История Великой войны и глобальные конфликты

Тип работы:
Реферат
Предмет:
История


Узнать стоимость

Детальная информация о работе

Выдержка из работы

План:

Введение

1. Предпосылки и истоки Первой мировой войны

2. Экономическое положение России накануне первой мировой войны

3. Территориально-политическое положение России в начале XX века

4. Армия и флот

5. Российская дипломатия

6. Политическая ситуация в Европе накануне войны

7. Общая общественно — политическая ситуация в России накануне войны

8. Начало войны

Заключение

Список используемой литературы

Введение

мировая война россия европа

К началу 1914 года отчетливо обозначились контуры двух военно-политических коалиций. Среди европейских государств наметилась группировка вокруг основных союзных осей: Берлин — Вена и Париж — Лондон — Петербург.

В конце января 1914 года русский посол в Токио барон Р. Р. Розен, выступая в Государственном совете, заявил: «Два десятилетия Европа живет под режимом двух союзов… Единственный выход — либо в устранении этого коренного антагонизма, интересам России совершенно чуждого, либо в вооруженном столкновении, от которого России, всегда верной принятым на себя обязательствам, отклониться будет невозможно». Все шло так, как и должно было идти, и изменить судьбы мира могло лишь чудо. Но его, как известно, не произошло.

С глобального конфликта — Великой войны — начинается летоисчисление нашей эпохи, отмеченное глубочайшими потрясениями, революциями, процессами складывания и распада империй, «крестовыми походами» в целях передела мира и так далее. Путь не одной только России мог быть иным, если бы в 1914 году не вспыхнула война между Антантой и блоком Центральных держав. Между тем, ни одно событие ХХ века не хранит столько непознанного и неопознанного, как история Первой мировой войны, которая остается и до их пор «забытой войной» для нас. Насколько это правильно, можно спорить.

История Великой войны, как ее тогда называли, ибо сознание людей не допускало повторения этой трагедии, в общественном сознании обрастало разного рода мифами, искажениями, а то и преднамеренными лжетолкованиями как более ранними, так и более поздними по своему происхождению.

Однако многие выдвигаемые сегодня гипотезы носят порой откровенно спекулятивный характер. Безаппеляционность и поспешность при вынесении «приговоров истории», назидательность и жажда во что бы то ни стало вписаться в игру политических страстей — вот чем часто грешат новейшие изыскания по данному этапу истории ХХ века, чье ключевое значение является сегодня самоочевидным.

Но есть и другая сторона вопроса. Речь идет о выявлении сильнейшей потребности провести ревизию «наследия», пересмотреть старые представления и заново оценить драматический опыт 1914−1918 годов уже на базе объективных познавательных критериев и с учетом достижений мировой науки.

В данном случае речь идет о России — великой державе мирового значения, развитие которой существенно отличалось от западноевропейских и центральноевропейских государств.

Естественно, что в данной работе предлагаемую тему нельзя раскрыть иначе как кратко и суммарно.

1. Предпосылки и истоки Первой мировой войны

Истоки Первой мировой войны лежат в росте агрессивности Германии со второй половины ХIХ века. Доминантой внешней стратегии Германской империи стала борьба за расширение «жизненного пространства» немецкой нации. Эту задачу предполагалось осуществить за счет земель и эксплуатации других народов. «Прошли уже времена, когда другие народы делили между собой земли и воды, а мы, немцы, довольствовались лишь голубым небом… Мы требуем и для себя места под солнцем», — заявлял канцлер Германии фон Бюлов.

Для достижения мирового господства, завоевания источников сырья и рынков сбыта Германия стремилась нанести поражение трем своим наиболее сильным противникам в Европе — Англии, Франции и России, которые объединились перед возникшей угрозой. Целью Германии был захват у этих стран «жизненного пространства» — колоний у Англии и Франции и западных земель у России (Прибалтика, Польша, Украина и Белоруссия). Таким образом важнейшим направлением агрессивной политики Берлина оставался «натиск на восток», в славянские земли, где «германский меч должен» был «завоевать место для германского плуга». В этом Германию поддерживала Австро-Венгрия.

