Воплощение архетипического сюжета об антихристе в жизнеописаниях Святополка, Иоанна Грозного, Иуды Искариота, Сусанны, Спиридона Расторгуева

Тип работы:
Реферат
Предмет:
Литературоведение


Узнать стоимость

Детальная информация о работе

Выдержка из работы

ФГОУ ВПО «Сибирский федеральный университет»

Институт филологии и языковой коммуникации

Кафедра истории литературы и поэтики

Реферат по истории русской литературы 11−17 вв.

Тема:

«Воплощение архетипического сюжета об антихристе в жизнеописаниях Святополка, Иоанна Грозного, Иуды Искариота, Сусанны, Спиридона Расторгуева».

Выполнил: студент 1 курса

заочной формы обучения Казарина И. В.

Проверил: доцент кафедры

поэтики и истории литературы

Васильев Владимир Кириллович

Красноярск 2009

Введение

Чтобы понять, какой архетип несут в себе герои рассматриваемых произведений литературы, мы должны правильно сформулировать определение архетипа так, как его дает Карл Густав Юнг. У этого известного шведского философа «архетип» рассматривается как чисто формальное понятие, как скелет, который затем облекается в плоть с помощью образной системы, идей, мотивов и так далее. Его содержание изменчиво, подвержено влияниям окружающей среды и историческим переменам. Юнг говорит об архетипе как о т.н. «системе готовности к действию», т. е. можно сказать, что архетип определяет суть формообразующего процесса и его направление с кажущимся предвидением или как если бы цель была известна заранее.

Архетипы Юнга — это существующие у различных народов (во многих случаях весьма схожие между собой) некие общие формы мысленных представлений об отце, матери, вожде, мифологических персонажах сказаний и преданий, олицетворяющих различные стихии и силы добра и зла. Архетипы являются основой поведения, формирования личности, описания мира, взаимодействия и взаимопонимания людей. Архетип проявляется во внутреннем и внешнем поведении человека не напрямую, а через определенную модальность, то есть через качество происходящих внутри и вне человека процессов.

Теперь рассмотрим, что же представляет собой т.н. архетип «антихриста». Т.к. антихрист — это, исходя из этимологии слова («анти» «христос», т. е. тот, кто «вместо Христа»), исключительно христианское понятие. Поэтому рассмотрим его с христианской точки зрения.

Данное понятие имеет два значения. Первое — это Антихрист как личность — бывший Архангел Люцифер, стоящий слева от Самого Бога, главный над другими ангелами наравне с Архангелами Гавриилом, Михаилом и др. В настоящем — падший ангел, Сатана или дьявол, Великий обманщик — «отец лжи», — который должен прийти в конце времени перед Вторым пришествием Христа. Второе значение — это антихрист как образ — такой человек, который находится, говоря мистически, в духовной связи с дьяволом (как реально существующей личностью) и имеет характеризующие его существенные (универсальные) признаки.

К таким характеристикам относятся:

1. Хула на Духа Святого. В Евангелии сказано «…всякий грех и хула простятся человекам, а хула на Духа не простится человекам». Почему? Человек не всегда может определить, что есть хорошо, а что плохо, у него может быть противление открытому воздействию Церкви, общества, т. е. он может говорить какие-то дурные слова в адрес Церкви и Бога. Но когда человек противится Духу Святому (а это противление как сознательный отказ от Бога происходит исключительно в душе человека), тогда он делает уже ОСОЗНАННЫЙ выбор в сторону зла. Т. е. хула на Духа — это осознанный отказ от Бога и порабощение себя Злу.

2. Гордыня. Та гордыня, что превозносит человека выше всех и даже выше Божьей воли, вплоть до поставления себя на место Бога. Она не дает человеку увидеть собственную греховность и покаяться в ней, не позволяя ему обратиться к Богу. Гордыня явилась причиной падения Люцифера, и она же была и будет главным отличительным признаком всех лжехристов и «антихристов».

3. Попытка замены собою Христа. Т. е. это те, кто ставит себя на место Христа, либо меняя Его учение по собственному измышлению (например, как еретик Арий в первых веках нашей эры) и уводящий от Истины своей ересью других людей, либо самого себя являя как вновь пришедшего Мессию (например, как лжехристы из Минусинска — Виссарион, из Кореи — Мун).

4. Осознанная убежденность и нераскаянность в своей «непогрешимости» до самой смерти. Таким останется Люцифер до последних дней, такими же остаются и его последователи до своей смерти.

Только совокупность всех этих признаков может подтвердить наличие в человеке архетипа антихриста. Это тот каркас или скелет, говоря по Юнгу, на который впоследствии возможно «нарастить», как плоть, иные, дополнительные атрибуты, которые будут уже индивидуальными и конкретными для каждого автора, для каждого времени и места создания литературных произведений.

В данном реферате мы исследуем, архетип Антихриста проявлял себя в русских литературных произведениях, начиная от времени зарождения христианства на Руси, и заканчивая временем, в котором живем мы. В нашу задачу входит определить, соответствует или нет каждый герой данному архетипу, или же ему присущ какой-либо другой археобраз.

Из всего арсенала литературы были выбраны несколько наиболее разных по своему содержанию, типам героев и времени написания произведений, такие как «Сказание о Борисе и Глебе» из «Повести временных лет», «История о Великом князе Московском», автором которой является князь Андрей Курбский, а также более свежие произведения: «Иуда Искариот» Л. Н. Андреева, «Сураз» В. М. Шукшина, «Несчастная» И. С. Тургенева.

1. «Сказание о Борисе и Глебе»

Повесть временных лет — древнерусская летопись, созданная в 1110-х. В 1110—1113 была ее завершена первая — пространный летописный свод, вобравший многочисленные сведения по истории Руси: о войнах русских с Византийской империей, о призвании на Русь на княжение скандинавов Рюрика, Трувора и Синеуса, об истории Киево-Печерского монастыря, о княжеских преступлениях. В Повести временных лет были отражены политические интересы тогдашнего киевского князя Святополка Изяславича. Целями Повести временных лет было объяснение происхождения русских (восточных славян), происхождения княжеской и описание крещения и распространения христианства на Руси. Летописец обычно не истолковывает события, не ищет их отдаленные причины, а просто описывает их. В отношении к объяснению происходящего летописцы руководствуются провиденциализмом — все происходящее объясняется волей Божьей и рассматривается в свете грядущего конца света и Страшного Суда.

