Интерпретации образа Дориана Грея в кинематографе

Тип работы:
Реферат
Предмет:
Культура и искусство


Узнать стоимость

Детальная информация о работе

Выдержка из работы

Интерпретации образа Дориана Грея в кинематографе

Цели

Литературная классика обладает невероятной притягательной силой для кинематографистов всего мира. Вечные вопросы, острые противоречия -- всё то, к чему хочется ещё раз обратить внимание людей. Так и «Портрет Дориана Грея» бессмертный и единственный роман Оскара Уайльда, английского писателя и поэта ирландского происхождения, экранизировался 29 раз. Оскар Уайльд считался мастером парадоксов, любое его произведение вызывало бурю откликов, часто противоречивых, на что он отвечал: «Настоящее творение должно рождать споры!» В его жизни было всё: роскошь и слава, а после нищета и годы забвения, закончившиеся смертью гения в захудалой гостинице, со словами: «Либо я, либо эти мерзкие обои в цветочек!». И этот роман был встречен неодназначно: критика требовала его изъятия из печати, а публика зачитывалась им.

Как было сказано выше, эта книга претерпела множество экранизаций, часто неудачных, поэтому целью данного доклада будет являться попытка проанализировать четыре фильма о Дориане Грее, каждый из них является своеобразной интерпретацией уайльдовского романа; установить их сходства и различия; а также основные идеи. Сразу хочется оговорить, что мы не будем искать их отличия от классики, мы будем отслеживать то, что они привнесли в оригинальную историю.

Вступление

Оскар Уайльд был творцом искусства, и им была создана целая эстетика, позволяющая судить о подлинной ценности того или иного художественного произведения. Об этом он говорил так: «Искусство это нечто прекрасное, раскрывая людям себя, она скрывает художника, человека, которое создаёт это прекрасное. Люди, видящие в прекрасном дурное, испорченные люди, это большой грех, а те, кто способны увидеть в прекрасном его высокий смысл -- люди культурные, они не безнадёжны. Избранник -- это тот, кто видит в прекрасном Красоту!». Залог подлинности искусства -- его гармония, то есть внешне красивая форма отвечает прекрасному содержанию, но случается и нарушение этой гармонии. Форма и содержания разделяются, и одно перестаёт соответствовать другому. Подобная дисгармония была заложена в основу романа «Портрет Дориана Грея».

Роман бессмертный во всех отношениях, он увидел свет летом 1890 г. в журнале «Липинкотс Мэгэзин», с которым в то время сотрудничали такие известные авторы, как Стивенсон, Киплинг, Конан Дойль, Уэллс.

Вопреки утверждениям, сделанным в предисловии романа, Оскар Уайльд обращается к проблеме соотношения искусства и действительности, искусства и морали. Замысел книги возник у писателя при встрече в мастерской художника Бэзила Уорда с удивительно красивым молодым человеком -- Джоном Греем, которого некоторые критики считают прототипом Дориана Грея. Однако современные романисту комментаторы отвергали эту версию (может быть, они и правы: литературный тип является обобщением многих и многих человеческих черт, он является «знакомым незнакомцем» для большинства читателей любого произведения).

Сюжет этой книге известен всем, даже людям, её не читавшим: молодой и невинный Дориан Грей продаёт свою душу дьяволу за вечную молодость и красоту. На это его подталкивают слова Генри Уоттона, светского циника и искусителя: «Когда человек теряет красоту, он теряет всё! Боги щедро одарили вас, но они быстро отнимут этот бесценный подарок!..» — эта речь пробуждает в Дориане его гордыню, и он произносит своеобразную молитву, которая будет услышана. С этого дня портрет начнёт впитывать в себя все грехи и пороки Дориана Грея, который, в свою очередь, будет оставаться вечно молодым и прекрасным.

