Значение XVIII столетия в истории Приднестровья (1699-1793 гг.)

Тип работы:
Дипломная
Предмет:
История


Узнать стоимость новой

Детальная информация о работе

Выдержка из работы

Дипломная работа

Значение XVIII столетия в истории Приднестровья (1699−1793 гг.)

приднестровье война польша турция

Содержание

1. Введение: Административное устройство. Демография

2. Движение населения

3. Экономика. Социальные отношения

4. Народные движения

5. Внутренняя и внешняя политика

6. Духовная жизнь

Литература

1. Введение: Административное устройство. Демография

Шестнадцатилетняя война Священной лиги с Турцией была не только весьма длительным вооруженным противостоянием коалиции христианских государств против султанской империи, но и самой продолжительной польско-турецкой войной. Завершивший ее Карловицкий мир фактически положил конец польско-турецким войнам, и хотя в XVIII столетии противоречия между Польшей и Турцией все же имели место и порой принимали даже крайне острый характер, переходя в вооруженные конфликты, в масштабные войны они уже не выливались. Тому бы л о н е сколько причин. Оба государства в XVIII в. основательно ослабели и получили в данном регионе нового серьезного противника — Россию, — все чаще отвлекавшего их внимание и силы. Наиболее существенными в Приднестровье стали уже не конфликты католиков и мусульман, а русско-турецкие войны, первой из которых был Прутский поход 1711 г. и последней — русско-турецкая война 1787- 1791 гг. Именно в 90-е годы XVIII столетия Приднестровье, как Северное, так и Южное, вошло в состав России, что положило конец всяческим польско-турецким коллизиям. Более того, назревало упразднение польской государственности, но пока она еще существовала. Именно в это время намечались и порой реализовывались планы польско-турецкого сближения, направленные прежде всего против России, а также, хотя и в меньшей степени, против Австрии.

В процессе Карловицкого конгресса Польша и Турция подписали 16 января 1699 г. отдельный мирный договор. По этому договору Польше возвращались земли Правобережной Украины, включая и территорию Приднестровья, которые прежде были заняты турецко-татарскими войсками. В свою очередь, Польша возвращает Турции часть территории Молдавии — северные цинуты Молдавского княжества, захваченные во время войны польскими войсками под командованием Яна Собеского. Что касается Оргеевского и Лапушнянского цинутов, то они в ходе войны были оккупированы татарами и ногайцами, и в силу постановлений Карловицкого мира здесь также восстанавливается статус-кво. Однако так продолжалось недолго. Потеряв Подольский пашалык, Порта не отказалась от дальнейшего расширения территорий, непосредственно подчиненных турецким пашам. Для этого нужен был только предлог, и он вскоре нашелся после неудачного Прутского похода Петра I, во время которого молдавский господарь Дмитрий Кантемир вместе со своей армией перешел на сторону России. На территории Днестровско-Прутского междуречья создается новая райя — Хотинская, в результате чего Молдавское княжество теряет значительные территории на своем северо-востоке.

Стратегическая задача османских властей в этом регионе заключалась в том, чтобы на отсеченных от Молдавского княжества частях как на юге междуречья, так и на севере установить полное господство османов с их турецкими райями и землями, подчиненными ногайско-татарским ханам. Этот процесс длился в течение многих десятилетий XVIII в. и привел в конце концов к тому, что бульшая часть исторической области, впоследствии названной Бессарабией, попала в подчинение пашам и ханам. По расчетам П. Г. Дмитриева, из 45,8 тыс. кв. километров Днестровско-Прутского междуречья в 1774 г. Молдавия сохранила лишь 20,3 тыс., остальное досталось турецким пашам и татарским ханам.

Благодаря русско-турецкой войне 1768−1774 гг. и Кючук-Кайнарджийскому миру 1774 г., этот процесс был заторможен, а постановлениями Айналы-Кавакской конвенции 1779 г. Молдавии возвращалась часть территории на юге междуречья, на которой был создан отдельный цинут — Хотарничанский. В какой-то степени это привело к корректировке границы между Молдавией и владениями буджакских ногайцев — пограничной полосы, известной как граница Халил-паши (Халил-паша был губернатором Силистрии, и ему подчинялись турецкие гарнизоны Бессарабии). Установленная при нем еще в середине XVII в. граница «двух часов» — примерно десятикилометровая полоса, совпадающая с так называемым верхним Траяновым валом, представляла собой промежуточную территорию, не входящую ни в состав Молдавского княжества, ни в состав владений буджакских ханов. Ногайцы постоянно нарушали границу и совершали набеги на молдавские земли. Молдаване тоже не отказывались от любой возможности перейти эту полосу и наносили ответные удары по ногайским селениям. Однако степень этих нарушений была далеко не равнозначна.

В международном плане запрет на проникновение ногайцев в Молдавию был впервые юридически закреплен Карловицким мирным договором 1699 г., который восстановил границу Халил-паши и, как говорилось, потребовал освобождения цинутов, занятых турками, ногайцами и поляками. Часть ногайцев весной 1700 г. отступила к Дону, но вскоре их отход сменился новым натиском. В 1712 г. они захватили часть Восточной Молдавии, которую им пришлось возвратить при господаре Михаиле Раковице. Однако ровно через 20 лет во время господарства Григория Гики ногайцам была отдана часть Молдавии в Буджаке (территория в час езды).

Установленый после 1711 г. фанариотский режим, способствовавший бегству значительной части населения из Молдавии, вызвал беспокойство турецких властей, терявших большое число налогоплательщиков. Порта принимает ряд мер по упорядочению взаимоотношений турок и ногайцев в районах Прута и Днестра. В 1759 г. часть буджакских ногайцев из Эдиссанской орды переселяется за Днестр, а в 1766 г. Порта запрещает им выпас скота за границей их владений, т. е. за границей Халил-паши. И все же ногайцы продолжали пользоваться этими землями вплоть до русско-турецкой войны 1768−1774 гг.

Реальное возвращение Молдавии отсеченной от нее территории последовало лишь после Айналы-Кавакской конвенции. Однако и эти владения продолжали оставаться незначительными вплоть до начала русско-турецкой войны 1806−1812 гг. — Молдавия владела в междуречье Прута и Днестра только половиной земель.

