Жизненный путь, творческая и исследовательская деятельность М.Е. Евсевьева

Тип работы:
Дипломная
Предмет:
История


Узнать стоимость

Детальная информация о работе

Выдержка из работы

Содержание

Введение

1. Биографический очерк ученого

1.1 Детство и годы учебы в Казанской учительской инородческой семинарии

1.2 Преподаватель Казанской учительской инородческой семинарии

1.3 М. Е. Евсевьев в 1917—1931 гг.

2. Научно-педагогическая деятельность

2.1 М. Е. Евсевьев — исследователь истории и культуры мордвы

2.2 Исследования ученого в области филологии

2.3 Деятельность М. Е. Евсевьева по созданию и развитию национальной школы

Заключение

Библиографический список

Введение

30 января 2012 года исполняется 148 лет со дня рождения М. Е. Евсевьева. Имя Макара Евсевьевича Евсевьева — первого мордовского ученого-энциклопедиста — известно не только среди финно-угроведов России, но и за рубежом. Этот талантливый языковед, историк, этнограф внес огромный вклад в развитие мордовской национальной культуры, создал мордовскую письменность.

Актуальность выбранной темы заключается в том, что в настоящее время возрастает потребность в знании и изучении своего народа, его выдающихся личностей. М. Е. Евсевьев является выдающимся учёным и просветителем эрзи и мокши. С его именем связан новый этап в развитии науки об истории и культуре мордвы, мордовской письменности, широкого распространения сети национальных мордовских школ. Имя ученого присвоено Мордовскому государственному педагогическому институту, что ещё раз подчёркивает важность его исследований для нашей республики и его огромнейший вклад в её развитие.

Степень изученности темы.

Значимость фигуры М. Е. Евсевьева осознавалась уже его современниками: и крестьянами, общавшимися с ним в мордовских селениях, и учеными, видевшими в нем «мордовского Лёнрота», собирателя истории и культуры родного народа, и общественными деятелями, воспринимавшими его как харизматическую личность, которая олицетворяла в себе народные идеалы, и учителями, практически воплощавшими его идеи национальной школы.

Первыми оценили значение М. Е. Евсевьева для науки и культуры России такие выдающиеся ученые, как филологи А. А. Шахматов и А. Ф. Корш, историк И. Н. Смирнов, этнографы Н. М. Могилянский и А. Н. Пыпин, педагоги Н. И. Ильминский и Н. А. Бобровников. Высоко оценивали его труды известные финно-угроведы М. П. Веске, X. Паасонен, П. Равила, Е. Сеттеле, А. Хейкель, А. Хямяляйнен и другие. Взлет славы Евсевьева приходится на 1920-е гг., когда его идеи развития национальной культуры и образования стали находить свое воплощение в политике, педагогической теории и школьной практике. Однако в начале 1930-х годов в сложной политической обстановке радикальные представители национальной интеллигенции поставили под сомнение вклад Евсевьева, мотивируя это далекими от науки утверждениями о его «аполитичности», «русификаторстве», «клерикализме». К счастью, сам М. Е. Евсевьев этого уже не услышал.

Новое «открытие» М. Е. Евсевьева состоялось лишь через два десятилетия после его кончины. Мордовский историк-краевед В. И. Беззубов составил сборник «Документы о жизни и научной деятельности М. Е. Евсевьева», изданный в 1950 году Мордгизом [7]. Через 10 лет последовал выход первой монографии, посвященной ученому и педагогу. Это была книга того В. И. Беззубова «Научно-педагогическая деятельность М. Е. Евсевьева» [8]. Следующим важным событием стало издание к 100-летию со дня рождения Евсевьева, в 1961—1966 годах, пятитомника избранных трудов. Эти издания позволили ввести наследие ученого-энциклопедиста в активный научный оборот, положили начало его использованию в исследованиях разными отраслями мордовской культуры и науки: лингвистами, историками и этнографами, музыковедами. Каждый из них находил важную для своей отрасли знания грань в трудах M. E. Евсевьева.

Из работ, непосредственно посвященных жизни и деятельности Евсевьева, следует назвать статью М. Т. Бибина и Е. Г. Осовского «Макар Евсевьевич Евсевьев» [9], учебное пособие этих же авторов [10] и монографию М. Ф. Жиганова [18]. В 1989 г. в связи со 125-летием со дня рождения М. Е. Евсевьева в Мордовском педагогическом институте его имени состоялась Всероссийская научно-практическая конференция. В опубликованном по ее материалам сборнике «Научное наследие М. Е. Евсевьева и современность» была сделана попытка современного прочтения наследия просветителя: составители впервые комплексно подошли к наследию мордовского просветителя, объединив в одном издании выступления представителей разных отраслей науки, посвященных М. Е. Евсевьеву [28].

В последующее десятилетие наследие М. Е. Евсевьева стало объектом ряда монографий и диссертационных исследований в области истории, истории образования и педагогики.

Так, В. К. Абрамов в нескольких своих монографиях не только описал основные этапы жизни и деятельности выдающегося мордовского ученого, но и показал его роль в организации мордовского национального движения в 1917—1918 гг. [4,5,6]. О большом научном вкладе М. Е. Евсевьева в изучении истории и культуры мордовского народа повествует и Н. Ф. Мокшин [26,27].

Активное изучение наследия Евсевьева продолжают и ученые Мордовского государственного института. В конце XX — начале XXI в. ими было выпущено значительное количество работ. Среди них надо упомянуть монографии. Е. Г. Осовского и И. А. Зеткиной, где авторы воссоздают биографию ученого-энциклопедиста, используя новые архивные и мемуарные материалы, целостно представляют его научно-педагогическое наследие и вклад в национальное строительство Мордовии. Уточненные, воссозданные заново страницы жизни Макара Евсевьевича Евсевьева, неизвестные биографам или проигнорированные ими, меняют сущность знакомой биографии, ее научное и общественное значение, что в конечном итоге приводит к изменению оценки развития педагогической мысли и истории культуры Мордовии [30].

И. А. Зеткина продолжила исследование деятельности М. Е. Евсевьева в контексте национального просветительства Поволжья. В своей книге она показывает динамику этого явления, показывает особенности мордовского просветительства по сравнению с другими народами края, характеризует его последствия [20].