Генри это то, что обо мне думают другие… Бэзил это то, что я думаю о себе… Дорианом я хотел бы быть в следующей жизни… Надеюсь! (Оскар Уайльд)

И так, в романе мы видим три образа: творец прекрасного -- Бэзил Холлуорд, способный видеть красоту, способный видеть истину, циник лорд Генри, проповедник нового гедонизма; и связующий их Дориан Грей. Бэзил воплощает в себе идею эстетизма: искусство превосходит реальную жизнь, поэтому портрет в своей первозданной красоте должен и будет жить вечно, так заложено, и это будет подтверждено в конце романа. Поэтому он так оскорблён и поражён молитвой Дориана, и даже предпринимает попытку уничтожить портрет. Искусство не может жить во времени телесной жизнью. В то время лорд Генри искушает невинного Дориана, он завораживает его духом погони за удовольствиями, учит жить здесь и сейчас и ценить каждый миг юности. Он разрушает дружбу Грея с Бэзилом, и делает юношу своим учеником. Уже здесь начинается разрушение гармонии Дориана, он всё больше погружается во внешнюю форму, забывая о внутреннем. Подвох состоит в том, что Генри, славящий аморальность, на самом деле ведёт очень даже добропорядочную жизнь. Он Мефистотель только на словах. В то время, как Дориан воспринимает каждое его слово буквально. Их взаимоотношения строятся по типу: формы и содержания, где Генри -- содержание, а Грей -- воплощение, форма. И лорд Генри очень любит наблюдать за Дорианом, видеть, как живут его идеи. Податливость Дориана делает его игрушкой в водовороте человеческих грехов и страстей. И в итоге опустошает, приводя к безумию и смерти.

Интересный факт, что Оскар Уальд не приводит точных описаний грехов Дориана, кроме его бесчувственности к Сибилл, злоупотребления опиумом и убийства Бэзила. Стоит вспомнить, что Дориан Грей образ общечеловеческий, не закреплённый за какой-либо эпохой, его грехи -- каждый видит их по — своему. У каждого и в каждом свой Дориан. Не стоит забывать, что этот юноша объединяет в себе две структуры: высокое начало в нём сливается с гнилью человечества, смешивается, и уже нельзя отделить плохое от хорошего. В этом плане гениален и образ Лондона: центральные кварталы заполненные густым ароматом роз, пьянящим запахом сирени и свежестью жимолости, роскошными домами, резко переходят в окраины, где всё пропитано запахом опиума, вонью отбросов, затхлостью трущоб и нищетой, разящий ото всюду. И там, и там Дориан чувствует себя комфортно.

Интерпретации образа Дориана Грея в кинематографе

уайльд дориан грей порок красота

И так, рассмотрим четыре экранизации. Сразу хочется сказать, что они выбраны из всех по следующим критериям:

1. Привнесли нечто новое в образ Дориана Грея

2. Выдержали уайльдовскую эстетику

Анализировать мы будем по следующему принципу: сначала рассмотрим каждую из них в отдельности, после сравним их друг с другом.

Послал я душу сквозь незримое узнать, что ждёт нас у загробных врат, душа, вернувшись, отвечала: «Знай, я есть и рай, и ад!» (Омар Хаям, рубай звучал в фильме 1945 года несколько раз, и являлся своеобразным определением образа Грея)

Лос-Анджелес, 1945 год. Завершаются съёмки очередной экранизации «Портрета… «, в картину вложено 3 мл долларов, немалая сумма по тем временам. И деньги эти потрачены с умом: воссоздан колорит той эпохи, прекрасный реквизит и декорации, костюмы. Фильм это хорош уже и тем, что он пропитан духом старого Голливуда: это истинно американское кино того времени. Ни одного грубого слова, ни одного лишнего жеста, фильм сопровождается аристократической холодностью, что создаёт атмосферу циничности без внешних эффектов.

Режиссёр -- Альберт Левин

Дориан Грей -- Хёрт Хэтфилд

Генри -- Джордж Сандерс

Бэзил — Лоуелл Гилмор

На первый взгляд, эта версия романа максимально приближенная к оригиналу, и вместе с тем такая альтернативная ему. Сибилл Вэйн фактически погибает из-за Генри, который внушил Дориану, что целомудрие любимой всего лишь маска, введена новая героиня -- Глэдис Холлуорд, дабы показать, что не всё человеческое мертво в Дориане. Сам мистер Грей, попытавшийся встать на путь добра, но погибший уже в результате случайности: он не думал, что уничтожив портрет, он оборвёт и свою жизнь. Сохранение образа Алана Кэмбела.