2. Экономическое положение России накануне первой мировой войны

Место России в экономическом разделе мира было в то время довольно скромным. Россия обладала значительным национальным богатством, превышавшим соответствующие абсолютные показатели Германии и Франции, не говоря уж об Австро-Венгрии, Италии и Японии. Но большую часть его составляли природные ресурсы. В расчете же национальные богатства на душу населения Россия принадлежала уже только к группе среднебогатых стран (Италия, Австро-Венгрия), опережая Японию, но серьезно уступая США, Англии, Франции и Германии. По большинству традиционных показателей Россия занимала 4−5 место в абсолютном выражении и 6−7 в соотношении с численностью населения. Наиболее важным представляются, пожалуй, масштабное промышленное производство и объем внешней торговли.

По промышленному производству Россия стояла на 5 месте в мире после Англии, Франции, США, Германии, но по производству на душу населения уступала еще и Австро-Венгрии, опережая только Италию и Японию. Русское промышленное и сельскохозяйственное производство было ориентировано более чем на 90% на внутренний рынок.

Оборот внешней торговли России с 90-х годов XIX века до Мировой войны почти удвоился, однако удельный вес ее в мировом масштабе вырос очень незначительно (с 3,2% до 3,4%). В экспорте он был, правда, несколько выше, чем в импорте. По внешнеторговому обороту России занимала 5 место в мире, но значительно отставала от Германии, Франции, США, не говоря уж об Англии.

Возможности русской внешней торговли ограничивало относительно слабое развитие морского грузового флота, да и железнодорожного транспорта, если иметь ввиду не абсолютную протяженность железнодорожной сети, а соотношение ее с территорией и населением. Весьма серьезной проблемой стала в конце XIX — начале XX веков зависимость России как в экспорте, так и особенно в импорте от Германии, далеко оттеснившей второго по значению российского торгового партнера — Англию. В случае с Германией обширные торговые связи начинали уже играть роль не только объединителя, сколько дезинтегратора, стимулируя таможенную конкуренцию и взаимное недовольство.

3. Территориально-политическое положение России в начале XX века

Участие России в территориально-политическом разделе мира выглядело по-иному, на порядок выше ее места в международных экономических связях. Она делила 2−3 места с Францией, уступая Англии, но недалеко опережая другие великие державы с их колониями. Здесь, правда, следует сделать довольно существенные оговорки.

Во-первых, около 85% российской территории приходилось на малопригодные для жизни и интенсивной экономической деятельности тундру, тайгу, пустыни, горя и болота.

Во-вторых, по плотности населения страна стояла на одном из последних мест в мире, опережая разве только Французскую Империю с ее африканскими колониями.

Перед мировой войной Россия располагала обширными внутренними колониями, к которым обычно относят национальные районы азиатской части страны, а также значительными сферами влияния вовне (северная Персия, Бухара, Хива, северная Манчжурия, внешняя Монголия.). Были у страны и свои области внешне — политических интересов прежде всего балканско -ближневосточный регион, а также Северный Китай.

Положение и цели России ставили ее в один ряд с двумя другими гигантами территориально-политического раздела мира — Англии и Франции и существенно отличались от позиций более молодой и агрессивной Германии.

4. Армия и флот

В конце XIX начале XX веков в Россия располагала самой крупной по численности и большими людскими ресурсами армией. Потребность в такой армии отчасти объяснялась невыгодными геостратегическим положением страны и внутренними потребностями самодержавного режима. Военная мощь должна была также компенсировать отличавшееся сравнительное экономическое отставание.

Силу русского парового катка не следует преувеличивать. По количеству солдат в строю на одну тысячу жителей Россия стояла на одном уровне с Австро-Венгрией, уступала Франции, Италии, Германии и превосходила только морские державы. По абсолютной численности обученных резервов страна занимала 1 место в мире, но отрыв ее от главного соперника Германии был не столь значительным (5−6 млн. человек против 4,9 млн. человек). По отношению же количества находящихся в запасе к численности населения страна имела показателя в 2−3 раза больше, чем другие сухопутные европейские державы.