Целый ряд своих работ посвятил фольклорному и литературному наследию М. Е. Евсевьева В. И. Рогачев. Он освятил роль ученого в формировании мордовского литературного процесса, а именно сборе материалов устно-поэтического творчества, составлении фольклорных сборников [32,33,34,35].

Биография ученого и сведения об основных направлениях его педагогической и научной работе приводятся и в трудах обобщающего характера таких как «Мордва. Очерки по истории, этнографии и культуре мордовского народа», вышедшей в 2004 г., втором томе энциклопедии «Мордовия», первом выпуске биографического сборника «История Мордовии в лицах» [21, 24, 25]. К 140-летию со дня рождения М. Е. Евсевьева был издан альбом «Жизнь мордвы в фотографиях», где помещены снимки ученого, хранящиеся в фондах Мордовского краеведческого музея [12].

Целью работы является рассмотрение жизненного пути, творческой и исследовательской деятельности М. Е. Евсевьева.

Для решения поставленной цели были определены следующие задачи:

— рассмотреть основные этапы биографии ученого;

— показать значимость научно-исследовательской деятельности М. Е. Евсевьева в деле изучения истории и культуры мордвы;

— проанализировать педагогическую и просветительскую деятельность М. Е. Евсевьева.

В качестве источников при написании данной темы мы использовали документы из личного фонда ученого (Р-267, оп. 1), которые хранятся в Центральном государственном архиве Республики Мордовия. Он насчитывает более 350 дел, которые поступили на хранение в 1942 году. Это богатейший материал о его жизни и деятельности [1, 2, 3].

Нами в основном были использованы биографические документы и документы о служебно-общественной деятельности ученого. Все они были любезно нам представлены нашим научным руководителем профессором Г. А. Корнишиной.

Также нами были использованы опубликованные источники, а именно переписка М. Е. Евсевьева с академиком Петербургской Академии наук, лингвистом А. А. Шахматовым, членом-корреспондентом АН СССР, одним из создателей отечественного финноугроведения Д. В. Бубрихом, финским языковедом, фольклористом Х. Паасоненом и другими известными учеными. Эта переписка опубликована в 5 томе его избранных трудов, который вышел в 1966 г. [18].

Структурно работа состоит из введения, двух глав, заключения и списка использованных источников и литературы.

1. Биографический очерк ученого

1.1 Детство и годы учебы в Казанской учительской инородческой семинарии

Макар Евсевьевич Евсевьев родился 18 (30) января 1864 года в селе Малые Кармалы (по-мордовски Цярмун) Муратовской волости Буинского уезда Симбирской губернии (ныне Ибресинский район Чувашской Республики) в многодетной крестьянской семье дружной и трудолюбивой. Отец его Евсевий Тихонович и мать Ирина Петровна Кабаевы были трудолюбивыми и заботливыми родителями. Однако семья Кабаевых жила в постоянной бедности и нужде, в вечных хлопотах о содержании и воспитании четырнадцати детей. Еще в раннем детстве Макар выполнял посильную работу в семье и научился уважать труд.

Евсевий Тихонович и Ирина Петровна отличались незаурядными способностями, хорошей памятью, любили мордовскую народную музыку. Они хранили в своей памяти огромные богатства устно-поэтического творчества: хорошо знали и исполняли народные песни, сказки, легенды предания. Ирина Петровна особенно хорошо знала мордовскую свадьбу. Свой знаменитый труд «Мордовскую свадьбу» Евсевьев записал в основном со слов своей матери. Недаром эту работу он посвятил «Памяти дорогой и незабвенной матери Ирине Петровне Кабаевой посвещает признательный и почтительный сын Макар Евсевьев». Благодаря своим родителям — талантливым сказателям — с ранних лет мальчик познал красоту и пленительность народного творчества. [8,19]

Наступили школьные годы М. Е. Евсевьева. В деревне Малые Кармалы школы не было. В1872 году его отвели в соседнее русское Шераут, которое находилось в 7 километрах от Малых Кармалов. Попал он туда по разверстке. Селу Малые Кармалы под угрозой штрафа и других кар предписывалось послать в школу двух мальчиков. Ученье крестьяне рассматривали как повинность, стремились всячески избежать его. А уж если выпадал «несчастный жребий», то провожали с плачем, как на солдатчину [16, 15].

Выбор пал на семью Кабаевых, и маленький Макар Евсевьев стал учеником. Мальчик учился хорошо, проявлял интерес к знаниям, ученье для мальчика-мордвина в школе, где преподавание велось на русском языке было нелегким. Об этом М. Е. Евсевьев впоследствии говорил: «Для мордовских мальчиков поступление в школу, где преподавание ведется на русском языке, составляет истинное мучение. Сам я там учился в течение 4-х лет и окончил курс с самыми скудными знаниями русского языка». 14, 21] Но в последние годы в Шераутах преподавал последователь И. Я. Яковлева и И. Н. Ульянова, Василий Федорович Кашкаров. Он заметил одаренного мальчика, рекомендовал родителям продолжить его обучение.

Однако первая попытка поступить в Симбирскую школу оказалась неудачной. Два года Макар Евсевьев занимался крестьянским трудом, а в 1878 году, уже 14 летним юношей, благодаря настойчивости своей матери, успешно выдержал экзамены в Казанскую инородческую учительскую семинарию [16, 17]. Об этом М. Е. Евсевьев впоследствии писал: «Мать моя сама была неграмотная, но грамоту любила. Она, между прочим, первая в селе согласилась на такое дело, которое до того времени у нас было неслыханным, а именно — несмотря на протесты и уговоры свои родных, согласилась отпустить своего 14-летнего сына учиться в далекий неизвестный город Казань, что, по мнению тогдашней мордвы, было делом гиблым"[18, 7].

В Казани он успешно осваивал теоретический курс семинарских наук. Юноша проявлял особый интерес к гуманитарным наукам, увлекался филологией. Вместе с этим в семинарии М. Е. Евсевьев начал вести и исследовательскую работу. Он в совершенстве изучил русский, чувашский, татарский и мордовский (эрзянский и мокшанский) языки, знал латинский и изучал греческий язык. [14, 23] В 1883 году Евсевьев с отличием окончил семинарию и как весьма преуспевающий в науках был удостоен права работать учителем начальной сельской школы [33, 1−2]. Как даровитого воспитанника Н. И Ильминский оставляет его учителем мордовской группы начальной школы при семинарии в качестве преподавателя арифметики, а затем русского языка и географии. С этого времени он целиком посвящает себя делу воспитания и образования мордовского населения и научной работе.

