Исторические условия возникновения и развития христианства

Тип работы:
Курсовая
Предмет:
Религия и мифология


Узнать стоимость

Детальная информация о работе

Выдержка из работы

Реферат

«Религия древних греков»

Хотя древнегреческая религия стала предметом научного интереса раньше других нехристианских религий, изученность и понимание ее до сих пор находятся в неудовлетворительном состоянии. В этой области крепко держатся некоторые укоренившиеся представления, в значительной степени односторонние или просто ошибочные.

Например, греческую религию нередко до сих пор считают «религией красоты», как определил ее еще Гегель. Эта идеализация религии древних греков основана на крайне одностороннем знакомстве с ней, главным образом по поэмам Гомера и по классическим статуям и храмам богов. В действительности же здесь налицо недоразумение. Гомеровский эпос есть несомненно высокохудожественное творение, но о религии греков, даже той самой эпохи, когда возник этот эпос, он дает лишь слабое и однобокое представление. Отношение Гомера к богам, нередко весьма непочтительное, вызывало большие сомнения у самих греков античной эпохи. Что касается классических произведений греческой скульптуры и архитектуры — статуй и храмов богов, то они действительно являются неподражаемыми образцами красоты и художественной гармонии, но они характеризуют скорее высокое развитие изобразительного искусства классической Греции, чем религиозные верования греческого народа. Статуи Фидия, Скопаса, Праксителя, храмы Иктина, Калликрата и другие творения, в сущности, так же мало дают представления о греческой религии, как, например (если взять сравнение из другой эпохи), великие произведения Микеланджело, Рафаэля, Тициана о характере христианской религии.

Другая ограниченность в понимании греческой религии состоит в том, что ее зачастую рассматривают только со стороны мифологии. Верно, что греческая мифология богата, разнообразна, красочна, но сводить к ней всю религию хотя бы видеть в мифологии самую характерную стоил у греческой религии — большая ошибка. Обрядовая сторона, а этой религии, а равно ее социальное оформление, политическое значение, классовая роль представляют собой менее важные и интересные аспекты изучения религии древних греков.

Третий предрассудок в отношении греческой религии заключается в тенденции рассматривать се как простое продолжение и развитие гипотетической религии праиндоевропейцев. Правда, этот взгляд, идущий от основателей мифологической школы (Якоба Гримма, Макса Мюллера и др.), в настоящее время уже мало кем поддерживается в литературе. Отто Керн еще в начале XX в. вполне правильно указывал на необходимость отказаться от мнения, что греческая религия есть остаток «праиндогерманского» культа. Мыльные пузыри сравнительной мифологии лопнули. «Эллинские боги созданы в Элладе, и их понять можно только в Элладе», — говорил Керн.

Четвертый ошибочный, обывательский взгляд на греческую религию состоит в том, что ее нередко смешивают с римской религией. Так как римляне, издавна соприкасаясь с греками, пытались сблизить их богов со своими, то с тех пор и пошла привычка говорить о «греко-римских» богах либо называть греческих богов латинскими именами. На самом деле религии античных греков и римлян весьма существенно отличались друг от друга.

Источники

Источники изучения древнегреческой религии чрезвычайно богаты. Очень обильны археологические памятники, хорошо изученные; кстати, остатки многих античных храмов, статуи богов сохранились доныне. Многочисленные глиняные сосуды украшены изображениями богов и мифологических сцен («вазовая живопись»). Не менее богаты литературные источники. Из памятников огромной греческой литературы достаточно упомянуть здесь только главнейшие.

Прежде всего, это так называемые «гомеровские поэмы» — «Илиада» и «Одиссея», составленные около IX — «П1 вв. до н.э. на ионическом наречии (вопрос об их авторстве остается нерешенным), и «гомеровские гимны», условно так обозначаемые (часть из них относится к той же эпохе, часть к более поздней).

Большой интерес представляют поэмы Гесиода (беотийского поэта VIII—VII вв.) «Труды и дни» и «Теогония» произведения лирических поэтов VII—VI вв. Алкмана, Стесихора, Ибика, Пиндара и др.; творения великих афинских трагиков V в. Эсхила, Софокла, Эврипида.

Богата историко-географическая и философская литература V—IV вв.: Геродот, Фукидид, Ксенофонт, Платон Аристотель и др.

К числу источников относятся и произведения поэтов и писателей эллинистической эпохи (Аполлония Родосского, Феокрита и др.), а также писателей римской эпохи. Из последних особенно много дают авторы II в. н.э.: Плутарх («Жизнеописания»), Павсаний («Описание Эллады» — обстоятельные сведения о культовых местах и обрядах), Лукиан (сатирическое изображение религиозных мифов).

Древнейшая стадия. Религия эгейской эпохи

Вопрос об исторических корнях греческой религии, о ее древнейшей стадии и сейчас является труднейшим и наименее ясным из всех вопросов, касающихся религии греков. Элементы этой религии, восходящие к предполагаемой общеиндоевропейской эпохе, оказались на поверку действительно очень скудными. Они сводятся, пожалуй, к именам некоторых, очень немногих, богов, которые этимологически сближаются с именами богов других индоевропейцев; например Зевс // санскритский Дьяус // римский Юппитер // германский Тиу; Уранос // санскритский Варуна. Из этих этимологических сопоставлений много не выведешь.

С другой стороны, в последние десятилетия, после открытия в самом начале XX в. (Артуром Эвансом и др.) древней эгейской культуры, на очередь стал вопрос о связях религии греков с верованиями их предшественников (или предков) — носителей эгейской, или крито-микенской, культуры третьего-второго тысячелетий до н.э. Этот вопрос до самого последнего времени оставался весьма неясным. Пока крито-микенская письменность не была расшифрована, сведения об эгейцах, их общественном строе и религии были отрывочны: они основывались на одном только вещественном и изобразительном материале — на фресках, скульптурах и т. п.; а этот материал представлял собой, по удачному выражению Эванса, как бы «атлас картин без текста». Неясен был, а частью и сейчас остается неясным вопрос об исторической преемственности и этнических связях между носителями крито-микенской культуры и греками: сменили ли последние первых как пришельцы-завоеватели, или они были в какой-то мере потомками эгейцев, и какую часть крито-микенской культуры впитала в себя позднейшая эллинская культура?

