Интерферирующее влияние родного языка при восприятии звуков английского языка

Тип работы:
Дипломная
Предмет:
Иностранные языки и языкознание


Узнать стоимость

Детальная информация о работе

Выдержка из работы

Министерство общего и профессионального образования

Российской федерации

мордовский ордена дружбы народов государственный университет имени Н.П. Огарева

Факультет иностранных языков

Кафедра английского языка

Дипломная работа

тема: Интерферирующее влияние родного языка при восприятии звуков английского языка

Автор дипломной работы: _____________________________ Т.В. Кабанова

подпись, дата

Обозначение дипломной работы:

Специальность: английский язык

Руководитель работы: ________________________________ О.М. Киушкина

подпись, дата к. ф. н., доцент

Рецензент: __________________________________________ А.С. Егорова

подпись, дата к. ф. н., доцент

Саранск 2001

СОДЕРЖАНИЕ

  • Введение 3
    • Глава I. Межъязыковая интерференция на фонетическом уровне 6
      • 1.1. Понятие интерференции 6
      • 1.2. Причины возникновения интерференции при восприятии звуков иностранного языка 10
      • 1.3. Механизмы интерференции 13
      • 1.4. Категории интерференции 15
      • 1.5. Фонетическая интерференция 18
        • 1.5.1. Фонетические свойства интерференции 23
    • Глава II. Взаимовлияние мокшанского, русского и английского языков 26
      • 2.1. Фонетическая система билингва 26
      • 2.2. Система мокшанских согласных фонем 31
      • 2.3. Система русских согласных фонем 38
      • 2.4. Влияние мокшанских согласных на восприятие согласных звуков русского языка 41
      • 2.5. Система английских согласных фонем 44
      • 2.6. Влияние мокшанских согласных на восприятие согласных звуков английского языка 48
  • Заключение 50
  • Список использованных сокращений 53

Введение

Дипломная работа посвящена исследованию фонетического оформления речи на неродном языке, которое можно отнести к комплексной проблематике, включающей решение лингвистических вопросов, связанных с изучением взаимодействия звуковых систем в ситуации языкового контакта.

Целью работы является проведение сопоставительного анализа систем согласных фонем русского, мокшанского и английского языков, а также выявление последствий интерференции и объективная оценка трудностей при восприятии иноязычных звуков.

В соответствии с целью ставятся следующие конкретные задачи:

показать на данном материале типичные фонетические особенности систем согласных в данных языках.

Идентификация состава согласных фонем в условиях действия фонетической интерференции.

Актуальность исследования обусловлена тем, что нашей республике свойственен мордовско-русский билингвизм и при изучении еще одного иностранного языка (в данном случае английского), происходит взаимовлияние фонетических систем этих языков. А так как английский язык стал языком международного общения, обучение правильному произношению очень актуально в настоящее время.

Изучением этой проблемы занимались многие выдающиеся ученые, корифеи лингвистики: Л. В. Щерба, А. А. Реформатский, Н. С. Трубецкой, С. И. Бернштейн, В. А. Виноградов, У. Вайнрайх, Л. Р. Зиндер, В. Ю. Розенцвейг, М. И. Матусевич, Е. М. Верещагин, Н. А. Любимова, Л. В. Бондарко, Ю. П. Лебедева и др.

Объектами исследования являются системы согласных фонем мокшанского, русского и английского языков.

Тема исследования — идентификация наиболее трудно воспринимаемых согласных фонем английского языка носителями мокшанского языка.

Новизна заключается в самой постановке вопроса об изучении типичных фонетических особенностей систем согласных мокшанского, русского и английского языков, т. к. большинство работ по этой теме посвящено сравнению только двух систем согласных фонем.

Теоретическая значимость, с точки зрения типологической характеристики языков, заключается в установлении специфики и нахождении определенной общности, исток которой как в разного рода языковых контактах, так и в общечеловеческих категориях мышления.

Практическая значимость работы состоит в том, что ее выводы об особенностях консонантизма данных языков в искаженной речи при интерференции, и сопоставление этих особенностей могут быть использованы при обучении носителей мокшанского языка русскому и английскому произношению. Это особенно важно при изучении данных языков в течение школьного курса, а преподавание данной дисциплины в ВУЗе — непременное условие хорошей подготовки учителя-словесника.

Материалом исследования послужили данные о фонетических системах согласных фонем мокшанского, русского и английского языков.

Поставленные в работе задачи решаются при помощи следующих методов: традиционный метод фонетического описания исследуемого материала, контрастивный метод сопоставления систем согласных мокшанского, русского и английского языков.

Структура работы определяется ее целью и поставленными в ней задачами. Дипломная работа состоит из введения, 2 глав, заключения и библиографии.

Во введении излагается гипотеза работы, обосновывается актуальность исследования, определяется цель и задачи работы, раскрываются ее новизна, теоретическая значимость, возможность ее практического применения и методика исследования.

В первой главе рассматриваются понятия билингвизма, интерференции, фонетической интерференции, выделяются механизмы и категории интерференции, содержатся описание фонетические свойств интерференции и причин ее возникновения при восприятии звуков иностранного языка.

Вторая глава содержит описание фонетической системы билингва, сведения относительно систем согласных фонем мокшанского, русского и английского языков и сопоставительный анализа этих систем с выявлением наибольших трудностей в произношении.

В заключении подводятся итоги проведенного исследования, намечаются возможности их практического применения и перспектива дальнейшего изучения проблемы.

Глава I. Межъязыковая интерференция на фонетическом уровне

1.1. Понятие интерференции

Потребность в изучении иностранных языков возрастает неуклонно, пропорционально росту научных, технических, коммерческих, культурных и других связей, стремлению народов и правительство всемерно развивать сотрудничество и кооперацию усилий в развитии цивилизации.

