Загл. с экрана (дата обращения: 08. 12. 2012).

26. Шубинский С. Домашний быт Екатерины II // Наука и жизнь. — М.: Изд-во «Пресса», 1996. — № 8. — С. 140−146.

27. Petit Larousse illustrй — Paris: Rue du Montparnasse, 1988. — 1818 p.

ПоказатьСвернуть
Заполнить форму текущей работой