История развития и законодательное регулирование проституции

Тип работы:
Курсовая
Предмет:
Государство и право


Узнать стоимость

Детальная информация о работе

Выдержка из работы

ПЛАН

Введение

Часть I. История проституции

Часть II. Законодательное урегулирование вопросов проституции

Выводы

Введение

Проблема борьбы с проституцией весьма актуальна, поскольку от того, как она разрешается в настоящее время, зависят нравственный климат в обществе, а также состояние и тенденции преступности в будущем. Проституция неизбежно ведет к деформации психологических качеств человека и моральной деградации личности, к разрыву социально- полезных, в том числе и семейных связей, распространению заболеваний, передающихся половым путем, созданию питательной среды, «фона» для совершения более серьезных правонарушений и преступлений. В последние годы эксплуатация проституции стала сферой интересов организованной преступности. Появляются новые формы вовлечения в эту сферу женщин и их «клиентуры» (массажные кабинеты, сауны, бюро знакомств и т. п.).

Проблемой проституции занимаются многочисленное число ученых, специализирующихся на психолого-медико-социальных институтах, а также ученые-юристы, занимающиеся этой проблемой вследствие специфики своей деятельности. Обычных граждан проституция интересует не менее, в этом им помогает СМИ (печатные издания, в том числе и легальные, телевидение, Интернет), дифирамбирующие, осуждающие и просто рассказывающие и показывающие в счет привлечения денежных средств за проданную информацию о данной деятельности. О том, кто такая проститутка знает даже малолетний ребенок, потому что об этом он узнал из телевизора, когда по какому-нибудь частовключаемому каналу в дневное время показывают специфический фильм (и это является не то что скрытой, а явно нагло-открытой рекламой всей этой деятельности).

В связи с этим, нельзя представить возможным полное раскрытие данной темы, не изложив основные принципы и положения проституции.

— Проституция — это социально-негативное явление, включающее в себя совокупность аморальных административно и уголовно-наказуемых проявлений, связанных с извлечением материальной выгоды из половых актов, совершенных с разными лицами за заранее оговоренное вознаграждение, а равно деятельность, направленная на обеспечение этих актов.

— Проституция не является механической совокупностью административных проявлений как считалось до настоящего времени, это более сложное и емкое явление, включающее в себя обеспечивающую проституцию деятельность, общественная опасность которой зачастую выше, чем самой проституции.

— Связь проституции и преступности выражается в криминальном характере действий, обеспечивающих проституцию (содержание притонов и сводничество), в противоправном характере самой проституции, являющейся одной из детерминант преступности, а также в том, что образ жизни лиц, занимающихся проституцией тесно связан с совершением сопутствующих преступлений: уклонение от лечения венерических болезней, вовлечение несовершеннолетних в проституцию и т. д. Кроме того, среда в которой занимаются проституцией и образ жизни ее участников продуцируют совершение «сопутствующих преступлений», связанных с наркотиками, укрывательством преступлений, соучастием в кражах, грабежах и разбойных нападениях.

— Проституция в широком понимании этого слова образует значительный блок правонарушающего поведения имеющее важное детерминационное значение и подлежащее предметному и целенаправленному изучению и профилактированию наравне с блоком правонарушений характерных для наркотизма, регламентирующих борьбу с преступностью.

— В настоящее время уголовно-правовая и административно-правовая борьба с проституцией ослаблена и явно неадекватна ее состоянию и тенденциям. Это требует пересмотра системы приоритетов в профилактике предкриминального поведения.

— В правоприменительной деятельности наблюдается недооценка опасности проституции как и других форм отклоняющегося поведения и малозначительных преступлений. Между тем именно это направление работы обеспечивает успех в предупреждении тяжких и особо тяжких преступлений.

— Социальная сущность проституции, ее предназначение в жизни общества состоит в том, что она является одним из средств удовлетворения комплекса сексуальных и материальных потребностей, своеобразной формой товарно — денежных отношений. Именно эта объективная и вневременная основа делает неизбежным существование проституции, а анализ истории проституции показал, что как социальное явление оно существует с древнейших времен и по сей день, и какие бы попытки не предпринимались по ее ликвидации или ограничению она существовала, существует и, скорее всего, будет существовать в обозримом будущем.

Общий механизм детерминации проституции, ее самодетерминации и оказания обратного влияния на породившее ее общество характеризуется следующим образом: 1) общество с его противоречиями порождает отрицательные социальные отклонения непреступного характера, в том числе проституцию; 2) в условиях недостаточной эффективности борьбы с этими социальными отклонениями последние способны во взаимодействии с другими социальными факторами обусловливать появление преступности, паразитирующей на этих социальных пороках, которая характеризуется более отягощенными характеристиками данного явления, нарастанием в нем организованности и криминального профессионализма. Например, одним из видов организованной преступной деятельности является порно-бизнес и криминальный бизнес, основанный на эксплуатации проституции; 3) под воздействием организованной преступности происходит усугубление негативных социальных отклонений в обществе: идет активное вовлечение населения в занятие проституцией, широко рекламируются соответствующие услуги и т. п. В этих условиях увеличивается уровень и приобретает новые отрицательные характеристики проституция и другие социальные отклонения.

На любом уровне, с какой бы ты стороны не посмотрел, проституцию, как общественное явление никоем образом нельзя назвать положительным фактором, улучшающее жизнь людей. С другой стороны мы, люди, сами устанавливаем нормы жизни и именно нам решать что в нашей жизни полезно, а что на самом деле вредно. Нигде, никогда, ни на каком уровне не существовало определения критериев социально-опасных явлений. Что для одного рюмка водки, то для другого бутылка. Один пользуется раз в месяц услугами проститутки, другой заводит на работе роман с замужней секретаршей, а третий официально имеет 365 жен. Кто-то мечтает вкусить запретный плод только потому, что он запретный, а кто-то, видя, что все доступно в ближайшем магазине, спокойно проходит мимо этого. Где-то женщины борются за равные права с мужчинами, а где-то довольны тем, что вообще существуют. Одни государства выплачивают премии за рождение детей, другие, наоборот, взимают огромные штрафы.

