Комическое и способы его реализации в пьесах Виктора Антоновича Дьяченко

Тип работы:
Курсовая
Предмет:
Литературоведение


Узнать стоимость

Детальная информация о работе

Выдержка из работы

Министерство образования и науки РФ

Елабужский государственный педагогический университет

Факультет русской филологии и журналистики

Кафедра русского языка

Курсовая работа

Комическое и способы его реализации в пьесах Виктора Антоновича Дьяченко

Выполнила студентка

611 группы

Илюхина Эльвира Николаевна

Научный руководитель

К.ф.н. доцент Деготьков А. А.

ЕЛАБУГА 2010 г.

Содержание

  • Введение
  • 1. Теоретический аспект исследования
  • 2. Практический аспект исследования
  • 2.1 Речевые характеристики героев пьес Виктора Антоновича Дьяченко
  • 2.2 Говорящие имена в произведениях Виктора Антоновича Дьяченко
  • 2.3 Своеобразие произведений В.А. Дьяченко
  • 2.4 Проблематика произведений Виктора Антоновича Дьяченко
  • Заключение
  • Библиографический список
  • Приложение

Введение

Актуальность исследования

Тема нашей работы звучит как «Комическое и способы его реализации в пьесах Виктора Антоновича Дьяченко». Выбор данной темы обусловлен рядом факторов: во-первых, изучение ее весьма интересно в литературоведческом аспекте, во — вторых, изучение комического на современном этапе развития невозможно без изучение предшествующего опыта литературного языка.

Целью нашей работы: Выявить комическое и способы его реализации в пьесах В. А. Дьяченко.

Для достижения цели необходимо решение следующих задач:

1. Произвести при помощи метода сплошной выборки отбор наиболее ярких примеров комического в произведениях данного автора.

2. Проанализировать полученные данные.

3. Классифицировать языковые средства, а так же подразделить их на группы для дальнейшего исследования.

4. Описать языковые средства с точки зрения особенностей и целесообразности их использования.

Объектом нашего исследования является система языковых средств комического и пути их реализации в произведениях Виктора Антоновича Дьяченко.

Предметом исследования стали особенности использования языковых средств создания комического в произведениях Виктора Антоновича Дьяченко.

Научная новизна заключается в исследование творчества забытого автора, а так же попытка возвращения утраченного наследия автора в литературу для дальнейшего исследования.

Задачи нынешнего исследования заключаются в исследовании средств реализации разных категорий комического и литературоведческом анализе произведений Виктора Антоновича Дьяченко.

Первой задачей является изучение теоретической базы данной проблемы. Следующей задачей является отбор наиболее ярких и показательных примеров, на основе которых и будет строиться дальнейшая работа по исследованию средств создания комического. Заключительной задачей будет являться систематизация полученных путем анализа сведений.

При написании данной работы нами были использованы следующие методы:

1. Метод сплошной выборки, при подборе иллюстраций к практическому материалу.

2. Метод лингвистического анализа, при классификации и анализе полученных данных.

3. Количественный метод был применен нами для определения частоты использования определенного средства выразительности и подсчета количества выявленных средств выразительности.

4. Сравнительно-сопоставительный метод имеет место как в теоретической, так и в практической частях работы.

5. Контекстологический анализ (развернутый, использован при анализе слов в рамках предложения; расширенный — при анализе средств в объеме сверхфразовых единиц).

Теоретическая значимость заключается в том, что данная работа является вкладом в разработку проблематики использования языковых средств выразительности и изучения их применения при создании произведений определенного жанра.

Практическая значимость. Исследование имеет широкую сферу применения. Данная работа может быть использована при последующем исследовании языковых средств на современном этапе их развития. Полученные данные могут применяться на уроках русского языка в разделе лексика, примеры языковых средств — иллюстрации средств выразительности на уроках литературы. Возможно применение материала в качестве подспорья при создании курсов для вузов, на филологических факультетах при лингвистическом и литературоведческом анализе текста. В курсе предмета история русской литератур в разделе драматическое искусство XIX века. Работа может быть интересна так же широкому кругу читателей.

Степень исследованности проблемы. Средства и приемы комического привлекали к себе внимание уже в античную эпоху. Наш исследование заключается не в прослеживании истории изучения этих вопросов, а в анализе произведений автора периода 60-х девятнадцатого столетия. В своей статье «О теории художественной речи» В. В. Виноградов, рассматривая одновременно средства и приемы комического, останавливается главным образом на таких средствах, как «принцип» неожиданного совмещения слов и выражений с различающимися значениями, острая метафора, основанная на ироническом сравнении образов, образное сравнение и сопоставление, ирония, основанная на связывании слов с противоречащими значениями, комические каламбуры, синонимия слов с противоположными значениями, мастерское соединение авторской речи и образа и т. д. В книге А. И. Ефимова «Язык сатиры Салтыкова-Щедрина» подробно анализируется лексический состав произведений писателя, мастерство в обращении с художественным словом. В этой работе впервые всесторонне обсуждаются такие вопросы, как публицистическая лексика и фразеология в языке писателя, профессиональная терминология, лексика и фразеология, научно-технического характера, использование автором просторечных слов старославянизмов и беллетристических элементов, его новаторство в области фразеологии. В этом ценном труде отмечается использование Салтыковым-Щедриным различных лексических групп, однако в работе не ставится цель изучить особенности употребления лексического и фразеологического материала в языке сатиры.

Юрий Борисович Борев является теоретиком данной проблемы. Его исследования посвящены определению понятий «средство» и «прием». Он вводит понятие «комическое средство» («средство») в своей работе посвященной анализу последней главе книги В. Фролова «О советской комедии. Остановился на технике комического — на способах и средствах создания лирической и сатирической комедии, на приемах разоблачения типами себя и друг друга, на гротеске и т. д.

Структура работы. Данная работа состоит из Введения, двух глав, заключения, библиографического списка и приложения.

В введении обосновывается актуальность, объект, предмет исследования, методологическая база, научная, теоретическая новизна, практическая значимость, приводится структура работы.