У русской армии были как свои сильные стороны (опыт недавней большой войны с Японией, стойкость личного состава), так и слабости. Речь идет о медлительности сосредоточения армии (развертывание армии требовало 40 дней против 15 у.е.е противников), заметным военным и техническим отставанием и невысоком образовательном уровне солдат.

Выправить положение в военно-технической области правительство рассчитывало с помощью малой и большой программ усиления армии, принятых в 1913 — 1914 г. г. и рассчитанных на 5 лет, т. е. до конца 1917. Еще больше времени требовало преодоление других недостатков.

С 80-х годов XIX века в России в широких масштабах осуществлялось военно-морское строительство. В начале нового столетия русский флот по численности и тоннажу вышел на 3 место в мире после английского и французского. Но Черноморский флот был заперт по условиям международной конвенции о проливах, а свободные силы приходилось дробить между Балтикой, Тихим океаном и Средиземным морем. Сокрушительные потери в русско-японской войне и новый виток в гонке морских вооружений, связанный с появлением дредноутов и превращением Германии в великую морскую державу, отбросили Россию в военно-морском отношении назад.

Перед войной флот Россия находилась примерно на уровне итальянского, немецкого, опережая показатели Австро-Венгрии и Японии, но уступая Франции, не говоря уже о США.

Страна, в целом, находилась в исключительной ситуации: в результате проигранной войны она фактически лишилась флота и вынуждена была реорганизовать армию. Прилагаемые усилия оправдались лишь отчасти. России, как будто, удалось сохранить имидж великой державы, способный подавить массой своих воинов.

Исходя из вышеперечисленного, видно, что для России предпочтительно было оттянуть большую войну на несколько лет (хотя бы до конца 1917 года), до осуществления принятых программ усиления и перевооружения армии и восстановления флота.

5. Российская дипломатия

31 декабря1913 г. (по старому стилю) на совещании кабинета министров все участники сошлись во мнении о нежелательности и даже опасности вовлечения России в большую войну. Совещание наметило ряд последственных санкций против Турции вплоть до мер силового давления, если поддержка партнеров по Антанте окажется обеспеченной. Однако члены кабинета министров России не до конца уверены в том, что Англия поддержит в будущей войне Россию и Францию и выступит на их стороне.

Летом 1914 года накануне событий в Сараево министр иностранных дел Сазонов заявил, что, если Россия откажется от выполнения своей исторической миссии, она лишится всякого авторитета и будет рассматриваться как пришедшая в упадок второразрядная страна. Несколько позднее, убеждая царя согласиться на общую мобилизацию, он прибег к династическим и националистическим аргументам: «Россия никогда бы не простила бы Государю капитуляции, которая покрыла бы срамом доброе имя русского народа».

Российское правительство не могло без серьезного риска откладывать начало мобилизации вследствие отмечавшейся выше большой разницы в сроках стратегического развертывания в России и у ее потенциального противника. Наконец, общая мобилизация здесь не означала одновременного открытия военных действий, о чем Германия и Австро-Венгрия были уведомлены.

Не Россия положила начало военному конфликту. Парижские руководители проявляли нетерпение, склоняясь к деятельности, которую трудно назвать иначе, чем подстрекательной. Пуанкаре несколько раз настоятельно советовал через Извольского (посол России во Франции) Петербургу действовать активно и оперативно неизменно подчеркивал, что на Балканах и в назревавшем австро-сербском конфликте Россия — наиболее заинтересованная сторона. Но поскольку русское правительство ограничивалось незначительными приготовлениями, недовольство такой пассивностью заметно росло.

Негодование ведущих деятелей Франции, вызванное нежеланием партнера идти на обострение, наглядно выплеснулось во время беседы военных министров Мильерана с российским агентом в Париже графом А. Игнатьевым, когда первый из них, переходя на крик, грубо попрекал российского офицера, участника войны с Японией в трусости и малодушии.

Однако, несмотря на грубые «толчки в спину», петербургскому руководству удалось избежать соскользнуть в пучину прямой конфронтации с Центральными державами.

До 1912−1913 годов несомненное стремление российского правительства сохранить нормальные отношения со всеми другими великими державами являлось одним из постоянно действующих факторов мировой политики. С ним считались и возможные противники, и государства — союзники.

