Идентификация и персонификация

Тип работы:
Курсовая
Предмет:
Психология


Узнать стоимость

Детальная информация о работе

Выдержка из работы

Введение

Одна из глубинных потребностей человека, отмеченная Фроммом, — стремление к уподоблению, поиск объекта поклонения. Индивид, заброшенный в мир таинственных вещей и явлений, просто не в состоянии самостоятельно осознать назначение и смысл окружающего бытия. Он нуждается в системе ориентации, которая дала бы ему возможность отождествлять себя с неким признанным образцом.

Впервые такого рода механизмы рассмотрены в психологической концепции Фрейда, возникшей на основе патопсихологического наблюдения, а затем они были распространены на нормальную духовную жизнь. Фрейд рассматривал идентификацию, как попытку ребенка (или слабого человека) перенять силу отца, матери (или лидера) и таким образом уменьшить чувство страха перед реальностью.

Современные исследования позволяют значительно расширить представление об этом механизме. Мир человеческих переживаний чрезвычайно сложен. В основе таких эмоциональных состоянии, как любовь, нежность, сострадание, сочувствие, ответственность, лежит нечто такое, что неизменно предполагает взгляд не только на самого себя, но и на других. Ведь эти чувства по самому своему проявлению открыты, направлены на иной объект. Следовательно, глубинная потребность человека состоит в том, чтобы постоянно видеть перед собой какие-то персонифицированные образцы.

Человек стремится понять самого себя. Все эти попытки найти в себе специфически человеческое свойство или дать авто характеристику отражают в конечном счете действие механизма идентификации. Но это чувство весьма редкий феномен. Оно — удел избранных… Пожалуй, лишь чисто теоретически можно представить себе такую личность, которая проникла в ядро собственной субъективности, постигла себя, создала внутренне устойчивый образ своей индивидуальности.

Гораздо чаще человек — существо мятущееся, постоянно меняющее собственные представления о самом себе. Он живет в мире напряженных и противоречивых мотивов, стремлений и ожиданий. Ему постоянно нужна опора, необходимо соотносить свое поведение с персонифицированным образцом. Девочки играют в «дочки матери». Это постоянно воспроизводимый, непреходящий ритуал игры. Идеал многих юношей персонифицировался в Джоне Ленноне. Пусть зыбкая, но мода. Партийный работник стремится уподобиться вышестоящему… Кавалькады рокеров… Неформалы со своей эмблематикой… Люди пытаются выразить себя опосредованно, через систему сложившихся ритуалов, стереотипов, готовых образов.

Откуда в человеке влечение к персонифицированным идеям, сообщению, образу? Да ведь он сам по себе, вне других, имеет весьма смутное представление о том, что он такое.

Вне общества себе подобных человек и не подозревает, что красив, умен, талантлив. Обо всем этом он узнает через других, поскольку рядом живут некрасивые, неумные, неталантливые. Отталкиваясь от них, он создает образ самого себя. И других тоже…

Психика человека постоянно порождает процесс очеловечивания. [6]

Психоаналитики используют слово «идентификация», чтобы подчеркнуть зрелый уровень осознанной (даже если и частично бессознательной) попытки стать похожим на другого человека. Эта способность развивается естественным образом, начиная с ранних инфантильных форм, содержащих желание проглотить другого человека целиком, до более тонких, дискриминативных и субъективно произвольных процессов выборочного принятия качеств другого человека. Считается, что потенциал идентификации расширяется и модифицируется в течение всей жизни и является основой психологического роста и изменений.

Фактически, высокая ценность, которую аналитики придают эмоциональной близости, определяется именно тем, что близкие отношения создают благоприятную возможность для взаимного обогащения идентификациями.

Некоторые определяют идентичность как «часть личности, которая является неизменной». Другие утверждают, что структура «я» неустойчива.

В данной курсовой работе я попытаюсь исследовать несколько явлений изменчивости «я»: в центре внимания будет глава, посвященная роли механизма идентификации в теории развития личности, во второй главе рассмотрим персонификацию в различных социальных сферах, а в третьей идентификацию и персонификацию в НЛП.

Идентификация как механизм развития личности

В психологии утвердилась мысль о том, что личность развивается через «присвоение» своей «всесторонней» сущности: «личность человека „производится“ — создаётся общественными отношениями, в которые индивид вступает в своей деятельности» [14, с. 177]. Тем самым возникает проблема внешней детерминации, обусловливающей развитие и становление личности. В связи с этим встаёт вопрос о механизмах производства человека. Психический механизм производства целостного человека имеет социальные детерминанты и представляет собой систему реакций и процессов, складывающих и преобразующих действия, состояния и структуру личности.

Л.С. Выготский считал подражание (отождествление) источником возникновения всех специфически человеческих свойств сознания и видов деятельности. Он разработал теорию, показывающую, как «через других мы становимся самим собой», «почему с необходимостью всё внутреннее в высших формах было внешним», и доказал, что «вся высшая психическая функция необходимо проходит через внешнюю стадию развития, потому что функция является первоначально социальной. Это — центр всей проблемы внутреннего и внешнего поведения». [4, с. 144].

Исследователи подчёркивают, что подражание участвует в формировании личности ребёнка: идентификация — механизм формирования личности; подражание — механизм становления субъективности, внутреннего мира человека; глобальная подражательность — необходимый этап в развитии личностной позиции ребенка [18;с. 16]. Экспериментальные данные свидетельствуют о наличии в ткани детских образов моторных элементов имитационного характера.