1.2 Преподаватель Казанской учительской инородческой семинарии

Казанская инородческая учительская семинария, созданная в 1872 году, была задумана как центр миссионерской педагогики, как закрытое учебное заведение по подготовке учителей из среды нерусской молодежи Поволжья, способных нести в народ идеи самодержавия и православия. Создателем и директором ее был Н. И. Ильминский — ученый — востоковед, педагог — миссионер (1822 — 1881). Предложенная им система воспитания и образования заключалась в том, что первоначальное обучение детей нерусских народностей должно проводиться на их родном языке, с переходом со второго — третьего года обучения на церковнославянский, а затем на русский язык.

Главной ее целью была христианизация и русификация нерусских народов России. Однако, в ней проявились и другие моменты. Обращение к использованию в обучении родного языка способствовало его изучению и развитию, влияло на национальное самосознание. Русский язык становился языком межнационального общения, средством познания русской и мировой культуры.

М. Е. Евсевьев успешно закончил семинарию, имея по всем предметам отличные оценки. Но об учении юноши в ней сохранилось мало сведений. Совершенно очевидно, что уже в эти годы у него проявился интерес к национальной культуре, к устно-поэтическому творчеству родного народа. Важную роль в этом, видимо, сыграл А. Ф. Юртов. Как способного воспитанника М. Е. Евсевьева оставляют работать учителем марийской группы, а с уходом А. Ф. Юртова — мордовской группы начального училища при семинарии. В течение одиннадцати лет он учит мордовских ребятишек арифметике, русскому языку, географии [14, 55].

В эти годы он, по отзыву директора семинарии, известного педагога Н. А. Бобровникова, стал «отличным, весьма опытным педагогом». М. Е. Евсевьев занимался комплектованием мордовских групп, ездил по селам, отбирал одаренных ребят.

Не случайно с первых шагов своей педагогической деятельности в Казанской инородческой учительской семинарии М. Е. Евсевьев сближается с учёными и преподавателями Казанского университета, который уже в те годы был крупным научно-педагогическим центром Поволжья, способствовавшим распространению передовой науки и культуры среди нерусских народов региона. В круг его знакомых входили профессора Казанского университета В. В Радлов, М. П. Веске, И. Н. Смирнов, Н. Ф. Катанов, внимательно следили за его научной и педагогической деятельностью Н. И. Ильминский, И. Я. Яковлев, А. А. Шахматов, А. Е. Корш, Н. А. Бобровников, А. Гейкель, X. Паасонен и другие. Сотрудничество с ними обогащало просветителя проблемным видением этнокультурных процессов, научными идеями по решению вопросов национальной культуры, литературы и образования. Эта интеллектуальная среда во многом способствовала формированию М. Е. Евсевьева и как просветителя, и как педагога. Большую роль в становлении его профессиональных качеств сыграло участие в работе различных научных обществ при Казанском университете: Финно-угорского, Русского географического, Археологии, истории и этнографии. На страницах изданий этих обществ, в журналах «Живая старина», «Известия общества археологии, истории и этнографии» он систематически публикует свои статьи, очерки и фольклорные материалы [21, 16].

Педагогическая деятельность М. Е. Евсевьева получает признание не только у руководства семинарии, но и в министерских кругах. В 1894 году его переводят на должность учителя приготовительного класса семинарии, которую он занимает вплоть до октября 1920 года. Затем он избирается наставником приготовительного класса, ведет русский, церковно-славянский, мордовский языки, арифметику, географию. В течение шести лет (с 1906 по 1912 годы) М. Е. Евсевьев заведовал мастерскими семинарии, в 1916 году избран председателем предметной комиссии по русскому языку. За долгие годы работы в семинарии М. Е. Евсевьев стал высококвалифицированным педагогом и методистом.

Официальный формулярный список бесстрастно отражает движение по «табели о рангах» — коллежский секретарь, коллежский асессор, коллежский советник… В 1904 году «всемилостивейше пожалован» за выслугу лет орденом св. Станислава 3-й степени, в 1914 году — орденом св. Анны 3-й степени [3, 1−4]. Такова внешне благополучная официальная деятельность М. Е. Евсевьева — преподавателя Казанской инородческой учительской семинарии, чиновника на государственной службе. Однако за всем этим скрывается в те времена незримый и мало кому известный и понятный труд просветителя своего народа, труд ученого.

Общественная, научная и педагогическая деятельность — это три звена, три теснейшим образом переплетающихся стороны мордовского просветительства, зачинателем которого был Макар Евсевьевич Евсевьев. Его роль в развитии просвещения и культуры мордовского народа может быть глубоко понята только в тесной связи с социально-политическими и экономическими процессами, протекавшими в Поволжье в конце XIX — начале XX веков, с учетом особенностей развития мордовского народа [23, 71].

Формирование М. Е. Евсевьева как просветителя совпало с периодом подъема просветительства у народов Поволжья и Приуралья, который был связан исторически с борьбой против сохранившихся после отмены крепостного права пережитков, социального, национального и религиозного угнетения нерусских народов, отражал формирование наций и рост гражданского и национального самосознания.

Просветительство в России продолжало развиваться у нерусских народов вплоть до 1917 года, как одна из форм общественного движения. Эти положения полностью могут быть отнесены к формированию мордовского просветительства, к становлению и развитию мировоззрения и деятельности М. Е. Евсевьева.

Как просветитель, педагог, ученый, общественный деятель, Макар Евсевьевич Евсевьев прошел долгий и сложный путь в своем развитии. Путь, не лишенный сложностей и противоречий, которые, были не случайностью, а выражением тех противоречивых условий, в которые была поставлена российская действительность конца XIX века.