1 глава Теоретический аспект исследования. В данном разделе рассматриваются и обосновываются теоретические аспекты курсовой работы, приводятся точки зрения авторитетных ученых на систему языковых средств и их использования в целях создания сатирических произведений. Теоретической базой исследования стали работы Виноградова В. В. «О теории художественной речи», Ю. Б. Борева «О комическом».

1) Рассмотрение фундаментальных работ по данному вопросу

2) Теоретические основы в изучении средств выразительности сатиры и юмора.

3) Выводы.

2 глава Практический аспект курсовой работы. Данный аспект нашей работы полностью посвящен исследованию категории комического и художественному своеобразию произведений Виктора Антоновича Дьяченко. В нем рассматриваются такие средства как использование говорящих имен, фразеологических единиц, просторечий. Классифицируются и анализируются примеры использования вышеперечисленных средств.

1) Анализ средств создания сатиры и юмора в произведениях В. А. Дьяченко.

2) Систематизация полученных результатов.

3) Выводы.

Заключение. В данном разделе нашей работы подводятся итоги проделанной работы. Выявляются основные средства комического произведений Виктора Антоновича, выявляется прагматика и особенности использования каждого из них.

Библиографический список содержит 10 пунктов.

Приложение содержит биографию автора, а так же практический материал, который был использован в качестве анализируемого.

1. Теоретический аспект исследования

Проявление научной и художественной мысли начинается со слов. В силу своего универсального характера и широты функциональных возможностей слово обладает способностью называть, носить информацию, обобщать, быть выразителем различных чувств и отношений между говорящим и слушающим. Язык «не есть мертвое произведение, он всегда активен», «это вечно возрождающаяся сила» (Гумбольдт). Деятельность языка проявляется в слове — в системе его значений, во взаимной связи его употребления с общеязыковым значением. Вот почему писатели должны с неослабевающим вниманием относиться к общенародному языку, изучать его богатые возможности, быть способными выбирать наиболее точные и подходящие средства для выражения той или иной мысли, объединять в качестве первичных элементов творчества языковые единицы с максимальной эмоционально-экспрессивной нагрузкой и использовать их выразительные возможности. А. Фадеев, отмечая сложность писательского труда, писал: «Перед писателем огромное море слов, понятий: для выражения любой мысли, образа напрашиваются десять, пятнадцать, двадцать слов. Но как отобрать те, которые с предельной правдивостью выразили бы именно то, что ты видишь, что ты хочешь сказать?». «Под „комическим“ подразумеваются как естественные события, объекты и возникающие между ними отношения, так и определенный вид творчества, суть которого сводится к сознательному конструированию некой системы явлений или понятий, а также системы слов с целью вызывать эффект комического». Наиболее значительным показателем и результатом естественной комической ситуации является смех, спектр которого распространяется от беззлобно-добродушного подтрунивания до беспощадного бичевания. Ирония — средство невозмутимой холодной критики. Важнейший элемент художественного языка — слово занимает особое место в системе языковых знаков. Способы создания комического:

1. Обыгрывание (с эффектом неожиданности) полисемии, каламбура, омонимии, антонимии и синонимии лексических и фразеологических единиц.

2. Изменение стилистического ранга слов, относящихся к различным областям.3. Историческое формирование определенной части лексических единиц в комическом качестве. Безусловно, комизм лексических единиц предполагает и другие причины. Однако исследуемый нами язык прозы предоставляет в распоряжение исследователя подавляющее большинство фактов, объясняемых именно указанными тремя причинными предпосылками.

Каждый выдающийся писатель в качестве выразителя языковой тенденции своей эпохи личным творчеством оказывает серьезное влияние на литературный язык. Поэтому язык художественного произведения представляет, репрезентирует язык той эпохи, в которую жил писатель: «В стиле писателя, соответственно его художественным замыслам, объединены, внутренне связаны и эстетически оправданы все использованные художником языковые средства.

Общее название силы, опирающейся на сатиру и юмор — комическое (комизм). Комическое выступает обличителем сил зла, отсталости и лени, невежества и самовлюбленности, самодурства и насилия; оно — мера нравственного превосходства человека.

Комическое порождено природой человека; оно присуще народному духу, оно в крови народа. Великие мастера учились ему у народа, по его устному творчеству. Отшлифовав его формы, они вновь возвращали его народу.

Народ всегда высоко ценил остроумных людей, мастеров юмора, умело использующих оружие сатиры. Комическое искусство подлинных мастеров смеха — это сила, постоянно зовущая к прогрессу: «Комическое искусство подлинно революционно. Смех никогда не служил силам реакции и регресса» [6:с. 267].

Комическое имеет отношение ко всем видам искусства (за исключением разве архитектуры). Трудно найти художника, не пытавшегося использовать возможности комического, не стремившегося обогатиться за счет этого неиссякаемого источника народного духа. Это относится и к художественной литературе, и к киноискусству, к музыке и живописи.

Юмор — в природе русского народа. С древнейших времен веселая шутка, анекдот, афоризмы как образцы высокой находчивости и остроумия поддерживали народ в годину испытаний, усиливали его веру в светлое будущее. Юмор и острая сатира, неотъемлемые от природы народного духа, проявлялись во всех образцах фольклора, начиная от небольших высказываний, проникнутых мудростью назиданий, и кончая широкими полотнами эпических сказаний. Они обогатили произведения всех представителей нашей письменной литературы.

Комическое, наряду с прекрасным, возвышенным, трагическим и героическим, представляет собой одну из наиболее значительных и в то же время весьма сложных категорий эстетики.

«Под „комическим“ подразумеваются как естественные события, объекты и возникающие между ними отношения, так и определенный вид творчества, суть которого сводится к сознательному конструированию некой системы явлений или понятий, а также системы слов с целью вызывать эффект комического».

Юрий Борев, называющий комизм «прекрасной сестрой смешного», считает, что «смех и смешное — шире комического. Они охватывают и внеэстетические явления. Смешное не всегда комично. Комическое — прекрасная сестра смешного. Комическое порождает „высокое“. Того же мнения придерживается и А. Н. Лук:». не все смешное комично, но все комическое смешно. Иными словами, обладая всеми признаками смешного, комическое обладает еще каким-то дополнительным признаком. Это признак общественной значимости". «Комическое — это общественно значимое смешное"[13: с. 137].