На свете существуют около 2800 языков. Они очень разные, но при всех громадных различиях между языками, они все в самом главном и существенном (а иногда и в деталях) имеют много общего между собой, они все составляют единый класс явлений.

Каждый язык — достояние какого-то коллектива. Каждый язык, даже самый необработанный и «грубый», даже не имеющий до сих пор, в силу исторических причин, письменности, есть поразительное по тонкости и совершенству орудие человеческого общения, непревзойденное средство формирования мысли и передачи ее другим людям. Каждый язык пользуется для выражения мысли звуками, произносимыми человеком. Если человек использует в своей речевой деятельности несколько языков, то все они находятся в контакте. Ситуация языкового контакта приводит к возникновению двуязычия (многоязычия), то есть к владению двумя (или более) языками и попеременному их использованию в зависимости от условий речевого общения. Соответственно лица, попеременно пользующиеся двумя языками, считаются носителями двуязычия, двуязычными индивидами или билингвами. При этом двуязычие или билингвизм, рассматривается в литературе как континуум, простирающийся от весьма элементарного знания контактного языка до полного и свободного владения им.

В некоторых случаях билингвизма отмечается в той или иной степени несовершенное владение вторым языком и в этой связи «опора» на родной язык в процессе общения, что в итоге приводит к нарушениям системы и нормы второго языка, к появлению так называемой интерференции.

Мысль о деформирующем влиянии первого языка при смешанном двуязычии высказывалась еще Л. В. Щербой, хотя термин интерференция он и не использовал. Термин интерференция впервые стал использоваться в точных науках, где он означает взаимодействие, взаимовлияние, результат которого может быть как положительным, так и отрицательным. Его этимология трактуется словарями по-разному: в одних случаях от лат. inter «между» и ferio «ударяю»; в других — от лат. inter «между» и ferens (ferentis)"несущий, переносящий".

В настоящее время этот термин широко используется в различных областях науки. В языкознании его впервые ввели ученые Пражского лингвистического кружка, подразумевая под интерференцией процесс отклонения от норм контактирующих языков. Однако наибольшую известность получило определение интерференции, данное У. Вайнрайхов. По сути же своей оно сходно с определением пражцев: и пражцы и Вайнрайх обращают внимание только на отрицательный результат взаимодействие, говоря об отклонениях в системе и норме контактирующих языков. Такое понимание интерференции является распространенным.

Из двух языковых систем, взаимодействующих в речи человека, одна, как правило, является первичной по отношению к другой, изученной или изучаемой им позднее. Первичная система рассматривается как источник интерференции, вторичная — как объект интерференции. Необходимо заметить, что первичная система совсем не обязательно должна быть представлена родным языком. Это может быть и ранее изученный неродной язык. В. А. Виноградов, основываясь на достаточно широком обзоре литературы, делает справедливый вывод, что влияние родного языка как источника интерференции заметно проявляется лишь в том случае, если он «является языком наилучший степени владения и функционально превалирующим» (Виноградов В.А., 1976: 64).

В противном случае на вновь изучаемый язык переносятся особенности системы ранее изученного иностранного языка, на котором осуществлялась речевая деятельность человека. Данные разных авторов свидетельствуют о том, что искажение под одновременным влиянием системы родного языка и других, ранее изученных языков.

В лингвистике и в методике принято считать, что действие интерференции может иметь только отрицательный результат — ошибки в речи на языке вторичной системы. Поэтому явление интерференции иначе именуют еще отрицательным переносом. Обычно отрицательный перенос, или интерференция, противопоставляются положительному переносу. В свою очередь, положительный перенос, или транспозиция, понимается как такое внесение ранее усвоенных языковых явлений и выработанных речевых навыков в речь на другом языке, которое не вызывает его искажения, а при обучении, напротив, облегчает усвоение нового языка. Примером могут служить навыки, реализующие универсальные дифференциальные признаки фонем или частично сходные участки фонологических систем взаимодействующих языков. Такого рода влияние первичной языковой системы еще не было объектом специального экспериментального исследования. Думается, что наибольший интерес оно представило бы прежде всего для методики преподавания иностранных языков. Противопоставление интерференции транспозиции или отрицательного переноса положительному кажется необоснованным, поскольку оба типа переноса есть не что иное, как разные проявления механизма взаимодействия контактирующих языков, т. е. интерференции. Такая трактовка не противоречит и семантике термина интерференция, допускающей не только отрицательный, но и положительный результат взаимодействия.

Не менее распространенным является взгляд на интерференцию как на процесс, действующий лишь в одну сторону, как на перенесение особенностей родного языка на изучаемый иностранный. Такое понимание интерференции справедливо только для частного случая ее проявления. Оно не может быть универсальным, так как исключает двусторонность процесса взаимодействия контактирующих языковых систем, что заложено в первоначальном значении термина. Неоднозначное толкование термина интерференция в лингвистике вызвано, с одной стороны, разнообразием ситуаций проявления языковых контактов, а с другой — сложностью разграничения психологического и лингвистического аспектов в речи.

Подводя итог обсуждению понятия интерференция, необходимо отметить следующее. Во-первых, языковая интерференция — это комплексная проблема, изучение которой многоаспектно. Для лингвиста интерес представляют «речевые произведения» билингвов и выяснение причин, вызывающих нарушение в их речи на другом языке. Но, как отмечал еще Л. В. Щерба, «там, где мы имеем дело с языком, имеющим в своем составе разнородные элементы, лингвистические методы недостаточны» (Щерба Л.В., 1974: 428). Поэтому исследование интерференции в лингвистических целях не может не опираться на данные смежных наук и их некоторых методик: физиологии, психологии, психолингвистики, акустики речи. Во-вторых, интерференция — это скрытый внутренний механизм взаимодействия языков, находящихся в контакте: этот процесс может давать как отрицательный, так и положительный результат при овладении вторичной языковой системой. Внимание лингвистов, а также методистов и преподавателей — практиков, как правило, сосредоточено на отрицательном результате интерференции, его прогнозировании, исследовании и предупреждении, поскольку отрицательный языковой материал в речи билингвов создает известные препятствия при общении.