Эти вопросы еще более осложнены тем, что они переплетены с вопросом о пеласгах и лелегах, легендарных предшественниках греков. Хотя за последнее время лингвисты много сделали для изучения остатков пеласгского языка (оказавшего влияние на греческий), но остается неясным, пеласги ли создали эгейскую культуру, они ли пользовались критским иероглифическим письмом и «линейным письмом А» или какой-нибудь другой народ. Поэтому и вопрос о пеласгском слое в греческой религии остается довольно темным, несмотря на новые интересные исследования: Джен Харрисон, Мартина Нильсона, Б. Дитриха и английского историка-марксиста Джорджа Томсона.

В последние годы наука достигла в этой области больших успехов: молодому английскому ученому Вентрису удалось в 1953 г. расшифровать критское «письмо В» («письмо А» остается и сейчас нерасшифрованным) и прочесть ряд надписей из Микен, Пилоса, Кносса. Советский ученый С. Я. Лурье продолжил и углубил изучение этих текстов. Оказалось, что надписи сделаны на архаическом ахейском диалекте греческого языка и что, следовательно, носителями эгейской культуры, по крайней мере в ее поздней фазе, были греческие племена.

Познакомимся с тем, что известно о религии крито-микенской эпохи.

В числе объектов религиозного культа видное место занимала двойная секира — не то особый фетиш, не то символ какого-то божества, предполагают, что бога грозы. Найдено много таких секир, по размерам или слишком больших, или слишком маленьких, чтобы служить орудием, а также и изображения этих секир. Культ двойной секиры, видимо, связывал эгейцев с народами Малой Азии, где у хеттов двойная секира была атрибутом бога Тешуба. В языке карийцев слово «лабрис» означало двойную секиру. В Карий позже чтили Зевса Лабрандея. Отсюда, может быть, и греческое «Лабиринт» — название дворца критских царей, что можно понять, как «дом двойной секиры».

Возможно, что эгейцы чтили также двойной щит. Изображения такого щита — с перехватом, в форме восьмерки — тоже нередко встречаются среди критских находок.

Несомненно, что существовал культ животных. Из них на первом месте стоял бык. Об этом говорят нередко встречающиеся изображения быков, сцены бычьих боев, а особенно одно любопытное изображение на печати, представляющее чудовище с человеческим туловищем и ногами, но с копытами, хвостом и головой теленка. Перед чудовищем изображен мужчина с опущенными руками. Эта сцена невольно напоминает греческое сказание о человеке-быке Минотавре, обитавшем в критском «Лабиринте». О культе змей свидетельствуют их многочисленные изображения, в частности женские фигурки со змеями в руках: вероятно, статуэтки змеиной богини или же жрицы — служительницы священных змей. Возможно, существовало и почитание птиц, например голубя. Встречаются изображения животных геральдического стиля: два симметрично стоящих животных по бокам центральной фигуры. Очень вероятно тотемическое происхождение эгейской зоолатрии.

Были, по-видимому, и антропоморфные божества, главным образом женские. Женские фигуры очень часты на культовых изображениях. Есть, например, любопытное изображение женщины с поднятыми руками, стоящей против собаки у которой лапы тоже подняты вверх. Некоторые имена в недавно прочитанных минойских надписях напоминают имена богов классической Греции: Артемиды, Посейдона, Гермеса, Геры, Зевса, Гестии и др., но сходство имен иногда сомнительно.

Есть намеки на культ солнца или луны — изображения колес. По-видимому, существовал культ камней и священных деревьев. С какими-то религиозными представлениями были связаны пещеры, частью как места погребения умерших, частью как места совершения обрядов. Особых святилищ не обнаружено. Обряды исполнялись, помимо пещер, вероятно, на открытом воздухе. Видимо, были жрецы, и скорее всего жрицы.

Таковы скудные сведения о религии носителей крито-микенской культуры. Из них очень трудно сделать выводы о характере и формах этой религии.

Хотя мы теперь и знаем, что носителями крито-микенской культуры, по крайней мере позднего периода, были греки-ахейцы, для нас не совсем ясно, какое историческое отношение они имеют к грекам классического периода. Видимо, имело место вторжение греческих же ионийских племен, а затем дорийских, стоявших на гораздо более низком уровне культурного развития. Микенская культура была разрушена.

Поэтому никак нельзя считать крито-микенскую религию попросту ранней стадией греческой религии. Последняя представляет собой весьма сложное целое, составные части которого имеют различное историческое происхождение. Однако не подлежит сомнению, что целый ряд элементов крито-микенской религии сохранился, хотя бы в пережиточной и видоизмененной форме, в верованиях и обрядах греков классической эпохи. Наличие в ней таких весьма многочисленных пережитков убедительно показали в своих работах шведский исследователь Мартин Нильсон и английский историк Джордж Томсон.

Вопрос об историческом развитии

Религия греков доступна изучению на сравнительно большом протяжении времени, обнимающем (даже не считая крито-микенской эпохи) почти полторы тысячи лет — от начала первого тысячелетия до н.э. и до победы христианства в IV в. н.э. Несмотря на это, проследить историческое развитие религии за этот огромный период едва ли возможно. Казалось бы, естественно предположить, что, например, поэмы Гомера (IX-VIII вв. до н. э) отражают ранний, а «Описание Эллады» Павсания (II в. н. э) — поздний этап в развитии религии греков; но более внимательное изучение источников не позволяет принять без больших оговорок это предположение. Гомеровский эпос содержит в себе наряду с действительно архаичными элементами довольно сложные и модифицированные представления; с другой стороны, у Павсания, Плутарха, Лукиана и других поздних авторов мы зачастую находим отражение глубоко архаических форм верований и обрядности. Поэтому при попытке проследить стадии развития религии греков мы не можем опираться попросту на хронологическую последовательность источников, а принуждены пользоваться более сложными приемами.