Как в столь разнообразном мире найти грань, отделяющую нравственность от безнравственности? Существуют ли критерии оценки явлений, которые удовлетворяли бы чаяниям всех жителей планеты Земля? Можно ли вообще даже на самом примитивном уровне ответить на хрестоматийный вопрос «Что такое хорошо, и что такое плохо?».

Попробуем разобраться.

Часть I. История проституции

Прежде всего в истории проституции мы различаем три основных периода:

1. Эпоха проституции гостеприимства, то есть уступление под более или менее благовидным предлогом, женщины-рабыни гостю, которого случай приводит в хижину первобытного человека. Это каменный период проституции.

2. Эпоха священной проституции, которая возникла на почве суеверных представлений и грубых страстей азиатских народов.

3. Эпоха легальной проституции, которая во имя физической гигиены и морали мирится и санкционирует любострастную торговлю человеческим телом.

Указанное деление проституции на три периода принято всеми авторами, писавшими общую историю этого института. Замечательное описание всех этих трех форм мы находим в сочинении Рабюто: «Везде в истории, насколько проникает взгляд исследователя, у всех народов и во все времена мы наблюдаем, в виде более или менее общего явления, рабство женщины, которая лишена права выбора и предпочтения одного мужчины перед другим и беспомощна перед грубой страстью ее поработителя. По временам всякий проблеск морали как будто совсем тухнет в истории и в наступающем могильном мраке благородная и нежная подруга мужчины теряет последний остаток своего достоинства, постепенно понижается нравственно и становится совершенно индифферентной к вопросу о том, кто обладает ею, она как бы превращается в вещь, в один из подарков, делаемых во имя гостеприимства. Священные отношения, из которых возникают радости семейного очага и нежные семейные узы, не имеют для этих отупевших морально народов никакого значения, никакой цены. В других случаях, например, у народов древнего востока, а по мере приближения к нашему времени и почти у всех народов, которые находились под влиянием древних традиций, отношения к половым узам становятся еще более отталкивающими, и принесения в жертву женской невинности соединяется с догмами самого чудовищного натурализма, который воспламеняет и обожествляет все страсти. Половой акт становится священным обрядом дикого и развращенного культа, и вознаграждение, уплачиваемое распутным лицам, рассматривается как приношение богам. Наконец, у некоторых народов, которые стоят на самом высоком уровне развития, бедность и порок отдают во власть грубых чувств и инициативных желаний целый общественный класс, который загоняется на сааме дно жизни.

Некоторые историки и философы древности видят религиозную причину проституции в боязливости человека древности, стараясь умилостивить гнев могущественных небожителей, они преподносят им первый сбор своей жатвы, своих плодов и стад. И вот появляются какие-то особые существа, которые называют себя служителями богов на земле. Жрецы требуют у них для своих алтарей приношений и даров. Пользуясь их легковерием и невежественностью они внушают им мысль, что милость богов они могут снискать путем проституирования своих дочерей, девственность которых должна быть предоставлена в исключительное и полное владение им, посвященным в таинства хранителям храма. С этого именно времени берут свое начало церемонии и мистерии, в которых проституция начинает играть роль основного правила культа и которые происходят вокруг деревянных и каменных идолов, изображающих из всего человеческого организма только половой аппарат.

В след за этой священной проституцией неизбежно должна была начаться эпоха проституции легальной, которая принимает характер ремесла и единственным своим двигателем имеет деньги. Она продолжает дело развращения, начатое священной проституцией, но на общественном здоровье отзывается не так резко, как проституция предшествующего периода. С наступлением этой новой эпохи, мужчины и женщины начинают предаваться эксцессам разврата, но человечество перестает уже погружаться в гибельные мистерии, которые раньше подчиняли человеческое тело властному влиянию различных противоестественных актов. Культ этих богов оказал очень глубокое влияние на народы Азии и опошлил из цивилизацию. К счастью, культ греческой Венеры вскоре внес в нравы варваров новую умиряющую струю.

Если Венера и воплощалась в виде куртизанки Пирея и островов Архипелага, если она и была покровительницей развращенных блудниц, то в храмах и целомудренных теремах греческих женщин она явилась поэтическим символом любви, символом самого пламенного стремления к прекрасному. Но к несчастию, судьбе было угодно, чтобы рядом с прекрасным было уродливое, рядом с Венерой-Уранией была ВенераПандемос, рядом с любовью — проституция и болезни. Действительно вместе с ее роковым образом появляются венерические заболевания — сифилис и многообразные проявления его, — что отравляет человека и его потомство и служит, так сказать, орудием общественного подбора.

Эти предварительные замечания я считаю необходимым для понимания прилагаемого ниже исторического обзора нравов древности.

Религиозная проституция в Индии.

Придерживаясь хронологического порядка изложения, мы должны начать с изучения священной проституции в Индии, так как социальные формы Индии восходят из самой глубокой древности, и потому в ней именно надо искать первых зачатков священной проституции.

Главным религиозным символом в Индии в то время (а на некоторых ее отдаленных территориях и поныне) существовал так называемый Лингам (мужской половой член), который у всех древних народов служит символом оплодотворения.

Факты, удостоверяющие религиозную проституцию и связанные с культом Лингама, изучены Дюкеном. Он видел, как в одной пагоде, в окрестности Пандишери, молодые замужние женщины приносили в жертву богу свою невинность. Их заставляли сесть на деревянный или железный Лингам, но обыкновенно, более ловкие жрецы отнимали у богов эту приятную обязанность.