Красавца Дориана сыграл молодой Хёрт Хэтфилд, но сразу оговорка, назвать его безумно красивым мужчиной нельзя, конечно, будут те, кто с этим не согласится. Если приглядеться к нему в образе, можно отметить, что его Дориан получился очень холодным, отстранённым. На протяжении всего фильма он сохраняет странное выражение лица, это ни то задумчивость, ни то сонливость. И это при всём таланте Хэтфилда как актёра. Видимо, он именно так увидел человека, продавшего душу дьяволу, раз нет у него души, то в нём нет и страстей, то и дело проступающих на наших лицах. Однако это ещё не всё, превращение из невинного ангела в дьявола во плоти тоже получилось не столь шокирующие. Забавно, но некий отпечаток порока виден уже в первых кадрах фильма, и есть что-то в лице Хёрта демоническое, даже улыбка на портрете вышла с издёвкой, будто душа Дориана, заключённая в холсте, цинично спрашивает нас: «А что вы на это скажите? А?!». Перед нами уникальный образ Грея, развенчивающий Бэзила Холлуорда и Генри одновременно. Создаётся впечатление, что первый просто мечтатель, не увидевший за прекрасной формой всего цинизма и жестокости Дориана, который и без Генри бы пришёл к ним, просто в один из дней заглянув в себя… Поэтому Генри теперь лишь деталь, а не искуситель.

Таким Дориана Грея увидел Альберт Левин. И рубай арабского философа он вносит не случайно. Четверостишие звучит в начале, в середине, из уст самого Грея, и в конце. Фильм внешне двойственность натуры Дориана не демонстрирует, но пытается изобразить возможность возвращения юноши на путь добра, это и раскрывает рубай: душа не может быть только злой или хорошей, два начала непременно борятся в ней, и каждое время от времени одерживает победу.

Через 25 лет будет снят другой фильм, германо-итальянский проект, идея которого выражается в фразе брошенной Дорианом в одном из эпизодов:

Ты всего лишь скучная мещанка… А я хочу общества, веселья!

Режиссёр -- Массимо Далламано

Дориан Грей -- Хельмут Бергер

Генри -- Херберт Лом

Бэзил -- Ричард Тодд

Фильм, для того времени, предельно откровенный. Внимание полностью сфокусировано на образе Дориана Грея, действие перенесено в 50 -- 70, Бэзил уже ни столько, великий творец, а просто хороший человек, в глухом мире аристократии, в котором покупается и продаётся всё. Генри, увы, свой образ не выдерживает. Как -- то он сужен, приземист, нет в нём Мефистотеля. Отчётливо идёт мотив пресыщения, и вечная красота и молодость просто надоели Дориану, ведь он больше не мог найти новых ощущений, именно поэтому он решил умереть.

Лондонского денди здесь сыграл Хельмут Бергер, и опять оговорка, в его внешности нет ничего ангельского, его можно назвать красивым, но это какая-то грубая красота, совершенно не похожая на небесную прелесть литературного персонажа.

Созданный им образ Дориана по -- своему уникален, теперь перед нами в первую очередь человек, живущий плотскими утехами. Он беспринципен в них: Сибилл Вэйн уже не убила его любовь, а просто надоела ему, новый Дориан без сомнения соблазняет жену друга, ради одного любовного свидания готов разрушить счастливую семью, и тому подобное! Он не скрывает, что ведёт праздный образ жизни, всё хватает через край, всё общество знает, как проводит свои дни и ночи этот богатый красавец, и только два человека не верят в это -- Бэзил и Алан. Но не смотря на всю нелицеприятность такого мистера Грея, этот образ выдерживает идею дисгармонии: Дориан форма, и он живёт лишь внешней формой. Он не чувствует, не испытывает страстей, но своим образом жизни пытается их имитировать. Но форма без содержания быстро приедается, и вскоре Грей сходит с ума, его начинают мучить видения, кошмары.