Это были не единственные территориальные потери княжества в XVIII столетии. После Карловицкого мира внимание к Молдавии усилила Австрия, которая с присоединением Трансильвании стала ее непосредственной соседкой. По некоторым данным, уже в период австро-турецкой войны 1716−1718 гг. Австрия выдвигала претензии на часть Северной Молдавии. Более чем через пятьдесят лет, в июле 1771 г., когда шла русско-турецкая война, была заключена тайная австро-турецкая конвенция, по которой Австрия обещала возвращение Турции земель, завоеванных Россией. Взамен, а также в благодарность за австрийский нейтралитет в войне Порта обеспечивала ей территориальное приращение и ряд других благ.

В этой войне с Россией Турция понесла очередное поражение. И все же Австрия оккупировала Северную Молдавию, которая в XIV столетии была центром формирования Молдавского феодального государства, где находились его первые столицы и самые крупные памятники молдавской церковной архитектуры. С этого момента присоединенная территория получила официальное название — Буковина. Не помогли ни протесты молдавского господаря, который за это был даже казнен султаном, ни обращения молдавских бояр за помощью к России. Игнорируя недовольство России и Пруссии по поводу данного акта, Австрия и Турция 7 мая 1775 г. заключают конвенцию, по которой Буковина входит в состав Австрии, а спустя год завершается разграничение на молдавско-австрийской границе. Еще в 1772 г., при первом разделе Польши, верховья Днестра вошли в состав Австрии, и границы этой державы вплотную приблизились к Подолии, которая еще двадцать лет находилась в пределах польского государства.

В течение всего XVIII в. на правобережье Днестра отмечаются заметные перемены. Северные берега Днестра в Галиции и на Буковине стали составной частью Австрийской империи, хотя и сохраняли на некоторое время характерные черты автономии. Первоначально Буковина получила специальную военную администрацию, а в 1786 г. была присоединена к Галиции. Позже, после 1848 г., было образовано Буковинское герцогство. Южнее располагались земли Хотинской райя, которые подчинялись уже непосредственно турецкой администрации. Райя с центром в г. Хотин, где стояла мощная крепость, занимала достаточно обширные пространства до р. Чугур (приток р. Прут). Однако на этом турецкие претензии не прекратились, и еще долгое время в этих районах продолжалось расширение турецких территорий.

С Хотинской райя граничили земли Молдавского княжества, находившегося в вассальной зависимости от турецкого султана. Степень автономии княжества в XVIII столетии заметно снижалась, вплоть до Кючук-Кайнарджийского мира 1774 г. Установленный фанариотский режим фактически отдавал Молдавию на откуп грекам стамбульского предместья Фанара. После 1711 г. господарями Молдавии становились только греки, администрация которых была преимущественно тоже греческой. Греческий язык получает широкое распространение в делопроизводстве, богослужении, международных делах, хотя эти сферы деятельности были не столь обширны и обычно осуществлялись по поручению Порты. Княжество лишалось права на проведение внешней политики.

Южнее земель, входивших в Молдавское княжество, находилась территория Бен-дерской райя, основанной еще в 1538 г. и уже имевшей давние традиции. Правда, в XVIII столетии эти устои были дважды нарушены, поскольку в период русско-турецких войн времен Екатерины II русские войска два раза занимали Бендеры. Бендер-ская райя граничила на севере и западе с молдавскими районами княжества, на юго-западе — с землями каушанских ногайцев, а на востоке — с Южным Приднестровьем. В XVIII в. Южное Приднестровье поддерживало довольно тесные контакты с жителями Бендерской райя, поскольку через Бендеры проходили важная военно-стратегическая дорога и давний караванный путь, описанный многими путешественниками.

Западными соседями приднестровского юга были также буджакские ногайцы, столица которых по-прежнему находилась в Каушанах. В XVIII столетии в их жизни произошли значительные перемены. Следует учитывать, что между буджакскими ногайцами и турецкими властями, с одной стороны, и крымскими властями — с другой, имелись определенные противоречия. Временами они обострялись до такой степени, что, например, в начале XVIII в. руководство буджакской орды и бульшая часть ее населения были не прочь перейти в подданство русского царя. Первый раз они были выселены в период русско-турецкой войны 1768−1774 гг., после чего их сила заметно поубавилась. Несмотря на то что после этой войны значительная часть ногайцев возвратилась, управление их землями как на левом, так и на правом берегу Днестра стало предметом долгих и сложных разбирательств.

К западным соседям Южного Приднестровья следует отнести и земли Аккерман-ской райя — одной из двух (наряду с Килийской) самых старых турецких райя в Днестровско-Прутском междуречье, основание которых относится еще к 1484 г. Здесь сохранились давние мусульманские традиции. Аккерман — в прошлом Тира, Белгород — всегда играл большую роль в экономической жизни Приднестровья, в некоторой степени он сохранил свою значимость и в XVIII столетии, поскольку Днестр по-прежнему выполнял функцию транспортной артерии.

Такова была западная граница Приднестровья этого времени. Таковой она сохранилась и после 1791−1793 гг., когда Приднестровье вошло в состав России. Правда, заметно изменились отношения с мусульманскими и молдавскими районами, особенно Южного Приднестровья, которое до 1812 г. являлось составной частью султанской империи. Связи с остальными османскими землями, естественно, сильно ослабели, да и характер их стал иным: это, собственно, было уже не подчинение, а обычный контакт двух разных государств.

Приднестровье в XVIII столетии претерпевает и ряд административных изменений, связанных с международными отношениями и, в первую очередь, с определенными внутренними трансформациями. Северная часть Приднестровья после Карловицкого мира вновь отходит к Польше — это влечет за собой ликвидацию Подольского пашалыка и восстановление границы по р. Ягорлык. Что касается османских учреждений, то они, естественно, полностью аннулируются, а вместе с ними и разного рода другие структуры. Изменениям подвергаются и церковное управление, и различные светские институты. До минимума сводится связь с Молдавским княжеством. Вообще о господарстве Георгия Дуки и тем более о его управлении частью Украины сохранилось очень мало сведений. Известно, что он был объявлен господарем не только Молдавии, но и украинской территории севернее Ягорлыка от Днестра до Днепра.

