Крестьянство и сельское хозяйство Омской области в 70-80 гг. 20 века

Тип работы:
Дипломная
Предмет:
История


Узнать стоимость

Детальная информация о работе

Выдержка из работы

Оглавление

Введение

Глава I: Аграрный сектор Западной Сибири в 70 — 80-х гг. ХХ в.

1.1 Сельское население Западной Сибири: демография, расселение, занятость

1.2 Сельская семья как социально-экономическая хозяйственная единица.

Характеристика ЛПХ

Глава II: Аграрное развитие Омской области в 70 — 80-х гг. ХХ в.

2.1 Аграрная политика в омском регионе, ее особенности

2.2 Формирование омской модели самообеспечения населения продовольствием

Глава III: Безопасность жизнедеятельности в сельскохозяйственном производстве

Заключение

Список использованных источников и литературы

Приложение

Введение

Тема аграрной политики является популярной, дискуссионной, актуальной проблематикой. Структурные изменения в аграрном секторе России в конце ХХ — начале ХХI вв. достаточно динамичны. Насколько быстро сельское хозяйство, отягощенное грузом исторических особенностей и стадиальным уровнем развития, сможет адаптироваться к новым рамочным условиям — одна из серьезных проблем аграрной политики.

Интерес к аграрному прошлому России обусловлен следующими обстоятельствами: во-первых, у России очень мощные крестьянские корни. Эта крестьянственность то и дело дает о себе знать сегодня. Какую бы область жизни современной России мы не взяли — политику, экономику, культуру, всюду крестьянственность предусматривается. Игнорировать данное обстоятельство — значит делать серьезную ошибку, значит обрекать себя на повторение ошибок в сфере социально-экономического управления. Во-вторых, аграрная история современной России представлена фрагментарно и не освещена в полном объеме. В данной работе автор предполагает обобщить имеющийся научный опубликованный материал по аграрной политике в Западной Сибири в 70 — 80-е гг. XX века.

Исторические судьбы российского крестьянства — это ключ к пониманию особенностей российской истории. С точки зрения современной общественной практики актуален анализ аграрных отношений недавнего прошлого для реальной возможности возрождения нынешней постсоветской российской деревни. Решение этой довольно сложной задачи в немалой степени зависит от сохранения, анализа и обобщения опыта адаптации российской деревни и крестьянских семей к реформированию. Наиболее значимыми институциональными характеристиками крестьянства как особой социальной общности являются семья и наличие личного подсобного хозяйства, в своей совокупности они составляют основу самоорганизации сельских тружеников.

Трансформация крестьянской семьи и двора в ХХ в. тесно связана с раскрестьяниванием, социально-классовое содержание которого сводилось к превращению крестьянства в новую социальную общность, опирающуюся на государственную и колхозно-кооперативную собственность. Данной проблеме уделялось и уделяется достаточно много внимания (авторы Ивницкий Н. А., Данилов В. П). Наибольший интерес в современных условиях представляет анализ социально-экономических изменений в деревне в период относительно стабильного развития социалистической деревни. Многие аграрные процессы 1970 — 1980 гг. коррелируются с современным состоянием сельской семьи и сельского хозяйства в целом, т. к. исследуемый период стал непосредственной социально-экономической основой для последующих преобразований. Сложность и парадоксы развития аграрной сферы России на рубеже ХХ и ХХI вв. побуждают обратиться к исследованию особенностей развития аграрного сектора в предшествующий период.

Целостную картину экономического, демографического и социального развития российской деревни невозможно воссоздать без изучения региональной специфики её развития. Одним из важнейших сельскохозяйственных районов страны является Западная Сибирь. И хотя, аграрные отношения в регионе имели свои существенные отличия, вместе с тем они протекали на общероссийском фоне социально-экономического развития российской деревни и в русле сложившейся аграрной политики.

Обзор литературы. Проблемы функционирования крестьянского двора (личного подсобного хозяйства) и сельской семьи в 1970 — 1980-е гг. в той или иной мере касались многие отечественные историки, социологи и экономисты (В.Т. Анисков, Ю. В. Арутюнян, М. А. Бензин, О. Н. Вербицкая, М. А. Вылцан, Н. Я. Гущин, В. П. Данилов, Т. И. Заславская, З. И. Калугина, А. Р. Михеева, В. Б. Островский и др.) Однако, несмотря на наличие большого круга опубликованных работ и освещения различных мнений, советская историография по заявленной проблеме отличается высокой степенью фрагментарности, более того отсутствуют исследования обобщенного характера. Слабо проанализирована региональная специфика развития аграрного сектора в исследуемый период. Применительно к Западной Сибири наиболее полно освещены вопросы касающиеся личного подсобного хозяйства и сельской семьи. Причем относительно полно и аргументировано названные вопросы освещены в работах социологической направленности («Очерки истории крестьянского двора и семьи в Западной Сибири. Конец 1920-х — 1980-е годы» под редакцией В. А. Ильиных; «Крестьянство и сельское хозяйство Сибири. 1960 — 1980-е годы»; Михеева А. Р. «Сельская семья в Сибири: жизненный цикл и благосостояние»; «Социально-экономическое развитие сибирского села»; Калугина З. И. «Личное подсобное хозяйство в СССР. Социальные регуляторы и результаты развития» и др.).

Для написания работы использовалась главным образом опубликованная научно-исследовательская литература: монографии, статьи, а также были привлечены опубликованные документы устной истории (Никитаева Е. Б. «Исчезающая деревня (1960 — середина 80-х годов)» // Россия Х Х век. Судьбы российского крестьянства; Собрание постановлений правительства СССР).

Что касается аграрного сектора в Омской области в исследуемый период, то главной информационной базой по этому региону являются труды А. А. Мороза «Прошлое остается людям» (Омск, 2004) и «Лемех плуга сильнее меча» (Омск, 2003).

Работы Кузнецовой Т. Е., посвящены омской модели самообеспечения населения продовольствием. Автор исследует особенности аграрного развития Омской области, структуру зерновых и фуражных посевных площадей, указывает на положительные итоги функционирования аграрной модели.