Через 31 год после этого, свет увидит канадская интерпретация, идея которой скрыта в следующем:

Посмотри! У тебя есть всё! Какие возможности перед тобой откроются! Ты сможешь добиться всего! Все двери будут перед тобой открыты!

Режиссёр -- Аллан А. Голдштейн

Дориан Грей -- Этан эриксон

Генри — Малкольм Макдауэлл

Бэзил — Дженнифер Нитч

Интересна сама концепция -- действие перенесено в наши дни, добавлено перевоплощение, отличное от оригинальной версии: не Дориан Грей открыл в себе порок, а порочный Дориан пробудился в неком Луисе, невинном мечтателе. На этом и построен фильм. Новая сущность пытается полностью заглушить светлое начало. Перед нами то Луис, то Дориан, они ведут бескомпромиссную борьбу, и Луис в итоге оказывается сильнее, но изменить уже ничего нельзя. То есть победа добра становится бессмысленной, ведь Генри, который уже не просто проповедник гедонизма, а на самом деле наделён демонической силой, он дьявол, охотник за невинными и прекрасными душами, уже ищет новую жертву, и находит её.

Не смотря на сохранность основной сюжетной линии, связанной с волшебным предметом, Голдштейн по другому оценивает жизнь Дориана -- здесь уже нет дисгармонии, в его трагедии виновны лишь ложные идеалы. Причём не только самого Дориана, но и всего общества в целом. Упор идёт на власть денег.

Этан Эриксон, обладатель типичной американской красоты, не смотрится в данном фильме неуместно. Это самостоятельная история, и на образ Грея в ней смотришь по другому. Это изначально Луис, влюблённый, совершенно обычный молодой парень, мечтающий стать фотографом. Мечтающим показывать жизнь через объектив камеры, и привлекать внимание людей к несправедливости. Вот только столкнувшись с реальным миром без прекрас, он увидел глупость своих мечтаний и разочаровался в них, тем самым сделав себя лёгкой добычей для Генри. Луис пропустил через себя все бесчеловечные призывы, и пробудился в нём Дориан Грей, супермодель, глушащая свою пустоту и одиночество алкоголем, наркотиками, беспорядочными связями, и прочим. Теперь перед нами потерянный Дориан, разочарованный. Его породила действительность, наполненная низкими целями, верующая только в деньги и социальное положение.

И вот мы подходим к четвёртому элементу нашего анализа, английскому фильму 2009 года.

Режиссёр -- Оливер Паркер

Дориан Грей -- Бен Барнс

Генри -- Колин Фёрт

Бэзил -- Бен Чаплин

Стоит сказать, что Оливер Паркер до фильма «Дориан Грей» дважды обращался к творчеству Оскара Уайльда, экранизировав пьесы «Как важно быть серьёзным» и «Идеальный муж», именно поэтому от него ждали шедевра. Однако после выхода в прокат, мнения разошлись: кто -- то говорил, что экранизация неудачна, провальна, другие заявляли, что это именно то, что нужно современному зрителю, при всей сохранности идеи. А публика, в свою очередь, тоже не оставалась безучастной. Вспоминается скандал, когда некоторые зрители просто покинули кинозал во время премьеры. Так чем же отличилась эта версия романа? Мы постараемся это понять.

