История и основные тенденции развития психологии в России

Тип работы:
Реферат
Предмет:
Психология


Узнать стоимость

Детальная информация о работе

Выдержка из работы

Реферат по психологии человека

на тему:

«История и основные тенденции развития психологии в России»

Содержание

  • Введение
    • I. Психологическая мысль в россии в xviii веке
    • II. Развитие психологии в россии В ХIХ веке
    • III. Основные направления отечественной психологии XIX начала XX века
    • IV. возникновение и развитие советской психологии. Современное состояние психологии в России.
    • Заключение
    • Список литературы

Введение

Мы должны рассматривать себя

в связи и в отношении с прежним;

даже отрицая его, мы опираемся на него.

Л.С. Выготский.

Специфика научного труда предполагает необходимость иметь информацию о прошлом. Собственное исследование должно быть органически связано с историей изучаемого вопроса, ибо нет такой проблемы в современной науке, которая могла бы решаться без учета предшествующей истории. «История вопроса непосредственно переходит в постановку проблемы исследования. Последняя должна органически вытекать из первой. Глубина, фундаментальность этой части исследования является в настоящее время в психологической науке одним из необходимейших условий, определяющих научную ценность данной работы», — писал Б. М. Теплов.

Ближайшая история, охватывающая наше столетие, органически входит в современность: учение о целостности в гештальтпсихологии, о бессознательном в глубинной психологии, понимание мышления в Вюрцбургской школе и др. составляют основу современных исследований. Материал более отдаленной и даже совсем далекой истории «не отрицается полностью, понимание его ограниченности не препятствует частичному включению его в более широкую систему знаний».

Владение историей, конечно, не ограничивается воспроизведением воззрений прошлого. В полной мере историческое прошлое может служить настоящему только в том случае, если оно используется в целях решения актуальных проблем. В постоянном споре с основными психологическими направлениями создавал свою теорию установки Д. Н. Узнадзе. Б. М. Теплов, С. Л. Рубинштейн, А. Н. Леонтьев, Б. Г. Ананьев, П. Я. Гальперин много внимания уделяли истории психологии, хотя ни для одного из них она не была областью специального исследования. Рассматривая значения истории психологии, М. Г. Ярошевский называет такое обращение к истории «творческим диалогом с прошлым».

Подобно тому, как исполнение музыкального произведения может стать выразительным только после освоения его технической стороны, так и использование истории в современном исследовании становится возможным только на основе знания всего конкретного материала, накопленного наукой. Отсюда возникает необходимость истории психологии как специальной области исследования, изучающей достижения психологии на протяжении всего пути ее исторического развития.

Знание истории психологии необходимо для понимания различных теорий и направлений современной психологии, путей и тенденций ее развития. Только включение в исторический контекст позволяет понять их сущность, выявить их исходные позиции, оценить подлинную новизну и осознать их исторический смысл. Исторический подход необходим для понимания современной ситуации в психологической науке, для формирования новых точек зрения с учетом и на основе традиций и достижений прошлого. Изучение истории психологии имеет большое образовательно-нравственное значение. «История более полезна, она полна мудрости», — писал итальянский философ-гуманист IV в. Лоренцо Валла. Она знакомит нас с жизнью людей науки, раскрывает полную драматизма борьбу во имя истины, вызывает разнообразные чувства: от почтительного восхищения до разочарования и недоумения.

Задачей данного реферата является воссоздание исторической научной психологической мысли, анализ возникновения и дальнейшего развития научных знаний о психике, что должно дать полную и связную картину их развития и роста. Научное знание — это систематическое знание, внутренне связанное некоторыми принципами, общими предпосылками; полученное научными методами; опирающееся на доказательство и допускающее логическую и опытную проверку правильности своих утверждений и их использование в различных формах и применительно к различным областям жизни общества. Научное знание вырабатывается в процессе научной деятельности; оно имеет автора и дату своего установления. Известный историк психологи Э. Боринг в целях объяснения научных открытий в психологии использовал понятие — дух времени. Согласно Борингу, «магическое» понятие означает характерную для каждого конкретного момента атмосферу мнений, под властным воздействием которых находится мышление исследователя. Открытие не делается до тех пор, пока для него не готово время. Оно происходит тогда, когда подготовлено временем. Имеющиеся в науке факты синхронных открытий, для которых доказано, что они не являются заимствованными (законы для газов Р. Бойля и Э. Мариотта, исчисления малых величин Г. Лейбница и И. Ньютона, теория эмоций У. Джемса и К. Ланге и др.), также объясняются духовным климатом эпохи. В то же время попытки выявить общие основания и установки, которые прослеживаются в развитии психологии на протяжении всей ее истории, составляют устойчивую тенденцию в методологии историко-психологических исследований. В качестве таких установок разные авторы выделяют различные биполярные позиции: детерминизм — индетерминизм; элементаризм — холизм; эмпиризм — рационализм и др. Под углом зрения этих диспозиций производится систематизация и обобщение психологических фактов и теорий. Этот подход, хотя и выделяет важные характеристики психического, но не создает целостного исторически конкретного образа психологии как науки на каждом из ее этапов.

На более целостное представление исторического процесса направлено описание истории в понятии школы. По отношению к каждой школе описываются разрабатываемые в ней проблемы, приемы и методы исследования и др. Согласно теории «великих людей», история — гражданская и научная — делается великими людьми, такими как Цезарь, Наполеон, Галилей, Ньютон. «История мира — это… биографии великих людей», — так выразил свой взгляд на значение личности в истории Т. Карлейль. Он привлекает внимание к выдающимся личностям, в том числе, к роли личности ученого в развитии научного знания. Рассмотренные подходы в области методологии истории психологии позволяют выявить реальные закономерности в развитии психологических знаний. По-видимому, невозможно понять прошлое без представлений о духовном контексте, без биографий великих психологов, без различения локковской и декартовской тенденций, без сопоставления объективного и субъективного подходов, атомизма и холизма и т. п.

В настоящее время в отечественной науке работа по исследованию истории психологии продолжается в трудах Л. И. Анцыферовой, В. А. Кольцовой, Т. Д. Марцинковской, А. В. Петровского, О. В. Галустовой и др. В фундаментальных трудах А. В. Петровского освещаются события психологии советского периода во всей их сложности и в контексте социальных условий, дается объективная оценка педологии, психотехники, рефлексологии и других течений психологической мысли в России.