В целом, осмотрительной внешне-политический курс России привел к тому, что в Лондоне и Париже независимо друг от друга делают важнейший вывод, если придется приложить руки к организации «большой войны», то ее первоначальным очагом должны стать Балканы и Ближний Восток — регион, где жизненные интересы России заставят ее руководителей безоговорочно выполнить свой долг союзника на западе.

В конце 1913 года ход событий вполне устраивал определенную группу политиков и профессионалов-военных во Франции и Великобритании, им удалось выдвинуть восточного партнера на линию огня, обеспечив себе большую, чем раньше, свободу маневра. Последнее, разумеется, прежде всего касалось Англии.

Вместе с тем было бы нелепо приписывать поворот России к более активному курсу и проявленную ею твердость летом 1914 года только интригам союзников или даже агрессивным акциям Германии и Австро-Венгрии.

Российским империализм, оправившись от событий 1904−1907 годов, сам представлял к 1914 году достаточно внушительную силу никак не способствующую мирному урегулированию назревавших событий за решительность в сфере внешней политики, за отказ от беспрерывных компромиссов выступали влиятельные слои общества, многие органы печати, ряд думских ораторов и т. п.

6. Политическая ситуация в Европе накануне войны

Так как главные мировые события в тот период непосредственно замыкались на Париж, Лондон, Берлин, Петербург, то отношения между этими странами и определяли общественно — политическую ситуацию. Все остальные страны или находились в состоянии стойкой изоляции (США), или замыкались в узких региональных рамках (Япония), или в той или иной степени выступали солистами (Австро-Венгрия, Турция).

Неприязнь между Лондоном и Берлином не только не уменьшалась, но и преобладала непреодолимый характер. При наличии системы военно-стратегических блоков — Тройственного союза и Российско-французского союза, оставаться и дальше в состоянии блестящего одиночества Англии становилось все труднее.

В начале века Англии и Франции удалось преодолеть существовавшие разногласия и заключить союзническое соглашение. Это открывало возможность сблизить позиции между Лондоном и Петербургом, хотя подобного достичь было значительно сложнее, чем между Лондоном и Парижем. Но в подобном развитии были заинтересованы обе стороны и преодоление старых антипатий и предубеждений делалось для двух стран настоятельно необходимым. В 1906 году начались дипломатические переговоры между Россией и Великобританией с целью урегулировать наиболее острые разногласия между двумя империями в Азии. Переговоры тянулись год, и весной 1907 года появились сообщения в прессе, что они близки к благополучному завершению. Во Франции эта новость вызвала радость, в Германии — разочарование и недовольство.

Беспрецедентный договор между Россией и Великобританией был подписан 18 августа 1907 года. Эпоха враждебного отчуждения подходила к концу. Две страны вступали в новую полосу своих отношений.

К концу 1907 года уже вполне определенно обозначилась геополитическая коалиция, включавшая Францию, Россию и Англию, получившая название «Тройственного согласия» (Антанта). Хотя между Петербургом и Лондоном не было заключено военной конвенции, но достигнутая договоренность сближала позиции двух стран. Это особенно проявлялось в Европе, где их интересы все ближе и ближе смыкались под угрозой германского гегемонизма. В 1908 году в отношениях между Лондоном и Петербургом произошло еще одно важное событие — с официальным визитом в Россию прибыл английский король Эдуард VII. Это был первый в истории визит английского монарха в Россию.

Сложно понять, почему последние цари, являясь в общем-то носителями консервативных представлений, последовательно поддерживали союз с республиканской Францией, а позднее прилагали немало усилий для сближения с Великобританией, где были очень сильны антирусские настроения.

Ответ может быть только один — политическая целесообразность. Она диктовала курс, отвечающий интересам Российской Империи, как их понимали, формировали и отстаивали в российских коридорах власти.

Правда, оставался «Балканский узел», где у России имелись давние интересы, старые привязанности, исконные исторические цели. На Балканах усилению позиций России противодействовала не только Турция, но и в не меньшей степени Австро-Венгрия, ближайший партнер и союзник Германии. Балканскую тему германский император старался не развивать в своих переговорах и переписке с царем, прекрасно зная, что она для России являлся чрезвычайно острой и больной. России удалось избежать прямой вовлеченности в балканские дела благодаря ответственности дипломатии и позиции царя, считавшего, что лучше пойти на уступки, чем рисковать сохранением европейского мира.

