Институт правопреемства в международном праве

Тип работы:
Реферат
Предмет:
Государство и право


Узнать стоимость

Детальная информация о работе

Выдержка из работы

Институт правопреемства в международном праве

СОДЕРЖАНИЕ

  • 1 Понятие правопреемства государств в международном праве
  • 1.1 Понятие правопреемства государств в международно-правовой доктрине
  • 1.2 Понятие правопреемства в международных конвенциях
  • 2 Венская конвенция о правопреемстве государств в отношении договоров 1978 г.
  • 3 Венская конвенция о правопреемстве государств в отношении государственной собственности, государственных архивов и государственных долгов 1983 г.
  • 3.1 Общие положения
  • 3.2 Правопреемство государств в отношении государственной собственности
  • 3.3 Правопреемство государств в отношении государственных архивов
  • 3.4 Правопреемство государств в отношении государственных долгов
  • Список использованных источников
  • 1 Понятие правопреемства государств в международном праве
  • 1.1 Понятие правопреемства государств в международно-правовой доктрине
  • правопреемство государство венская конвенция
  • Проблема правопреемства государств признается одной из наиболее спорных и противоречивых в международно-правовой доктрине. Изначальная причина этой сложности связана с происхождением самого термина. Правопреемство как смена одного субъекта другим в несении соответствующих прав и обязанностей берет истоки в римском праве. Отраженное в национальных правовых системах европейских стран, правопреемство предполагает два обязательных условия: смерть наследодателя и переход правовых отношений от последнего к законному наследнику.
  • До начала XX в. исследователи института правопреемства отождествляли действие соответствующих норм в области частного и публичного права. Тем не менее на сегодняшний день эта аналогия подвергается критике. Принципиальное различие заключается в природе субъектов правопреемства: правопреемство в области частного права предполагает прекращение как юридического, так и физического существования лица, тогда как правопреемство в области публичного права обусловлено прекращением существования государства лишь в правовом плане, при этом его материальные компоненты (территория, население) не исчезают, а лишь претерпевают изменения. Таким образом, употребляя термин «правопреемство» в связи с международными правами и обязанностями государств, следует иметь в виду его относительный «метафорический» характер.
  • Дополнительную сложность привносит аналогия между правопреемством различных субъектов международного права. В этом смысле термин «правопреемство» используется применительно к государствам, правительствам и международным организациям.
  • Что касается правопреемства правительств, как справедливо отмечал один из основных специалистов в области правопреемства профессор Д. О’Коннелл, возникают сомнения в целесообразности аналитического различия между правопреемством государств и правительств. В современном международном праве действует общий принцип, согласно которому каждое новое правительство принимает права и обязанности предшествующего. Более того, государство выступает как обладатель международных прав и обязанностей, правительство является органом государства, и смена правительств не затрагивает прав и обязанностей государств. С теоретической точки зрения, понятие правопреемства государств включает два компонента, известных в англосаксонской доктрине как succession in fact и succession in law. Г. Кельзен определил их следующим образом: во-первых, правопреемство как территориальное изменение и, во-вторых, правопреемство как переход прав и обязанностей от одного государства к другому в результате этого изменения. Однако среди юристов не было выработано единого подхода к проблеме двойственности концепции ни в отношении обязательного наличия двух элементов, ни в отношении их содержания. В этой связи, представляется необъяснимой современная тенденция в западноевропейской доктрине, характеризующаяся отказом от какого бы то ни было определения правопреемства государств и ограничивающаяся непосредственным описанием практических случаев.
  • Относительно первого компонента, так называемого «фактического правопреемства», следует подчеркнуть, что территориальные изменения являются основным объектом юридического анализа. До середины XX в. международное право допускало завоевание «цивилизованными народами» иных народов и соответствующих территорий. Как следствие, аннексия выступала в качестве наиболее распространенной предпосылки правопреемства государств.
  • После Второй мировой войны международное право претерпело коренные изменения. С одной стороны, аннексия была запрещена в силу п. 4 ст. 2 Устава ООН. С другой стороны, борьба против колониальной зависимости, охватившая Азию, Африку и Латинскую Америку, способствовала выделению иной доминирующей предпосылки правопреемства — образование нового независимого государства. В этом контексте вновь возник спор о том, может ли социальная революция выступать основанием правопреемства государства.