А вот еще одно свидетельство священно проституции. Индийские танцовщицы Баядеры, говорил историк и философ Рейналь, жили целыми группами в особых учреждениях. Самые лучшие общежития этого рода находись при богатых и самых посещаемых храмах. Назначение Баядер было танцевать в пагодах и на празднествах, а также удовлетворять желания браминов. С целью замаскировать их распутный образ жизни, всех этих женщин объявили служительницами алтарей. Народ тем охотнее соглашался на такой порядок вещей, что для удовлетворения похотей сладостолюбивых монахов служили таким образом одни только баядеры, а жены и дочери граждан были избавлены от преследований. Возможно, впрочем, что, придавая религиозный характер этому виду проституции, родители без всякого негодования представляли себе своих прекрасных дочерей, отдавшимися этому делу. Женщины уходили в эти общежития, а состарившиеся снова возвращались в общество без всякого позора, ибо нет ни одного преступления, которого вмешательство богов не освещало бы, нет ни одной добродетели, которую религиозная цель не могла бы лишить всякого значения, понятие об абсолютных моральных ценностях таяли под руками ловких жрецов.

Для того, чтобы вполне достигнуть своей цели, браминам оставалось сделать только один шаг: оставалось убедить население, что для богов приятно и здорово оказывать баядерам предпочтение перед другими женщинами, а остаток от своих оргий, в виде особой милости, предоставлять народу. В больших городах имеются и другие учреждения этого рода, одни из этих последних служат для развлечения богатых мужчин, другие для их жен. Существовали и летучие отряды баядер, предводимые старыми женщинами, которые раньше был ученицами в этих заведениях, а потом сделались начальниками их (пример того, как религиозная проституция постепенно превращалась в проституцию легальную).

Кроме специально занятых священно проституцией, существует много других категорий баядер, таковы, исполнявшие те же функции, но е принадлежащие к храмам, а также, отдавшие себя для удовольствия богачей востока. Они выбираются из самых красивых девушек, их одевают в богатые, пышные одежды и, благодаря влиянию жрецов, их образ жизни отнюдь не считается позорным. В Моголе и Индостане священная проституция и теперь еще находится в руках жрецов, и жрецы страшно злоупотребляют авторитетом, которым пользуются в глазах своей паствы.

Проституция в Вавилоне.

Религиозная проституция. Геродот повествует, что в Вавилоне все женщины, в нем родившиеся, должны бьли по крайней мере хоть один раз в своей жизни явиться в храм Мелитты, чтобы там отдаться какому-нибудь чужеземцу. Они должны были оставаться в этом храме до тех пор, пока кто-нибудь из этих чужеземцев не бросал им на колени известную сумму денег и приглашал их к coitus’y. Деньги, полученные таким путем, считались священными.

Проституция в Армении.

В Армении богиней проституции почитали Анаис, храм которой напоминал собой храм Мелитты в Вавилоне. Вокруг этого храма находились обширные поля, окруженные высокими стенами, за которыми жили женщины, посвятившие себя этой богине. Вход сюда разрешался одним только чужестранцам. Жрецы и жрицы этого храма избирались из представителей и представительниц самых благородных и знатных фамилий страны, причем продолжительность служения их богине определялась всегда их родными. Уходя оттуда, женщины эти оставляли в пользу храма все, что они заработали, и с успехом выходили замуж, причем женихи их справлялись в храме о их поведении. Девушка, которую посетило наибольшее число иностранцев, считалась самой желанной невестой.

Проституция у финикийцев.

У финикийцев также существовала гостеприимная и религиозная проституция. По словам Евсевня, у них был обычай отдавать на растление чужеземцам своих дочерей единственно во славу традиций гостеприимства. Храмы, посвященные богине Астарте и находившиеся в Тире, Сидоне и в главных городах Финикии, бьли местами, где проституция практиковалась в самых широких размерах. Это продолжалось до IV столетия, именно до царствования Константина Великого, который разрушил храмы Астарты и на их месте построил христианские церкви.

В финикийских колониях религиозная проституция получила торговый характер, который вообще был свойствен этому народу. При въезде в город Карфаген находились так называемые «Benoth Sukkoth» (палатки девушек), т. е. публичные дома. при которых молодые девушки, торгуя своим телом, отдавались за деньги чужестранцам с целью заработать таким путем приданое, выйти замуж и сделаться очень почтенными, целомудренными женами, пользовавшимися большим уважением своих мужей. Они стекались сюда со всех сторон в таком огромном количестве, что многие из них в силу конкуренции не могли вернуться на родину так скоро, как желали бы, чтобы там выйти замуж.

На острове Кипр было также много храмов, где культ Афродиты сопровождался такими же религиозными обрядами. В Киликии, в Тамазисе, в Афродизиуме и в Италии священная проституция исходила из тех же мотивов и выражалась в тех же формах.

По словам Геродота, девушки в Лидии зарабатывали себе приданое путем проституции и продолжали заниматься ею вплоть до выхода замуж. Приданое давало им возможность выбирать по своему вкусу мужей, которые не всегда имели право отказаться от чести подобного предложения. Они вместе с купцами и ремесленниками Лидии участвовали в расходах по сооружению памятника на могиле Алиатта, отца Креза. Надписи, сделанные в память этого, указывают, какую именно долю дала для этого каждая из участвующих сторон. Оказывается, что куртизанки понесли гораздо большие расходы, нежели ремесленники и купцы.

Геродот следующим образом описывает нам праздники, совершавшиеся в городе Бубасте, в Египте, в честь богини Изис: «Мужчины и женщины путешествуют по реке все вместе, без всякого различия пола. Пока длится это путешествие, некоторые женщины бьют в кастаньеты, мужчины играют на флейтах, прочие же поют и бьют в ладоши. Когда приближаются к какому-нибудь городу, лодки причаливают к берегу; одни женщины продолжают бить в кастаньеты, другие перебраниваются с женщинами, находящимися на берегу, а третьи танцуют, бесстыдно поднимая свои платья кверху». В храме богини Изис собирались одновременно сотни тысяч пилигримов, которые предавались здесь самому дикому разврату.

Проституция в Египте.

Хеопс воздвиг свою колоссальную пирамиду, постройка которой длилась двадцать лет и поглотила бездну денег, на средства, добытые его дочерью проституцией. Но последняя все еще была недовольна исполнением взятой на себя задачи и просила каждого посетителя дать ей еще на один камень для возведения особого строения по ее плану.

Проституция в Израиле.