Ухищрения германского императора не оказывали существенного влияния на русский внешнеполитический курс, одним из важнейших постулатов которого было поддержание, насколько возможно, добрососедских отношений с Германией. Но подобное было возможно лишь при совместных усилиях обеих стран. В Берлине же были твердо уверены, что при сохранении союзнического договора с Францией были непреодолимы, так как касались территориального спора о районах Эльзаса и Лотарингии, отторгнутых от Франции во время франко-прусской войны.

Лишь один раз, как показалось Вильгельму II, его непрестанные воздействия на царя увенчались успехом и долгожданная цель — разрушение франко-прусского союза близка к достижению. Это произошло в июне 1905 года, когда кайзер и царь подписали так называемый Бьеркский договор.

После того, как с соглашение ознакомился русский министр иностранных дел, граф В. Н. Ламздорф, а затем осенью 1905 года и премьер С. Ю. Витте, они убедили царя отказаться от договора, ибо это несомненно противоречило интересам Франции, которая ни при каких условиях на союз с Германией не пойдет. Царь остался верен французскому союзнику и 13 ноября 1905 года послал Вильгельму II письмо, где сообщил, что Россия собирается соблюдать договор с Францией и впредь до образования русско-германо-французского союза. Подобная постановка вопроса была совершенно неприемлема для Германии, и тонко задуманная интрига потерпела неудачу. Больше никаких попыток заключения русско-германского союза не предпринималось, хотя споры об этом не утихали и в России и в Германии вплоть до самого начала войны.

7. Общая общественно — политическая ситуация в России накануне войны

«Выяснение отношений» между крупнейшими европейскими континентальными державами — Австро-Венгрией и Германией с одной стороны, Россией, Францией и Англией — с другой, как-то само собой становилось неизбежным.

Разговоры о неотвратимости войны велись вот уже несколько месяцев. Политическая обстановка в Европе была напряженной, однако она мало влияла на внутреннюю жизнь России — общественная ситуация оставалась относительно спокойной, экономическое положение стабильным. Русская армия находилась в состоянии перевооружения и реорганизации, которые уже начали давать свои первые результаты. Начальник германского Генерального штаба генерал фон Мольтке писал в феврале 1914 года, что «боевая готовность России со времени русско-японской войны сделала совершенно исключительные успехи и находится на никогда еще не достигавшейся высоте».

На рубеже 1913 — 1914 годов в сознании правящих кругов произошел психологический перелом, выразившийся в решении впредь не отступать перед вызовом Германии и Австро-Венгрии. Этот новый настрой сыграл свою роль в дни рокового июльского кризиса 1914 года. Россия втянулась в войну, которой никто не хотел, и возможность которой у многих вызывала опасения и страх.

Однако цели войны были отвлеченными, доступные пониманию лишь ограниченного круга лиц, и призывы «защитить братьев-славян, отстоять престиж империи, завоевать Черноморские проливы и водрузить крест на соборе Святой Софии в Константинополе (Стамбуле)» не могли вызвать глубокого отклика в народе и, как следствие, подъема чувства патриотизма среди населения империи. Подавляющая часть населения даже не представляла, где находятся Австро-Венгрия и Германия, чем они не угодны России, и почему надо с ними воевать. Русскому крестьянину были неведомы никакие Дарданеллы, и он не мог понять, почему надо за них идти на войну и смерть. Но случилось то, чего избежать в тех, сложившихся в Европе, условиях было уже невозможно.

