Женщины на Российском престоле

Тип работы:
Контрольная
Предмет:
История


Узнать стоимость

Детальная информация о работе

Выдержка из работы

  • МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
    • ФЕДЕРАЛЬНОЕ АГЕНТСТВО ПО ОБРАЗОВАНИЮ
    • МАРИЙСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ТЕХНИЧЕСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ
    • Кафедра истории и психологии
    • Контрольная работа
    • по дисциплине
    • Отечественная история
    • Женщины на российском престоле
    • Йошкар-Ола 2007
    • Содержание
    • Введение
    • 1. Екатерина Алексеевна I
    • 2. Анна Иоанновна Романова
    • 3. Елизавета Петровна Романова
    • 4. Екатерина Алексеевна II Великая
    • Заключение
    • Список литературы

Введение

Индивидуальные особенности каждого самобытного государства порождают политическую независимость и жизненную силу этих государств, тогда как общества, построенные по чужым трафаретам, носят на себе печать безжизненности, искусственности, а значит, цивилизационной слабости и неустойчивости.

Русская государственность испокон веков строилась не на писаных конституциях и бумажных законах, а на реальной силе русской нации, духовной и физической, имевшей олицетворение в державных вождях -- в Православных Государях. Все попытки подменить реальную силу силой бумажной, то есть поставить во главу угла русской государственности безликий закон, потерпят неминуемый крах.

Важнейшую роль в развитии Русской земли играли ее правители. Особое внимание хочется уделить правительницам — женщинам.

Как правление переходило в женские руки? Какие трудности встречались на пути к престолу? Какие реформы были проведены во времена женского правления? Какую память оставили о себе императрицы? И, конечно, как все это повлияло на развитие Российского государства.

В данной контрольной работе я постаралась как можно более подробно описать годы жизни и период правления Екатерины I, Анны Иоанновны, Елизаветы Петровны и Екатерины II Великой.

1. Екатерина Алексеевна I

1702 год — русские войска в Прибалтике одерживают одну победу за другой. Короткий поход завершается взятием города Мариенбурга (ныне Алуксне в Латвии). Захвачена богатая добыча. Среди пленных — 18-летняя Марта Рабе, будущая императрица Екатерина I.

Девушку берет в услужение фельдмаршал Шереметев.

У Шереметева черноглазую красавицу выпросил Меншиков, а у последнего ее увидел Петр.

В 1703 г. Марта становится его фавориткой. В 1707, 1708 и 1709 гг. она рождает ему трех дочерей — Екатерину, Анну и Елизавету.

Кто же Марта Рабе по происхождению? Этим вопросом историки задаются до сих пор. По одной версии, она из очень небогатой семьи, мать ее рано умерла, оставив девочку сиротой. По другой — Марта была дочерью лифляндского дворянина и его крепостной служанки. По третьей — она родилась в семье литовского крестьянина Самуила Скавронского. Есть и еще несколько вариантов: Марта — уроженка Швеции; Марта — из бедного рода польских дворян Скавронских; Марта — «из украинских Сковорощенко». Последнюю версию предпочитала сама Екатерина, зная нелюбовь русских к иноземцам (Украина тогда входила в состав России). Документально эти сведения ни подтвердить, ни опровергнуть невозможно: муниципальные архивы Мариенбурга сгорели во время штурма города в 1702 г. Достоверно как будто одно: девочку-сироту взял на воспитание пастор Глюк. Воспитание это ограничивалось умением вести домашнее хозяйство да еще занятиями рукоделием. До 18-летнего возраста она жила в доме пастора. Накануне взятия Мариенбурга русскими войсками Марту обвенчали со шведским драгуном Рабе, который неожиданно получил приказ отбыть в свой полк и прямо с брачного пира отправился туда. С семьёй пастора Глюка Марта попала в плен.

Так или иначе, Марта (после крещения в православную веру в 1708 г. ставшая Екатериной Алексеевной — отчество она получила по своему крестному отцу царевичу Алексею) стала необходимой Петру. Год от года привязанность царя к ней усиливалась. Часто находясь в отъезде, Петр то и дело вызывал ее к себе: «Для Бога, приезжайте скорей, а ежели за чем невозможно скоро быть, отпишите, понеже не без печали мне в том, что ни слышу, ни вижу вас».

После венчания с ней, состоявшегося в 1712 г., нежность и уважение царя к жене возрастают. Об этом свидетельствуют около 170 сохранившихся писем Петра I к Екатерине Алексеевне.

Супруга российского царя обладала многими качествами, вызывавшими симпатию: добротой, ровным и легким характером, приятными, естественными манерами, но главное — врожденным тактом. Она, кажется, в совершенстве постигла натуру Петра, сурового и вспыльчивого человека. При нередких у государя приступах ярости только одна Екатерина могла без страха смотреть в искажённое гневом лицо царя, только она умела успокоить его. Петр безгранично верил жене.

Как отмечали современники, она отличалась крепким здоровьем и немалой физической силой. Камер-юнкер Берхгольц описывал в дневнике такой эпизод: однажды царь приказал своему денщику Бутурлину поднять на вытянутой руке большой маршальский жезл. Тот попытался, но безуспешно. Тогда император, смеясь, протянул свой весьма увесистый жезл через стол супруге, и она с необыкновенной легкостью и ловкостью несколько раз подняла его над столом на вытянутой руке, чем несказанно удивила окружающих.

Свойственно ей было и поистине мужское хладнокровие. Екатерина никогда не теряла присутствия духа. Во время неудачного Прусского похода 1711 г., когда русская армия была окружена превосходящими силами турецких войск, и Петру угрожал позорный плен, Екатерина оказалась одной из немногих, кто сохранил самообладание. Она предложила все свои драгоценности, чтобы задобрить турецкого визиря; это облегчило переговоры о мире, и в конце концов русские полки вышли из ловушки. Это же хладнокровие подчас помогало Екатерине умерять необузданный гнев царя, когда тот принимался избивать провинившихся советников.

В ноябре 1723 г. Петр издал манифест о короновании своей супруги, ссылаясь на обычаи византийских императоров и монархов христианских государств. Как рассказывал позднее архиепископ Феофан Прокопович, накануне церемонии коронации Петр Великий говорил ему и другим высшим сановникам, что возводит супругу на престол для того, чтобы после его смерти она могла возглавить государство. Таких торжеств, какие проходили в связи с коронованием Екатерины Алексеевны, давно уже не видела древняя Москва. Из Парижа доставили великолепную карету. Для Екатерины изготовили парчовую мантию, подбитую мехом горностая, с вышитым на ней двуглавым орлом. Небольшая золотая корона была украшена жемчужным бисером и драгоценными камнями и увенчана бриллиантовым крестом на огромном рубине.