Нарушения языковой системы как результат действия интерференции проявляются в речи иноязычных на всех ее уровнях, в том числе и на звуковом. В последнем случае имеет место фонетическая интерференция.

1.2. Причины возникновения интерференции при восприятии звуков иностранного языка

Большинство исследователей считает одной из основных причин тех или иных отклонений в речи билингвов межъязыковую интерференцию, которая возникает в лингвистическом сознании и в речи говорящего вследствие наложения системы неродного языка на родной язык при языковых контактах.

О влиянии родного языка при овладении вторым языком говорил еще В. А. Богородицкий. Он один из первых педагогов-методистов обучал русскому произношению нерусских с учетом сопоставительного анализа фонетических систем родного и русского языков. Большое внимание проблемам двуязычия в лингвистическом аспекте уделял выдающийся лингвист Н. С. Трубецкой. Обращая особое внимание на фонологизм речевого слуха обучающегося, он видел причины ошибок не только в инерции органов восприятия и воспроизведения, но и во взаимоотношениях между элементами языковых систем контактируемых языков: «Слушая чужую речь, мы при анализе слышимого непроизвольно используем привычное нам „фонологическое сито“ всего родного языка. А поскольку наше „сито“ оказывается неподходящим для чужого языка, постольку и возникают многочисленные ошибки, недоразумения. звуки чужого языка получают у нас неверную фонологическую интерпретацию, так как они пропускаются через „фонологическое сито“ нашего родного языка» (Трубецкой Н.С., 1933: 106).Н. С. Трубецкой подчеркивал, что иностранный акцент зависит совсем не от того, что тот или иной иностранец не в состоянии произнести тот или иной звук, а скорее от того, что он «неверно судит об этом звуке», что обусловлено различием между фонологическими системами иностранного и родного языка. С. И. Бернштейн, один из основоположников методики преподавания русского языка нерусским учащимся, определял основную причину трудностей в овладении иноязычным произношением тем, что «учащиеся воспринимают звучание чужой речи сквозь призму фонетической системы родного языка. Обладая устойчивыми навыками слышания и произнесения звуков родного языка, они подгоняют под эти шаблоны свое восприятие и воспроизведение непривычных звуков чужой речи» (Бернштейн С.И., 1975: 7). Не случайно, что на начальном этапе обучения несмотря на то, что внимание учащихся сконцентрировано на фонетической стороне речи. Они представляют вместо иноязычных звуков звуки родного языка.

Когда речь идет о взаимодействии звуковых систем в условиях их сосуществования, нужно иметь в виду, что в зависимости от реальной ситуации такого сосуществования может быть различным. При взаимодействии русского и национальных языков взаимовлияние бесспорно: русская речь в устах представителей национальных республик приобретает совершенно определенные фонетические свойства, связанные и с фонологическими, и с фонетическими характеристиками каждой из национальных звуковых систем. В результате такого взаимодействия системы родного языка возникает специфический «национальный» вариант русского литературного языка (по крайней мере в его разговорной разновидности), характерный не только для носителей данного языка, но и для русскоязычных, живущих в данном национальном окружении.

Обратное влияние — влияние русского языка на национальные языки — также существует. В общем виде о силе воздействия русского языка на национальные свидетельствует, например, появление «заимствованных» фонем, пришедших в национальные языки вместе с русскими лексическими заимствованиями.

Характер взаимодействия звуковых систем при обучении неродному языку также имеет свои специфические особенности. Когда мы обучаем русских английскому, немецкому, французскому и другим языкам, звуковая интерференция может быть расценена как «плохое» и «не очень плохое» произношение на изучаемом языке. В этом случае нет взаимодействия двух языковых систем — «учебная речь» наших студентов или школьников звучит в основном на территории нашей страны, и носители соответствующих языков (включая и фонетистов) едва ли могут быть озабочены перспективами воздействия этой «учебной речи» на их родной язык. Добиваясь хорошего произношения на иностранном языке, преподаватель в первую очередь преследует общелингвистические цели, поскольку в овладении механизмами звучащей речи — ключ к овладению всеми богатствами чужого языка. Аналогичная или почти аналогичная ситуация и при обучении русскому языку как неродному. Правда, если в последнем случае учащиеся живут в стране изучаемого языка, овладение звуковыми средствами, преодоление произносительных и слуховых особенностей, свойственных родному языку, необходимо и для практических задач речевой коммуникации.

Исключительный интерес при обучении неродному языку представляют двуязычные учащиеся — те жители республик нашей страны, для которых русский язык является вторым родным языком. Важно понять, к чему приводит такое двуязычие при обучении третьему, неродному языку, упрощается при этом решение задачи или нет. Иными словами, в цепочке «родной язык — русский язык — иностранный язык» могут возникать различные комбинации всех трех элементов: а)"родной язык + русский язык" противопоставлены «иностранному языку»; б)"родной язык" противопоставлен двум неродным — «русскому языку + иностранному языку»; в) все три языка выступают как самостоятельные системы.

Как показывают уже имеющиеся данные, в такой ситуации возможна любая из трех моделей — это относится не только к разным конкретным языкам, участвующим в этой цепочке, но и к разным элементам изучаемой звуковой системы. При изучении, например, гласных, знание русского языка может вообще не оказывать влияния на овладение иностранным языком, а при изучении согласных — или способствовать усвоению иностранного языка, или даже препятствовать ему.