В этой мысли существенны две особенности. Первая относится к трактовке сущности комического: комическое нельзя отождествлять со смешным вообще, оно общественно значимый смех. М. Ибрагимов следующим образом разъясняет содержание комического, т. е. комедии:". Главной особенностью и функцией комедии является стремление рассмешить человека. Однако целью комедии никогда не было и не могло быть простое вызывание смеха. Это лишь средство достижения цели". Вот почему смех, лишенный общественной направленности и социального содержания, не является комическим, а писатели, чьи произведения были рассчитаны на подобный смех, подвергались справедливой критике. В критике нередко используется выражение «пустой смех» при анализе подобных слабых произведений с комической структурой.

Слова, выражающие хулу и хвалу, относятся к самым древним этапам языковой эволюции, они обладают столь же древней историей, как и общеупотребительные слова, обозначающие самые необходимые понятия. Однако это вовсе не отрицает развития указанных лексических групп, их постоянного обогащения, расширения их состава за счет родных и заимствованных слов, расширения семантического объема слов, входящих в эти группы. Обращает на себя внимание обилие в языке слов, выражающих неодобрение, которые преобладают над словами, выражающими похвалу, одобрение. Кроме того, эти слова в большей степени сохраняют свои древние особенности. Просторечные слова являются самыми древними средствами, связывающими письменную литературу с устной. Вот почему существует мнение, согласно которому жаргонные выражения и ругань представляют собой первые сатирические произведения, созданные народом. Впоследствии, с созданием настоящих сатирических произведений, они представляли собой готовый языковой материал для них. Просторечия и ругань представляют собой первичный языковой материал сатиры. В то же время это наиболее древние сатирические модусы. Позднее с эволюцией художественного мышления просторечия и ругань метафоризуются, приобретают идиоматическое качество и становятся устойчивыми выражениями. С приобретением устойчивости в качестве выражений завершается процесс образования ими своеобразного жанра. Нередко эти выражения производят впечатления полуготовых художественных произведений (поговорки).

Особое место в системе средств создания комического эффекта занимают говорящие имена. Классики мировой литературы выполняли филигранную работу, оттачивая мастерство создания говорящих имен. Действительно, не так прост подбор имен и прозвищ в художественных произведениях. Даже именитые мастера слова затрачивают немало усилий при подборе имен для своих героев. Гоголь не сразу находит фамилию героя повести «Шинель», сначала он хотел назвать его Башмаков, затем Башмакевич, и, наконец, Башмачкин. [12:с. 408] Над именами своих героев задумывались Александр Сергеевич Пушкин, Лев Николаевич Толстой и многие другие видные писатели.

Характерные для художественных произведений так называемые «говорящие» имена чаще фигурируют в комических произведениях, где имя или фамилия с самого начала характеризует героя. Выдающиеся мастера комического искусства умеют подбирать такие имена, которые как в художественном, так и в народном языке превращаются в символ. Безусловно, большую роль при этом играет характер образа, его внешние и внутренние черты, образующие в совокупности определенный тип и способствующие превращению удачно подобранного имени в символ. Поэтому иногда для изображения той или иной особенности характера человека достаточно сравнить его с каким-либо известным персонажем, и подобное сравнение часто лучше всяких описаний передает сущность характера. В. Г. Белинский по этому поводу писал: «Не говорите: вот человек, который глубоко понимает назначение человека и цель жизни, который стремится делать добро, но, лишенный энергии души, не может сделать ни одного доброго дела и страдает от сознания своего бессилия, — скажите: вот Гамлет! Не говорите: вот человек, который подличает из выгод, подличает бескорыстно, по одному влечению души, — скажите: вот Молчалин! о, не тратьте так много фраз, так много слов, — скажите просто: вот Иван Иванович Перерепенко, или: вот Иван Никифорович Довгочхун! И поверьте, вас скорее поймут все. В самом деле, Онегин, Ленский, Татьяна, Зарецкий, Репетилов, Хлестова, Тугоуховский, Платон Михайлович Горич, княжна Мими, Пульхерия Ивановна, Афанасий Иванович, Шиллер, Пискарев, Пирогов: разве все эти собственные имена теперь уже не нарицательные? И, боже мой! Как много смысла заключает в себе каждое из них!»

Таким образом, в художественном произведении собственные имена выполняют не только номинативно-опознавательную функцию: будучи связаны с тематикой произведения, жанром, общей композицией и характером образов, они несут определенную стилистическую нагрузку, имеют стилистическую окраску:". имена собственные прежде всего представляют собой лексический материал языка. Эти существительные независимо от общего или специального характера в первую очередь являются словами. Слова же вообще чувствительны к различного рода стилистической окраске" (Белинский).

«В опрос о подборе имен, фамилий, прозвищ в художественной литературе, о структурных их своеобразиях в разных жанрах и стилях, об их образных характеристических функциях и т. п. не может быть проиллюстрирован немногими примерами. Это очень большая и сложная тема стилистики художественной литературы» [4: 83].

Фразеология (от греч.), лингвистическая дисциплина, изучающая устойчивые идиоматические (в широком смысле) словосочетания — фразеологизмы; множество самих фразеологизмов того или иного языка также называется его фразеологией.

Чаще всего под фразеологизмами понимаются устойчивые словосочетания следующих типов: идиомы (бить баклуши, пить горькую, водить за нос, стреляный воробей, до упаду, по полной); коллокации (проливной дождь, принимать решение, зерно истины, ставить вопрос); пословицы (тише едешь — дальше будешь, не в свои сани не садись); поговорки (вот тебе, бабушка, и юрьев день; лед тронулся!); грамматические фразеологизмы (едва не; чуть не; как бы там ни было).

Российская традиция фразеологических исследований в первую очередь связана с именем В. В. Виноградова, предложившего в 1940-е годы классификацию фразеологизмов, восходящую к концепции французского лингвиста Ш. Балли. По Виноградову, выделяются три основных типа фразеологических единиц:

1) фразеологические сращения (устойчивые сочетания слов, не мотивированные внутренней формой, — точить лясы);

2) фразеологические единства (устойчивые сочетания слов с прозрачной внутренней формой — подливать масла в огонь, вынь да положь);

3) фразеологические сочетания (выражения, в которых одно из слов употреблено в прямом значении, а второе — во фразеологически связанном, ср. корень зла, принимать меры, одержать победу, радость обуяла).

