Изобличение лжи в показаниях

Тип работы:
Реферат
Предмет:
Государство и право


Узнать стоимость

Детальная информация о работе

Выдержка из работы

Введение

Актуальность темы исследования

Изучая и обобщая практику расследования преступлений, криминалистика и юридическая психология оперативно реагируют на ее нужды, создают и теоретически обосновывают новые более совершенные методы и средства борьбы с преступностью. Цель уголовного судопроизводства — изобличение и привлечение к уголовной ответственности лица, совершившего преступление Азаров В. А. Реформа отечественного уголовного судопроизводства: оценка отдельных результатов. — Реформы в России: история и современность: Сборник материалов Международной научной интернет -конференции / Отв. ред. М. П. Клейменов, Омск: ОМГУ, 2004. С. 64. Реализация данной цели невозможна, если не учитывать такой отрицательный фактор, противодействующий установлению истины по делу, как ложь.

Важность проверки достоверности информации не вызывает сомнения. Отдельные аспекты использования стереотипов поведения, связанных с ложью рассматривались Р. С. Белкиным, А. И. Винбергом, В. А. Образцовым, М. М. Гродзинским, А. И. Ковалевым, и др.

Многие вопросы, связанные с феноменом лжи и её изобличением, до сих пор остаются не изученными. Недостаточно внимания уделено их тактическому и процессуальному значению, а также их месту и роли в системе доказательств. Потребность в теоретической обоснованности указанных и некоторых других вопросов, связанных с уликами поведения, в частности, с изобличением лжи, а также их несомненное значение для практической деятельности органов расследования обусловили выбор темы исследования.

Объект исследования.

В качестве объекта исследования были взяты общественные отношения, складывающиеся с сфере изобличения лжи в показаниях.

Предмет исследования.

В качестве него выступают тактико-криминалистические способы и инструментальные средства изобличения во лжи.

Целью исследования стало комплексное изучение теоретических и прикладных аспектов проблемы лжи в показаниях и ее детекции.

Цель достигается путем решения следующих задач:

комплексное изучение понятия лжи, ее структуры и видов

анализ диагностических признаков лжи в показаниях

подробного освещения тактико-криминалистических способов детекции

изучение инструментальных средств детекции лжи

Глава I. Понятие, структура и виды лжи. Диагностические признаки лжи в показаниях

1.1 Понятие, структура и виды лжи

Ложь — одно из тех негативных явлений, которая неизбежно присутствует в процессуальной деятельности. Источниками лжи являются чаще всего подозреваемые, обвиняемые и свидетели. Однако, иногда лгут и потерпевшие, а также эксперты. Таким образом, в деятельности по раскрытию и расследованию преступлений возникает необходимость эффективного определения лжи и борьбы с нею.

Проблема лжи волновала человечество всегда. Уже античные философы, начиная с Аристотеля и Платона пытались разобраться не только в сущности лжи и обмана, но и в морально-психологических аспектах этих явлений, а также выработать рекомендации препятствующие распространению лжи.

Для определения лжи используются различные категории. В обыденном сознании ложь обычно ассоциируется с негативным, социально неодобряемым действием — обманом, который определяют либо как синоним лжи, либо как процесс порождающий ложь.

Философский словарь так определяет это явление: «ложь — искаженное отражение действительности, такое познавательное содержание, которое не соответствует природе вещей» См.: Философский словарь / Под ред. И. Т. Фролова. — 6-е изд., перераб. и доп. — М.: Политиздат, 1991, С. 228−229.

Однако, в словарях русского языка ложь трактуется не только как неправда, обман и искажение истины, но и как выдумка, вымысел, фантазия и даже шутка, розыгрыш. Вместе с тем известно, что истину можно исказить ненамеренно и это будет не ложь, а заблуждение. Что касается вымысла, фантазии или шутки, то, при их правильном использовании, нет умысла нанесения ущерба в отношении объекта применения.

«С психологической стороны, — пишет Т. В. Сахнова — обман характеризуется сознательным созданием ложного представления о тех или иных обстоятельствах действительности в сознании другого субъекта. Обманывающий действует умышленно, то есть не только передает ложную информацию (или умалчивает о чем-либо), но и скрывает свои истинные намерения» Основы судебно-психологической экспертизы по гражданским делам: Сахнова Т. В. Учебное пособие. -- М.: Юристь, 1997. С. 101.

В психологической литературе справедливо подчеркивается то, что стратегией лгущего может быть как достижение, так и избегание каких-либо последствий.

«Лживость — форма поведения, заключающаяся в намеренном искажении действительности ради достижения желаемой цели или стремления избежать нежелательных последствий. В тех случаях, когда лживость становится привычной формой поведения, она закрепляется и превращается в качество личности"2.

Французский исследователь Ж. Дюпра, занимавшийся проблемой лжи еще в прошлом веке, считал, что это психо-социологический, словесный или нет, акт внушения, при помощи которого стараются, более или менее, умышленно посеять в уме другого какое-либо положительное или отрицательное верование, которое сам внушающий считает противным истине. Ж. Дюпра, также как современные исследователи, считал что ложь, в качестве внушающего воздействия, может осуществляться не только как словесный акт, а также с помощью невербальных средств общения2.

Ложь может иметь различное наполнение, но ее структура всегда однообразна: правда + неправда = ложь. Сложностью вычленения структуры лжи является ее объективность, связанная с особенностями процесса передачи информации и основным свойством информационных систем. Применительно к практической жизнедеятельности структура лжи следующая: большая правда + маленькая ложь = большая ложь; не может быть полной лжи, это будет уже не ложь, а бессмыслица — ложь же всегда «правдоподобна» или «правдообразна».

В отечественной криминалистике выделяют два типа лжи См.: Образцов В. А., Богомолова С. Н. Криминалистическая психология: Учеб. пособие для вузов. — М.: ЮНИТИ-ДАНА, Закон и право, 2002, С. 419−440. :

а) пассивная ложь, т. е. непередача сведений, которые известны (умолчание);

б) активная ложь, т. е. сообщение заведомо ложных сведений. Пассивная ложь бывает полной, частичной, а также тем. что называется запирательством.