Особенно значительный вклад в отечественную историю психологии внес М. Г. Ярошевский (1915−2001). Он разработал оригинальную концепцию истории психологии, известную под названием категориального анализа. Концепция включает анализ категориального аппарата, объяснительных принципов и глобальных проблем, их преобразование в ходе исторического пути развития науки. Выделены специфические конкретно-научные категории, воспроизводящие различные стороны психологической реальности: образ, действие, мотив, психосоциальное отношение, личность. Система этих категорий вместе с объяснительными принципами — детерминизма, системности, развития — образуют категориальный аппарат науки, ее инвариантное ядро. Применение категориального анализа позволяет увидеть в меняющихся знаниях о субъективной реальности их постоянные компоненты. Ярошевский отмечал, что в категориальном строе дан предмет психологии, но главное внимание уделял именно категориям, прослеживая их исторически меняющееся содержание. Его концепция предполагает также учет социо-культурных условий и роли личности ученого в объяснении появления и развития психологических знаний. Среди социо-психологических факторов научного творчества Ярошевский выделяет оппонентный круг ученого, включающий всех авторов, в полемике с которыми генерируются новые идеи, происходит возникновение нового научного знания.

Известный теоретик и историк психологии П. Я. Гальперин считал вопрос о предмете изучения главным теоретическим вопросом и важным практически. Эта идея проходит через все его творчество. Обозревая исторический путь психологии, Гальперин пришел к выводу: «Все предложенные до сих пор определения, описания и указания предмета психологии оказались не только недостаточными, но и просто несостоятельными. В курсе лекций по истории психологии, которые он читал в Московском университете им. М. В. Ломоносова, рассматривая психологические концепции прошлого, он выделял содержащееся в них в явной или скрытой форме понимание предмета изучения. Вывод о несостоятельности и ошибочности всех представлений о предмете психологии не означал недооценки Гальпериным всего исторического опыта — хотя в его рассмотрении критический аспект очень значителен. Например, оценивая достижения развития психологии как экспериментальной науки, он пишет, что они сводятся к «…относительно небольшому числу и как бы случайному характеру важнейших результатов, столь частым взлетам и падениям теоретических конструкций». За этими резкими словами скрывается озабоченность неудовлетворительным положением вещей в психологии, источник, которого он видел в неумении выделить в психических явлениях те их аспекты, которые составляют предмет психологии. Таким образом, согласно Гальперину, «вопрос о предмете изучения — это не только первый и самый трудный из больших теоретических вопросов психологии, но вместе с тем вопрос неотложной практической важности».

Предельно схематично исторический процесс преобразования предмета психологии может быть представлен следующим образом: психология возникла как наука о душе. Идея души дала начало психологии как науки. Однако в рамках науки о душе психология была скована понятием души как объяснительным принципом, который является причиной не только психических, но всех процессов в теле. Отказ от него и переход к изучению собственно душевных, т. е. психических явлений связан с выделением их отличительного признака, которым считалась сознаваемость. Таким образом, в качестве предмета исследования стала сознаваемая психика, сознание. Предпосылки к этому переходу складывались постепенно. Они заметны уже в Античности, но особенно способствовали новому пониманию великие открытия в области различных наук в IVIв. и, прежде всего в анатомии и медицине. Этим был сделан важный шаг на пути познания психического: сознание выступало теперь как особая реальность, а интроспекция (самонаблюдение) — как метод его исследования. Начавшиеся со времен Декарта и все более нарастающие в дальнейшем трудности интроспективной психологии в решении вопросов, связанных с объяснением адаптивного поведения животных, психики у детей, психически больных, проблем психического развития и др., стали непреодолимыми при столкновении психологии в последней четверти ХIХ в. с практическими задачами в прикладных областях исследования. Изоляция сознания и, прежде всего его отрыв от поведения (деятельности) и субъективный метод его исследования стали главным препятствием на пути развития психологии. Возникшая на рубеже ХIХ-ХХ вв. функциональная психология, а вслед за ней бихевиоризм и другие варианты психологии поведения были направлены на преодоление субъективизма психологии сознания в отношении понимания ее предмета и метода и намечали пути объективного исследования. Предметом изучения стало поведение, но при этом из его исследования исключалось психологическое содержание, как недоступное объективной регистрации. Таким образом, это преобразование произошло за счет утраты самих изучаемых психологией явлений — психики и сознания. Начавшееся в необихевиоризме движение, направленно на включение в структуру поведения опосредствующих его образований (образа, планов, когнитивных карт и т. п.), привело к возникновению современной когнитивной психологии. Когнитивная психология сделала центральным вопрос о роли знания в поведении субъекта. С психоанализом был окончательно похоронен миф о тождестве психики и сознания. В науку вошла проблема бессознательного и вместе с ней представление о предметной области психологии как глубинной структуре психического. Исторически и культурно ориентированные направления внесли в психологию проблему исторической природы человеческой психики и указали на необходимость включения в психологическое исследование ценностных и смысловых ориентаций личности. Современная гуманистическая психология сделала предметом нашей науки личность, а не психику. В отечественной науке культурно-историческая и деятельностная психология раскрыли ведущую роль усвоения культуры и собственной деятельности в порождении, функционировании и развитии психики, тем самым, снабдив научное исследование средством не только описания, но и объяснения психики. На последнем к настоящему моменту этапе развития психологической мысли восстанавливается единство исторически разорванных сознания и поведения (деятельности) за счет реального осуществления объективного подхода к психологическому познанию.

Если в целом история свидетельствует о неуклонном прогрессе психологических знаний, то на отдельных отрезках пути ее развития положение является более сложным. Не всегда то знание, которое появилось позже, оказывалось одновременно и более содержательным, прогрессивным во всех своих аспектах; нередко в новой концепции отбрасывалось то положительное, что было в старой. Так, гештальтпсихология, выступившая против ассоцианизма, в глобальной критике этого направления игнорировала проблему возрастания опыта в процессе развития субъекта и превратилась в антигенетическую теорию, что существенно ограничило ее объяснительные возможности.