П.С. Гуревич о «личной идентификации»: Когда ребенок рождается, он с первых шагов своей жизни пытается составить какое-то представление о себе. И этот процесс продолжается всю жизнь. Нам на протяжении всей жизни приходится корректировать свой образ, пытаться понять, как к нам относятся другие люди. И вот это социальное окружение, конечно, помогает нам иногда исправить то, что мы думаем о себе. Если говорить о каком-то клиническом варианте, то мы часто видим людей, которые живут не в своем образе. Допустим, на прием к психоаналитику приходит тучная женщина, которая живет в образе Дюймовочки, и она такая вся изящная, как ей думается, — и здесь мы видим, что ее собственный внутренний образ самой себя нуждается в коррекции. Но если говорить о социальном уровне, то мы знаем по последней переписи, что когда были опубликованы результаты, оказалось, что у нас замужних женщин больше, чем на самом деле женского населения в России. Это означает, что если женщина находится в гражданском браке, то с ее точки зрения она — замужняя женщина. Вот это и называется психологией идентичности. Одна из главных проблем, которая заботит не только социологов и психологов, но и каждого человека. Потому что на протяжении жизни человек переходит из одного возраста в другой: вот он маленький ребенок, вот он уже пошел в детский садик, в школу, стал подростком, девушка вышла замуж, она выполняет совсем другую социальную роль… И каждый раз ей приходится заново задавать себе вопрос: кто я? И еще один вопрос: так ли меня воспринимают окружающие? Это и называется личной идентичностью.

Часто мы обнаруживаем, что по воле родителей ребенок вынужден подавлять или ослаблять свою природную предрасположенность и заменять ее теми чертами, которые от него ждет общество. В этой точке Фромм находил корни невротического развития; у человека появляется чувство ложной идентичности. Если истинная идентичность основывается на осознании себя таким, каким человек был рожден, псевдоидентичность основывается на типе личности, который нам навязывает общество. [5; с 347]

Теория идентификации Эриксона

Классический психоанализ исходил в целом из представления о конфликте личности и общества. Разделяя фрейдистские воззрения на бессознательное, Эриксон раскрывал биосоциальную природу и адаптивный характер поведения человека. В качестве центрального, интегрированного понятия у него выступает идентичность. Это слово в психоанализе выражает психологическое самоощущение человека. Оно показывает, как личность воспринимает индивидуальную самотождественность и целостность.

В работах Э. Эриксона основное внимание уделяется психосоциальной идентичности. Так он обозначает совокупность базовых психологических, социально-исторических и экзистенциальных характеристик личности. Каждому человеку весьма трудно составить ясное представление о себе самом. Ведь его внутренний мир противоречив. [21; с 322−323]

Важнейшим механизмом формирования идентичности является, по Эриксону, последовательные идентификации ребенка с взрослым, которые составляют необходимую предпосылку развития психосоциальной идентичности в подростковом возрасте. Чувство идентичности формируется у подростка постепенно; его источником служат различные идентификации, уходящие корнями в детство. Подросток уже пытается выработать единую картину мировосприятия, в которой все эти ценности, оценки должны быть синтезированы. В ранней юности индивид стремится к переоценке самого себя в отношениях с близкими людьми, с обществом в целом — в физическом, социальном и эмоциональном планах. Он трудится в поте лица, чтобы обнаружить различные грани своей Я-концепции и стать, наконец, самим собой, ибо все прежние способы самоопределения кажутся ему непригодными.

Поиск идентичности может решаться по-разному. Один из способов решения проблемы идентичности заключается в испытании различных ролей. Некоторые молодые люди после ролевого экспериментирования и моральных исканий начинают продвигаться в направлении той или иной цели. Другие могут и вовсе миновать кризис идентичности. К ним относятся те, кто безоговорочно принимает ценности своей семьи и избирает поприще, предопределенное родителями. Некоторые молодые люди на пути длительных поисков идентичности сталкиваются со значительными трудностями. Нередко идентичность обретается лишь после мучительного периода проб и ошибок. В ряде случаев человеку так и не удается достичь прочного ощущения собственной идентичности.

Главной опасностью, которой, по мнению Эриксона, должен избежать молодой человек в этот период, является размывание чувства своего «я», вследствие растерянности, сомнений в возможности направить свою жизнь в определенное русло. [14]

Теория идентификации Фрейда

Идентификация представляет собой процесс и результат построения «Я». Это понятие выступает в качестве центрального механизма формирования «Я» и может быть показателем психического развития личности. С явлением идентификации связаны такие понятия, как «Я-концепция», «концепция другого», психическое здоровье, норма психического развития, направленность личности, идеал, картина мира, жизнь, псевдо жизнь и вообще практически всё, так как это универсальное явление, проявление психической жизни.

З. Фрейд ввёл в психологию феномен идентификации и с позиций психоаналитической теории определил его роль в развитии индивида. Согласно его психоаналитической концепции, развитие личности приводит к тому, что «дикий запуганный ребёнок» идентифицируется с родителем того же пола и с богом". Это делает его социализированным и нравственным. У развивающегося ребёнка постоянно идёт конфликт между бессознательными влечениями и сознательно усваиваемой нормативностью.

Понятие идентификации у З. Фрейда по существу отражает его теорию личности. Идентификация первоначально осуществляется через врождённое влечение к объекту своего пола — прежде всего к родителю (уровень ID), затем через «сверх-Я» (Super-EGO) к «Я» (EGO). При этом идентификация осуществляется через сложные чувства любви и ненависти, восхищения и зависти, нежности и агрессии.

Феноменологическим содержанием идентификации как механизма развития личности, по З. Фрейду, являются:

* бессознательное отождествление субъекта с объектом, мотивом которого называется страх потери любви (развивающая идентификация);

* страх перед наказанием за присущие субъекту сексуальные и агрессивные влечения (защитная идентификация).

С точки зрения психоанализа особенностями феномена идентификации является то, что она:

* имеет чисто эмоциональный характер;

* является единственным механизмом формирования личности, ее высшей инстанции — «сверх-Я»;

* рассматривается как механическое воспроизведение родительскою прототипа на бессознательном уровне:

* структурообразующая функция идентификации ограничена детством (от 0 до 6 лет), а объект — родителями (или замещающими их лицами).