Своим представителем на Украине, в городе Немирове, Г. Дука назначил Ене Гре-диневича, владевшего, по словам молдавского летописца Иона Некулче, казацким языком. Побывав три раза господарем Молдавии (в 1665—1666, 1668−1672 и 1678- 1683 гг.) и один раз господарем Валахии (в 1673—1678 гг.), Дука смог получить в управление украинские земли только в третье свое господарство в Молдавии.

В литературе высказывалось мнение, что Г. Дука, присвоивший титул «господарь земли молдавской и земли украинской», управлял Украиной с 1681 по 1683 г. И хотя некоторые авторы уверяют, что его власть распространилась на Украину якобы еще с 1679 г., достоверных данных, подтверждающих этот факт, у нас нет. Так или иначе, Дука правил этими землями каких-нибудь два-четыре года. Грединевич, или, как его еще называли, Иван Дрешнич, был изгнан из Немирова. В результате заговора бояр пропольской ориентации Дука попал в польское заключение, где умер в 1684 г. Молдавский господарь потерял дворцы и на берегу Буга, и в Цикиновке на левом берегу Днестра.

На смену Г. Дуке пришел господарь пропольской ориентации Стефан Петричейку, правивший очень недолгое время — с декабря 1683 по февраль 1684 г. За эти три неполных месяца опять берут верх султанские силы, и господарем становится их ставленник Д. Кантакузино, который оставался у власти с января 1684 по июнь 1685 г. Он также носил титул господаря Молдавии и Украины, однако это был всего лишь титул и никакой реальной властью на Украине Кантакузино не обладал.

Таким образом, подчинение части Украины туркам приходилось только на первую половину 80-х годов XVII в. Осуществлялось оно по желанию турецкого султана, а затем, по его же желанию, в Подолии были введены иные формы господства. После Карловицкого мира молдавские господари вообще не имели никакой возможности оказывать влияние на события в Подолии, здесь сохранялись лишь некоторые экономические и религиозные связи.

После Карловицкого мира территория на запад от Днепра, вновь возвращенная Польше и известная как Правобережная Украина, была разбита на четыре воеводства: Киевское (хотя Киев находился в составе России), Волынское, Подольское и Брацлав-ское. Воеводства, в свою очередь, делились на поветы.

Самым южным в Польше было Брацлавское воеводство. Оно граничило на востоке с Россией, на юге — с Крымским ханством, а на западе — по Днестру с Молдавским княжеством. В одном из описаний города Брацлава, датированном 1863 г., отмечалось: «Много времени стоит древний Брацлав, и много в нем совершилось дел славы и несчастий, как бывшем рубеже владений Литовских, царства Польского, Крыма, Молдавии (Бессарабии) и Украины!» Территория Северного Приднестровья входила в Оль-гопольский повет Брацлавского воеводства. Река Ягорлык по решениям Карловицкого мира вновь становится границей между польскими и османскими владениями, которая, однако, просуществовала менее ста лет. Южнее Ягорлыка также не наблюдалось значительной стабильности, в том числе и в области административного устройства.

В начале XVIII столетия территория Южного Приднестровья по-прежнему входила в состав Крымского ханства. Наиболее важным населенным пунктом в этих местах были Дубоссары, впервые упомянутые под этим названием в 1702 г. Вообще в этом регионе, который назывался по-разному — Малые ногаи, Эдиссан, Очаковская орда, Эть-Шань, Татарская Валахия, Ханская Украина и др., — не было городов в полном смысле этого слова. И только, пожалуй, Дубоссары несколько выделялись своим географическим положением на стыке границ Молдавии, Польши и Крымского ханства. Этот населенный пункт являлся центром местной провинции, что подтверждалось присутствием здесь ханского представителя. Упоминание о дубоссарском каймакаме, т. е. предводителе, относится к 1768 г., несколько позднее в источниках встречаются сведения о дубоссарском чифтлике — мусульманском владении.

По Кючук-Кайнарджийскому миру 1774 г. Крымское ханство было признано независимым от турецкого султана. Тем не менее в Крыму вплоть до присоединения его к России в 1783 г. шла острая борьба между сторонниками России и Турции. «Крымские замешательства» — так называли современники этот период, когда дипломатические демарши сменялись военными демонстрациями, — не могли не отразиться как на Приднестровье, так и на всей Очаковской области. За эти земли началась самая настоящая война между турецкими и татарскими властями.

Порта предпочитала, чтобы в этих условиях Очаковская область была присоединена не к Крыму, а к Каушанскому ханству, которое некогда тоже подчинялось Крыму, а со второй половины 70-х годов больше зависело от турецких пашей, нежели от крымского хана. В одном из русских документов того времени со ссылкой на турецкий источник писалось, что прислан фирман, в соответствии с которым было предписано учредить новую губернию или пашалык, «с присоединением Каушан, Балты, Дубоссар и всех прочих, ханам крымским даже до р. Буга принадлежавших земель и селений, с выгнанием из тех мест ханских управителей».

По Айналы-Кавакской конвенции 1779 г., которая была дополнением к мирному договору 1774 г., русское правительство обязывалось признать присоединение к турецким владениям области между Бугом и Днестром и соответствующим образом воздействовать на крымские власти. С этого времени эта область стала подчиняться Кауша-нам и даже иногда называться Бессарабией. Не подчинялись каушанскому хану только турецкие крепости, например Очаков.

Дубоссарский чифтлик стал составной частью каушанского пашалыка. Любопытно, что в одном из турецких документов 1781 г. упоминается начальник «Домбассар-ский Бессарабский», а в 1785 г. дубоссарский каймакам обращается к воеводе Каушан-скому за разрешением пропустить спускавшуюся по Днестру многолюдную коммерческую флотилию помещика Дзедушицкого — явное свидетельство в пользу взаимоотношений Дубоссар и Каушан. Однако очередная русско-турецкая война — последняя война русских и татар в этом регионе — прервала эти связи.

После падения в 1788 г. Очакова, а затем и крепости Хаджибей, находившейся близ современной Одессы, управление всей территорией между нижними течениями Днестра и Буга перешло к русским военным властям. В районе Приднестровья некоторое время располагалась русская главная квартира, возглавляемая Г. Потемкиным: в марте 1789 г. он находился в лагере при Новых Дубоссарах, и эта его ставка сохранялась до осени. Таким образом, почти полгода управление обширным краем осуществлялось из Дубоссар.