Пословицы и поговорки в подходе Виноградова выведены за пределы фразеологии, а грамматические фразеологизмы и фразеосхемы вообще не рассматриваются. В последующем в советской и российской лингвистике предлагались как модифицированные варианты классификации Виноградова, так и оригинальные классификации (Н. Н. Амосова, А. В. Кунин, И.И. Чернышева), которые, однако, в целом не содержали операциональных критериев выделения отдельных классов и не отвечали на вопрос о специфике фразеологизмов как особого слоя лексики естественного языка.

Неологизм (от греч. 'новый' и 'слово') — слово, значение слова или словосочетание, недавно появившиеся в языке. Из этого определения ясно, что понятие неологизма изменчиво во времени и относительно: неологизмом слово остается до тех пор, пока говорящие ощущают в нем новизну.

«Языковые неологизмы». Новые слова, которые появляются в языке для обозначения новых вещей и понятий (в связи с развитием науки, техники, культуры и других сторон социальной жизни общества), принято называть собственно лексическими неологизмами. Если же используется старая форма слова, но ей приписывается новое значение, то говорят о семантическом неологизме. Обороты типа горячая линия, теневая экономика, в которых новы, необычны сами связи слов друг с другом, называются сочетаемостными неологизмами.

Кроме языковых, в речи могут встречаться индивидуальные, или авторские неологизмы. В отличие от языковых, они, будучи созданы одним лицом — поэтом, писателем, общественным деятелем и т. п., — остаются принадлежностью индивидуального стиля и их новизна, необычность не стирается со временем.

Каламбур (франц. calembour), вид языковой игры, основанный на объединении в одном тексте либо разных значений одного слова, либо разных слов (словосочетаний), тождественных или сходных по звучанию.

Самый распространенный вид каламбура — каламбур, основанный на многозначности слова, ср.: Верно, что и курица пьет, но кто видел ее пьяной?! (Журн. «Сатирикон»); Матеpия бесконечна, но ее все вpемя не хватает кому-то на штаны (Г. Малкин); Весна хоть кого с ума сведет. Лед — и тот тронулся (Э. Кроткий); Стоит ли есть поедом подчиненного, если его не перевариваешь? (Журн. «Крокодил»); Женщины бывают полные и пустые (А. Кнышев. Тоже книга).

Второй по употребительности вид каламбура — обыгрывание сходства в звучании слов или словосочетаний (так называемая парономазия). Вот несколько пpимеpов парономазии: Анализ мочи — на стол мечи (И. Ильф. Записные книжки); От гурии до фурии один шаг (В. Аpдов. Почки.)

Распpостpаненный пpием каламбурной игры — изменение звучания существительных (нарицательных или собственных) с целью их переосмысления. Сюда относится, в частности, народная этимология, когда говорящий по незнанию норм литературного языка или же в шутку меняет звучание непонятного по своей внутренней форме иностранного слова, сближая его с понятными словами родного языка (ср. гульвар вместо бульвар; полуклиника вместо поликлиника).

Иллюстрацией каламбурного изменения имен собственных могут служить злые и остроумные пеpеделки фамилий, принадлежащие В. Буpенину: Кузьма Распpогоpький — Максим Гоpький, Невмеpович-Вpальченко — Немиpович-Данченко, Вакс Калошин — Макс (Максимилиан) Волошин.

2. Практический аспект исследования

Рассмотрение драматических произведений имеет некоторые особенности.

В частности, необходимо учитывать специфику драматических произведений, связанную с важной их особенность — постановкой на сцене.

Виктор Антонович Дьяченко занимал важное место в историко-литературном процессе XIX века, внося огромный вклад в сокровищницу русской культуры. В данном разделе подробно будут рассматриваться основные приемы и методы создания комического в произведениях Дьяченко.

Начиная с первых комедий природа средств и приемов комического не изменялась, составляя незыблемую основу искусства комедии. Но, при этом, безусловно, видоизменялись и трансформировались формы, виды, приемы. Для каждого времени характерны свои. Актуальные на тот период приемы и средства комического. В данной главе будут рассмотрены различные аспекты, в том числе и отличительные черты комического характерные девятнадцатому веку. Безусловно, актуальность некоторых из них сохранилась, так как не меняются общечеловеческие пороки, их число лишь дополняется новыми, но, будут они представлены в форме характерной тому веку, современному автору. Так же, остаются незыблемы и общечеловеческие ценности, о значимости которых так упоминается в анализируемых нами текстах.

2.1 Речевые характеристики героев пьес Виктора Антоновича Дьяченко

Через речевые характеристики, автор рисует образ современного ему передового молодого поколения достойным представителем которого является Чедаев. Его речь саркастична, не лишена лаконизма, что прослеживается в особой манере героя вести беседу. Его язвительные замечания обнажают перед читателем всю суть, все, что пытался завуалировать его собеседник. Так же отметим афористичность речи Чедаева. Сам факт, что автор включает афоризмы в речь определенного персонажа, весьма показателен, ибо, являясь истиной, афоризм в краткой, недоступной обычным фразам форме, подает материал, сгусток особо важной информации, которая моментально приближает читателя (слушателя) к заложенной в данной фразе мысли. Позволяет в минимальном объеме слов выразить великую мудрость, огромное понятие. Использование афоризмов и фразеологизмов в речи героев, признак большого таланта писателя. Умелое вкрапление такого рода выражений придает произведению особую выразительность и глубину. Из уст Чедаева мы слышим поговорки: «Из глупостей те лучше, которые короче», «Бедняки могут любить, а не влюбляться». Язвительные замечания Чедаева отражают авторскую позицию, авторское видение проблем современности. Так, например, Чедаев высказывается о современной атмосфере в обществе, в котором щегольство настолько распространено, что в нынешнее время никого ничем не удивить: «Сам на место лошади в санки запрягись, в полицию возьмут, а дивиться не станут».