Фрейд был первым, кто предложил различать защитную и незащитную идентификацию — «аналитическую» идентификацию (от греческого слова, означающего «полагаться на») — и «идентификацию с агрессором». Первый тип идентификации мотивируется невыполненным желанием походить на значимого человека («Мамочка великодушна и создает комфорт, и я хочу быть как она»). Второй тип Фрейд рассматривал как автоматический, но мотивированный защитным решением проблемы ощущения угрозы со стороны другого человека, обладающего властью («Я боюсь мамочкиного наказания за мои враждебные импульсы; если я стану как она, ее власть будет внутри меня, а не вне меня»). Фрейд полагал, что многие действия идентификации содержат элементы как непосредственного прямого принятия того, что любимо, так и защитного уподобления тому, что является пугающим.

Последователи 3. Фрейда исследовали, уточняли и расширяли сферу применения и понимания идентификации. Были введены новые её виды — проективная (М. Кляйн) и защитная (А. Фрейд), которые в психоаналитических течениях служат для объяснения формирования агрессивных форм поведения и определённых качеств «сверх-Я». В совре-менном психоанализе идентификацию рассматривают как динамический, не ограниченный только периодом детства (Э. Эриксон) процесс, протекающий и на бессознательном, и на сознательном уровнях с расширением числа объектов и зависящий от ряда индивидуальных характеристик субъекта. [12; ]

Теория идентификации М. Кляйн

Автоматический бессознательный психический процесс уподобления другим людям в одном или нескольких аспектах. Как правило, идентификация сопровождает всякий процесс созревания и психического развития, равно кок и формирование интересов, идеалов, внешних проявлений и т. д. Идентификация с любимым и уважаемым либо вызывающим страх и ненависть объектом лежит в основе адаптивных и защитных реакций. В теории Кляйн особый акцент делается на двух типах идентификации.

При проективной идентификации части Самости и внутренних объектов расщепляются и проецируются на внешний объект, который в таком случае становится 'идентичным' с расщепленными частями, а также доступным обладанию и контролю. Ее защитными целями являются слияние с внешним объектом, чтобы избежать сепарации, контроль над деструктивным или так называемым 'плохим' объектом, угрожающим преследованием индивида, а также предохранение «хороших' частей Самости посредством отщепления их и проективной идентификации с терапевтом. Процесс проективной идентификации формируется в рамках паранояйльно-шизоидной позиции и может сохраняться в течение всей жизни.

Хотя Кляйн и ее последователи использовали термины 'проекция' и 'проективная идентификация' как эквивалентные и взаимозаменяемые, они предполагают различие: проекцией принято обозначать только защитный механизм, в то время как проективная идентификация включает в себя воображаемые объектные отношения. Такое разграничение было введено Огденом (1982) и подверглось критике со стороны Гротштейно, утверждавшего, что проекция невозможна без реципиента (контейнера), с которым должна быть идентифицирована проецируемая часть.

Интроективная идентификация представляет собой процесс, противоположный проективной идентификации, и предполагает фантазии об оральной инкорпорации объекта, благодаря которой и происходит идентификация. Интроекция и проекция концептуализируются как непрерывный процесс, выражающийся в формировании внутреннего мира индивида. Интроективная идентификация является противовесом проективной идентификации, поскольку ребенок инкорпорирует то, что он уже идентифицировал кок 'хорошее' (посредством проективной идентификации), но также 'отщепляет' (проецирует) плохие или опасные аспекты объекта. Подобное взаимодействие было описано еще Фрейдом (1915), заимствовавшим у Ференци (1904) термин интроекция. Таким образом, интроекцию родителей можно понимать как селективный процесс, посредством которого Я 'собирает' или 'конструирует' объекты внешнего мира, интроецируя одни его аспекты и проецируя другие (Heimann, 1952). Идентификация с родителями происходит благодаря сочетанию этих двух механизмов и выражается в развитии Я и Сверх-Я. Если проективные механизмы, по-видимому, преобладают при паранояйльно-шизоидной позиции, то интроективная идентификация доминирует при депрессивной позиции. Последняя отражает более высокую ступень созревания; объект является теперь целостным, и не существует больше опасности, что Я будет разрушено спроецированным влечением к смерти (то есть плохим объектом). Скорее, деструктивные импульсы ребенка разрушат объект любви. В целом интроективные процессы при этой позиции являются более интенсивными из-за потребности обладать объектом, интернализировать его и тем самым защитить от собственной деструктивности ребенка. С другой стороны, Интроективная идентификация может использоваться также в качестве защитного механизма — интернализации плохого объекта и идентификации с ним, чтобы сохранить в фантазии ценные свойства внешнего объекта.

Теории идентификации в различных концептуальных направлениях

В бихевиоризме развитие личности связывается с понятиями подкрепления, генерализации, имитации. Формирование вторичной мотивационной потребности, или генерализованного навыка имитации, объявляется содержанием идентификации. [18] В бихевиоризме идентификация связывается с понятиями подкрепления и формирования вторичной потребности (Д. Доллард, Н. Миллер, Дж. Гевиртц), теории ролей (Дж. Каган, К. Левин, Р. Си-эрс, П. Сиэрс, У. Эммерих), когнитивизма (А. Бандура, Р. Уолтерс, М. Хелпер).

Основной функцией идентификации считается приобретение новых, уже готовых форм поведения, которые представляют собой некую сумму присвоенных характеристик поведения других. Структура идентификации в бихевиористическом подходе включает поведенческий и когнитивный компоненты; эмоциональный в этом подходе игнорируется. Выбор объекта идентификации у ребёнка определяется весьма прагматичными мотивами — он копирует поведение индивида, который является образцом (моделью).

