Значение деятельности М.М. Сперанского в укреплении государственности России

Тип работы:
Дипломная
Предмет:
История


Узнать стоимость

Детальная информация о работе

Выдержка из работы

ЗНАЧЕНИЕ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ М. М. СПЕРАНСКОГО В УКРЕПЛЕНИИ ГОСУДАРСТВЕННОСТИ РОССИИ

Содержание

Введение

1. Реформаторская деятельность Михаила Михайловича Сперанского

1.1 Причины возвышения реформатора

1.2 Проекты реформ М. М. Сперанского и их реализация на практике

1.3 М. М. Сперанский на посту пензенского и сибирского губернатора

2. Государственная деятельность М. М. Сперанского в период правления Николая I

2.1 Предпосылки подготовки и издания «Свода законов Российской империи»

2.2 Кодификация российского законодательства и её значение

Заключение

Список использованных источников

Приложение

Введение

Актуальность проблемы. Россия вступила в XIX век абсолютной монархией. Во главе пирамиды власти стоял император. Он издавал законы и следил за их исполнением, был верховным судьей, распоряжался финансами. Однако нарастание элементов капиталистического развития, разложение феодально-крепостнического строя предопределили реформирование системы власти. Наиболее дальновидные политики начинали понимать, что задержка в экономическом развитии и все возраставшее отставание страны от Запада не способствуют росту ее международного влияния и ослабляют решение многих внутренних проблем. Необходимость модернизации становилась все ощутимее.

Именно с этим столкнулся Александр I в своих попытках преобразования России. Он вступил на престол в 1801 году и не рискнул прямолинейно проводить политику абсолютизма. Сформированный императором Негласный комитет попытался провести ряд либеральных реформ, направленных на решение крестьянского вопроса, проблемы эффективности управления и неграмотности населения. Но уже в 1804 году реформаторская деятельность Александра I идет на спад. Россия все больше втягивается в войны с Наполеоном. Участие в двух коалициях против Франции, походы и неудачи русской армии существенно охладили первоначальное либерально-идиллическое настроение императора. Однако необходимость преобразований сохранялась. Разработать проекты реформ император поручил выдающемуся государственному деятелю начала XIX столетия — Михаилу Михайловичу Сперанскому. Государственная деятельность реформатора, стремительная карьера, причины его возвышения и неожиданной отставки, причины свертывания преобразований по сей день являются предметом дискуссий историков.

Не меньший интерес вызывает кодификация законов, проведенная М. М. Сперанским уже при Николае I. Титанический труд реформатора, огромная работа по систематизации законодательства, получают неоднозначные оценки исследователей.

Кроме того, несмотря на достаточно обширную литературу, посвященную государственной деятельности М. М. Сперанского, его роль в укреплении российской государственности не была предметом специального исследования.

Степень изученности проблемы. Отдельные сведения о М. М. Сперанском содержат труды дворянских историков XIX столетия, посвященные царствованию Александра I. Среди них особенно выделяется работа Н. К. Шильдера, автора самой крупной по объему из всех биографий Александра I, в которой немало внимания уделено проектам преобразований М. М. Сперанского, оценке личности реформатора [7, c. 155]. Достаточно ёмкие характеристики реформаторской деятельности М. М. Сперанского нашли отражение в фундаментальных трудах буржуазных историков В. О. Ключевского и С. М. Соловьева [16; 26]. В работе В. Семевского были охарактеризованы общественно-политические взгляды М. М. Сперанского [7, c. 157].

В названный период появляются и исследования, посвященные непосредственно М. М. Сперанскому. Однако, они носили, преимущественно, биографический и описательный характер. Так, М. М. Корф в 1861 г. опубликовал работу «Жизнь графа Сперанского», А. Пахман осветил «кодификационный подвиг» реформатора, ограничившись гражданским правом. В. Вагин собрал исторические сведения, касающиеся деятельности М. М. Сперанского в Сибири [12, c. 287].

Советская историография, руководствуясь методологией марксизма-ленинизма, принижала роль личности в истории, в том числе и М. М. Сперанского. Только в 1980-е гг. вышла работа С. С. Чибиряева, посвященная жизни, деятельности и политическим взглядам реформатора, и претендующая на объективность [37]. В российском зарубежье много и плодотворно занимался изучением проектов М. М. Сперанского А. Н. Фатеев, подготовивший к 1940 г. объемную монографию «Жизнь, труды, мысли и план всеобщего государственного преобразования России М. М. Сперанского» [32].

В современной историографии интерес к личности и государственной деятельности реформатора неуклонно растет. Следует выделить работу В. А. Томсинова, в которой автор попытался представить исторический портрет М. М. Сперанского [30], а также исследование В. А. Федорова, посвященное М. М. Сперанскому и А. А. Аракчееву [33].

В целом, анализ литературы по поставленной проблеме убеждает: несмотря на обширный спектр исследований, посвященных жизни и деятельности М. М. Сперанского, роль реформатора в укреплении российской государственности изучена недостаточно.

Цель исследования — показать роль М. М. Сперанского в укреплении российской государственности.

Достижение поставленной цели возможно при решении ряда задач:

1. выделить причины возвышения реформатора;

2. охарактеризовать проекты реформ М. М. Сперанского;

3. выявить причины незавершенности предложенных им преобразований;

4. проанализировать губернаторскую и кодификационную деятельность М. М. Сперанского.

Объектом исследования является государственная деятельность М. М. Сперанского, а предметом — её историческое значение.

Источниковая база исследования. В работе использованы законодательные акты первой половины XIX века, мемуары современников, записки иностранцев, эпистолярные источники, проекты и записки самого М. М. Сперанского, статистические материалы.

Теоретическая и практическая значимость дипломного исследования состоит в том, что результаты дипломного проекта можно использовать в процессе дальнейшего совершенствования трудов по отечественной истории, для разработки проблем социально-политической истории России, для преподавания отечественной и региональной истории, при чтении спецкурсов по истории реформаторства в России.