7 мая 1724 г. под звон колоколов всех московских церквей и громовую музыку полковых оркестров царская чета прибыла на Соборную площадь Кремля. Императора в шитом серебром голубом парадном кафтане и императрицу в роскошном платье гранатового цвета приветствовали у входа в Успенский собор высшие духовные чины в богатейших облачениях. Петр собственноручно возложил корону на голову коленопреклоненной Екатерины, покрыл ее плечи мантией, вручил ей скипетр и державу…

Шли последние месяцы жизни царя. Они приносили ему мало утешений. Петр узнал, что многие его верные соратники радели не столько о судьбе отечества, сколько о собственном кармане: разворовывали казну, брали взятки, интриговали. Царь гневался, налагал на провинившихся опалы, бил тростью по их спинам, но не мог остановить злоупотреблений. Вице-президент Коллегии иностранных дел Петр Шафиров, чудом избежав смертной казни, был отправлен в ссылку.

Любимец царя Александр Меншиков, светлейший князь, подозреваемый в присвоении государственного имущества и казенных земель, находился под следствием.

В довершение всего выяснилось, что и «другу сердешненькому», как называл Петр жену, также нельзя полностью доверять.

Через полгода после коронования Екатерины арестовали ее камергера Вильяма Монса, который заведовал и вотчинной канцелярией императрицы. А 16 ноября ему уже отрубили голову. Суд обвинил его в злоупотреблении доверием императрицы: за взятки он добивался у нее милостей для просителей, причастен был и к хищениям государственного добра. Но молва говорила об ином: о любовной связи между красавцем камергером и Екатериной. Монс под пытками ничего не сказал об этом. Имя императрицы осталось незапятнанным. Но царю было достаточно и подозрения. Отношения между супругами изменились, исчезли прежние близость и теплота. Петр так и не решил, кому оставить Россию.

Во время тяжелой болезни, которую император так и не смог побороть, Екатерина не отходила от постели мужа. Накануне смерти Петр попросил бумагу и перо. Слабеющей рукой умирающий смог написать лишь: «Отдайте все… «, — и перо выпало из его пальцев. Больной погрузился в беспамятство, из которого не вышел до самой смерти. Екатерина закрыла ему глаза. Сенаторы, генералы и вельможи, собравшиеся во дворце, долго спорили о том, кто должен унаследовать престол. В качестве серьезного претендента на российскую корону рассматривался великий князь Петр Алексеевич. За него была знать, которой нестерпимо хотелось расправиться с безродными выскочками — сподвижниками Петра, а особенно с Меншиковым. Ходили слухи, что родовитые вельможи намерены, короновав малолетнего царевича, заточить Екатерину с дочерьми в монастырь. Для нее и «птенцов гнезда Петрова» сложилась чрезвычайно опасная ситуация. И они приняли меры.

Меншиков обратился за помощью к старшим офицерам гвардии (а гвардия боготворила императора, распространяя свою любовь и на его семейство) и отправил государственную казну в одну из крепостей, комендант которой был ему предан. А затем гвардейские полки появились перед императорским дворцом, часть офицеров вошла в тот зал, где проводил совет. И присутствующих оповестили о том, что казна, крепость, гвардия, Синод и множество сановников находятся в распоряжении императрицы. А вскоре по условленному знаку раздался тот самый бой гвардейских барабанов, который заставил вельмож сделать свой выбор и присягнуть Екатерине Алексеевне. Так возник важнейший в российской истории прецедент — участие гвардии в передаче престола. Без гвардии в XVIII в. не обошелся ни один дворцовый переворот.

Екатерине присягнули первые лица государства — члены сената, Синода, вельможи, высшие военные чины. Неслыханное для России событие — возведение на трон иноземки, к тому же низкого происхождения — вызвало недоумение в обществе.

Екатерина, вместе с князем Меншиковым продолжатели дела императора действовали в соответствии со своими силами, разумением и личными интересами. После короткого перерыва вновь стали выходить петровские «Beдомости», оставались в силе указы и регламенты, изданные при Петре; сохранилась коллегиальная форма управления страной; поддерживалась боеспособность армии и флота.

В 1725 г., через несколько месяцев после смерти Петра, была открыта Академия наук, устав которой был утвержден царем при жизни. В том же году к берегам Камчатки отправилась экспедиция во главе с капитаном Витусом Берингом, чтобы установить, соединяются ли Азия и Северная Америка перешейком (эту экспедицию планировал Петр). В силу прямого указания императора, обнаруженного в его бумагах, было решено продолжить работу над новым Уложением (сводом законов). Издали подробное описание закона о наследовании недвижимого имущества. Развивали систему просвещения: существовавшие при Петре цифирные светские школы объединили с семинариями при архиерейских домах и подчинили Синоду. Одновременно создавались солдатские и гарнизонные школы.

Предприняло правительство и первые самостоятельные шаги.

В конце 1725 г. назрел серьезный конфликт между сенатом и Меншиковым. Родовитых вельмож оскорбляло невероятное, огромное влияние, которое приобрел при дворе Екатерины этот любимец Петра. Вновь поползли слухи о том, что недовольные сановники хотят возвести на престол внука Петра I. Повторилась ситуация начала года, угрожавшая императрице с семейством и ее окружению достаточно серьезной опасностью. Снять напряжение удалось благодаря учреждению в начале 1726 г. нового органа государственного управления — Верховного тайного совета. Его создание явилось заключением своеобразного компромисса между родовитой знатью и новыми людьми, выдвинувшимися при Петре I. Они на равных участвовали в работе Совета. Председательствовать в нем должна была императрица. Ни одно решение не утверждалось без общего ведома и обсуждения. Первоначально в Верховный тайный совет входили шесть человек: светлейший князь Александр Меншиков, граф Федор Апраксин, граф Гавриил Головкин, граф Петр Толстой, князь Дмитрий Голицын, барон Андрей Остерман. Впоследствии состав Совета расширился. Ему были подчинены сенат и коллегии.