Развитие психологии, не линейный, а очень сложный процесс, на пути которого возможны зигзаги, неузнавание открытий, возвраты к уже пройденным решениям, «топтание на месте», кризисы. Но в целом, «смена научных мнений — это развитие, прогресс, а не разрушение»: прослеживание процесса роста психологических знаний в хронологической последовательности, их появления при постоянном внимании к оценке достижений — и потерь — на каждом временном этапе раскрывает все новые и новые стороны психической реальности и все полнее объясняет их.

Психология имеет многовековую историю: первые научные представления возникли в VI в. до н.э. Поэтому встает вопрос о периодизации истории психологии, задачей которой является расчленение этого процесса, выделение этапов, определение содержания каждого из них.

В истории психологии различаются два больших периода: первый, когда психологические знания развивались в недрах философии, а также других наук, прежде всего естествознания; второй — когда психология развивалась как самостоятельная наука. Они несоизмеримы по времени: первый период (VIв. до н.э. — середина ХIХв) охватывает около 2,5 тысячи лет, второй — чуть больше столетия (середина IIX в. — настоящее время). По словам Г. Эббингауза, психология имеет долгое прошлое, но очень краткую историю. Выделение этих двух периодов не требует специальных обоснований, так как его критерии очевидны, но поскольку каждый из них растягивается на столетия, необходима более дробная периодизация. Ее можно проводить по чисто формальным признакам — в частности, хронологическому, поскольку научное знание возникает и развертывается во времени. В соответствии с фактором времени в целостном процессе развития науки можно различать историю психологии IVIIв., историю психологии IVIIIв. и т. п. Можно различать периодизацию мировой и отечественной психологии. Возможны и другие подходы к вопросу о периодизации. Учитывая условность всякой периодизации и принимая во внимание неразработанность этой проблемы, следует рассматривать предлагаемую далее периодизацию истории психологии лишь как один из возможных ее вариантов. При этом история отечественной психологической мысли рассматривается как составная часть развития мировой науки. В качестве основания для разделения этого процесса на этапы были выбраны содержательные критерии, определявшие смену взглядов на природу психического. Чем глубже в историю уходит то или иное представление о предмете, тем продолжительнее время его жизни в науке. И наоборот, чем ближе к современности, тем это время короче. Так исторически первое определение предмета психологии как науки о душе существовало (хотя и с некоторыми изменениями) более 20 веков. В ХХ столетии взгляды на предмет психологии менялись так быстро, что некоторые из них существовали в науке не более 10−20 лет.

История психологии должна также учитывать особую ситуацию в науке в изучаемый период. Факт взаимосвязи психологии с другими науками характеризует ее развитие на всех этапах истории. Влияния математики, физики, астрономии, языкознания, физиологии, биологии, этнографии, логики и других наук на психологию разнообразны. Во-первых в рамках этих наук накапливались знания о психических явлениях (например, изучение проблемы связи языка и мышления в трудах лингвистов А. Потебни, В. Гумбольдта и др., изучение времени реакции астрономами и др.). Во-вторых, в психологии использовались методы этих наук, в частности, эксперимент был заимствован В. Вундтом из физиологии органов чувств, психофизики и психометрии. В-третьих, происходило использование научной методологии. Так, развитие механики в ХVII и ХVIII вв. обусловило возникновение механистической модели поведения животных (и частично человека) Р. Декарта, механистической концепции ассоциаций Д. Гартли, «ментальной физики» Дж. Милля. Взаимодействие психологии с другими науками продолжается и в наши дни. Ж. Пиаже считал междисциплинарные связи особенностью как современного этапа в развитии психологии, так и ее будущего. В то же время он говорил, что «будущее психологии — это, прежде всего ее собственное развитие». Здесь нет противоречия: связь с другими науками не должна превратиться в редукционизм, т. е. сведение психологических закономерностей к закономерностям других наук. Такое сведение угрожает психологии утратой собственного предмета. История психологии богата примерами, когда такая опасность превращалась в реальность. В частности, в рефлексологии В. М. Бехтерева вся психика сводилась к сочетательным рефлексам. Но еще Ф. Энгельс писал: «Мы, несомненно „сведем“ когда-нибудь экспериментальным путем мышление к молекулярным и химическим движениям в мозгу, но разве этим исчерпывается сущность мышления?».

Учитывая связи психологии с другими науками и обусловленность ее развития социокультурными факторами, необходимо раскрыть собственную логику развития её идей как объективный процесс.

Важнейшим из принципов историко-психологического анализа является принцип историзма. Это позволяет показать неповторимость и уникальность исследуемого явления. При этом необходимо представить историю науки во всей полноте, по крайней мере, наиболее значительных ее фактов. В истории не должно быть белых пятен, забвения тех или иных исторических событий или лиц. Историко-психологическое познание требует выявления социально-политической направленности, идеологической сущности психологических идей, что позволяет оценить их более адекватно. Принципы историко-психологического исследования в совокупности с конкретными методами составляют основу научного анализа исторического пути развития психологии.

Основным методом истории психологии является теоретическая реконструкция, описание и критический анализ научных систем прошлого, конкретных программ получения, обоснования и систематизации психологического знания. Такой анализ опирается на методологические принципы исторического исследования и производится с позиции и по отношению к достижениям и проблемам современной психологии. Его результатом является ретроспективное воспроизведение научных концепций, проблем, исследовательских методов и т. п. в их исторической последовательности в соответствии с логикой предмета. Одним из направлений исторического исследования может быть научная школа: «Историко-научная реконструкция деятельности продуктивных научных школ позволяет приблизиться к пониманию закономерностей развития новых концепций, методов исследовательских программ и целых направлений в науке». Изучение научных школ является важным источником понимания механизма развития науки, поскольку позволяет раскрыть самую деятельность по производству знаний в контексте межличностных отношений, характер научного общения внутри коллектива школы, включая и такие формы взаимодействия между ее членами в процессе совместного труда, как столкновение различных мнений, взаимная критика и т. п.

В связи со 100-летием А. Н. Леонтьева (1903−2003) был собран материал 40 интервью с известными психологами, учениками и соратниками А. Н. Леонтьева, в которых воссоздается история созданной им школы, воскрешаются черты яркой личности этого выдающегося психолога ХХ в. Биографический и автобиографический методы воссоздают атмосферу реальной жизни, являются источником знаний о духовном развитии ученого, этапах его научного труда. Метод играет огромную роль в пропаганде науки, дает уникальный материал о жизни людей науки, научном творчестве. Источниками истории психологии являются все материалы, которые отражают исторический процесс накопления психологических знаний, и прежде всего труды психологов прошлого, а также философов, в которых исследуются психологические проблемы. Важным источником развития психологических знаний является общественная практика.