Естественно обратиться и такому важному вопросу, как связь между порождением высказывания и воспроизведением сообщения на неродном языке. Эти стороны речевой деятельности находятся — в условиях использования родным языком — в тесной связи; собственно говоря, владение системой звуковых средств как системой функциональных единиц предполагает автоматизирование механизмов порождения речи и максимальное использование вероятностных характеристик при восприятии. В условиях интерференции обе стороны речевой деятельности не являются полностью автоматизированными, так что тип накладывает существенные ограничения на те ошибки, которые могут возникнуть (т.е. «плохое» качество речи на неродном языке не исключает хорошего понимания, а при плохом различении звуков неродного языка произносительные ошибки необязательны).

1.3. Механизмы интерференции

Интерференция может рассматриваться с трех различных точек зрения: как результат взаимодействия двух или более систем, как процесс этого взаимодействия и как предпосылки для него. Говоря о последнем, имеется в виду то обстоятельство, что сами по себе, как чисто языковые системы, никакие языки не взаимодействуют: интерференция совершается в определенном социальном коллективе, и предпосылки тех или иных процессов и результатов интерференции в значительной степени определяются свойствами членов этого коллектива.

Применительно к звуковой системе необходимо говорить о фонетической обусловленности фонологических процессов. Фонетическая обусловленность может быть двух видов: во-первых, говорящий на неродном языке человек может не слышать разницы между звуками родного и чужого языка — в этом случае возможные ошибки определяются сенсорными, перцептивными свойствами говорящего; во-вторых, при адекватной перцептивной оценке правильная реализация может оказаться невозможной из-за влияния свойств артикуляционной базы родного языка — в этом случае ошибки являются моторными по своей природе. Возможно, конечно, и более сложное сочетание причин, обуславливающих возникновение ошибок. Рассмотрим четыре теоретически возможных случая:

Сенсорный уровень

Моторный уровень

Результат

1. не слышу

и поэтому не могу правильно произнести

регулярная ошибка, определяемая сенсорным уровнем;

2. слышу

не могу правильно произнести

регулярная ошибка, определяемая моторным уровнем;

3. слышу

правильно произношу

нет фонетических причин для ошибок

4. не слышу

могу правильно произнести

нерегулярная ошибка

С первого взгляда возражения могут вызвать представленные здесь комбинации № 1 и 4. Первая из них как будто бы противоречит таким концепциям, как моторная теория и теория анализа через синтез, поскольку представляет ситуацию как бы в обратной последовательности: если с точки зрения этих классических теорий восприятия речи артикуляторный аспект является способом упрощения, перекодировки акустической картины при восприятии, то в данном случае он выступает как подчиненный, зависящий от сенсорного, перцептивного. Получается, что здесь нет никаких противоречий: теория восприятия речи в явном и неявном виде базируется на поведении человека в рамках родного языка, когда артикуляторно-акустические связи, определяемые данной фонологической системой, уже сформированы. Здесь же речь идет совсем о другой ситуации: восприятие и воспроизведение звуков чужого языка человеком, перцептивного свойства которого уже сформированы в рамках языка родного.

Комбинация № 4 кажется парадоксальной только в том случае, когда мы предполагаем, что усвоение звуковой системы чужого языка происходит в ситуации, исключающей некоторые предварительные знания свойств этого языка. Однако довольно часто наблюдается как раз обратное: говорящий на чужом языке человек имеет некоторые представления о звуковых единицах, отличающихся от единиц русского языка, и стремится максимально приблизить свое произношение к иноязычному (например, произнесение носовых гласных вместо ртовых лицами, не владеющими французским языком). Суть ошибок такого рода определяется тем, что человек не способен услышать конкретную реализацию, использующуюся в чужом языке, тогда как при нормальном физиологическом слухе данное звучание вполне может быть и услышано, и оценено как не совпадающее с привычным, наблюдающимся в родном языке.

Какая их четырех возможных комбинаций встретится в той или иной ситуации, зависит от разных причин: во-первых, от фонетических свойств интерферирующих фонологических систем или их частей; во-вторых, от индивидуальных свойств самих говорящих: у одних сенсорные способности сильно развиты, у других — хуже; моторный компонент также по-разному поддается перестройке у разных лиц, говорящих на одном и том же языке.

Зависимость соотношения сенсорного и моторного компонентов от свойств взаимодействующих звуковых систем — это предмет, изучение которого необходимо для правильного понимания процесса и предсказания результатов интерференции.

1.4. Категории интерференции

Отечественная теория билингвизма признает родной язык базовам для установления соответствия с любым вторичным языковым кодом как в процессе владения, так и в процессе обучения неродному языку. Это имеет важное методическое значение, так как говорит о необходимости двуязычного сопоставления при обучении русскому языку нерусских учащихся разных национальностей. Двуязычное сопоставление осуществляется в двух основных направлениях: сопоставление фонетических систем и анализ акцента. Эти два аспекта тесно связаны между собой, ибо акцент, будучи категорией речи, отражает особенности фонологической системы родного языка, побуждает к внутриязыковому анализу с точки зрения другого языка и позволяет выявить в нем явления и закономерности, которые не осмысливались ранее так четко и которым не придавалось такого функционального значения.

В силу фонологичности речевого слуха нерусские учащиеся пропускают через «фонологическое сито» родного языка объекты всех уровней фонологического яруса русского языка.

По характеру отклонений от языковой системы и нормы речи билингва можно выделить несколько категорий интерференции на уровне звукоупотребления. Рассмотрим их.

1. Недодифференциация — это процесс недостаточной дифференциации фонем неродного языка, смешение, неразличение фонем вторичной языковой системы при употреблении их в речи. Это явление объясняется тем, что в родном языке обучающегося те или иные элементы не дифференцируются как отдельные фонемы, релевантные признаки фонем представляются как избыточные, нерелевантные. На возможность недоразличения фонем указывал Л. В. Щерба, подчеркивая, что «зачастую мы считаем за один и тот же звук такие иностранные звуки, которые принадлежат в соответственном языке к разным звуковым типам и способны различать слова» (Щерба Л.В., 1973: 13). Хорошо известно из практики, что нерусские учащиеся с трудом овладевают артикуляцией мягких согласных русского языка, например, вместо конь, уголь, мель произносят кон, угол, мел. Данное явление проистекает не столько от неумения или неспособности учащихся произнести мягкие звуки, сколько от недооценки релевантно противопоставленных, самостоятельных фонем н — н, л — л, отсутствующих в родном языке учащихся. Представители всех тюркских языков произносят на месте русских н, л не мягкие, а лишь слегка смягченные, практически те же твердые согласные. Недодифференциация наблюдается обычно в том случае, если фонемный репертуар родного языка беднее изучаемого.