Активная ложь подразделяется на:

а) ложь, целиком состоящую из вымысла;

б) частичную ложь (соединение элементов правды с элементами лжи). Ложь, базирующаяся на подтасовке фактов, формируется путем:

— исключения отдельных элементов события:

— дополнения реального события вымышленными элементами;

-перестановки отдельных элементов события во времени и пространстве.

Криминалистическая интерпретация этих понятий предполагает дачу ложных и заведомо ложных показаний по поводу тех или иных обстоятельств, подлежащих установлению. Ложные показания могут быть даны в силу заблуждения. Однако заведомо ложные показания всегда являются разновидностью активной, преднамеренной лжи. В этом случае имеется в виду сообщение следствию или суду ложной информации с целью обмануть допрашивающих, ввести их в заблуждение.

Кроме того, в литературе встречаются и иные, более подробные классификации лжи См. Фрай О. Детекция лжи и обмана. — СПб.: Прайм-ЕВРОЗНАК, 2005, С. 29−31. Так, помимо различий между самоориентированной ложью и ложью, ориентированной на других, обычно проводится различение между явной (откровенной, грубой) ложью, преувеличением, и тонкой ложью. Явная ложь (также называемая фальсификацией) — это полная ложь — ложь, при которой сообщаемая информация совершенно отлична или диаметрально противоположна истине.

Преувеличение — это ложь, при которой сообщаемые факты или информация превосходят истинные данные.

Тонкая ложь предполагает буквальное сообщение истины, но направленное на то, чтобы ввести кого-либо в заблуждение. Другой тип тонкой лжи включает сокрытие информации путем уклонения от ответа на вопросы или упущения имеющих отношение к делу деталей.

Другое различение может быть проведено при обращении внимания на сложность и последствия лжи. Некоторые виды лжи сложнее совершить, чем другие. Например, ложь является более сложной, когда у другого человека есть некоторые свидетельства в пользу того, что данный человек лжет.

Индивидуальные различия, связанные с ложью. Специалистами не было обнаружено различий, касающихся частоты сообщения лжи, но был отмечен факт, что мужчинам и женщинам более свойственны различные типы лжи. Мужчины чаще прибегают к самоориентированной лжи, тогда как женщины — ко лжи, ориентированной на других, особенно при общении с другими женщинами.

Ложь различают по характеру, формам проявления и целям, которые преследуются теми, кто использует ее в качестве орудия борьбы с правосудием. Особую опасность представляет ложь неразоблаченная, от кого бы она не исходила. В этом случае она может нанести весьма ощутимый вред правосудию, делу установления истины, принятию правомерных решений в уголовном процессе.

Ложные показания могут относиться к любому обстоятельству дела и быть даны любым из допрашиваемых, причем как в своих интересах, так и в ущерб им (например, самооговор) См.: Аверьянова Т. В., Белкин Р. С., Корухов Ю. Г., Россинская Е. Р. Криминалистика. Учебник для вузов / Под ред. Заслуженного деятеля науки Российской Федерации, проф. Р. С. Белкина. — М.: Издательская группа НОРМА-ИнфРА. М, 2005, С. 612−619.

По своему характеру (направленности) ложные показания могут быть:

— оправдательными;

— обвинительными;

-одновременно обвинительными в отношении одних и оправдательными в отношении других лиц;

-нейтральными

В основе непреднамеренной лжи могут лежать самые различные причины, обусловленные психическими, физическими, логическими факторами. Для преднамеренного лжесвидетельства характерны иные основания.

Заведомо ложные показания чаще всего даются для того, чтобы:

а) помочь виновным лицам избежать уголовной ответственности;

б) смягчить вину обвиняемого (подсудимого);

в) преувеличить вину лица, подлежащего привлечению или привлеченного к уголовной ответственности;

г) оговорить невиновного в совершении преступления, к которому он не имеет никакого отношения, либо оговорить его в совершении мнимого, не существующего преступления.

Процесс формирования заведомо ложных показаний предполагает последовательное прохождение следующих стадий:

1) восприятие истинного события;

2) запоминание и осмысление этого события;

3) осознание цели сообщения ложных сведений и последствий данного акта;

4) переработка воспринятого и создание мысленной модели задуманного лжесвидетельства;

5) удержание в памяти модели ложных показаний, построение модели процесса их сообщения на допросе;

6) воспроизведение ложных показаний на допросе.

Причинами, порождающими ложные показания свидетелей и потерпевших, могут быть:

— воздействие, которое они испытали со стороны заинтересованных лиц (просьбы последних, уговоры, угрозы, подкуп, шантаж и т. п.);

— болезненное состояние психики;

— личная заинтересованность в исходе дела;

-намерение избежать нежелаемого обременительного участия в уголовном процессе;

— нежелание помочь правоохранительным органам в установлении истины из-за негативного отношения к их работе, конкретным работникам.

В генезисе лжи существенную роль играют эмоции человека. В качестве мотивов лжесвидетельства могут выступать корыстные побуждения, ложно понятые интересы коллектива, чувство товарищества, попытка самоутверждения таким способом и т. п.

Одной из разновидностей активной лжи является оговор. Под оговором понимается заведомо ложное показание одного обвиняемого в отношении другого. Оговор может быть простым (обвинение одного лица в совершении одного преступления) и сложным (обвинение одного лица в совершении нескольких преступлений или нескольких лиц в совершении одного либо нескольких преступлений). Активная ложь реализуется не только в форме заведомо ложных показаний свидетелей и потерпевших, а также оговора, но и в форме самооговора, ложного алиби. Самым непосредственным образом с данной разновидностью лжи связана такая акция преступников, как инсценировка обстановки на месте происшествия.