У евреев, до окончательного издания Таблиц Законов, всякий отец имел право продать свою дочь в наложницы на известный срок, означенный в продажном контракте. Деньги, полученные при этой продаже, поступали всецело в его пользу, и девушка при этом ничего не получала, кроме тех случаев, когда господин ее выдавал ее замуж за своего собственного сына, а сам брал себе другую наложницу. Этой торговле дочерьми положил конец только Моисей: «Не продавай своих дочерей для того, чтобы земля не покрылась пятном и нечистью».

По Selcien’y, Вельфеор изображался в виде огромного истукана с приподнятым и свернутым на голове платьем, как бы для того, чтобы показать свои половые органы. Что касается пола его, то Mignot думает, что он был гермафродит, в то время как Dulaure того мнения, что истукан этот имел мужские половые органы. В храме, посвященном Вельфеору, жило множество женщин, которые продавались, и вырученные таким путем деньги клали на его алтарь. Во время известных религиозных обрядов в честь этого бога, совершавшихся ночью в глубине священных лесов, жрецы и поклонники его наносили друг другу ножами неглубокие раны и, разгоряченные вином и возбужденные музыкой, плясали до тех пор, пока тут же не падали без сознания в лужи собственной крови.

Несмотря на запрещение Торы, проституция эта, указания на которую мы находим даже во времена Маккавеев, продолжала существовать еще долгое время. Сюда относятся также фаллические празднества, которые совершались сообща евреями и моавитскими девушками, устраивавшими у Бет-Эскимота палатки, где они торговали драгоценностями и своим телом.

Можно сказать, что через всю историю еврейского народа проходит беспрерывная борьба законодателей и пророков с проституцией и половой разнузданностью народа. Подобно тому как в настоящее время каждый думает о куске насущного хлеба и некоторых удобствах, так точно некогда всякий заботился о свободе своей половой жизни.

Проституция в Греции.

Религиозная проституция в Греции также была распространена в глубокой древности.

Солон на доходы учрежденных им в Афинах диктериад (публичных домов) построил храм в честь богини проституции против ее статуи, у подножия которой собирались процессии верных прозелитов этой богини. Афинские гетеры принимали деятельное участие в празднествах в ее честь, которые совершались в четвертый день каждого месяца и во время которых они занимались своим ремеслом в пользу этого храма.

Культ Афродиты был не что иное, как культ проституции, как это доказывают различные названия, данные этой богине.

Так, она называлась «Pandemos» (всенародной), «Hetaira» или «Рorne» (гетера, представительница грубой чувственности), «Peribasia», по латыни — «Divaricatrixa» — слово, содержащее намек на похотливый акт. Затем ее называли «Melanis», то есть черной, или богиней любовной ночи, потому что храм ее был окружен непроницаемым для дневного света лесом, где влюбленные бродили ощупью. Она носила еще названия «Mucheia» (богиня тайных мест), «Castnia» (богиня бесстыдных совокуплений), «Scotia» (богиня мрака), «Darcetos» (богиня праздной лени), «Kallipygos» (богиня с красивыми ягодицами), наконец «Mechanitis» (механическая богиня), так как изображения ее из дерева с мраморными ногами и лицом, будучи приведены в движение при помощи скрытых пружин, передавали самые циничные и грязные позы и движения.
Роль жриц этой богини часто исполняли куртизанки и способствовали таким образом увеличению доходов ее храмов. Страбон уверяет, что в храме Афродиты в Коринфе жило более тысячи гетер, посвященных его посетителям.

На одной древнегреческой вазе из знаменитой коллекции Durand’a изображен храм Афродиты, в котором куртизанка при посредстве рабыни принимает предложение одного чужестранца, увенчанного миртовым венком и держащего в руке кошелек с деньгами.

Празднества в честь Адониса были не обыкновенные оргии. Гетеры посвящали храмам его значительную долю заработков, полученных путем проституции. Они обыкновенно пользовались празднествами в честь его, на которые отовсюду стекалась масса чужестранцев, для того чтобы предаваться в это время самому широкому разврату якобы во славу и под защитой этого бога.

Прочное распространение религиозной проституции и натолкнуло, вероятно. Солона на признание и регламентацию гражданской проституции. При нем она впервые является официальной в государстве, которое получает от нее известный доход.

Солон имел в виду доставить государству те доходы от проституции, какие получали от нее до сих пор храмы, и для этого он устроил в Афинах публичный дом, служивший для удовольствий афинской молодежи и для ограждения личности и покоя честных женщин. Дом этот, куда всякий имел доступ, назывался диктериадой (dicterion), и в нем жили купленные и содержимые за счет государства рабыни.

Диктериады, к какому бы разряду они ни принадлежали, пользовались привилегией полной неприкосновенности: они считались убежищами, где каждый гражданин находился под защитой общественного гостеприимства, и туда никто не имел права проникнуть с целью совершения какого бы то ни было насилия.

Ни для одного гражданина, каково бы ни было его общественное положение, не считалось позорным посещать эти дома терпимости. Напротив, по мнению одного юмористического римского писателя, осмеивавшего нравы афинян, их даже должен был посещать всякий молодой человек, чтобы там заканчивать свое воспитание

Проституция была различных категорий. В числе их выделяется эстетическая, или просвещенная, проституция, которая впоследствии наблюдалась в 1500 году в Италии и в 1700 году во Франции. Проститутки, принадлежащие к этому классу, славились как искусные певицы, музыкантши и флейтистки. Они вели совершенно свободный образ жизни и занимались своим искусством особенно во время различных религиозных празднеств. Гетеры эти не отдавались за деньги, подобно обыкновенным проституткам диктериад, первому встречному, но следовали в этом отношении своим симпатиям и антипатиям. Они часто по своему уму, образованию и изяществу манер становились достойными подругами самых выдающихся людей Греции.