Однако вскоре все вернулось на круги своя. Меншиков фактически возглавил Тайный совет, сначала отстоял себе право лично докладывать императрице о делах Военной коллегии, которой руководил, а затем и о всех делах, рассматриваемых в Совете. В дни работы «верховников» аудиенция у императрицы давалась светлейшему дважды: до начала заседания и после него. Сначала Меншиков советовался с государыней о том, какие вопросы решать и каким образом, а потом давал ей отчет о том, как прошло совещание. Нельзя сказать, что Александр Данилович намеренно изолировал императрицу от работы в Верховном тайном совете. Без сомнения, светлейшему было очень удобно, что Екатерина на все смотрит его, Меншикова, глазами. Но в то же время — разве смог бы он воспрепятствовать императрице, если бы она высказала желание председательствовать на заседаниях верховников? Видимо, и Екатерине было так удобно.

Оказалось, что государственными делами ей заниматься совсем неинтересно. Как писал об этой государыне историк С. М. Соловьев, «знаменитая ливонская пленница принадлежала к числу тех людей, которые кажутся способными к правлению, пока не принимают правления. При Петре она светила не собственным светом, но заимствованным от великого человека, которого она была спутницей… Но у нее не было ни должного внимания к делам, особенно внутренним, и их подробностям, ни способности почина и направления».

Когда окончился траур по мужу, Екатерина устроила себе нескончаемый праздник: балы, маскарады, поездки по Неве с пальбой из пушек, смотры полков, торжества по случаю вручения наград, спуск на воду галер, снова залы… Всюду присутствовала императрица. Развлечения длились порой до утра. День и ночь для Екатерины поменялись местами. Меншиков иногда часами ждал ее пробуждения, чтобы заняться государственными делами.

Французский посол Кампредон в своих донесениях писал: «Царица продолжает с некоторым излишеством предаваться удовольствиям до такой степени, что это отзывается на ее здоровье». Действительно, императрица стала часто болеть.

А между тем внутреннее положение страны требовало от правительства неослабного внимания. Более чем 20-летняя война, череда неурожайных лет привели к тому, что финансовая система страны оказалась в весьма сложной ситуации. Не хватало средств на самые неотложные государственные нужды — например, на поддержание в боеспособном состоянии флота. Недоимки, накопившиеся за годы войны и недорода, отсутствие учета убыли населения, распространение обязанности выплаты подушной подати на младенцев и стариков, не способных трудиться, довели крестьянстве до полного обнищания. Отчаявшиеся люди, спасаясь от государственных поборов, наказаний за недоимки и, наконец, от голодной смерти, бежали «за рубеж польский и в башкиры». Деревни безлюдели, увеличивался дефицит казны.

Довольно неспокойной была международная обстановка вокруг России в период правления Екатерины I. В значительной мере это определялось обязательствами российского правительства перед герцогом Голштинским, супругом цесаревны Анны Петровны. Еще Петр обещал ему свое содействие в возвращении Голштинии области Шлезвиг, отошедшей к Дании во время Северной войны. Одновременно герцог являлся претендентом на шведский престол. Поэтому отношения России с Данией и Швецией часто обострялись.

По-прежнему неразрешённым оставался в России династический вопрос: кому наследовать трон? Для Меншикова и его сторонников ответ на этот вопрос приобретал жизненно важное значение. Они не сомневались в том, что в случае смерти императрицы и воцарения великого князя Петра Алексеевича его партия обязательно сведет счеты с ними. Нужно было убедить Екатерину объявить наследницей престола одну из цесаревен.

Однако в воцарении малолетнего великого князя Петра Алексеевича были заинтересованы не только его сторонники. Если бы на российский престол взошла герцогиня Голштинская, то Дания в скором времени получила бы войну с Россией за возвращение Шлезвига Голштинии. Поэтому датское правительство через посредничество австрийцев (великий князь по матери приходился племянником австрийской императрице) предприняло меры, чтобы подкупить Меншикова, имевшего неограниченное влияние на Екатерину, и переманить его на сторону Петра Алексеевича. Светлейшему обещали блестящее будущее во время правления Петра II, если он, Меншиков, выдаст одну из своих дочерей за цесаревича. Австрийский двор гарантировал ему в этом случае герцогский титул.

От подобных перспектив голова князя закружилась. Он без малейших сожалений оставил своих единомышленников и присоединился к недавним противникам. Екатерина дала согласие на брак Петра Алексеевича и старшей дочери светлейшего Марии. Но граф Толстой не оставил намерения попытаться убедить императрицу, чтобы она назначила наследницей престола одну из своих дочерей. Его поддержали генерал-аншеф И. Бутурлин, генерал-полицмейстер Петербурга А. Девиер и еще несколько лиц, враждебно относившихся к светлейшему. На их стороне был и герцог Голштинский. Не подозревая о том, что дни императрицы сочтены и им следует торопиться, заговорщики все откладывали решительный разговор с Екатериной. 10 апреля она опасно заболела. Толстой понял, что их дело почти проиграно. И тут легкомысленное поведение Девиера во дворце, обитатели которого были погружены в печаль, дало повод Меншикову одним ударом расправиться с прежними друзьями. Девиера арестовали. Под пыткой он рассказал о заговоре и его участниках. Всех их отправили в ссылку.

Между тем болезнь императрицы принимала все более опасное течение.

6 мая 1727 г. Екатерина Алексеевна скончалась. На следующий день во дворце в присутствии царской фамилии, членов Верховного тайного совета, сената. Синода и генералов было прочитано завещание усопшей монархини. Российский трон она передала великому князю Петру Алексеевичу.

2. Анна Иоанновна Романова

Период правления императрицы Анны Иоанновны традиционно считается наиболее мрачной полосой в истории России XVIII века. Он сопровождался многочисленными казнями и ссылками, всесилием сыскных органов и полным равнодушием царицы к государственным интересам страны.

Отцом Анны Иоанновны был Иван (Иоанн) Алексеевич, младший из пяти сыновей царя Алексея Михайловича и его первой жены Марии Ильиничны Милославской. Ивана женили на 20-летней Прасковье Федоровне Салтыковой, после чего «первый» царь целиком посвятил себя семейной жизни, постам и молитвам. Вокруг бушевали бунты стрельцов и раскольников, царевна Софья враждовала со своим сводным братом — царём Петром, а Иван радовался появлению на свет очередной дочки у царицы Прасковьи. Жил он так тихо, что внезапная его кончина 8 февраля 1696 г. для многих прошла незамеченной. Царица Прасковья осталась вдовой. Это была красивая женщина высокого роста, статная. В отличие от покойного мужа обладала характером суровым и властным.