Для летописцев важен принцип аналогии, переклички между событиями прошлого и настоящего: настоящее мыслится как «эхо» событий и деяний прошлого, прежде всего деяний и поступков, описанных в Библии. Убийство Святополком Бориса и Глеба летописец представляет как повторение и обновление первоубийства, совершенного Каином. Владимир Святославич — креститель Руси — сравнивается со святым Константином Великим, сделавшим христианство официальной религией в Римской империи (сказание о крещении Руси, год 988). В состав Повести включаются и повествования о святых, написанные особенным житийным стилем. Таков рассказ о братьях-князьях Борисе и Глебе, которые, подражая смирению и непротивлению Христа, безропотно приняли смерть от руки сводного брата Святополка.

Святополк был внуком князя Святослава, который из похода на Грецию привез для своего сына Ярополка жену-гречанку. Это была не просто женщина, а монахиня. Здесь берет начало т.н. накопление греха в роду. Для христианского сознания человек, принявший монашество, не имеет права возвращаться обратно в мир. Это является одним из самых тяжких грехов. Такого человека отлучали от Церкви, на него накладывали тяжелую епитимию, он долго, иногда и всю жизнь не мог причащаться, и, конечно же, не имел никакого права повторно войти в стены монастыря. Бывало, если по какой-то причине монах был вынужден жить вне монастыря, то он назывался «тайным» монахом, но это не давало ему права бросать возложенные на него иноческие обеты.

Автору данного реферата не известно, какое отношение у славянских варваров (которыми по сути своей являлись тогда киевские князья) было к монашеству и к религиозным обетам. Не известно также, по какой причине будущая мать Святополка не избежала супружества с Ярополком (хотя могла это сделать, вплоть до убийства себя, что в данном случае не рассматривалось бы как грех). Но, в любом случае, и у тех, и у других должно было быть понимание о наказании Божьем для нарушающих данную Богу клятву или обет (по книге Исход, проклятье за преступление распространяется «до четвертого рода»).

Немаловажным фактом является еще и дополнительное указание автора летописи о красоте гречанки (прельщенный «красоты ради лица ея»). Проблема искушения физической красотой, особенно женской, (откуда произрастает грех прелюбодеяния, блуда) по своей опасности и «гибельности» в христианской традиции ставится в один ряд с искушением унынием, сребролюбием и завистью. В древней литературе, святоотеческих житийных описаниях нередко встречается рассказ о явлении святым людям прекрасных ангелоподобных юношей или красивых обнаженных девиц, образ которых принимали самые ужасные бесы. В Священном писании, чуть ли не в самом начале Ветхого Завета рассказывается о патриархе Аврааме, у которого фараон забрал жену «красоты ради лица ея». Да и в апокалипсических пророчествах однозначно говорится, что перед вторым пришествием Миссии сам Сатана явится прекрасным светозарным Ангелом, «дабы прельстить многих, а если возможно, и избранных».

И последнее, на что стоит обратить внимание, это происхождение жены Ярополка. Она была гречанкой, чуждой славянской крови. Здесь, кстати, замечаем частичное пересечение с судьбой знаменитого иудейского царя Соломона. Если вспомнить, его падение началось как раз в то время, когда он стал брать в жены иноплеменных женщин. Между тем, как Господь Бог предупреждал иудеев о запрете мешать не только свою кровь с чужой, но и даже разные виды животных и семян растений. То же произошло и с киевскими князьями. Но повторюсь, что совпадение здесь лишь частичное.

Вернемся к Повести.

Совершенный грех, во-первых, отводит десницу Божью от человека и всего его рода, открывая доступ воздействию темных злых сил (дьявола), а, во-вторых, как воронка, притягивает будущие несчастья, пока рано или поздно не происходит коллапс. Не прошло и нескольких месяцев, как «воронка» начала действовать. Первым пострадал отец Святополка, Ярополк, приняв смерть от родного брата Владимира (будущего Красно Солнышко) в междоусобной войне за киевский престол. Таким образом, еще не родившийся Святополк уже получается расплату за совершенный его родителями грех.

Далее «воронка» переносится на самого князя Владимира, который берет беременную жену своего брата и делает своей женой. В «Сказании…» ничего не упоминается о других детях жены-гречанки; возможно, их больше и не было. Но, тем не менее, мать Святополка живет в доме князя Владимира, который, кстати, не любит своего пасынка (видимо из-за «не сложившихся отношений» с его отцом). Будущий «окаянный» князь живет в доме убийцы своего отца в абсолютной нелюбви. Не удивительно, что из него вырастает такой озлобленный неполноценный человек, который только и ждал смерти отчима.

Не нужно обладать психологическими навыками, чтобы понимать, что Святополк не вдруг решился на такие злодеяния по отношению к своим сродникам. Выйдя из детского возраста, он все прекрасно видел и понимал, и злоба с каждым годом все более и более росла у него в душе. Думается, что и при жизни Владимира, Святополк не отличался особо радушными отношениями со своими сводными братьями. А тут появилась реальная возможность взять то, что, как он думает, должно принадлежать ему по праву, а также отомстить за всю свою жизнь. Далее, следуя по тексту, мы видим, как с помощью заговоров с боярами и лжи он избавляется от одного своего брата, затем посылает убийц для другого. Его не мучают чувства вины, раскаяния. Он движим лишь одними злобой и тщеславными надеждами. Но этим надеждам не дано было осуществиться. После убийства князя Бориса, другой сын Владимира Ярослав выступил против Ярополка, желая остановить кровожадного брата. Несколько лет ведется борьба между ними, в конце которой Ярослав все-таки разбивает войска Святополка и выгоняет его за пределы Руси.

Конец жизни проклятого князя ужасен. Говоря на современном языке, его мучает мания преследования; а говоря на языке мистическом, может, даже более верном, его мучают бесы, которым он полностью предался, встав на такой путь. Они гонят его неизвестно куда, все более и более усугубляя его физическое и душевное состояние. Как говорит современный перевод Повести, «невыносимо ему было оставаться на одном месте, и пробежал он через Польскую землю, гонимый гневом Божьим. И обуяло его безумие, и так ослабели суставы его, что не мог сидеть на коне, и несли его на носилках. И побежал в пустынное место между Чехией и Польшей и тут бесчестно скончался. И принял отмщение от Господа: довел Святополка до гибели охвативший его недуг, и по смерти -- муку вечную».