Их можно разделить на две различные категории, которые обе и составляют аристократию этого рода проституции: на гетер-наперсниц и гетер-философок. Представительницы второй категории, находясь постоянно в обществе мудрецов и поэтов, научились от них искусству трактовать о философии и других науках и бывали посвящены во все современные вопросы, между тем как гетеры-наперсницы, менее образованные, чем эти, отличались умением веселиться, оживленностью и умом, благодаря которому им удавалось подчинить себе выдающихся людей своими утонченными ласками, и репутацией. Так, например, в Египте с Птолемеем Филопатором совершенно разделяла власть его гетера Агатоклея.

Но к какому бы классу проститутки ни принадлежали, положение их в Древней Греции было официально, и находились они всегда в зависимости от народа. Они, например, не имели права самовольно оставлять пределы республики, не испросив на то предварительно разрешения архонтов, которые давали его только в тех случаях, когда были уверены, что уезжавшие вернутся назад на свое место жительства.

Религиозная проституция в Риме.

Проституция имела также и в Риме свой культ. Одним из самых древних храмов в нем был храм Венеры Cloacinae, около которого по вечерам собирались куртизанки в поисках поклонников, и часть заработанных ими денег посвящали этой богине.

В Риме и вообще в Италии рядом с проститутками принимали участие в циничных приапических празднествах также и замужние женщины, матроны, которые отличались от куртизанок только тем, что носили покрывала. Очень часто при таких церемониях золотые венки и гирлянды цветов вешались не только на голову чтимого божества, но и на его половые органы. «Cingemus tibi mentulam coronis», — говорит один из стихов Приапси.

Точно так же совершались празднества в честь бога Мутинуса, Мутунуса или Тутинуса, который отличался от изображения бога Приапа тем, что изображался сидящим на троне, а не стоящим, как последний. Культ этого божества представляет собой древнейшую форму религиозной проституции в Риме. Выходившая замуж девушка, прежде чем отправиться в дом к своему жениху, приводилась к статуе этого божества и садилась к нему на колени в знак того, что она как бы приносит ему в жертву свою девственность.

Гражданская проституция в Риме. Обширное распространение в Риме гражданской проституции доказывается богатством синонимов на латинском языке для обозначения разного рода проституток, что заставляет думать, будто они делились на множество каст, чего, однако, на самом деле не было.

Так, «alicariae», или булочницы, держались вблизи булочников и продавали лепешки, приготовленные из крупитчатой муки без соли и дрожжей, назначенные для приношений Венере, Изис, Приапу и другим богам и богиням. Лепешки эти, называвшиеся «coliphia» и «siligines», имели обыкновенно форму мужских и женских половых органов.

«Bustuariae» назывались те проститутки, которые по ночам бродили около могил (busta) и костров и часто исполняли роль плакальщиц во время погребальных обрядов. Далее, «casalides» (или casoridas, casoritae), жили в отдельных небольших домиках (casae), откуда они и получили свое прозвание. «Сорае», или «tavemiae», жили в трактирах и гостиницах, а «diobalares», или «diobalae», было название старых, изношенных женщин, которые требовали от поклонников за свою любовь только два обола. Плавт говорит в своем Pennulus, что к услугам последнего рода проституток обращались исключительно негодные рабы и самые низкие люди (servulorum sordidulorum scorta diobolaria). «Forariae», или «приезжими», назывались девушки, являвшиеся из деревень в город, чтобы в нем заниматься npocтитуцией, а «famosae» — патрицианки, матери семейств и матроны, не стыдившиеся развратничать в публичных домах, чтобы удовлетворить свою ненасытную похотливость и позором заработать деньги, а потом пожертвовать их на храмы и на алтари чтимых богов. «Junicae», или «vitellae», обязаны были своим названием исключительно своей гучности, a «noctilucae», или «noctuvigiles», -тому, что они бродили по улицам только ночью, как ночные сторожа.

В Риме проституция процветала всюду: в храмах, на улицах и даже в театрах, Сальвиан выражается следующим образом про тогдашние оргии: «Минерве воздают почести в гимназиях, а Венере — в театрах».

В другом месте он говорит: «В театрах творятся самые непристойные вещи, а в гимнастических залах имеют место самые безобразные сцены». Исидор из Севильи идет в своих «Etymologiae» еще дальше. Он говорит, что театры были синонимами публичных домов, так как в них куртизанки по окончании представления публично предавались разврату.

В Риме существовал также особый род проституции, которая совершенно не подчинялась надзору эдилов и которую можно было бы назвать эстетической, или изящной, соответственно тому, как в латинском языке она называлась словом «bona». Куртизанки, принадлежащие к этому классу, назывались «bonae meretrices», что указывало на их более высокое совершенство в их ремесле. В действительности они не имели никакого отношения к обыкновенным несчастным жертвам проституции. У всех у них были свои привилегированные любовники, «amasii», или «amici», и они совершенно напоминали собою греческих гетер. Как и последние, они имели большое влияние на моду, на искусства, литературу и вообще на все патрицианское общество.

Этих куртизанок можно было встретить повсюду: на улицах, в цирках, в театрах, окруженных целой толпой поклонников. Часто они гуляли по городу, развалившись в носилках, несомые неграми, полуодетые, с серебряным зеркалом в руках, покрытые браслетами, драгоценными камнями, с сережками в ушах и с золотыми диадемами на головах. Находившиеся около них рабы освежали воздух громадными веерами из павлиньих перьев. Впереди и позади таких носилок шла обыкновенно толпа евнухов, мальчишек, шутов-карликов и музыкантов, игравших на флейтах. Менее богатые из этих гетер или же менее тщеславные и наглые прогуливались пешком, одетые во всевозможные пестрые ткани. Они появлялись па улицах с зонтиками в руках, с зеркалами и веерами, в сопровождении нескольких рабов или по меньшей мере одной рабыни.

Средние века

В средние века религиозная проституция существовала среди некоторых сект, проповедовавших общность жен.

Николаиты проповедовали отсутствие всякого стыда в половых отправлениях и учили, что все страсти, даже самые грубые и низкие, полезны и святы. Они вместе с так называемыми гностиками слились в несколько союзов, называвшихся фибионитами, стратиотиками, левитами и барборитами, в основу учения которых легли их взгляды.