Вступление русских войск в Буго-Днестровское междуречье, уход отсюда мусульманского населения привели к серьезным изменениям внутреннего управления краем. Когда основные части русской армии были выведены на запад, в этих местах поселились различного рода казачьи полки. Примерно в марте 1790 г. от Дубоссар до Ягорлыка были временно поставлены донские казачьи полки, которые охраняли границу с Польшей. Южнее расположились черноморские казаки. После взятия в ноябре 1789 г. Бендерской крепости значительная часть черноморцев остается на зимних квартирах под Бендерами, а также по левому берегу Днестра. Здесь основывается ряд казачьих станиц с центром в Слободзее. Складывается административная система казачьего Черноморского войска, часть которого находится на театре военных действий, а другая, и прежде всего семьи казаков, оседает между Днестром и Бугом.

Так продолжалось до лета 1792 г., когда началась переброска черноморских казаков на Кубань.

2. Движение населения

Различные административные преобразования в Приднестровье сопровождались довольно значительным перемещением населения. Эти миграции были связаны с частыми войнами, набегами, народными восстаниями, эпидемиями, засухой и вызванными ею голодовками, а также рядом других причин, в числе которых существенную роль играли гонения на религиозной почве.

Польско-турецкие войны XVII в. приводили не только к перемещениям населения, но и к его массовому уничтожению. Особенно страдали пограничные районы, к которым относилось Приднестровье. Значительная часть местных жителей во время войн Польши и Турции бежит за Днепр, многие переправляются в Молдавское княжество, что приводит к запустению селений этих территорий. Известны случаи дальнейшего передвижения населения, например в Трансильванию, которая вошла в состав Австрии.

Период господства турок в Подолии, хотя и не очень продолжительный, повлиял на национальный и социальный состав населения. Система османского, или так называемого восточного, феодализма заметно отличалась от феодальных порядков в Польше.

Турки не стремились к установлению личной власти над крестьянами, т. е. крепостного права, характерного для Польши, где оно продолжало укрепляться и в XVII и в XVIII столетиях. Один из первых историков Подолии П. Н. Батюшков еще более ста лет назад подчеркивал: «При турецком господстве личная и имущественная безопасность обеспечены были несколько более, чем во времена господства поляков, — по крайней мере случаи произвола или насилия над местным населением со стороны турецких правителей не вытекали из общей системы и не освящались законами или сеймовыми постановлениями, как это делалось в Речи Посполитой».

Период между Журавинским миром 1676 г. и Карловицким миром 1699 г., когда Подолия подчинялась Турции, привел к определенному изменению состава населения. Увеличилось число мусульман-турок, татар, ногайцев, а также молдаван и греков.

Православная церковь при турках была более защищенной, чем при польской власти, когда укреплялись позиции католицизма и униатства. Естественно, не следует идеализировать систему турецкого господства, отнюдь не избавившего Подолию от грабежей и насилия. Однако нельзя сбрасывать со счетов и то, что турецкие власти проводили особую политику, составной частью которой было привлечение на опустошенные войной земли нового населения или возвращение старого. Собственно, такая политика велась любым государством, и Польша после 1699 г. не была исключением, но при этом не нужно забывать, что поляки пришли сюда после очередной войны и основательного опустошения края.

Русский священник Лукьянов, проезжавший по этим местам в феврале 1711 г. — через двенадцать лет после окончания польско-турецкой войны, отмечал здесь страшное запустение: «…и шли мы тою пустыней — не видали ни человека, ни зверя, ни птицы; только тропы татарские конные. А месты все разорены от татар; ныне починают заводить селы, как мир стал; и то в стороне от дороги далече». По словам Лукьянова, опустошавшие местную округу татары назывались «липковскими». Они происходили от татар, издавна обитавших в Литве и Польше, и татар белгородских, а также, по-видимому, и омусульманившихся христиан. Основные их поселения находились в По-долии, однако после 1699 г. они практически покинули эту территорию.

Сложные процессы происходили и среди молдавских переселенцев. Здесь, на левобережье, складывались более благоприятные условия для проживания, чем в Молдавском княжестве, где усиление фанариотского господства вынуждало крестьян выселяться из его пределов. Вообще XVIII в. характеризуется значительными миграциями молдаван в самые разные государства — в Россию, Польшу, Австрию (Трансильванию), Приднестровье и т. д. В это же время известны случаи и обратного переселения, в частности в Северном Приднестровье.

После польско-турецкой войны 70-х годов назначение Дуки одновременно и гетманом Украины было во многом связано с желанием турок привлечь в эти места христианское, и прежде всего украинское, население. Не противились они и переселению молдаван, хотя Дука как господарь Молдавии был не очень заинтересован в опустении собственно молдавских районов, и без того разоренных войной. Однако сам он поселился в Цикиновке, или, как ее еще называют, Цикинэуке, что способствовало возвращению сюда определенного числа молдаван — военных, администраторов, различного рода обслуги. Вскоре Дука попал в плен и, по некоторым данным, умер 31 марта 1684 г. Его наместник в Немирове имел в своем окружении некоторое количество молдаван, хотя точные данные о их численности отсутствуют.

Часть молдаван была вынуждена покинуть Подолию и в связи с последующими войнами, внутренними смутами, религиозными преследованиями. После Карловицко-го мира известны их отдельные переселения из Северного Приднестровья в пределы Крымского ханства, прежде всего в районы Южного Приднестровья. И все же население Подолии в XVIII столетии заметно возросло благодаря возвратившимся сюда полякам, которые были заинтересованы в заселении этих мест: помещики нуждались в рабочих руках, а власти — в налогоплательщиках. Поэтому, чтобы привлечь переселенцев, помещики даровали им разного рода привилегии и даже на некоторое время ослабили процесс закрепощения, а также религиозные гонения. Но, как отмечалось в литературе, «…польские помещики, возвращаясь в свои имения и находя их опустошенными и обезлюдевшими, хотя и давали для привлечения поселенцев льготы, но никогда не думали выполнять их на деле даже до истечения льготного срока… «

Так или иначе, но, по имеющимся сведениям, уже в начале XVIII столетия в Подо-лии появились поселения, которые существуют и в настоящее время. Среди них — старые города и села, такие, как Рашков, Рыбница, Ягорлык, и села, о которых по более раннему периоду либо вообще нет сведений, либо имеются лишь некоторые отрывочные данные. В начале XVIII в. уже известны села Строешты, Зозуляны, Михайловка, Большой Молокиш, Малый Молокиш, Каменка, Подойма, Цыбулевка, Грушево, Кузьмин, Хрустовая, Мошняги, Борщи, Бутучаны, Выхватинцы, Гармацкое, Гидирим, Дом-ница, Дубово, а также ряд других населенных пунктов на территории как современного Северного Приднестровья, так и тех районов, которые некогда входили в состав Молдавской Автономной Республики.