Согласно данным исследований, в дошкольном возрасте (4−5 лет) через идентификацию усваиваются некоторые стороны ролевого поведения родителей. В исследованиях Д. Линна, А. Хей-лбруна показано, что мальчики (мужчины) идентифицируются скорее со стереотипом мужского образа, а не с отцом. Обнаружена относительность этого влияния в юношеском возрасте также и со стороны сверстников.

В гуманистических концепциях личность (стремление быть личностью) выступает как самоцель индивида. Социальное окружение — лишь средство, обеспечивающее существование личности. Экзистенциальная личность развивается за счёт стремления к сверхличному, к тому идеалу, который превосходит саму личность. Не будучи чем-то заданным, человек постоянно строит себя посредством своей активной субъективности через «проектирующее «Я». [13; 137−138]

К. Роджерс [9] выделяет четыре параметра «Я»:

* real self-concept (реальное представление о себе);

* social sell-concept (представление о своей социальной роли);

* phusical self-concept (представление о собственном физическом состоянии);

* ideal self-concept (представление о своих целях, планах и желаниях на будущее).

Кроме дискретности, «Я» одновременно обладает целостностью. Чаше всего в роли такого интегрированного образования выступает «Я-концепция», образ «Я». По мнению К. Роджерса, имя «Я» и меняется течение жизни человека, тем не менее, оно сохраняет свою основную структуру, что позволяет каждому из нас быть одним и тем же человеком.

Движение от «Я-реального» к «Я-идеальному» в данной концепции является главным направлением развития личности по пути к самосовершенствованию и достижению состояния «полноценно функционирующего человека» и в своей основе предполагает идентификационные механизмы.

Отечественная психология рассматривает идентификацию как следствие потребности в общении, эмоционального «голода» на всех уровнях представленности — сознательном и бессознательном.

Феномен идентификации в советской психологии выступает как многоуровневый полифункциональный механизм позитивного развития личности в онтогенезе, обеспечивающий социализацию и персонализацию индивида. Идентификация разворачивается на бессознательном и сознательном уровнях; выбор её объекта и функции зависят от возрастного этапа развития индивида и его внутренней позиции. Феноменологическим её признаком служит наличие эмоциональною компонента, переживание своей тождественности и присвоение, интериоризация определенных характеристик объекта идентификации [18].

Структура идентификации включает в себя поведенческий, когнитивный и эмоциональный компоненты. Главными функциями ее как механизма развития личности являются: формирование самосознания, социально значимых личностных качеств: интериоризация норм, стереотипов, ролей, ценностных ориентации, смысловых установок, мотивов и через них регуляция поведения.

Л.Ф. Обухова считает, что понимание уподобления (имитации) как формы ориентировки поочередно преимущественно то в предметной, то в смысловой сферах деятельности не только указываем па роль подражания как в копии ив-ном. uk и в межличностном развитии, но и вскрывает сложную динамику конкретно психологических форм этого феномена.

Представление о детском подражании как своеобразной форме ориентировки в мире специфически человеческих видов деятельности, способов общения и личностных качеств путём уподобления, моделирования их в собственной деятельности развивает выдвинутое отечественными психологами принципиальное положение о подражании как пути культурного развития ребёнка. Так, В. С. Мухина уподобление и обособление в терминах идентификации и отчуждения представляет как универсальные механизмы, которые формируются в фило- и онтогенезе и определяют развитие личности. По её мнению, механизмом присвоения отдельным индивидом всей человеческой сущности является идентификация — отождествление. [14]

Идентификация (уподобление) у В. С. Мухиной представлена как интериоризационная идентификация, обеспечивающая само «присвоение» и вчувствование в другого (объектный аспект), и экстрариоризаиионная идентификация, обеспечивающая перенос чувств и мотивов на другого (субъектный аспект). Только во взаимодействии эти механизмы дают возможность индивиду развиваться, рефлексировать и быть адекватным социальным ожиданиям. Другим механизмом развития она выдвигает обособление, которое может иметь объектный и субъектный аспекты и рассматриваться как отстранение, стремление индивида выделиться из числа других, закрыться от объекта общения.

В данной концепции идентификация выступает как механизм «присвоения» индивидом своей человеческой сущности, как механизм социализации личности. Обособление выступает как механизм индивидуализации личности. Согласно этой теории, диалектически взаимодействующая пара «идентификация — обособление» обеспечивает в онтогенезе усвоение конвенциальных ролей, норм и правил в обществе, развитие самосознания и самой личности в целом.

В онтогенезе личности происходит идентификация с именем, социальными образцами; с полом; с образом «Я» во всех трёх временах личности (прошлом, настоящем, будущем); с общественными ценностями, что обеспечивает бытие в социальном пространстве и даёт индивиду осознание своих прав и обязанностей. [18]

Развитая личность ориентируется на своё мировоззрение, прогнозирует себя, создаст идеальный образ своей жизненной позиции, идентифицируется с ним и стремится соответствовать лому образу.

Ю.Б. Гиппенрейтер, подчёркивая важность и недостаточную разработанность вопроса механизмов личностного развития для теории личности и для практики воспитания, выделяет среди механизмов развития личности:

* идентификацию;

* сдвиг мотива на цель, подчиняющийся следующему правилу: тот предмет (идея, цель), который длительно и стойко насыщался положительными эмоциями, превращается в самостоятельный мотив, другими словами, цель приобретает статус мотива;

* принятие и освоение социальных ролей.

Канадский психолог Марше (1966) выделил четыре стадии развития идентичности:

1. Неопределенность идентичности. Индивид еще не избрал для себя никаких определенных убеждений и никакого определенного профессионального направления. Он еще не столкнулся с кризисом идентичности.

2. Предварительная идентификация. Кризис еще не наступил, но индивид уже поставил для себя какие-то цели и выдвинул убеждение, которые в основном являются отражением выбора, сделанного другими.