Св. Епифаний описывает в IV столетии распространенный между ними разврат, не знавший никаких пределов. Секты эти просуществовали тайно до XII столетия, сделав еще одну попытку привиться к жизни.

Карпократ основал секту, которая учила, что стыд должен быть приносим в жертву Богу. Сын его, Епифан, развил учение своего отца, установив общность жен, по которой ни одна из них не должна была отказать в своих ласках кому бы то ни было из мужчин, если он потребует их на основании своего естественного права.

Секта адамитов была основана неким Продонусом, который был сторонником учения карпократов и ввел публично отправление половых потребностей днем, говоря, что-то, что хорошо ночью в темноте, не может считаться дурным при дневном свете.

Пикардистами назывались последователи Пикарда, главы другой эротической секты. Когда кто-нибудь из них желал обзавестись подругой, он являлся с ней к главе секты и говорил: «Мой дух воспламенен ею», на что последний обыкновенно отвечал словами Библии: «Идите, плодитесь и размножайтесь». Пикардисты, во время преследований их, укрылись в Богемии, у гуситов, но последние истребили их всех до одного, не пощадив даже их жен, которые были почти все беременные и которые в темнице упорно отказывались от одежд и разрешались от бремени, смеясь и распевая непристойные песни (Beyle. Diction, historique et critique, статья «Picards»).

Пикардисты воскресли во Франции в 1373 году под именем «скоморохов» (turlupins), которые не только не признавали никакой одежды и ходили голыми, но даже, по примеру греческих циников, совокуплялись публично днем, в присутствии посторонних. Вот слова Бейля, который цитирует одно место из речи канцлера Gerson’a, направленной против них: «Cynicorum philosophorum more omnia verenda publicilis nudata gestabant et in publice velut jumenta coi’bant instar canum in nuditate et exercitio membrorum pudendorum degentes».

To же самое было в долинах Базиликаты, в Абруццах и в одном капище в Ороне, в Пьемонте.

Имя св. Prix’a, у французов — Prey’a и Priet’a, очевидно, произошло из древнего Priapus.

Проституция гостеприимная. Обычаем гостеприимства, напоминавшим нравы диких, было так называемое «украшение ложа» рыцаря, являвшегося гостем в каком-нибудь замке. По поводу этого дикого обычая Lacorne de Saint-Palaye цитирует одну очень любопытную новеллу (Manuscript du roi № 7615, лист 210), где говорится об одной хозяйке замка, у которой гостил некий рыцарь и которая не хотела лечь спать до тех пор, пока не послала ему одну из своих дам разделить с ним ложе.

Проституция гражданская. Епископ, аббат, барон и ленный владетель могли содержать у себя нечто вроде гарема на счет своих вассалов.

Подобно тому как в настоящее время в кафешантанах, так прежде свидания с проститутками имели место около колодцев во дворах чудес («Cours de miracles»), где они жили, или на улицах, где выставляли себя напоказ. Около такого колодца, служившего, впрочем, для всеобщего употребления, собиралось по вечерам много женщин с целью потолковать о своих любовных делах.

Можно сосчитать все колодцы, игравшие роль в истории проституции, и в каждом городе можно было найти один колодец, на котором было бы легко доказать, что Putagium средних веков (франц. «puits», итал. «pozzo») было неразрывно связано с забытыми в настоящее время общественными колодцами. Не требуется дальнейших доказательсгв того, что слова «putagium», «puteum» и «putaria» указывают на места сборищ проституток. Слово «putaria» употребляется в этом смысле в латинском языке итальянцев, на что указывает устав города Асти: «Si uxor alicujus civis Astensis olim aufugit pro putario cum aliquo». «Puteum» же более употреблялось в латинской поэзии, смешивавшей его с «putagium».

Слово «borde» употреблялось для обозначения отдельной хижины или ночного убежища, находившегося где-нибудь при дороге или у реки, вдали от города, в предместье его или даже в чистом поле. В таких «hordes» и ютилась вначале проституция, подальше от надзора городской полиции и в безопасности от шумных скандалов.

Жакде Витри следующим образом описывает проституцию в Университетском квартале Парижа около конца XII столетия. «В одном и том же доме, — пишет он, — живут в верхнем этаже профессора школ, а в нижнем — публичные женщины, торгующие своим телом. Ссоры между ними и их любовниками прерываются по временам учеными спорами и аргументами мужей науки».

Людовик IX был очень добродетельный монарх, но в то же время и очень наивный, потому что он мечтал искоренить в своем государстве проституцию. Закон его, изданный в 1254 году об изгнании всех распутных женщин из пределов Франции, не мог быть приведен в исполнение по той простой причине, что он противоречил природе вещей.

Вскоре стало ясно, что официальная, регламентированная законом проституция была менее вредна, нежели тайная, и явилось убеждение, что искоренить проституцию невозможно, что все репрессивные меры меняют только ее название и форму, служа в то же время для нее новым возбудительным средством.

В течение того недолгого времени, когда проституция принуждена была существовать тайно, все таверны превратились в дома терпимости, и, наоборот, последние сделались трактирами, когда они снова были восстановлены приказом того самого короля, который раньше их запретил. По мнению Деламара, именно во время этого, так сказать, междуцарствия признанной законом проституции, публичные женщины сга-ли называться различными позорными именами, указывавшими на их постыдное занятие.

В царствование Филиппа Августа получило распространение в народе слово «ribaud» (от «ribaldo» — «ribaldus») в смысле «безнравственный», «развратный». Этим именем вначале обозначали без различия пола ту толпу, которая вращалась около королевской свиты и жила главным образом развратом, грабежом, игрой и милостыней.

Эта толпа разрослась до чудовищных размеров во время крестовых походов, и нередко число обозных служителей или придворных слуг какого-нибудь отряда далеко превосходило число солдат в нем. Среди них находилась также масса женщин, скрывавших свое постыдное занятие просгитуцией под видом служения королю и его вассалам.

Филипп Август решил воспользоваться для своих выгод этой толпой бездельников, и, вместо того чтобы стараться избавиться от нее путем угроз и наказаний, он придал ей известную организацию и постоянный порядок. Впоследствии из нее он сделал даже свою лейб-гвардию.