Можно себе представить, что в Казанскую учительскую семинарию Макар Евсевьевич пришел из многодетной, патриархальной, крещенной и религиозной семьи, воспитанный на ее трудовых традициях, на любви к устно-поэтическим богатствам родного народа. Пришел, как он сам рассказывал позднее, «с самыми скудными знаниями русского языка» и страстным желанием стать народным учителем. А в самой семинарии его, выходца из глухой мордовской деревни, намеревались сделать учителем-миссионером, проводником идей православия, верноподданничества и русификации родного народа. Эти тенденции были особенно сильны в период деятельности Н. И. Ильминского. Именно в этот период, а затем и в первые годы работы в семинарии на мировоззрение М. Е. Евсевьева серьезное воздействие оказала и сама личность Н. И. Ильминского — педагога, ученого, религиозного деятеля и идеи его миссионерской педагогики. Н. И. Ильминский увидел в одаренном мордвине, как и в чуваше И. Я. Яковлеве и других, личность, способную практически воплотить его педагогическую систему обучения и воспитания инородцев. Общественное движение 1880 — 90-х годов в Казани, революционные волнения среди казанского студенчества и, особенно революция 1905 — 1907 годов, оказали существенное воздействие на развитие демократических и гуманистических убеждений Макара Евсевьевича Евсевьева [23, 74].

Как уже отмечалось выше круг общественного и научного общения помогла ему расширить учеба в качестве вольнослушателя историко-филологического факультета Казанского университета. Многие ученые этого университета высоко оценивали его научные исследования.

Важную роль в формировании научного мировоззрения М. Е. Евсевьева сыграла дружба и личное общение с выдающимися русскими лингвистами академиками А. А. Шахматовым (1864 — 1920) и Ф. Е. Коршем (1843 — 1915). Ученые-полиглоты проявили большой интерес к мордовским языкам и в исследованиях М. Е. Евсевьева видели возможность расширить круг источников для своих сравнительно-типологических и сравнительно-исторических исследований различных языков. М. Е. Евсевьева привлекала идея А. А. Шахматова о том, что история языка есть часть истории и самого народа. С этих позиций он подходил и к мордовскому языку.

Педагогические взгляды М. Е. Евсевьева складывались под влиянием передовых идей русской и зарубежной педагогики, особенно, Я. А. Коменского, К. Д. Ушинского, Л. Н. Толстого, И. Н. Ульянова, Н. А. Бобровникова и других. Их он стремился проводить в своей повседневной педагогической деятельности. Идеи гуманизма, демократизма, народности черпал он из сокровищницы мордовской народной педагогической мудрости.

Важнейшим фактором формирования мировоззрения М. Е. Евсевьева стало знакомство с многонациональной культурой народов Поволжья, с их жизнью, языками, устно-поэтическим творчеством, историей. Все это позволило по-новому взглянуть на жизнь, быт, историю и культуру родного мордовского народа, осознать, что глубинные пласты национальной истории и культуры остаются не раскрытыми [1, 48]. Его многочисленные поездки по селам, встречи с крестьянами, изучение народного творчества укрепляли это убеждение. Уже в начале нового века он был известен как собиратель духовной культуры мордовского народа. Как вспоминал Ф. Ф. Советкин, друзья и знакомые в шутку называли его «мордовским богом». Вполне естественно, что наряду с общими чертами, характерными для просветителя, во взглядах и деятельности М. Е. Евсевьева отразились и особенности исторического, этнопсихологического и религиозного развития мордовского народа, его нужды и потребности.

Будучи преподавателем семинарии, М. Е. Евсевьев активно участвовал в общественно политической и научно- педагогической жизни, усиленно изучал труды корифеев русской и западной педагогики, современные методы обучения, уяснил себе цели и задачи образования и воспитания. Особенно близкими Евсевьеву были взгляды великого русского педагога Ушинского, который ратовал за изучение детьми родного языка и обучение их на родном языке. Это требование вытекало из идеи народности, и оно было близким и понятным М. Е. Евсевьеву- пламенному борцу за приобщение родного народа к просвещению, за подъем его культуры.

1.3 М. Е. Евсевьев в 1917 — 1931 гг.

евсевьев филология педагогический научный

В 90-е годы XIX века началась активизация общественного движения в России, ослабевшего в годы политической реакции предшествующего десятилетия. Одним из каналов общественной активности интеллигенции стали различного рода общества. С ними и связал свою просветительскую деятельность М. Е. Евсевьев. Наиболее близким для него стало Общество археологии, истории и этнографии при Казанском университете. Здесь он формируется как ученый-исследователь, исповедующий гуманистические и демократические принципы русской этнографии и фольклористики. В 1898 году он становится членом-сотрудником общества, а в 1914 году — его действительным членом [1, 1]. М. Е. Евсевьев постоянно выступал на заседаниях общества, выставлял на просмотр свои уникальные коллекции. Один из руководителей общества известный востоковед Н. Ф. Катанов считал М. Е. Евсевьева крупнейшим коллекционером памятников истории, культуры и языка мордовского народа [23, 85].

Важную роль в развитии мордовского просветительства сыграла связь М. Е. Евсевьева с Русским географическим обществом. На страницах первого отечественного исторического журнала «Русская старина» М. Е. Евсевьев опубликовал работы «Описание мордовской свадьбы» (1892−1893), «Остатки языческой религии мордвы Пензенской губернии», за которые ему были присуждены серебряная, а затем Малая золотая медали РГО. Эти работы поставили его в число крупнейших исследователей этнографии мордвы. В 1912 году он избирается членом Русского географического общества. Еще в 1910 году М. Е. Евсевьев был избран членом Финно-угорского общества. Это было несомненным признанием его заслуг в науке.

М. Е. Евсевьев был организатором Мордовского культурно-просветительского общества (май 1917 г.), которое ставило задачей объединение национальной интеллигенции для просвещения народа. Общество выступило с обращением к мордовскому народу, призвав его к консолидации усилий по организации школьного дела, сохранению и развитию национальных традиций, собиранию устно-поэтического творчества народа. [20, 17].

К кругу общественных интересов М. Е. Евсевьева можно отнести и его постоянное сотрудничество с Русским музеем в Петербурге. М. Е. Евсевьеву принадлежит важная роль в формировании его этнографических коллекций, в особенности, предметов одежды и быта мордвы. Видя, как под влиянием времени исчезают национальные традиции, обычаи и верования, М. Е. Евсевьев в создании музейных коллекций усматривал одну из возможностей их сохранения для истории мордовского народа, для будущих поколений.