1.2 Диагностические признаки лжи в показаниях

Ложь и правда, соответствие действительности и несоответствие ей превращают поток информации, которую должен проанализировать познающий субъект в уголовном процессе, в целую палитру возможных смешанных вариантов, требующих взвешенного распознавания и отнесения к определённой категории. При этом все полученные знания можно подразделить на достоверные и предположительные. Вместе с тем, хотя и принято считать, что предположительные знания — лишь определённый этап по направлению к получению знаний достоверных, смеем заметить, что нередко предположительные знания остаются таковыми и, как говорится, на выходе. В криминалистической тактике предположительные знания могут быть положены в основу построения версий для ориентации в выборе наиболее оптимальной линии поведения. В частности, невербальные признаки лжи могут быть интерпретированы в определённом контексте, но априори не станут достоверными.

Ложь имеет не только словесное оформление, проявляется не только в вербальном общении, но и четко прослеживается в самых различных невербальных формах.

Так, например, характерны признаки лжи допрашиваемого. Версия о том, что допрашиваемый (свидетель, потерпевший, подозреваемый, обвиняемый), несмотря на его уверения в правдивости своих показаний, сообщает ложные сведения, может быть построена на основе установления и анализа следующих обстоятельств:

— сообщения допрашиваемым лицом различных сведений по одному поводу;

— неопределенности, некорректности сведений, содержащихся в показаниях;

— наличия совпадений в мельчайших деталях показаний различных лиц об одном и том же;

— «проговорок» в высказываниях, указывающих на отрицаемую допрашиваемым лицом осведомленность в обстоятельствах события, по поводу которого оно допрашивается;

-бедности эмоционального фона показаний (схематичность, безликость, бледность показаний);

-упорного подчеркивания допрашиваемым своей добропорядочности и незаинтересованности в исходе дела;

— уклонения допрашиваемого от ответа на прямой вопрос;

— сокрытия очевидных фактов, которые не могли быть неизвестны допрашиваемому лицу.

Каждое из перечисленных обстоятельств может рассматриваться в качестве признака лжи допрашиваемого. Это, однако, не значит, что взятое само по себе то или иное обстоятельство во всех случаях одинаково свидетельствует о лжи. Возможны и иные объяснения того, что в словах и других проявлениях активности допрашиваемого насторожило следователя.

Поэтому, чтобы исключить ошибку в распознавании лжи, следует ориентироваться на несколько взаимосвязанных, взаимодополняющих признаков. Причем ограничиваться при этом только соответствующими признаками сиюминутной речевой активности явно недостаточно. То, что воспринимает следователь на вербальном уровне в данный момент, необходимо сопоставить с известными ему данными об особенностях устной речи допрашиваемого лица в иных ситуациях, в формальной обстановке и неформальном общении, в условиях расследования и за его пределами. Точность диагностики существенно возрастает в том случае, когда результаты наблюдения за вербальными коммуникациями сравниваются с результатами наблюдения за протекающими синхронно невербальными коммуникациями подсознательного типа.

Обосновывание содержательной и видовой характеристики ложных высказываний, непроизвольных ошибок в показаниях и правдивых сообщений, способствует приобретению системного характера распознавания. Криминалистическое диагностирование не должно ограничиваться исследованиями только внешних проявлений свойств ложных сообщений, поскольку указанные признаки дают основание лишь для вероятностных выводов. Как было упомянуто выше оно должно базироваться на оценке совокупности признаков с установлением их корреляционных связей и зависимостей.

Установление корреляционных связей признаков ложных сообщений и правдивых высказываний означает выявление их причинной основы. Данная задача решается как на основе установления причин ложных показаний, так и в рамках выявления обстоятельств, способствующих добросовестному заблуждению. Таким образом, выявление корреляционных связей не соответствующей установленным фактам информации должно включать в себя анализ:

1) причин ложных сообщений;

2) причин правдивых высказываний;

3) обстоятельств, способствующих непроизвольным ошибкам.

Диагностические признаки лжи, безусловно, включают в себя три обязательных составляющих: 1) познаваемость реципиентом, в роли которого здесь выступает следователь; 2) репрезентативность через проявления человеческой деятельности; 3) направленность на вероятностное умозаключение реципиента о «ложности сообщений».

Таким образом, под диагностическими признаками лжи следует понимать познаваемые реципиентом проявления человеческой деятельности (осознаваемые и бессознательные), дающие основания для вероятностных выводов о сознательном введении в заблуждение.

Вывод о ложности поступающей информации будет тем более обоснован, чем большую совокупность признаков сознательного введения в заблуждение удастся установить и чем определеннее выглядят корреляционные связи и зависимости одного уровня. Предположительный вывод о ложности поступающей информации будет наиболее обоснованным, если будут установлены непротиворечивые связи диагностических симптомов обмана и признаков правдивых сообщений.

Все признаки ложных высказываний, с которыми вынужден сталкиваться следователь, целесообразно разделить на две категории: 1) вербальные симптомы (систематичность изложения, внутренние противоречия и противоречия с установленными фактами, смысловая неправдоподобность, признак заученности, неконкретность и наличие пробелов, неспецифичность фактов); 2) невербальные признаки (эмоциональная бледность или чрезмерная эмоциональная окрашенность речи, неуверенный голос, бедность жестикуляции, сигналы мимики, жестов и пантомимики, подмена темы, уход от ответа). Отдельные симптомы не носят ярко выраженного вербального или невербального характера. Так, самодовольство и хвастовство как симптомы неправды могут выражаться как в языке жестов (ухмылка, высокомерное выражение лица и др.), так и в прямых высказываниях.

Сопоставление факторов, способствующих неадекватному восприятию, и мотивов ложных показаний позволит следователю правильно оценить природу получаемой искаженной информации. При этом соотношение лжи и непроизвольных ошибок может быть весьма разнообразным. Необходимо иметь в виду, что установление факторов, влияющих на искаженное отражение действительности, не означает полного отрицания лжи в показаниях.