3. Мораторий. Стадия кризиса. Индивид активно исследует возможные варианты идентичности в надежде отыскать тот единственный, который он может считать своим.

4. Достижение идентичности. Индивид выходит из кризиса, находит свою вполне определенную идентичность, выбирая на этой основе для себя род занятий и мировоззренческую ориентацию.

Эти стадии отражают общую логическую последовательность формирования идентичности, однако это не означает, что каждая из них является необходимым условием для последующей. Лишь стадия моратория, по существу, неизбежно предшествует стадии достижения идентичности, поскольку происходящий в этот период поиск служит предпосылкой для решения проблемы самоопределения.

Идея типологии развития идентичности, вариантов взросления в раннем юношеском возрасте завоевывает все большую популярность в отечественной психологии. Показано, что этапы самоопределения (они же и уровни и типы развития личности) являются целостным образованием, где разные личностные переменные системно связаны друг с другом. Каждый из них характеризуется присущими именно ему психологическими трудностями.

Данные механизмы могут принимать как осознанные, так и неосознанные формы и действуют, как правило, совместно, тесно переплетаясь и усиливая друг друга. Экспериментальные работы В. В. Авраменковой, Н. В. Алексеевой, А. В. Буровой, Г. Е. Ивановой, Ю. Н. Карандашева, Т. И. Комиссаренко, Т. В. Сенько [16; 14−17], проведённые с детьми дошкольного и младшего школьного возраста (использовалась концепция развития личности и, в частности, механизмы развития личности, предложенные В.С. Мухиной), подтверждают основные положения концепции. В этом исследовании в качестве основного механизма становления «Я-форм» замещения рассматривается идентификация.

Таким образом, с точки зрения авторов разных концепций личности идентификация выступает как механизм освоения социального опыта. Механизм идентификации, не является константным; он переменный и зависит от возраста, стадий психического развития.

Персонификация в различных сферах

Персонификация как способ выражения определенного мировосприятия предполагает характерное для мифологического мышления отношение к окружающему миру как к живому, равноправному партнеру. Н. С. Автономова высказывает предположение, что «на самой ранней стадии развития сознания, предшествовавшей даже мифу, человек строит образ мира путем переноса своих первоначальных впечатлений и ощущений на неизвестные предметы» [Автономова 1991: 108]. При этом исследователь отмечает, что этап преодоления антропоморфизма (смена мифологического мышления критическим) еще не закончился, и, может быть, и не закончится вовсе. Так, А. А. Потебня разделяет олицетворение в мифологии и олицетворение как художественный прием, подчеркивая, что восприятие олицетворения сильно зависит от типа мышления человека. В связи с тем, что персонификация выражает определенное свойство психики человека строить образ мира по антропоцентрическому принципу, и употребление этого тропа не ограничивается сферой художественных текстов, целесообразно разделить понятия персонификации в зависимости от включенности / выключенности модуса фиктивности, то есть в зависимости от отношения к персонифицируемому объекту. [1; с 4−5]

В соответствии с этим можно выделить несколько видов отношений к персонифицируемым объектам.

Персонификация в сфере религиозного верования и в сфере анимистического мировоззрения: персонифицируемый объект мыслится как реально живой / понимающий / способный контактировать. Примером может служить поклонение священным деревьям в древности, а также многочисленные культы животных.

Персонификация в сфере мистического мировоззрения: персонифицируемый объект наделяется мистической силой, мыслится как реально живой / понимающий / способный контактировать / могущий быть опасным или, наоборот, помогающий человеку (вера в мистические свойства камней, амулетов, украшений). Предметы при этом часто наделяются собственными именами и даже характером.

Персонификация в бытовой / профессиональной сфере характеризуется двойственным отношением к объекту — при полном осознании вещи как «неживой» имеет место отношение к ней как к «живой», персонификация проявляется как психологическая игра.

Персонификация в повседневной речи: здесь речь идет о «стертых» персонификациях: «стул сломался», «ну надо же такому случиться!», «der Zufall wollte es» — они осознаются лишь как речевые обороты, но в них присутствует определенный оттенок одушевления в результате некоторого «самоустранения» говорящего.

Персонификация в художественном тексте: в этом случае имеет место модус фиктивности, отключающий критическое восприятие текста.

Основными функциями персонификации в художественном тексте можно считать:

формирование художественной структуры текста (случаи, когда персонификация является смысловым центром текста);

выражение «настроения» персонажа, лирического героя, или всего текста в целом;

создание экспрессивности отдельных частей текста, формирование смысловых центров.

Роль персонификации в художественном тексте определяется ее особой экспрессивностью. Поэтому в художественных текстах персонификация часто становится средством общения лирического героя с миром, выражая сопричастность событий природы событиям внутреннего мира персонажа. [2; с 11−12]

П.С. Гуревич определяет персонификацию как имидж. Под персонификацией имеется в виду способность и потребность людей проецировать свойственные им ожидания и стереотипические установки на конкретных человеческих «носителей» соответствующих образов. При этом Павел Семенович постоянно подчеркивает активный характер этой потребности в персонификации. Т. е. она представляет собой своего рода «творчество масс», когда публика сама достраивает, осмысливает предлагаемые ей выразительные черты до живого, целостного облика. Гуревич широко трактует «персонификацию» (так, кстати отметим, и не выходя за рамки «родового определения»), в качестве объяснений используя разного рода аналогии, смысл которых можно свести к известному утверждению, что человек вообще воспринимает что-либо через «человеческое», лишь придавая всему человеческий смысл. [7]

Этот термин широко используется в философии, в психологии, в социологии. Есть и понятие — «персонификация сознания». Чтобы избежать упрёков в некомпетентности со стороны людей сведущих, будем использовать этот термин без какого-либо его расширения, или, наоборот, уточнения, конкретизации. Пока будет просто — персонификация — «(от лат. persona — лицо и … фикация), представление природных явлений, человеческих свойств, отвлеченных понятий в образе человека. Распространена в мифологии, сказках, притчах».