Цель дипломного исследования — обобщить особенности жизнедеятельности сельского населения Западной Сибири в 70 — 80-е гг. XX века.

Для достижения поставленной цели предполагается решить следующие

задачи:

-- рассмотреть динамику (демография, расселение) сельского населения Западной Сибири;

-- проследить социально-демографическую характеристику сельской семьи и ведение личного подсобного хозяйства

-- осветить аграрную политику в Омской области, особенности ее формирования;

-- охарактеризовать омскую модель самообеспечения населения продовольствием.

Территориальные рамки исследования охватывают Западную Сибирь, в которую входят территории Кемеровской, Новосибирской, Омской, Томской областей, Алтайского края и Республики Алтай. Особое внимание в работе уделяется Омской области.

Хронологические рамки исследования охватывают 70 — 80-е гг. ХХ века. Период исследования определяется тем, что в 80-е гг. завершили советскую эпоху развития деревни. К этому времени крестьянская семья и двор в силу действия разнообразных факторов (урбанизация, смена поколений, изменение норм репродуктивного поведения, переход к современному типу воспроизводства, вытеснение традиционной народной культуры, ликвидация неперспективных деревень, интеграция личного подсобного хозяйства в колхозно-совхозное производство и т. п.) потеряли значительную часть своих прежних особенностей и приобрели иной облик.

Объектом исследования является крестьянство Западной Сибири в исследуемый период. По определению, которого придерживается автор, крестьянство — это особая социальная общность (класс), представляющая собой совокупность мелких сельскохозяйственных производителей, ведущих собственным инвентарем и силами индивидуальное хозяйство для удовлетворения своих потребительских нужд и выполнения обязательств по отношению к обладателям политической и экономической власти. [45, с. 4].

Предметом исследования является крестьянское хозяйство.

Методической основой работы стали следующие подходы: научный подход, генетический подход, проблемный, геополитический, историко-сравнительный, системный подход.

Научный подход — это стратегия, методологическая позиция исследователя. От того, насколько обоснована с научной точки зрения аграрная политика как теория, зависит интерпретация реальных фактов и событий, происходящих в аграрной сфере.

Генетический подход — позволяет проследить генезис и эволюцию аграрного развития страны, что в свою очередь даёт возможность объяснить особенности его современного состояния и перспективы развития.

Проблемный подход. Проблемный характер исследований всегда был свойственен отечественной науке. Сущность проблемного подхода — концентрированное выражение противоречий, пространственно-временного развития. Придавая важное значение постановке проблемы, исследователи считают, что до начала решения проблема должна быть осознана и с научной точки зрения правильно сформулирована.

Геополитический подход. Центральное место в нём занимает изучение явлений взаимодействия субъектов общественных отношений в географическом пространстве. Традиции геополитических исследований берут свое начало в работах ученых древности, отмечавших зависимость организации общественных отношений от условий географической среды.

Историко-сравнительный — направлен на выявление общих черт и особенностей развития аграрных отношений в России в разные социально-экономические и политические периоды. Понятие историзма в научной литературе имеет широкое и узкое значение. В широком смысле оно означает тесную взаимосвязь, существующую между прошлым, настоящим и будущим. Под историзмом в узком смысле подразумевается исследование общественного явления в его конкретно-исторической обусловленности. При этом оба значения позволяют рассматривать исследуемые процессы в их хронологической последовательности.

Системный подход — позволяет рассматривать аграрную политику как единую систему социальных, экономических, политических и культурных изменений в аграрной сфере экономики в их тесной взаимосвязи. [2, с. 47 — 49].

Практическая значимость исследования определяется возможностью использования данных и результатов в разработке курсов по Истории Западной Сибири, использование в качестве иллюстративного материала в написании для спецкурсов по региональной аграрной политике, а также при подготовке студентов гуманитарных и экономических факультетов к семинарским занятиям.

Глава I. Аграрный сектор Западной Сибири в 70 — 80-х гг. ХХ века

1.1 Сельское население Западной Сибири — демография, расселение, занятость

Демографические процессы в Сибири в 70 — 80-х гг. XX в. протекали интенсивно вследствие продолжения освоения природных богатств (сырьевых и энергетических ресурсов) на огромной, сравнительно слабо заселенной территории, отдаленности и труднодоступности ряда регионов и т. д. [56, с. 68].

Вместе с тем, сельское население Сибири в 70 — 80-е гг. претерпевало существенные изменения под влиянием ряда факторов: социально-экономического, природно-климатического. Нельзя игнорировать влияние городского сектора, с одной стороны, интенсивно притягивавшего к себе сельское население в качестве источника рабочей силы и, с другой — привлекательного для жителей села вследствие более высокого уровня жизни. Удаленность Сибири от обжитых европейских районов страны с их культурными центрами, хорошей рекреационной базой также воздействовала на поведение населения региона. Влияние всех этих факторов отразилось на численности населения Сибири, режиме его воспроизводства, половозрастной, семейной, территориально-поселенческой, культурно-образовательной, социально-экономической структурах.

В 1960 — 1980-х гг. процесс изменения численности населения Западной Сибири по тенденциям и факторам, определявших его динамику, в принципиальных чертах существенно не отличался от процессов, происходивших в РСФСР и в целом по стране.

Различны были темпы роста населения, по десятилетиям они составляли: в Западной Сибири в 60-х гг. — 8%, в 70-х гг. — 7%, в 80-х гг. — 16%, в РСФСР — соответственно 11%, 5 и 7%. [41, с. 34]. (См.: Приложение табл. 1).

В 70 — 80-х гг. население Сибири росло более быстрыми темпами, чем в среднем по СССР и особенно РСФСР: в Западной Сибири прирост составлял 23,9% (с 12,1 млн. до 15,0 млн. чел.), в стране — 18%, а в республике — 13%. [41, с. 34]. Преимущественный рост приходился на городское население, особенно в зоне нового промышленного освоения — в районах Западно-Сибирского нефтегазового комплекса. В Омской области за тридцатилетие (60 — 90-е гг.) численность населения возросла на 30,1%.