Трех своих дочерей (двое ее детей умерли) — Екатерину, Анну и Прасковью — царица растила так, как растили и воспитывали ее саму. Главное внимание уделялось хорошему питанию: мамушки и нянюшки выкормили царевен полными, статными.

Однако наступали иные времена. Петр сурово расправлялся с теми, кто не желал подчиняться его нововведениям. И царица старалась ради себя и дочерей идти в ногу со временен. Оставив Москву и любимое ею подмосковное Измайлово, Прасковья Федоровна отправилась в возводимый Петром «парадиз» (т. е. рай) — Петербург. Здесь она не пропускала ни одного придворного торжества, была обходительна с Петром, Екатериной и их окружением. К своим дочерям Прасковья Федоровна относилась по-разному: старшую величала «свет-Катенькой» и любила до самозабвения, среднюю — Анну — не любила, а к младшей была совершенно равнодушна. Поэтому, когда Петр предложил ей выдать одну из дочерей замуж за курляндского герцога, царица выбрала Анну, а свою любимицу оставила при себе.

Осенью 1710 г. Анна Иоанновна была обвенчана с Фридрихом Вильгельмом, герцогом Курляндским. Закрепленный династическим браком союз с Курляндией имел для Петра I большое политическое значение. Дружеские отношения с этим европейским государством открывали перед ним возможность использовать его порты и удобные гавани для русской морской торговли.

Однако супружеская жизнь Анны Иоанновны продолжалась очень недолго. Ее муж внезапно заболел и умер по пути в Курляндию. Анна очень хотела вернуться на родину, но ей приказали жить в Курляндии, которая была предметом постоянных споров между ее соседями — Россией, Швецией, Пруссией и Польшей. Чтобы упрочить положение Анны, в Митаве (ныне Елгава в Латвии) разместили полк русских солдат, а герцогиню решили выдать замуж.

Претендентом на руку Анны Иоанновны, вернее на герцогскую корону, оказался Мориц Саксонский. Внебрачный сын польского короля Августа II, он служил тем, кто ему платил, — французам, полякам, австрийцам. Талантливый полководец и государственный деятель, Мориц был одновременно дамским угодником и авантюристом. Его неотразимая внешность и молва о невероятных похождениях произвели на Анну впечатление, да и сам он явно желал стать герцогом Курляндским. Однако в судьбу Анны вмешались политические интересы. В это же время российский двор был озабочен поисками достойной кандидатуры в мужья для Елизаветы Петровны — дочери Петра I. Морицу Саксонскому отправили ее портрет. Тем самым ему дали понять, что у него в будущем есть возможность получить императорскую корону. Он сразу охладел к Анне Иоанновне и стал проявлять глубокий интерес к Елизавете.

Напрасно влюбленная Анна посылала записки Морицу, писала слёзные письма в Петербург, прося разрешить ей поскорее выйти замуж за милого ее сердцу избранника. На все свои просьбы она получала решительный отказ. Анна ещё не знала, что Екатерина I, вступившая на престол после смерти Петра I, решила утвердить Курляндское герцогство за А. Д. Меншиковым. Морицу было объявлено, что русские принцессы не выходят замуж за лиц сомнительного происхождения, и отказано в женитьбе как на Елизавете Петровне, так и на Анне Иоанновне.

Об Анне, ее судьбе и правах никто не задумывался. В Митаве Анна прожила 19 лет. Она приспособилась к порядкам и этикету, установленным во времена прежних герцогов Курляндских. Чтобы содержать свой маленький двор и платить прислуге, ей приходилось выпрашивать деньги у живущих в России родственников, вникать во все тонкости домоуправления и экономии, хорошо знать счет деньгам. Благодаря этому она стала женщиной деловитой и энергичной.

В 1727 г. во время охоты и прогулок ее все чаще стал сопровождать высокий, красивый, ловкий кавалер — курляндский дворянин Эрнст Иоганн Бирон. В этом страстном охотнике, любителе лошадей, собак и ружейной стрельбы Анна нашла преданного друга, пекущегося о ее интересах, а возможно, и свое личное счастье.

Шли годы, и в России все реже вспоминали об Анне. На российский престол вступил внук Петра I — Петр П. Едва ли Анна могла предположить, что юный император, приходившийся ей двоюродным племянником, вскоре внезапно скончается. Государя не стало во втором часу ночи 19 января 1730 г., а уже утром собрался Верховный тайный совет. Очевидец тех событий, видный церковный деятель Феофан Прокопович, писал, что среди членов совета «долго разглагольство было о наследнике государе с немалым разгласием». И было отчего возникнуть «разгласию»: претендентов на престол оказалось сразу четверо. Князь А. Г. Долгоруков, «невесты новопреставившегося государя родитель, дочери своей скипетра домогался». Он уверял присутствовавших, что имеется завещание Петра II, в котором он передавал престол своей невесте — Екатерине Алексеевне Долгоруковой. Однако члены Совета заподозрили неправду и стали высказываться в пользу других претендентов. Прежде всего вспомнили о царице Евдокии Федоровне Лопухиной, первой жене Петра I, насильно заточенной им в монастырь и недавно освобожденной своим внуком Петром П. Предлагали и Елизавету Петровну, младшую дочь Петра I от его второй жены, Екатерины Алексеевны. Еще одним претендентом был внук Петра I, сын его старшей дочери Анны Петровны герцогини Голштинской. Но и этих кандидатов на престол отвергли. Тогда-то и вспомнили о дочери царя Ивана, соправителя Петра I.

Феофан Прокопович так описывал происходившее: «А когда произнеслось имя Анны… тотчас чудное всех явилось согласие…». Кандидатура Анны устраивала всех, прежде всего потому, что в России ей не на кого было опереться. Кроме того, за 19-летнее отсутствие Анну в России просто забыли: в Москву она наезжала довольно редко. Все это позволяло надеяться, что императрица будет послушной игрушкой в руках тех, кто посадит ее на трон. У Анны явно не хватит ни ума, ни сил поступать по-своему. Так полагали члены Верховного тайного совета.