Образ старого Лондона впечатляющий: шикарные здания с роскошными садами, популярнейшие театры, где можно встретить самые сливки общества, резко контрастируют с обшарпанными трущобами, грязными притонами, в них оборванные люди, за лишнюю монету готовые пойти на всё. Богатство и нищета, роскошь и крохоборство, лицемерие и истинные чувства… На фоне этого развернётся трагедия юного и прекрасного Дориана Грея. Да, фильм впитал в себя слияние двух начал, образ Грея соединяет два разных Лондона, и сам юноша выражает два Лондона. Внешнюю его жизнь, с виду размеренную и добропорядочную, и его потаённую сторону, рыскающаю по борделям и опиумным притонам. Это несомненное преимущество нового Дориана, ведь многие забыли о его двойственности. Грехи сузили до любовных похождений, причём уже явного изощрённого характера, 25 лет он странствовал по всему миру, искал наслаждений, прожигал жизнь в наркотическом дурмане, всё это иллюстрируется фильмом, но есть в этом что-то магическое. Идея внешней формы доведена до предела, но теперь дисгармонии суждено потерпеть поражение. К смерти Дориана привела настоящая любовь, разрушившая его философию вседозволенности, показавшая ему ничтожность наслаждений без чувств.

Несмотря на то, что Бен Барнс внешне не очень походит на книжного Дориана, ему всё -- таки удалось продемонстрировать переход от невинного мальчишки к олицетворению порока, добрые детские глаза к середине уже излучают холодный и надменный взгляд, а аристократическая отстранённость то и дело смешивается с приступами забытья и истерики.

Дориан Грея Бена Барнса -- это Дориан Грей крайности. Его лихорадит от одного полюса к другому, то он впадает в раскаяние, то наоборот ожесточается и продолжает своё шествие по порокам, он то и дело плачет и тут же его лицо не выражает никаких эмоций. Лорд Генри произносит буквально пару фраз и процесс искушения сводится только до уровня: «а пойдём…» и вместе с тем мы уже видим вот такого вот распутника. Дориан живёт крайностями, он сам крайность идей Генри.

И так, четыре разных интерпретации одного и того же Дориана Грея. Чтобы наш анализ перешёл в сравнение этих образов, мы должны понять исходя чего мы будем их оценивать. Американский исследователь Майкл Энтони Бейли предложил сравнить их на основании сходства и различия с литературным персонажем. Как истинный католик, он рассмотрел уайльдовского Дориана с точки зрение религии, в особенности её внешней атрибутики. Видимо поэтому он так придирчив к тем экранизациям, где внешность Дориана не сходится с романным описанием: «Дориан Грей, светловолосый, бледный, голубоглазый юноша, похож на каноническое изображение ангела. Но ангел этот падший. В нём сокрыта дьявольская душа, которая проявляется в его поступках. Причиной падения становится взгляд Дориана. До написания портрета, он не понимал, что красив и созерцал себя как другого. Когда осознал это, взгляд стал его проводником к душе Дориана.» Поэтому для него так важно, чтобы кинематографисты подчёркивали не только красоту Грея, но и религиозный подтекст его образа. Бейли считает, что с точки зрения физиогномики и символики религиозной, тёмные глаза, тёмные волосы и пр. уже являются показателем греховности. А значит и греховного падения быть не может. Конечно, в католицизме темноволосые и темноглазые считались не от Бога, их считали ведьмами и колдунами от рождения. Поэтому любое отклонение от книжной внешности героя на экране уже есть искажение идей романа, и исходя этого, он ни одну экранизацию не признаёт успешной. Если мы будем следовать этой концепции, то ни один наш фильм не выдержал смысла романа. И даже блондин Хельмут Бергер, ведь внешность его лишена ангельского очарования. Об образах воссозданных Хэтфилдом и Барнсом говорить и смысла нет, по общему признанию критиков, их интерпретации Грея порочны уже изначально, и именно это и хотели показать Левин и Паркер. «Не было никакого влияния!» — говорит К. В. Вишневская, — «Всё что мы видим, это поднялось из недр души Грея, не пришло со словами Генри, а проснулось, когда он остался наедине со своей гордыней и глупостью!» — возможно, Вишневская и права, но идею Левина она не поняла. Дориан Этана Эриксона будет слишком приземист, он просто красив, и не больше.

Каждая из этих исследовательских работ по своему важна и имеет право на существование, хотя с некоторыми аспектами можно не согласиться. Но следует обратиться ещё к одному мнению, А. В. Мухина, он предлагает оценивать экранный образ отдельно от литературного, и не вешать на фильмы ярлык «неудавшейся экранизации».