В исследуемый период в российском обществе происходил ускоренный процесс урбанизации. (См.: Приложение табл. 2). Сокращалась численность сельских жителей и в Сибири, причем темпы убыли были примерно равны среднереспубликанским показателям и превышали общесоюзные. Уже в период между переписями населения 1959 и 1970 гг. в Сибири городское население выросло на 31,6%, а сельское сократилось на 12,2%. В 1971 — 1989 гг. население сибирского края продолжало увеличиваться. Численность сельского населения сокращалась во всех административных районах Сибири, кроме Томской, Тюменской, Читинской областей. Сибирь опередила общесоюзный уровень урбанизации населения почти на десятилетие (в 1987 г. удельный вес городского населения СССР составлял 66%, РСФСР — 74, Сибири — 72%). 19, с. 44].

Изменение численности населения в пользу городского в Сибири происходило в результате естественного и механического движения. В сельской местности механическая убыль населения преобладала над естественным приростом. Только за период 1970 — 1985 гг. механический прирост населения в 1,8 раз был выше естественного в силу административно-территориальных преобразований крупных сельских поселений в городские в этот период. [19, с. 44]. При этом роль миграционных процессов постепенно имела тенденцию к снижению, а естественный прирост к увеличению, при этом «состояние здоровья», «семейные обстоятельства» и др. В середине 80-х гг. естественный прирост увеличивался не только относительно, но и абсолютно. В результате абсолютный естественный прирост населения — отличительная черта Сибирского региона по сравнению с Российской Федерацией в целом. (Проблемными с точки зрения чрезмерной миграции сельского населения являлись Алтайский край, Кемеровская, Новосибирская и Омской области в Западной Сибири.)

Основной поток сельских мигрантов сибирского региона шел, как правило, в сибирские города. Об этом свидетельствуют данные социологических исследований группы работников ИЭ и ОПП СО АН СССР, проведенных в пяти городах Западной Сибири (Омске, Алейске, Кемерово, Нижневартовске, Междуреченске) в 1984 г. по признакам возраста, пола и отраслевой структуры работающих. Было опрошено более 1,7 тыс. чел. из репрезентативного работающего населения.

В число основных причин, притягивавших население сибирских сел в города в 1960 — 1975 гг. вошло наличие в городах свободных рабочих мест, возникавших вследствие миграции городского населения в другие регионы страны; невысокий естественный прирост городского населения; отток молодежи в возрасте 16 — 19 лет, которым свойственна высокая миграционная подвижность. Вместе с тем резкое снижение доли людей 16 — 19-летнего возраста, а также относительное улучшение качества питания сельского населения на фоне появившихся проблем продовольственного снабжения городского населения создавало условия для замедления процессов сельской миграции в конце 70-х в 80-е гг.

Имели место и социальные мотивы, формирующие миграционное поведение сельских жителей. Исследователи отметили, что конце 60-х гг. главным «отталкивающим» фактором был т. н. сельский образ жизни в целом.

В конце 70-х гг. указывались специфические мотивы, такие как «состояние здоровья», «семейные обстоятельства» и др. В середине 80-х гг. резко возросли требования к жилищным условиям. В целом в течение 1967 — 1982 гг. всех респондентов объединяла неудовлетворенность условиями и содержанием сельскохозяйственного труда и снабжением потребительскими товарами и бытовыми услугами. 19, с. 46].

Далее обратим внимание на противоречивые процессы естественного прироста сельского сибирского населения в 70 — 80-е гг.

В 70-е гг. рождаемость повсеместно повысилась: если по СССР прирост составил 0,9 п. п., по РСФСР — 1,3 п. п., то в Западной Сибири — 2,7 п. п. Наибольший прирост рождаемости наблюдался в сельской местности. Коэффициент рождаемости за 1970 — 1980-е гг. увеличился с 18,7% до 20,4% (по стране) и с 15,2 до 19,3% (по Западной Сибири). [41, с. 82].

Благоприятную роль сыграл структурный фактор: в 70-х гг. в детородный возраст вступило многочисленное поколение женщин 50-х гг.

В первой половине 80-х гг. было оказано благоприятное воздействие на рождаемость. Положительно сказывалось проведение в начале 80-х гг. ряда государственных мероприятий социального характера, в частности по защите материнства. Увеличилось число ежегодных рождений, повысились общий и суммарный коэффициенты. Однако полученный эффект оказался кратковременным. Падение рождаемости в конце 80-х гг. явилось следствием как структурных сдвигов, так и ухудшения социально-экономической обстановки в стране.

Показатели смертности сельского населения сибирского края, как и республики и страны в целом, имели тенденцию к повышению. 3а 1970 — 1985 гг. общий коэффициент смертности в расчете на 1000 чел сельского населения в Западной Сибири поднялся на 32% и в Восточной Сибири — на 36% (соответственно с 0,9 до 11,9 и с 8,4 до 11,4 промилле). Наиболее высока была смертность в южных районах Западной Сибири, а также в Красноярском крае и в Иркутской области. Рост смертности в течение длительного времени был связан главным образом со старением населения, но в 70-е гг. он затронул почти все его возрастные группы. Общие показатели смертности сельского населения Сибири были выше, чем городского. Более того, этот разрыв увеличивался, поскольку отчетливо прослеживалась тенденция ускоренного увеличения показателей смертности, особенно детской, по сравнению с городским населением.

Повышению смертности населения страны в 1976 — 1985 гг. способствовали резкое ухудшение экологической среды обитания, алкоголизация всех слоев взрослого населения и подростков, рост технической вооруженности труда без существенного улучшения санитарно-гигиенических условий и организации труда, что приводило к усилению нервной утомляемости и психологическому дискомфорту. К основным причинам роста смертности можно с полным основанием отнести и отставание развития здравоохранения от потребностей в нем населения. В Сибири, и особенно в ее сельской части, действие всех этих факторов проявилось сильнее на фоне относительно худших условий и более низкого уровня жизни населения.