Методология исследования опирается на основополагающие принципы исторического исследования — историзм и объективность, что в свою очередь определило систему методов. В работе использованы общенаучные методы — анализ, синтез, систематизация, а также специально-исторические: фронтального исследования источников, исторического описания, сравнительно-исторический, ретроспективный. Все перечисленные методы применялись автором в совокупности, что позволило обеспечить комплексный подход к исследованию.

Структура исследования. Работа состоит из введения, двух глав, заключения, списка использованных источников.

1. Реформаторская деятельность Михаила Михайловича Сперанского

1.1 Причины возвышения реформатора

Михаил Михайлович Сперанский родился в 1772 году во Владимирской губернии в селе Черкутино. Отец его был священником сельской церкви. Он мало уделял внимания своему дому и семье, поэтому все заботы по быту целиком и полностью лежали на матери. Сын же ее, бывший долгое время единственным, рос предоставленным самому себе, то есть имел ту свободу, что была необходима для формирования личностных качеств будущего реформатора [30, c. 8].

Слабому физически от рождения М. М. Сперанскому было трудно угнаться за своими сверстниками в их забавах и шалостях. Оттого почти все свое время он проводил в одиночестве или же в общении с дедом Василием, сохранившим замечательную память на разные житейские истории. Именно от него получил будущий государственный деятель первые сведения об устройстве мира и месте человека в нем [12, c. 111].

Родительский дом М. М. Сперанский покинул на восьмом году жизни. Около 1780 года с помощью родственников он был устроен во Владимирскую епархиальную семинарию. По сложившейся традиции сыну священника надлежало продолжать дело отца.

В середине 80-х годов XVIII в. во Владимирской семинарии существовали порядки, которые во многом отражали общественные нравы конца правления Екатерины II. В частности, там, как и в других учебных заведениях, широко применялись телесные наказания, в том числе и битье провинившихся розгами. М. Сперанский сразу же проявил себя достаточно дисциплинированным воспитанником и наказаниям не подвергался.

Летом 1788 года Владимирская семинария была объединена с Суздальской и Переяславской семинариями в одно учебное заведение, расположившееся в Суздале [13, c. 5]. Однако долго жить здесь М. М. Сперанскому не пришлось. Причиной тому были изменения, начавшиеся в системе церковного образования. Синод русской православной церкви в конце XVIII в. был озабочен низким уровнем подготовки священнослужителей. Во многих семинариях, по мнению Синода, слушателям не давали достаточных знаний. Поэтому было принято решение о создании на базе Славяно-греко-латинской семинарии, располагавшейся в Александро-Невском монастыре Петербурга, «главной семинарии», которая в 1797 г. была преобразована в Духовную академию.

Программа нового учебного заведения была составлена с учетом рационалистического и философского духа того времени. Она предусматривала безусловное изучение как традиционных семинарских дисциплин — теологии, метафизики, риторики, так и дисциплин светских — математики, истории, греческого языка. В распоряжении семинаристов была богатейшая библиотека, в которой имелись в подлинниках труды многих западноевропейских мыслителей.

По решению Синода в Александро-Невскую семинарию направлялись лучшие слушатели провинциальных семинарий со всей России. В их число удостоился чести попасть и Михаил Михайлович Сперанский, по направлению прибывший в столицу [14, c. 22].

Чрезвычайно интенсивный характер обучения в «главной семинарии» вместе с суровым монашеским воспитанием воздействовали на семинаристов в сторону выработки у них способности к продолжительным и напряженным умственным занятиям. Постоянные упражнения в написании сочинений развивали навыки строгого, логичного письма. Господствовавший дух угождения старшему и сильному, порабощения младшего и слабого формировал страх перед власть предержащими, но и в условиях строжайшей дисциплины у семинаристов находились время и возможность «согрешить»: выпить, поиграть в карты и т. д. Однако в отличие от большинства своих товарищей, М. М. Сперанский предпочитал проводить свои свободные часы не в доступных развлечениях, а в чтении имеющихся книг. Это время в его жизни было периодом «интенсивных движений ума, и окончательного духовного созревания» [16, c. 318] В самообразовании своем он вышел далеко за рамки религиозных вопросов нравственного бытия человека и заинтересовался существующим в человеческом обществе механизмом властвования и средствами управления людьми. Все это позволило Сперанскому стать одним из наиболее эрудированных семинаристов. Выпускникам Александро-Невской семинарии надлежало возвращаться преподавателями в те семинарии, откуда их направили. М. Сперанскому было сделано предложение остаться работать в Петербурге. Весной 1792 г. он был определен на должность учителя математики «главной семинарии» России [19, c. 97].

Несомненные успехи молодого преподавателя, не остались незамеченными руководством учебного заведения и через три месяца М. М. Сперанскому поручают вести курсы физики и красноречия, позднее — курс философии. Его жалованье при столь высокой загруженности составило 275 рублей в год. Эта была небольшая сумма, особенно для молодого человека, жившего в столице.

В 1796 г. в жизни М. Сперанского произошли изменения, которые во многом определили его дальнейшую судьбу. В поисках дополнительных заработков он устроился личным секретарем к генерал-прокурору А. Б. Куракину и некоторое время стал совмещать преподавательскую деятельность с работой у князя. Но уже в конце декабря 1796 г. он прекращает преподавание, вероятно не предполагая, что вернется к нему в других условиях, и вливается в состав бесчисленной армии российского чиновничества. Впоследствии сам М. М. Сперанский не раз будет жаловаться на то, что выбрал себе эту долю, однако тогда в момент выбора он был полон благих надежд и уверенности, что станет знаменитым и непременно прославит свое имя какими-нибудь великими свершениями.

Эти изменения в жизни М. М. Сперанского произошли в тот период, когда на российский престол взошел 42-летний Павел I. Исследователи отечественной истории по-разному оценивали деятельность этого императора. Дворянский историк Н. К. Шильдер считал правление Павла «временем слепой прихоти и насилия», «периодом бреда и хаоса». Совершенно противоположную оценку давал известный историк и дипломат второй половины XIX века Д. Д. Милютин, называвший царствование Павла «временем преобразований, которыми вводились порядок и управление» [5, c. 115]. Именно в такой сложный и противоречивый период начинала складываться чиновничья карьера Михаила Михайловича Сперанского.