В этих формах внеслужебной деятельности М. Е. Евсевьев находил выход своим общественным и научным интересам. В рамках этой научно-общественной деятельности М. Е. Евсевьев проводил разнообразные исследования, экспедиции. На долю просветителей нерусских народов Поволжья в конце XIX века выпала главная задача создания литературных языков и письменности, учебных книг на родном языке. Макар Евсевьевич Евсевьев, как и другие просветители, понимал, что без преодоления духовной отсталости, без создания письменности и ликвидации неграмотности невозможно поднять культуру и просвещение мордовского народа.

М. Е. Евсевьева можно по праву назвать создателем новой мордовской письменности, первым мордовским языковедом и основателем национального языкознания. И хотя до Евсевьева проводилась работа по изучению мордовских языков, но это, как правило, было изучение отдельных говоров, которое не всегда основывалось на живых разговорных языках и преследовало узконаучные цели. М. Е. Евсевьев впервые осуществил целостный подход к изучению мордовских языков, главную цель которого видел в создании национальной письменности, доступной и понятной простому народу. Знаток и собиратель образцов живого разговорного языка и устного народно-поэтического творчества родного народа он создал своеобразную «энциклопедию народной жизни», состоящую из песен, причитаний, сказок, описаний народных представлений и религиозных обрядов, пословиц, поговорок, игр, просто народной речи во всех ее проявлениях. 8,119]

Язык — величайший народный наставник, он соединяет прошлые, ныне живущие и будущие поколения народа в историческое целое. Особенно это было важно для мордовского народа, исторически расселенного на огромной территории. В тех условиях такой труд по собиранию языка был подвижничеством, подвигом во имя народа. Благодаря этому десятки диалектов мордовских языков попали в поле зрения науки, позволив выявить наиболее распространенные, типичные, которые легли затем в основу литературных языков.

Изучение живого народного мордовского языка привело к созданию «Образцов мордовской народной словесности», к составлению которых М. Е. Евсевьев привлек учащихся семинарии. Они были опубликованы в 1896 году в Казани. Живой язык и был положен М. Е. Евсевьевым в основу букварей, написанных для эрзянских и мокшанских детей (1892). Семь лет потратил М. Е. Евсевьев на их подготовку, опробовал в мордовском училище при семинарии. Столько же лет ушло и на написание первоначальных учебников русского языка для мордвы — эрзи и мокши, изданных в 1897 году.

В основе букварей лежит предложенный К. Д. Ушинским звуковой аналитико-синтетический метод обучения грамоте. В них осуществляется тесная связь русского и мордовских языков. В комплекс должны были войти еще словари, которые М. Е. Евсевьев писал долгие годы, литература для чтения. Прежде всего, это произведения устно-поэтического творчества мордовского народа, переводная литература. М. Е. Евсевьев подготовил более 30 переводных книг. 8,108]

Научные исследования М. Е. Евсевьева в области мордовского языкознания получили высокую оценку выдающегося русского языковеда А. А. Шахматова, но для самого Макара Евсевьевича их практическое значение для создания письменности и учебной литературы стояло на первом месте.

Учитель по образованию и по духу М. Е. Евсевьев обращал свои взоры и надежды к мордовской народной школе, к народному учителю. Его беспокоило то, что мордовская начальная школа была развита значительно слабее, в сравнении со школами других народностей Поволжья. Проводя политику насаждения православия и русификации нерусских народов, в отношении мордвы царизм считал эти задачи «решенными», а потому и не проявлял заинтересованности в развитии мордовской школы. Изучая в своих поездках по мордовским селениям Поволжья состояние школьного дела, собирая материал о состоянии преподавания, учителях, М. Е. Евсевьев всячески стремился способствовать развитию мордовской школы, вносил предложения об открытии новых школ. В его записных книжках сохранилось немало записей о мордовских школах.

С просветительской деятельностью М. Е. Евсевьева связана его преподавательская работа в Казанской учительской семинарии. С семинарией была связана вся его жизнь. Сотни ребят разных национальностей -- чуваши и татары, удмурты и алтайцы, мари и русские, башкиры и казахи и, естественно, мордва -- прошли за эти годы через добрые и требовательные руки наставника. М. Е. Евсевьева по праву можно считать учителем учителей всех народов Поволжья. Он прекрасно владел русским, татарским и чувашским языками. С подготовкой национальных учителей М. Е. Евсевьев связывал в первую очередь расцвет культуры и просвещения народов Поволжья и отдавал этому много сил. Он проявлял большую заботу о совершенствовании программ и методики преподавания, умело связывал обучение с практическими задачами, привлекал учащихся к исследованиям в области языка, народного быта, этнографии, к изучению устно-поэтического наследия народов Поволжья. М. Е. Евсевьев руководил педагогической практикой семинаристов, проявлял заботу о трудовом обучении и воспитании.

Естественно, что особое внимание М. Е. Евсевьев уделял мордовским юношам, многих из которых он сам привез из глухих сел. Он стремился развивать национальное самосознание будущих учителей, раскрывая перед ними неведомый и увлекательный мир истории и культуры родного народа. В сохранившихся характеристиках, написанных М. Е. Евсевьевым на своих питомцев перед выпуском из семинарии, сквозит и глубокое знание их жизни, психологических особенностей, потенциальных возможностей. В Захаре Дорофееве отмечает литературное дарование, в Леонтии Кирюкове — увлечение музыкой, в Сергее Боярове — педагогический талант. Жизнь подтвердила предвидение мудрого наставника. В общении с молодежью М. Е. Евсевьев выступал как убежденный просветитель-демократ, веривший в творческие силы молодой поросли, в будущность своего народа. 8,110]

Казанская учительская семинария была крупным методическим центром Казанского края по вопросам национального просвещения. Здесь работала группа известных педагогов и методистов, таких как Н. А. Бобровников, И. С. Михеев, Н. В. Никольский, Н. И. Ашмарин и др. И в этом кругу М. Е. Евсевьев пользовался заслуженным авторитетом. Для подготовки учительских кадров для мордовской школы важную роль сыграли его лингводидактические и методические идеи, положенные в основу учебной литературы. В конечном счете, все сделанное М. Е. Евсевьевым в области языкознания и фольклористики оказало свое воздействие на формирование методики преподавания мордовских языков и литературы в школе.