Глава II. Изобличение лжи в показаниях путем применения тактико-криминалистических способов и инструментальных средств

ложь показание изобличение

2.1 Тактико-криминалистические способы детекции лжи

Тактический прием — это основное понятие криминалистической тактики, под которым надо понимать выбранный следователем способ его поведения при следственных действий и тактических комбинаций, обеспечивающий успешное их проведение, с учетом оценки сложившейся ситуации, пригодных для ее разрешения типовых тактических рекомендаций и ее индивидуальных особенностей. В тоже время совокупность тактических приемов, используемых при решении отдельных стратегических задач, формирующих тактическую линию поведения следователя, можно назвать тактикой расследования Яблоков Н. П. Криминалистика: учебник/Н. П. Яблоков. -2-е изд., перераб. И доп. — М.: Норма, 2008. С. 197−198.

Тактические приемы изобличения лжи по своему характеру и направленности могут быть разделены на три группы:

приемы эмоционального воздействия;

приемы логического воздействия;

тактические комбинации.

Разумеется, это деление условно, так как один и тот же прием в одной ситуации может оказаться эффективным именно ввиду своего эмоционального воздействия на допрашиваемого, в другой — стать средством логического убеждения.

Приемы эмоционального воздействия. К их числу при изобличении свидетеля и потерпевшего относятся:

убеждение в неправильности занятой позиции;

разъяснение вредных последствий для близких лиц из числа потерпевших, подозреваемых, обвиняемых;

воздействие на положительные стороны личности допрашиваемого — чувство собственного достоинства, благородство, идейность и т. п.

Приемы эмоционального воздействия на подозреваемого или обвиняемого:

— побуждение раскаяться и чистосердечно признаться путем разъяснения как вредных последствий запирательства и лжи, так и благоприятных последствий признания своей вины и активного содействия следствию, в том числе по преступлениям прошлых лет, оставшихся нераскрытыми;

— воздействие на положительные стороны личности допрашиваемого, использование его привязанностей, увлечений, высокого профессионального мастерства и заботы о профессиональном авторитете и т. п. ;

— использование антипатии, питаемой допрашиваемым к кому-либо из соучастников, его зависимости от них, унижающей его достоинство, сомнений в их «надежности» и способности до конца придерживаться ранее обусловленной линии поведения на следствии;

— использование фактора внезапности путем постановки неожиданных вопросов в ситуации, когда допрашиваемый таких вопросов не ждет, внутренне демобилизовался, успокоенный безопасным с его точки зрения содержанием и направлением допроса (иногда этот прием именуют постановкой «лобовых» вопросов). Этот прием может быть элементом тактической комбинации, сочетаясь с нейтральным, притупляющим бдительность допрашиваемого фоном, на котором задается неожиданный вопрос.

Приемы логического воздействия заключаются в демонстрации несоответствия показаний действительности.

К их числу относятся:

-предъявление доказательств, опровергающих показания допрашиваемого. Известны два порядка предъявления доказательств допрашиваемому: последовательно, в соответствии с их доказательственной силой — от менее веских к более веским; предъявление сразу наиболее (ясного доказательства. Выбор порядка зависит от личности допрашиваемого и характера доказательств;

-предъявление доказательств, требующих от допрашиваемого детализации показаний, которая приведет к противоречиям между ним и участниками;

-логический анализ противоречий, имеющихся в показаниях допрашиваемого;

— логический анализ противоречий между интересами допрашиваемо-1и его соучастников;

— доказательство бессмысленности занятой позиции.

Приемы логического воздействия с успехом могут быть использованы и в случаях так называемой «пассивной лжи» допрашиваемого и весьма эффективны и при разоблачении ложного алиби.

Под тактической комбинацией при допросе понимается создание ситуации, рассчитанной на неправильную оценку ее допрашиваемым, что объективно приводит к его изобличению. Тактические комбинации не следует смешивать с обманом допрашиваемого. Обман — это сообщение ложных сведений или извращение) истинных фактов. Тактические комбинации — это создание ситуации на основе истинных фактов, которые могут быть двояко — правильно или неправильно — истолкованы самим допрашиваемым.

При тактических комбинациях используют:

— приемы, преследующие цель скрыть от допрашиваемого осведомленность следователя о тех или иных обстоятельствах дела;

— метод косвенного допроса, который заключается в постановке вопросов, второстепенных с точки зрения допрашиваемого, но фактически маскирующих главный вопрос — о причастности к преступлению. Например, если на месте происшествия обнаружены следы пальцев рук обвиняемого, то сначала задаются вопросы, ответы на которые затем исключают возможность утверждать, что эти отпечатки оставлены не в момент преступления, а раньше или позже;

— приемы, направленные на создание ситуации, при которой допрашиваемый проговаривается: его побуждают пространно изложить свои объяснения события в расчете на то, что среди ложной информации он сообщит достоверные данные, попавшие в его показания вследствие непонимания их значимости;

— предложение допрашиваемому, утверждающему, что он говорит правду, сказать своему соучастнику или связанному с ним предварительным сговором свидетелю фразу примерно такого содержания: «Я сказал всю правду, расскажи правду и ты». Допрашиваемый попадает в сложную ситуацию: отказ будет означать признание в даче ложных показаний, согласие же может привести к его изобличению.

Тактические комбинации, осуществляемые в процессе допроса, относятся к классу простых и бывают трех видов: рефлексивные, обеспечивающие и контрольные. В большинстве своем это рефлексивные комбинации, преследующие либо цель получить информацию от допрашиваемого, либо, также, создать такие условия, когда допрашиваемый сам сформирует себе неправильное представление о степени осведомленности следователя по поводу тех или иных обстоятельств дела, или о его планах и намерениях, или о состоянии расследования.