Восхождение его по служебной лестнице в полном смысле слова было стремительным. Уже через три месяца после своего вступления в гражданскую службу, он получил чин коллежского асессора, еще через девять месяцев — 1 января 1798 года — был назначен надворным советником, a в сентябре 1799 года — коллежским советником. Не прошло и трех месяцев, как он сделался статским советником. А уже 9 июля 1801 года М. М. Сперанский стал действительным статским советником. Всего за четыре с половиной года из домашнего секретаря знатного вельможи он превратился в видного сановника Российской империи. Как пишет первый биограф М. М. Сперанского барон М. А. Корф: «В четыре с половиною года наш семинарист, из домовых секретарей частного человека, достиг звания Государева статс-секретаря, важной должности в составе государственного управления, чина, называемого в просторечии генеральским, и не только значительного, по тогдашнему времени, служебного содержания, но уже и пожизненной пенсии» [9, c. 225].

Однако не сама по себе быстрота продвижения М. М. Сперанского по служебной лестнице достойна здесь удивления, удивительно другое: как и каким образом, это ему удалось? Оценивая его карьеру, вполне естественно предположить, что М. М. Сперанский пользовался постоянным покровительством какой-либо знатной особы. Но в том-то вся загадка и состоит, что не было за его спиной этой знатной особы и можно лишь строить догадки, что для успешной карьеры он обращал в покровителя каждого своего нового начальника. Особое отношение к Михаилу Михайловичу со стороны руководства можно объяснить его умом, педантичностью, умением в кратчайшие сроки подготовить любой документ в рамках действующих законов.

Вступив на поприще статской службы, М. М. Сперанский постепенно проникся чувством безверия в возможности личности превозмочь обстоятельства, перестроить что-либо в них по собственному усмотрению, быть независимой. В связи, с чем в это время в его характере усматривают качества отсутствия твердых убеждений; возникает даже мнение о противоречивости его натуры. «Он не имел ни характера, ни политической, ни даже частной правоты», — замечает М. А. Корф [35, c. 113].

В последние годы правления Павла I М. М. Сперанский пребывал в состоянии душевного кризиса. Равнодушие, скука, недовольство своим положением явно преобладали среди его настроений. Он стал видеть себя, как «существо» бессильное, обреченное на покорность судьбе и неспособное справиться с общественным злом: «Счастливец, сделавший блестящую карьеру, вдруг понял, что пирамида должностей есть не что иное, как пирамида клеток, поскольку, чем более высокой должности достигает кто-либо, тем в более тесную клетку попадает» [1, c. 148].

Чиновничья жизнь стала явно тяготить М. М. Сперанского. «Я живу по-прежнему, то есть в хлопотах и скуке», — читаем мы в его письмах начала XIX века [28, c. 17]. Однако в этих жалобах скрывается и неутоленная жажда настоящей, плодотворной деятельности и перемен.

Восшествие на престол Александра I нарушило однообразный чиновничий мир. Кого-то отправили на пенсию, кого-то в провинцию, а кого и в ссылку, иных же ожидало повышение по службе. В марте 1801 г. М. М. Сперанский получил новое назначение. Ему повелевали состоять статс-секретарем при Д. П. Трощинском, который, в свою очередь, исполнял работу государственного секретаря при Александре I. Таким образом, Михаил Михайлович оказался в кругу лиц, которые во многом определяли политику государства. По своей должности Д. П. Трощинский обязан, был представлять императору доклады и редактировать исходящие от него бумаги. Не имевший себе равных в тогдашней России по искусству составления канцелярских бумаг М. М. Сперанский неизбежно стал правой рукой своего нового начальника. Д. П. Трощинский начал поручать ему составление манифестов и указов, которых в первые годы правления Александра I было великое множество [19, c. 17].

Способности помощника Д. П. Трощинского привлекли к себе внимание членов Негласного комитета. Летом 1801 г. В. П. Кочубей взял Сперанского в свою «команду». В это время в Негласном комитете шла работа по преобразованию созданных еще Петром I коллегий в министерства. Дело продвигалось успешно, и указом от 8 сентября 1802 г. в России учреждались восемь министерств. Министры имели право личного доклада императору, который утверждал их мероприятия. Члены Негласного комитета были назначены на видные посты во вновь образованных министерствах. В. П. Кочубей возглавил Министерство внутренних дел. Он по достоинству оценил способности М. М. Сперанского и уговорил Александра I, чтобы тот позволил Михаилу Михайловичу работать под его руководством. В июне 1802 г., в возрасте тридцати лет, М. М. Сперанский возглавил в Министерстве внутренних дел отдел, которому предписывалось готовить проекты государственных преобразований.

Подготавливая документы, Михаил Михайлович существенно корректировал стиль их написания, отказываясь от стиля, сложившегося еще во времена Петра I. И. И. Дмитриев, возглавлявший в те времена Министерство юстиции, позднее вспоминал, что М. М. Сперанский был у В. П. Кочубея «самым способным и деятельным работником. Все проекты новых постановлений и его ежедневные отчеты по Министерству им писаны. Последние имели не только достоинство новизны, но и со стороны методического расположения, весьма редкого и поныне в наших приказных бумагах, исторического изложения по каждой части управления, по искусству в слоге могут послужить руководством и образцами» [22, c. 223].

Фактически М. М. Сперанский положил начало преобразованию старого русского делового языка в новый. Время работы М. М. Сперанского в Министерстве внутренних дел, приходящееся на 1802−1807 гг., — это относительно спокойный отрезок его жизни. Михаил Михайлович пребывал на вторых ролях, выступая по преимуществу исполнителем, хотя и наделенным даром и возможностью творчества. Тогда же он стал получать от императора, пока еще не лично, а через посредство В. П. Кочубея, более интересные поручения. Так, в 1803 году Александр I поручил ему составить «Записку об устройстве судебных и правительственных учреждений в России». При ее разработке М. М. Сперанский проявил себя активным сторонником конституционной монархии, создаваемой путем постепенного реформирования общества, на основе тщательно разработанного плана. Однако практического значения записка не имела.