Возникает вопрос: Мог ли что-то изменить Святополк? Мог ли он как-то повлиять на свою судьбу или ему уже заранее было предречено умереть под этим проклятием? Святополк однозначно не виноват в своем рождении, поэтому нельзя сказать, что он в полной мере нес ответственность за свою судьбу. Но у него, как и у каждого другого человека, был выбор, который дал ему Бог. Но, к сожалению, родился он в неудачное время, в неудачном месте, у него не было перед глазами такого человека, который показал бы ему другую дорогу. Владимир слишком поздно (для Святополка) принял христианство. Его пасынок уже получил свою «долю» сполна. Поэтому Святополк всю свою жизнь занимался лишь тем, что увеличивал «меру беззакония». Поэтому последние его дни явились естественным следствием его жизни.

Теперь осталось ответить на последний вопрос: воплотился ли в князе Святополке архетип антихриста? Ответ отрицательный, поскольку в нем не отразились характерные признаки архетипа. Можно лишь говорить о его полном подчинении бесовским силам, что было обусловлено жизненными обстоятельствами и влиянием фактора семейных отношений.

2. «История о великом князе Московском»

Время окончания труда «История о великом князе Московском» датируется 1579 годом. Это был период создания царской опричнины, период опалы на неугодных, мятежных бояр, период общенародного страха перед «тираном».

Князь Андрей Курбский, оказавшийся в самом центре гонений на «заговорщиков», вынужден был бежать за границу — в Литву, — где и жил довольно долгое время и вел переписку с царем, стремясь, как он сам полагал, «образумить» царя и привести к покаянию. Три послания, адресованные самодержцу, не принесли результатов. Поэтому к последнему, третьему опальный князь присовокупил написанное им самим повествование в форме нео-жития, состоящее из двух частей: собственно, описание жизни и дел царя-мучителя (читай «антихриста») и описание мученических подвигов людей (которые в «Истории…» именуются святыми мучениками и страстотерпцами), попавших в немилость к царю. Возглавляет список жертв сам А. Курбский.

Автор данного повествования приходился родственником первой жены Иоанна Грозного Анастасии Захарьиной. В благополучные спокойные годы, когда царь еще был женат первым браком, Курбский был близок к окружению Грозного, участвовал вместе с ним во многих военных походах, получал высшие государственные чины, т. е. являлся непосредственным свидетелем жизни царя. Поэтому его «Историю…» можно рассматривать как исторический документ. Но только лишь отчасти, т.к. он имел личные «счеты» с человеком, принесшим много зла его роду. Но об этом ниже.

В повествовании о Московском князе так же, как и в предыдущем произведении, раскрывается темный образ героя через обозначение основных вех его жизни.

По тексту видно, что автор знаком с основами богословия и знаком с апокалипсическими пророчествами (хотя, думается, это не было каким-то исключением в те времена, когда ничего не совершалось без крестного знамения). Поэтому, прослеживая родословную царя на поколения назад, с его деда — Великого князя Иоанна III, он обращает внимание именно на темные, злые обстоятельства рождения своего героя. У Иоанна III было два брака, причем второй раз он женился только после смерти своей первой жены. По церковным законам ничего браку не препятствовало: царь не убивал своей жены, не отправлял в монастырь, не прелюбодействовал, не совершал других подобных действий. Но, видимо, для того, чтобы придать своему произведению более весомый вид, Курбский пытается поставить второй брак в укор и грех царю (который, кстати, стремится обзавестись наследником на вполне законных основаниях и по понятным причинам). Мнение, что «первая жена от Бога, а вторая — от человека», не отменяет благодати Божией на детях от второго брака. Но автор не обращает на это внимания — ему важен сам факт.

К тому же сама Софья Палеолог (вторая жена Иоанна III) была племянницей последнего византийского императора Константина XI. А, как известно, Москва, приняв символы преемственности власти русских правителей от императоров Византии (шапку Мономаха и др.), сама стала, во-первых, великой самодержавной страной, а во-вторых, Третьим Римом, центром и оплотом православной веры. Этот союз еще более укрепил политические и духовные связи двух держав.

Исходя из этих доводов, можно поставить под сомнение истинность и непредвзятость остальных слов Курбского, в т. ч. и отношение к чародействам и рождению с их помощью сына Иоанна III — Василия. Но эти сомнения в данном случае рассматривать не стоит, поскольку достоверных сведений мы не имеем.

Далее, исходя из повествования, Василий продолжает путь своего отца. Заключив свою первую жену в монастырь (по причине все того же бесплодия) он женится во второй раз на литвинке Елене Глинской. А вот здесь уже становятся более характерными причины «злого» рождения нашего героя. Во-первых, первая жена Василия, как говорят исследователи, в попытках забеременеть применяла ворожбу и наговоры, что уже отводит от нее Божие благословение и привлекает вышеуказанную «воронку». Причем, прожив 20 лет и не имея никакого результата от подобных методов, семейная пара так и не покаялась в своих грехах (по крайней мере, глава семьи, что подтверждает его дальнейшая жизнь в следующем браке). А, во-вторых, вторая, иноземная жена Василия, сама, будучи протестанткой, вела свой род от хана Мамая, печально известного своими связями с «темной» силой. Кстати, летописец не преминул указать, что царь женился на Елене «лепоты ради лица» (см. «Повесть временных лет»). Княгиня Елена также не чуралась «темных» связей, что вскоре дало свой (соответствующий) результат — у нее родились два сына — Иоанн (будущий Грозный) и второй сын, «без ума и бес памяти и безсловесен».

Можно предположить, что этот второй сын был как бы последним шансом для исправления духовного выбора супругов, но они ему не вняли и «воронка» завернулась еще сильнее.

Далее идет уже описание судьбы и деяний самого Иоанна IV.

Здесь и многобрачность, и блуд, и жестокости («и девиц чистых четы собирающее, за собою их подводами волочаше и нещадно чистоту их растлевающее, не удовлився уже пятма или шестма женами»), и следование злым советам («презлых губителей»), и опричнина со всеми ее «подвигами». Отдельной строкой Андрей Курбский выделяет военные деяния Великого князя — это и многочисленные убийства невинных людей (особенно, казнь тех, кто храбро и самоотверженно сражался за царя и Отечество), и постыдное поведение на поле боя (когда он испугался приблизиться к сражению, чтобы поддержать дух русских воинов); «бегун» и «хороняка» — такие прозвища были вынесены царю его бывшим воеводой. Но не имеет смысла перечислять все, чем так «славен» Иоанн IV Грозный.