М. Е. Евсевьев придавал школе решающее значение в просвещении народа, выступал за организацию широкой сети народных школ. В 1885 году он берется за составление мокшанского и эрзянского букварей, а в 1888 году — первоначального учебника русского языка для мокши и эрзи. Эти учебники сыграли значительную роль в распространении первоначальной грамотности среди эрзянского и мокшанского населения. М. Е. Евсевьев пристально следил за работой народных школ и школ грамоты, за постановкой дела просвещения народа.

В своей деятельности разделяет взгляды революционных демократов-шестидесятников на педагогическую систему, за что в 1919 году был арестован, но затем освобождён благодаря ходатайству Наркомпроса РСФСР [1, 50].

С 1920 года Евсевьев работает заведующим отделом, научным сотрудником Казанского краеведческого музея. Одновременно он преподавал историю и этнографию эрзян и мокшан, эрзянский и мокшанский языки в высших и средних учебных заведениях Казани (Восточная академия, Восточный педагогический институт, Казанский педагогический университет и др). В 1920-х годах был организатором Центральных курсов мордовских учителей в Москве (1926 -1928), первых 3-годичных курсов в Казани, краткосрочных курсов в Нижнем Новогороде, Самаре, Саранске, Саратове, Симбирске [1, 50].

Таким образом, важнейшим фактором формирования мировоззрения М. Е. Евсевьева стало знакомство с многонациональной культурой народов Поволжья, с их жизнью, языками, устно-поэтическим творчеством, историей. Все это позволило по-новому взглянуть на жизнь, быт, историю и культуру родного мордовского народа, осознать, что глубинные пласты национальной истории и культуры остаются не раскрытыми. Его многочисленные поездки по селам, встречи с крестьянами, изучение народного творчества укрепляли это убеждение. Уже в начале нового века он был известен как собиратель духовной культуры мордовского народа. Вполне естественно, что наряду с общими чертами, характерными для просветителя, во взглядах и деятельности М. Е. Евсевьева отразились и особенности исторического, этнопсихологического и религиозного развития мордовского народа, его нужды и потребности.

С именем Евсевьева связан новый этап в развитии мордовской письменности, национального самосознания. На основе изучения разговорного языка он создал «Образцы мордовской народной словестности», написал первые буквари для мокши (1892) и эрзи (1897) и был соавтором первого советского букваря для эрзи «Тундонь чи» — «Весенний день». Осуществил целостный подход к изучению эрзянского и мокшанского языков в монографиях «Основы мордовской грамматики» (1928), «Эрзянь-рузонь валкс» («Эрзянско-русский словарь», 1931). Евсевьев занимался переводческой деятельностью: именно он перевёл более 10 вероучительных и учебных книг. [8,125]

М. Е. Евсевьев был и одним из первых организаторов национальной мордовской школы. По поручению Наркомпроса РСФСР в 1920 году, после закрытия семинарии, он организует в Казани трехгодичные мордовские учительские курсы и становится их первым директором. С открытием в 1921 году Казанской восточной академии, преобразованной позднее в Восточный педагогический институт, М. Е. Евсевьев избирается ее преподавателем, профессором, читает для будущих педагогов лекции по мордовскому языку и этнографии мордвы [8, 81]. С 1925 по 1930 год он преподавал мордовский язык, литературу, историю мордвы в Татарском коммунистическом университете и одновременно в Казанском педагогическом техникуме. Общение с молодежью, будущим своего народа, возможность свободно рассказывать о его прошлом, об истории языка и народной культуры вдохновляли ученого и просветителя. И молодежь платила ему любовью и признанием.

М. Е. Евсевьев был членом многих научных обществ — Финно-угорского общества, Русского географического общества, Общества археологии, истории и этнографии при Казанском университете, Православного миссионерского общества. После Февральской революции 1917 он выступил инициатором создания Мордовского культурно-просветительского общества, был соавтором «Обращения к мордовскому народу», членом Комитета по изучению языковых и этнографических культур народов СССР, президиума угро-финской секции Восточно-финского комитета АН СССР. Награждён орденами Святого Станислава и Святой Анны [8, 81].

Имя Макара Евсевьевича Евсевьева присвоено Мордовскому государственному педагогическому институту, библиотеке и улице Саранска. Собранные им коллекции одежды, украшений и иных предметов быта мокшан и эрзян, а это более 500 предметов хранятся в центральных музеях г. Москвы, Санкт-Петербурга, Казани, Саранска, Гамбурга, Парижа, Хельсинки.

2. Научно-педагогическая деятельность

2.1 М. Е. Евсевьев — исследователь истории и культуры мордвы

М. Е. Евсевьеву принадлежат большие заслуги в области собирания и изучения устно-поэтического творчества мордовского народа. Он умел органически увязывать актуальные вопросы науки о народно поэтическом творчестве с вопросами языкознания, истории и этнографии. В области собирания, публикации и изучения фольклорных памятников М. Е. Евсевьев представляет перед нами как филолог в широком понимании этого слова, как литературовед и лингвист, глубоко понимающий неразрывную связь народной поэзии с языком и их важную роль в развитии общественного самосознания народа, а также в области образования и воспитания людей.

Ученый понимал, что мордовский народ, несмотря на мучительные тяжелые условия жизни при царизме, создал самобытную культуру, в которой фольклор занимает одно из первых мест. В области изучения народной словесности одной из значительных заслуг М. Е. Евсевьева является то, что он глубоко разобрался в многогранности и идейно-художественной значимости устно-поэтического творчества родного народа. М. Е. Евсевьев, будучи ещё воспитанником Казанской учительской семинарии, правильно понял, что фольклорные памятники являются не только произведениями художественного слова, но и значительными культурными ценностями, в которых отражаются вся история народа, создавшего их, его быт, нравы, обычаи, взгляды на природу и общество. М. Е. Евсевьев отстаивал мысль об активной роли устной поэзии в жизни общества, в борьбе людей за утверждение прогрессивных общественных идеалов.

В своей научной работе и собирательской деятельности ученый исходил из понимания многозначности народно поэтического творчества.

Глубокому осмыслению значения и роли фольклора у М. Е. Евсевьева соответствовал и широкий размах его работы в области устной народной поэзии. Накапливая фольклорно-лингвистический и иной материал, он побывал более чем в 450 мордовских селениях. Свои научные высказывания и обобщения он строил на основе огромного количества фактов, многочисленных и систематических наблюдений.