Все сельское население Сибири «старело» быстрее, чем городское, в результате чего его средний возраст превышал средний возраст городского населения на 2,5 года. Средний возраст на селе увеличивался в основном за счет сокращения удельного веса детей и увеличения лиц старших возрастов. Особенно остро стояла проблема соотношения полов и недостатка женщин. Ее корни лежат в сравнительно неблагоприятных условиях занятости женщин на селе: на начало 80-х гг. в Западной Сибири на 1000 колхозников-мужчин приходилось 1230 женщин, в том числе в возрасте 16 — 29 лет — 882, в группе 50 — 55 лет и старше — 3369 женщин.

Свидетельством старения населения Западной Сибири явилось и изменение соотношения между возрастной группой 60 лет и старше и теми, кто моложе 20 лет. В 1959 г. в селах Западной Сибири на одного человека из старшей группы приходилось 5,1 чел. из младшей, в городах — 5,5 чел., в 1970 г. — 4 чел. в селах и городах, в 1979 г. — соответственно 2,9 и 3,3 чел., в 1989 г. — 2,5 и 2,9 чел. Если удельный вес возрастной группы лиц моложе 20 лет сокращался примерно одинаково как в городском, так и в сельском населении, то абсолютная численность молодых людей в селах региона уменьшилась в 1,7 раза, а в городах возросла в 1,6 раза. Таким образом, процесс старения в Западной Сибири протекал интенсивно, особенно в сельской местности. (См.: Приложение табл. 3).

История воспроизводства населения трудоспособных возрастов имеет как общие с историей всего населения закономерности развития, так и свою специфику. И объясняется это не только своеобразием естественного прироста, который определяется главным образом вхождением молодых поколений в трудоспособный возраст и выходом из него старших поколений, а следовательно, соотношением численности поколений, находящихся на границах возрастной трудоспособности (16 — 54 лет у женщин и 16 — 59 лет у мужчин), но и усиленной миграционной подвижностью экономически активного населения.

В 70-е гг. тенденция изменилась на противоположную, т. е. трудоспособное население стало сокращаться в меньшей мере, чем население в целом. Этот факт объясняется колебаниями естественного прироста, а также ослаблением миграционного оттока.

В 80-е гг. естественные процессы формирования трудоспособного населения круто изменились: увеличивалась численность поколений, выходящих на пенсию (особенно женщин, рожденных в 1923 — 1932 гг.), убывала численность поколений, входящих в трудоспособный возраст (в результате резкого снижения рождаемости в 60-е гг.). В итоге численность трудоспособного населения интенсивно уменьшалась.

Спецификой сибирского села являлся более высокий естественный прирост трудовых ресурсов по сравнению со среднереспубликанскими показателями.

Численность трудоспособного колхозного населения уменьшалась быстрее, чем неколхозного. К началу 80-х гг. колхозное население в трудоспособном возрасте насчитывало более 750 тыс. чел, в том числе на долю Западной Сибири приходилось примерно две трети этой численности, на долю Восточной Сибири — одна треть.

Сибирь относилась к типу слабозаселенных сельских регионов с редкой сетью сравнительно крупных населенных мест.

О низком уровне заселенности территории и преимущественно несельскохозяйственном характере ее освоения свидетельствует малая плотность сельского населения: в 1984 г. в Западной Сибири — 1,7 чел, в Восточной Сибири — 0,6 чел. на 1 км2, в то время как в европейской части РСФСР она намного выше (в Центральном районе — 13 чел., в Центрально-Черноземном — 22, в Поволжье — 10, на Урале — 6 чел на 1 км2).

Заселенность в пределах региона в исследуемый период носила неравномерный, чаще всего «очаговый» характер, различаясь более чем в 10 раз по отдельным участкам территории. Уровень урбанизации территории был сравнительно невысок: густота городов Западной Сибири в 2 раза, а в Восточной Сибири — в 3,6 раза уступала среднереспубликанским показателям. В зоне благоприятной двухчасовой доступности городских центров в Западной Сибири в 1979 г. проживало 37%. [7, с. 128].

В Западной Сибири основу сельских населенных пунктов составляли крупные. Средняя численность сельского поселения в Сибири составляла примерно 450 — 455 чел, что в 1,8 — 1,9 раза выше среднереспубликанского показателя. Около половины сельского населения проживало в поселениях, насчитывавших свыше 1000 чел. Эти села не только создавали благоприятные условия жизнедеятельности для своего населения, но и выступали центрами обслуживания для окружающих сел. Они составляли 10,9% сельских населенных пунктов Западной Сибири и 12,4% - Восточной Сибири (по РСФСР на их долю приходилось лишь 4,8% населенных пунктов и 43% населения). Мелкие поселения (с численностью жителей до 100 чел.) в Сибири составляли четверть населенных мест, причем в них проживало 2,5% населения (в целом в РСФСР доля мелких поселений достигала 59%, т. е. в 2,2−2,3 раза больше аналогичного показателя по Сибири). Это объяснялось не только концентрацией сельского населения в крупных поселениях, но и значительно меньшей долей хуторского расселения: мельчайшие населенные пункты (до 25 чел.) здесь составляли 9,2 — 9,9% против 29% в РСФСР. Удельный вес населения, проживавшего в хуторах-однодворках, был в 5 раз ниже среднереспубликанского показателя.

Концентрация населения Сибири в сравнительно крупных поселках сочеталась с их территориальной рассредоточенностью. Сельское расселение на территории Западной Сибири носило неоднородный характер. Для района в целом были характерны ярко выраженные зональные различия, проявлявшиеся в неравномерности заселения отдельных участков территории, различиях в величине населенных пунктов, особенностях их размещения. Густота сельских населенных мест (на 1000 км2) колебалась от 1,2 в Тюменской области до 13,2 — в Кемеровской, причем в последней они были самые мелкие (средний размер — 327 чел., а доля поселков, имеющих менее 100 жителей, составляла 34,4%). Самые крупные поселения встречались в Алтайском крае (610 жителей на одно поселение, а в селах, насчитывавших свыше 1000 чел., проживало почти 60% населения). Показатели, наиболее близкие к средним по региону, имела Новосибирская область, занимавшая промежуточное положение между редконаселенной Тюменской и густозаселенной Кемеровской областями. [19, с. 52].