  • Большинство западных ученых и представителей советской школы международного права придерживаются мнения, что подобные события не затрагивают правосубъектность государства и не влекут правопреемства. Тем не менее в советской и российской доктрине существовал и противоположный подход. Утверждалось, что внутренние изменения способны вызвать прекращение юридической личности государства. В частности, концепция правопреемства рассматривалась в связи с преобразованием общественно-политических укладов России в 1917 г., Китая в 1949 г., Кубы в 1959 г. В этих случаях необходимость правопреемства обосновывается сменой общественно-экономической формации. Важность экономического фактора подчеркивается не только применительно к Российской революции 1917 г. и к процессу деколонизации, но и к процессу правопреемства вообще. Экономическое положение государства играет важную роль при правовой оценке территориальных изменений и их последствий: экономический фактор моделирует последующие практические результаты в области правопреемства.
  • Конец XX в. был отмечен новыми изменениями в политической ситуации: крахом системы Варшавского договора и обострением борьбы за национальную независимость народов отдельных стран бывшего социалистического лагеря. Возникновение независимых государств в Западной и Восточной Европе (разделение Советского Союза, Чехословакии и Югославии, объединение Германии) потребовало выработки нового подхода к проблеме территориальных преобразований как предпосылке правопреемства государств.
  • Еще более противоречивым является толкование второго компонента правопреемства, связанного с переходом прав и обязанностей от одного государства к другому. В период господства классического международного права общее признание получила теория универсального правопреемства. Ее создатель Г. Гроций отмечал: «Личность наследника в силу преемства как публичной, так и частной собственности мыслится как-то же лицо, что и умерший предшественник». Неизменность юридической личности подвергшейся модификации территории предопределяла автоматический переход прав и обязанностей предшественника к преемнику. Заслуга этой доктрины заключается в том, что она послужила отправным пунктом для выработки принципа правопреемства в отношении прав и обязанностей государств с некоторыми исключениями.
  • Критика теории универсального правопреемства основывалась на невозможности переноса норм частного права в сферу публичного права, поскольку права и обязанности индивидов несравнимы с правами и обязанностями государств. Отрицание этой теории практикой государств привело к выработке другой радикальной концепции, согласно которой государство принимает на себя обязательства согласно своему волеизъявлению. Ее приверженцы ссылаются на отсутствие правовой связи между государством-предшественником и государством- преемником. Ввиду разрыва между устранением одного суверенитета и распространением другого государство-преемник получает право принимать все, что может, и отвергать все, что хочет. Эта доктрина отрицает существование какого-либо общего принципа в области правопреемства и передает на усмотрение государства вопрос о принятии прав и обязанностей. Данный тезис в своем наиболее радикальном проявлении был взят на вооружение новыми независимыми государствами Азии и Африки и получил название tabula rasa, или теория «чистой доски». Вновь утверждалось, что государство не связано никакими договорами и не наследует никаких конкретных обязательств.
  • В конечном счете, обе доктрины приводят к необходимости принятия компромиссного решения, т. е. к попытке выработать общие нормы правопреемства на базе анализа практических случаев.
  • 1.2 Понятие правопреемства в международных конвенциях
  • Задача кодификации института правопреемства, поставленная перед Комиссией международного права ООН в 1949 г., вызвала много трудностей, связанных с противостоянием между различными блоками государств. Рассмотрение вопросов правопреемства неоднократно откладывалось. Наконец, в резолюции 1686 (XVI) 1961 г. ГА ООН включила тему правопреемства в число первоочередных.
  • Начиная с 1967 г., отказавшись от рассмотрения проблем правопреемства правительств и международных организаций, КМП ООН выделила два основных направления работы:
  • — правопреемство государств в отношении договоров;
  • — правопреемство государств в других областях, помимо договоров, позднее ограниченных государственной собственностью, государственными архивами и государственными долгами.
  • Для исследования в каждой из двух обозначенных областей правопреемства был назначен специальный докладчик: для правопреемства в отношении договоров — X. Уолдок, впоследствии замененный Ф. Уалатом, и для правопреемства в других областях, помимо договоров — М. Беджауи.