М. Е. Евсевьев фиксировал фольклорный материал во всех губерниях Европейской части России, в которых проживала мордва. Он продолжил выпуск сборников запечатленных мордовских фольклорных произведений, начатый ещё в1882−1883 гг. (сборник «Образцы мордовской словесности»).

В1882−1883 гг. в журнале «Живая старина» М. Е. Евсевьев опубликовал работу по мордовской свадьбе. А в 1897 г. он издал в Казани сборник «Образцы мордовской народной словесности, вып. 1. Мокшанские песни».

После опубликования этих работ М. Е. Евсевьев приобрел известность зрелого ученого фольклориста и этнографа.

Умелая работа М. Е. Евсевьева как выдающегося фольклориста особенно хорошо видна на примере изучения и записи обрядов, песен и причитаний, сопровождающих мордовскую свадьбу. Свадебные песни, доведенные в течение многих веков до высокого художественного совершенства, М. Е. Евсевьев записал особенностями бытования, исполнения. Свадебные песни и обряды в разных мордовских селениях, М. Е. Евсевьев зафиксировал в нескольких вариантах. Это дало возможность ученому вести работу над накопленными материалами о народной традиционной свадьбе во многих аспектах, использовать их как историко-этнографический источник и как произведения словесного искусства. 12,18]

Сознавая необходимость обнародования накопленного материала, М. Е. Евсевьев в годы Советской власти ещё с большей энергией, чем прежде, продолжает обработку и публикацию собранных им фольклорных произведений. В эти годы он выпускает сборники: «Мордовская свадьба», «Эрзянь морот"(Эрзянские песни), «Эрзянь ёвкст «(Эрзянские сказки).

Оценивая деятельность М. Е. Евсевьева как фольклориста, следует подчеркнуть, что собранные им произведения в совокупности охватывают почто все жанры обрядового и необрядового фольклора мордвы. Особое значение имеет то обстоятельство, что благодаря записям М. Е. Евсевьева многие песни и сказки сохранились в таких вариантах, в каких позднее зафиксировать их было невозможно. Одна из примечательных сторон фольклорных произведений, собранных М. Е. Евсевьевым, заключается поэтому в неповторимости.

М. Е. Евсевьев был и крупным историком, коллекционером и знатоком материальной культуры мордовского народа.

Известно, что вопросами истории, этнографии, быта и культуры мордвы до М. Е. Евсевьева занимались многие русские и заграничные ученые, как И. И. Лепехин, П. С. Паласс, П. С. Рычков, Н. Фальк, В. А. Сбоев и другие, которые многое сделали в этой области. Однако каждый из них занимался лишь одной из сторон жизни мордвы: этнографией или фольклором, историей или культурой. М. Е. Евсевьев первым из ученых вплотную занялся изучение истории, этнографии, быта и культуры мордовского народа в их взаимосвязи, поставил их в центре своей научно-исследовательской работы и общественно-просветительской работы, связав ее с борьбой за культурное и духовное возрождение родного народа. 12,24]

М. Е. Евсевьев отдал много сил и энергии собиранию, коллекционированию и изучению предметов материальной культуры мордвы. Собранные и обработанные им коллекции одежды, обуви головных уборов, домашней утвари, родовых знаков имеют большую научную ценность и во многом позволяют представить далекое прошлое жизни и быта мордовского народа.

Глубокий знаток и тонкий ценитель прикладного искусства своего народа, М. Е. Евсевьев собрал богатейшую коллекцию женской вышивки и узоров, которая была дополнена и расширена 250 фотографическими снимками мордвы, чувашей, татар, марийцев и коми. Эту коллекцию ученый оформил в уникальный альбом по этнографии народов Поволжья и Приуралья. В 1896 году в Нижнем Новгороде на Всероссийской промышленно- художественной выставке за этот альбом М. Е. Евсевьев был награжден золотой медалью. А в 1900 году альбом уже экспонировался на международной выставке в Париже, где также был удостоен золотой медали.

Несмотря на богатство и разнообразие тематики этнографических исследований М. Е. Евсевьева, в них четко прослеживается основное направление — изучение свадебных обрядов мордвы.

Проблема мордовской свадьбы интересовала М. Е. Евсевьева на протяжении всей жизни. В свадебных обрядах он искал и находил многогранное, своеобразное отражение жизни мордовского народа, сохранившиеся черты древнего быта и культуры. Вначале ученый записывал мордовские свадебные причитания в Симбирской и Нижегородской губерниях. Часть этого интересного материала ему удалось опубликовать в 1892 году в двух выпусках журнала «Живая старина» под заглавием «Мордовская свадьба».

М. Е. Евсевьев работал и в области изучения истории религии мордовского народа. В этом отношении обращает на себя внимание его работа «Братчины и другие религиозные обряды мордвы Пензенской губернии», вышедшая в 1914 году в журнале «Живая старина». Здесь М. Е Евсевьев предстает как крупнейший знаток истории и религиозных верований мордвы и страстный борец за духовное и культурное раскрепощение родного народа. Упомянутый труд является итогом больших научных изысканий, многочисленных наблюдений, фотографирования и кропотливого сбора фактического материала.

В работе «Братчины и другие религиозные обряды мордвы Пензенской губернии» М. Е. Евсевьев на основании огромного фактического материала делает вывод о том, что старые, языческие верования мордвы интенсивно вытесняются и вымирают под натиском православия. Вместе с тем М. Е. Евсевьев отлично понимал, что православная церковь является орудием насилия и духовного угнетения. Он зло высмеивал служителей церкви, гневно обличал их ханжество, жадность и стяжательство. 12,25]

Но главная ценность научного исследования М. Е. Евсевьева заключается в том, что он здесь впервые прослеживает и тщательно изучает древний период истории мордвы — период зарождения и развития родового и первобытно- общинного строя, что делает его «Братчины и другие религиозные обряды мордвы Пензенской губернии» важнейшим историческим источником, не потерявшим своей научной ценности до настоящего времени.

Послеоктябрьский период его научной деятельности характеризуется не только расширение масштаба исследований и накопление богатого фактического материала, но и изданием ряда важнейших работ, среди которых наиболее видное место занимает «Мордовская свадьба», полностью опубликованная в 1931 году.