Если в 1959 — 1970 гг. основное сокращение числа сельских населенных пунктов приходилось на группу с населением до 100 чел. (64% в Западной и 74% в Восточной Сибири), то в последующем (1970 — 1979 гг.) на долю групп с населением от 101 до 500 чел. (53% в Западной и 41% в Восточной Сибири).

В 70-е гг. доля малых поселений (насчитывающих менее 200 чел.) сократилась незначительно (с 48 до 44%), и в целом структуры сельского расселения 1959 и 1979 гг. остались достаточно близки, несмотря на то, что в течение ряда лет проводилась активная политика, направленная на концентрацию расселения.

Таким образом, по мере того, как «резервы» оттока населения из мелких сел исчерпывались, процесс концентрации замедлялся. Процесс концентрации сельского населения нельзя оценивать однозначно. Казалась бы, он должен был способствовать улучшению условий, жизни, обеспечивая достаточную демографическую базу для создания полноценной системы учреждений обслуживания непосредственно в местах проживания. Однако оборотной стороной концентрации являлось снижение уровня заселенности территории.

В результате уменьшалась реальная связанность сети расселения, происходило стягивание сельского населения в пригородные районы и зоны, прилегавшие к транспортным магистралям. Такое поредение сети населенных мест было чрезвычайно нежелательно, особенно для районов с низкой заселенностью и низкой социальной освоенностью территории. Пространственно изолированные, слабо связанные между собой (пусть даже более крупные) поселения Сибири создавали не лучшие, а худшие условия жизнедеятельности населения по сравнению с другими регионами.

В этих условиях возрастала роль местных центров системы расселения, как наиболее (а иногда и единственно) доступных, обеспечивавших удовлетворение основных потребностей в благах и услугах населения окружающих сельских поселений.

В Сибири функции центра системы расселения чаще всего выполнял районный центр: на его долю приходилось три четверти всех культурно-бытовых поездок окрестного населения, причем почти 80% населения трудоспособного возраста, проживавшего в периферийных поселках ездило в райцентр не реже нескольких раз в год и свыше 40% - каждый месяц. В условиях сравнительно малой роли городов в организации жизнедеятельности сельского населения социальные функции райцентра возрастали. Вместе с тем среди райцентров была высока доля поселений сельского типа с их сравнительно небольшой численностью, что затрудняло выполнение ими роли центров социально-бытового и культурного обслуживания населения. Так, доля городов среди районных центров к концу 70-х гг. составляла в Западной Сибири 24,7% и в Восточной Сибири — 28,6%, в то время как в РСФСР в целом — 38,7%. Не могли в полной мере справиться с ролью центров обслуживания и поселки городского типа (28% от всего числа центров), поскольку их средняя численность (9,2 тыс. чел в Западной Сибири и 7,9 тыс. чел. в Восточной Сибири) была меньше численности, необходимой, по утверждению градостроителей для создания развитой сферы обслуживания. [19, с. 55].

Среднее число жителей в сельском районном центре к началу 1979 г. составляло в Западной Сибири 5010 чел., в Восточной Сибири 4225 чел. против 5373 чел. в среднем по РСФСР. Учитывая, что минимальный «рубеж», предусмотренный действующими градостроительными нормативами для создания целого ряда учреждений массового обслуживания «городского» типа, 5 тыс. чел, а также принимая во внимание повышенные требования к райцентру в Сибири (вследствие слабой доступности центров более высокого ранга), уровень развития большинства райцентров в Сибири следует признать недостаточным.

Таким образом, в условиях Сибири необходимо было ускоренное развитие районных центров — сел, а также поселков городского типа, которые обеспечивали основное социальное и производственное обслуживание окружающих населенных пунктов.

Для сельского расселения в указанный период характерна была неравномерность развития разных административно-производственных типов поселений (См.: Приложение табл. 4). Районные центры и центры хозяйств развивались более высокими темпами, чем поселения остальных типов, что повышало их привлекательность в глазах населения. Районный центр обладал наибольшей притягательной силой для окрестного населения: численность его населения росла быстрее, чем других поселений. Среднегодовой рост средней численности райцентра составил за 1970 — 1978 гг. в Западной Сибири 1,5%.

Следующее место по темпам увеличения численности населения занимали центральные усадьбы хозяйств; в них также наблюдался прирост сельского населения, хотя и несколько менее интенсивный, чем в райцентрах. Средняя численность центральной усадьбы в Западной Сибири за межпереписной период практически не увеличилась (среднегодовой темп прироста составил 0,2%), что было связано не столько с процессом стабилизации населения в центрах хозяйств, сколько с достаточно большим числом административных преобразований периферийных поселений.

Важной чертой сельского расселения являлся большой разрыв в уровне социально-экономического развития и комплексе жизненных условий центральных и периферийных поселков. Этот разрыв увеличивался в связи с политикой ускоренного развития опорного каркаса поселений, а ранее он возрастал в связи с отнесением значительной части поселков отделений, бригад и ферм к «неперспективным» или имеющим ограниченные перспективы развития.

Разница в динамике поселений, существовавших на базе колхозов или совхозов была невелика.

Основные различия в структуре колхозного и совхозного расселения возникали не за счет доли населения, проживавшего в мелких поселениях (и в том, и в другом случае эти доли были достаточно близки: 38,9% жителей колхозных сел и 37,0% совхозных жили в поселках с численностью менее 500 чел.), а за счет населения средних и крупных поселений. Так, доля колхозного населения, проживавшего в поселениях с численностью от 500 до 1000 чел, была в 1,5 раза ниже, чем совхозного.

Экономическая активность населения, т. е. занятость в народном хозяйстве (включая личное подсобное хозяйство), приносящая доход от общественно полезного труда, зависела от удельного веса в структуре всего населения лиц трудоспособных возрастов и от степени их занятости. Последняя же определялась социально-экономическими условиями жизни населения.