  • На первоначальном этапе кодификации проблема понятия правопреемства представлялась «теоретическим и академическим вопросом», носящим «абстрактный характер» и не имеющим «практической ценности». Позже КМП ООН вернулась к этому вопросу и в результате долгих дебатов пришла к заключению, что под правопреемством государств следует понимать «смену одного государства другим в несении ответственности за международные отношения какой-либо территории», не подразумевая идеи наследования прав и обязанностей в результате этого события. Как указывалось, именно эта формулировка обычно использовалась в практике государств и лучше всего подходила для описания в нейтральных выражениях любых частных случаев правопреемства, независимо от статуса данной территории.
  • Особо подчеркивалась необходимость применения одного и того же понятия правопреемства в Конвенции о правопреемстве государств в отношении договоров 1978 г. ив Конвенции о правопреемстве государств в отношении государственной собственности, государственных архивов и государственных долгов 1983 г., что и нашло отражение в заключительной редакции соответствующих статей обоих документов.
  • Анализ деятельности КМП ООН по выработке дефиниции правопреемства государств свидетельствует о том, что основная полемика развивалась вокруг двойственности понятия. В этом смысле обращает на себя внимание несоответствие между названиями конвенций и содержащимся в них определением.
  • Как отмечалось ранее, конвенционное понятие охватывает лишь первый компонент, т. е. «практическое правопреемство». В то же время из содержания конвенций явствует, что объектом регулирования является не «практическое», а «юридическое правопреемство» или переход прав и обязанностей от государства-предшественника к государству-преемнику.
  • Возможность преодоления этого противоречия заключается в ином толковании конвенционного понятия правопреемства. Несмотря на то что авторы конвенций желали избежать закрепления какой-либо презумпции перехода прав и обязанностей, было бы неверно утверждать, что подобный переход не будет осуществляться. Таким образом, фраза «в несении ответственности за международные отношения какой-либо территории» может интерпретироваться как «переход прав и обязанностей», тогда как фраза «смена одного государства другим» указывает на территориальные изменения. Подобное толкование определения «правопреемства государств» включая несколько положительных моментов:
  • — во-первых, выполняет важную задачу объединения максимального числа практических ситуаций правопреемства;
  • — во-вторых, содержит искомый баланс между двумя компонентами правопреемства;
  • — в-третьих, позволяет сохранить дефиницию, обладающую ценной для науки лаконичностью и широко используемую в доктрине и практике государств.
  • 2 Венская конвенция о правопреемстве государств в отношении договоров 1978 г.
  • Кодификационный процесс в области правопреемства государств развивался в исторический период активизации национально-освободительных движений против колониальной зависимости, охвативших азиатский, американский и африканский континенты, и образования новых независимых государств на территории бывших колоний. Этот период определил новую расстановку сил на мировой политической арене, что отразилось на процессе выработки и содержании международных документов в рамках ООН, в том числе Венской конвенции о правопреемстве государств в отношении договоров 1978 г.
  • Как явствует из названия Конвенции, ее положения устанавливают правовой режим в отношении одного объекта правопреемства, договоров. В соответствии с пп. а п. 1 ст. 1, «договор означает международное соглашение, заключенное между государствами в письменной форме и регулируемое международным правом, независимо от того, содержится ли такое соглашение в одном документе, в двух или нескольких, связанных между собой документах, а также независимо от его конкретного наименования». Текст пп. а п. 1 ст. 2 дословно воспроизводит определение, закрепленное в аналогичной статье Венской конвенции о праве международных договоров 1969 г.
  • В отношении общих положений представляется важным подчеркнуть, что в сферу регулирования Конвенции входят также договоры, учреждающие международные организации, и договоры, принятые в рамках международной организации (ст. 4). Напротив, исключаются из сферы регулирования, т. е. не затрагиваются правопреемством, установленные договором границы и права и обязательства, относящиеся к режиму границ (ст. 11) и иные территориальные режимы (ст. 12).
  • Текст Конвенции подразделяется на семь частей. Структура Конвенции определяется выделением трех основных категорий правопреемства государств:
  • — правопреемство в отношении части территории (часть II);
  • — новые независимые государства (часть III);
  • — объединение и отделение государств (часть IV).