Следы тотемизма

В древнегреческой религии сохранились хотя и слабые, но заметные следы такой глубоко первобытной формы верований, как тотемизм. Оставляя в стороне сомнительные данные о нем, достаточно упомянуть только о явных пережитках тотемизма в мифологии и обрядах греков. Одним из ярких примеров является миф о происхождении племени мирмидонян от муравьев — миф, подкрепленный тотемической этимологией самого имени. Другой пример — миф о змееногом Кекропе, основателе Афин. Отдаленным отзвуком тотемических верований можно считать мифы о Зевсе, принимавшем вид то быка, то лебедя, то золотого дождя, чтобы сочетаться с земной женщиной: ведь это известный тотемический мотив зачатия женщиной от тотема. Реминисценциями тотемизма, хотя и слабыми, могут быть и образы многих богов, антропоморфных, но сохранивших следы своего животного происхождения или связи с каким-либо животным и в то же время с определенной местностью: например, Аполлон — волк, Артемида — медведица или лань, Гермес — баран, Гера — корова или коза и пр. Наконец, сюда же надо отнести, быть может, и местные табу на те или иные виды животных: рыбы в Посейдоновом озере в Лаконике, черепахи на одной из гор близ Тегеи.

Следы промысловых культов

Сохранялись и пережитки древних промысловых культов. Один из ярких примеров — устраивавшееся ежегодно еще во II в. н.э. празднество в честь Артемиды Лафрии в Ахейских Патрах. В первый день праздника жрица совершала торжественный выезд на колеснице, запряженной оленями. Во второй день устраивалось грандиозное жертвоприношение: на жертвенник в кучу бросали живых диких зверей — оленей, серн, кабанов, медведей и волков, а также домашних животных и птиц, туда же клали древесные плоды и все это сжигали. Вся картина варварски жестокого обряда напоминает охотничье жертвоприношение-пиршество и плохо вяжется с традиционным представлением о «религии красоты» античной Греции.

С древнейшими промысловыми культами были связаны и обряды магии погоды. Первоначальный, чисто магический характер таких обрядов, правда, был уже затемнен образами богов, к которым стали адресовать эти обряды, но он все-таки виден довольно отчетливо. У Павсания можно найти очень интересные описания таких обрядов, исполнявшихся еще в его время. Например, в городне Мефанах (Коринфика) для отогнания знойного ливийского ветра исполнялся такой обряд: два человека брали белого петуха, разрезали его пополам и с этими половинами бежали в разные стороны вокруг виноградника, после чего зарывали обе части петуха в землю на том месте, откуда начали бежать. Неподалеку от Сикиона тоже исполнялся обряд «для смягчения дыхания» ветров: ночью читались «заклинания Медеи» над четырьмя ямами у жертвенника ветров. Еще шире практиковались обряды вызывания дождя. Около Ликосуры (Аркадия) в случае засухи жрец Зевса Ликейского бросал на воду дубовую ветвь, ожидая, что от поднимающегося пара образуются облака и пойдет дождь; при этом он, конечно, молился и приносил жертву Зевсу, но первоначальное, чисто магическое зерно обряда остается отчетливо видным.

К этому же древнейшему пласту греческой религии принадлежит вера в многочисленных мелких духов окружающей природы: водяных и лесных нимф — наяд, дриад, духов — хозяев гор и пр.

Вредоносная и лечебная магия

Сохранилась у греков и вера во вредоносную магию, восходящая к глубокой древности. Этот вид магии связался, что вполне понятно, с представлениями о мрачных богах подземного мира. На первом месте из них стояла грозная Геката. Ее именем, как и именами других хтонических божеств, заклинали человека, которого хотели погубить. Проклятия и заклинания сопровождались зловещими обрядами. Впрочем, большого значения вредоносная магия, кажется, не имела. Характерно, что греческая мифология почти не знает колдунов и колдуний. Образы Киркеи и Медеи заимствованы, как предполагают ', от других народов.

Большое значение зато долго сохраняли религиозно-магические верования в области врачевального искусства. Даже в эпоху успехов рациональной медицины (Гиппократ и др.) у греков держались лечебно-знахарские обряды, связывавшиеся обычно с культом богов-целителей-. В качестве последних выступают не только общеизвестный Асклепий и его сын Махаон, но и Аполлон, Дионис, Деметра, Геракл, Амфиарай, Пан (Латирий) и многие местные божества, нимфы целебных источников — нимфы Анигриды, Иониды и др. Однако едва ли можно считать все эти образы богов-целителей, даже наиболее специализированных из них, как Асклепий, простыми олицетворениями лечебно-магической практики: в большинстве случаев перед нами местные божества-покровители, в культ которых влилась и эта практика, и образы их впитали в себя черты сверхъестественных врачевателей.

Следы тайных союзов

К числу пережитков глубоко архаичных форм религии принадлежали также остатки мужских культов, восходящих к мужским тайным союзам. Местами эти мужские культы переплетались с параллельными женскими обрядами. Таковы были, например, своеобразные празднества в честь Деметры, устраивавшиеся одними мужчинами в священной роще между Сикионом и Флиунтом; женщины чествовали богиню отдельно, собираясь для этого в местности Нимфоне. В одно из храмов Ареса на Лаконском побережье ежегодно справлялся чисто мужской праздник, на который женщины не допускались. Вероятно, к древним мужским союзам восходят своими корнями и знаменитые национальные игры греков — олимпийские, немейские, истмийские, пифийские, — несомненно имевшие связь с религиозной обрядностью: есть указания на то, что когда-то женщины не допускались к этим играм.

Существовали и чисто женские культы, к участию в которых не имели доступа мужчины: таковы, например, были некоторые местные культы Деметры, Коры и Диониса.

Погребальный и семейно-родовые культы

К еще более глубокой древности восходят погребальные обряды греков и связанные с ними представления о загробном мире. Господствующей традицией у греков было зарывание покойника в землю или захоронение в гробнице. Эта традиция, восходящая к крито-микенской эпохе, была лишь на короткое время прервана вследствие появления обычая кремации трупов, вероятно принесенного ионийцами (как раз этот период их господства и отражен в поэмах Гомера); но новый обычай скоро исчез, и носители его подчинились местной традиции хоронить умерших в земле. Обычай трупосожжения почти не оставил следа и в представлениях греков о загробной жизни, если только не считать отдельных мифологических мотивов, вроде вознесения Геракла на небо из пламени погребального костра. Напротив, обычай зарывания трупа в землю наложил свой отпечаток на представления греков о судьбе умерших. По этим представлениям, хорошо отразившимся в «Одиссее» (песнь XI), души или тени умерших ведут печальное существование в подземной области Аида. При этом судьба всех душ, будь то доблестный воин или простой земледелец, почти одинакова: всем им суждено бродить унылыми тенями по пустынным и мрачным пространствам Аида. Существовала, однако, и идея посмертного наказания за преступления: навлекшие на себя особый гнев богов люди, как легендарные Сизиф, Тантал, Данаиды, терпят различные Мучения в Аиде. Более же прочным и распространенным было убеждение, что судьба душ зависит от выполнения живыми должных обрядов над телом умершего. Душа покойника, лишенного погребения, не находит себе покоя в загробном мире.