Последний император не хотел войны. После горького урока русско-японской компании, когда Россия получила звонкую и унизительную для ранга великого государства, каковым считалась до того времени Россия, пощечину от мало кому известной Японии, он прекрасно осознавал, что любой вооруженный конфликт непременно приведет к новым страданиям, лишениям, смертям. В глубине души он был противником насилия, и если ему приходилось с ним сталкиваться, то Николай II неизбежно испытывал сожаление, а часто и раскаяние. Он понимал, что неудачная война таит угрозу революционного взрыва, повторения кошмара, пережитого им и Россией в 1905 — 1907 годах. Он знал, что на пути победоносной и быстрой военной компании много различных препятствий — начатое перевооружение армии еще в самом начале. Ее техническая оснащенность и огневая мощь существенно уступали германской. Все это Николай II прекрасно осознавал. Однако пойти на предательство, совершить, по его мнению, «такой аморальный поступок, как бросить на растерзание дружественную страну, теряя при этом престиж как и в самой России, так и в мире», он не хотел и не имел права. Встать на защиту славян и России — в этом он видел свой долг, а «монарший долг — святая обязанность, это угодное Богу дело. Как же можно уклониться от него!». Безысходность диктовала военный выбор, и он был сделан.

8. Начало войны

15 июня 1914 года в городе Сараево был убит наследник австро-венгерского престола эрцгерцог Франц-Фердинанд. Сербский студент-террорист Гаврило Принцип застрелил эрцгерцога и его жену. В ответ на это убийство Австро-Венгрия 10 июля предъявила Сербии ультиматум, содержавший ряд заведомо неприемлемых требований. Узнав об этом ультиматуме, министр иностранных дел России С. Сазонов воскликнул: «Это европейская война!».

Сербское правительство постаралось дать довольно примирительный ответ на предъявленный ультиматум. Однако оно всё же не приняло некоторых требований, содержавшихся в нём. После этого 15 июля Австро-Венгрия объявила Сербии войну. На следующий день Белград подвергся первой бомбардировке.

Россия считалась покровительницей и защитницей православной славянской Сербии. Когда началась война, Николай II отправил телеграмму германскому кайзеру Вельгельму II, союзнику Австро-Венгрии. Русский царь «во имя старой дружбы» просил кайзера «помешать союзнику зайти слишком далеко в неблагородной войне, объявленной слабой стране». Вельгельм II ответил, что виновники «подлого убийства» в Сараеве должны получить заслуженное возмездие… Обмен телеграммами между монархами не привёл ни к какому соглашению.

Обстановка накалялась с каждым днём, с каждым часом. В ночь на 18 июля Николай II объявил всеобщую мобилизацию. Германия немедленно потребовала отменить эту меру в течении 12 часов. Утром 19 июля германский посол в России граф Ф. Пурталес явился в Министерство иностранных дел. Посол спросил министра С. Сазонова, согласна ли Россия отказаться от мобилизации. Министр ответил отрицательно. Взволнованный посол вынул из кармана какую-то бумагу и ещё дважды задал этот вопрос, с каждым разом волнуясь всё больше. «Я не могу дать Вам иной ответ», — сказал С. Сазонов. «В таком случае», — заявил Ф. Пурталес, задохнувшись от волнения, — «я должен вручить Вам этот документ». И со слезами на глазах передал министру ноту с объявлением войны.

В считанные дни после этого в войну вступили основные европейские государства. Главными союзниками России оказались Англия и Франция, противниками — Германия и Австро-Венгрия. Всего в военных действиях принимали участие 38 государств мира с населениением около миллиарда человек.

Почти во всех странах начало «великой войны» было встречено с воодушевлением и энтузиазмом. Не стала исключением и Россия. Даже пацифисты — противники войны — приветствовали её как «последнюю войну на свете», «войну против войны». Например, пацифистское Московское общество мира одобрило войну, назвав её «войной за мир». У авторитетного генерала В. Драгомирова в августе 1914 г. спросили: «Как Вы думаете, сколько времени продлится война?». «Четыре месяца», — уверенно отвечал он.