  • Наиболее детальное развитие получила часть III, устанавливающая режим правопреемства новых независимых государств, т. е., бывших колоний. Именно эта часть Конвенции подверглась наиболее жесткой критике и послужила причиной продолжительного, почти двадцатилетнего, периода ожидания пятнадцати ратификационных грамот, необходимых для ее вступления в силу. Достаточно отметить, что общее правило правопреемства в отношении этой категории устанавливает, что «новое независимое государство не обязано сохранять в силе какой-либо договор или становиться его участником в силу исключительно того факта, что в момент правопреемства государств этот договор был в силе в отношении территории, являющейся объектом правопреемства государств» (ст. 16). Таким образом, в Конвенции наблюдается явная оппозиция между регулированием правопреемства новых независимых государств и других случаев правопреемства.
  • Применительно к правопреемству государств Центральной и Восточной Европы, в частности государств, возникших на территории бывшего СССР, наибольший интерес представляет анализ правового режима, устаковленного для отделения государств (ст. 34−37). Прежде всего, важно отметить, что Конвенция 1978 г. не проводит четкого различия между категориями «отделение» и «разделение» государств. Так, ст. 34 устанавливает положения, относящиеся к отделению части или частей территории государства, образующих одно или несколько государств, «независимо от того, продолжает ли существовать государство-предшественник». Статья 35 содержит положения, относящиеся непосредственно к случаю продолжения существования государства после отделения от него части или частей территории.
  • Что касается режима правопреемства для отделения, Конвенция устанавливает общий принцип перехода договорных обязательств в сочетании с территориальным принципом, хотя и с важными исключениями. Для договоров, находящихся в силе на момент правопреемства государств, переход обязательств не применяется, если государства договорились об ином (пп. а п. 2 ст. 34 и пп. а п. 1 ст. 35) и если применение этого договора в отношении государства-преемника несовместимо с объектом и целями этого договора или коренным образом изменяет условия его действия (пп. б п. 2 ст. 34 и пп. б п. 1 ст. 35).
  • Схожий правовой режим устанавливается для участия в договорах, не находившихся в силе на момент правопреемства (ст. 36), и в договорах, подписанных государством-предшественником под условием ратификации, принятия или утверждения (ст. 37). В обоих случаях участие государства-преемника исключается, если оно несовместимо с объектом и целями данного договора или коренным образом изменяет условия его действия (п. 3 ст. 36 и п. 2 ст. 37) и если в соответствии с характером самого договора требуется согласие всех его участников (п. 4 ст. 36 и п. 3 ст. 37). В этом контексте трудно не согласиться с мнением, что общий принцип перехода договорных обязательств при правопреемстве государств, как он сформулирован в Конвенции, вступает в противоречие с ограничительными оговорками, что, в свою очередь, затрудняет его практическое применение. Более того, эффективность общего принципа перехода договорных обязательств значительно снижается ввиду того, что согласно Конвенции за государствами сохраняется право прийти к иному соглашению.
  • 3 Венская конвенция о правопреемстве государств в отношении государственной собственности, государственных архивов и государственных долгов 1983 г.
  • 3.1 Общие положения
  • Венская конвенция 1983 г., как и ее предшественница, касающаяся договоров, несет на себе отпечаток эпохи антиколониального движения. Тот факт, что она до сих пор не вступила в силу, служит подтверждением спорности ее практической ценности и несовершенства ее положений.
  • Структура Конвенции разработана в зависимости от трех объектов регулирования:
  • — государственной собственности (Часть II);
  • — государственных архивов (Часть III);
  • — государственных долгов (Часть IV).
  • В свою очередь правовой режим каждого из объектов регулирования зависит от соответствующей категории правопреемства. В отличие от Конвенции 1978 г. в Конвенции 1983 г. выделяется пять категорий правопреемства:
  • — передача части территории государства;
  • — новое независимое государство, объединение государств;
  • — отделение части или частей территории государств;
  • — разделение государств.