Изменение демографической и социально-экономической ситуации в сибирском селе за три десятилетия (60 — 80-е гг.) привело к существенным сдвигам в численности трудоспособного населения, уровне и структуре занятости. О динамике распределения взрослого сельского, населения Сибири по основным сферам занятости в 1967 — 1982 гг. можно судить по данным социологических исследований, представленным в табл. 5 (См.: Приложение).

Административные районы Сибири в 60 — 70-е гг. довольно сильно различались по уровню вовлечения сельского населения в общественное производство.

Наиболее высокий уровень занятости относительно среднего по СССР и РСФСР имели Новосибирская, Омская, Томская и Тюменская области (89 -90%). К середине 80-х гг. дифференциация уровня занятости между районами Сибири сгладилась. Те же тенденции выравнивания различий между сельскими районами Сибири относятся к структуре занятости сельского населения и его трудовой нагрузке в колхозах и совхозах.

По сравнению с показателями по РСФСР в целом в Сибири удельный вес колхозников трудоспособного возраста в числе работающих был выше, сравнительно высока была и доля молодежи.

Довольно четко прослеживался рост занятости мужчин пенсионного возраста, особенно колхозников. Стимулированию их труда содействовало развитие социального страхования колхозников.

В 1970 г. по решению III Всесоюзного съезда колхозников была введена система социального страхования, в том же году ведущие кадры колхозов были подключены по социальному обеспечению к государственной системе социального страхования. К концу 80-х г. обеспечение работников (кроме ведущих кадров) производилось за счет средств централизованного союзного фонда социального страхования колхозников, образованного из обязательных ежемесячных взносов колхозов. Из этого фонда выплачивались пенсии, пособия по временной нетрудоспособности и др. В 1977 г. минимальный размер пенсий по старости был повышен до 28 руб., а в 1986 г. — до 40 руб. Эти меры социальной направленности способствовали привлечению пожилых колхозников к общественному труду. Однако по сравнению с другими регионами страны в Сибирском крае условия труда в сельском хозяйстве были более тяжелыми, поэтому возможности использования труда лиц пенсионного возраста ограниченны. Свидетельство тому — небольшой удельный вес этой категории работников в числе работавших колхозников (1987 г. по Сибири он составлял 5,5%, по РСФСР в целом — 10,8%). [63, с. 13 — 14].

Особенно большие перемены произошли в сфере женской занятости. Скрытая безработица женщин на селе к началу 80-х г. сократилась. Резко возрос уровень занятости женщин, особенно в группе 16 — 29-летних. Дополнительные льготы, предоставленные работающей женщине с конца 70-х гг. по уходу за малолетними детьми, позволили ей не бросать работу.

Значительные изменения уровня занятости женщин в общественном производстве произошли и в группе лиц старших трудоспособных возрастов. Это связано с изменением пенсионного обеспечения, условий труда и спроса на рабочую силу.

Таким образом, за 60 — 80-е гг. существенно поднялся уровень занятости сельского населения Сибири в общественном производстве, возросла трудовая активность населения вследствие увеличения удельного веса лиц трудоактивных возрастов. Отличительная черта сибирского села — более четкое проявление общесоюзной тенденции сокращения доли незанятого населения.

Труд крестьянина носил сезонный характер. Коэффициент сезонности сельскохозяйственного труда в сибирских колхозах в 1985 г. составлял 13,7%, что несколько меньше, чем по РСФСР в целом (17,4%). Сезонность труда колхозников Сибири была выражена слабее потому, что в период наиболее напряженных сельскохозяйственных работ резко возрастали масштабы привлеченного труда горожан.

Таким образом, развитие занятости шло главным образом в направлении увеличения ее экстенсивных форм.

На трудовое поведение крестьянства влияли условия занятости населения. По мере возрастания роли здоровья и свободного времени в системе ценностных ориентаций человека усиливались и требования работников к условиям труда.

До середины 80-х гг. организация труда шла в основном в направлении дробления трудовых функций вплоть до отдельных трудовых операций, что выхолащивало их содержательность, связанность с конечными результатами труда коллектива. Стала падать дисциплина труда, увеличивались простои, потери рабочего времени достигали порой 30 — 50% рабочего дня. В организации сельскохозяйственного труда работники видели много недостатков. Прежде всего, это частые поломки техники из-за плохого её качества, нерегулярное обеспечение рабочих мест средствами труда, неустойчивый режим рабочего дня, недели. Не удовлетворяли характер управления работой первичных коллективов, слабая вовлеченность в управленческую деятельность.

Воздействие научно-технического прогресса сказывалось в той или иной степени на развитии всех социальных групп села. Это можно проследить на примере изменения отраслевой занятости сельского населения в Омской области — типичном сельскохозяйственном районе Западной Сибири. (См.: Приложение табл. 6) Подавляющее большинство сельских рабочих и колхозников области к 1979 г., как и 20 лет назад трудилось в отраслях материального производства, хотя за этот период произошло заметное перераспределение в пользу непроизводственной сферы. На примере Омской области видно, что большие изменения претерпела занятость в традиционной и главной сфере труда сельских жителей — сельском хозяйстве. В 1979 г. подавляющее большинство колхозников и большая часть рабочих работали в этой отрасли.

Абсолютная численность рабочих за рассматриваемый период почти не изменилась — сокращение составило около полутора процентов, численность же колхозников уменьшилась значительно — более чем на 60%. Таким образом, социальный состав работников сельского хозяйства кардинально изменился. Колхозники, бывшие ранее основной производительной силой отрасли, в 1979 г. составляли уже менее трети от числа всех работников. Заметно выросли численность и доля служащих, занятых в сельском хозяйстве (в 1,6 раза), преимущественно специалистов, что свидетельствует о качественном преобразовании трудовых ресурсов села.

Изменение жизненного уровня трудящихся в 60 — 80-е гг. представляло собой сложный и противоречивый процесс. Рост экономического потенциала страны значительно расширил материальные ресурсы для решения социальных задач. Вместе с тем нарастание застойных явлений в народном хозяйстве, технократический перекос в инвестиционной политике, нарушение органической связи между мерой труда и мерой потребления оказали тормозящее воздействие на развитие социальной инфраструктуры.