Одним из постановлений общины в Камбре следующим образом определены привилегии этого «roi des ribauds», этой шайки («1е roi des ribauds»): «Вышеназванный „roi des ribauds“ король получает от каждой женщины, совокупившейся с мужчиной, по пяти су за каждый раз, безразлично, живет ли она в городе или нет. Равным образом всякая женщина, которая поселится в городе и в первый раз подчиняется настоящим правилам, платит в его пользу два турецких су. Затем каждая женщина, которая переменит квартиру или вовсе оставит город, обязана уплатить ему двенадцать денье» и т. д.

В каждом публичном доме имелся такой «roi des ribauds», заботившийся о соблюдении в нем порядка и бывший карикатурой придворного «roi des ribauds».

Новые времена

Придворная проституция. Если верить Брантому, Франциск 1 хотел уничтожить банду развратных и опасных женщин, которые под наблюдением и руководством так называемого «roi des ribauds» всюду сопровождали его предшественников. При нем этот «roi» был заменен одной из придворных дам, и следы этой щекотливой должности мы находим еще в царствование Карла IX.

Вот что рассказывало Брантому одно высокопоставленное лицо, которое не скрывало от себя гибельных последствий этой деморализации современной аристократии: «Если бы разврат существовал только среди придворных дам, зло было бы ограничено; но он распространяется также среди остальных французских женщин, которые заимствуют у придворных куртизанок их моды и образ жизни и, стараясь подражать им также в развратности, говорят: «При дворе одеваются так-то, танцуют и веселятся таким-то образом; мы сделаем тоже самое».

Франциск I превратил свои двор в гарем, в котором его придворные делили с ним ласки дам. Король служил для всех примером необузданности в разврате, не стыдясь открыто поддерживать свои незаконные связи. «В его время, — говорит Sauval, — на придворного, не имевшего любовницы, смотрели при дворе косо, и король постоянно осведомлялся у каждого из окружавших его царедворцев об именах их дам сердца».

Во дворце Лувра жила масса дам, преимущественно жен всякого рода чиновников, и «король, — повествует дальше Sauval, — имел у себя ключи от всех их комнат, куда он забирался ночью без всякого шума. Если некоторые дамы отказывались от подобных помещений, которые король предлагал им в Лувре, в Турнелле, в Медоне и других местах, то жизни мужей их, в случае если они состояли на государственной службе, грозила серьезная опасность при первом обвинении их в лихоимстве или в каком-нибудь ничтожном преступлении, если только их жены не соглашались искупить их жизнь ценою своего позора».

Mezeray рисует в своей «Истории Франции» поразительные картины этой испорченности нравов. «Началась она, — говорит он, — в царствование Франциска I, получила всеобщее распространение во время Генриха II и достигла, наконец, крайних степеней своего развития при королях Карле IX и Генрихе III».

Одна высокопоставленная дама из Шотландии, по имени Hamier, желавшая иметь незаконнорожденного ребенка от Генриха II, выражалась, как свидетельствует Брантом, следующим образом: «Я сделала все, что могла, и в настоящее время я забеременела от короля: это для меня большая честь и счастье. Когда я думаю о том, что в королевской крови есть нечто особенное, такое, чего нет в крови простых смертных, я чувствую себя очень довольной, помимо даже тех прекрасных подарков, которые я при этом получаю». Брантом при этом добавляет: «Эта дама, как и другие, с которыми мне приходилось беседовать, придерживается того мнения, что находиться в связи с королем нисколько не предосудительно и что непотребными женщинами следует называть только тех, которые отдаются за небольшие деньги людям незнатного происхождения, а не любовниц короля и высокопоставленных царедворцев его».

Брантом приводит далее мнение одной знатной дамы, которая стремилась одарить всех придворных своими ласками, подобно тому как «солнце озаряет всех одинаково своими лучами». Такой свободой могли, по ее мнению, пользоваться только знатные особы, «мещанки же должны отличаться стойкостью и неприступностью, и если они не придерживаются строгости нравов, то их следует наказывать и презирать так же, как непотребных женщин домов терпимости».

После всего этого нечего удивляться тому, что одна придворная дама завидовала свободе венецианских куртизанок. Брантом, сообщающий этот факт, восклицает: «Вот поистине приятное и милое желание!»

Мемуары Брантома содержат богатый материал по описанию тогдашних нравов, испорченность которых достигла своих крайних пределов.

Следовало бы целиком перепечатать его книгу «Femmes galantes».

Sauval, который приводит цитаты из нее, стараясь быть как можно более сдержанным, рассказывает следующее: «Вдовы и замужние женщины занимались исключительно всевозможными любовными похождениями, а молодые девушки во всем им подражали: некоторые из них делали это совершенно открыто, без всякого стеснения, другие же, менее смелые, старались выйти замуж за первого встречного, чтобы потом вволю предаваться подобным любовным развлечениям».

Но все это было ничто в сравнении с кровосмешением, бывшим в аристократических семействах настолько частым явлением, что дочь, — по словам Sauval’a, — редко выходила замуж, не будучи раньше обесчещена своим собственным отцом.

«Мне часто, — говорил он, — приходилось слышать спокойные рассказы отцов о связи их с собственными дочерьми, особенно одного очень высокопоставленного лица: господа эти, очевидно, не думали больше о петухе в известной басне Эзопа».

После всего этого не может не показаться даже невинной одна «благородная девица», которая утешала своего слугу следующими словами: «Обожди, пока я выйду замуж, и ты увидишь, как мы под покровом брака, который скрывает все, будем весело проводить с тобою время».

«Бесстыдство некоторых девиц, — замечает в другом месте Sauval, — доходило до того, что они удовлетворяли своим развратным наклонностям даже в присутствии своих гувернанток и матерей, которые, однако, ничего не замечали».

В замке Фонтенбло, по словам его, все комнаты, залы и галереи были переполнены такой массой картин эротического содержания на сумму более ста тысяч экю, что регентша Анна Австрийская приказала (в 1643 г.) сжечь их.