В 1806 году произошло личное знакомство М. М. Сперанского с Александром I. Часто болевший в тот год В. П. Кочубей начал посылать своего помощника с докладами к государю. Это дало М. М. Сперанскому широкую возможность показать себя, и можно сказать уверенно, что данной возможностью он воспользовался в полной мере [13, c. 23].

Александр I проявил интерес к нему, оценил его выдающиеся способности. Михаил Михайлович привлек императора тем, что не был похож как на екатерининских вельмож, так и на молодых друзей из «Негласного комитета». Император стал приближать его к себе, поручая ему «частные дела». Уже в 1807 году М. М. Сперанского несколько раз приглашают на обед ко двору. Осенью этого же года ему поручают сопровождать Александра I в Витебск на военный осмотр, а год спустя, — в Эрфурт на встречу с Наполеоном. Согласно рассказам очевидцев, в Эрфурте каждый из императоров, желая показать собственное величие, стремился блеснуть своей свитой. Наполеон продемонстрировал сопровождавших его и полностью от него зависящих немецких королей и владетельных принцев, а Александр I своего статс-секретаря. О его роли в государственных делах Российской империи Наполеон, видимо, имел достаточную информацию и оценил способности молодого чиновника. Участники русской делегации с завистью отмечали, что французский император оказал большое внимание М. М. Сперанскому и даже в шутку спросил у Александра: «Не угодно ли Вам, государь, поменять мне этого человека на какое-нибудь королевство?». Примечательно, что через несколько лет эта фраза получила в общественном мнении другое толкование и сыграла определенную роль в судьбе М. М. Сперанского.

Возвращаясь из Эрфурта в Петербург, Александр I назначил М. М. Сперанского товарищем (т.е. заместителем) министра юстиций и одновременно сделал его главным советником в государственных делах. Это был уже знак высокого доверия. Впоследствии в письме к императору реформатор вспоминал: «В конце 1808 года, после разных частных дел Ваше Величество начали занимать меня постояннее предметами высшего управления, точнее знакомить с образом Ваших мыслей… и нередко удостаивая меня провождать со мной целые вечера в чтении разных сочинений, к сему относящихся. Изо всех сил упражнений, из стократных, может быть, разговоров и рассуждений Вашего Величества надлежало, наконец, составить одно целое. Отсюда произошел план всеобщего государственного образования» [28, c. 78].

Таким образом, план реформ, составленный М. М Сперанским в виде обширного документа «Введение к уложению государственных законов», был изложением мыслей, идей и намерений не только реформатора, но и самого государя. Как верно замечает современный исследователь этой проблемы С. В. Мироненко, «самостоятельно, без санкции царя и его одобрения, М. М. Сперанский никогда не решился бы на предложение идей, чрезвычайно радикальных в условиях тогдашней России» [10, c. 94].

1. 2 Проекты реформ М. М. Сперанского и их реализация на практике

Наиболее полно взгляды нового реформатора М. М. Сперанского отражены в записке 1809 года — «Введение к уложению государственных законов"[35, c. 226]. В ней он высказал свое мнение не только по поводу отдельных конкретных проблем государственного развития и правопорядка, но и дополнительно объяснил и обосновал свои мысли на основании теории права или даже скорее философии права.

М. М. Сперанский указывает на то, что живые силы государства могут проявляться либо в сосредоточенной форме (в единении друг с другом), либо порознь, будучи распределенными среди отдельных людей. В первом случае, говорил он, они способствуют развитию государственной власти и ее политических привилегий, а во втором случае, напротив, они поддерживают права подданных.

М. М. Сперанский пишет: «Если бы права государственной власти были неограниченны, если бы силы государственные соединены были в державной власти и никаких прав не оставляли бы они подданным, тогда государство было бы в рабстве и правление было бы деспотическое» [35, c. 128]. По мнению М. М. Сперанского, подобное рабство может принимать две формы, точнее иметь как бы две ступени. Первая форма исключает подданных не только из всякого участия в использовании государственной власти, но к тому же отнимает у них свободу распоряжаться своей собственной личностью и своей собственностью. Вторая, более мягкая, также исключает подданных из участия в управлении государством, однако оставляет за ними свободу по отношению к собственной личности и к имуществу. Следовательно, при такой более мягкой форме подданные не имеют политических прав, но за ними остаются права гражданские. А наличие их означает, что в государстве в какой то степени есть свобода. Но свобода эта недостаточно гарантирована и может легко нарушаться со стороны государственной власти, поэтому, — объясняет М. М. Сперанский, — необходимо предохранять ее -по средствам создания и укрепления основного закона, то есть политической конституции. Гражданские права должны быть перечислены в ней «в виде первоначальных гражданских последствий, возникающих из прав политических», а гражданам должны быть даны политические права, при помощи которых они будут в состоянии защищать свои гражданские права и свою гражданскую свободу.

Итак, по убеждению М. М. Сперанского, гражданские права и свободы недостаточно обеспечены законами и правом. Без конституционных гарантий они сами по себе бессильны, а следственно и излишни. Поэтому именно требование укрепления гражданского строя легло в основу всего плана государственных реформ М. М. Сперанского и определило их основную мысль — «правление, доселе самодержавное, поставить и учредить на законе». Иными словами, М. М. Сперанский считал необходимым издание основных законов, которые станут гарантией гражданской свободы. Идея его здесь состоит в том, что государственную власть надо построить на постоянных началах, а правительство должно стоять на прочной конституционно — правовой основе и таким образом его власти должны быть поставлены точные пределы, а деятельность его должна протекать строго в отведенных рамках закона. Эта идея вытекает из склонности находить в основных законах государства прочный фундамент для гражданских прав и свобод. Она несет в себе стремление обеспечить связь гражданского строя с основными законами и крепко поставить его, именно опираясь на эти законы [36, c. 118].