Избрать Анну решили на определенных условиях — «кондициях», которые она подпишет, если согласится стать российской императрицей. Уже первый пункт условий был обидным для Анны Иоанновны. Ей предписывалось содействовать распространению православия. Анна, с малолетства воспитанная в традициях Русской Православной церкви, живя в Курляндии, не принуждала окружающих менять веру, рассудив, что это забота лиц духовного звания. Во втором пункте «кондиций» содержалось не менее дерзкое требование: не вступать в супружество и не назначать себе наследника без согласия Верховного тайного совета.

Главное же в «кондициях» сводилось к следующему: признать право Верховного тайного совета в количестве восьми членов объявлять войну, заключать мир, вводить новые налоги, назначать военное руководство, наказывать или награждать представителей всех сословий, утверждать бюджет государства, в том числе выделять суммы на личные нужды императрицы. Пока верховники совещались, составляли «кондиции» и сочиняли послания к герцогине Курляндской, дворяне, съехавшиеся в Москву на так и не состоявшуюся свадьбу Петра II, бурно обсуждали создавшееся положение. Они понимали, что затевается, и рассуждали так: верховники намерены ограничить власть императрицы, а потом рано или поздно захватят в свои руки бразды правления. Тогда вместо одного Россия получит столько правителей, сколько в Совете членов, а прочие подданные превратятся в рабов. Совет будет издавать законы, какие ему угодны, и в стране установится или тирания, или полная анархия. Уж лучше пусть царствует единовластный государь, как и прежде. Между тем к Анне Иоанновне в Митаву выехало посольство от Верховного тайного совета, которое возглавлял князь В. Л. Долгоруков. Послам вменялось в обязанность внушить герцогине Курляндской, что в «кондициях» изложена воля всего русского дворянства. Им следовало также не допускать к Анне Иоанновне визитеров из России. И все же оппозиционеры сумели уведомить Анну, что «кондиции» — не более чем «затейка верховных господ», членов Тайного совета, которые хотят ограничить ее власть, не посоветовавшись ни со светскими, ни с духовными чинами.

Теперь Анна знала, что у всесильного Совета есть оппозиция. Следовательно, подписав «кондиции» и став императрицей, она впоследствии могла рассчитывать избавиться от опеки верховников и добиться всей полноты власти.

Ответ Анны на послание верховников был написан в таких выражениях, будто бы она сама, принимая императорскую корону, ставит себе условия, ограничивающие ее же власть. Этот документ был зачитан публично и поверг оппозиционеров в уныние. Феофан Прокопович писал, что они стояли «опустив уши, как бедные ослики». Дворянство негодовало, полагая, что теперь вся власть будет в руках верховников, а императрица даже табакерки не сможет взять без их позволения.

В феврале 1730 г. Анна Иоанновна в сопровождении Долгорукова приехала в село Всесвятское, где и остановилась в ожидании, пока будет подготовлен ее торжественный въезд в Москву для совершения церемонии коронации. Сюда же прибыл почетный эскорт — батальон Преображенского полка и эскадрон кавалергардов. Анна вышла им навстречу с приветствием, хвалила за усердие и верность. По заведенной традиции будущая императрица объявила себя полковником Преображенского полка и капитаном роты кавалергардов, что было нарушением — «кондиций». Но верховники на это смотрели сквозь пальцы. Когда же во Всесвятское пожаловали и другие члены Верховного тайного совета, Анна встретила министров с подчеркнутой холодностью, дав почувствовать им, что не боится их и не собирается заискивать перед ними.

К приезду будущей императрицы в Москве уже знали о том, как обошлись с ней верховники, замыслившие прибрать к рукам власть. Гвардия заволновалась. Военные составили петицию (прошение) с нижайшей просьбой к Анне принять на себя всю полноту власти. Под ней подписались 260 человек

25 февраля во дворец, где заседали верховники, явилась депутация дворян из 150 человек. Выступая от имени дворянского сословия, с мнением которого не посчитались, они потребовали, чтобы их выслушала сама императрица. Совет, обладавший властью и силой уничтожить оппозицию, решил все-таки допустить депутатов к Анне. Они передали ей прошение о созыве дворянского собрания, на котором были бы сообща выработаны основы правления. На аудиенции присутствовал князь Долгоруков. Он грозно спросил возглавлявшего депутацию А. М. Черкасского: «Кто вас в законодатели произвел?». Тот ответил: «Вы сами, заставив императрицу поверить, что пункты — общее наше дело, тогда как мы не имели к ним никакого отношения». Роковые слова были произнесены, это поняли все — и Анна, и члены Верховного тайного совета. Вельможи засуетились, объявили, что аудиенция окончена, прошение принято и его рассмотрят в свое время. Неожиданно вмешалась сестра Анны Екатерина Мекленбургская. Оценив ситуацию, она протянула Анне перо со словами: «Нечего тут думать, извольте, государыня, подписать, а там видно будет». Анна начертала на листе с петицией дворян: «Учинить по сему». Затем она заявила, что представление дворянского собрания о будущем правлении желает получить сегодня, а потому совещанию надлежит быть теперь же, в соседнем зале. А чтобы его не потревожили, на часах у дверей выставить дворцовую стражу с приказом всех впускать, но никого не выпускать.

На совещании много спорили и шумели, как лучше устроить государственное управление России. Каждый имел особое мнение, никто никого не слушал, а из-за дверей доносились угрожающие возгласы охраны: «Мы не позволим, чтобы диктовали законы нашей государыне! Смерть крамольникам! Да здравствует самодержавная царица! На куски разорвем тех, кто против государыни!». Эти грозные крики долетали и до членов Верховного тайного совета. И те и другие были напуганы. В итоге собрание составило документ, в котором говорилось о милостивом изволении быть Анне неограниченной самодержицей. Изменения и новшества касались лишь деталей: предлагалось заменить Верховный тайный совет Правительствующим сенатом, как при Петре I, утвердить право дворянства избирать членов сената, а также президентов коллегий и губернаторов. Члены Верховного тайного совета получили предложения дворянского собрания и должны были их утвердить. Это означало ликвидацию Совета, конец надеждам и замыслам верховников, лишение их власти и привилегий. Императрица велела принести «кондиции» и собственное письмо с согласием их выполнять. Взяв в руки документы, она стала не спеша рвать их. Со своими недругами и всеми, кто им помогал и сочувствовал, она расправится позже: одних подвергнет опале и ссылке других заточит в тюрьму, третьих отправит на плаху.