Рассмотрим пример упадка египетской цивилизации. Уровень развития этой цивилизации, а затем её полнейший распад и упадок, конечно, впечатляют. Одна из последних гипотез объясняет причины её конца тем, что от кометы Хэйла-Боппа, открытой в 1997 году, и пролетавшей в последний раз рядом с Землёй несколько тысяч лет назад, отделился кусок, вызвавший неожиданное катастрофическое глобальное изменение земного климата. Это уж у нас в порядке вещей — все странности и нелепости людей и созданных ими сообществ объяснять какими-то космическими силами или мистикой. Во многом — это как оправдание своей лени, неумения и нежелания взглянуть на себя критично, найти именно в себе причины наших бед и несчастий.

Анализом упадка цивилизаций занимался английский историк Арнольд Дж. Тойнби. Со ссылкой на его исследования, Гуревич П. С. в своей статье «Теория «локальных цивилизаций» пишет: «Творческое меньшинство, опьянённое победой, начинает «почивать на лаврах», поклоняться относительным ценностям, как абсолютным. Оно теряет свою харизматическую привлекательность, и большинство не подражает и не следует ему. Поэтому приходится всё больше и больше использовать силу, … меньшинство … вступает в войны; становится рабом косных установлений; и само ведёт себя и свою цивилизацию к гибели». Это справедливо для всех угасших цивилизаций и империй, при наличии некоторых своих особенностей.

Для древних египтян такой особенностью, ещё более усугубившей процесс разложения, было своеобразное религиозное представление о смерти, о дальнейшем продолжении жизни через неё. В одной из передач на «Эхо Москвы» собеседники говорят об египетских пирамидах: «Это не просто могила в нашем понимании. Это вечное, бесконечное, абсолютно нерушимое тело фараона, это его тело в буквальном смысле… И всей персонификацией всего этого государства был фараон. И вот они все вместе строили эту вечную нерушимую оболочку для своего царя, для своей страны и в конечном итоге для самих себя… Воплощённые в камне. Это способ жизни…». Смысл, цели и способы сохранения цивилизации оказались тупиковыми. Великой египетской цивилизации не стало. Персонификация сыграла вредную роль для общественного сознания. [6]

Вернёмся в наше время, к нашей, современной цивилизации. Для египтян всё сущее было персонифицировано в одном богочеловеке — в фараоне. Будем говорить о России, в основном — о современной, о персонификации, о параллелях с Египтом. Самая близкая параллель — это мавзолей Ленина. И пирамида есть, и мумия… Культ смерти, уверование в возможность бессмертия через смерть, как у египтян. Это, конечно, идеологическая акция в самом чистом виде. Всё это в надежде сохранить на века себя — мёртвых в памяти живых. Был ведь проект устройства большевиками в Москве пантеона рядом с Красной площадью. ГУМ и весь квартал за ним предполагался к сносу. На этом месте, во весь квартал строится стеклянный купол. В центре — могила Сталина («отец всех народов») и высокий памятник ему. Рядом, к краям будут захоронения его соратников и последователей. Диктаторы очень боятся смерти — про себя-то знают, сколько они за свою жизнь зла совершили, и вряд ли люди будут помнить о них добром. Вот они при жизни себя и возвеличивают. Это везде и всегда. Ким Ир Сен в Северной Корее, Туркменбаши в Туркмении, Мао Дзе Дун в Китае, Гитлер, который даже партийное приветствие ввёл в духе римских диктаторов — «Хайль Гитлер!». Такого вида персонификация, — это-то уж явное зло.

Но есть персонификация и несколько иного рода, оценки которой вроде бы не так просты и очевидны. Например, человек создаёт что-то выдающееся для того рода деятельности, которой он занимается. Например — шедевры литературы. И вот он при жизни, или после неё, возводится почитателями на пьедестал, ему ставят памятники. А ведь он, несмотря на свои таланты, или даже — гениальность, такой же человек, как и все мы, с теми же слабостями и пороками. Но теперь к нему, отлитому в бронзе, уже неприменимы оценки такие же, с которыми мы подходим к другим, нежелателен какой-либо разговор о его грехах и проступках. Разговор о каких-то подробностях их жизни, не всегда лицеприятный, назовут «копанием в грязном белье». И уж не дай Бог узнать о кумире, что он лгал, или поступал так, как это совсем не должно было бы следовать из того, что он писал нам в своих книгах.

Возвеличивание же их, отлитие в бронзу, воздвижение на пьедестал — это есть персонификация. Это один из видов обмана и лжи, на которые имеется подсознательная реакция отторжения. Недаром все революции, даже такая, как движение хиппи, начинаются или сопровождаются «ниспровержением авторитетов».

Мы должны пересмотреть своё отношение к персонификации, к ритуализации сознания, ко лжи вообще. Иначе мы так же, как древние египтяне, будем идти к упадку, к распаду, к гибели нашей цивилизации. В чём и что конкретно нам надо менять? Менять-то многое чего надо, но применительно к разговору о персонификации надо сделать следующее. Отказаться от возвеличения отдельных личностей, от возведения памятников кому бы то ни было, от присвоения чьих-либо имён городам, улицам, пароходам и т. д. Это должно быть сделано единым порядком для всех, несмотря ни на какие самые выдающиеся подвиги и достижения. [22]