По имеющимся данным и по состоянию на начало XVIII в., национальный состав населения этой части Приднестровья был достаточно пестрым. Здесь проживали украинцы, молдаване, поляки, евреи, армяне, русские, татары. Точных данных о процентном соотношении национальностей на начало века не сохранилось, хотя, возможно, такого рода материалов в то время вообще могло не быть. Сколь-нибудь конкретные сведения об их национальном составе также отсутствуют. Имеющиеся фискальные документы не могут предоставить достаточно серьезную и определенную информацию, поскольку в самом начале XVIII в. значительная часть населения была освобождена от уплаты налогов с целью привлечения поселенцев в эти районы. Вместе с тем мы располагаем рядом отрывочных сведений по отдельным населенным пунктам региона. Как отмечает священник Лукьянов, вернувшиеся в Подолию польские власти застали здесь крайнее запустение. В начале XVIII столетия в Могилеве, по некоторым данным, осталось всего 102 жителя, а в Могилевском округе — 178.

Опубликованные источники содержат значительное количество материалов, свидетельствующих о борьбе местного населения с татарами и турками практически на всем протяжении XVIII в. И хотя больших вооруженных столкновений между Польшей и Турцией в этот период не отмечалось, продолжавшиеся набеги на Подолию, как правило, влекли за собой человеческие жертвы. Один из последних — в конце 60-х годов — такого рода набегов был связан с походом гайдамаков под предводительством Шилы в район г. Балта, куда вторглись турки и татары в погоне за гайдамаками.

В целом русского населения в Подолии в XVIII столетии было немного, и состояло оно прежде всего из беглых крепостных крестьян, а также скрывавшихся от религиозных преследований старообрядцев. Все они боялись прибытия сюда русских войск, которые могли возвратить их обратно в Россию и даже применить к ним насильственные меры. В 30-е годы Россия и Польша заключили очередной трактат, постановления которого дали русским войскам законное основание для выселения из Подолии старообрядцев. Эта мера заметно сократила численность русского населения в данном регионе. Однако в период русско-турецких войн оно вновь увеличивается за счет раненых, пленных и беглецов, которые находили убежище как на левом, так и на правом берегу Днестра.

Что касается украинцев, то они нередко вынуждены были покидать эти места, поскольку опасались преследований польских властей за активное участие в народных выступлениях, которые продолжались по существу весь XVIII в. Причем переселялись украинцы не только на восток, в пределы России, что было в то время делом обычным, но и на территории Молдавского княжества и Крымского ханства. В 30-е годы руководитель крестьянского восстания Верлан вместе со своим сподвижником Скори-чем и полковником уманских казаков Писаренко, а также частью восставших переместился в Молдавию. Одна из причин такого переселения заключалась в том, что Вер-лан и некоторые другие участники восстания были молдаванами.

Значительные миграции в Молдавию происходили и раньше, в период крестьянского восстания в начале XVIII столетия. Приход в Подолию частей польского гетмана Сенявского в начале 1703 г. повлек за собой массовое истребление казаков и крестьян местных селений. Участники южных казацких приднестровских полков и отрядов восставших вынуждены были уйти на правый берег Днестра, за ними устремилось и мирное население. Примечательно, что молдавская пограничная стража, базировавшаяся в Сорокской и Хотинской крепостях, с охотой принимала беглецов и оказывала им содействие при переправе через Днестр.

Вообще в XVIII столетии переправы через Днестр в обоих направлениях были довольно частым явлением. Поэтому стоило только гетману Сенявскому объявить всеобщее прощение крестьянам и удалиться из Подолии, как население начало активно возвращаться на левобережье, в том числе и из Молдавского княжества. Естественно, что такие частые миграции крайне затрудняли учет как общей численности населения, так и его социального и национального состава. Кроме того, истребление жителей было в то время делом обычным и касалось различных групп и этносов. Известно, например, что победы казаков всегда сопровождались расправой над своими соперниками. Как отмечается в литературе, предводитель казаков Самусь в 1702 г. вместе со своими солдатами после взятия Бердичева и Немирова не оставил там ни одного поляка и еврея.

Жестокое истребление поляков, евреев — торговцев и арендаторов — отмечалось еще при Богдане Хмельницком. Дело в том, что Верлан объявил своим подчиненным о специальном именном указе русской императрицы Анны Иоанновны, которым якобы предписывалось уничтожать всех поляков и евреев и даже разорять их имущество, «дабы очистить этот край» для присоединения к России. В 1750 г. гайдамаки вступили в Брацлавское воеводство, заняли и сожгли Умань, перебили ксендзов, значительное число шляхты и евреев. Спустя десять лет Умань вновь была захвачена восставшими, которые учинили резню, известную под названием «уманская». Участники восстания практически полностью истребили польское и еврейское население города. Нападениям восставших подверглись города Брацлав, Винница, Могилев (на Днестре), Бар, Жва-нец, Саврань, Немиров и другие населенные пункты.

Присоединение в 1793 г. Подолии, в том числе и Приднестровья, к России прекратило в этих местах кровопролитные войны и мощные народные восстания, в результате которых погибло огромное число местных жителей, уничтожены или разорены города и поселки.