Поэтому греки придавали очень большое значение исполнению последнего долга перед покойником. Ничто в греческой религии не занимало такого важного места и не задевало так глубоко настроений верующих, как отношение и умершим. Смерть сама по себе не внушала грекам особого страха, но мысль о том, что после смерти тело может остаться не погребенным и будет отдано на съедение собакам, казалась ужасной. Подобные представления отразились в гомеровском эпосе: вспомним горячую мольбу умирающего Гектора к своему победителю Ахиллу («О, не давай ты меня на терзание псам мирмидонским!») и тайное посещение того же Ахилла отцом Гектора, старцем Приамом, умолявшим выдать за дорогой выкуп тело сына для погребения. На этом же мотиве построен и сюжет гениальной трагедии Софокла «Антигона»: девушка добровольно идет насмерть, лишь бы выполнить свою священную обязанность — предать земле тело убитого брата. Подобные представления влияли не только на литературу, а и на политическую жизнь: достаточно вспомнить трагический эпизод последних лет Пелопоннесской войны — осуждение и казнь афинских стратегов за то, что они не подобрали и не похоронили тела воинов, убитых в Аргинусском сражении (406 г. до н. э,).

Греки верили, что тени умерших нуждаются в пище, и стирались их кормить. Электра, героиня трагедии Эсхила, возливает на землю вино со словами: «Питье проникло в землю, мой отец получил его». Ее брат Орест тоже обращается к тени отца: «О отец, пока я жив, ты получишь блестящие жертвы, но если я умру, ты не будешь иметь своей доли в приношениях, питающих мертвых». Эврипидовская Ифигения возливает на могилу молоко, мед и вино, «так как это принесет отраду умершим». Такие верования жили еще во II в. н.э.; об этом сообщал Лукиан. «Люди воображают, — писал он, — что души выходят наружу к приносимой пище и питаются дымом сжигаемого мяса и вином, вылитым на землю».

Погребальный культ, лежавший прежде всего на обязанности родственников и потомков умершего, составлял существенную часть семейно-родовой религии греков. Устойчивость ее поддерживалась сохранением сильных пережитков патриархально-родового строя.

Вместе с родовыми пережитками держался у греков и чисто семейный культ очага. Священный домашний очаг олицетворялся в виде женского божества Гестии. Женское олицетворение очага — явление, свойственное религиям очень многих народов как пережиток матриархата.

Аристократический культ героев

На почве разложения родового строя в связи с выделением аристократических родов выросла очень характерная для Греции новая форма религии: аристократический культ «героев».

В литературе высказывалось мнение, что культ героев есть явление позднее, результат упадка веры в богов. Но этим нельзя согласиться. В архаическом языке надгробных надписей слово герой означало просто умершего Героями первоначально были духи-покровители отдельных родов, предки-родоначальники; с выделением же аристократических родов и их родоначальники стали выделяться как особый предмет почитания. Герои-предки наиболее знатных и могучих родов возносились высоко над другими, и круг почитателей их чрезвычайно расширялся.

Наиболее широкой известностью по всей Греции пользовался Геракл. Его едва ли можно считать исторической личностью. Но, с другой стороны, нельзя согласиться со старым «мифологическим» взглядом на Геракла как на солнечного бога. Геракл — герой-эпоним, легендарный предок — родоначальник аристократического рода Гераклидов (дорийского племени), из которого происходили обе династии спартанских царей. Легендарный «поход Гераклидов», приведший к завоеванию дорийцами большей части Пелопоннесса, вероятно, был реальным историческим событием (XII-XI вв. до н. э), и не исключено, что именно оно сделало известным по всей Греции имя Геракла, вокруг которого стали сплетаться легенды о всевозможных его подвигах. Возвеличение Геракла дошло до того, что появился миф о вознесении его на небо и превращении в одного из богов; в этом мифе отразился тот факт, что Геракл стал предметом общеэллинского культа.

Любопытно по этому поводу сикионское предание, сообщаемое Павсанием: сын Геракла Фест заставил сикионцев чтить его отца не как героя (как его чтили раньше), а как бога.

Хотя в классическую эпоху почитание героев переросло из родовых форм в более демократическую форму местных общинных и городских культов (об этом будет сказано ниже, наряду с последними сохранялись и традиции аристократического родового почитания героев. Знатные роды местами крепко держали в своих руках культы, получившие уже более широкий публичный характер. Так, в Афинах культ героев Эрехтея и Бута находился в руках аристократической фамилии Бутадов; фрески на стенах Эрехтейона изображали эпизоды из истории этого эвпатридского рода В Элевсине жреческие должности при храме Деметры замещались исключительно членами родов Эвмолпидов и Кириков, которые, кстати, обслуживали и фамильный культ героев Эвмолпа и Кирика. Известную роль в элевсинских мистериях играли и другие знатные роды: Филлидов, Кроко-нидов, Койронидов, Эвданемов, Фиталидов и Бузигов.

Местные общинные культы

Но вообще говоря, с разложением родового строя и образованием территориальных общин центр тяжести греческой религии переместился к почитанию местных, общинных патронов — героев и богов. Местные общинные культы, державшиеся до самого конца античной эпохи, составляли одно из характернейших явлений греческой религии.

Так, у Павсания упоминаются местные культы: героя Ификла (брата Геракла) в Фенее, нимфы Фейсои в Фейсоее (Аркадия), Эвриномы в Фигалии, бога ветра Борея в Мегалополе (Аркадия), Эрота в Феспиях, Лина на Геликоне и т. д. Многие общины почитали своих покровителей под нарицательными или собирательными именами. Так, в Миопии чтили «богов милостивых» — Мейлихеев, в Амфисее сынов «владык» — Анактов, в Булиее «величайшего бога» — Мегистоса, в Элиде бога — «спасителя города» — Сосиполиса, в общинах Аркадии — «владычицу», которая мифологически сближалась с Персефоной, дочерью Деметры.