  • В Конвенции 1983 г. четко прослеживается различие между «отделением» и «разделением». В соответствии с положениями Конвенции, регулирующими переход собственности, архивов и долгов, отделение происходит, когда часть или части территории государства, продолжающего существовать, отделяются от него и образуют одно или несколько государств- преемников, разделение же имеет место, когда при аналогичных событиях государство-предшественник прекращает свое существование. Иными словами, правовая оценка случаев отделения или разделения государства зависит от сохранения или прекращения международно-правовой личности государства- предшественника (ст. 17−18, 30−31, 40−41).
  • 3.2 Правопреемство государств в отношении государственной собственности
  • Часть II Конвенции 1983 г. регулирует правовой режим государственной собственности. Структура этой части (раздел 1 «Введение», содержащий общие положения, и раздел 2 «Положения, относящиеся к определенным категориям правопреемства государств») воспроизводится в последующих частях, касающихся государственных архивов и государственных долгов.
  • Статья 8 устанавливает, что «для целей статей настоящей Части, „государственная собственность государства-предшественника“ означает имущество, права и интересы, которые на момент правопреемства государств принадлежали согласно внутреннему праву государства-предшественника этому государству». Можно выделить четыре основных элемента определения:
  • — во-первых, объектом регулирования является государственная собственность, следовательно, положения Конвенции не затрагивают права собственности физических и юридических лиц. Помимо этого косвенного положения о защите прав и обязательств физических и юридических лиц, существует прямое положение, закрепленное в ст. 6;
  • — во-вторых, речь идет о государственной собственности государства-предшественника. Тем самым из сферы регулирования исключается собственность иных государств. И вновь, это косвенное положение дублируется прямым указанием на отсутствие последствий правопреемства государств для собственности третьего государства, установленным в ст. 12;
  • — в-третьих, государственная собственность определяется в довольно широкой формулировке, охватывающей «имущество, права и интересы»;
  • — в-четвертых, критерием определения государственной собственности служит внутреннее право государства-предшественника.
  • Следует рассмотреть ряд других общих положений данной части Конвенции, без которых концепция правопреемства в отношении государственной собственности была бы неполной, в частности, статьи о сфере применения, последствиях перехода и дате перехода воспроизведены дословно для каждого из трех объектов правопреемства. Например, согласно ст. 10 дата перехода государственной собственности совпадает с моментом правопреемства, тем не менее, за государствами сохраняется право разрешить этот вопрос в договоре или передать его на рассмотрение соответствующему международному органу. Также необходимо упомянуть положение ст. 11, предусматривающее переход государственной собственности без компенсации.
  • Несмотря на то что авторы Конвенции стремились провести четкую границу между категориями отделения и разделения государств, некоторая неясность практического критерия разграничения между этими понятиями присутствует в режиме распределения объектов правопреемства, почти идентичном в обоих случаях. Если обратиться к соответствующим ст. 17 и 18, регулирующим правопреемство в отношении государственной собственности, единственное различие касается перехода недвижимой государственной собственности, находящейся за пределами территории государства-предшественника.
  • И при отделении, и при разделении государств правовой режим перехода государственной собственности основывается на территориальном принципе в сочетании с принципом справедливости. Территориальный принцип применяется при правопреемстве в отношении недвижимой государственной собственности, находящейся на территории государства-предшественника, и движимой государственной собственности, связанной с деятельностью на данной территории. Принцип справедливости действует при распределении движимой собственности, не связанной с деятельностью на данной территории, и в случае разделения государства при разделении недвижимой собственности, находящейся за его пределами. В последнем случае этот принцип выступает не только в качестве уравновешивающего территориальный принцип, но и в качестве нормы позитивного права. Принцип справедливости также применяется при разрешении вопроса о компенсации.
  • Если территориальный принцип распределения не вызывает возражений ввиду неоспоримой логики и устойчивого практического применения, принцип справедливости подвергается заслуженной критике по причине его абстрактного характера. При выработке Конвенции неоднократно подчеркивалась необходимость введения объективных критериев его применения. К ним можно было бы отнести: площадь территории, численность населения, наличие природных ресурсов, национальный доход, жизнеспособность территории.
  • Также следует обратить внимание на отсутствие положений о связи между переходом государственной собственности и долговых обязательств, тем более что в статьях, касающихся государственных долгов, такая связь установлена.