Сверхдифференциация (передифференциация) — таково выражение интерференции, при котором в фонологическую систему второго языка вносятся релевантные признаки родного языка, отсутствующие в системе изучаемого. Данный процесс, как правило, происходит тогда, когда больший фонемный материал накладывается на меньший объем фонем неродного языка. Например, при изучении французами русского языка слова типа сон, лимон, звон, тон произносятся с носовыми гласными, имеющими место в системе французского языка.

3. Субституция — такой вид интерференции, при котором происходит отождествление фонем изучаемого языка со сходными фонемами родного языка. Эту схожесть звуков А. А Реформатский называл мнимым тождеством. «Стоит только уловить что-то похожее, как сейчас же явится соблазн на почве „звукового типа“ отождествлять и системно, и физически разное», — писал он. (Реформатский А.А., 1959: 145). Л. В. Щерба отмечал, что «особые трудности кроются даже не в тех звуках, которым нет аналогичных в родном языке…, а как раз в тех, для которых в этом имеются сходные звуки» (Щерба Л.В., 1959: 6).

Хорошо известно, что в языках народов мира нет и двух идентичных звуков и даже в родственных языках звуки, весьма близкие по своим акустико-физиологическим свойствам бывают организованы в совершенно разные фонологические системы. В практике обучение нерусских учащихся это не всегда учитывается.

Субституция является одним из наиболее устойчивых сегментов интерференции. В ходе обучения она нередко оценивается как санкционированное отклонение, ибо она не вызывает смыслонарушения. Например, произнесение в русской речи носителей тюркских языков твердых согласных ж, ш как смягченных не препятствует взаимопониманию и по этой причине не всегда является объектом корректировки, что ведет к устойчивому акценту.

Субституция возникает часто и в случаях отсутствия идентичных фонем в родном и изучаемого языках. Такое отождествление происходит в силу того, что в родном и изучаемом языках какие-то звуки артикуляционно могут весьма походит друга на друга, но их положение в системе при этом будет различно, т. е. они будут входить в разные фонологические категории, именно в этом уязвимое место мнимого тождества, которое порождает большую трудность овладения «похожими» звуками чужого языка.

3. Ресегментация — форма интерференции, проявляемая на синтагматическом уровне. Интерференция может возникать вследствие расхождения или сходства не только фонологических систем, но и дистрибутивных различий. В некоторых случаях наблюдается наличие плюс/ минус сегментации. Плюс-сегментация — увеличение количества элементов в речевом сегменте. Она часто бывает представлена в следующих разновидностях:

а) Протеза — наращивание гласного звука перед стечением согласных в начале слова (такой гласный называется протеическим).

б) Эпентеза — вставка гласного между согласными внутри слова (такой гласный называется эпентетическим). Наряду с эпентезой может быть и метатеза — перестановка, перераспределение звуков.

в) Эпитеза — наращивание гласного звука в конце слова (такой гласный называется эпитетическим).

Минус-сегментация — уменьшение числа звуков в речевом сегменте. Данное явление также возникает под влиянием дистрибутивной диалектики контактируемых языков при переносе функциональных навыков родного языка в изучаемый. В этой связи наблюдаются такие формы минус-сегментации, как:

а) Диэреза-ослабление или полная редукция начального согласного в слове при стечении нескольких согласных.

б) Апокопа — выпадение (непроизнесение) конечного согласного при стечении согласных в конце слова.

в) Стяжение гласных — замена двух языков одним.

1.5. Фонетическая интерференция

Когда в речи билингва имеют место нарушения звуковой системы неродного языка, их принято квалифицировать как результат действия фонологической интерференции и/или фонетической интерференции. Представляется, что при анализе особенностей звукового оформления речи билингва на неродном языке более уместен термин фонетическая интерференция, указывающий на то, что интерференция происходит в речи, на уровне реализации фонологического компонента языка.

Источником отрицательной фонетической интерференции, например на сегментом уровне, являются различия контактирующих языков в составе фонем и их позиционно-комбинаторных аллофонов, несовпадение фонемной дистрибуции, синтагматики и фонотактики. При этом характер проявления интерференции во многом определяется типологическим сходством и генетическим родством контактирующих языков. Фонетическая интерференция, — если ее рассматривать в психолингвистическом плане. — есть прежде всего нарушение (искажение) вторичной языковой системы и ее нормы в результате взаимодействия в сознании говорящего фонетических систем и произносительных норм двух, а иногда и более языков, проявляющегося через интерференцию слуховых и произносительных навыков. Наряду с этим фонетическая интерференция может давать и положительный результат, например в случае артикуляторно-акустического сходства звуковых реализаций фонем контактирующих языков. Поскольку фонетическая интерференция (как и интерференция вообще) — это двусторонний процесс, то появление фонетических искажений может провоцироваться не только особенностями первичной, но и вторичной звуковой системы. Одним из примеров такого двустороннего взаимодействия является реализация представителями самых разных языков русских слогов типа «мягкий согласный + гласный» как состоящих из трех звуков. Этому способствует, с одной стороны, отсутствие в их родном языке мягких согласных и оппозиции ««мягкий согласный + гласный» — «мягкий согласный + /j/ + гласный»; а с другой стороны фонетическая нарушение вызывается особенностью реализации таких русских сочетаний. В этом случае иноязычные индивиды ошибочно отождествляют i-образный переход от мягкого согласного к последующему гласному (который придает последнему дифтонгоидный характер) с гласным i или же с согласным j, руководствуясь их фонетическим сходством.