Автор пытается понять, почему вдруг из доброго и мудрого царя, коим в начале своего царствования был Иоанн IV (до своей болезни в 22-летнем возрасте и несколько лет после нее), он превратился в такого жестокого тирана, коим он оставался до самой своей смерти. Ответ он видит, прежде всего (по данным исследователей «Истории…»), в раннем сиротстве и воспитании будущего царя злыми боярами и льстивыми советниками. Вторая причина, как мы уже разобрали, заключается в запуске механизма «злой судьбы» через накопление зла в роду.

Если подойти к данному вопросу с мистической точки зрения, то картина более-менее проясняется. Брат царя, если вернуться к факту рождения, был болен недугом безумия и бессловесия — это наиболее распространенная форма беснования, т. е. одержимости бесовскими силами. Эта болезнь поразила младенца «благодаря» обращению его родителей к ворожбе и чародейству. Подобная же душевная «язва» напала и на 22-летнего царствующего Иоанна Васильевича. До 1953 года, будучи молодым человеком, получившим хорошее образование, политически грамотный, окруженный (как ему казалось) верными подданными, с которыми он хотел проводить политику развития и укрепления государства, он действительно представлялся мудрым и талантливым царем. Но вот, он внезапно заболел. Находясь в крайне тяжелом состоянии здоровья, долгое время пребывая или в беспамятстве, или в лихорадке, или в забытьи, когда уже все окружение было уверено в скорой кончине молодого Иоанна, он видит невероятную картину. Те, кто раньше представлялись ему самыми близкими и родными людьми, с кем он делился своими планами относительно устройства государства, кто выражал всяческую поддержку во всех его начинаниях, вдруг сорвали свои «маски» и показали истинное «лицо». В открытую отказываясь присягнуть на верность малолетнему сыну умирающего царя, они боролись за царский престол самыми гнусными и кровавыми методами; у одра пока еще живого царя без всякого опасения планировались заговоры и перевороты. Сложно даже представить, какой шок в это время пережил сам Иоанн Васильевич. Видимо, осознание того, в чьи руки он оставляет свою страну, все-таки помогли ему вернуться к жизни. Теперь были шокированы те, кто еще некоторое время назад видел себя на царском престоле. Но Грозный, будучи мудрым и дальновидным политиком, не стал тут же учинять расправу над своими подданными. Как говорится, месть — это блюдо, которое надо подавать холодным. Теперь, зная истинное положение дел, он стал обдумывать и готовить план реформации власти. В дальнейшем, через 10 лет он создает опричнину, открывает опалу на неугодных бояр, учиняет массовые расправы. Но все это происходит постепенно. Тяжелая духовная и физическая болезнь, пережитый шок, постоянные мысли о возможных заговорах, врагах среди подданных все более и более приводили его разум в расстройство. Духовная болезнь (мания преследования) обострилась до того, что Грозный сам попросил политического убежища у Англии, спасаясь, как ему казалось, от заговоров в своем ближайшем окружении.

В конце «Истории о Великом князе Московском» Курбский дает пророчество относительно будущей кончины «нечестивого царя». Он грозит ему вечным адом и геенной огненной: «…кольми паче кровьми християнскими оплывающии ищезнут воскоре со всем домом!» И действительно, царствующий московский род закончился на детях Иоанна Грозного. Случился закономерный коллапс.

Была ли в данном случае у нашего героя возможность изменить свою судьбу? Мог ли он найти другой способ борьбы с произволом и нечестивым поведением своих подданных? Возможно. Нашлись бы и добрые советники (и это не обязательно должен быть князь Андрей), и духовные лица, дабы нейтрализовать или свести к минимуму течение умственной болезни царя, и сам Иоанн Васильевич мог бы что-то изменить. Но крайняя недоверчивость, духовная опустошенность и слишком длительное пребывание в собственных темных мыслях сделали невозможным остановить запущенный механизм — «воронка» сработала.

Другой вопрос: прослеживается ли в действиях царя Иоанна Грозного наличие архетипа антихриста? Ответ однозначно отрицательный, поскольку здесь, кроме косвенных признаков (рождение с помощью ворожбы и тирания), другие — характерные — «симптомы» отсутствуют. А общение с «черными людьми» (магами и ворожеями) имели в то время многие. Это нисколько не оправдывает Грозного, а лишь доказывает, что он имел в себе другой архетип, а не тот, который мы рассматриваем.

3. «Несчастная»

Качественно новый тип героя рассматривается в повести И. С. Тургенева «Несчастная».

Рассказ ведется от имени непосредственного участника описываемых событий — Петра Гавриловича, молодого человека 18-ти лет, студента. Друг П. Г. приводит его в дом одного семейства, немцев по происхождению, но давно проживающих в России, где знакомит со старшей (приемной) дочерью главы семейства г. Ратча — Сусанной. Автор сразу же обозначает резкое различие между ней и остальными членами семьи: «вошел человек лет пятидесяти… коренастый, плотный, с молочно-белесоватыми глазами на избура-красном лице и настоящею шапкой седых курчавых волос. Человек этот остановился, широко разинул большой свой рот и, захохотав металлическим хохотом, хлестко ударил себя ладонью по ляжке сзади, причем высоко вынес ногу вперед, … достав клетчатый платок из кармана, высморкался громко, со свирепым вращеньем глаз, и, плюя в платок, воскликнул во все горло: „Тьфу-у-у!“ …Элеонора Карповна невольно напоминала взору добрый кусок говядины, только что выложенный мясником на опрятный мраморный стол, …дети г. Ратча, дюжие, откормленные коротышки, чрезвычайно похожие на мать, с топорными крепкими лицами, вихрами на висках и красными обрубками пальцев. У всех четырех были носы несколько приплюснутые, большие, словно припухшие губы и крошечные светло-серые глаза» против «её красивое, но уже отцветающее лицо носило отпечаток уныния, гордости и болезненности, …тоскливая тревога сказывалась во всем её несомненно аристократическом существе… Чрезвычайно густые чёрные волосы без всякого блеска, впалые, тоже чёрные и тусклые, но прекрасные глаза, низкий выпуклый лоб, орлиный нос, зеленоватая бледность гладкой кожи, какая-то трагическая черта около тонких губ и в слегка углубленных щеках, что-то резкое и в то же время беспомощное в движениях, изящество без грации, … вошедшая девушка внесла с собою струю легкого физического холода. …В глубине ее неподвижных расширенных глаз глухим, негасимым огнем тлела стародавняя ненависть». И тут же открывает причину столь разительного несоответствия: «Разве она еврейка?» — спрашивает рассказчик. Собеседник отвечает, слегка смущаясь: «Её мать была, кажется, еврейского происхождения».