  • 3.3 Правопреемство государств в отношении государственных архивов
  • Часть III Конвенции о правопреемстве государств в отношении государственной собственности, государственных архивов и государственных долгов 1983 г. регулирует правопреемство государств в отношении государственных архивов. Статья 20 определяет «государственные архивы государства-предшественника» как совокупность документов любой давности и рода, произведенных или приобретенных государством-предшественником в ходе его деятельности, которые на момент правопреемства государств принадлежали государству-предшественнику согласно его внутреннему праву и хранились им непосредственно или под его контролем в качестве архивов для различных целей.
  • Как и в определении государственной собственности, можно выделить четыре основные характеристики понятия «государственные архивы»:
  • — во-первых, речь идет только о государственных архивах;
  • — во-вторых, о государственных архивах государства-предшественника, исключая из объекта правопреемства любой иной вид архивов;
  • — в-третьих, под архивами подразумевается «совокупность документов любой давности и рода», что предполагает широкий перечень объектов и многообразие классификаций. Хотя письменные источники остаются основной формой материализации государственных архивов, архивными документами также могут быть признаны гравюры, рисунки, планы и иные предметы. Критерием оценки выступает «хранение в качестве архивов». В этом контексте возникает проблема разграничения понятий «государственные архивы» и «предметы искусства, представляющие культурную и историческую ценность». Несмотря на то что, по мнению Комиссии международного права ООН, переход последних должен регулироваться нормами о правопреемстве в отношении государственной собственности или рассматриваться как реституция или передача, а не как правопреемство, примеры из практики государств свидетельствуют о том, что один и тот же объект может одновременно признаваться архивным документом и предметом искусства;
  • — в-четвертых, факт принадлежности государственных архивов государству-предшественнику определяется его внутренним правом.
  • Среди общих положений части III, формирующих концептуальную основу режима государственных архивов, важно выделить ст. 23 о переходе государственных архивов без компенсации по аналогии с соответствующей статьей относительно перехода государственной собственности. Как явствует из текста Конвенции, конфигурация архивов как одного из видов движимой собственности предопределяет идентичность регулирования правопреемства в отношении этих двух объектов. Тем не менее ряд конвенционных норм указывает на специфику государственных архивов, в частности, принцип неделимости архивных фондов, закрепленный в ст. 25. Выраженный как «сохранение целостности государственных архивов», этот принцип выступает в качестве защитительной оговорки для перехода архивных документов в различных случаях правопреемства. Значение принципа неделимости неоспоримо, но ввиду отсутствия детального толкования его практическое применение может повлечь серьезные затруднения, связанные, например, с передачей предметов, не поддающихся воспроизведению и представляющих интерес для нескольких государств-преемников.
  • Очевидно, что принцип неделимости архивов порождает конфликты при отделении и особенно при разделении государств. Так, например, данный принцип может противопоставляться другим принципам распределения архивов при разделении государства: функциональному принципу (переходу архивов, необходимых для «нормального управления территорией», согласно пп. а п. 1 ст. 31), территориальному принципу (переходу архивов, имеющих непосредственное отношение к территории данного государства-преемника, согласно пп. б п. 1 ст. 31) или принципу справедливого распределения, предусмотренному в п. 2 ст. 31.
  • Также представляется затруднительным практическое применение принципа неделимости архивных фондов в сочетании с необходимой гарантией «права народов государств-преемников на развитие, на информацию и на их культурное достояние» (п. 4 ст. 31).
  • 3.4 Правопреемство государств в отношении государственных долгов
  • Правопреемство государств в отношении государственных долгов регулируется в части IV Конвенции 1983 г. В соответствии со ст. 33 «государственный долг означает любое финансовое обязательство государства предшественника в отношении другого государства, международной организации или любого иного субъекта международного права, возникшее в соответствии с международным правом».
  • Как и в ранее рассмотренных дефинициях государственной собственности и государственных архивов, выделяются пять особенностей определения:
  • — во-первых, объектом регулирования является государственный долг;
  • — во-вторых, государственный долг государства-предшественника;
  • — в-третьих, государственный долг означает финансовое обязательство, исключая, таким образом, иные виды обязательств;
  • — в-четвертых, круг кредиторов ограничивается субъектами международного права, оставляя за пределами сферы регулирования обязательства государств перед физическими и юридическими лицами. Важно подчеркнуть, что это положение было объектом острых дискуссий при принятии текста Конвенции и позднее стало одной из причин отказа государств от ее ратификации;
  • — в-пятых, финансовое обязательство должно возникать в соответствии с международным правом. В этом положении косвенно отражена непередаваемость так называемых «одиозных долгов».