Итак, люди пытаются выразить себя опосредованно, через систему сложившихся ритуалов, стереотипов, готовых образов: на заре отечественного радиовещания пришла кому-то в голову мысль: а что если организовать в эфире уроки утренней гимнастики. Стал диктор призывать граждан начинать утро с бодрых телодвижений. Никто почему-то не торопился внять призывам диктора. Тогда решили поручить утренний комплекс самому популярному комментатору. Однако популярность гимнастики оставалась нулевой… Обратились к Николаю Гордееву. Из эфира полился звонкий, жизнерадостный голос. Встрепенулся народ, прислушался. Что такое? В воображении слушателей рождался прельстительный образ. Вот он — подтянутый, энергичный человек, убежденный в том, что жизнь прекрасна, когда утро начинается с гимнастики. Николай Гордеев — кудесник, герой своего времени… Однако он никогда не занимался спортом. Любимым его занятием было возлежание на диване и отвлеченное размышление о жизни. Что делать, у каждого свои склонности. Фигуру тоже имел далеко не спортивную. А юных радиослушательниц чаровал воображаемым стройным станом, готовностью встретить утро прохладой, а рабочий день — героическими свершениями. Такой уже в эфире складывался образ…

Однажды в программе «Пионерская зорька» прозвучала фраза про эвенкийских мальчиков. Она мгновенно соткала в сознании ребят какой-то экзотический образ. Казалось бы, что тут феноменального? В стране есть и другие дети — буряты, казахи, удмурты. Но про этих, как оказалось, пока нам неинтересно. А вот эвенкийский мальчик — это вообще нечто удивительное. Со всех концов страны пошли на радио письма. Ребята писали эвенкийскому мальчику. Редакция целый год поддерживала переписку. Сколько новых тем появилось! А ведь об этом никто и не помышлял. [6]

Рассмотрев выше приведенные примеры можно сказать, что у человека существует потребность в персонифицированных идеях.

Идентификация и персонификация в НЛП

личность идентификация персонификация обучение

Идентификация.

Несмотря на множество значений, которые даются этому слову, «идентификация» используется с весьма похожей коннотацией во всех популярных направлениях психологии. Этот удивительно высокий уровень согласия относительно того, что означает идентификация, наводит на мысль, что данное слово обозначает устойчивый процесс. Но каким бы прочным ни было понятие, явление само по себе едва заметно. Оно принадлежит нашему бессознательному социальному познанию, части нашего умственного аппарата, который кажется столь же влиятельным, как и иллюзорным.

Социальное познание имеет большое влияние, потому что размышления о «людях» — главная человеческая деятельность, которая управляет большей частью поведения. Но социальное познание иллюзорно потому, что какими бы занятыми социальными животными мы не были, только незначительная часть глубинных мыслей выходит на поверхность осознания.

Недавние разработки в когнитивной лингвистике открывают окно в бессознательное человека в целом и в бессознательное социальное мышление в частности. С помощью этих идей и некоторых навыков моделирования в НЛП мы можем просветить, как рентгеновскими лучами, процесс идентификации.

Что такое идентификация?

Идентификация — это процесс размышления о человеке X, как если бы он был другим человеком Y.

Нейтральный термин «размышление» в этом определении может меняться в своем значении — от полного убеждения человека X в том, что он является той же самой личностью, что и человек Y (на одном конце шкалы) до того, чтобы замечать некоторое сходство между X и Y (на другом конце шкалы). Кроме того, нам также необходимо отличать те случаи, когда именно сам человек X верит, что является человеком Y, от тех, в которых это уже человек Z верит, что люди X и Y являются одним и тем же.

Большинство ученых полагают, что, с одной стороны, человек может «идентифицироваться» намеренно и осознанно, или с другой — может идентифицироваться в результате бессознательной динамики. Например, когда актер в театре играет роль, это можно назвать намеренной и осознанной идентификацией; однако, когда кто-то верит, что является Иисусом Христом и, подчиняясь этой вере, действует соответствующим образом, это показывает другую сторону медали. В таком случае этот человек, вероятно, идентифицируется без намерения сделать это.

Как сознательная, так и бессознательная идентификации не проблематичны сами по себе. В действительности идентификация может быть столь же юмористической, как и болезненной. В сущности, идентификация представляется забавной, когда выглядит намеренной, и ужасно серьезной, когда не является намеренной. Ролевая игра, подражание, имитация и шутка могут быть очень веселыми; но синдром расщепления личности, нахождение во власти злых духов, подключение к «каналам» или медиумные трансы не считаются забавными. [9]

Идентификация и обучение

Кроме всего этого, идентификация оказывается превосходным способом обучения. В НЛП используют её, когда моделируют мастеров своего дела. Многие великие художники и ученые идентифицировалась со своими гениальными творениями и, таким образом, воспроизводили мастерство. Обучение путем влезания в чью-то шкуру известно как «обучение через идентификацию», «социальное обучение» или «обучение по модели». И большинство социологов соглашается с НЛП в том, что этот способ обучения имеет огромный потенциал. Детские психологи заметили, что дети учатся через идентификацию автоматически и в очень раннем возрасте.

Таким образом, идентификация сама по себе не является проблемой, но время от времени она может привести к очень серьезному психологическому дискомфорту. Например, если с помощью того самого социального обучения человек усваивает формы поведения, которые являются опасными. Ведь путем бессознательной идентификации люди могут получить уроки, приносящие в их жизни разрушительные последствия. Семейный терапевт Хеллингер специализировался на работе с проблемами, которые являются результатом идентификации с неправильными примерами.

Там, где многие специалисты, занимающиеся психологией развития, расценивают человеческую способность к идентификации как исключительный результат организации нашего генетического материала, другие утверждают, что этому учатся, говоря всем людям о необходимости обучения идентификации. В рамках НЛП-сообщества последнее представление является предпочтительным. Когда это то, чему можно обучиться, работа с проблемами, связанными с идентификацией (такими, как аутизм), становится реалистичной. Однако обучение клиентов, пациентов или студентов идентификации требует точного понимания входящих в нее шагов.

Для создания полезной модели процесса идентификации, необходим инструмент моделирования: набор релевантных различий, которые могут направлять ваши наблюдения. В НЛП используется модель, названная «социальная панорама», в качестве такого инструмента.