I. Психологическая мысль в россии в xviii веке

Представления о том, что в человеке живет нечто особенное, отличное от его физического тела, сложились в глубокой древности. Навряд ли они были результатом размышлений; скорее так верилось (а значит, виделось) и не подвергалось сомнению. Это нечто часто связывалось с дыханием — тем, что уходит со смертью тела (сравните: душа, дух, дыхание), и нередко представлялось в виде крылатого существа, возвращение которого в тело означало бы и его возрождение.

Первые представления о душе можно проследить в мифологических и религиозных системах различных народов. Так или иначе, душа в большинстве случаев представлялась как нечто, связанное с жизнью тела, делающее тело «одушевлённым», и ее существование было несомненным.

Термин «психология» древнегреческого происхождения. Он составлен из двух слов: «псюхе» — душа и «логос» — знание или изучение. Предложен же этот термин был не в Древней Греции, внесшей бесценный вклад в наше понимание психической жизни, а в Европе в ХVI веке.

Как показывают исследования истории отечественной культуры, философии и науки, психологические идеи в России начали развиваться еще в X—XV вв. На основе этих предпосылок в XVIIIв. сформировались достаточно целостные концепции, которые дали начало материалистическим традициям для их последующего развития.

Социальную базу отечественной психологии XVIIIв. составлял феодально-крепостной строй. Обострение его глубочайших противоречий в художественной форме заклеймил А. Н. Радищев в своей книге «Путешествие из Петербурга в Москву» (1790), за которую был сослан в Сибирь. Выражая настроение всех прогрессивно мыслящих деятелей русского общества, он потребовал полного уничтожения крепостного права.

В XVIIIв. в России широко развернулось просветительское движение, выдвинувшее её замечательных деятелей: Н. Н. Поповского, Н. И. Новикова, В. Н. Татищева, Д. И. Фонвизина, Я. П. Козельского, П. С. Батурина и др.

Украинский мыслитель Григорий Савич Сковорода (1722−1794) заострил внимание на самосознании человека. Имевшее ярко выраженную антикрепостническую направленность, ведущее борьбу с господствующими, в официальной науке, идеализмом и теологией, просветительское движение выдвинуло в центр проблему человека. В этих условиях материалистическое решение основных психологических проблем приобретало форму борьбы за гуманизм, за освобождение от предрассудков и суеверий.

В связи с признанием роли науки и просвещения в развитии общества, Василий Никитич Татищев (1686−1750) утверждал идею о зависимости умственного развития от просвещения и обучения: источник индивидуального ума — опыт других людей, усваиваемый через язык и письменность.

Николай Иванович Новиков (1744−1818) — крупный организатор издательского дела в России — в печати отражал наиболее спорные вопросы о природе души, её смертности или бессмертии.

В 1796 году выходит первая русская книга, специально посвящённая психологии — «Наука о душе, или Ясное изображение её совершенств, способности и бессмертия». Её автор Иван Михайлович Кандорский (1764−1838) являлся духовным лицом (в период написания книги — деканом, а в последствии — протоиреем русской православной церкви). Именно поэтому И. Кандорский в своей книге пишет о том, что «душа есть дух, а, значит, существо живое, разумом и свободною волею одарённое, какова есть и душа наша. Определение сие души находим мы на многих местах и Священного написания».

Необходимо подчеркнуть, что основы отечественной психологии были заложены именно в стенах Русской Православной церкви. Как и в средневековой Европе — именно в церкви служили наиболее грамотные наши соотечественники и именно там зарождались очаги нашей науки и культуры.

Основы материалистической русской психологии заложил Михаил Васильевич Ломоносов (1711−1765), великий русский учёный — энциклопедист, физик, химик, историк, философ, поэт и писатель, создатель первой грамматики русского языка, основоположник системы русского стихосложения, выдающийся организатор русской науки и просвещения в XVIIIв. Психологические воззрения Ломоносова развиваются в связи с научными исследованиями. Материалистически объясняя ощущение как продукт воздействия внешнего мира на органы чувств и подчёркивая роль мозга в различении раздражений, М. Ломоносов в своей работе «Слово о происхождении света» выдвинул трёхкомпонентную теорию цветового зрения. В самом начале XIXв. (1801) Т. Юнг, английский физик и врач, также выдвинул трёхкомпонентную теорию цветового зрения, впоследствии капитально разработанную Г. Гельмгольцем.

Особенно богата психологическими идеями работа «Краткое руководство к риторике» (1744). Здесь Ломоносов развивает мысли о воображении, об представлениях, страстях «природа, борьба со страстями и роль ума», психологии речи.

Идеи М. Ломоносова развивали Яков Павлович Козельский (октябрь 1728−1794) — философ-материалист, выступавший против крепостничества и религиозной морали, ратовавший за справедливое, общественное устройство, и Александр Николаевич Радищев (1749−1802), также резко обличавший в своих трудах самодержавие и крепостничество.