М. М. Сперанский в программе своих реформ говорит также о необходимости создания правового государства, которое в конечном итоге должно быть государством конституционным. Он объясняет, что безопасность человека и имущества — это первое неотъемлемое достояние всякого общества, поскольку неприкосновенность является сутью гражданских прав и свобод, которые имеют два вида: свобод личных и свобод вещественных.

Содержание личных свобод: 1. Без суда никто не может быть наказан; 2. Никто не обязан отправлять личную службу, иначе как по закону.

Содержание свобод вещественных: 1. Всякий может располагать своей собственностью по произволу, сообразно общему закону; 2. Никто не обязан ни платить податей и повинностей иначе, как по закону, а не по произволу [35, c. 228].

Таким образом, мы видим, что М. М. Сперанский воспринимает закон, как метод защиты безопасности и свободы. Однако он видит, что необходимы гарантии не только от произвола исполнительной власти, но и от произвола законодателя. Реформатор подходит к требованию конституционно — правового ограничения власти, чтобы правительство при выполнении своих функций принимало во внимание существующее право. Согласно М. М. Сперанскому это не привело бы к ослаблению государственной власти, а напротив придало бы ей большую стабильность.

Для решения задачи о подчинении власти праву, то есть законам, не подлежащим изменениям, М. М. Сперанский считает необходимым наличие системы разделения властей. Здесь он полностью принимает идеи, господствовавшие тогда в Западной Европе и пишет в своей работе, что: «Нельзя основать правление на законе, ели одна державная власть будет составлять закон и исполнять его» [35, c. 229]. Поэтому М. М. Сперанский видит разумное устройство государственной власти в ее делении на три ветви: законодательную, исполнительную и судебную при сохранении самодержавной формы.

Поскольку обсуждение законопроектов предполагает участие большого количества людей, то необходимо создать специальные органы, представляющие законодательную власть — Думы. Они должны состоять из избранных представителей. Но право избирать их не может принадлежать одинаково всем [35, c. 231].

М. М. Сперанский оговаривает, что целью законов является защита личности и собственности. Следовательно, чем больше у человека имущества, тем больше он заинтересован в защите прав собственности. А из этого делается вывод, что только люди обладающие собственностью больше заботятся «о доброкачественности законов» и правильнее могут о них судить. Поэтому те, кто не имеют ни недвижимого имущества, ни капитала, исключаются из процесса выборов. Правило это особенно необходимо соблюдать, подчеркивал М. М. Сперанский, потому что неимущих всегда больше, чем имущих, и они легко могут получить перевес в собрании, а значит и приобрести наибольшее влияние на законодательный процесс. Таким образом, мы видим, что демократический принцип всеобщих и тайных выборов чужд М. М. Сперанскому, а в противовес этому он выдвигает и придает большее значение либеральному принципу разделения власти. При этом он рекомендует широкую децентрализацию, то есть наряду с центральной Государственной Думой должны создаваться также местные думы: волостные, уездные и губернские. Согласно проекту предполагалось, что волостную думу будут составлять земельные собственники волости и депутаты от государственных крестьян (по одному от 500 человек). Она призвана решать вопросы местного характера, а также выбирать волостное правление и депутатов в уездную думу. В свою очередь, члены уездной думы занимаются делами своего округа и выбирают уездное правление и депутатов губернской думы. Последняя и должна избирать из своих членов депутатов для высшего представительного органа — Государственной думы. Таким образом, она формировалась бы в результате трехстепенных выборов.

Основной целью деятельности Государственной думы было обсуждение и принятие бюджета и законопроектов, предложенных правительством. Без согласия Государственной думы самодержец не имел права издавать законы, за исключением тех случаев, когда речь шла о спасении отечества. Однако в противовес император всегда мог распустить депутатов и назначить новые выборы. Следовательно, Государственная дума своим существованием как бы была призвана давать лишь представление о нуждах народа и осуществлять контроль за исполнительной властью [35, c. 227].

Исполнительная власть, в свою очередь, у М. М. Сперанского представлена правлениями — волостными, уездными и губернскими, а на высшем уровне — министерствами, которые формировал сам император. Причем министры, как уже отмечалось, должны были нести ответственность перед Государственной Думой, которая наделялась правом просить об отмене незаконных актов, а также организовывать процедуры расследования с целью изобличения министров в злоупотреблениях служебным положением. В этом и заключается принципиально новый подход М. М. Сперанского, выраженный в стремлениях поставить чиновников, как в центре, так и на местах под контроль общественного мнения.

Судебная ветвь власти в проекте реформ была представлена областными, уездными и губернскими судами, состоящими из выборных судей и действующих с участием присяжных. Высшую судебную инстанцию составлял Сенат, члены которого избирались пожизненно Государственной Думой и утверждались лично императором.

Поскольку каждая из трех ветвей в системе власти должна была располагать некоторой самостоятельностью по отношению к другим, то единство государственной власти, согласно проекту М. М. Сперанского, воплощалось бы лишь в личности монарха. Оно обеспечивалось бы тем, что монарх, в качестве носителя государственного суверенитета, оставался единственным представителем всех ветвей власти, возглавляя их. Поэтому М. М. Сперанский считал, что нужно создать учреждение, которое будет заботится о плановом сотрудничестве между отдельными органами власти и будет являться как бы конкретным выражением принципиального воплощения государственного единства в личности монарха. По его замыслу, таким учреждением должен был стать Государственный Совет, представляющий собой совещательный орган назначаемых монархом сановников. В своей деятельности он как бы соединял в себе всю законодательную, исполнительную и судебную власть, согласовывая и корректируя их взаимодействие. На заседаниях совета планировалось обсуждать все крупные государственные мероприятия, законодательные предложения и финансовые проблемы до их внесения в Государственную Думу. Одновременно Государственный Совет должен был выступать блюстителем исполнения законодательства во всех областях управления, и через него планировалось поступление к государю всех дел от нижестоящих органов, что позволяло бы достигать единства в работе правительства [35, c. 230].