Во время написания Тургеневым «Несчастной» в обществе преобладали антисемитизм и насмешливое отношение к евреям (см. творчество Гоголя, Пушкина, Лермонтова, Тургенева с ранним рассказом «Жид»). Оно и понятно: евреям ни на Руси, ни где-либо еще никогда спокойно жить не давали. Причина этого имеет евангельские истоки: у Понтия Пилата при осуждении Иисуса Христа еврейскими старейшинами, как говорит Евангелие от Матфея, «весь народ сказал: кровь Его на нас и на детях наших». Последствия этих необдуманных слов проявили себя почти через сорок лет через полное уничтожение Иерусалима. С тех пор евреи так и не вернули себе своей Родины, о чем говорят последние военные конфликты в Секторе Газа…

Но Тургенев в своей повести первый раз применил нетривиальное отношение к вопросу еврейства: здесь главная героиня, еврейка, несет в себе положительный образ. Над Сусанной, над ее матерью и дедом, как и над другими евреями, висит проклятие всего рода. В доме у автора, незадолго до своей смерти, она говорит слова, пронесенные через все столетия: «О, бедное, бедное моё племя, племя вечных странников, проклятие лежит на тебе!» архетип антихрист повесть тургенев

Думается, историю о родовом проклятии в судьбе Сусанны следует рассматривать с истории ее деда-живописца, привезенного в Россию и здесь же умершего. Его дочь — некогда очень красивая женщина, соблазненная помещиком Колтовским, рождает Сусанну. В результате этих блудных, начавшихся без любви, не благословленных Богом отношений последующая жизнь матери и дочери проходит в духовном и душевном вакууме. Мать Сусанны живет в доме ранее любимого человека, который равнодушен к ней, но проявляет некую заботу, руководствуясь лишь чувством долга (и вины за совершенный проступок). Она быстро становится несчастным, запуганным и опустошенным человеком — «женщина с необыкновенно красивым, как воск бледным лицом и такими грустными глазами, что, бывало, как только она долго посмотрит на меня, я, и не глядя на нее, непременно почувствую этот печальный, печальный взор, и заплачу, и брошусь ее обнимать». Мать и дочь никогда не разговаривают ни об отце Сусанны, ни о том, что на душе у каждой из них.

Все детство нашей героини, наполненное тоской, унынием и душевным холодом, проходит в доме человека, который ей неприятен, которого она боится, который впоследствии оказывается ее отцом. Но все его отцовство заключается в том, что он (руководствуясь чувством долга) дает m-le Suzon образование и «дает целовать руку». Дочерью и наследницей он ее так и не признал.

Руководствуясь теми же чувствами, помещик Колтовской находит, как ему кажется, очень удачное решение проблемы устройства «соблазненной», выдав ее замуж за своего управляющего г. Ратча — лживого, преступного, жестокого и корыстолюбивого «жидомора», который женится с одной лишь целью — улучшить свое материальное положение. Мать Сусанны — единственный родной и близкий человек — умирает, родив ребенка от Ратча. Кстати, этот ребенок — Виктор — также унаследовал тяжелую судьбу: зачатый без любви, воспитанный Ратчем в лживости и ненависти к родной сестре, он вырос человеком неуправляемым, потерянным, пьяницей, разгильдяем, в кабаках проводящим свою бессмысленную жизнь.

Со временем жизнь Сусанны становится еще тяжелее: отказываясь помогать отчиму в преступных делах, она приобретает в его лице непримиримого и злейшего врага, который всячески стремится отравить ее жизнь: постоянно подзуживает, ехидничает над ней, понукая еврейским происхождением, на пару с сыном Виктором они распространяют дурные и порочащие слухи о Сусанне.

Казалось бы, с появлением настоящей взаимной любви судьба героини должна измениться на 180 градусов. Искренние чувства, возможность начать новую жизнь подальше от ненавистного семейства и опостылевшего дома — все это дает Сусанне новые силы жить, уже не замечая, не принимая близко к сердцу и ненависть отчима, и полупрозрачные намеки «дяди», и всю прошлую безрадостную жизнь. Но Тургенев и здесь не дает своей героине шанса на жизнь. Он изначально обрекает чувства молодых на страдания, ведь ее любимый — это ее двоюродный брат. Кульминация этих отношений происходит очень быстро: Сусанну садят под домашний арест, а ее Мишель, порвав отношения с родным отцом, уезжает в Петербург, где вскоре погибает. После этого несчастная надолго уходит «в себя», замыкается, как бы ожидая окончания своей жизни.

Из этого состояния ее может вывести новая любовь («клин клином») в лице А. Д. Фустова — того самого человека, который в самом начале повествования приводит рассказчика в дом г. Ратча. Но он, на самом деле, оказался лишь слабой копией Мишеля: слабовольный, не способный на крепкие глубокие чувства, не имея настоящей любви к Сусанне, он поверил клевете на нее и бросил, уехав из города. Это стало «последней каплей» для нее.

Тургенев, так и не дал однозначного ответа, была ли смерть Сусанны естественной или насильственной. Скорее всего, слова одного «подпитого» гостя наиболее точно отражают причину смерти: «Уморил девку, немчура треклятая», — умереть Сусанне «помогли». Ее и после смерти не оставили в покое, начиная от бесчинства, устроенного на поминках, и заканчивая продолжением распространения клеветы даже через год после смерти. Автор «Несчастной» как будто бы «добивает» свою героиню, усугубляя страдания при жизни еще большими страданиями после смерти, ведь за ее душу и помолиться-то некому.

Читая повесть И. С. Тургенева «Несчастная», все время удивляешься, неужели может быть настолько несчастливым человек? Ведь не за свои грехи и не за грехи родителей она получила такую судьбу. Ведь должен же быть хотя бы один «лучик света» в этой тьме, куда попала Сусанна сразу после рождения. Но нет, автор по всему ходу повести не дает ей ни единого шанса вырваться с этого дна, все больше топит и топит Сусанну. Даже любовь (которая в иных случаях нередко спасает даже из лап смерти) здесь проклята! Тут, естественно, и речи не может идти о каком-то сознательном выборе пути героя, свойственного человеку-антихристу, — он заранее предопределен. Да и сама героиня духовно слаба для подобного архетипа — она просто подавлена и уничтожена темными силами в роли Ратча, братьев Колтовских и слабовольного Фустова.