В условиях усиления крепостного гнёта А. Радищев со всей остротой поставил проблему человека. Он ссылается на труды Гоббса, Декарта, Спинозы, Пристли, Локка, французских материалистов, обобщает успехи естествознания — труды Линнея, Бюффона, опирается на знания по медицине, «водимые светильником опытности». Базой его научных идей было революционно-демократическое мировоззрение. Однако, не меньше, чем материалистические взгляды Радищева, его психологию определяла гуманистическая этика. Полемизируя с дуализмом Декарта, Радищев утверждал, что «все силы и самая жизнь, чувствования и мысль являются не иначе как вещественности совокупны … в видимом нами мире живёт вещество одиноко родное, различными свойствами одарённое…». Он отрицал существование души как самостоятельной субстанции: «То, что называют обыкновенно душой, то есть жизнь, чувственность и мысль, суть произведения вещества единого, коего начальные и составительные части суть разнородны и качество имеют различное…». Психика является функцией известных органов тела — нервов и мозга, и без него невозможно. Большое место в трудах Радищева занимает развитие психики и, в связи с этим, сравнение психики человека и животных. Выдвигается положение о специфичности образа жизни человека: он не приспосабливаться к природе, но преобразует её, обладает речью, прямой походкой. Подчёркивается особая роль руки, высокое развитие мозга. Качественное отличие ощущений человека связывается со своеобразием его знаний. Особенно отмечается роль занятий искусством, вооружённость различными средствами — всё это расширяет возможности органов чувств «до беспредельности». Отдельно указывается на роль языка и речи в формировании индивидуального сознания. Особо А. Радищев отмечает роль воспитания в развитии разума, воздействие на человека общества (путём подражания и соучастия в переживаниях). Большое внимание уделяется проблеме способностей. Вопросу о бессмертии души А. Н. Радищев посвящает философский тракт «О человеке, о его смерти и бессмертии», написанный во время ссылки в Сибири. Однако в результате мучительных размышлений, Радищев всё же приходит к выводу о неразрушимости специфически человеческой особенности — «мысленности». Через сомнения, допуская непоследовательности в рассуждениях, Радищев пытается выявить силу, которая обеспечивает единство — «сцепление» — всех составляющих человека частей и сил. Он подчёркивает активную природу человеческого мышления, выражением которой является внимание. Власть человека распространяется не только на мысль: столь же властен человек над своими желаниями и страстями, да и над телом. Всё это приводится как доказательство бессмертия души. «Человек до разрушения тела своего не может ничтожествовать… мысленность его, будучи всех сил естественных превосходнее и совершеннее, исчезнуть не может». Этот вывод, на истинности которого Радищев не настаивает, «мечта ли то будет, или истинность», несёт большую эмоционально-нравственную нагрузку и, являясь уступкой религиозной идеологии, нужен Радищеву — человеку, находящемуся в дали от друзей, глубоко скорбящему о судьбах своего угнетённого народа.

Таким образом, можно сделать вывод о том, что психологические проблемы, развиваемые в передовой науке и философии XVIIIв. дали начало материалистическим и демократическим традициям отечественной философии и психологии XIX века.

II. Развитие психологии в россии В ХIХ веке

Русская психологическая мысль в ХIХ в. развивалась в связи с общественной мыслью и успехами в естествознании, в творческом усвоении достижений мировой философии и психологии. ХIХ век в России был временем разложения феодальной формации, завершившимся глубоким кризисом феодализма в З0−50-е гг. На разложение и кризис феодализма большое воздействие оказывали рост антикрепостнической борьбы угнетенных масс, в первую очередь крестьянства, возникновение и развитие революционного движения, начало которому положили декабристы. Кризис феодализма в России нашел свое разрешение в отмене крепостного права в результате крестьянской (1861) и других буржуазных реформ и утверждения капитализма. События социально-экономической жизни получили отражение в борьбе различных направлений общественно-исторической мысли. В идейной жизни конца 20-х начала 30-х гг. официально дворянскую линию представляло консервативное движение (С.С. Уваров, М. П. Погодин, С.П. Шевырев). Эта линия защищала помещичье-крепостную идеологию «официальной народности», обосновывая идею единения царя и народа, сохранения самобытности крепостной России, которая крепка «тремя коренными чувствами» — самодержавием, православием, народностью.

Как ответ на вопрос о путях развития России на рубеже 30−40-х гг. сложились два течения — либерально-буржуазное западничество (Т.Н. Грановский, К. Д. Кавелин, К. П. Боткин, Е. Ф. Корш, П. В. Анненков и др.) и либерально-дворянское славянофильство (А.С. Хомяков, братья И.В. и П. В. Киреевские, братья К.С. и И. С. Аксаковы, Ю.Ф. Самарин). Споры между западниками и славянофилами были важной частью общественного движения своего времени. Революционно-демократическое направление в эти годы представляли В. Г. Белинский, А. И. Герцен, а также петрашевцы.

После реформы 1861 г. в условиях быстрого развития капитализма и обострения классовой борьбы получила развитие философия революционеров-демократов Н. Г. Чернышевского, Д. И. Писарева, Н. А. Добролюбова, философия народничества. Почвенничество и «боготворчество» Л. Н. Толстого и Ф. М. Достоевского защищало идею о «народной почве», о самобытности России, искало третий путь в решении проблем пореформенной России. Линию идеалистической философии представлял В. Соловьев, а также академические философские направления: неокантианство (А.И. Введенский, И. Лапшин, П. Новгородцев), позитивизм, интуитивизм (Н. Лосский), неогегельянство (Б. Чичерин, Н. Дебольский), спиритуализм (Л. Лопатин), экзистенциализм (Л. Шестов, Н. Бердяев). В рамках этих философских направлений развивалась идеалистическая умозрительная психология, в частности, в Московском и Петербургском университетах.

В ХIХ в. большие успехи сделало отечественное естествознание. Отметим лишь некоторые из них, оказавшие особенное влияние на развитие психологии. Одним из ярких достижений эволюционной мысли до Ч. Дарвина явились диалектические взгляды на природу, развиваемые К. Ф. Рулъе (1814−1858). В 1845—1846 гг. его курс публичных лекций на тему «Об образе жизни животных» высоко оценил А. И. Герцен, указав на глубокий методологический смысл данных о психологии животных, этой «дочеловеческой феноменологии развертывающего сознания», позволяющей понять возникновение человеческого сознания и его качественные отличия от психики животных. В капитальном труде «История развития животных» (1828−1837) основы эмбриологии заложил К. М. Бэр (1792−1876). Во второй половине ХIХ в. действовал микробиолог, лауреат Нобелевской премии, создатель учения о фагоцитозе И. И. Мечников (1845−1916). Его труды «Этюды о природе человека» и «Этюды о природе оптимизма» пользовались большой популярностью. В ХIХ в. было положено начало пропаганде дарвинизма в нашей стране, для которой особенно много сделали И. М. Сеченов, Д. И. Писарев, Н. Г. Чернышевский, К. А. Тимирязев. Большие успехи имела русская физиология. Во второй половине ХIХ в. развернулась деятельность основоположника отечественной научной физиологии И. М. Сеченова.