В этих местных культах кое-где держались чрезвычайно архаичные формы верований — остатки фетишизма, почитания камней, рек, источников, гор. В Псофиде поклонялись местной реке Эриманф, которой был посвящен храм; в Орхомене — священным камням, будто бы упавшим некогда с неба; у херонейцев — священному копью, считавшемуся скипетром Зевса. В Дельфах был особо чтимый камень, который ежедневно поливали маслом, а в праздники покрывали свежей шерстью. Во Флиунте на городской площади стояла медная коза, предмет поклонения местных жителей. Многие из этих сугубо локальных фетишей в дальнейшем связались с образами общегреческих божеств, не утратив, однако, своего первобытного вида. В Феспиях, например, простой неотесанный камень считался изображением бога Эрота. Й Сикионе особая пирамида была символом Зевса Мейлихия, а колонна изображала богиню Артемиду. Почитание бэтилов - обделанных камней — довольно широко было распространено в местных культах.

Земледельческий культ

Крупную роль в древних общинных культах играло поклонение божествам плодородия, покровителям земледелия и скотоводства. Знаменитые элевсинские мистерии вначале были не чем иным, как местным культом земледельческих божеств, прежде всего Деметры. Чисто земледельческий культ Деметры существовал и в Фигалии, где этой богине приносили бескровные жертвы: плоды, виноград, медовые соты и свежесрезанную овечью шерсть; все это складывалось на жертвенник и поливалось оливковым маслом. Такая жертва приносилась Деметре от имени всей фигалийской общины. Очень интересны приемы магического привлечения урожая, практиковавшиеся жителями Тифореи (Фокида): тифорейцы старались украсть землю с могилы Зета и Амфиона около Фив и перенести к себе, чтобы положить на могилу Антиопы; этим они переносили к себе из фиванской земли урожай; фиванцы, однако, старались не допустить такого похищения у них урожая и тщательно стерегли гробницу (Павсаний, кн. IX, гл. 17,4). Хорошо известно, что и общеэллинские боги во многих случаях сохраняли в себе черты покровителей земледелия и скотоводства.

Полисные культы

Все описанные выше религиозные верования и обряды греков, сохранявшиеся преимущественно в быту народных масс, крестьянства, представляли собой пережиток ранних форм религии, восходящих в основном к общинно-родовой эпохе или к стадии разложения первобытной общины. Что касается господствующих форм религии в классическую эпоху, в эпоху расцвета рабовладельческих республик, то основной формой ее был несомненно культ богов-покровителей полиса.

Этот культ носил официальный государственный характер и был политически обязателен для всех граждан. В этом отношении греческий полис не допускал никакой свободы. Вообще-то к богам, к мифам у них можно было относиться скептически; можно было даже рассказывать забавные истории о богах, как это сделано в гомеровских поэмах, смеяться над ними; общеобязательных догматов греческая религия не знала. Но нельзя было уклоняться от исполнения обязательных обрядов в честь бога — покровителя города, нельзя было проявлять неуважение к нему. За нарушение этого закона грозило суровое наказание. Ярким примером может служить обвинение и казнь Сократа (399 г. до н. э), который пострадал за то, что «не чтил богов, которых чтит город, а вводил новые божества», как гласил официальный обвинительный акт.

Боги-покровители полиса были различны. В числе их наряду с общеэллинскими были и чисто местные божества и герои, почитание которых не выходило за пределы отдельных городских общин. Культ героев, когда-то в древности родовой, получил в классическую эпоху специфические черты общинного, городского культа. Каждый город имел своих патронов — героев, нередко бывших эпонимами города. В афинском предместье Фалере почитали героя Фалера (по преданию, участника похода Аргонавтов), а в самих Афинах — Тесея, его отца Эгея и других героев, вероятно некогда покровителей отдельных общин Аттики: Эрехфея, Бута, Пирифоя, Академа и др. Коринфяне поклонялись своему эпониму — герою Коринфу, считая его сыном Зевса, тиринфяне — герою Тиринфу, внуку Зевса, жители Гермионы — Гермиону. В Лаконике чтили героя Менелая, в честь которого был построен храм; в Мессении — Мессену, дочь Триопа; в Фарах — братьев Никомаха и Горгаса, внуков Аскле-пия и врачевателей. В Олимпии местным патроном был герой Пелопс, в Писее — Пис, внук Эола, в аркадской Манти-нее — Аркад, в Платее — Патея, дочь Асона, и т. д. В честь героев-покровителей сооружались храмы-герооны, при каждом из них был священный участок — теменос, устраивались общественные празднества и жертвоприношения.

В отдельных городах особо почитались в качестве местных покровителей и божества общегреческого пантеона. Можно подумать, что многие из этих божеств первоначально и были местными патронами, но в силу тех или иных исторических причин возвысились до ранга великих общенациональных богов. Так, например, Асклепий был, вероятно, вначале местным эпидаврийским божеством, Артемида — аркадским, Гера — покровительницей Микен и Аргоса, а позже Самоса и т. д. Греки часто старались связать своих местных городских Патронов с общенациональными божествами, либо приписывая им мифологическое родство с этими божествами, либо прямо отождествляя их с последними. При этом само имя местного патрона обычно превращалось в эпитет бога. Так, древнее божество р. Исмения в окрестностях Фив превратилось в Аполлона Исмения; Птой, горное божество, покровитель одной из беотийских общин, — в Аполлона Птоя, и т. д. Из многочисленных эпитетов Зевса некоторые были вначале, видимо, самостоятельными местными божествами: Зевс Анхесмий, почитавшийся на горе Анхесме, есть не что иное, как бог этой горы, Зевс Гипат — божество горы Гипата, Зевс Лафистий — олицетворение горы Лафистиона, Зевс Крокеат — местный покровитель г. Крокеи.