Таким образом, в программе своих реформ М. М. Сперанский не только разработал, но и заложил определенную систему сдержек и противовесов в деятельности высших государственных органов при верховенстве власти императора. Он утверждал, что уже на основе этого задается само направление реформ и речь может идти только о том, чтобы устроить новые государственные учреждения таким порядком, при котором они постепенно и все больше стали бы принимать характер подлинных конституционных институтов внутри самодержавной государственной формы [28, c. 472].

Итак, М. М. Сперанский считал Россию зрелой, чтобы приступить к реформам и получить конституцию, обеспечивающую не только гражданскую, но и политическую свободу. В докладной записке Александру I он возлагает надежды на то, что «если Бог благословит все начинания, то к 1811-му году… Россия воспримет новое бытие и совершенно во всех частях преобразится» [28, c. 472]. М. М. Сперанский утверждает, что в истории нет примеров того, чтобы просвещенный коммерческий народ долго оставался в состоянии рабства и что нельзя избежать потрясений, если государственное устройство не соответствует духу времени. Поэтому главы государств должны внимательно наблюдать за развитием общественного духа и приспособлять к нему политические системы. Из этого М. М. Сперанский делал вывод, что было бы большим преимуществом — возникновение в России конституции благодаря «благодетельному вдохновению верховной власти» [35, c. 237].

Но верховная власть в лице императора разделяла не все пункты программы М. М. Сперанского. Александра I вполне устраивали лишь частичные преобразования крепостнической России, сдобренные либеральными обещаниями и отвлеченными рассуждениями о законе и свободе. Хорошо знавший его А. Чарторыйский писал: «Император любил наружные формы свободы подобно тому, как увлекаются зрелищами. Ему нравился призрак свободного правительства, и он хвастал им; но он домогался одних форм и наружного вида, не допуская обращения их в действительность; одним словом, он охотно даровал бы свободу всему миру при том условии, чтобы все добровольно подчинились исключительно его воле» [9, c. 87]. В то же время составленный план реформ М. М. Сперанского был близок государю, поскольку он более детально и глубоко раскрывал некоторые его идеи и не ставил под сомнение существование самодержавного строя, а лишь предлагал облечь его всеми, так называемыми формами закона. К этим внешним формам и относились элементарная законность, выборность части чиновников и их ответственность, создание новых начал организации суда и контроля, разделения властей и. т. д. Александр I был готов принять все это. Но между тем испытывал на себе и сильнейшее давление придворного окружения, включая членов его семьи, стремившихся не допустить радикальных преобразований в России. В результате получившийся план реформ оказался несколько абстрактным и «преждевременным». По образному выражению В. О. Ключевского, «ни государь, ни министр никак не могли подогнать его к уровню действительных потребностей и наличных средств страны» [16, c. 206]. Это была своеобразная политическая мечта двух лучших и светлых умов России, мечта — осуществление которой могло бы способствовать началу конституционного процесса в империи, более быстрой эволюции от абсолютной монархии в сторону монархии буржуазной. Однако слишком много препятствий стояло тогда на путях реформ, которые в конечном счете не были проведены в полном объеме.

Понимая, что успехи планировавшихся преобразований в Российской империи во многом будут связаны с бюрократической машиной, М. М. Сперанский разработал проекты ее совершенствования. Ежедневно сталкиваясь с десятками, если не сотнями, деловых бумаг, он имел возможность определить уровень подготовки российских чиновников. Являясь одним из них, он прекрасно понимал значение «чиновничьей армии» для будущих реформ и поэтому стремился сделать ее высокоорганизованной и работоспособной.

Две частные меры, имевшие внутреннюю связь с готовившимися реформами, указывали какие люди требуются для новых правительственных учреждений. 3 апреля 1809 г был издан указ о придворных званиях [23, c. 112]. Он менял порядок, введенный еще в правление Екатерины II, согласно которому дворяне, даже не состоявшие на государственной службе, получали звание камер-юнкера или камергера, а следовательно и определенные привилегии. Отныне эти звания надлежало рассматривать как простые отличия, не дающие никаких привилегий.

Привилегии же получали только те, кто нес государственную службу. Указ был подписан императором, но ни для кого не было секретом, кто являлся его действительным автором. Второй мерой был опубликованный 6 августа 1809 г. Указ о новых правилах производства в чины по гражданской службе, в тайне подготовленный М. М. Сперанским [23, c. 164]. Можно лишь представить, сколько недоброжелателей и врагов появилось у Михаила Михайловича благодаря одному этому указу. Отныне чин коллежского асессора, который ранее можно было получить по выслуге лет, давался только тем чиновникам, которые имели на руках свидетельство об успешном окончании курса обучения в одном из российских университетов или выдержавшим экзамены по специальной программе. Данная программа предусматривала проверку знаний русского языка, одного из иностранных языков, естественного, римского, государственного и уголовного права, всеобщей и русской истории, государственной экономики, физики, географии и статистики России. Чин коллежского асессора соответствовал 8-му классу «Табели о рангах». Начиная с этого класса и выше чиновники имели большие привилегии и высокие оклады. Кроме того, 8-й ранг давал право потомственного дворянства. Несложно догадаться, что желающих получить его было много, а сдавать экзамены большинству претендентов, как правило немолодых, было просто не под силу. Вполне понятно, что эти неожиданные преобразования М. М. Сперанского, направленные на укрепление государственной власти, были враждебно встречены частью дворянства и чиновничества.