Несколько по-иному обстояли дела в Нижнем Приднестровье, где состав населения, его социальное положение и этнические компоненты имели некоторые различия. После 1699 г. в Подолии практически исчезло мусульманское население, исключение составляли лишь отдельные турецкие семьи и липковские татары. Мусульмане проживали в Южном Приднестровье вплоть до русско-турецкой войны 1787−1791 гг., однако никаких достаточно подробных и точных данных о их численности в литературе не найдено. Правда, определенный учет Крымское ханство и Турция все же вели, и османские власти, хотя и приблизительно, знали о количестве жителей этих районов.

Известно, что войны и различного рода столкновения XVIII в. способствовали сокращению местного мусульманского населения, в то же время периоды затишья характеризовались увеличением числа жителей молдавской, русской и украинской национальностей в ногайских поселениях. В связи с этим в исторических источниках прослеживается некоторая связь между названиями населенных пунктов и национальностями. Так, в записках шведского офицера Вейсментеля, который служил шведскому королю Карлу III, упоминаются Тея и Спея. Автор анонима, опубликованного А.А. Рус-совым, наряду с молдавскими названиями селений Верхнего Приднестровья, такими, как Строешты, Рыбница, Ягорлык, описывает и населенные пункты Южного Приднестровья, например Ташлык, Карагаш, которые носят уже тюркские названия. Однако это еще не означало, что здесь проживали только мусульмане. Наоборот, практически во всех приднестровских селениях левого берега Днестра в XVIII столетии, особенно во второй его половине, преобладало православное население. В одном турецком документе 1779 г. отмечается, что к Дубоссарам, т. е. к уже упоминавшейся Дубоссар-ской провинции, подчинявшейся османским властям, относится 41 населенный пункт. Из них по берегу Днестра от Ягорлыка и ниже располагалось 14 поселений, в каждом из которых насчитывалось от 5 до 60 домов. Например, в Ташлыке было 5 или 6 домов, в Гояне — 10, в Моловате — около 30, а в деревне Бунеджил (видимо, Бирзула), которая располагалась между Гидиримом и Балтой, — около 60 домов. Примечательно, что в этом источнике упоминается деревня Хавлита из 15−16 домов «подданных молдавской нации, принадлежавшая к Дубоссарам». Следует подчеркнуть, что термин «молдавская нация» употреблялся не только в турецком документе, но и в его русском переводе.

Среди приднестровских поселений, известных по тому же источнику 1779 г., можно удостоверить с севера на юг: Дубово, Гоян, Дойбаны, Роги, Моловату, Кочиеры, Кор-жево, Магалу, Лунгу, Погребя, Кошницу, Перерыту, Дороцкое, Делакеу. И это отнюдь не все приднестровские села региона. Не упомянуты, например, Карагаш, Спея, которые к этому времени уже отмечены в других свидетельствах. Объяснить это можно одной из двух причин: либо эти населенные пункты входили в состав Дубоссарской провинции, либо данный документ опубликован неполностью. Можно предположить и другое: постоянные войны вынуждали жителей покидать свои насиженные места и искать более безопасные. Естественно, не все из них возвращались обратно, поэтому нельзя с уверенностью утверждать, что-то или иное поселение существовало непрерывно.

Еще в середине XVII в. известный турецкий путешественник Эвлия Челеби засвидетельствовал в посаде крепости Очаков 500 крытых тростником валашских и молдавских домов. Эти данные подтверждаются и другими документами, которые сообщают, что возле Очакова проживало около 2,5 тыс. молдаван и валахов, но к 20-м годам XVIII в. их численность сократилась до 300 человек. Очевидно, в связи с увеличением налогового бремени многие жители переселились в деревни, находившиеся под властью крымского хана.

К сожалению, судьба Очаковского посада изучена крайне слабо, о нем имеются лишь самые отрывочные сведения. Неизвестна, например, судьба населения в годину трудных испытаний во время войны 1735−1739 гг., когда русская армия под командованием Миниха в 1737 г. взяла Очаков. Различного рода источники дают скудные описания перемещения населения в этих местах, его истребления, взятия в плен, а также миграции в период русско-турецкой войны 1768−1774 гг. сначала на правый берег Днестра, затем опять на левый. В опубликованных материалах можно встретить упоминания о том, что в 1772 г. 52 семьи из Дубоссар, Рогов, Моловаты, Кочиер, Кошницы поселились в правобережных селах Трушены, Скорены, Дурлешты, Фурчены, Серете-ны, Лопатна, Загорна. А по данным на 1773 г., 13 семейств из сел Пырыта, Кошница, Кочиеры, Коржево нашли убежище в Машкауцах и Голерканах.

Согласно документам русской администрации, которые относятся к 1772−1774 гг., в 14 селах Дубоссарской провинции до войны проживало не менее 3 тыс. человек. Их национальный состав был крайне разнообразным, хотя и с явным преобладанием молдаван; отмечено также 25 еврейских, 11 цыганских, 2 армянские семьи. К сожалению, и эти данные далеко не полные, поскольку не содержат сведений по ряду других населенных пунктов, таких, как Малаешты, Ташлык, Карагаш, известных в этих местах.

Учеными неоднократно предпринимались попытки выяснить демографическую ситуацию в так называемой Очаковской земле в XVIII столетии. Еще в 40-е годы XIX в. историк А. А. Скальковский попытался определить общую численность населения этих мест на основании донесений кошевых атаманов и полковников Запорожской сечи с 1755 по 1765 г. Однако собранные им сведения охватывали лишь часть населенных пунктов — примерно 11 селений: Балту (Голту), Кривое озеро, Ясеневое, Голму, Перелеты, Палеево озеро, Гидирим, Бобринец Малый, Бобринец Большой и др., — поэтому точного отражения численности населения и его национального состава эти данные не дают. На начало 60-х годов здесь было отмечено 1 300 домов, что составляло около 4 тыс. душ мужского пола или 8 тыс. человек в целом. По мнению А. Скальковского, бульшую часть населения составляли украинцы, затем молдаване и евреи.

По мнению специалистов, изучавших население Очаковской области до ее присоединения к России, здесь проживало приблизительно 12−15 тыс. человек. Однако и эти данные далеко не полные. Отсутствуют сведения о некоторых хорошо известных селах по Днестру и восточнее его, а также о ногайских кочевьях. Оседлый образ жизни ногайского населения, особое, отличное от христианского ведение хозяйства, перемещения на большие расстояния, порой даже за пределы Очаковской земли, создавали определенные трудности при изучении. Ногайцы обладали чрезвычайной способностью к миграциям, что являлось одной из важных особенностей так называемого кочевого феодализма.