Испорченность и извращенность нравов дошла до того, что многие мужчины вступали в связь с мужчинами, а женщины — с женщинами. Одна известная принцесса, например, будучи гермафродитом, жила с одной из приближенных. В Париже и даже при дворе было много женщин, занимавшихся лесбосской любовью, чем были даже довольны их мужья, не имевшие в таком случае никакого повода ревновать их.

«Некоторые женщины, — читаем мы в „Amours de rois de France“ (с. 115, 12-е изд., 1739 г.), — никогда не отдавались мужчинам. Они имели у себя подруг, с которыми и делили свою любовь, и не только сами не выходили замуж, но и не позволяли этого своим подругам».

Маргарита Валуа была в кровосмесительной связи со своим братом Карлом IX и с другими своими младшими братьями, из которых один, Франциск, герцог Алансонский, поддерживал с нею эту связь в течение всей своей жизни. Это не вызывало в тогдашнем обществе никакого скандала, а послужило разве материалом для нескольких эпиграмм и шутливых песен («Chansons»). Карл IX слишком хорошо знал свою сестрицу Марго, чтобы судить о ней иначе, чем было сказано в «Divorce satirique»: «Для этой женщины нет ничего священного, когда дело идет об удовлетворении ее похоти: она не обращает внимания ни на возраст, ни на положение в свете, ни на происхождение того, кто возбудил ее сладострастное желание; начиная с двенадцатилетнего возраста она еще не отказала в своих ласках ни одному мужчине».

Екатерина Медичи не отличалась большой строгостью нравов. Об этом достаточно можно судить по тому банкету, который она задала королю в 1577 году в саду замка Chenonceaux, где самые красивые и благородные придворные дамы, полураздетые, с распущенными, как у новобрачных, волосами, должны были прислуживать за столом королю и его приближенным (Journal de L’Estoile).

Поэтому нисколько не удивительно, что самые знатные дамы были в своей интимной жизни в сто раз более циничны и развратны, чем простые женщины.

Проституция политическая. Разврат и распущенность придворных и высших классов населения не замедлили распространиться в народ. Кроме того, придворные куртизанки приобрели большое влияние на политику государства.

«Некогда, — говорит Mezeray в своем „Precis chronologique de 1'histoire de France“, — мужчины увлекали женщин в разврат словом и примером, но с тех пор, как любовные интриги начали играть такую выдающуюся роль в событиях государственной важности, женщины далеко превзошли мужчин».

Екатерина Медичи для достижения своих политических планов пользовалась массой придворных дам и молодых девушек, которые были очень искусны в любовной стратегии. Женщины эти назывались «летучим отрядом королевы».

Отряд этот состоял из 200−300 женщин, которые постоянно жили вместе, связанные друг с другом самым тесным образом.

Далее, во главе шаек Фронды находились также женщины, отличавшиеся ловкостью и красотой. Они достигали своих целей, соблазняя офицеров и даже солдат.

Герцогиня Bouillon действовала в Париже, а принцесса Конде, племянница Ришелье, сделавшись супругой и матерью по приказанию своего дяди, призывала к оружию народ в Бордо.

Далее, г-жа Монбазон рекрутировала солдат среди военных и чиновников, жены парламентских секретарей орудовали среди судейских, лавочницы — среди торговых людей, женщины из простонародья — среди этого последнего. И все они шли к намеченной цели одним и тем же путем разврата: богатые развратничали в своих роскошных салонах, мещанки — в своих скромных домиках, а женщины из простонародья — на перекрестках и в трактирах.

Проституция эстетическая. В XV столетии в Италии была распространена эстетическая проституция, которая, по свидетельству Графа, представляла собою возрождение проституции Древней Греции. Проститутки этого класса, в отличие от обыкновенных, назывались «Meretrices honestae». Они отличались в общем высоким образованием и вращались в высших сферах общества: среди артистов, сановников, принцев и т. п.

У Графа мы находим следующее описание некоторых из них: знаменитая Imperia изучила искусство сочинять стихи у Nicolo Compono, прозванного «Lo Strascino», и владела латинским языком. Лукреция, прозванная «Madrema non vuote», могла служить образцом корректного и изящного языка, и Аретино говорит о ней устами известного прожигателя жизни Ludovico в одном из своих Ragionamenti следующее: «Ее можно было бы назвать Цицероном: она знает на память всего Петрарку и Боккаччо и массу стихов из Вергилия, Горация, Овидия и многих других авторов». Лукрецию Squarcia, родом венецианку, о которой говорится в известной Таriffa, можно было часто видеть на гуляньях с сочинениями Петрарки, Вергилия и Гомера в руках: Recando spesso il Petrachetto in mano, Di Virgilio le carte ed or d’Omero.

Она считалась в свое время большим знатоком чистого итальянского языка.

Имена Туллии д’Арагона и Вероники Франко известны в истории литературы, а Камилла Пизана написала книгу, которую редактировал Франциск дель Неро. Дошедшие до нас письма ее отличаются немного вычурным слогом, но не лишены изящества; в них встречается множество латинизмов и даже целые латинские выражения.

Говоря о знаменитой Изабелле де Луна, испанке, которая объездила полсвета, Банделло замечает, что она считалась самой умной и ловкой женщиной в Риме.

Аристократы и писатели не только не скрывали своих связей с наиболее известными куртизанками, но даже хвастали ими, и каждый стремился добиться у них большего внимания, чем его соперники. Знаменитый полководец Джовани Медичи приказал увести насильно Лукрецию («Madrema non voule») от Giovanni del Stufa, который давал в честь ее праздник в Recanati.

В 1531 году шесть рыцарей вызывали во Флоренции на поединок всякого, кто не хотел бы признать Туллию д’Арагона самой почтенной и достойной удивления женщиной в свете.

Когда такая Аспазия меняла место своего жительства, то о ней говорили столько же, сколько о приезде и отъезде королевы. Посланники извещали даже об этом свои дворы.

Часть II. Законодательное урегулирование вопросов проституции

ПоказатьСвернуть
Заполнить форму текущей работой