Одной из особенностей речевых характеристик выделенных нами, стало частое включение автором повторяющихся речевых формул и выражений.

Баронесса часто повторяет выражение: по долгу христианскому и по чувству сострадания. Что показывает использование «мантии христианства». Ее желание поддеть все как корыстные устремления, как благовидные.

Данная фраза лишь однажды подвела баронессу, когда Хлопин обличил ее (явл. 4 с. 255) Хлопин: А сын ваш, баронесса, тоже по долгу христианскому и по чувству сострадания собирается жениться на дочери Басанина-Басанского?

Маска сдернута и перед нами голая правда, неприглядная и колющая глаза баронессе.

Басанин - Басанский многократно повторяет французскую фразу «с, est le mot»; Иван Савич Хвостиков, самоназванный лекарь, постоянно повторяет фразу «примером сказать». У многих героев наблюдается наличие характерной только ему фразы.

Главной задачей автора было выпуклое изображение проблем современности в классической пьесе, а не создание комедии в чистом виде. Нельзя сказать, что произведение изобилует средствами создания комического, однако, для раскрытия образов автор часто использует комические ситуации. В связи со спецификой драматических произведений, где основным базовым элементом является диалог, соответствующим образом создаются и характеры героев раскрывающиеся непосредственно в диалогах. Примером подобного способа создания комического эффекта может служить диалог Туманова и Чедаева при их знакомстве:

Туманов: Вы мне нравитесь, земляк!

Чедаев: Благодарю вас.

Туманов: А я вам?

Чедаев: Пока нет; не знаю, что дальше будет.

Чедаев: Какое жалованье?

Туманов: Четыреста с чем-то, или без чего-то.

Чедаев: Это мало.

Туманов: Значит это место вам не по сердцу?

Чедаев: Не место, а жалованье (…).

Туманов: (Туманов предлагает ему должность помощника столоначальника) Теперь я вам нравлюсь?

Чедаев: Я не сужу о людях по случайным отношениям ко мне.

Безусловно, речь остальных героев, так же как и речь Чедаева, полно характеризует их. Речь Графа Бронина лаконична, проста, даже примитивна. Односложные повторяющиеся фразы создают впечатление недалекого необразованного человека, цинично мудрствующего о высоком, что в свою очередь так же показывает его невежество и мещанство данной персоны. Для его речи характерны фразы типа «Я всегда сравниваю девиц с розами», «Я всегда сравниваю вас с Цальмерстоном» присутствуют в каждой его реплике. Подобные повторы формулы: «Я всегда называю (сравниваю) N c M» говорят нам о заурядности личности графа, использующего заученные вежливые выражения и единственную модную французскую фразочку «с, est le mot». Именно это и отражает авторское отношение к такого рода людям. Автор показывает, что общество состоит из недалеких людей с высоким положением, которое, отнюдь, не красит их, а скорее наоборот. Довольно емко высказался Маркович, Владимир Маркович, который заявил: «В чиновничьем мире власть денег определяет все: общественные и семейные отношения». [14:с. 24] И был действительно прав, что и доказывает своим произведением Виктор Антонович.

Речевые характеристики в других пьесах не мене ярки и интересны. Так, показан скряга Арханов. Через его словесное описание подарка деткам Горина, Арханов четко характеризует себя.

Арханов: Вот тебе, Гриша, отвези внучку в подарок от петербургского дедешки. Сукно плотное, только на локтях потерлось… пуговицы были сенатские, я обрезал… за перешивку недорого возьмут… пусть носит на здоровье.

В этом подарке показана вся натура старого скряги. Владея немалым состояние, он посылает в качестве подарка поношенный фрак без пуговиц.

Это отдай внучке. Не знаю, что за мех… может куница… воротник хороший, теплый… ничего, что моль подточила… можно выбрать.

Горин: дорог не подарок, а ласка и любовь (замечает Горин, хотя ни ласки, ни любви подавно нет, судя по подобным подаркам).

Автор иронизирует над скупостью Арханова.

Таким образов, в речевых характеристиках полностью реализуется и завершается образ того или иного героя пьесы.

Для пьес В.а. Дьяченко характерно то, что чаще всего герои характеризуют сами себя.

Далее мы рассмотрим отдельно произведения, чтоб выявить наиболее характерные черты каждого.

«Пробный камень»

Комедия в пяти действиях. Относится к 1868 году.

Здесь обыгрывается ситуация, когда имение умирающего Сундукова, стает вожделенным куском для соседки-баронессы Стренгель и для бывшего владельца данного имения Григория Михайловича Басанина — Басанского. В итоге желанный надел земли вместе с имением, после долгих перипетий достается Николаю Ивановичу Кочергину — племяннику Сундукова и его невесте Катеньке.

Комизм данной пьесы заключается в хитросплетениях сюжета, который то принимает драматический накал, то поражает нелепостью ситуации.

Перед нами вновь образы не вызывающие симпатию. Лжецы и лицемеры плетут свои сети вокруг Сундукова. Холодный расчет баронессы в ее желании убедить Сундукова возвратить имение бывшему хозяину, а потом прибрать его к рукам через сына — будущего мужа Катеньки. Ее расчетливость и меркантильность переходят все мыслимые и немыслимые границы, она открыто признается Басанину — Басанскому в том, что именно она надоумила старика вернуть им имение. Переступая все рамки приличия, она настаивает на свадьбе ее сына и Катеньки. Когда же она понимает, что в связи с появлением прямого наследника Сундукова, и вероятным провалом ее грандиозных замыслов, она тут же находит выход, находит новый объект с большим приданым и науськивает сыночка на новые ухаживания. Поражает наглость и изворотливость подобных Стренгель людей. Для них нет никаких границ приличия и чести. Все приличия — внешний атрибут, которым принято прикрывать свои грязные замыслы.

Все герои хороши по-своему и хорошо дополняют общую картину общества (явл. 4 с. 253) Саркастичный диалог Хлопина и Баронессы.

Баронесса: Семен Иванович! Сколько лет, сколько зим я не имела удовольствия вас видеть.

Хлопин: Извините, не считал. Чуть ли не с тех пор как я ратовал против грамот вашего сочинения.