Мартин Нильсон совершенно правильно указывал, что если общегреческие боги были покровителями греков в их борьбе с внешними врагами, то местные городские боги и герои покровительствовали своим общинам в их междоусобных распрях. Культ городских патронов — богов и героев был, следовательно, идеологическим отражением политической раздробленности Греции. Поглощение же образов этих местных патронов великими богами Греции отражало тенденцию к культурному и экономическому, если не политическому, объединению греческих полисов.

О происхождении общегреческого пантеона

Эта объединительная тенденция, как известно, не получила своего завершения вплоть до македонской эпохи; однако она наметилась еще в глубокой древности. Само создание общеэллинского пантеона рядом с культами местных божеств относится к отдаленному прошлому, может быть, еще к эпохе Микенского царства. В гомеровскую эпоху культурная общность греков, по крайней мере ахейцев, отчетливо ими сознаваемая, отразилась в почитании общегреческих богов — олимпийцев. Этому содействовала, видимо, и передвижка населения 6″ ходе завоевания и колонизации ахейцами и ионийцами Балканского полуострова, Эгейских островов и Малоазиатского побережья. Немалую роль в оформлении общенационального пантеона сыграла несомненно и сама эпическая поэзия и ее творцы аэды. о этом смысле старое изречение, что «Гомер создал богов Греции», отражает какую-то историческую реальность.

Вопрос о происхождении великих богов олимпийского пантеона чрезвычайно труден. Образы этих богов очень сложны, и каждый из них пережил несомненно длительную эволюцию. Некоторые из олимпийских богов представляют собой, по мнению наиболее компетентных исследователей, древние крито-микенские доэллинские божества, культ которых был усвоен ахейцами.

Гера

Так, «волоокая» Гера, главная из богинь, супруга Зевса, есть, видимо, не что иное, как богиня-корова — древняя покровительница Микен, где следы почитания коровы обнаружены были еще раскопками Шлимана. В эпосе Гера выступает как особая покровительница аргивян (аргосцев); да и позже Гера пользовалась особым почитанием в Арголиде, где существовали местные мифы о ней.

Посейдон

Посейдон был, вероятно, древним морским божеством Пелопоннесса, его чтили прибрежные рыбаки. Он не раз упоминается в микенских надписях. Кульг его был воспринят и ионийцами и дорянами, у которых святилище Посейдона на мысе Тенаре было средоточием лаконского морского союза. Помимо своей роли божества моря, Посейдон почитался и как покровитель коней. Распространившись впоследствии культ Посейдона вобрал в себя ряд местных культов, образ его вытеснил местных героев или слился с ними. Так. например, в г. Онхесте (Беотия) некогда почитался местный герой Онхест, но впоследствии он был превращен в сына Посейдона или даже отождествился с ним: там стояли храм и статуя Посейдона Онхестия.

Афины

Афина была несомненно древним божеством — покровительницей городов и городских укреплений. Есть основания считать, что такая покровительница была у каждого города своя и называлась она, быть может, нарицательными именами (Владычица и т. п.). Имя Афина, которое стало впоследствии наиболее распространенным, дано по самому известному месту почитания — г. Афинам; это был, собственно говоря, эпитет, означавший «Афинская богиня», или «Афинянка» (так ее и называли, например, спартанцы). Другое ее имя — Паллада — тоже эпитет, означающий «Потрясательница копья»; еще одно ее имя — Полиада (Городская, Защитница полиса). Павсаний упоминает до 50 разных эпитетов Афины. В его время это было одно из наиболее чтимых божеств всей Греции: в «Описании Эллады» упоминается не менее 73 храмов и святилищ, выстроенных в ее честь в разных областях, не считая отдельных жертвенников и статуй; в этом отношении Афина уступала только одной Артемиде. Храмы обычно находились в цитадели полиса. По классической мифологии, Афина выступает как богиня-воительница, она изображалась всегда в полном вооружении. Вместе с тем в образе ее сохранились и тотемические черты: сова, змеи под шитом, эгида — козья шкура, оливковое дерево; быть может, это черты разных тотемических образов, слившихся впоследствии в образе Афины.

Артемида

Богиня Артемида была одним из наиболее чтимых греками божеств: по числу посвященных ей храмов (около 80) она вообще занимала первое место среди богов Греции. По происхождению она была несомненно местным божеством. Спорно, однако, где был первоначальный центр ее культа. В гомеровском эпосе Артемида выступает как враждебное ахейцам божество. Поэтому обычно полагают, что культ Артемиды возник в Малой Азии (главный храм — в Эфесе), где она считалась покровительницей плодородия, и лишь впоследствии оттуда распространился в Европейской Греции. Но есть и противоположное мнение, что в Малую Азию культ Артемиды занесен именно из Греции, из Аркадии, где был самостоятельный и древнейший очаг ее культа. В Аркадии Артемида была в самом деле древним местным божеством — покровительницей охоты, связанной с медведем. Дж. Томсон, признавая, что культ и образ Артемиды сложились из многих местных культов, считает, что основу образа составила древняя пеласгская богиня-медведица, принесенная из Причерноморья и чуть ли не с Кавказа.

В классической мифологии и иконографии Артемида выступает как девственная богиня-охотница, обычно со своей спутницей — ланью. Связь Артемиды с луной — несомненно искусственное мифологическое построение, не отразившееся ни в верованиях, ни в культе Напротив, следы народных верований сохранились в многочисленных местных эпитетах Артемиды, которых у нее было множество. Павсаний упоминает до 40 таких эпитетов, в числе их были и чисто географические (Артемида Бравронская, Лампейская, Ферейская, Алфейская, Стимфалийская и др.) и такие, которые некогда были, видимо, именами самостоятельных божеств (Артемида Эвринома, Диктина, Ифигения, Иссория, Лим-натида, Орфия и др.). Эти эпитеты лишний раз подтверди дают, что и культ Артемиды, распространившись по всей Греции, поглотил целый ряд местных культов.