  • В девятом докладе Специального докладчика М. Беджауи имеется глава, посвященная «одиозным долгам», определенным как:
  • «а) любые долги, согласованные государством-предшественником для достижения целей, противоречащих основным интересам государства-преемника или переданной территории;
  • б) любые долги, согласованные государством-предшественником в целях и в отношении объекта, которые не соответствуют международному праву, и, в частности, принципам международного права, установленным в Уставе ООН».
  • В отличие от государственной собственности и государственных архивов, понятие государственных долгов создает комплексное правоотношение, охватывающие три элемента: сторону, которая действует в осуществлении права (должника), сторону, которой это право принадлежит (кредитора) и объект данного права (действие, которое должно быть исполнено). Таким образом, в силу положений Конвенции 1983 г. в правоотношение между должником и кредитором вовлекается третья сторона, государство-преемник и соответственно в конвенционном правоотношении между государством-предшественником и государством-преемником третьей стороной, оказывающей влияние на правоотношение, выступает кредитор. В этом смысле ст. 36 Конвенции устанавливает, что «правопреемство государств как таковое не затрагивает прав и обязательств кредиторов». Иначе говоря, третьему государству, являющемуся кредитором, принадлежит право, которым государство-предшественник и государство-преемник не могут распорядиться по своему усмотрению.
  • Для каждой из категорий правопреемства государств в Конвенции применяется общее правило перехода долговых обязательств от предшественника к преемнику, за исключением «нового независимого государства». В отношении этой категории общим правилом признается, что «никакой государственный долг государства-предшественника не переходит к новому независимому государству» (ст. 38).
  • Правило перехода для категорий «отделения» (ст. 40) и «разделения» государств (ст. 41) закреплено в идентичных формулировках: если заинтересованные государства не условились иначе, государственный долг гфсударства-предшественника переходит к государству-преемнику в справедливой доле с учетом, в частности, имущества, прав и интересов, которые переходят к государству-преемнику в связи с данным государственным долгом. Эффективность установленного правила перехода существенно снижается ввиду неясности принципа справедливости, лежащего в основе данного режима долговых обязательств и также ввиду возможности достижения иного соглашения между государствами, вовлеченными в процесс правопреемства.
  • В целом относительно содержания Конвенции 1983 г. можно сделать вывод, что не был достигнут необходимый баланс между эффективностью ее норм и их прогрессивностью. Ее применение для современных случаев правопреемства носит преимущественно ориентационный характер. Ограниченное использование Конвенции 1983 г. в практике государств Центральной и Восточной Европы объясняется не только тем фактом, что Конвенция не вступила в силу. Практическая ценность Конвенции значительно снижается ввиду расплывчатости и неясности и зачастую идеологической направленности ее положений.
  • Список использованных источников
  • 1. Аваков, М. М. Правопреемство освободившихся государств / М. М. Аваков. — М., 1983.
  • 2. Власова, JI.B. Правопреемство государств в отношении договоров / JI.B. Власова. — Минск: Изд-во БГУ, 1982.
  • 3. Международное публичное право. Общая часть: учеб. Пособие / Ю. П. Бровка [и др. ]; под ред. Ю. П. Бровки, Ю. А. Лепешкова, Л. В. Павловой. / Минск: Амалфея, 2010. 496 с.
  • 4. Залинян, A.M. Правопреемство государств: проблемы и пути их решения / A.M. Залинян. — Ереван, 2000.
  • 5. Международное право: учебник для вузов / Г. В. Игнатенко [и др. ]; под ред. Г. В. Игнатенко, О. И. Тиунова. — М.: Норма: Инфра-М, 1999.
  • 6. Захарова, Н. В. Правопреемство государств / Н. В. Захарова. — М., 1973.
ПоказатьСвернуть
Заполнить форму текущей работой