Рефлексивные комбинации проводятся при допросах недобросовестных свидетелей (потерпевших) и дающих ложные показания подозреваемых (обвиняемых); обеспечивающие и контрольные тактические комбинации могут быть осуществлены при допросе любого лица. Целью обеспечивающей комбинации может быть сохранение в тайне факта допроса (например, замаскированный вызов на допрос), оказание помощи добросовестному допрашиваемому в припоминании существенных для дела и т. п. Цель контрольной комбинации — получить в процессе допpoca данные для оценки показаний или ориентирующей информации, позволяющей следователю выяснить правильность линии своего поведения при допросе и т. д.

Содержание тактических комбинаций составляют приемы допроса. Поскольку их сочетание в тактических комбинациях даже в рамках одного следственного действия настолько велико, что практически не поддается описанию, то целесообразно, на наш взгляд, обратиться к ильному рассмотрению тех приемов, которые могут быть использованы с наибольшим успехом.

Внезапность. Суть этого приема трактуется как неожиданная поковка допрашиваемому вопроса, не связанного с предыдущими, на который он должен дать немедленный ответ.

Не отрицая принципиальной допустимости таких вопросов, следует учесть обоснованные опасения, высказанные А. Н. Васильевым. Добросовестный допрашиваемый, будь то обвиняемый или свидетель, воспримет это как проявление недоверия к его показаниям, а иногда и как обман, что может вызвать настороженность и нарушение психологического контакта. Г. Ф. Горский и Д. П. Котов совершенно справедливо замечают, что «внезапный вопрос должен всегда опираться не на „голую“ следственную интуицию, не на оперативные данные, не закрепленные процессуальным путем, а на какие-либо доказательства. Тогда в любом следователь не попадает в неудобное положение. Даже если внезапный вопрос „не прошел“, следователь всегда может объяснить обвиняемому, почему этот вопрос был задан, сославшись на доказательства, которые лежали в основе вопроса» См.: Васильев А. Н., Карнеева Л. М. Тактика допроса при расследовании преступлений. М., 1970, С. 148. Горский Г. Ф., Кокорев Л. Д., Котов Д. П. Судебная этика. Воронеж, 1973. С. 107.

Последовательность. Прием заключается в последовательном предъявлении допрашиваемому доказательств в порядке нарастания их. Иногда можно встретить рекомендацию предъявлять доказательства обратном порядке — начиная с самого веского. Этот совет весьма сомнителен: если самое веское доказательство оказало должное воздействие, незачем предъявлять остальные; если же предъявление самого веского доказательства не дало нужного эффекта, то вряд ли он будет достигнут предъявлением менее веских.

В тактической комбинации этот прием сочетается с другими — «допущение легенды» и «пресечение лжи».

Создание напряжения обеспечивается путем предъявления множества доказательств, напоминанием о нравственной оценке совершенного преступления. В тактической комбинации этот прием может сочетаться с приемом, именуемым «снятие напряжения», что достигается различными средствами: голосом, интонацией, репликами следователя и т. п. Г. Ф. Горский и Д. П. Котов, считая эти приемы нравственно допустимыми, справедливо полагают, что «иногда целесообразно», объединяя приемы, сперва создать напряжение, а затем снять его. Однако создание напряжения не должно происходить за счет грубости или иного психологического насилия со стороны следователя Горский Г. Ф., Кокорев Л. Д., Котов Д. П. Судебная этика. Воронеж, 1973. С. 108.

«Допущение легенды» — допрашиваемому предоставляется возможность беспрепятственно излагать свою ложную легенду. Данный прием сочетается с другими приемами, такими, как «пресечение лжи», внезапность, последовательность, повторность допроса.

Косвенный вопрос, упоминавшийся ранее, комбинационно может сочетаться с приемом «форсирование темпа допроса» и «инерция». Под последним понимают незаметный перевод допроса из одной сферы в другую в расчете на то, что допрашиваемый «по инерции» проговорится.

По поводу этичности расчета на проговорку допрашиваемого также существуют полярные мнения. Г. Ф. Горский и Д. П. Котов выражают мнение большинства криминалистов, когда указывают, что «данный прием можно считать нравственным, ибо опора здесь делается не на случайную оговорку, а на проговорку об обстоятельствах, как правило, известных только лицу, причастному к преступлению» См. Горский Г. Ф., Кокорев Л. Д., Котов Д. П. Судебная этика. Воронеж, 1973. С. 109.

В основе многих тактических комбинаций при допросе лежит такой прием, как создание условий для неправильной оценки недобросовестным допрашиваемым переживаемой ситуации. Как элемент рефлексивного управления, этот прием рассчитан на возможную ошибочную оценку того или иного обстоятельства допроса лицом, действительно причастным к этому обстоятельству.

Здесь нет ни обмана, ни принуждения допрашиваемого к выбору одной, ошибочной позиции, ни воздействия, носящего наводящий характер. Дезинформация допрашиваемого, которая может явиться следствием применения этого приема, — «дело рук» самого допрашиваемого. Следует согласиться с А. Р. Ратиновым и Ю. П. Адамовым, указывающими, что «следователю нет нужды прибегать к ложным утверждениям, в его распоряжении имеется неограниченный запас таких средств, как прямой отказ в сообщении данных, которые хотят выведать заинтересованные лица, умолчание, реплики и заявления, допускающие многозначное толкование, создание ситуаций, скрывающих действительное положение дела, разнообразные вопросы, которые способны породить те или иные догадки у допрашиваемого. Такой образ действий, на наш взгляд, не противоречит… критериям допустимости тактических приемов» См.: Ратинов А., Адамов Ю. Лжесвидетельство. М., 1976. С. 101..

Выжидание заключается в том, что в допросе делается перерыв для того, чтобы в психическом состоянии допрашиваемого произошли изменения под влиянием оказанного воздействия; создание «заполненности» — это подчеркивание следователем невыясненных мест в деле, взывающее у допрашиваемого стремление «заполнить» пробелы в соответствии с логикой; вызов преследует цель побудить допрашиваемого объяснению логическим путем обстоятельств, обеспеченных доказательствами.