Фонетическая интерференция проявляется как при восприятии, так и при производстве речи. В свою очередь, это означает, что она затрагивает перцептивную и артикуляционную базы, проявляясь в нарушении иерархии и взаимодействия слухо-произносительных навыков в речи на языке вторичной системы. Слуховые навыки формируются в соответствии с системой и нормой данного языка. Они принадлежат перцептивной базе, которая представляет собой систему лингвистических средств, используемую носителями данного языка, при восприятии звучащего речевого потока.

Хорошо известно, что влияние первичной звуковой системы на перцептивном уровне приводит к искаженному восприятию фонетической стороны речи на неродном языке. В наше время можно считать экспериментально подтвержденной мысль о том, что восприятие иноязычной речи происходит сквозь призму звуковой системы и нормы родного языка. Это приводит к разнообразным ошибкам, а порой и к недоразумению при общении и свидетельствует о несформированной перцептивной базе вторичной языковой системы. Сформированная перцептивная база имеет место лишь в том случае, когда человек способен различать звуковой состав всех слов данного языка, что, в свою очередь, свидетельствует о сформированности из него фонетической системы средств восприятия звучания текста.

Произносительные навыки формируются вместе с артикуляционной базой языка. Согласно мнению Л. Р. Зиндера, артикуляционная база представляет собой совокупность артикуляционных и фонотактических привычек; ее формирование в первую очередь зависит от фонематической системы языка и, что особенно важно, от дифференциальных признаков, используемых в данном языке.

Однако, как подчеркивает Л. Р. Зиндер, «артикуляционная база складывается на основе артикуляции фонемы как целостной единицы, а не как совокупности дифференциальных признаков» (Зиндер Л. Р., 1984: 12). В этом смысле для реализации произносительной программы оказывается весьма существенным, «какие органы произношения участвуют в образовании различительных признаков данного языка и насколько интенсивно… какие сочетания работы различных органов возможны в данном языке» (Зиндер Л. Р., 1979: 81). З. Н. Джапаридзе предлагает рассматривать артикуляционную базу как «хранящуюся в памяти систему „произносительных инструкций“ и адресов, соответственно которой в органе речи направляются „произносительные приказы“ (нервные импульсы), приводящие к произносительным движениям» (Джапаридзе З.Н., 1969: 14). Прогноз действий произносительных органов при производстве речи на языке вторичной языковой системы происходит полностью или частично в соответствии с существующими артикуляционными привычками (которые могут отражать артикуляционные характеристики и ранее изученных языков).

Таким образом, моторная программа осуществляется, как правило, с помощью навыков, сформированных на базе первичной системы или/и навыков, неправильно сформированных в ходе овладения вторичной системой.

Слуховые и произносительные навыки взаимодействуют в речи и находятся в сложных иерархических отношениях. Достаточно сослаться хотя бы на тот факт, что при производстве речи успешность речевой реализации в определенной степени зависит от слухового контроля, т. е. обратной связи. В этом случае слух наряду с кинестетическими импульсами мускулатуры органов речи осуществляет корректирующую и управляющую связь между программой и эффектом реализации.

Однако при производстве речи на неродном языке человек, как правило, не слышит своих ошибок в силу несформированности слуховых навыков на данном языке. фонетическое искажение речи в этом случае отражает, с одной стороны, неточность слухового образа, а с другой стороны — артикуляторные трудности, которые могут быть значительнее трудностей восприятия. Хорошо известно, что разрешающая способность артикуляционного аппарата значительно уступает соответствующим возможностям слуха, поэтому человек, слышащий свои ошибки, не всегда может их корректировать. Из этого следует, что не всегда есть прямое соответствие между уровнем сформированности слуховых и произносительных навыков. Немногочисленные пока что исследования в этом направлении на материале изолированных звуков, слогов и слов свидетельствуют о том, что ошибки при восприятии, воспроизведении и производстве речи могут не совпадать.

Нарушение звуковой стороны речи достаточно часто обусловлены не только фонетической интерференцией в «чистом» виде, но и интерференцией графических систем контактирующих языков. Различия в звукобуквенных соответствиях родного и иностранного языков могут служить источником ошибок как при восприятии, так и при производстве речи на иностранном языке. Выделяют несколько типов фонетико-графической интерференции (ФГИ), обусловленных особенностями графики, которой пользуются те или иные языки:

ФГИ языков, использующих иероглифическое письмо;

ФГИ языков, один из которых использует иероглифическое, а другой звукобуквенное письмо;

ФГИ языков, использующих звукобуквенные графические основы: родственных языков с общей графикой; родственных языков с различной графикой; неродственных языков с различной графикой; неродственных языков с общей графикой.

Фонетико-графическую интерференцию определяют как искажение устной и письменной речи иностранцев, которые обусловлены нарущением системы звукобуквенных соответствий изучаемого языка в результате взаимодействия в языковом сознании индивидуумов фонетических систем, произносительных норм и правил графических обозначений контактирующих языков.

Лингвистическое описание фонетической интерференции, как правило, начинается с прогноза ее явлений в речи носителей двуязычия. В этом смысле сопоставительный или сравнительный анализ звуковых систем, находящихся в контакте (иногда его сводят к контрастивному), позволяет с большей или меньшей степенью точности предсказать возможные нарушения вторичной звуковой системы. По мысли Вайнрайха, сопоставительный анализ пока что остается наилучшей исходной ступенью описания поведения билингва. Тем не менее его значение не абсолютизируется, поскольку реальная картина фонетических нарушений в речи двуязычных может значительно отличаться от прогнозируемой. Данные сопоставительного анализа помогают вскрыть и объяснить причину конкретного искажения. Сопоставление в указанных целях должно охватывать разные уровни фонологического компонента. Если иметь в виду, например, сегментный уровень, то сопоставление касается состава фонем, их дистрибуции, позиционно-комбинаторных аллофонов и их реализаций в каждом из контактирующих языков. К этому еще в 60-е годы призывали У. Вайнрайх и Э. Хауген. С позиции настоящего времени необходимо признать, что исследование фонетической интерференции будет наиболее результативным, если процедура «установления сходств и различий», предложенная Э. Хаугеном, будет дополнена объективным инструментальным анализом речи билингвов и аудиторским анализом восприятия особенностей их речи носителями данного языка.