Аполлон

Чрезвычайно сложный и неясный образ представляет собой Аполлон (Феб), которому в греческой мифологии и религии принадлежало весьма видное место. О происхождении культа Аполлона много спорили и до сих пор спорят. Очень обстоятельное исследование опубликовал советский профессор А. Ф. Лосев. История этого образа, видимо, была связана с историей образа Артемиды: недаром по классической мифологии оба божества считались родными братом и сестрой, детьми Латоны (Леты) от отца богов Зевса. Некоторые (например, Керн) считали Аполлона, как и Артемиду, древним аркадским божеством — покровителем пастухов. Но большинство признает его божеством пришлым, малоазиатским по происхождению, и это более правдоподобно, хотя культ Аполлона в классическую эпоху слился со многими чисто местными греческими культами. Самое имя Аполлон толковали по-разному: то как Губитель, то как Покровитель стад. Но видимо, имя это не греческое. После расшифровки Б. Грозным хеттского письма оказалось, что один из хеттских богов носил имя Апулунас. Грозный считает это имя семитическим, вавилонским: по-вавилонски абуллу значит ворота. Возможно, что Апулунас был богом — охранителем городских ворот, то есть покровителем города. В гомеровском эпосе Аполлон рисуется, подобно Артемиде, как враждебное ахейцам божество, как покровитель троянцев В Микенских надписях он совсем не фигурирует. Впоследствии культ Аполлона был занесен в Грецию, видимо, ионийцами. На острове Делосе находилось общеионийское святилище Аполлона. Другим центром его почитания в Греции в классическую эпоху были Дельфы, где было знаменитое прорицалище; но, по довольно правдоподобному преданию, первоначально в Дельфах было прорицалище богини Фемиды, и лишь позже ее вытеснил оттуда Аполлон. Джордж Томсон, вполне признавая малоазиатское (карийское) происхождение Аполлона, высказал оригинальное предположение, что культ его, проникший через Крит в Ионию, а затем в материковую Грецию, развился только в Дельфах, где Аполлон вытеснил свою мать Лету и сестру Артемиду — победа патриархального начала над матриархальным.

Вытеснение Аполлоном отдельных местных богов греческих общин можно видеть и на других примерах. Так, хорошо известен миф о том, как Аполлон случайно убил юношу Гиацинта, которого он любил: в этом мифе отразился исторический факт — замещение культа древнего хтонического божества Гиацинта культом Аполлона. Тот же Аполлон вытеснил и лаконского пастушеского бога Карнея, приобретя эпитет Аполлона Карнейского. В Пелопоннессе Аполлон вообще считался пастушеским божеством. «Аполлон особенно любит быков», — говорит Павсаний, рассказывая о статуе Аполлона в одном из храмов Ахайи, где бог изображен опирающимся ногой на череп быка. Около Фив почитали Аполлона Исмения: этот эпитет — название местной реки, которую, вероятно, когда-то обожествляли жители. Другие разнообразные эпитеты Аполлона — Ликейский, Птой, Дельфиний, Амиклейский и т. п. — указывают, очевидно, на тот же факт поглощения этим богом культов многих местных богов.

В классическую эпоху Аполлон сделался одним из самых популярных в Греции богов, вопреки своему варварскому происхождению, о котором было совсем забыто. Некоторые считают его как бы воплощением эллинского национального духа. Ему было посвящено более 50 храмов в разных областях. Аполлону приписывались самые разнообразные функции. Главными из них были: прорицание будущего (Дельфийский и другие оракулы); покровительство искусствам и наукам — Аполлон Музагет, то есть предводитель девяти муз, олицетворявших искусства и науки, или Аполлон Кифаред, то есть играющий на кифаре (его и изображали часто с этим музыкальным инструментом в руках); врачевание — в этом Аполлон соперничал с Асклепием и имел особый эпитет — Пэан; очищение от всякой скверны (с этим связано мифологическое представление о серебряном луке Аполлона и его эпитеты Дальновержец, Сребролукий и др.); божество света, правильного, уравновешенного миропорядка (отсюда и сейчас еще употребляемое выражение «аполлоновская душа» и т. п.). Что касается связи Аполлона с солнцем, то о ней большинство античных источников не содержит никаких сведений: видимо, это позднейшая философская спекуляция.

Асклепий, Пан, Афродита, Арес

Более прост образ бога-целителя Асклепия, сложившийся на чисто греческой почве, ото было вначале местное божество — покровитель Эпидавра, но впоследствии оно сделалось одним из самых известных в Греции: во II в. н.э. в разных областях Греции было не менее 38 храмов Асклепия — почти столько же, сколько храмов Зевса.

Таким же местным божеством!, аркадским по происхождению, был бог пастухов Пан.

Напротив, чисто восточного происхождения была богиня Афродита. В микенскую эпоху нет никаких следов имени этой богини. По Гомеру, она сражалась на стороне троянцев против ахейцев. Имя ее — эпитет, связанный с мифом о ее рождении из морской пены. Другое ее имя — Киприда — указывает на древний центр ее культа — остров Кипр. Мифологическая связь с чисто азиатским (семитическим) богом Адонисом лишний раз подтверждает, что перед нами малоазиатское женское божество плодородия. У греков Афродита превратилась в богиню красоты, любви, идеализированное олицетворение женственности — результат гуманизирующей тенденции, характерной для Греции классического периода. Мифология сделала из Афродиты мать Эрота — юного бога — олицетворения любви. Фракийский бог Арес, позаимствованный еще в гомеровскую эпоху (в «Илиаде» он тоже враждебен ахейцам), превратился у греков в неистового бога войны.

Гефест, Гестия, Гермес

Особую группу составляли боги, образы которых были непосредственным олицетворением явлений культурной жизни людей, хотя некоторые из этих богов тоже впитали в себя и элементы местных культов. Таков Гефест — олицетворение земного огня и кузнечного ремесла. Возможно, что вначале он тоже был местным божеством — на острове Лемносе или в Ликии. В самой Греции культ его не был распространен, хотя в мифологии образ этого хромого бога занимал видное место. Гестия — тоже олицетворение огня, только домашнего, божество семейного очага. Гермес — несомненно олицетворение гермы - каменной кучи или каменно-столба, служивших в Греции дорожными метками; его и изображали обычно в виде каменной стелы с человеческой головой. В качестве покровителя дорог и путников Гермес стал божеством торговли, а в мифологии — «вестником богов» и «проводником душ» (результат мифологических спекуляций еще в гомеровское время). В образ Гермеса влились, впрочем, и элементы местных культов. В качестве примера назовем культ пелопонесского бога скотоводства.