Рассматриваемый прием хорошо комбинируется с такими тактическими ходами, как выжидание, создание «заполненности», вызов См.: Ратинов А., Адамов Ю. Указ. соч., С. 102. Интересен вопрос относительно одной из разновидностей оперативно-тактических комбинаций, непосредственно связанной с допросом подозреваемого. Это комбинация с использованием так называмых трансферов — специальных приспособлений для защиты различных объектов путем оставления на субъекте посягательства следов его преступных действий. Трансферты могут быть химического действия, могут представлять собой устройство для получения фото- и киноизображения преступника в момент его деяния и т. п.

Действие большинства трансферов рассчитано не на захват преступника с поличным (хотя могут быть и такие варианты), а на последующее изобличение с использованием комбинации следственных действий: задержания подозреваемого, его освидетельствования с целью обнаружить признаки воздействия на тело или одежду трансферов, допроса. В процессе этого допроса могут быть использованы все упоминающиеся приемы, причем наиболее эффективным, как показывает практика, оказываются последовательность, создание и снятие напряжения, допущение легенды в сочетании с пресечением лжи. Изобличение допрашиваемого во лжи может привести к последствиям двоякого рода: к даче им правдивых показаний либо к замене новыми ложными. Во втором случае процесс изобличения во лжи должен быть продлен, но уже с помощью других тактических приемов.

Весьма интересным методом выявления лжи, получающим все большее распространение и в следственной практике, является нейролингвистическое программирование (НЛП), которое представляет собой относительно новое направление в практической психологии, позволяющее повысить свою профессиональную и личностную эффективность людям, работающим в таких областях, как бизнес, медицина, образование, практическая психология.

Кроме сказанного, в аспекте выявления лжи представляет интерес вопрос о выявлении самооговора, его понятии и видах См.: Образцов В. А., Богомолова С. Н. Указ. соч., С. 430−436. Самооговор — это заведомо ложные показания подозреваемого (обвиняемого) по поводу своей мнимой причастности к совершенному либо несовершенному преступлению. Самооговор подразделяется на простой (самообвинение) и сложный, содержащий наряду с самообвинением обвинение других лиц.

Различаются:

а) полный самооговор (при абсолютной непричастности заявителя к преступлениям);

б) частичный самооговор (если причастность к преступлению в какой-то мере существует);

в) реальный самооговор (в отношении преступления, действительно кем-то совершенного);

г) нереальный самооговор (в отношении вымышленного преступления).

При расследовании самооговора выясняются:

1) обстоятельства дела, в связи с расследованием которого получены данные о самооговоре (время, место, вид преступления и т. д.);

2) сведения о личности подозреваемого, обвиняемого, осужденного, заподозренного в самооговоре;

3) событие самооговора (его время, место, мотивы и другие обстоятельства);

4) обстоятельства, предшествовавшие самооговору и обусловленные им;

5) имели ли место нарушения законности при проведении следственных действий.

Признаками самооговора являются: получение достоверных данных, исключающих возможность совершения преступления подозреваемым (обвиняемым, осужденным), в том числе установление, что это преступление в действительности совершено другими лицами; обнаружение доказательств, ставящих под сомнение правдивость показаний подозреваемого или обвиняемого о совершенном им преступлении (например, получение показаний свидетеля, видевшего признавшегося в содеянном во время совершения преступления далеко от места его совершения, получение заключения эксперта о том, что смерть потерпевшего наступила в результате иной причины, нежели та, о которой показал подозреваемый или обвиняемый); факт отказа подозреваемого или обвиняемого от ранее данных показаний, в которых он сообщал о своей причастности к преступлению.

Проверка версий о самооговоре. Установление признака, указывающего на возможность самооговора, еще не означает, что самооговор действительно имел место. Вывод об этом в окончательном виде может быть сделан лишь по результатам проверки версии о самооговоре, а также других конкурирующих версий (например, о возможности заявления ложного алиби, о том, что признавшись в содеянном, обвиняемый сознательно ввел следствие в заблуждение по поводу тех или иных обстоятельств преступления в надежде в дальнейшем отказаться от своих показаний, ссылаясь на противоречие между его объяснением тех или иных фактов и тем, как было в действительности). По делам о самооговоре исследуются:

1. Общие версии:

— показания о самооговоре являются ложными, самооговора не было;

— самооговор имел место.

2. Частные версии при мнимом самооговоре (заявление о самооговоре ложно и сделано в целях уклонения от ответственности за совершенное преступление — в иных целях; по собственной инициативе — по инициативе других лиц и т. д.).

Частные версии, проверяемые в рамках общей версии о реальности самооговора:

а) по целям самооговора: чтобы скрыть другое, более тяжкое преступление; чтобы изменить место и обстановку, режим содержания под стражей на более благоприятные; чтобы остановить ведущееся против него незаконное психологическое и физическое воздействие со стороны работников, осуществляющих расследование и других лиц, действующих под их диктовку; по иным соображениям (например, чтобы пережить холодную зиму не на улице, а под крышей тюрьмы, помочь своему близкому, взяв на себя его преступный «грех»);

б) по источнику информации, использованной при даче показаний о несовершенном преступлении: сведения об обстоятельствах и деталях преступления подсказаны лицом, осуществляющим расследование или участвовавшим в его оперативном, технико-криминалистическом и ином обеспечении, во время контактов между ними; использована информация других лиц (например, сокамерников, прессы); обстоятельства преступления смоделированы, основываясь на тех сведениях, которые стали известны в ходе допросов и участия в других следственных действиях.

При наличии данных о возможности самооговора прежде всего необходимо допросить лицо, заявившее о том, что имел место факт самооговора. Это заявление может быть сделано другим лицом, а не тем, кто подозревается в самооговоре. В этом случае выясняется, когда и каким образом заявителю стало известно о самооговоре, какие основания имеются для вывода о самооговоре, не является ли этот вывод лишь предположительным, что подтолкнуло допрашиваемого на дачу заявления о самооговоре со стороны подозреваемого (обвиняемого, осужденного), в каких отношениях он состоит с последним.