Слащаво милые разговоры, комплементы сквозь сжатые губы — вот, что является показателем наружной вежливости и внутренней ненависти героев друг к другу. Внешнее приличие, которое стало важнее внутреннего уважения, именно оно и боязнь прогадать, потерять «нужного» человека только из-за личной неприязни, обязали людей на «разговор масок». Если так можно назвать внешнее приличие двух, презирающих друг друга людей. Еще одним показательным моментом можно считать тот факт, что герои порой в открытую проявляют свои истинные личины, когда находятся в окружении «единомышленников». Так баронесса указывает на хитрость Семена Михайловича (явл.4 с. 258): «Вы, Семен Михайлович, хитрее меня», на что тот отвечает: «Практичнее, баронесса, а потому советую вам поторопиться; старик, говорят, очень плох». Хитрость и проворность приравниваются таким образом к практичности. Теперь, по мнению Дьяченко, практичен тот человек, который всеми возможными путями может добиться желаемого, идя на уловки, обманывая, лицемеря, это-то и пугает. Практичность — качество человека позволяющее разумно использовать имеющиеся средства, теперь приравнялось к подлости и низости.

Еще одним примером подмены понятий можно считать замену понятия великодушный на «непрактичный», если понятие практичность вкладывать смысл, приведенный выше. Так мы слышим: «Надо быть мерзавцем или идиотом, чтобы заботиться о будущем своего бывшего барина, а не о будущем своей родной семьи», — именно так оценивают в обществе желание Сундукова вернуть имение прежнему хозяину. Сундукова награждают не лестной характеристикой (явл.4 с 257): «Подумаешь, из мужиков, а какой галантерейный! Не подозревал я за ним таких художеств. Григорий Михайлович, когда-то, хлестал его в ус да в рыло, а он думает, как бы отблагодарить своего благодетеля!» Истинные порывы души, бескорыстие считают чем-то из ряда вот выходящим, корыстью, чем удобно, лишь бы не признавать истинного значения поступка. В этом же высказывании поднят вопрос о прощении. Сундуков, вывший крепостной не питает ненависти к Басанину — Басанскому, что по мнению Хлопина и баронессы абсолютно неприемлемо. Для них забыть, простить обиды и оскорбления не считается возможным, у них вовсе отсутствует понятие прощение, для них «дело чести» помнить и мстить. Корысть, лицемерие — это еще не все пороки. Важным аспектом «практичности» является приспособленчество. Чем больше масок ты можешь надеть, тем лучше устроишься и разживешься!, — гласит новая истина. Не забывает об этом Хлопин. Его приспособленчество поражает. Вот ситуация, которая комична по своему содержанию. Хлопин, подобно Очумелову из чеховского «Хамелеона», как флюгер поворачивается по направлению попутного ветра. Выискивая выгоду во всем:

(явл.4 с. 258) Хлопин: Матери совестно заботиться о своем сыне? Я не знаю вас, баронесса? Вот, вот сейчас пролетела птичка, она что-то несла в своем носике… ведь она несла пищу своим маленьким птенчикам. (…) До свидания. Желаю вам успеха. Не забудьте о птичке.

(явл.4 с. 260) Хлопин: Чувство отца так же свято и благородно. Как чувство матери. Вспомните птичку; почему знать, может быть, это был самец?

О приспособленчестве говорит Дмитрий, слуга (д. 2, явл. 1, с 260): «Полижешь чужую тарелку, как на свою нечего положить», — именно он — представитель из народа обличает лицемерное желание урвать лакомый кусок, во что бы то ни стало.

Иронизирует не только автор над «новыми людьми». Старшее поколение тоже не лишено комического, только в другой форме. Вот что говорит нам о себе Сундуков (явл.8 с. 266): «Ну, Алексей Иванович, вези гнилой товар, ноги не хотят служить… А вы не сделаете честь ко мне? (…) (его везет Алексей): Ну, ну! лошадка, трогай! (…) Хе, хе, хе! Какой важный барин едет!».

Старый, отживший свой век человек иронизирует по поводу своей нынешней немощности и беспомощности. Это не сарказм, не насмешка, это единственное, что осталось старому человеку — посмеиваться над издержками возраста. У Суднукова не осталось ни родных, ни близких. Трагедия этого человека в том, что, став владельцем имения своего бывшего хозяина, он не имеет возможности кому бы то ни было передать данное имение. Насмешку над собой данного человека мы воспринимаем как желание это — маленький повод улыбнуться. Пусть своей немощности, недееспособности. Это — не смех, как принято говорить, а улыбка сквозь слезы. Крайнее одиночество и отсутствие будущего Сундукова — символ отмирания лучшей части общества, отсутствия надежды на будущее. На протяжении всей жизни Сундуков, будучи простым крепостным, работал на своих хозяев, позже стал владельцем, причем, крупного имения, и теперь, когда должно наступить безоблачное счастье, будущее умирает вместе со всеми мечтами Сундукова — будущего нет, нет даже слабой надежды, ведь у него нет наследников, его дочь и жена давно умерли. Зато, безвыходное положение человека, стоящего на краю могилы, открывает множество завидных перспектив для особо предприимчивых господ, подобных баронессе Лизавете Федоровне Стренгель, затеявшей аферу для получение земель имения Сундукова.

Низшие слои единственные лишены осуждения в пьесах. Мы не видим их пороков, наоборот, часто они разоблачают порочные веяния. Например, подражание западу их хозяев (Действ. 2, явл.1 с268): «Дмитрий: Оно бы жить ничего, да одежа донимает: из фрака не вылезешь. Ни одной перчатки, что подойдет, потому тон наблюдает». По одной этой фразе понимаем, что высшие круги пытаются натянуть на себя западные идеалы, которые не просто чужды российскому народу, но даже противоречат устройству общества. За внешними атрибутами приличия скрывается невежество. Даже самая дорогая западная одежда не может скрыть духовную бедность. Западные веяния подсказывают, что прислуга тоже должна соответствовать европейским стандартам, вот на них и напяливают фраки да перчатки, не в угоду удобству, а в угоду приличию.