1.5.1. Фонетические свойства интерференции

Наиболее общим объяснением самого явления интерференции можно считать те свойства билингва, которые определяются существующим в его языковом сознании фонологическим слухом. В соответствии с традиционными представлениями о свойствах фонологического слуха, носитель любого языка всякое незнакомое звучание интерпретирует как знакомое, т. е. превращает любую звуковую последовательность в последовательность фонем родного языка. В целом это представление трудно оспаривать, однако экспериментально-фонетические данные последних десятилетий показывают, что в речевом поведении билингва обнаруживаются черты, которые трудно объяснить только действиями фонологического слуха. Процедуры восприятия звуков родного языка также не находятся в однозначном соответствии со свойствами фонемной системы: человек, воспринимающую родную речь, способен не только замечать фонетически независимые свойства звуковых единиц, но и извлекать полезную информацию из характеристик позиционных и комбинаторных аллофонов.

Можно охарактеризовать это поведение как некоторое взаимодействия свойств универсальных, присущих любому носителю звукового языка, и национально-языковых, сформированных у носителей определенного языка под влиянием фонологической системы этого языка. Универсальными можно, видимо, считать такие способности говорящих, как противопоставление гласных и согласных, фонетические средства объединения звуковых последовательностей в целый комплексы (т.е. коартикуляцию), средства создания фонетической целостности слова (независимо от их конкретных фонетических коррелятов, таких, как словесное ударение — динамическое, количественное или музыкальное — сингармонизм и т. д.). К числу универсальных свойств можно также отнести и противопоставление по ряду, подъему и огубленности гласных, противопоставление по активному действующему органу согласных и т. д.

Национально-языковыми свойствами будут такие, которые характеризуют только данный язык или ограниченную группу языков. Интерференция звуковых единиц может быть обнаружена в различных участках звуковой системы. Если говорить о противопоставлении сегментных и супрасегментных средств, то интерферирующее влияние родного языка, проявляющееся и там и там, зачастую находится в весьма сложных отношениях с таким противопоставлением. Так, например, отсутствие редукции безударных гласных в русской речи грузин должно быть отнесено к числу сегментных явлений. Однако такое отсутствие редукции приводит к перестройке ритмической организации слова и влияет на супрасегментное оформление высказывания.

Очень важно установить иерархию факторов, определяющих звуковую интерференцию. Эта иерархия зависит как от отношения между интерферирующими системами (межъязыковая и внутриязыковая интерференция), так и от сущности самих звуковых явлений (универсальные и специфически национальные); не последнюю роль в распределении интерферирующих факторов играют взаимоотношения между сегментными и супрасегментными средствами.

Глава II. Взаимовлияние мокшанского, русского и английского языков

2.1. Фонетическая система билингва

Действие фонетической интерференции приводит к «переосмыслению» фонологической значимости признаков единиц как сегментного, как и супрасегментного уровней в звуковой системе народного языка. Исследования в этой области показывают, что понятие релевантного и нерелевантного в системе данного языка и в речи говорящего на нем иноязычного представителя совпадают лишь отчасти, так как может возникать другое соответствие дифференциальными признаками и их акустико-артикуляторными коррелятами. Как отмечает Э. Хауген, «в явлениях интерференции обнаруживается система и оказывается возможным установить некоторые общие формулы, управляющие отождествлением звуков разных языков «. (Хауген Э, 1972: 61)

Порождая и воспринимая речь на языке вторичной системы, человек исходит из представлений, воспитанных системой его языка, и искаженных ассоциаций звуковой системы данного, неродного языка со звуковой системой родного языка. В итоге это приводит к тому, что он оперирует уже не звуковой системой своего языка, но еще и не звуковой системой неродного языка. В литературе высказывается предположение, что в звуковом оформлении такая речь отражает функционирование некой промежуточной системы, иногда ее именуют более определенно — «третья» система. Единого понимания и толкования этого феномена пока не существует, что свидетельствует о сложности проблемы и ее недостаточной изученности, прежде всего объективными методами. Для У. Вайнрайха «звуки, которые произносит двуязычный, находятся как бы в ничейной полосе между двумя системами фонем» (Вайнрайх У., 1979: 39), и потому их фонологическая интерпретация затруднительна. Говорящий на неродном языке оперирует в определенном смысле своей фонетикой данного языка. С точки зрения В. Ю. Розенцвейга, промежуточная система межъязыковых соответствий возможна как при координированном, так и при субординированном двуязычии. При координированном двуязычии она обеспечивает возможность выражения одной и той же мысли по правилам каждого из контактирующих языков. В этом случае третья система есть «некоторый другой язык, где одно и то же означаемое однозначно сопоставлено с двумя означающими» (Розенцвейг В.Ю., 1972: 14).В. Ю. Розенцвейг считает такую систему промежуточной на том основании, что при координативном двуязычии она обеспечивает переход от одного языка к другому через «глубинную лексико-синтаксическую структуру, лишенную своеобразия сопоставляемых языков (Розенцвейг В.Ю., 1972: 15). Это достигается путем преобразований исходных текстов на каждом из сопоставляемых языков, которые ведут к их общим означаемым. При субординативном двуязычии, в условиях действия интерференции, промежуточная система, по мысли В. Ю. Розенцвейга, «должна представлять компромисс между сопоставляемыми языками, ориентированной к их конвергенции» (Розенцвейг В.Ю., 1972: 16), вплоть до уподобления одного языка другому. Сама же промежуточная система характеризуется слабой детерминированностью, флюктуацией правил и используемых означаемых и означающих. Но это, как при координативном двуязычии, самостоятельный язык, отличающийся от естественного наличием двух систем означающих. Необходимо заметить, что суждения В. Ю. Розенцвейга относятся к ситуациям естественного контакта. При формировании двуязычия в ситуации искусственного контакта тенденция конвергентного изменения сознательно подавляется дивергентным развитием двуязычия: уподобление контактирующих звуков не происходит.