К 1727 г. относится упоминание о пребывании на Очаковской земле татар (яман сагайдак), которые прежде проживали на Северном Кавказе. Вероятнее всего, в этих местах их присутствие было недолгим, где-то около года, после чего они вновь возвратились на свои земли. В 1768 г. восставшие казаки во главе с Шило дошли до Ду-боссар, преследуя польских конфедератов, и потребовали от местных властей их выдачи. Получив отказ, казаки подожгли город, что привело к гибели 1 800 молдаван, татар и турок. Насколько эти цифры соответствуют действительности, проверить в настоящее время не представляется возможным.

Нередко на эти районы предпринимали набеги буджакские ногайцы из Южной Бессарабии. Последний их поход на эти земли, приведший к почти полному опустению приднестровских сел, был зафиксирован в 1787 г.

По мнению А. Мейера, который исследовал Очаковскую землю и оставил довольно подробное ее описание, в начале 90-х годов XVIII в. там проживало 120 тыс. человек, причем только по Днестру — от Гоян до Теи — насчитывалось 4 500 домов, что составляло более 20 тыс. человек, а если учесть и другие села приднестровского юга, то получится довольно высокая численность населения.

Современные исследователи, в частности В. М. Кабузан, основываясь на русских архивных свидетельствах, отмечают, что на апрель 1792 г. в Очаковской области проживало 14 600 человек, которые обитали в двух местечках и 39 казенных деревнях. По данным на вторую половину того же года, здесь насчитывалось 23 700 человек, из которых молдаване составляли 11 700, т. е. 49%. Однако нет полной уверенности в том, что были учтены все поселения. В следующем, 1793, году отмечено уже 31 267 человек, из которых 14 993 (47,95%) были молдаване, а в 1795 г. — 36 769 человек, из них 15 285 (41,57%) молдаван.

Как видим, эти сведения резко расходятся с материалами, представленными А. Мей-ером. На наш взгляд, архивные свидетельства более близки к истине, поскольку основаны на статистических данных, полученных в результате ревизий или тщательных проверок. Думается, что к моменту русско-турецкой войны, начавшейся в 1787 г., когда на этой территории еще находились ногайцы и татары, во всей Очаковской области проживало всего лишь несколько десятков тысяч человек (мы не учитываем турецкие крепости, которые содержали многочисленные гарнизоны). В марте 1779 г. А. В. Суворов доносил П. А. Румянцеву о том, что в Очакове находилось в то время до 10 тыс. пехоты и до полутора тысяч конных воинов.

Еще сложнее обстоит дело с определением общей численности ногайцев. В 1779 г. в связи с подготовкой Айналы-Кавакской конвенции были составлены три дошедших до нас списка селений этого региона. В первом из них сообщаются сведения о 61 селении и урочище, которые располагались по Днепру от Балты до Воджии и Очакова и обратно по Бугу от Очакова до Балты. Другой список содержит сведения о 30 урочищах и местах, принадлежавших буджакским татарам (ногайцам), — от Балты до Бен-дер и Воджии. В третьем списке упоминается 49 урочищ, в которых проживали очаковские татары. Но и эти списки не располагают данными о численности населения этих мест.

В целом пределы Крымского ханства заселяло значительное число ногайцев. Даже на той территории, которая получила независимость от Турции в 1783 г., по мнению А. В. Суворова, их насчитывалось около 100 тыс., что, очевидно, и дало основание исследователям говорить о «многочисленном ногайском народе». Ведя кочевой образ жизни, ногайцы занимали обширные пространства Северного Причерноморья и При-каспия; кроме того, значительная их часть переселилась в Турцию.

Историки делят ногайцев на две основные ветви: на больших ногайцев, обитавших на востоке от Волги, и малых ногайцев, располагавшихся на западе от нее. Последние не были едиными и подразделялись на Эдиссанскую, Едичкульскую, Азовскую и Буджакскую орды. В 1770 г. Эдиссанская и Буджакская орды принимают русское подданство и покидают свои земли, причем около 12 тыс. человек поселяются южнее Азова.

После окончания войны ногайцы вновь возвращаются на прежние места. Их возвращение происходило поэтапно. Например, переселение ногайцев с Кавказских гор на Днестр датируется в литературе 1783 г., а татар и ногайцев Северного Кавказа и Балкан относится к более раннему периоду — к 1779 г. В одном из русских донесений от ноября 1779 г. сообщалось, что «…издавна удалившиеся в горы из Едиссанских аулов татары, в недавнем времени кибиток до 500, по наущению начальству со стороны Порты, перешли в Суджук-Кале, а оттоль в Бессарабию». Некоторое представление о численности ногайско-татарского населения могут дать и сведения Крымского ханства за год до его включения в состав России: по мнению исследователей, в 1782 г. здесь проживало 50 тыс. душ мужского пола, т. е. примерно 100 тыс. человек. В это число не включались ни очаковские, ни буджакские жители. Переселение ногайцев из Приднестровья в Крым окончательно завершилось в период войны 1787−1791 гг. Покинутые территории сохранили лишь названия многих населенных пунктов и небольших рек и водоемов.

Еще одна категория населения, требующая особого рассмотрения, — это казаки, которые обживали эти места с древних пор. Со времени зарождения украинского казачества в XVI столетии они совершали свои известные походы на Днестр, где и оседали на плодородных землях, особенно в Северном Приднестровье. Постоянные казачьи поселения южнее Ягорлыка по Днестру появились лишь в зиму 1789−90 гг. после того, как пали Бендеры. По сведениям специалистов, которые занимались историей Черноморского казачьего войска (а именно такое название оно получило в 1790 г.), черноморцы разместились между Бугом и Днестром в 25 селениях. В 1791 г. было зафиксировано 1 759 черноморских казачьих семей, в которых на 4 414 женщин приходилось 5 068 мужчин. Среди черноморских казаков, бульшую часть которых составили украинцы, встречались молдаване, русские, болгары, представители других национальностей.