Но за спиной героев, напротив, идут весьма не лестные и светски-приличные беседы. Вне общества, наедине, герои снимают перед нами маски, меняется и речь, которая теперь не вежливо-приторная, напротив, грубая и «непричесанная». (д. 2, явл. 1, с 271) Баронесса: Тихону Савельичу, верно от вашего ликеру, было сейчас так дурно, что он чуть не отправился в своим знаменитым предкам. (…) Надеюсь, что ваш друг Тихон Савельевич, не принадлежит к числу бессмертных. Да и пора бы, кажется привыкнуть к его обморокам, он угощает нас ими почти каждый день, а умирать и не думает.

Кощунственно звучат выражения «он угощает нас ими (обмороками) почти каждый день, а умирать и не думает», «надеюсь, что ваш друг Тихон Савельевич, не принадлежит к числу бессмертных». Злая насмешка слышна в голосе Елизаветы Федоровны (баронессы). Смешное, остроумное, на ее взгляд, изречение совершенно не смешно для зрителя. Такого рода «холодный юмор» персонажа совершенно не создает комичности, скорее наоборот, обличает безнравственность, бездуховность этих людей, поступающихся всем ради наживы.

Подобные баронессе люди не знают и не признают ничего кроме поиска выгоды. Для них положение превыше чести, и все средства хороши. Баронессе трудно понять человека, чье мировоззрение отлично от ее.

(«Пробный камень», д. 4, явл. 1, с. 313) Баронесса: Чем же я виновата, что у него такие дикие взгляды на вещи? Чтоб не показаться хвастуном, он готов сломать себе шею, а не стыдится сказать, что он сын лошадиного барышника.

В этой фразе заключено многое. Во-первых, баронесса пытается откреститься от своей причастности к «новым» воззрениям молодого поколения, отрицая влияние нравов общества на характер и мировоззрение молодо поколения. Во-вторых, показано отношение людей, подобных баронессе, к людям слова, к части в целом. Для нее дико, что человек, желая сдержать данное им слово, решается на рискованный поступок. Для баронессы, это сродни сумасшествию — не отступиться от слов, когда это невыгодно и не приносит пользы лично ей. Люди такого склада ищут только лишь выгоды себе, лучше лицемерить, чем упустить возможность приобрести что-либо, лучше изменить себе, поступиться честью, чем сохранить самоуважение.

За этом, следует другое, не менее яркое выражение («Пробный камень», д. 4, явл. 1, с. 314) Баронесса: (Кочергин оседлал необъезженного коня Омера, который галопом понес его к пруду) Любопытно чем это кончится? Пожалуй, кровавой мелодрамой. По чувству христианскому, конечно, жаль его; но с другой стороны трудно придумать лучшую развязку.

Припоминая христианские заповеди, баронесса создает видимость религиозности, ту же отвергая ее своими замечаниями.

Продолжает ситуацию с оседланием коня следующий диалог:

(«Пробный камень», д. 4, явл. 4, с. 315) Хлопин: Я видел его (Кочергина). У вас тут маленькое происшествие с Кочергиным?

Баронесса: Как маленькое происшествие? Несчастье! Страшная катастрофа! Такой прекрасный молодой человек!

Хлопин: У вас удивительное сердце, баронесса. Давно ли вы искренно оплакивали Тихона Савельевича, и вот вы, так же непритворно, сокрушаетесь о его племяннике.

(«Пробный камень», д. 4, явл. 4, с. 319) Хлопин: Вы, вероятно, знаете, что драгоценный металл крепнет от примеси лигатуры.

(«Пробный камень», д. 4, явл. 6, с. 322) Басанин — Басанский (баронессе): Я читал на днях очень оригинальную статью. Автор этой статьи говорит, что наше дворянство, так сказать, теряет прежний блески, что для поддержания его, надо делать то, что делают с благородными металлами.

Басанин — Басанский перевирает источник фразы. Придает значимости себе, указывая на факт чтения им «оригинальных статей», что является показателем его образованности, естественно, умалчивая, что данная фраза была неким упреком ему самому.

Не только баронесса жалует Сундукова «крепким словцом», ее саму не чесьма лестно характеризует другой герой: («Пробный камень», д. 4, явл. 6, с. 324) Басанин — Басанский: Secrebleu! Ей (баронессе) хоть кол на голове теши! Хитра, как бес, Все на меня обрушилось. Черт знает. Что за положение! Хоть подготовил ее… пока и то недурно.

Смешение французских выражений с русской бранью в речи героя создает замечательный образец «светской речи». Недоумение Басанина — Басанского не помещается в рамки заученных светских фраз, в этом раскрывается напряженность ситуации, а так же желание автора высмеять тягу к подражанию у представителей верхушки общества, к коей относится данный герой.

Высшее сословие способно только злословить, но, соблюдая иногда рамки светского приличия. Так, оскорбляя, Басанин — Басанский использует эпитет «завитые, раздушенные» применяя его к «аристократишкам». Безусловно, уничижение аристократии при использовнии подобной характеристики.

(«Пробный камень», д. 4, явл. 6, с. 325) Григорий Михайлович Басанин — Басанский: (…) но эти завитые, раздушенные аристократишки как-то ненадежны для тихой семейной жизни.

Он моментально изменяет градус своего отношения к тому или иному предмету разговора, в зависимости от того, что выгодно ему в данный момент. Когда было выгодно стать владельцем имения, он презирал мужиков, необразованных оборванцев, копающихся в земле, не желая даже сидеть за одним столом с Тихоном, бывшим крепостным; теперь же, когда есть все шансы лишиться имениям и единственной возможностью его сохранить стал брак его дочери и Кочергина «сына лошадиного барышника», флюгер благоговения поворачивается в сторону человека, названного им накануне «шутом гороховым», который, как оказалось после появления у него имения, «очень хороший молодой человек… умен, образован, не дурен собой… в лице у него даже есть что-то аристократическое.