В ХIХ в. выходит ряд трудов по психологии Д. Велланского, П. Любовского, А. Галича. Александр Галич (1783−1848) — учитель А. С. Пушкина, затем экстраординарный профессор кафедры философии Петербургского университета (1817−1837). В книге «Картина человека» (1834) выступает как оригинальный ученый и развивает новые для своего времени идеи о связи психики с деятельностью человека в условиях общественной жизни: человек — не только природное существо. В его страстях отражаются отношения к другим людям, к ценностям общества.

Сложные вопросы о природе психики и задачах психологии поднимал Александр Иванович Герцен (1812−1870). Психика — это особая функция мозга, отличная от функций других органов, например, печени и т. п. У физиологии и психологии разные задачи: задача физиологии — изучение организма, психология же уходит совсем в другой мир. Попытки преодолеть механистическую ограниченность в понимании психики связаны с идеями Герцена о качественном своеобразии человеческой психики, в отличие от психики животных, причина которого — в историческом развитии человека. Поэтому психология, отправляясь от физиологии, должна также основываться на философии и истории. А. И. Герцен материалистически решает проблемы психологии познания, развивает идеи о соотношении разума и чувства, критикует индивидуалистический подход к мышлению в сенсуалистических концепциях Локка и Кондильяка. Важное место в системе его психологических взглядов занимали проблемы личности. Личность — не пассивный продукт среды. Герцен защищал идею о «деянии» как существенном факторе духовного развития человека. Особенное внимание Герцен уделяет проблеме свободы воли. Она стала предметом острых споров между идеалистами и материалистами в русской психологии 1860−80-гг. Ее обсуждал Н. Г. Чернышевский в «Антропологическом принципе в философии» (1860), в романе «Что делать?» (1863). Ее касался также и Герцен. Она имела острое общественно-политическое звучание. Материалисты часто упрощенно трактовали вопрос о свободе воли, что приводило к фатализму. Герцен отказывается от идеалистического догмата о «свободной воле», ни от чего не зависящей и ничем не определяемой. Также неприемлем и абсолютный физиологический детерминизм: «Действие, несомненно, является функцией организма, но оно не является обязательным и непроизвольным, подобно дыханию или пищеварению. Физиология разлагает сознание свободы на его составные элементы, упрощает его». Для объяснения чувства свободы необходимо перейти на другой уровень объяснения. У человека есть «способность, состоящая из разума, страсти и воспоминания, взвешивающая условия и определяющая выбор действия». Это сознание. Его анализ ускользает от физиологии и требует исторического подхода, его обеспечивает социология. «Для нее человек — это нравственное существо, т. е. существо общественное и обладающее свободой располагать своими действиями в границах своего сознания». Так Герцен, отвергая индетерминизм в трактовке человеческих действий, указал на социально-историческую обусловленность высших проявлений личности, в том числе воли.

Николай Александрович Добролюбов (1836−186) выступил с последовательной критикой дуализма, утверждая взгляд на человека как на одно целое, нераздельное существо. Со всей силой своего полемического таланта он разоблачал френологические взгляды, имеющие распространение в русском обществе, выступал против вульгарного материализма, который «…унижает высокое значение духовной стороны человека, стараясь доказать, будто душа человека состоит из какой-то тончайшей материи». Добролюбов обосновывал взгляд на психические процессы как детерминированные, имеющие причину во внешнем мире.

Психологические взгляды Николая Гавриловича Чернышевского (1828−1889) строились на основе принципов философского материализма в его антропологической форме. Согласно Чернышевскому, сущность антропологического принципа составляет такой подход, в соответствии с которым «на человека надобно смотреть как на одно существо, имеющее только одну натуру, чтобы рассматривать каждую сторону деятельности человека как деятельность или всего его организма от головы до ног включительно, или, если она оказывается специальным отправлением какого-нибудь особенного органа в человеческом организме, то рассматривать этот орган в его натуральной связи со всем организмом». Выступая против дуализма в психологии, Чернышевский различал в человеке два рода явлений: материальные (человек ест, ходит) и нравственные (он думает, желает), т. е. психические. Чернышевский требовал причинного подхода в психологии: «…в психологии всюду нужно искать причины». Научная психология должна выйти за пределы сознания в целях познания его причин. Решение этой задачи против обособителей психического продолжил позже И. М. Сеченов.

В понимании психики Чернышевский выступил против функционального подхода, закреплявшего психологический атомизм. Мышление, память, воображение принадлежат личности и должны рассматриваться в связи с деятельностью человека в соответствии с определенной потребностью. Чернышевский развивает мысли о специфике человеческих потребностей, в которых, в отличие от биологических потребностей животных, интересность органического процесса отходит на задний план. Подчеркивается мысль о производстве потребностей в жизни, в активной деятельности. Чернышевский различал характер и темперамент. Характер определяется условиями жизни, воспитанием и поступками человека. Темперамент обусловлен природными факторами, но даже и он подвержен влиянию социальных условий. Мысли о социальной природе характера выводят Чернышевского за границы антропологического принципа в понимании человека как органического существа. Он разрабатывает также понятие «народного характера» как совокупности умственных и нравственных качеств различных народов. В то же время изучение национальной психологии народов Западной Европы приводит его к выводу, что национальные различия стираются в условиях классовых и профессиональных разделений общества. «По образу жизни и по понятиям земледельческий класс всей Западной Европы представляет как будто одно целое; то же должно сказать о ремесленниках, о сословии богатых простолюдинов, о знатном сословии».

С критическим рассмотрением идей Н. Г. Чернышевского выступил философ и педагог, учитель В. Соловьева Памфил Данилович Юркевич (1827−1874). В статьях «Язык физиологов и психологов», «Наука о духе», написанных по поводу работ Н. Г. Чернышевского и близкого к нему по взглядам М. А. Антоновича, П. Д. Юркевич рассмотрел их трактовку психических явлений. Ее принципиальную недостаточность он видел в рассмотрении психологии по образцу естествознания. В такой позиции он усмотрел опасность сведения психологии к физиологии. В противоположность этому П. Д. Юркевич отстаивал самостоятельность психологии как науки о внутреннем чувстве.