Если же заявление о самооговоре сделано самим подозреваемым (обвиняемым, осужденным), то в ходе его допроса следует выяснить также вопросы:

а) когда, где, в связи с чем созрело решение сделать это заявление;

б) с кем делился информацией о самооговоре;

в) в силу каких причин и с какой целью оговорил себя;

г) из каких источников почерпнуты сведения об обстоятельствах преступления, в котором оговорил себя (если это сделано под воздействием других лиц, то со стороны кого и в какой форме было оказано воздействие, когда и при каких обстоятельствах это произошло, кому об этом известно из числа третьих лиц);

д) имеется ли у него алиби и каким образом оно может быть подтверждено;

е) какие обстоятельства и имеющиеся в деле доказательства могут свидетельствовать в пользу реальности самооговора и его мотивов.

После этого необходимо осуществить глубокий и всесторонний сравнительный анализ показаний об обстоятельствах самооговора и показаний обвиняемого, которые он давал до признания своей виновности (после того, как признался в содеянном).

В судебной практике имеются примеры самооговора, установление которого сопряжено с преодолением серьезных трудностей. Подобные ситуации главным образом возникают тогда, когда оговорившее себя лицо находилось во время преступления на месте его совершения, но участия в нем не принимало (оказалось там случайно и наблюдало за происходящим в роли зеваки, активно вмешивалось в ход происходящего в целях пресечения преступления и т. д.).

В этом случае особое значение приобретают глубокое исследование следующих вопросов:

а) по каким причинам лицо, подозреваемое в самооговоре, оказалось на месте происшествия;

б) какие объективные данные могут быть обнаружены здесь для подтверждения или опровержения версии о самооговоре и каким образом они могут быть использованы для развития доказательственной базы того или другого плана;

в) в силу каких обстоятельств, из каких побуждений и соображений подозреваемый или обвиняемый мог оговорить себя в том, чего он не совершал.

Разрешению сложившейся ситуации способствуют:

а) обстоятельныйдопрос лица, подозреваемого в самооговоре;

б) выход с ним на место происшествия с целью проверки его показаний;

в) осуществление сравнительного анализа показаний, которые давало проверяемое лицо

г) получение и изучение данных оперативного характера о поведении и высказываниях подозреваемого, обвиняемого по поводу случившегося с ним вне кабинета следователя (в кругу знакомых, в следственном изоляторе и т. д.);

д) сравнительный анализ всего комплекса информации, полученной из разных источников в целях выявления обстоятельств, опровергающих версию о самооговоре либо подтверждающих ее;

е) определение того, какие неизвестные обстоятельства должны быть установлены в целях проверки построенных версий, а также, какие обстоятельства должны быть подвергнуты дополнительному, более глубокому изучению на основе производства повторных либо дополнительных, направленных на поиск новых доказательств. Таким путем могут быть установлены факты, противоречащие утверждению о самооговоре либо указывающие на его возможность.

В ходе дальнейшего расследования на основе изучения материалов дела надлежит получить представление:

а) о состоянии доказательственной базы по делу до того, как обвиняемый признал свою вину, и ее развитии после этого обстоятельства;

б) о том, что было известно следствию об обстоятельствах содеянного до признания;

в) получены ли следствием какие-либо новые доказательства после признания обвиняемым своей вины, которые не могли быть собраны без его показаний;

г) нашли ли эти показания объективное подтверждение в материалах дальнейшего расследования или остались голословными;

д) не противоречили ли сведения об обстоятельствах преступления, полученные от обвиняемого после признания им своей вины, другим объективным данным, имевшимся до этого или собранным в дальнейшем.

На базе полученных таким образом результатов разрабатывается программа следующего этапа расследования по дальнейшей отработке версий о реальности или мнимости самооговора. В ней предусматривается необходимость глубокого исследования алиби обвиняемого, доводов и суждений по поводу событий и причин самооговора (это делается путем допроса всех лиц, на которых ссылается заявитель о самооговоре, поиска и исследования документов, других источников информации, в которых могут содержаться сведения, подтверждающие или опровергающие утверждения заявителя, проведения в необходимых случаях очных ставок, криминалистических и иных экспертиз, в том числе судебно-психиатрической экспертизы в отношении обвиняемого).

Оценка собранных данных позволяет принять и соответствующим образом реализовать необходимые в таких случаях правовые решения (о прекращении уголовного преследования в отношении невиновного лица, если заявление о самооговоре нашло объективное подтверждение, и его реабилитации; о возбуждении уголовного дела в отношении лиц, допустивших нарушение законности, если это установлено; о направлении дела в суд по обвинению заявителя в совершении им преступления в случае установления, что его показания о самооговоре являются ложными).

2.2 Инструментальные средства изобличения во лжи

К инструментальным средствам изобличения лжи относится полиграф, который представляет собой компьютер, к которому подключены датчики. С их помощью происходит измерение и фиксирование ряда физиологических показателей, относящихся к деятельности вегетативной нервной системы. Достоверность полиграфа напрямую связана с количеством фиксируемых параметров: чем больше, тем достовернее. При принятии решения учитывается весь их комплекс в совокупности с индивидуальными особенностями испытуемого.

Некоторые специалисты считают, что нет прямой связи между физиологическими показателями и искренностью человека. «Детектор лжи» регистрирует степень волнения проверяемого, но не в состоянии определить истинную причину фиксируемых прибором изменений. Решающее слово всегда остается за полиграфологом.

А некоторые предлагают законодательно закрепить в УПК данное следственное действие Семенцов В. А Новое следственное действие — проверка показаний на полиграфе. //СПС «Консультант» 2011 г.