«Мордовская свадьба» — большой научный труд крупного ученого. Эта книга чрезвычайно богата описаниями всевозможных деталей быта мордвы и её обрядов, в ней приводят полностью свадебные причитания и песни.

Мордовская свадьба описана М. Е. Евсевьевым очень подробно и тщательно; им не пропущена ни одна «мелочь, начиная с того момента, когда приходят сватать девушку и, кончая поездкой невесты в гости к своим родным». «Мордовская свадьба» распадается на следующие основные части: сватовство, свадьба в доме невесты, свадьба в доме жениха и приезд молодой в гости своим родителям. Этот труд М. Е. Евсевьева является ценным источником по истории мордвы, позволяющим понять многие стороны жизни мордовского народа в период древней и средневековой истории.

Среди исторических работ М. Е. Евсевьева следует отметить «Мордву Татреспублики», которая также была опубликована им лишь в советское время, в 1925 году. 12,30] В этом исследовании на основании данных фольклора, лингвистики, этнографии, а также исторических документов, ученый рассматривает вопрос о мордовском населении Татарии, о формировании, развитии культуры, быта и религиозных воззрений мордвы, о его расселении и передвижении. Особую ценность представляет «Мордва Татреспублики» в историко-экономическом плане, являясь важнейшим исследованием истории хозяйства мордвы раннего средневековья, то есть до покорения мордовских племен Казанским ханством.

Здесь М. Е. Евсевьев, например, первым из всех ученых говорит о наличии у мордвы в прошлом трехпольной системы земледелия, что подставило под сомнение укоренившееся до этого неверное мнение о резком хозяйственном и культурном отставании мордовских племен раннего средневековья.

В «Мордве Татреспублики» М. Е. Евсевьев говорит об общности интересов мордвы, чувашей марийцев, о их желание жить в дружбе с русским народом. Он упоминает в этой работе о восстании народов Поволжья против гнета самодержавия, о волнении мордвы под Казанью после разгрома Казанского ханства.

М. Е. Евсевьева глубоко интересовала борьба мордовского народа против угнетателей. Об этом свидетельствует тот факт, что в 1929 году он задумал написать монографию «Терюшевское восстание».

Говоря о своеобразии и специфике переводных произведений М. Е. Евсевьева, необходимо отметить, что его переводческая деятельность была теснейшим образом связана с той эпохой, в которую он жил, и в значительной мере обусловливалась ею. Поэтому выбор тем, идей, которые он разрабатывает, отбирая и оценивая окружающие его жизненные явления, сцены и картины противоречий и противоборств между язычеством и христианством, обусловлен именно исторической обстановкой. Этим объясняются своеобразие и основные особенности оригинальных и переводных произведений автора.

Используя приемы литературного обобщения и типизации, на примере отдельных божеств М. Е. Евсевьев раскрывает читателям их общую сущность, особенности поклонения им и суть языческих обрядов и традиций. В текст «Крещения Руси…» он по своему усмотрению вносит значительные изменения, в которых прослеживается авторская позиция по отношению к языческим молениям. Нередко в его переводе сквозит ирония по поводу изживших себя обрядов. Такова, к примеру, передача сцен моления домашним богам, собирающимся, по поверьям, у порога и нуждающимся в пище. Аналогичные нотки звучат и при описании поминок: «…ярсыльть, симильть сезевемазост, мейле молить калмо лангс тосо таго симильть, ярсыльть-иредильть, калмо лангсонть киштеме-морамо кармильть» [22, 74] («…ели, пили, того гляди лопнут, затем шли на кладбище, где снова пили, ели, пьянели, начинали плясать и петь») [22, 4]. Как видим, автор проявляет себя как прекрасный переводчик, тонко чувствующий нюансы языческой религии и находящий яркие языковые средства для ее описания, добиваясь при этом большой выразительности.

Переводы М. Е. Евсевьева, проникая в национальную среду, расширяли исторический и эстетический кругозор народа, знакомили мордву с историей и культурой других народов. Так, мордовский литературный памятник «Покш праздникть» [23, 92] знакомит читателей с римской государственностью времен Константина. Такие переводы, не лишенные элементов национальной художественности и изобразительности, образно и доходчиво передавали исторические события, происходившие в далеких странах. А в переводе «Крещения Руси…» в главе «Кода кстиндасть рузтне» («Как русские крестились») не только описывают религиозно-этнические ритуальные обряды, но и характеризуются русско-мордовские исторические взаимосвязи. Большое место занимают переданные в полумифической форме исторические сказания о крещении русских и мордвы. Воспроизводя картины принятия мордвой новой веры, переводчик с исторической объективностью отмечает случаи ее сопротивления христианизации. В этом очерке М. Е. Евсевьев отмечает, что среди мордвы были и такие, кто прочно держался за старую веру, которую невозможно было сломать никакими льготами и подарками [9, 47].

Переводы М. Е. Евсевьева получили высокую оценку А. Ф. Юртова. В одном из своих писем, адресованных Н. И. Ильминскому, он пишет: «Перевод (переложение) „Крещения Руси…“ на эрзянский язык, сделанный Макаром Евсевьевичем, очень хорош, так что ни одной книги нет еще, так хорошо переложенной на мордовский язык… Я думаю, что и буквальные переводы (Евангелия, молитв) Макар Евсевьевич сделает не хуже» [11, 188].

А. Ф. Юртов был прав. Мордовские тексты переводов «Крещения Руси…» и «Евангелия», являются лучшими образцами письменных памятников мордовской литературы христианского просвещения. Значение этих и других переводов для образования мордвы было велико, потому что «состав библейских книг, созданных в различное время на протяжении тысячелетия, включая произведения самых различных жанров, начиная с философской лирики и кончая военной повестью», был чрезвычайно пестр и в идеологическом, и в художественном отношении. Они содержали в себе «обильные фольклорные мотивы, сказочные мифы, биографические повествования, богословские трактаты» [11, 188]. В целом для образования переводная литература имела прогрессивное значение потому что, перенесенная в национальную среду и слившаяся с богатыми традициями устного народного творчества, она сыграла важную роль в распространении грамотности среди мордовского народа.

ПоказатьСвернуть
Заполнить форму текущей работой