Зевс

Образ Зевса — верховного бога олимпийского сонма, «отца богов и людей» — наиболее сложен. В нем, несомненно, тоже слились черты разных местных божеств. Существовало несколько различных центров культа Зевса, к которым были приурочены и разные циклы мифов о нем; главными были Крит и Фессалия. Мифы о рождении Зевса на острове Крите, мифы, связанные с древним местным культом пещер, наличие «гробницы Зевса» на том же Крите — все это приводит к выводу, что в образ Зевса влилось древнее критское божество, символом которого, видимо, был двойной топор минойской эпохи. С другой стороны, несомненно и наличие «материкового» греческого компонента, который, очевидно, и составил основное ядро образа Зевса; это древнее фессалийское божество дождя и плодородия. Дождевые тучи, орошавшие поля Фессалии, шли со снежного Олимпа, и местные пастухи и земледельцы привыкли видеть в этой величественной горе местопребывание своего главного бога. Фессалия же была прародиной ряда греческих племен. Расселение их из Фессалии по всей Греции имело своим последствием столь же широкое распространение культа Зевса и превращение этого божества, слившегося постепенно с крито-микенским богом грозы, в верховного бога общеэллинского пантеона, в главу олимпийского сообщества богов. Имена многочисленных местных богов-покровителей, влившихся в образ Зевса, сохранились, как мы уже знаем, в виде его эпитетов. Количество таких эпитетов превышает 50, из них многие указывают на отдельные функции этого бога (Зевс Хтоний — Подземный, то есть податель плодородия, Геркей — защитник оград, Ксений — покровитель чужеземцев, Гиетий — дожденосный, Лехеат — родильник, Плусий — богатый, Мойрагет — предводитель судеб и пр); другие имеют географическое значение и указывают на местные центры культа Зевса (Олимпийский, Имитский, Немейский, Итомский, Ларисейский и др.). Самое имя Зевс означает сияющее небо и восходит к общему индоевропейскому корню (Дьяус у индийцев, Тиу у германцев и т. п.). Но это еще не дает нам права видеть в культе Зевса — как это делала старая мифологическая школа — наследие древней общеиндоевропейской эпохи: ведь и к богам разного происхождения вполне могли прилагаться у родственных по языку народов сходные эпитеты.

Земледельческие божества

Некоторые из греческих богов, хотя, Земледельческие может быть, и древнего происхождения, заняли важное место в культе сравнительно поздно. Это касается особенно божеств земледелия — Деметры, Коры, Диониса. В Микенских надписях они не встречаются, за сомнительными исключениями. В гомеровских поэмах упоминаются вскользь. Видимо, в гомеровскую эпоху с ее преобладающим скотоводческим бытом связанные с земледелием божества еще не имели большого значения. Они выдвинулись на видное место в классическую эпоху с развитием земледельческого хозяйства.

Дионис, бог-покровитель виноградарства и виноделия, фракийско-фригийского происхождения, вошел в греческий культ лишь с VII—VI вв. до н.э. Распространению культа Диониса содействовали тираны Периандр Коринфский, Клисфен Сикионский, Писистрат Афинский: опираясь на народные массы, тираны, очевидно, хотели противопоставить этот сельский демократический культ аристократическому почитанию героев.

Богиня плодородия Деметра с ее дочерью Персефоной (Корой), олицетворением хлебных злаков, — чисто греческие божества. Важнейшим очагом их культа был Элевсин, приобретший столь широкую известность. Другими центрами почитания Деметры и Персефоны были Келеи около Флиунта, Гермиона (где богиня плодородия называлась просто Хтонией), Лерна, Мисейон близ Пеллены (в Ахайе — культ Деметры Мисии), Фенеи и другие общины Аркадии. Очевидно, в данном случае тоже имело место поглощение культа местных женских божеств плодородия широко распространившимся культом Деметры Элевсинской.

Прочие боги, титаны и др.

Великие подземные боги Аид и Геката не имели общегреческого публичного культа, зато занимали видное место в черной магии. Возможно, однако, что и эти божества, прежде чем закрепиться в общегреческой мифологии в качестве владык подземного царства, владык смерти, были местными божествами-покровителями: специальный культ Аида существовал в Элиде, культ Гекаты — на острове Эгине.

Особое место в греческой религии занимали великие боги «старшего поколения» — Кронос, Рея и титаны. Уже давно и, по-видимому, справедливо замечено (Майер, Узе-нер, Леманн, Поленц и др.), что в мифе о свержении Кроноса его сыном Зевсом и победе последнего над титанами отразилась смена культов: греки-пришельцы, почитатели Зевса, принесли с собой культ этого нового бога, который вытеснил древнее пеласгическое божество (Кроноса), так же как новые женские божества вытеснили Рею, вероятно древнюю критскую богиню плодородия. В Элиде долго сохранялся, видимо, очень древний культ Кроноса на горе Кронии, откуда, может быть, произошло и самое имя бога. Оттеснив Кроноса, Зевс отчасти мифологически слился с ним: гомеровский эпитет Зевса — Кронион указывает на то, что эти два образа — Зевс и Кронос — могли смутно осознаваться и как один.

Некоторые из греческих богов представляют собой более или менее абстрактные образы — олицетворения отдельных отвлеченных понятий. Таков, например, Плутос (Плутон). Имя его означает богатство, изобилие. Интересна эволюция образа этого бога. По правдоподобному предположению Нильсона, Плутос — непосредственное олицетворение богатства; но так как главное богатство земледельца — зерно Держали обычно в подземных хранилищах, ямах или погребах, то Плутосу (Плутону) нетрудно было превратиться в бога подземного мира, причем он слился с олицетворением преисподней Аидом (Гадесом). Еще более отвлеченный характер носят такие божества, как Немезида — богиня возмездия, Фемида — богиня правосудия, Мойра — богиня судьбы, Ника — богиня победы и пр. Это искусственно созданные олицетворения, самые имена которых составляют лишь нарицательные обозначения соответствующих понятий. Особенно значительную роль в религии греков играла идея судьбы, властвующей не только над людьми, но и над богами. Эта идея отразилась и у Гомера и у трагиков. Но мотив непреоборимой судьбы представляет собой скорее не народное поверье, а философско-мифологическую спекуляцию родоплеменной аристократии, отражавшую ее взгляды в период разрушения отжившего родового строя и падения старых устоев.

ПоказатьСвернуть
Заполнить форму текущей работой