Лицемерие налицо, неприкрытое, наглое лицемерие, вот что спасает людей в трудной ситуации. Нежелание расставаться с имуществом, прикрытое заботой о дочери, вызывает отвращение. Жажда наживы, прикрытая маской заботы о ближнем, одна из особенных черт общества, раскрываемая Дьяченко в данном произведении. Типичные герои оказались в типичной ситуации, о чем говорят слова Хлопина («Пробный камень», д. 4, явл. 4, с. 319): Посмотрите, что теперь делается: дочери бывших откупщиков выходят за князей и за графов, князья и графы женятся на певицах, на артистках и на цыганках; столбовые дворяне торгуют, берут подряды, идут в актеры; девицы открывают швейные (мастерские), изучают медицину, поступают на сцену, служат в библиотеках и на телеграфных станциях. Иначе быть не может; так и должно быть, потому что дворянству теперь не достает прежнего блеска и роскоши.

«Петербургские коршуны» 1868

Так же выразительны и показательны речевые характеристики героев пьесы «Петербургские коршуны».

(«Петербургские коршуны» Д. 1 Явл. 2, с. 12) Терентий: спроси, говорит, у барина, будут они нонче, или нет. — Коли не будут, так снять с лошадей хомуты, муха больно бьет; а будут, так еще бы мерку овса засыпать.

Горин: Скажи ему, чтоб не умничал.

Несоответствие ответа вопросу. При этом показывает некую ограниченность Горина. На абсолютно адекватный вопрос он дает бестолковый, но, как ему кажется, остроумный ответ. Такого рода остроумие не делает чести герою, а наоборот, показывает его узколобость.

Терентий использует просторечия «нонче», «коли», как и свойственно человеку из народа.

Показателен один из первых диалогов пьесы «Петербургские коршуны». Диалог супругов, в котором показана семейная сцена.

(«Петербургские коршуны"Д. 1, явл. 2, с 13)

Лизавета Ивановна: Так ты едешь?

Горин: А разве я сказал, что не еду?

Лизавета Ивановна: Я думала, что ты решил остаться.

Горин: Не воображаешь ли ты, что твое красноречие убедило меня?

Лизавета Ивановна: Что за характер! Это невыносимою — Я ничего не воображаю. Делай, как хочешь.

Горин: Утешьтесь, я остаюсь.

Лизавета Ивановна: Мне все равно.

Горин: Да, остаюсь. не поеду! Вам все равно? Вы думаете, что я с вами в самом деле останусь? — Поеду! На зло вам, поеду!

Лизавета Ивановна: Хуже ребенка!

Горин: Лиза, куда же ты? Ты сердишься?

В нем герой раскрывается, как нерешительный, избалованный человек, недаром жена кидает ему упрек «Хуже ребенка!».

В данном произведении так же имеет место быть самоирония: («Петербургские коршуны» Д. 1, явл. 5, с. 20) Барсуков: Мне, старому петуху, на шест пора.

Герой иронизирует, называя себя старым петухом.

Присутствуют наряду с язвительными диалогами и дружеские, так же с немалой долей иронии: («Петербургские коршуны» Д. 1, явл. 6, с. 21) Паншинский: И ты, душка, подгулял, плох стал: ожирел, раздался в широту при той же долготе; почтенное брюшко отпускаешь.

Выражению придает комизм фраза «при той же долготе». Без данной фразы, высказывание можно было бы отнести к простому порицанию.

Образ прохвоста нарисован в данной пьесе очень интересно. Мы слышим его лукавые мудрствования: («Петербургские коршуны» Д. 2, явл. 4, с. 38−9) Арханов: Плохо. Кашель замучил и в груди будто что-то переливается.

Хвостиков: Переливается? Это к лучшему, Лукьян Петрович. Благодарение господу, что ученых лекарей бросили.

Арханов: что же переливается?

Хвостиков: Кровь, Лукьян Петрович. Ей же тоже нельзя своего хода не иметь.

Арханов: вот еще беда: последние зубы шататься стали.

Хвостиков: Это от кашля. Болезнь примером, сказать. Не маленькая; она из нутра кашлем выходит, ну и напирает на зубы известная сила.

Автор высмеивает не только невежество Хвостикова, но и необразованность Арханов, позволяющего сдобрять свой слух потоками глупости.

В диалоге о службе раскрывается современное им понимание и современный взгляд на службу: Арханов: Служишь?

Горин: прежде служил на военной службе.

Арханов: Выгнали?

Горин: Нет, сам вышел в отставку.

Арханов: Сам? Это не хорошо. Надо служить, пока выгонят. Вот меня выгнали из гражданской палаты, а то бы и теперь служил.

Арханова выгнали за взятки, о чем он сам совершенно не стесняясь и говорит в диалоге с Гориным. Служба — не возможность быть полезным обществу, а возможность извлекать выгоды из поста чиновника.

Арханов так же говорит и о семейных ценностях, точнее об отсутствии этих ценностей у него самого: («Петербургские коршуны» Д. 2, явл. 9, с. 47) Арханов: я люблю беседовать с родственниками, у меня их, слава Богу, не много.

Несвойственная сфера употребления выражения «слава Богу». Данная фраза всегда употребляется в положительном контексте, к чему никак нельзя отнести наличие небольшого количества родственников.

Продолжает семейную тему диалог Арханова с Гориным: Горин: До свидания, дядюшка.

Арханов: Как до свидания? Разве ты не хочешь еще раз меня навестить?

Горин: Если позволите.

Арханов: Лишнее. Довольно и одного раза.

Несоответствия реакции Арханова на положительный ответ Горина, что тот навестит его еще раз. Факт, что Арханов переспросил Горина «разве ты не хочешь еще раз меня навестить?», должен подразумевать, что Арханов желает, чтоб его навестили, его же следующая реплика «Лишнее. Довольно и одного раза» сбивает с толку.

Высокое положение всегда связано с большими деньгами. Горин один из немногих героев, кто не идет по головам ради выгоды. Он унижен и оскорблен своим положением, он мечетсяи ищет выход, что естесвенно, кидается в крайности, то занимая у друга, то пытаясь отыграться в карты, но мы не видим во всем этом корысти. Это здравое желание утопающего спастись, который хватается за любую соломинку, дабы спастись. Подобные поступки, безусловно, совершались бездумно, от отчаяния, но это не может вызвать осуждения, даже потому, что желание наживы, денег других героев несравнимо и несопоставимо с желанием Горина спасти семью от полного разорения.

ПоказатьСвернуть
Заполнить форму текущей работой