Анна была человеком, в характере которого волею судеб и обстоятельств причудливо переплелись традиции старомосковского самодержавия и европейские идеи об абсолютной власти монарха, олицетворявшего божественное начало в земной жизни людей. Вот почему с первых же дней правления она обращала особое внимание на строжайшее соблюдение придворного этикета. Абсолютный характер власти государыни подчёркивался пышностью и великолепием царского обихода. Это проявлялось в одеждах, празднествах, дворцовых постройках. Императрице была присуща точность в оценках окружающих ее людей. Так, вполне доверяя главе правительства — первому кабинет министру, сенатору и генерал-адмиралу А. И. Остерману, она вместе с тем справедливо считала его человеком «лукавым, не терпящим никого около себя».

Правительство императрицы вынуждено было реально оценить экономическое положение страны и ее военный потенциал. Некогда завоёванные Петром I земли по южному и западному побережью Каспийского моря при Анне Иоанновне пришлось вернуть Персии. Зато в Малороссии (Украине) удалось достичь определенного успеха.

С момента вступления Анны Иоанновны на престол ее беспокоил вопрос о престолонаследии. Незадолго до кончины она объявила наследником престола младенца Иоанна Антоновича — сына своей племянницы Анны Леопольдовны и принца Антона Ульриха Брауншвейг-Бевернского (ребенок родился 12 августа 1740 г.). Вскоре после этого она почувствовала себя дурно. Лечивший ее врач объявил, что положение императрицы безнадёжно. Анна Иоанновна позвала к себе Бирона и, показав ему документ, по которому он становился регентом при младенце-императоре, сказала, что, по ее мнению, это его смертный приговор.

Утром 17 октября императрица велела позвать духовенство и попросила читать отходную. «Простите все», — сказала она и испустила дух.

3. Елизавета Петровна Романова

Дочь Петра I и будущей императрицы Екатерины Алексеевны появилась на свет 18 декабря 1709 г. В этот день русские войска, победители в Полтавском сражении, развернув знамена, торжественно вступали в Москву. Получив радостное известие о рождении дочери, Петр устроил в ее честь трехдневное празднество. Царь очень любил свою вторую семью. Привязанность к близким у него, человека властного и сурового, принимала порой трогательные формы. В письмах к жене он передавал привет «четверной лапушке» — это было семейное прозвище Елизаветы в ту пору, когда она еще ползала на четвереньках.

Летом 1710 г. Петр плавал по Балтике на паруснике «Лизетка» — так он называл крошечную цесаревну. В возрасте двух лет она вместе с четырехлетней сестрой Анной присутствовала на свадьбе своих родителей.

Петр рано начал отдельно писать царевнам, поощряя их подобным образом к овладению грамотой. Елизавета научилась читать и писать, когда ей не исполнилось и восьми лет. Петр I видел в своих дочерях орудие дипломатической игры и готовил их к династическим бракам, чтобы укрепить международное положение России. А потому он прежде всего обращал внимание на изучение ими иностранных языков. Елизавета в совершенстве знала французский, говорила на немецком и итальянском языках. Кроме того, царевен обучали музыке, танцам, умению одеваться, этикету. С детства Елизавета страстно полюбила танцы, и в этом искусстве ей не было равных.

Еще в 1720 г. отец попытался устроить брак Елизаветы с французским королем Людовиком XV, ее одногодком. Но в Версале сдержанно отнеслись к предложению русской стороны из-за происхождения царевны: ее мать была простолюдинка, в момент рождения дочери не состояла в браке с царем.

Позднее Елизавета была сговорена за Карла Августа Голштинского, но он умер, так и не успев стать ее мужем.

Положение юной Елизаветы при дворе и в государстве резко изменилось в 1727 г. Прежде жизнь походила на сказку. Ее окружало молодое общество, где она царила не только по праву высокого происхождения, но и благодаря личным достоинствам. Быстрая на выдумки, приятная в обхождении, Елизавета была душой этого общества. От родителей она получала достаточно денег, чтобы удовлетворить свою страсть ко всякого рода развлечениям. В ее окружении все бурлило весельем, она была вечно занята: поездки по Неве и за город, маскарады и балы, постановки спектаклей, танцы…

Это непрерывное и безоглядное упоение жизнь" кончилось, когда умерла мать Елизаветы, императрица Екатерина I. При дворе Анны Иоанновны цесаревне оказывались полагающиеся ей почести. Однако Елизавета чувствовала себя чужой в царском семействе. Отношения ее с двоюродной сестрой-императрицей не отличались теплотой. Анна Иоанновна назначила Елизавете более чем скромное содержание, и царевна, ранее не знавшая счета деньгам, теперь постоянно испытывала в них нужду. Предполагают, что императрица не могла забыть своего унизительного положения в Митаве, когда она из-за вечной нехватки средств весьма часто обращалась с мольбами о помощи к родителям Елизаветы и далеко не всегда получала просимое. А потому и царевне при ней жилось несладко.

Анна распорядилась установить за цесаревной слежку. Чтобы избавиться от Елизаветы, ее хотели либо выдать замуж куда-нибудь подальше от Петербурга и за «безопасного» принца, либо насильно сделать монахиней. Подходящего жениха так и не подыскали. А угроза пожизненного заточения в монастыре для Елизаветы стала кошмаром, от которого она избавилась, только взойдя на престол. Цесаревна вынуждена была вести себя крайне осторожно. Любое необдуманно сказанное слово — ею или кем-то из близких ей людей — могло привести к катастрофе. Она подчеркнуто не интересовалась политикой.

И, тем не менее, опасения Анны Иоанновны не были лишены основания хотя бы потому, что дочь Петра I любили в гвардии. Она часто посещала казармы Преображенского и Семеновского полков. Знакомые гвардейские офицеры и солдаты нередко просили Елизавету быть крестной матерью их детей, и она охотно выполняла их пожелания. Именно в среде гвардии Елизавета нашла своих горячих сторонников, с помощью которых в ноябре 1741 г захватила власть в государстве.