Остается непонятным лишь одно: какие «силы» и цели двигали автором, когда он создавал столь мрачное и депрессивное произведение?

4. «Иуда Искариот»

Иуда Искариот как персонаж в истории человечества и истории литературы стоит совершенным особняком. Во-первых, в истории это имя стало нарицательным, четко характеризующим определенный тип человека. Во-вторых, образ предателя Иуды прочно укоренился в литературных произведениях и используется как в качестве самостоятельного персонажа — Иуда из Кариота Л. Андреева, Иуда из колена Данова С. Аверинцева, Иуда из Кириафа М. Булгакова, — так и в качестве символа беспринципного человека-предателя. Хотя со временем отношение к этому образу менялось от крайне негативного (как в христианстве) до прощающее-оправдывающего (как в гностической секте каинитов, где предательство Иуды понималось как исполнение высшего служения, необходимого для искупления мира и предписанного самим Христом) и обратно.

Сам автор рассматриваемой в данной главе повести Л. Н. Андреев придерживался срединных взглядов. Автор жил во время упадка духовности, расцвета атеизма. Это было начало XX века — время революционеров, скептического отношения к христианству, особенно к официальному духовенству, время предчувствия грядущих катастроф. Известно, что, приступая к написанию «Иуды», он не читал Библию как первоисточник (что позже подтвердил М. Горький), а ограничился книгой Э. Ренана «Жизнь Иисуса». А Э. Ренан считал, что текст Евангелия «идеализирован», поэтому надо не доверять полностью, а критически подходить к евангельским историям, чтобы лучше понять истинную картину реальных событий.

Сам Андреев, будучи совершенно неверующим человеком, пытается понять свое отношение к герою. Поначалу ему противен Иуда, он не любит предательства. Автор рисует довольно страшный портрет: «Голос имел переменчивый: то мужественный и сильный, то крикливый, как у старой женщины, ругающей мужа, досадно-жидкий и неприятный для слуха, и часто слова Иуды хотелось вытащить из своих ушей, как гнилые, шероховатые занозы. Короткие рыжие волосы не скрывали странной и необыкновенной формы его черепа: точно разрубленный с затылка двойным ударом меча и вновь составленный, он явственно делился на четыре части и внушал недоверие, даже тревогу: за таким черепом не может быть тишины и согласия, за таким черепом всегда слышится шум кровавых и беспощадных битв. Двоилось также и лицо Иуды: одна сторона его, с черным, остро высматривающим глазом, была живая, подвижная, охотно собиравшаяся в многочисленные кривые морщинки. На другой же не было морщин, и была она мертвенно-гладкая, плоская и застывшая, и хотя по величине она равнялась первой, но казалась огромною от широко открытого слепого глаза, покрытого белесой мутью. В разговорах с учениками он то молчалив, то чрезвычайно добр и радушен, что даже пугает многих его собеседников».

Да, и само его рождение и начало жизни окутано плотным кольцом греха и мерзости. В Евангелии нет сведений о рождении Иуды. Только лишь в апокрифах говорится, что он был отпрыском четы жителей Иерусалима — Рувима-Симона из колена Данова (проклятого еврейского рода) и жены его Цибореи. Последняя в ночь зачатия видит сон, предупреждающий, что сын её будет вместилищем пороков и причиной гибели иудейского народа. Родители подбрасывают младенца бездетной царице острова Скариот, которая воспитывает его, как своего сына; однако через некоторое время у неё рождается настоящий сын, а И. И., впервые проявляя своё злонравие, чинит непрерывные обиды мнимому брату. Выведенная из себя, царица открывает секрет; И. И. в стыде и ярости убивает царевича и бежит в Иерусалим, где поступает на службу к Пилату и снискивает его особое расположение. Рядом с дворцом Пилата лежит сад Рувима-Симона; Пилат смотрит через стену, ощущает вожделение к плодам, виднеющимся в этом саду, и посылает И. И. воровать их. При исполнении этого щекотливого дела тот сталкивается с хозяином сада и в перебранке убивает его, что остаётся никем не замеченным; Пилат дарит Иуде всю собственность покойного и женит его на вдове, т. е. на матери И. И. Узнав из причитаний своей жены тайну своих отношений к Рувиму-Симону и Циборее, И. И. отправляется к Христу, чтобы получить от него прощение своих грехов; затем следуют евангельские события.

Но Л. Андреев не стал вдаваться в такие подробности, он только вкратце говорит о родителях Искариота его собственными словами: «А кто был мой отец? Может быть, тот человек, который бил меня розгой, а может быть, и дьявол, и козел, и петух. Разве может Иуда знать всех, с кем делила ложе его мать? У Иуды много отцов, про которого вы говорите?»

И апокрифическая версия, и версия Андреева говорят об одном: Иуда не был желанным, любимым ребенком, он не был ребенком, данным как благословение Божье, это «отпрыск», брошенный своими родителями. Это наложило отпечаток на всю его дальнейшую жизнь. Он и сам, жалея и плача о себе, говорит: «Никто не любит бедного Иуду». Его слова, кстати, пересекаются со словами Сусанны из повести «Несчастная», где она тоже говорит о себе: «Но ведь меня никто не любил»…

Это еще один, немаловажный момент в определении архетипа героев. Любовь — это самая великая сила на Земле, любовью сотворил Бог Небо и Землю, любовь покрывает множество грехов (апостол Петр), сам Христос из любви к человечеству пришел на Землю и взошел на крест, все Заповеди основаны на Любви. Исторический опыт говорит, что только лишь дети, зачатые и рожденные супругами во взаимной любви, будут по-настоящему счастливы. В таких детях присутствуют многие таланты, они обладают особенной красотой, которую бывает видно даже не глазами, а каким-то внутренним взором, они несут в себе особую энергию любви, переданную им родителями. Противоположными качествами обладают дети, рожденные без любви, в похоти, страсти, насилии — эти дети заранее обречены на несчастливую судьбу, на неполноценное развитие (физическое, духовное или душевное уродство), на смерть (суициды). Такой была Сусанна, таким был и будущий предатель Иуда.