К началу 60-х гг. сохранялись существенные социально-классовые различия в сфере народного благосостояния.

Если с 1960 по 1985 г. средняя зарплата рабочих и служащих СССР возросла в 2,3 раза, зарплата в совхозах — в 3,1 раза, то оплата труда колхозников увеличилась в то же время в 5,2 раза. (См.: Приложение табл. 7). Выравнивание заработков послужило основой для сближения реальных доходов различных классов советского общества. В середине 80-х гг. реальные доходы колхозников составляли уже около 90% от реальных доходов рабочих и служащих.

Основные тенденции роста доходов и заработков колхозников и рабочих совхозов в Сибири были те же, что и в целом по стране. (См.: Приложение табл. 8).

Динамику среднемесячной оплаты трута тружеников сибирского села в 70 — 80-е гг. раскрывает табл. 9 (См.: Приложение). Из нее видно, что в 1986 г. оплата была выше, чем во второй половине 70-х гг. в западносибирском регионе на 42,4%. Однако её повышение в Сибири происходило более медленными темпами, чем в среднем по Российской Федерации, где этот рост составил 48,9%. В данной связи сократилось преимущество в денежной оплате труда, которую имели рабочие совхозов и колхозники Сибири. Если в 1976—1980 гг. они зарабатывали в Западной Сибири больше, чем в среднем по РСФСР на 18,8%, то в 1986 г. — 13,6%. Эта тенденция имела неблагоприятное значение для трудящихся Сибири, где «стоимость жизни» была выше, чем в центральных и южных районах страны.

Среднемесячная оплата труда колхозников росла более быстрыми темпами, чем у работников совхозов. Если в 1965 г. в Западной Сибири у первых она составляла 57 руб., а у вторых — 77 руб., то в 1986 г. — соответственно 210 и 232 руб. Следовательно, оплата труда колхозников за это время увеличилась в 3,7 раза, тогда как в совхозах — в 3 раза.

В 70 — 80-е гг. темпы роста доходов сельского населения заметно возросли. Прирост доходов в рассматриваемый период опережал аналогичный показатель в 60-х гг. на 11 процентных пунктов. Абсолютный объем увеличения душевых доходов повысился в 1,7 раза.

Одновременно значительно изменилось соотношение различных источников доходов в их общей сумме. Так в 1972 — 1977 гг. из 214 руб. прироста душевого дохода 138 руб. т. е. 65% приходилось на сумму заработков членов семьи, затем шел прирост за счет общественных фондов потребления (ОФП) и самая незначительная его часть формировалась за счет личного подсобного хозяйства (ЛПХ) и прочих источников. Совершенно по-другому это соотношение выглядело в 1977 — 1982 гг.: заработки в общественном производстве по-прежнему обеспечивали большую часть прироста доходов, но их вклад существенно снизился, составив около 50%: 188 руб. из общего прироста 380 руб. на человека. ЛПХ дало еще 150 руб., т. е. 41% от всей суммы прироста. Как видно из этих цифр, вклад ЛПХ во второй половине рассматриваемого периода оказался вполне сопоставимым с поступлениями от общественного производства.

Таким образом, для 70 — 80-х гг. была характерна тенденция увеличения денежных доходов сельского населения.

В 70-е и 80-е гг. расширялась сфера торговли. В начале 1987 г. в расчете на 1000 чел сельского населения в Западной Сибири приходилось 296 м2 торговых площадей магазинов, в Восточной Сибири — 271 м2, или несколько больше, чем в РСФСР в целом (259 м2). Только за 1981−1986 гг. этот показатель увеличился в западной части региона на 20,8%. [19, с. 254].

Динамику товарооборота в 80-e гг. раскрывает табл. 10 (см.: Приложение). В 1986 г. его величина в расчете на одного жителя сибирского села превысила 1100 руб., по сравнению с 1980 г. она возросла в западной части региона на 24,2%, а в восточной — на 21,8%. Душевой размер товарооборота в сельской местности Сибири был выше, чем по РСФСР в целом. Это связано прежде всего с применением поясного коэффициента цен. По реальному обеспечению товарами народного потребления сибиряки не имели преимущества. Темпы роста товарооборота в сельской местности были выше, чем в городской. Но его абсолютный размер на человека в деревне оставался гораздо ниже. В 1986 г. товарооборот в расчете на одного жителя западно-сибирского села составлял 81,9% от аналогичного показателя в городе, в том числе оборот общественного питания — 31,4%. При этом общий объем товарооборота потребительской кооперации лишь с определенной долей условности характеризовал действительный уровень товарного потребления сельского населения. Во-первых, на селе применялись глубинные накидки и автогужевые надбавки к единым государственным розничным ценам. Поэтому чем дальше населенный пункт находился от станции железной дороги, порта, пристани (баз снабжения), тем выше был их размер. В наиболее отдаленных поселениях накидки и надбавки достигали по отдельным товарным группам 20% к розничным ценам. Во-вторых, все возрастающую часть товарооборота потребительская кооперация выполняла в городах и рабочих поселках.

С 1970 по 1980 удельный вес сельской местности в общем товарообороте потребительской кооперации Новосибирской области снизился с 74,4 до 68,4%. За этот же период ее товарооборот в сельской местности увеличился в 1,6 раза, а в городской — в 2,1 раза (в текущих ценах). Одновременно усилились диспропорции в развитии товарооборота по типам сельских поселений. Опережающими темпами товарооборот потребительской кооперации рос в районных и кустовых центрах и практически совсем не развивался в рядовых сельских поселениях. Только за 1970 — 1980 гг. доля райцентров в товарообороте потребительской кооперации Алтайского края увеличилась с 33,2 до 35,7%, Новосибирской области — с 26,9 до 31,3, а удельный вес рядовых поселений в этих районах сократился с 29 до 23,5%. Такая тенденция в территориальном распределении товарооборота являлась в известной степени результатом изменений в соотношении численности населения по типам поселений, но одновременно она свидетельствует и о крупных недостатках в организации торгового обслуживания жителей небольших населенных пунктов.