С первых дней правления Елизаветы при императрице сложился круг ее давних приверженцев, занявших все важнейшие государственные и придворные посты. Страстная любовь к народным песням стала причиной внимания Елизаветы к Алексею Григорьевичу Разумовскому. Украинский казак, редкостный красавец, он попал в Петербург благодаря своему великолепному басу. Его взяли в придворные певчие еще в 1731 г. Взойдя на престол, Елизавета Петровна пожаловала безродному Разумовскому графский титул и звание генерал-фельдмаршала, а в 1742 г., как утверждают многие историки, тайно с ним обвенчалась. Слухи об этом браке неизбежно рождали и легенды о якобы существовавших детях Елизаветы и Разумовского — например, княжне Таракановой и даже о целой семье Таракановых.

Одним из ближайших помощников императрицы был Михаил Илларионович Воронцов. Вице-канцлер с 1744 г., он сменил А. П. Бестужева на посту канцлера империи в 1758 г. Государыня вернула из ссылки и приблизила к себе оставшихся в живых князей Долгоруковых, графа П.И. Мусина-Пушкина и нескольких других русских вельмож, пострадавших во времена правления Анны Иоанновны. Елизавета убрала иностранцев со всех ключевых постов в государстве, но вовсе не собиралась изгонять из страны иностранных специалистов, в которых остро нуждалась Россия.

Разработка внешнеполитической программы и русская дипломатия елизаветинской эпохи в основном связаны с именем проницательного и опытного государственного деятеля канцлера Алексея Петровича Бестужева. По его инициативе весной 1756 г. для рассмотрения вопросов внешней политики и руководства боевыми действиями во время общеевропейской Семилетней войны 1756−1763 гг. был учрежден новый правительственный орган — Конференция при высочайшем дворе (постоянное совещание высших сановников и генералитета в составе десяти человек). С проблемами русско-шведских отношений Бестужев столкнулся в конце 1741 г., когда его назначили на пост вице-канцлера. Оправившаяся после поражения в Северной войне Швеция надеялась взять реванш и на полях сражений пересмотреть условия Ништадтского мира, согласно которому Россия отторгла шведские владения в Прибалтике. Летом 1741 г. началась русско-шведская воина, закончившаяся полным разгромом шведской армии. В августе 1743 г. в Або (Финляндия) был подписан мирный договор: шведское правительство подтвердило условия Ништадтского мира, заключённого Петром I. Семилетняя война, в которой Россия с целью территориальных приобретений сражалась на стороне Франции и Австрии против Пруссии и Великобритании, после отставки Бестужева велась уже при М. И. Воронцове — его преемнике. В начале 1758 г. русские войска вошли в Восточную Пруссию и заняли Кенигсберг. В августе следующего года в сражении при Кунерсдорфе прусская армия потерпела поражение, a в сентябре 1760 г. русские войска вступили в Берлин, который затем вынуждены были покинуть из-за несогласованности действий союзников. Победы русской армии имели решающее значение для разгрома Пруссии, чьи вооруженные силы считались тогда лучшими в Европе.

Вступая на престол, Елизавета провозгласила себя продолжательницей дела своего великого отца. Следование петровским «началам» обусловило, в частности, интерес императрицы к экономическим вопросам, развитию промышленности и торговли. Поощряя дворянское предпринимательство, Елизавета повелела в 1753 г. учредить Дворянский заемный банк, выдававший ссуды помещикам под залог земли. В 1754 г. был основан Купеческий банк. Быстрыми темпами создавались новые мануфактуры (промышленные предприятия). В Ярославле и Серпухове, Иркутске и Астрахани, Тамбове и Иванове, в дворянских имениях мануфактуры производили сукно и шелк, парусину и канаты. В помещичьих хозяйствах широкое распространение получило винокурение. Важные последствия имело решение правительства Елизаветы, принятое в 1753 г., об отмене внутренних таможенных пошлин, которые взимались по городам и дорогам России издревле. В результате этой реформы удалось покончить с экономической раздробленностью России. Это был смелый по тем временам шаг.

Елизавета значительно расширила права и вольности дворян. В частности, она отменила закон Петра I о недорослях, по которому дворяне должны были начинать военную службу с юных лет солдатами. При Елизавете детей записывали в соответствующие полки уже с рождения. Таким образом, в десять лет эти юнцы, не зная службы, становились сержантами, а в полк являлись уже 16−17-летними капитанами. В период правления Елизаветы Петровны сложились благоприятные условия для развития русской культуры, прежде всего науки и образования.

Указ 1744 г. «О соединении в губерниях школ в одно место и обучении в них всякого чина людей…» облегчил доступ в училища детям из непривилегированных слоев населения. В 40−50-е гг. к существовавшей с 1726 г. первой гимназии в Петербурге прибавились еще две — при Московском университете (1755 г.) и в Казани (1758 г.). В 1752 г. Навигацкую школу, основанную Петром I, реорганизовали в Морской шляхетский кадетский корпус, где готовили офицеров российского военно-морского флота. 25 января 1755 г. Елизавета подписала указ об основании Московского университета. Возникновение интереса к изящным искусствам в русском обществе времен Елизаветы Петровны напрямую связано со страстным увлечением ими самой императрицы. Можно сказать, профессиональный театр, опера, балет, хоровое пение вышли из стен ее дворца. Даже в тяжелые для молодой Елизаветы годы правления Анны Иоанновны при «малом дворе» цесаревны ставилось множество спектаклей. Участвовали в них ее придворные и певчие. Пьесы были «на злобу дня». Интерес к театру Елизавета не утратила и будучи императрицей. Она наслаждалась спектаклями, даже если видела их неоднократно. Не только торжества и праздники, но и обычные застолья Елизаветы Петровны обязательно сопровождались игрой оркестра и пением придворных музыкантов.

Елизавету весьма заботил внешний вид Москвы и Петербурга. Она издала немало указов, касающихся облика и быта обеих столиц. Дома в этих городах должны были возводиться по определенным планам. Из-за частых пожаров в Московском Кремле и Китай-городе запрещалось строить деревянные здания. Немало замечательных памятников зодчества относится ко времени правления Елизаветы, в том числе Зимний дворец в Петербурге, Большой дворец в Петергофе, Большой Царскосельский дворец, собор Смольного монастыря, дворцы елизаветинских вельмож Воронцова, Строганова и Штагельмана в Петербурге.

С середины 50-х гг. здоровье императрицы стало ухудшаться. Роковое обострение болезни произошло в конце 1761 г. Наследник престола Петр Федорович и его жена Екатерина Алексеевна находились возле постели умирающей. 25 декабря в четвертом часу дня прервалась жизнь блистательной Елизаветы.