Однако, информация, которую можно получить посредством «детектора лжи» — полиграфа на сегодняшний день имеет пускай и высокую, но не стопроцентную степень достоверности (около 97%). Поэтому говорить о том, что криминалистическая полиграфология может считаться традиционным направлением криминалистики, по нашему мнению преждевременно, т.к. не выполняется критерий однозначности и полноты получаемых посредством последнего данных. В тоже время, думается, что с развитием инструментария данного направления криминалистической техники и приближения достоверности получаемых данных к стопроцентным будет возрастать и его роль в раскрытии и расследовании преступлений, и, возможно, что некоторые приемы криминалистической тактики, например, связанные с допросом, станут второстепенным средством получения информации у очевидцев и подозреваемых (обвиняемых). Следует надеяться, что при наличии убедительных данных технических средств и законодатель пойдет навстречу требованиям практики.

Перспективы в развитии таких средств существуют — так в последнее время речевые детекторы лжи находят все большее применение в повседневной деятельности правоохранительных органов.

В настоящее время интенсивно развиваются новые методики распознавания лжи. Они связаны со сложным компьютерным анализом видеосъемки лица и записи речи. Используются, также, методы анализа лицевой экспрессии. Активно развивается и метод психозондирования (прямого сканирования памяти). Сейчас с помощью систем широкополосной магнитоэнцефалографии можно получать массу информации о функционировании памяти человека. Удалось доказать голографическую организацию матриц памяти. Существующие темпы роста производительности компьютерных систем позволяют уверенно говорить, что психозондирование — вопрос ближайших 10−15 лет.

Возможности детекции лжи связаны с тем обстоятельством, что мозг человека, дающего заведомо ложную информацию, не в состоянии справиться со стрессом, который и возможно зафиксировать как средствами непосредственного наблюдения, так и инструментальными методами. Причем в криминалистике разработаны приемы активизации проявления лжи и её использования в целях расследования преступлений. Решению данной задачи способствует и то обстоятельство, что развитие инструментальных средств определения психологического стресса человека, по прогнозам специалистов, позволит в ближайшие годы устанавливать с точностью приближающейся к практической достоверности наличие факта лжи в показаниях лица, причем данные средства, возможно, будут безконтактными. Применение данных средств окажет влияние и на развитие методов криминалистической тактики и именно в данном направлении мы видим одну из значимых перспектив развития современной криминалистики.

Заключение

В ходе проведенного исследования и работой над решением заявленных задач мною было: комплексно изучено понятия лжи, ее структуры и видов; осуществлен анализ диагностических признаков лжи в показаниях; подробно освещены тактико-криминалистические способов детекции лжи; изучены инструментальные средства детекции лжи.

Ложь представляет собой искаженное отражение действительности, такое познавательное содержание, которое не соответствует природе вещей.

Ложные показания могут относиться к любому обстоятельству дела и быть даны любым из допрашиваемых, причем как в своих интересах, так и в ущерб им (например, самооговор).

Ложь может иметь различное наполнение, но ее структура всегда однообразна: правда + неправда = ложь.

В отечественной криминалистике выделяют два типа лжи:

а) пассивная ложь, т. е. непередача сведений, которые известны (умолчание);

б) активная ложь, т. е. сообщение заведомо ложных сведений. Пассивная ложь бывает полной, частичной, а также тем. что называется запирательством.

Кроме того, в литературе встречаются и иные, более подробные классификации лжи.

Под диагностическими признаками лжи следует понимать познаваемые реципиентом проявления человеческой деятельности, дающие основания для вероятностных выводов о сознательном введении в заблуждение.

Все признаки ложных высказываний, с которыми вынужден сталкиваться следователь, целесообразно разделить на две категории:

1) вербальные симптомы; 2) невербальные признаки.

Диагностические признаки лжи, безусловно, включают в себя три обязательных составляющих: 1) познаваемость реципиентом, в роли которого здесь выступает следователь; 2) репрезентативность через проявления человеческой деятельности; 3) направленность на вероятностное умозаключение реципиента о «ложности сообщений».

Чтобы исключить ошибку в распознавании лжи, следует ориентироваться на несколько взаимосвязанных, взаимодополняющих признаков.

Тактический прием — это выбранный следователем способ его поведения при следственных действий и тактических комбинаций, обеспечивающий успешное их проведение, с учетом оценки сложившейся ситуации, пригодных для ее разрешения типовых тактических рекомендаций и ее индивидуальных особенностей.

Тактические приемы изобличения лжи по своему характеру и направленности могут быть разделены на три группы:

приемы эмоционального воздействия;

приемы логического воздействия;

тактические комбинации.

Весьма интересным методом выявления лжи, получающим все большее распространение и в следственной практике, является нейролингвистическое программирование (НЛП).

К инструментальным средствам изобличения лжи относится полиграф, который представляет собой компьютер, к которому подключены датчики. С их помощью происходит измерение и фиксирование ряда физиологических показателей, относящихся к деятельности вегетативной нервной системы. Среди ученых процессуалистов нет единого мнения о необходимости применения данного инструментального средства. Помимо полиграфа существуют и совершенствуются и другие инструментальные средства.

Список использованной литературы

Нормативно — правовые акты

1. Конституция Российской Федерации. Принята всенародным голосованием 12 декабря 1993 года, с изменениями от 30. 12. 08. Российская газета, 21января 2009 г.

2. Уголовно-процессуальный кодекс от 18 декабря 2001 года N 174-ФЗ

3. Федеральный закон от 3 апреля 1995 г. N 40-ФЗ «О Федеральной службе безопасности».

4. Федеральный закон «Об оперативно-розыскной деятельности» от 05. 07. 1995, в ред. N 293-ФЗ от 26. 12. 2008 г.

Статьи

5. Бубон К. В. О цели уголовного судопроизводства // Адвокат. 2008. N 10.

6. Бубон К. В. Размышления о мотиве преступления и об истине как конечной цели правосудия // Адвокат. 2009. N 1.

7. Бубон К. В. Реквием по истине // Адвокат. 2010. N 1.

8. Васяев А. А. О возможности и необходимости установления истины в ходе производства по уголовному делу // Адвокат. 2009. N 5.

ПоказатьСвернуть
Заполнить форму текущей работой