1 января 1810 года был объявлен манифест о создании Государственного совета, заменившего Непременный совет [23, c. 98]. М. М. Сперанский получил в этом органе должность государственного секретаря. В его ведении оказалась вся проходившая через Государственный совет документация: он готовил бумаги к заседаниям, составлял доклады и отчеты для представления их императору. М. М. Сперанский изначально предусматривал в своем плане реформ Государственный Совет как учреждение, которое не должно особенно заниматься подготовкой и разработкой законопроектов. Как уже отмечалось, эта роль предназначалась им Государственной думе. Но поскольку создание Государственного совета рассматривалось в качестве первого этапа преобразований и именно он должен был учредить планы дальнейших реформ, то по началу этому органу были приданы широкие полномочия. При этом, однако, было установлено, что решения Совета входят в силу лишь после их утверждения государем. Вместе с тем, если по плану реформ Государственный совет должен был координировать деятельность всех других органов власти, то теперь он получал и законосовещательные функции, потому как желаемой системы органов власти попросту еще не было и ее только предстояло создать.

Отныне все законопроекты должны были проходить через Государственный Совет и обсуждаться на его общем собрании. Общее собрание составлялось из членов четырех департаментов: 1) законодательного, 2) военных дел, 3) дел гражданских и духовных, 4) государственной экономики; и из министров.

Председательствовал на нем сам государь или особое лицо, им назначенное. При этом оговаривается, что царь мог утверждать лишь мнение большинства общего собрания. Об этом свидетельствует и тот факт, что в «Журнал» Государственного Совета вписывалось только мнение большинства, а мнение меньшинства и какие либо другие высказывания выступали в роли приложений.

Таким образом, появление Государственного Совета означало создание учреждения, имевшего законодательное и объединительное значение и состоявшего из назначаемых, а не избираемых лиц. Это во многом соответствовало духу замыслов М. М. Сперанского и явилось дальнейшим шагом России на пути к укреплению правового порядка, а также осуществлению либеральных принципов.

В соответствии с намеченным уже в первые месяцы 1810 года состоялось обсуждение проблемы регулирования государственных финансов. М. М. Сперанский составил «План финансов», который лег в основу царского манифеста от 2 февраля [1, c. 105]. Основная цель этого документа заключалась в ликвидации бюджетного дефицита. Согласно его содержанию прекращался выпуск бумажных денег — ассигнаций, который вели к обесцениванию рубля; сокращался объем финансовых средств, поступавших в распоряжение министерств; финансовая деятельность министров ставилась под контроль. Одновременно предусматривалось увеличение размера пошлин и налогов. С целью пополнения государственной казны подушная подать с 1 рубля была повышена до 3-х, также вводился новый, небывалый прежде налог — «подоходный прогрессивный» облагающий доходы помещиков с их земель. Низший налог взимался с 500 рублей дохода и составлял 1% последнего; высший налог падал на имения, дававшие более 18 тыс. рублей дохода и составлял 10% последнего. Меры эти дали положительный результат и как отмечал в дальнейшем сам М. М. Сперанский: «Переменив систему финансов… мы спасли государство от банкротства» [28, c. 476]. Дефицит бюджета сократился, а доходы казны возросли за два года на 175 миллионов рублей.

Летом 1810 г. по инициативе М. М. Сперанского началась реорганизация министерств, завершившаяся к июню 1811 г. В ходе ее было ликвидировано министерство коммерции, дела которого распределялись между министерствами финансов и внутренних дел. Из ведения последнего были выделены дела о внутренней безопасности, для которых образовалось особое министерство полиции. Кроме того, были учреждены несколько особых ведомств, со значением близким к отдельным министерствам — государственного контроля, духовных дел, иностранных вероисповеданий и путей сообщения. Сами министерства делились на департаменты (с директором во главе), департаменты — на отделения. Из высших чиновников министерства составлялся совет министра, а из всех министров — комитет министров для обсуждения дел административного и исполнительного характера. Вместе с тем, в законе стали четко прописываться пределы власти министров и их ответственность.

К началу 1811 года М. М. Сперанский предложил и новый проект преобразования Сената. Суть этого проекта в значительной мере отличалась от того, что планировалось первоначально. На сей раз реформатор писал, что необходимо строго разделить дела административные и судебные дела Сената, которые были смешены в его устройстве. Согласно этому предполагалось разделить Сенат на правительствующий и судебный. Состав последнего предусматривал назначение его членов следующим образом: одна часть — от короны, другая выбиралась дворянством. В двойственности состава особенно проявились те идеи, на которых был построен общий преобразовательный план М. М. Сперанского [11,c. 235].

Этот проект вызвал резкие возражения в Государственном совете, члены которого усмотрели в праве выборов дворянством состава Сената ограничение самодержавной власти. И несмотря на то, что при подаче голосов большая часть членов совета высказалась «за проект», и государь утвердил мнение большинства, реформа так и не была проведена. В силу различных внутренних и внешних причин Сенат остался в прежнем состоянии, да и сам М. М. Сперанский в конечном итоге пришел к выводу, что проект нужно отсрочить.

Что же касается создания Государственной думы, то о ней в 1810- 1811 гг. и речи не было. Таким образом, едва ли не с самого начала реформ обнаружилось отступление от их первоначального плана. Из трех ветвей власти — законодательной, исполнительной и судебной — были преобразованы только первые две, третей реформа не коснулась. Проект создания «Уложения гражданских законов» также затянулся. Сперанский начал понимать неосуществимость своих далеко идущих планов и в феврале 1811 г. обратился к Александру I с просьбой об отставке.

Итак, как пишет С. В. Мироненко, «верховная власть оказалась не в состоянии провести коренные перемены, которые явно назрели и необходимость которых была вполне очевидна наиболее дальновидным политикам» [18, c. 326]. Причин тому было несколько.

Первая обнаруживается по существу уже в самом возвышении М. М. Сперанского, превращении «выскочки», «поповича» — в первого министра. Это вызывало зависть и недовольство в придворных кругах. Уже в 1809 г. после указов, регламентировавших государственную службу, негативное отношение к М. М. Сперанскому начинает усиливаться во всех слоях русского общества. Оскорбления и насмешки в его адрес сделались явлением обычным: ведь подготовленные им указы посягали на давно установившийся и очень удобный для дворянства и чиновничества порядок. Когда же был создан Государственный совет и повышены налоги, всеобщее недовольство достигло апогея. В письме к императору М. М. Сперанский писал: «…Я слишком часто и на всех почти путях встречаюсь и с страстями, и с самолюбием, и с завистью, а еще более с неразумием. Толпа вельмож, со всею свитою, целыми родами преследуют меня как опасного уновителя. Я знаю, что большая их часть и сами не верят сим нелепостям; но, скрывая собственные их страсти под личиною общественной пользы, они личную свою вражду стараются украсить именем вражды государственной; я знаю, что те же самые люди превозносили меня и правила мои до небес, когда предполагали, что я во всем с ними буду соглашаться …» [9, c. 106].