О населении Бендер в XVIII столетии сохранилось значительное количество различных хроник. О Бендерах писали и австриец Клееман, и француз Сен-При, и русский П. Сумароков, и многие другие авторы. Поэтому изменения численности населения этого города можно проследить на протяжении довольно длительного периода, начиная с постройки турецкой крепости в XVI столетии. В середине XVII в. Эвлия Челеби, хорошо знавший Бендеры благодаря своему знакомству с местными турецкими властями, писал, что здесь было четыре мечети, семь мусульманских, семь валашских и молдавских кварталов. «Всего здесь тысяча семьсот домов, имеющих верхний этаж, крытых тесом и тростником.» Даже если считать, что в каждом доме проживало по пять человек, то и тогда общая численность населения города — 8 500 человек — была по тем временам достаточно высокой. Интересно, что число мусульманских кварталов соответствовало числу христианских кварталов, или, как называет их Челеби, валашских и молдавских. По всей вероятности, он не очень различал молдаван и валахов, во всяком случае, сколь-нибудь значительного числа валахов в Бендерах не зафиксировано.

Вообще в литературе того времени по-разному описываются молдаване и валахи. Например, английский лорд Балтимур, посетивший эти места через сто лет после Че-леби, подчеркивал: «…иные не различают молдавцев с валахами. Сии оба народа происходят без сомнения от одного начала, то есть от ссылочных римских семей; но ныне почитаются они за различный народ и каждый имеет особого у себя начальника или господаря».

Несколько раньше Балтимура в Бендерах побывал посланник Франции при Порте, дипломат Сен-При. По его данным, которые относятся к 1768 г., в городе насчитывалось около 80 тыс. жителей с примерно равным числом молдаван, армян и евреев, в целом, по мнению автора, превышавших количество проживавших там мусульман. Как отмечает тот же Сен-При, в Каушанах, столице буджакских ногайцев, насчитывалось от 35 до 40 тыс. жителей — ногайцев (татар), молдаван, армян, персов, евреев. Численность же населения Аккермана определялась дипломатом примерно в 40 тыс. человек, из которых 30 тыс. составляли мусульмане и 10−12 тыс. — армяне, греки, молдаване. Примерно столько же жителей насчитывалось в Килии.

Данные Сен-При, несомненно, завышены. Тем не менее Бендеры до второй половины XVIII в., точнее до взятия их штурмом в период войны 1768−1774 гг., были одним из крупнейших городов региона. Состав населения Бендер впоследствии заметно изменяется за счет выселения мусульман. Переселения для того времени были вообще явлением крайне распространенным и касались самых различных народов и этносов. Молдаване, например, в том же XVII столетии в большом количестве мигрируют после 1711 г. в Россию, в частности в 1761 г. — из Польши, т. е., по-видимому из Брацлав-ского воеводства, в Екатеринославскую губернию. Эти и многие другие миграции затрудняют определение общего количества населения в Очаковской области, поэтому вплоть до проведения первых в этом регионе ревизий всякий учет численности населения носит приблизительный характер.

3. Экономика. Социальные отношения

Политическое и географическое положение Северного и Южного Приднестровья не могло не сказываться на экономическом развитии всего приднестровского региона. Фактически и юридически эти две его части находились в разных феодальных системах, которые значительно различались. Для Подолии и Брацлавщины был характерен так называемый европейский феодализм, хотя и с рядом присущих ему местных особенностей; в южной части Приднестровья господствовал восточный, или, как его нередко называют, государственный, феодализм с ярко выраженными чертами кочевого феодализма, свойственного ногайскими ордам и родам. На хозяйство левобережья Днестра по-прежнему оказывали влияние частые войны, которые сопровождались разорением и грабежами, народные движения, борьба магнатских и шляхетских группировок, а также различных феодальных мусульманских кланов.

В северной части Приднестровья, как и на всей территории между Днепром и Днестром, входившей после 1699 г. в состав Польского королевства, вновь упрочивается крупное феодальное землевладение. Восстанавливают свои права на обширные земли известные фамилии польских магнатов — Потоцкие, Сангушки, Яблоновские, Чарторый-ские, а в регионе Приднестровья особенно укрепляются позиции Любомирских. Борьба различных группировок магнатов за обширные территории в условиях ослабления королевской власти приводит к борьбе за земли, которые принадлежали самому королю.

Взаимоотношения собственников и крестьян в XVIII столетии строились, как и раньше, на различных хозяйственных принципах. В одних имениях господствовали чинш и продуктовая рента, в других — наряду с этими обязанностями существовала ограниченная в размерах барщина, в третьих — наоборот, преобладала барщина, а остальные виды феодальной ренты носили подсобный характер или вообще отсутствовали. В поветах Брацлавского воеводства, а также в восточных поветах Подольского воеводства, наиболее близко расположенных к Приднестровью, главенствующее место занимали чинш и продуктовая рента; барщине здесь отводилась второстепенная роль. Иные отношения в это время было построить крайне трудно или, как правило, невозможно. Чтобы привлечь в опустевшие села новых крестьян, магнаты предоставляли им различного рода льготы, поэтому в этих пограничных районах процесс их закрепощения был более замедленным, чем в воеводствах, расположенных ближе к центру. Важной особенностью данного региона было и то, что в XVIII в. численность населения молдавских сел, равно как и их количество, при всех сложностях бытия все-таки увеличивалась. При этом волошское право, по которому жили крестьяне, позволяло сохранять в этих селениях общинные отношения и сдерживало закрепощение и распространение барщины.

По мере ослабления военных действий и восстановления хозяйства магнаты предпринимают попытки заводить в этих районах «фольварки». Фольварочная система была теснейшим образом связана с барщиной, поэтому ее часто называют фольварочно-бар-щинной системой. Она стала составным атрибутом так называемого второго издания крепостничества, получившего в Польше как бы классическое воплощение. В фольварках наряду с денежной и продуктовой рентами крестьяне должны были отрабатывать 24-дневную барщину. Фольварки часто создавались в предместьях городов и в крупных селах; один фольварк привлекал крестьян из 5−12 сел. По мере роста численности крестьянских хозяйств и усиления барщины сокращалось и количество сел, прикрепленных к одному фольварку.

ПоказатьСвернуть
Заполнить форму текущей работой