Сельское население использовало несколькими источников получения продовольствия (См. Приложение табл. 11). Важнейшие высококачественные продукты питания колхозное крестьянство получало из личного подсобного хозяйства. По сути, это основной источник, который давал сельскому населению мясо, сало, молоко и молочные продукты, сливочное масло, яйца, овощи и картофель. Другой важный источник — это магазин. В сельском магазине покупали хлеб, муку, колбасу, частично сливочное масло и др. В городских учреждениях торговли более трети семей покупали колбасу, каждая пятая муку, седьмая — сливочное масло, восьмая — фрукты. Сельские жители остро ощущали недостаток многих продуктов и ограниченный выбор их в магазинах.

Роль внутридеревенского рынка и продажи продуктов частными лицами особенно была важна для покупки мяса, молока и молочных продуктов, фруктов и ягод. Иногда продовольствие приобреталось непосредственно по месту работы — в колхозе или совхозе. Как правило, сельские жители использовали для приобретения продуктов питания одновременно несколько источников, наиболее часто ЛПХ и сельский магазин.

В 70 — 80-е гг. позитивные изменения произошли в обеспечении населения общей и жилой площадью, в реализации принципа поквартирного расселения семей, в улучшении благоустроенности жилья. В девятой — одиннадцатой пятилетках в колхозах Сибири было построено около 180 тыс. квартир (домов) общей площадью более 8 млн. м2. Обеспеченность общей площадью, приходящейся на одного жителя колхозного села, повысилась за этот период в 1,3 раза и составила к середине 80-х гг. 13,4 м2. Доля проживающих в стесненных условиях семей, в которых на одного человека приходилось менее 7 м2 жилой площади, сократилась в 1,2 раза. [19, с. 264].

Развитие сельского жилищного строительства в Сибири в 70 — 80-е гг. характеризовалось в целом положительными тенденциями: происходило наращивание его общих объемов, увеличение размеров возводимой площади в расчете на одного жителя. Если в 1976 — 1980 гг. за счет средств государства и колхозов в Западной Сибири было сдано в эксплуатацию 7576 тыс. м2 жилых домов, то в 1981 — 1985 гг. — 9 903 тыс. м2.

В то же время претерпели заметные изменения источники финансирования жилищного строительства. Если в начале 70-х гг. за счет средств населения возводилась почти четвертая часть всего жилья, то в 80-е гг. — лишь 5%. Подавляющая часть домов в рассматриваемый период строилась за счет колхозов и межколхозных организаций. В связи с этим изменился состав жилого фонда по форме собственности. Доля жилья, принадлежащего населению, сократилась в 2 раза и составила к середине 80-х гг. 40%. Повысилось качество жилого фонда, его оснащение санитарно-техническим и инженерным оборудованием. Но, несмотря на то, что удельный вес семей, проживающих в квартирах с полным и частичным благоустройством, увеличился в несколько раз, он оставался очень низким.

Распространение многоквартирной застройки на селе породило немало проблем, связанных с негативной реакцией населения, социально-экономическими и психологическими «издержками» проживания в многоквартирных домах. Отсутствие в многоэтажных домах земельного участка рядом с жильем, надворных построек для содержания скота и птицы создавало большие трудности в ведении личного подсобного хозяйства, повышало затраты труда и времени, что вынуждало население ограничивать ЛПХ или отказаться от него совсем. В результате снизилось валовое производство сельскохозяйственной продукции в личном секторе, сократились доходы сельских тружеников.

Причин распространения многоквартирной застройки было несколько. К их числу можно отнести, в частности, просчеты в оценке роли личного подсобного хозяйства в продовольственном балансе страны, перспектив его отмирания. В градостроительной науке, особенно в начале 60-х гг., широко распространилось представление о том, что максимальный комфорт проживания обеспечивало жилище городского типа.

Вопрос о выборе типа жилища для сельской местности оставался дискуссионным на протяжении 60 — 70-х гг. Обобщение практического опыта, результаты специализированных обследований и опросов сельского населения позволили к концу 70-х гг. выявить преимущества и издержки пройденного этапа, внести определенные коррективы в политику и практику жилищного строительства на селе. На июльском (1978 г.) Пленуме Ц К КПСС было отмечено, что необходимо учитывать не только экономическую, но и социальную эффективность такого строительства в целях предотвращения и ослабления негативных последствий, вызываемых неудовлетворенностью сельского населения жилищными условиями. В связи с этим признано было целесообразным осуществлять жилищное строительство в соответствии с условиями жизни на селе и интересами сельского населения, стремиться к обеспечению сельских семей отдельными благоустроенными домами с приусадебными участками и надворными постройками для домашнего скота, птицы и личных транспортных средств.

Итак, для сельского населения Западной Сибири в исследуемый период с точки зрения демографической ситуации было характерно: сокращение численности в результате оттока в города (особенно молодежи) и повышения показателей смертности, а также старение населения.

Заселенность в пределах региона в исследуемый период носила неравномерный характер. Основу сельских населенных пунктов составляли крупные: райцентры, центральные усадьбы и поселки городского типа.

Основными источниками получения продовольствия для сельских жителей были личное подсобное хозяйство и сельский магазин.

1.2 Сельская семья как социально-экономическая хозяйственная единица. Характеристика ЛПХ

Семья прочно «встроена» в социальный организм деревни, через нее передаются воздействия всего комплекса условий жизни на отдельные виды деятельности сельского населения и особенно на принятие таких решений, которые влекут за собой осуществление демографических событий: рождение детей, заключение браков, разводы, миграцию. Эти события, изменяя число и состав семей, меняют численность, половозрастную структуру и некоторые другие характеристики сельского населения в целом. Многие факторы, воздействующие на развитие населения, непосредственно связаны с демографическим составом семей, т. е. числом членов семьи и т. д.

ПоказатьСвернуть
Заполнить форму текущей работой