Второй причиной неудачи реформ было то, что лишь немногие знали и четко представляли цели и задачи преобразований. В целом сознание общества не было подготовлено к этим нововведениям. Да и сам М. М. Сперанский не сделал ни малейшей попытки ознакомить его со своими проектами, показать подлинные цели и смысл своих начинаний. Это отсутствие сколько-нибудь определенных сведений о предполагаемых реформах не давало заинтересованным людям возможности выступить активно в их поддержку. М. М. Сперанский, первоначально придававший в своих трудах огромное значение общественному мнению, когда дело дошло до практики, совершенно исключил «народный дух» из числа своих союзников, сделав ставку на верховную политическую власть. Но при этом он упустил из виду, что носитель этой власти (в данном случае Александр I) есть лицо предельно открытое, для различных влияний со стороны тех или иных общественных кругов, а это влияние практически сразу стало развиваться далеко не в пользу идей М. М. Сперанского.

Наконец, третьей причиной неудач реформ была их непоследовательность. М. М. Сперанский и Александр I решились вводить новые правительственные учреждения раньше, чем будут созданы согласованные с ними гражданские отношения, желая построить либеральную конституцию в обществе, половина которого находилась в рабстве и зависела не от закона, а от личного произвола владельца. Они надеялись получить быстрые результаты, не до конца оценив реальную действительность и эта поспешность во многом обусловила неудачу их начинаний.

1. 3 М.М. Сперанский на посту пензенского и сибирского губернатора

Просьбу своего государственного секретаря об отставке в феврале 1810 г. Александр I не удовлетворил и М. М. Сперанский продолжил работу над детальными проектами реформ. Но дальнейшее течение дел и времени приносило ему все новых и новых недоброжелателей. К середине 1811 г. М. М. Сперанский почувствовал, что светское общество начало против него войну. В ход пошли излюбленные средства интриганов — сплетни, обвинения во взяточничестве и даже в государственной измене. В последнем случае Михаилу Михайловичу припомнили Эрфурт и встречи с Наполеоном. Этот упрек в условиях обострившихся российско-французских отношений было особенно тяжелым.

Некоторое время император открыто не реагировал на то, что ему говорили о М. М. Сперанском. Более того, в день своего 40-летия реформатор был награжден орденом Александра Невского. Однако ритуал вручения прошел непривычно строго, официально, и для двора стало очевидным изменение отношения императора к М. М. Сперанскому [37, c. 208].

В этих условиях недоброжелатели М. М. Сперанского еще больше активизировались. Среди них были лица, занимавшие высокие должности при дворе. Особенно выделялись шведский барон Густав Армфельд, председатель комитета по делам Финляндии, и А. Д. Балашов, руководитель Министерства полиции. Оба имели право непосредственных докладов императору и даже получили назначения по представлению М. М. Сперанского. Они передавали Александру всю негативную информацию о госсекретаре. Но возможно, эти доносы в конечном счете не возымели бы сильного действия на императора, если б весной 1811 г. лагерь противников реформ не получил вдруг идейно-теоретического подкрепления совсем с неожиданной стороны [17, c. 151].

В марте этого года император посетил Тверь, где жила его сестра Екатерина Павловна. Вокруг великой княгини, женщины умной и образованной, сложился кружок людей недовольных либерализмом Александра и, особенно, деятельностью М. М. Сперанского. Они считали конституцию «совершенным вздором», а самодержавие полезным не только России, но и другим государствам. В их глазах М. М. Сперанский был «преступником», овладевшим волей слабохарактерного монарха.

Среди посетителей салона Екатерины Павловны особенно выделялся Н. М. Карамзин, замечательный русский историк, читавший здесь первые тома своей «Истории государства Российского» [26, c. 153]. Во время визита Александра I в Тверь, великая княгиня представила Н. М. Карамзина государю, и писатель передал ему «Записку о древней и новой России» — своего рода манифест противников перемен, обобщенное выражение взглядов консервативного направления русской общественной мысли.

В записке Н. М. Карамзин подверг резкой критике все мероприятия, проводимые правительством, считая их несвоевременными и противоречащими «духу народа», его исторической традиции. Выступая за просвещение, он в то же время защищал самодержавие. По его мнению, самодержавие — единственно возможная для России форма политического устройства. На вопрос, можно ли хоть какими-то способами ограничить самовластие, не ослабив спасительной царской власти, — он отвечал отрицательно. Любые перемены, «всякая новость в государственном порядке есть зло, к коему надо прибегать только в необходимости». Спасение же Н. М. Карамзин видел в традициях и обычаях России и ее народа, которым вовсе не нужно брать пример с Западной Европы. Одна из таких традиционных особенностей России — крепостничество, возникшее как следствие «естественного права». Н. М. Карамзин спрашивал: «И будут ли земледельцы счастливы, освобожденные от власти господской, но преданные в жертву их собственным порокам, откупщикам и судьям бессовестным? Нет сомнения, что крестьяне благоразумного помещика, который довольствуется умеренным оброком или десятиною пашни на тягло, счастливее казенных, имея в нем бдительного попечителя и сторонника». Этот аргумент выражал мнение большинства помещиков, которые, как свидетельствует современник Н. М. Карамзина Д. П. Рунич «теряли голову только при мысли, что конституция уничтожит крепостное право и что дворянство должно будет уступить шаг вперед плебеям» [14, c. 3].

ПоказатьСвернуть
Заполнить форму текущей работой