4. Екатерина Алексеевна II Великая

Екатерина II, до брака принцесса София Августа Фредерика Ангальт-Цербстская, родилась 21 апреля 1729 г. в немецком городе Штеттине. Ее отец принц Христиан Август Ангальт-Цербстский состоял на прусской службе и был комендантом, а потом губернатором Штеттина; мать — принцесса Иоганна Елизавета — происходила из старинного Гольштейн-Готторпского герцогского дома. Родители девочки не были счастливы в браке и нередко проводили время порознь. Отец вместе с армией уезжал воевать против Швеции и Франции на землях Нидерландов, Северной Германии и Италии. Мать отправлялась в гости к многочисленной влиятельной родне, иногда вместе с дочерью. В раннем детстве принцесса София побывала в городах Брауншвейге, Цербсте, Гамбурге, Киле и Берлине. Из событий тех лет ей запомнилась встреча со старым священником, который, посмотрев на Софию, сказал ее матери: «Вашу дочь ожидает великое будущее. Я вижу на лбу ее три короны». Принцесса Иоганна недоверчиво посмотрела на своего собеседника и, почему-то рассердившись на дочь, отослала ее заниматься рукоделием.

Другая важная встреча произошла, когда Софии было уже десять лет: ее познакомили с мальчиком по имени Петр Ульрих. Старше ее на год, он был таким худым и длинноногим, что походил на кузнечика. Одетый как взрослый в парик и военный мундир, мальчик постоянно вздрагивал и с опаской поглядывал на своего воспитателя. Мать рассказала ей, что Петр Ульрих, претендент на престолы России и Швеции, обладатель наследственных прав на Шлезвиг-Гольштейн, приходится ей троюродным братом. Принц — сирота, и попечение о нем вверено случайным людям, которые грубо и жестоко обходятся с ним. София, которая сама не была избалована вниманием и заботой родителей, искренне пожалела его.

Прошло несколько лет, и мать Софии вновь заговорила с ней о странном мальчике по имени Петр Ульрих. За это время его тетка Елизавета стала русской императрицей. Она вызвала племянника в Россию и объявила своим наследником под именем Петра Федоровича. Теперь юноше подыскивали невесту среди дочерей и сестер европейских герцогов и принцев. Выбор был велик, но приглашение прибыть в Россию на смотрины получила одна София Августа Фредерика Ангальт-Цербстская. Отчасти — благодаря романтическим воспоминаниям Елизаветы Петровны о своем умершем женихе Карле Августе Голштинском (принцесса София приходилась ему родной племянницей), отчасти же — вследствие интриг принцессы Иоганны.

До российской границы София и ее мать ехали в сопровождении нескольких слуг, сохраняя строгое инкогнито. На территории России их встретила пышная и многочисленная свита, доставившая дорогие подарки от императрицы.

В Петербурге София предстала перед императрицей. Елизавета увидела совсем юную девушку — высокую и стройную, с длинными темно-каштановыми волосами, белоснежной, чуть тронутой нежным румянцем кожей и большими карими глазами. По-детски непосредственная, живая и веселая, она умела вести светскую беседу по-немецки и по-французски, рисовала и изящно танцевала, словом, была вполне достойной невестой для наследника престола. Елизавете Петровне понравилась принцесса София, но не понравилась ее мать, принцесса Иоганна. Поэтому первую она распорядилась «наставлять в православной вере» и обучать русскому языку, а вторую выслала из России за участие в политических интригах. Принцесса поначалу огорчилась отъезду матери, однако та была всегда весьма строга с Софией, нередко вмешивалась в ее личную жизнь и стремилась подчинить своему влиянию весь образ мыслей девушки. Избавление от столь тяжкой опеки быстро примирило принцессу с отъездом близкого человека. Выйдя из-под влияния матери, София по-иному взглянула на мир, в котором теперь жила.

Ошеломляли воображение необъятные просторы России, удивляли смирение и безграничная покорность народа, роскошь и великолепие придворного общества. Девушке грезилось счастье, казалось, что сбывается услышанное в детстве предсказание старика-священника. С необычайным упорством она учит слова и правила грамматики русского языка. Не довольствуясь часами занятий с учителем, она встает по ночам и повторяет пройденное. Да с таким увлечением, что забывает надеть туфли и ходит босиком по холодному полу комнаты. О стараниях и успехах Софии доложили императрице. Елизавета, заявив, что принцесса и так «слишком умна», приказала прекратить ее обучение. Очень скоро юная София испытала на себе переменчивый нрав императрицы, неуравновешенность жениха, пренебрежение и коварство окружающих.

В 1745 г. состоялась ее свадьба с Петром Федоровичем, накануне которой она приняла православие и получила новое имя. Отныне Софию стали величать великой княгиней Екатериной Алексеевной. Но счастья и уверенности в будущем у нее не было. Много огорчений и страданий причиняли Екатерине отношения с мужем. Петр Федорович с младенчества рассматривался в Европе как наследник нескольких корон. Он рано потерял отца, и его воспитанием занимались придворные, принадлежавшие к противоборствующим политическим партиям. В результате характер Петра Федоровича был исковеркан претензиями и интригами окружающих. Екатерина называла в своих записках нрав супруга «упрямым и вспыльчивым».

Положение великой княгини не изменилось и после того, как у нее родился долгожданный сын-наследник Павел, а потом и дочь. Детей немедленно забрала под свою опеку императрица, полагая, что лишь она сможет воспитать их разумно и достойно. Родителям редко удавалось узнавать, как растут их дети, и еще реже — видеть их.

Казалось, судьба посмеялась над Екатериной: поманила ее блеском российской короны, но подарила больше тягот и огорчений, чем удовольствий и власти. Но сила характера («закал души», как говорила будущая императрица) позволила ей не теряться в самые трудные периоды жизни. Екатерина много читала в те годы. Сначала она увлекалась модными романами, но ее пытливый ум требовал большего, и она открыла для себя книги совершенно иного содержания. Это были сочинения французских просветителей — Вольтера, Монтескье, Д’Аламбера, труды историков, естествоиспытателей, экономистов, правоведов, философов и филологов. Екатерина размышляла, сравнивала прочитанное с российской действительностью, делала выписки, вела дневник, в который заносила свои мысли.

ПоказатьСвернуть
Заполнить форму текущей работой