Его жизнь катится «по накатанной» все ниже и ниже. Нет смысла и невозможно описать все его злодеяния, все пороки и страсти, которые владели его душой: мрачный, черный, уродливый, ненавидимый всеми, приносящий одни несчастья. Описание внешности, поступков, его мыслей, его постоянная ложь, как единственный способ общения в мире, построенном на обмане и пороках, его презрительные отзывы о людях — все поначалу вызывает негативное отношение к нему.

Но на самом деле, Иуда — персонаж неоднозначный. Весь его облик, вся двойственность его натуры показывают мучительную борьбу внутри него (на самом деле, внутри самого автора произведения). В интерпретации Андреева он представляет собой совокупность хорошего и плохого, доброго и злого, хитрого и наивного, разумного и глупого, любви и ненависти. Это видно из слов и действий Иуды: предавая Христа, он всячески старался разрушить свои собственные планы, он сталкивал между собой учеников, чтобы заслужить любовь Учителя, он искреннее старался «образумить наивного Иисуса», показывая пороки других людей. Его слова говорят о том же: «Почему ты молчишь, Иоанн? Твои слова как золотые яблоки в прозрачных серебряных сосудах, подари одно из них Иуде, который так беден, …Ах, искушают бедного Иуду! Смеются над Иудой, обмануть хотят бедного, доверчивого Иуду! … ты, кажется, плакал. Иуда? Разве действительно прав Каиафа, говоря, что глуп Иуда из Кариота? Не давай глазам твоим обманывать тебя, не давай сердцу твоему лгать, не заливай огня слезами, Иуда! …Почему он не любит меня? Почему он любит тех? Разве я не красивее, не лучше, не сильнее их? Разве не я спас ему жизнь, пока те бежали, согнувшись, как трусливые собаки?»

Иуда, несмотря на свою жизнь и отношение к другим людям, все-таки становится учеником Христа, ему удается своими мелкими услугами задобрить и расположить к себе других учеников. Вслушиваясь в слова Иисуса, И.И. быстро понимает, что перед ним не просто человек, а Великий Праведник, которого Иуда полюбил так, как мог полюбить только он — до смерти… своей и Учителя.

Христос говорит своим ученикам о всепрощении, о любви ко всем людям, о том, что каждый человек достоин Неба. Искариот другого мнения: с детства не видевший ни любви, ни одного доброго хорошего человека, сам рожденный и проживший всю жизнь во зле и грехе, несущий тяжесть проклятия своего рода, он видит людей только через призму собственных пороков. Иуда ненавидит людей за их несовершенства, порочность, он хотел бы, чтобы люди изменились, но понимает, что этого никогда не будет, поэтому он не приемлет всеобъемлющей любви Христа ко всем — и грешным, и безгрешным. По мнению Иуды, мир людей недостоин ни любви, ни жертвы, ни прощения. Он понимает, что жить так, как живет Иисус, в этом мире невозможно («Христу нет места на земле» — писал М. Горький о князе Мышкине).

А любить можно только Иуду — «сильного, смелого и прекрасного». Но Иисус, как кажется нашему герою, не понимает этого; Иисус любит этих «жалких» учеников, которые даже не могут защитить Учителя от толпы, а Иуда может. Поэтому, чтобы доказать свою «любовь», Искариот решается на последний шаг — предательство, — только «помогая» Христу в его миссии установления Царствия Небесного он думает явить свою преданность: «Ты слышишь, Иисус? Теперь ты мне поверишь? Я иду к тебе. Я очень устал… Но, может быть, ты и там будешь сердиться на Иуду из Кариота? И не поверишь? И в ад пошлешь? Ну что же! Я пойду и в ад! И на огне твоего ада я буду ковать железо и разрушу твое небо. Хорошо? Тогда ты поверишь мне? Так встреть же меня ласково, Иисус». Бедный страдающий Иуда…

Андреев оправдывает Иуду, жалеет его, несмотря на все его уродство, потому что Искариот (как и сам автор) хочет жить в «реальном» мире, без сказок о христианском светлом будущем, в которое он просто не верит. Иуда приносит Учителя в жертву, чтобы показать ошибочность позиции Иисуса, доказать ее нежизнеспособность — в этом проявляется его т.н. любовь: все ученики разбежались, все они слабы и только один Иуда смог восстать и сказать правду…

Христос умер. Иуда от своей любви лишился рассудка, как лишаются его люди, демонически одержимые какой-то идеей. Вечно гонимый, без пристанища, сам никем никогда не любимый, готовый на убийство любимого Учителя, лишь бы обладать им единолично. Иуда и не знал, что любовь не возводит на крест любимого человека, любовь доверяет полностью, не сомневаясь в истинности, любовь не унижается, не врет, не предает, она всеобъемлюща.

Он закончил свою жизнь так, как заканчивают ее все ему подобные люди: «Иуда прыгнул. Веревка выдержала: шея Иуды стала тоненькая, а руки и ноги сложились и обвисли, как мокрые. Умер. Всю ночь, как какой-то чудовищный плод, качался Иуда над Иерусалимом. Обезображенное смертью лицо, красные глаза, налитые кровью, неотступно смотрели в небо. Пришли люди, и сняли его, и, узнав, кто это, бросили его в глухой овраг, куда бросали падаль… И все — добрые и злые — одинаково предадут проклятию позорную память его, и у всех народов, какие были, какие есть, останется он одиноким в жестокой участи своей — Иуда из Кариота, Предатель».

Это жизнь того Иуды, которого представлял себе Андреев, которого он принимал и понимал.

5. «Сураз»

Последним рассматриваемым произведением будет рассказ В. Шукшина «Сураз».

Слово «Сураз» употребляется в своем основном значении как «внебрачный ребенок». Синоним этого слова — «заугольник» (т.е. зачатый «за углом», скрытно). Таким был главный герой этой повести Спиридон Расторгуев или Спирька: «Я — сураз. Мать меня в подоле принесла. Был в этих местах один ухарь. Кожи по краю ездил, собирал, заготовитель. Ну, заодно и меня заготовил», — так он описывает начало своей жизни новым жителям села Ясное — учителям Сергею Юрьевичу и Ирине Ивановне.