Важной областью развития русской психологической науки была педагогика. Связанная с передовым движением в области народного просвещения непосредственно в предреформенный период, но особенно в 60-х гг. ХIХ в., она привлекала внимание не только специалистов, но всей прогрессивной русской общественности. Исключительный общественный резонанс получила статья выдающегося русского хирурга Николая Ивановича Пирогова (1810−1881)"Вопросы жизни" (1856), в которой проводится мысль о примате задачи воспитания личности перед обучением в процессе подготовки будущих специалистов к деятельности в различных областях социальной практики. По оценке Константина Дмитриевича Ушинского (1824−1871), идеи Пирогова «пробудили спавшую у нас до тех пор педагогическую мысль, а выдвинутый им принцип воспитания, прежде всего человека в человеке должен стать требованием здравой педагогики, основанной на психологии». Органичное соединение педагогики с психологией происходит в фундаментальном произведении русской педагогической мысли — труде К. Д. Ушинского «Человек как предмет воспитания» (1868−1 т.; 1869−2 т). Здесь были использованы достижения всей мировой философско-психологической мысли. «Когда берешь в руки книгу Ушинского, — писал П. П. Блонский, — то, прежде всего поражаешься объемом синтеза у Ушинского». Признавалась исключительная роль деятельности, особенно труда, в духовном развитии, в формировании характера и нравственных качеств. Труд Ушинского явился предтечей отечественной детской и педагогической психологии. Переход к ней осуществил Петр Федорович Каптерев (1849 — 1922), автор «Педагогической психологии» (1877). Характерен уже эпиграф книги: «Я хочу свести все обучение на психологическую почву».

Связь психологии с педагогикой означала выход психологии в прикладные области. Другой такой областью стала промышленная практика. В 80-х гг. ХIХ в. в связи с развитием капиталистического производства в России появляются работы по учету психики человека в труде, с чем связаны надежная работа персонала, устранение причин нарушений его деятельности, подбор и обучение людей. К психологии обращаются юристы, военные деятели, психиатры, физиологи. По Е. А. Будиловой, в рамках Русского географического общества еще в конце 1840-х гг. возникли замыслы «психической этнографии» (Н.И. Надеждин, К. М. Бэр, К. Д. Кавелин и др.), создана программа по изучению психологии народов России. Эти исследования положили начало новой отрасли — психологии народов, возникновение которой традиционно связывается с деятельностью М. Лацаруса и Г. Штейнталя (1859, Германия).

Во второй половине ХIХ в. одним из источников психологических знаний явилось языкознание. Колоссальным событием было появление толкового словаря Владимира Даля (т. 1−4, 1863−1866). Особое значение для психологии имела развернувшаяся в Харькове деятельность замечательного лингвиста, создателя научной школы исторического языкознания Александра Афанасьевича Потебни (1835−189). Обсуждаемые в его трудах («Мысль и язык», «Из записок по русской грамматике», «Из записок по теории словесности. Поэзия и проза. Тропы и фигуры. Мышление поэтическое и мифическое») вопросы языка, взаимосвязи языка, чувственного познания и мышления, единства сознания и языка раскрывали проблему исторического развития человеческого сознания, его социальную природу. Потебня прослеживает также развитие самосознания в процессе жизни человека, указывая на язык как его важнейшее условие. У Потебни получают разработку идеи выдающегося немецкого мыслителя и лингвиста Вильгельма фон Гумбольдта (1767−1835) о социальном характере языка. По Гумбольдту, язык не просто внешнее средство общения людей, он — продукт «языкового сознания» народа, определяет его «дух». Согласно Гумбольдту: «…язык описывает вокруг народа, которому он принадлежит, круг, откуда человеку дано выйти лишь постольку, поскольку он тут же вступает в круг другого языка». Разные народы отличаются не по биологическим, расовым и т. п. признакам, а своим «видением мира». Поэтому знание нескольких языков обогащает представление о мире. Гумбольдт выдвинул проблему внутренней формы языка, которая была основательно развита в отечественной психологической науке А. А. Потебней, а позже Г. Г. Шпетом (1927), Д. Н. Узнадзе (1948). Прослеживая путь образования слова и исходя из идеи исторического развития языка и сознания, Потебня различает в слове внешнюю форму, т. е. членораздельный звук, содержание, объективируемое посредством звука и соответствующее понятию, и внутреннюю форму, или ближайшее этимологическое значение слова, тот способ, каким выражается содержание. Слово есть орудие мысли и служит для ее объективации. Тем самым, Потебня стал инициатором построения культурно-исторической психологии, черпающей информацию об интеллектуальном строе личности в объективных данных о прогрессе национального языка как органа, образующего мысль. Музыка, живопись также являются формами объективации мысли, но внелингвистическими, хотя и производными от языка. В них есть эти три аспекта: содержание (идея), внутренняя форма (образ) и внешняя форма. Развитие сознания идет от языка чувств к языку мыслей. Путь образования слова таков: чувство отражается в звуке в форме представления. Первой ступенью духовной жизни является мифологическое сознание, следующими — художественно-поэтическое и научное. В мифологическом сознании «мир существовал для человечества только как ряд живых, более или менее человекообразных существ, когда в глазах человека светила ходили по небу не в силу управляющих ими механических законов, а руководствуясь своими соображениями… считать создание мифов за ошибку, болезнь человечества, значит думать, что человек может разом начать со строгой научной мысли, значит полагать, что мотылек заблуждается, являясь сначала червяком, а не мотыльком». История языка помогает проследить путь развития человеческого познания от мифа к поэтическому мышлению и от него к науке как единый процесс движения от языка чувств к языку мыслей. «Самый миф сходен с наукой в том, что и он произведен стремлением к объективному познанию мира».

Появление собственно психологических трудов — статей И. М. Сеченова, диссертации Г. Струве «Самостоятельное начало душевных явлений» (1870), книги К. Д. Кавелина «Задачи психологии» (1872) — означало переход к новому этапу в развитии русской психологической мысли: психология становится самостоятельной наукой.

III. Основные направления отечественной психологии XIX начала XX века

Ткань национального самосознания пронизывали различные направления во взглядах на предназначение русского народа, на рабство и свободу человека. Их конфронтация имела социоэкономическую подоплеку. Одни выражали интересы обездоленного русского мужика. Другие — правящего строя, идеологи которого ратовали за выход из кризиса путем либеральных реформ. Оба направления, сосредоточившись на проблеме человека как особой целостности, где телесное и духовное нераздельны, трактовали эту нераздельность с радикально различных позиций: антропологической и теологической. У истоков каждой из них стояли выдающиеся мыслители. У первой — Николай Чернышевский, у второй — Владимир Соловьев. Они заложили в России традиции человекопознания, исходя из противостоявших друг другу способов осмысления природы личности.