Возможна и другая точка зрения относительно звуковой системы билингва. Например, Е. М. Верещагин, А. Е. Карлинский исключают возможность третьей системы для ситуации изучения языка. Е. М. Верещагин мотивирует это тем, что взаимодействие двух языков не приводит к образованию третьего навыка, что само по себе вряд ли может служить убедительным доводом. Представляется важным обратить внимание на тот бесспорный факт, что при несовершенном владении языком навыки, обеспечивающие реальность вторичной системы, искажены. Их формированию препятствуют навыки первичной языковой системы. Поэтому искаженные навыки занимают как бы промежуточное положение между тем, что было, и тем, что в идеале должно быть: навыками, обеспечивающими реализацию первичной системы и навыками, которые необходимо сформировать, чтобы вторичная система могла функционировать. Поэтому прав У. Вайнрайх, считающий, что при несовершенном владении языком звуки, порождаемые билингвом, не принадлежат ни одной из контактирующих систем фонем. Но они не представляют и новую систему, так как это временные, промежуточные звуковые единицы, соответствующие фонологическим единицам контактирующих языков и обеспечивающие временные фонологические связи.

А.Е. Карлинский также считает «третью» систему функцией, хотя и признает, что речевые произведения билингва содержат в себе единицы и отношения, присущие двум разным языковым системам. В подтверждение своей позиции он приводит ряд, как правило, убедительных доводов.

Во-первых, так называемая третья система не обладает устойчивостью, которая непременно характеризует звуковую систему как общественный феномен. Она неустойчива, может изменяться на протяжении жизни человека, и зависят от уровня владения языком. Данное утверждение не совсем точно. Известно, что нарушения звуковой системы достаточно устойчивы и порой сохраняются в речи индивидов на протяжении всей жизни.

Во-вторых, третья система не имеет своей истории в общепринятом смысле, она не отражает определенного качественного состояния взаимодействующих языков. По сути, это лишь переход от более ущербной языковой компетенции к более полной.

В-третьих, она оказывает одностороннее воздействие на речь билингва, поскольку первичная языковая система остается ею не затронутой. Тем не менее, опыт общения с билингвами, долгое время живущими в иноязычном окружении, показывает, что фонетическая реализация фонемной системы родного языка в их речи может претерпевать изменения благодаря владению другими языками.

Наконец, в-четвертых, А. Е. Карлинский справедливо указывает на то, что лингвистическая практика пока еще не привела заслуживающие доверия доказательства в пользу реальности такой системы.

В процессе овладения языком звуковое оформление речи иноязычных представляет собой некий конгломерат звуковых средств родного языка и искаженных реализаций фонемной системы неродного языка. Этому состоянию лучше всего соответствует термин промежуточные фонетические (в широком смысле) соответствия контактирующих языков. Если на начальном этапе обучения в них преобладают единицы родного языка, то в дальнейшем, в процессе становления двуязычия, влияние неродного языка (особенно, если обучение осуществляется в условиях языкового окружения) усиливается. Это приводит к постепенному перерождению промежуточных соответствий в систему неродного языка при координативном двуязычии.

Совокупность фонетических ошибок, обусловленных интерференцией, в речи на чужом языке принято называть акцентом. Фонетический акцент не без основания признается одним из признаков несовершенного владения языком. Он может отражать как нарушения системы, так и нарушения нормы.

Не всякое фонетическое искажение в речи билингва может быть квалифицировано как акцент, а только то, которое актуализировано в восприятии исконного носителя данного языка. При этом учитывается мнение среднего носителя данного языка, не искушенного в родном языке иностранца, но достаточно хорошо владеющего своим литературным языком. Однако только лингвист способен правильно интерпретировать характер нарушений в речи иноязычных.

Исследования акцента, т. е. фонетических нарушений вторичной языковой системы в речи билингвов, приобретает особую актуальность в связи с решением вопроса о допустимости или, наоборот, недопустимости конкретных фонетических нарушений в речи иноязычных.

Как правило, речь на неродном языке, даже при достаточно высоком уровне владения им, не бывает фонетически строго выдержанной в соответствии с требованиями системы и нормы данного языка, что в различной степени затрудняет процесс общения, делает его мало результативным, а иногда и полностью невозможным. Фонетически неправильная речь требует от слушающего определенных усилий при восприятии ее содержания. Обилие грубых ошибок не стимулирует интереса к общению не только со стороны слушающего, — быть то носитель или, напротив, не носитель данного языка, — но и со стороны самого говорящего, испытывающего дискомфортность от общения в связи с артикуляторными трудностями. Но не все фонетические нарушения, объективно данные в речи иноязычного собеседника, вызывают отрицательную реакцию носителя данного языка. Практика общения свидетельствует, что некоторые из них могут остаться просто незамеченными в смысле смысловой направленности процесса восприятия. В других случаях носитель языка, хотя и замечает искажения, но воспринимает их снисходительно и тем самым как бы «прощает», а значит, в известной степени и допускает их. Некоторые же нарушения могут получать положительную эмоциональную оценку: приятный акцент! Но представление носителя языка о допустимости тех или иных нарушений регулируется в его сознании системой языка и нормой речевого общения на нем.

ПоказатьСвернуть
Заполнить форму текущей работой