«Сложно найти такого режиссёра, который сможет экранизировать роман в чистом виде, сохранив каждую мелочь, каждое слово в диалогах, причём так, чтобы это было понятно и интересно современному зрителю, который книгу, возможно, даже в глаза не видел! Как человеку, незнакомому с эстетикой Уайльда понять почему Дориан Грей покинул Сибиллу Вэйн, почему та покончила с собой, почему он убил Бэзила Холлуорда, почему этот художник, в своё время, до слёз был оскорблён словами Грея относительно портрета? А ещё надо помнить, что кино искусство коммерческое, и фильм должен иметь не только хороший бюджет, но и большие кассовые сборы… «

Исходя этой концепции, наши примеры очень важны. Фильмы 1970 и 2009 годов не только выдерживают идею уайльдовского Дориана, но и делают её понятной массам. Да, в чём -- то эти два образа ограничены, а разве не это хотел показать Оскар Уайльд? Ведь со страниц романа на нас смотрит податливый, возможно даже трусливый, ведь он мыслит свою жизнь лишь границами своей молодости, он боится смотреть дальше, вместо того, чтобы обратится к действительным ценностям, он пускается в сомнительные авантюры, которые визуально его молодость поддерживают, но опять, это всего лишь форма лишённая содержания. Устраивая роскошный бал, он не может по настоящему проникнуться весельем, приходя в самый лучший театр, он не может осознать подлинный смысл трагедии Шекспира. Фильм 1945 года является неким опровержением романа: как мы помним, уайльдовский Дориан хотел вернуться к добру, но не смог, поскольку его душа уже была настолько отравлена пороком, что даже доброе дело он совершал лишь из своего тщеславия и гордыне. Дориан в видении Левина может вернуться, но глупость и страх окончательно его губят. А «Дьявольский портрет» 2001 года, больше отвечает нашему настроению. Разочарование стало символом нашей эпохи, многое, что казалось важным теряет смысл под натиском действительности, и в каждом просыпается свой собственный Дориан Грей. Фильм Голдштейна, по мнению критиков, был создан, чтобы показать как человек, лишённый идеалов начинает жить по инерции, ставя целью своей жизни разнообразные материальные блага, но скоро и они теряют смысл, это происходит тогда, когда вспомнив о подлинных ценностях, наталкивается на невозможность возвращения к ним.

Заключение

И так, на примере четырёх фильмов: «Портрет Дориана Грея» 1945, «Дориан Грей» 1970, «Дориан Грей. Дьявольский портрет» 2001, и «Дориан Грей» 2009 мы попытались увидеть интерпретации уайльдовского образа прекрасного юноши с душой дьявола. Каждая из этих экранизаций примечательна тем, что стало своеобразным поворотом в судьбе Дориана Грея в кинематографе. Причём не бессмысленным, реализованным лишь для эпотажа (так например «Портрет Дорианы Грей» или «Образ Дориана Грей в жёлтой прессе», неудача этих постановок не в том, что Грей в них женщина, а то, что эти фильмы пусты, они не имеют подтекста), а необходимым, чтобы раскрыть перед зрителями всю трагедию Дориана Грея, показать, что даже самая прекрасная форма без внутренней красоты становится бессмысленной. Дориан Грей и в книге, и в экранизациях, никому не принёс радости. Наоборот, минуты две -- три радовав глаз, он становился роковым человеком, разрушал чужие судьбы, и жил страданиями. В последнем фильме даже своей смертью он нарушил благополучие семьи Генри, разрушив дружбу отца и дочери, в книге он погубил Алана Кембела и испортил жизнь Гетти Мертон. Он в своём лицемерие надел маску добродетели, его красота служила лишь прикрытием его пороков.

Каждая из этих четырёх экранизаций слилась с уайльдовской эстетикой и ответила на главный принцип творчества гения: эстетизм, если он не подкреплён красотой души человеческой, губителен.

ПоказатьСвернуть
Заполнить форму текущей работой