«Ни один человек на свете», — писал кадет Владимир Набоков, — «не поверил бы, если бы ему сказали в 1914 году, что тогдашние тринадцатилетние дети окажутся участниками войны, что через четыре года она будет в полном разгаре… «

20 июля в Петербурге огромные толпы народа приветствовали императора Николая II. В этот день Государь поклялся на Евангелии и святой иконе, что не подпишет мира, пока хоть один враг останется на русской земле. Принеся эту торжественную клятву, царь появился перед народом на балконе Зимнего дворца. Дворцовую площадь заполняли тысячи людей — представителей всех слоёв общества. В едином порыве, встав на колени перед императором, они с глубоким чувством пели гимн «Боже, царя храни». «Наверное, за все двадцать лет своего царствования», — писал великий князь Александр Михайлович, — «он не слыхал столько искренних криков «УРА!», как в эти дни. Наступившее «единение царя с народом» очень радовало его. Он говорил об этом искренно и просто. В разговоре со мной у него вырвалось признание, что он мог избежать войны, если бы решился изменить Франции и Сербии, но что он этого не хотел… «

Такие же настроения царили и в Государственной думе. Депутаты единогласно приняли решение о кредитах на военные нужды. От голосования по этому вопросы воздержались только социалисты.

Народные чувства в те дни приобрели явную антинемецкую направленность. Демонстранты разгромили германское посольство. Горели подожжённые толпой здания немецких фирм… Живущим в России немцам с первых же дней войны пришлось испытать немало оскорблений и иных проявлений враждебности. В Москве толпа забросала камнями карету великой княгини Елизаветы Федоровны, сестры императрицы. К царице и её сестре, бывшим германским принцессам, относились враждебно, как к немкам.

Отразились эти настроения и в решениях властей. Так 18 августа 1914 года переименовали столицу государства. Санкт-Петербург утратил своё «немецкое» название и стал Петроградом.

Заключение

Революционные события 1905 — 1907 годов ослабили Россию скорее не менее, а более, чем военные неудачи на полях сражений с японцами. Именно это ослабление парализовало Россию на ряд лет в международном отношении и не позволило ей выступать с продолжением мирных инициатив, выдвинутых или намеченных в первый период царствования последнего Романова.

Накануне войны Россия действительно оказалась в положении «слабого звена» в европейском балансе, что провоцировало противостоящий блок к военной развязке. Но разве «революционные потрясения» не были в этом меньше виновны, чем поражение в русско — японской компании?

Велика война 1914 — 1918 годов определила на десятки лет вперед доминанты в развитии международных отношений, вызвав тем самым предельную их идеологизацию и поставив в центр глобальных процессов открытую и циничную борьбу за мировое лидерство, за гегемонию, за военное превосходство.

Все это переплеталось с развалом старых просуществовавших десятки (а то и сотни) лет государственных структур, образованием новых государств, перекраиванием границ и территориальными захватами, появлением такого феномена, как «третий мир». В новую фазу вступили межнациональные и межрасовые отношения, создав множество неразрешимых коллизий, тлеющих под оболочкой демократических деклараций и международных договоров.

Первая мировая война дала гигантский импульс социально-классовому размежеванию, вызвав тем самым раскол общества и ускорив процессы партийно-политической поляризации, дополненной духовным кризисом, беспорядочным поиском новых ценностных ориентаций, утопическими грезами или метаниями разума, оставлявшими на уровне обыденного массового сознания и тут и там злокачественные метастазы.

Первая мировая война явилась прологом к коренному перелому в историческом развитии не только Европы, но и всего мира. Ее «вымученными детьми» являются и Великая октябрьская социалистическая революция в России в 1917 году, и фашизм, и Вторая мировая война.

«В крови и муках рождается новое человечество», — писал французский историк Л. Февр.

Список используемой литературы

1. История внешней политики России, т. 5: конец XIX — начало ХХ веков. — М., 1999 год;

2. История России. ХХ век. Под ред. Дмитренко В. П. — М., ООО «Издательство АСТ», 2001 год;

3. Керенский А. Ф. Россия на историческом повороте.- М., 1993 год;

4. Первая мировая война. Дискуссионные проблемы истории. Под ред. Писарева Ю. А. и Малькова В. Л. — М., Наука, 1994 год;

5. Хрестоматия по истории СССР. 1861 — 1917 года. Под ред. Тюкавина В. Г. — М., 1990 год;

6. Шацилло К. Ф. Россия перед Первой мировой войной: вооруженные силы царизма в 1905 — 1914 годах. — М., 1977 год;

7. Шефов Н. А. Самые знаменитые войны и битвы России. — М., 1999 год

ПоказатьСвернуть
Заполнить форму текущей работой