Социальная панорама

Для того чтобы ориентироваться в социальном мире, людям нужна ментальная карта. Такой картой должно быть упрощенное изображение изменяющихся событий, которые составляют социальную жизнь. Но насколько упрощенным, обобщенным и абстрактным оно должно быть?

Слово «отношения» обозначает релевантный уровень упрощения для полезной социальной карты. «Отношения» — это обобщение ряда происходящих взаимодействий. «У меня с вами отношения» — значит, что я принес постоянство и стабильность в мои мысли относительно нашего происходящего и изменяющегося контакта. Таким образом, вопрос в том, как люди репрезентируют людей на этом уровне отношений?

За прошедшее десятилетие оказалось, что когнитивные карты, которые составляют люди, являются пространственными конструкциями (Fauconnier, 1997, 2002). То же самое касается и наших социальных карт. Они построены подобно трехмерному внутреннему пейзажу, составленному из абстрактных образов людей. Абстракция имеет такой уровень, что мы все еще можем узнавать, кого такой образ представляет.

«Я» находится в центре этой «социальной панорамы», все значимые люди проектируются на собственные позиции вокруг себя.

Точные позиции, где в чьей-то социальной панораме расположены образы других, имеют большое значение. Это подводит к принципу социальной панорамы: отношение равняется местоположению. Или более точно: качество социального отношения в большой степени определяется точкой, на которую проецируется образ человека в мысленном пространстве.

Итак, в то время как все реальные люди в мире ползают во всех направлениях, приходят и уходят, пока, в конце концов, не исчезнут. Этот внутренний пейзаж социальных образов показывает их как неизменяемые объекты, даже после их смерти.

Персонификации

Персонификация — процесс олицетворения, эволюции лика личности и, одновременно, инволюции ее персоны и тени. Потребность в персонификации — это потребность человека быть самим собой. Персонификация обнаруживает себя в двух формах: при горизонтальной персонификации происходит сдвигание персоны личности с других личностных структур (тени и лика), обнаружение, раскрытие человеком своих проблемных, теневых, слабых сторон, самораскрытие и самопредъявление другим людям и самому себе, самопринятие; при вертикальной персонализации происходит истончение, ослабление и релаксация персоны. Во всех этих случаях наблюдается ослабление противостояния персоны и тени в личности человека, проявление ее лика.

Персонификации, разделяемые многими людьми, называются стереотипами. Это — представления, по поводу которых существует единодушие, то есть идеи, получившие широкое распространение в обществе и передаваемые из поколения в поколение. Примеры распространенных в нашей культуре стереотипов — рассеянный профессор, бескомпромиссный художник, тупой чиновник.

Персонификация (Personification; Personifikation) — стремление или тенденция психических содержаний либо комплексов обрести отличную от себя личность, обособленную от этого.

Когда мы верим, что нечто является объектом, то автоматически приписываем ему множество таких характеристик, как местоположение, размер, форма и вес. Так, в нашем мысленном представлении объекта эти характеристики предполагаются автоматически. Если нечто не обладает одним из этих признаков, то оно уже не может быть объектом. Например, если у этого нет размера, то, что же это тогда? Когда у этого нет формы, может ли нормальный человек продолжать называть это вещью? И когда это находится нигде, не имея местоположения, существует ли оно вообще? Таким образом, вещь должна где-нибудь находиться и быть чем-то.

Мы должны принять то, что считается необходимым условием в физическом мире: любой объект должен находиться в определенном месте. Это автоматически переводится и обобщается в нашу ментальную операционную систему, а также будет гарантировать то, что мы начнем создавать «объектификации»: мысленные конструкты, которые репрезентируют объекты. Для того чтобы существовать, об «объектификациях» нужно думать как о, занимающих определенное место в пространстве.

Конструкты, которые репрезентируют людей (социальные объекты), мы называем «персонификациями».

Персонификации обладают всеми характеристиками, что и объектификации, так как люди тоже являются объектами. И точно так же, как и объекты, люди должны занимать некоторое местоположение для того, чтобы существовать. Но в отличие от объектов у них должны быть и некоторые дополнительные характеристики, чтобы действительно репрезентировать человека: способности, чувства, самосознание, духовные связи, намерения, убеждения и имена. Так что эти и еще многие другие характеристики должны предполагаться для того, чтобы персонифицировать репрезентацию реального человека. Если одна из этих характеристик (факторов персонификации) отсутствует в конструкте (например, нет ощущений, соответствующих данной персонификации), это «другое» расценивается как неравный вид. Другим может быть «робот», «животное», «чужой» или «гуманоид».

Умственные способности к «объектификации» и «персонификации» весьма фундаментальны. Тем не менее, они чрезвычайно сложны, и не каждый их осваивает автоматически в полной мере. Люди, которые только объектифицируют других людей, могут иногда делать это из-за своей неспособности персонифицировать их. [10]

Смешение различных типов персонификаций

Ребенок, однажды усвоив, как персонифицировать, будет делать это автоматически. Он даже может начать персонифицировать неживые предметы и обращаться с ними так, как если бы у них были человеческие особенности. Эта «чрезмерная персонификация» попадает в категории «ложной», «метафорической» или «символической» персонификации.

Посредством превращения несоциальных вещей в социальные, люди способны применять свой социальный интеллект к несоциальным проблемам.

В модели социальной панорамы выделяют пять категорий персонификаций: персонификации других, самоперсонификации, персонификации группы, духовные персонификации и метафорические персонификации.

Идентификация является результатом смешения двух персонификаций любой категории. Например, можно идентифицировать две персонификации других друг с другом, когда вижу свою сестру и свою мать как одно целое. Или я могу видеть последнего Папу Римского Павла как являющегося тем же, что и Бог, или группа ангелов. В таком случае, я идентифицирую духовную персонификацию и персонификации группы.

ПоказатьСвернуть
Заполнить форму текущей работой