Все знают Спирьку — красивого, доброго, бескорыстного, но совершенно непутевого человека. Мать «прижила Спирьку от „проезжего молодца“ и болезненно любила и ненавидела в нем того молодца». Отец, узнав, что его зазноба непраздна, быстро «сделал ноги», и молодая мама осталась одна растить сына. Сама, будучи женщиной слабой, глупой, без внутреннего стержня, поддающаяся мимолетному увлечению, она таким же воспитала и сына — мимолетным, бессмысленным, бесцельным, но «неожиданно добрым»: «добротой своей он поражал, как и красотой; мог снять с себя последнюю рубаху и отдать — если кому нужна. Мог в свой выходной поехать в лес, до вечера пластаться там, а к ночи привезти машину дров каким-нибудь одиноким старикам»…

Как был он зачат — так и проживал свою жизнь. Как говорится в повести, «жизнь Спирьки скособочилась рано»: школу бросил, дрался, хулиганил, дерзил старшим, не миновал и тюрьмы. Но и тюрьма нисколько не изменила его, вернулся «такой же размашисто-красивый, дерзкий и такой же неожиданно добрый». Почему «неожиданно»? Казалось бы, с чего ему таким быть? Рос без отца, был практически неуправляем, мать иногда била за провинности — била жестоко, — правда, потом рыдала и жалела — ведь любила же его сильно. Может, оттого он таким и получился.

Отличие Спиридона Расторгуева от всех остальных героев нашей работы заключается в том, что его рождение не было омрачено ненавистью, страшным грехом (как у Иоанна Грозного по Курбскому или как у Святополка), чистой похотью, другим темным чувством. Был грех блуда, но он был какой-то глупый, бестолковый. Спирькина мать любила его отца, пусть он был просто проходимцем, но она любила его и даже тогда, когда он бросил ее: через ненависть (как ни парадоксально, но вполне по-русски!), через обиду, через страдание. Но воспитывая сына без отца, так и не поняв своей ошибки, не образумившись, она, сама того не желая, воспитала Спирю точной копией его «заготовителя». И еще потом удивлялась, с чего это он «был вылитый отец, даже характером сшибал, хоть в глаза не видал его!»

Пытаясь рассмотреть архетип антихриста в героях литературных произведений, нельзя того же сделать и с нашим героем — чересчур он для этого образа беззаботный, бесцельный — даже зла никому причинить не может. Наоборот, он и старикам помогает, и детей-сирот от голодной смерти спасает, и одиноких баб «утешает», и мать не забывает. И все это он делает без примеси какой-то гордыни, тщеславия или самолюбования, а просто так, любопытства, интереса ради. Спиридон, в каком-то смысле, образ поколения русских людей тех лет. Образ отдаленный, но все же… Он — представитель потерянного поколения, разболтанного, раскиданного, бесцельно живущего, но неожиданно доброго, которое если и делает что-то недоброе, то только лишь под влиянием эмоций, чувств или чьего-то наущения. Так было, например, с русским крестьянством в период Гражданской войны, когда громили господские усадьбы — не из злости или ненависти к господам, а просто стихийно, бездумно, «за компанию»! Так было и со Спирькой: не из зла или выгоды они с дружком «перехватили на тракте сельповскую телегу из соседнего села, отняли у возчика ящик водки, да еще и всыпали ему»… Просто погулять захотелось! Так же и к «марухам» своим ходил — из сочувствия к их судьбе, ведь и мать его всегда жалела.

Спирька — бессознательная, стихийная натура. Он поддается каждому своему желанию, не понимая, что за силы влекут его по жизни. Вот и в последний раз произошло так же: «…по телу огоньком разливался томительный жар. Он взял женщину за руку… Как во сне! — только бы не просыпаться. Все, что умел Спирька, все, что безотказно всегда действовало на других женщин, все хотел бы он обрушить сейчас на это дорогое, слабое существо. Он молил в душе; «Господи, помоги! Пусть она не брыкается!» Он повлек к себе женщину… Он видел, как расширились ее близкие удивленные глаза. Теперь — чтоб не дрогнула, не ослабла рука… «Господи, мне больше пока ничего не надо — поцелую, и все». И поцеловал. И погладил белое нежное горлышко… И еще поцеловал мягкие податливые губы. И тут вошел муж… «

Кульминацией произведения можно считать вторую встречу Спиридона с Сергеем Юрьевичем, мужем соблазненной нашим героем Ирины Ивановны. Обманутый муж застает жену с любовником, избивает его, а тот, в свою очередь, обещает отомстить за унижение и побои. Далее следуют первые мысли о самоубийстве, планирование мести, несостоявшееся убийство обидчика и т. д. И вдруг, неожиданно, Спиридон Расторгуев решается на самоубийство. Эти мысли приходят к нему действительно неожиданно. Читатель ожидает чего угодно, но не этого. Но на самом деле все здесь логически верно. Почему?

Ответ можно понять, если посмотреть внимательно на судьбу героя, кого он представляет, и с кем (чем) он столкнулся в лице учителя. Спирька был суразом, плодом недозревшей любви, человеком без будущего и с пустым прошлым, без семьи и чего-то ценного в этой жизни. Единственный человек, который держит Спирю на этой земле и с кем он тесно связан — это мать. О ней он думает с горьким чувством стыда и жалости, даже когда решается на этот страшный шаг: «Спирька бодрился, а хотелось скорей уйти и как-нибудь забыть про мать: вот кого больно оставлять в этой жизни».

А кого представлял собой учитель, так четко его «отметелевший»? Это полная противоположность Спиридона: «…невысокий, мускулистый, широченный в плечах… Ходил упружисто, легко прыгал, кувыркался; любо глядеть, как он серьезно, с увлечением проделывал упражнения на турнике… У него был необычайно широкий добрый рот, толстый, с нашлепкой нос и редкие, очень белые, крупные зубы». Учитель представляет собой человека, «наполненного» жизнью, со смыслом, твердо стоящего на земле. У него есть семья, серьезная работа, увлечения, твердые жизненные позиции. То, как он воспитывал «пакостливого кота», показывает его как человека сильного морально и физически.

Спиридон не сразу понял, что с ним произошло, с чем он столкнулся. Думал, что его просто унизили, и, по своей привычке рубить сгоряча, решил отомстить обидчику. Но постепенно начинает приходить смутное осознание реальной ситуации: он идет против Силы, против Правды, — но уступать еще не хочет, поэтому решает уехать, чтобы сил набраться, чтобы приехать обратно уже «вежливым, нарядным»…

ПоказатьСвернуть
Заполнить форму текущей работой