К антропологическому принципу Чернышевского восходит русский путь в науке о поведении — от Сеченова до Павлова и Ухтомского. К теологическому принципу Соловьева восходит апология нового религиозного сознания, в трудах Н. А. Бердяева, С.Н. и Е. Н. Трубецких, С. Л. Франка и др. И новое учение о поведении и апология «нового религиозного сознания» являлись плодами русской мысли — двух ее мощных течений: естественно — научного и религиозно-философского.

Прежде всего, отметим естественно-научное направление, мощную линию в психологии дореволюционной России, имеющее давние, идущие от Михаила Васильевича Ломоносова традиции, воплотившиеся в рассматриваемый период в работах В. М. Бехтерева, создателя направления, называемого рефлексология. Владимир Михайлович Бехтерев (1857−1927), невропатолог, психолог, психиатр, создал первую в России экспериментально-психологическую лабораторию (1885) и Психоневрологический институт (1908), в котором осуществлялись комплексные исследования человека. В дальнейшем, традиции комплексного подхода были развиты отечественным психологом Б. Г. Ананьевым. Рефлексология, стремясь быть объективной наукой, широко привлекала для объяснения психологических явлений физиологические принципы, изучая рефлексы, протекающие с участием головного мозга.

В отечественной науке такой подход связан с именем Ивана Михайловича Сеченова (1829−1905). Он выступил в России (одновременно с Вундтом) с программой построения психологии. В обстановке острых дискуссий, развернувшихся в России по коренным мировоззренческим вопросам, касающимся природы человека, души, свободы воли, детерминации поведения, Сеченов осуществляет ряд работ, направленных на разрешение труднейших психологических проблем. Он пишет: «- Моя задача заключается в следующем: объяснить деятельностью уже известной читателю анатомической схемы (т.е. простой рефлекс) внешнюю деятельность человека… с идеально сильной волей, действующего во имя какого-нибудь высокого нравственного принципа и отдающего себе ясный отчёт в каждом шаге — одним словом, деятельность, представляющую высший тип произвольности». Результатом работ Сеченова явилось новое представление о психике и задачах психологии как науки. Сеченова можно по праву считать основоположником отечественной научной психологии. Его важнейшие труды по психологии: «Рефлексы головного мозга» (1863), в которых сформулирована рефлекторная теория в связи с проблемой произвольных и непроизвольных движений; «Кому и как разрабатывать психологию» (1873), здесь в полемике с К. Д. Кавелиным излагается общая программа построения психологии; «Элементы мысли» (1878), здесь делается естественно-научная разработка мышления как итог исследования познавательных процессов; статьи 1890-х гг.: «Впечатления и действительность», «Предметная мысль и действительность», «О предметном мышлении с физиологической точки зрения» и др. В «Рефлексах головного мозга» Сеченов поставил задачу «доказать возможность приложения физиологических знаний к явлениям психической жизни». Решение этой задачи вылилось в рефлекторную теорию психического. По Сеченову, способность воспринимать внешние влияния в форме представлений (зрительных, слуховых) складывается в опыте по типу рефлексов; способность анализировать эти конкретные впечатления, память, все психические акты развиваются путём рефлекса. Схема психического процесса та же, что и схема рефлекса: психический процесс берёт начало во внешнем воздействии, продолжается центральной деятельностью и заканчивается ответной деятельностью — движением, поступком, речью. Психический процесс возникает и завершается в процессе взаимодействия индивида с окружающим миром, значит, влияние извне в форме чувствования первично. Мотивы, отвлечённые представления не являются первоначальными причинами наших поступков. В объяснении психики нужно исходить не из психики. Сеченов предпринимает попытку «вырвать» психологию из замкнутого мира внутреннего сознания, объяснить происхождение психических процессов, проследить становление сознания в онтогенезе. Таким образом, рефлекторный принцип не означает сведения психического к физиологическому. Речь идёт о сходстве между ними по структуре и происхождению. «Первоначальная причина всякого поступка лежит всегда во внешнем чувственном возбуждении…». Рефлекторный подход предполагает также изучение мозговых механизмов психических процессов. Решение этой задачи стало предметом научной деятельности И. П. Павлова, А. А. Ухтомского и др. Так, с помощью рефлекторного принципа психическое получает своё причинное объяснение, сохраняя при этом качественную, несводимую к физиологической, характеристику. Его дальнейшая разработка происходит в статье «Кому и как разрабатывать психологию», написанной в связи с книгой историка-публициста К. Д. Кавелина «Задачи психологии» (1872), в которой автор изложил своё понимание психологии как положительной самостоятельной науки и оценил современное психологическое знание как ошибочное. Сеченов — физиолог и потому обратил внимание на соматическую сторону. Он — Кавелин — представитель гуманитарных наук и потому склонен интересоваться высшими психическими проявлениями. В действительности же дело заключалось не в различии профессиональных интересов, а в различии двух мировоззрений и потому двух направлений в объяснении психической деятельности и её субъекта — человеческой личности. Признавая, что «психическая жизнь имеет материальную подкладку» (деятельность мозга и нервов), Кавелин выступил против сведения психического к физическому. К психическому он приписывал свойства идеальности, сознательности и произвольности. Признавая недостаточность интроспекции как субъективного метода, он указал на факты объективного воплощения жизни души во внешней деятельности человека: «слова и речь, сочетание звуков, художественные произведения, гражданские и политические уставы, памятники исторической жизни», расценивая эти факты как «материал психологических наблюдений и исследований». Эти и другие проницательные мысли Кавелина, однако, не воплотились в реальную исследовательскую программу, в отличие от работ И. М. Сеченова, на что указал ещё Ю. Ф. Самарин в своём доброжелательно-критическом рассмотрении книги Кавелина. Он был прав, указывая на сферу культуры как источник тех влияний на человеческую психику, которые неведомы физиологии. Однако сама психика мыслилась им в понятиях, выработанных традиционными учениями о ней как сфере внутреннего опыта, собираемого благодаря способности души наблюдать за тем, что в ней происходит. Это неизбежно влекло к, так называемому, психологизму, то есть объяснению социокультурных процессов действием внутри психических сил.

ПоказатьСвернуть
Заполнить форму текущей работой