Кто начал первым в Киеве княжити.
Норманнская теория: за и против

Тип работы:
Реферат
Предмет:
История


Узнать стоимость

Детальная информация о работе

Выдержка из работы

Кто начал первым в Киеве княжити. Норманнская теория за и против

Содержание

Введение

1. Суть Норманской теории

2. Появление и становление Норманской теории

3. Основные доводы Норманской теории

4. Феномен живучести Норманской теории

Заключение

Список используемой литературы

Введение

Выбрав тему своего реферата и изучив её, я пришёл к выводу, что в Географической среде эта тема могла звучать бы так: «Теория плоской земли, за и против».

Вряд ли найдётся сейчас человек, который без улыбки и с полной серьёзностью смог бы воспринимать доклад, какого ни будь профессора, который доказывал бы, что земля плоская.

Тем не менее, в исторической науке, до сих пор преобладает и играет ведущую роль в изучении зарождения государства Российского теория которая давно опровергнута целым рядом учёных различных научных кругов.

Принципиальный вопрос в споре Норманистов с Антинорманистами состоит в том, кто же по национальности был князь Рюрик, балтийский славянин призванный владеть по праву, или же Норман — представитель одного из германских племён.

Основной вопрос данной работы состоит не в опровержении Норманской теории (которая уже опровергнута множество раз), а в попытке понять, что позволяет до сих пор навязывать Русскому народу ложное и губительное представление о своей старине, о корнях своей государственности и жизни своих предков.

Народ, не знающий своего прошлого, не может видеть своего будущего, поэтому данный вопрос актуален по сей день.

1. Суть Норманской теории

норманская теория киевская русь

Согласно норманской теории, основанной не неправильном толковании русских летописей, Киевская Русь была создана германскими викингами, подчинив восточнославянские племена и составившими господствующий класс древнерусского общества, во главе с князьями-Рюриковичами.

Основана эта теория была на древнейшей восточнославянской летописи «Повести временных лет», источнике надо заметить достаточно сомнительном в праве признания за ним точной трактовки событий тех далёких веков. Вот что сообщает нам летопись:

В лето 6370. Изъгнаша Варяги за море, и не даша имъ дани, и начаша сами в собе володети, и не бе в них правды, и въста родъ на родъ, быша в них усобице и почаша воевати сами на ся. И реша сами в себе: «поищем собе князя, иже бы володел нами и судил по праву». И идоша за море к варягам к Руси; сице бо ся звахуся тьи Варязи Русь, яко се друзии зовутся Свие, друзии же Урмане, Анъгляне, друзии Гъте, тако и си.

Реша Руси Чудь, и Словени, и Кривичи: «вся земля наша велика и обильна, а наряда в ней нет, да поидите княжить и володети нами«. И изъбрашася 3 братья со роды своими, и пояша по собе всю Русь, и приидоша к Словеном первое, и срубиша городъ Ладогу, и седе в Ладозе старей Рюрик, а другий, Синеус, на Беле -озере, а третий Избрьсте, Труворъ. И от техъ варягъ прозвася Руская земля… «

Этот отрывок из статьи в ПВЛ, принятый на веру рядом историков, и

положил начало построению норманнской концепции происхождения Русского государства.

Вопрос национальности Рюрика есть вопрос национального самосознания. Было ли это призвание князя родича, с берегов Балтийского моря, наследующего земли по праву или же это было призвание инородца из народа который часто нападал и расхищал славянские земли, связанное с неумением устроить свой политический строй без посторонней помощи.

2. Появление и становление Норманской теории

Исторической науке не известно когда зародилась норманская теория. Знаем лишь, что уже к 1-й половине XVI в. она существовала.

Герберштейн ознакомившись с содержанием норманской теории, высказал (1549) мысль, что это было не так, что руссы пригласили к себе не германцев, а западных славян. Его здравый смысл не мог примириться с доводами сторонников норманизма. Были и другие иностранцы, высказывавшиеся против норманистов. Но русских антинорманистов не было, ибо до Петра I русская наука не существовала.

Основоположником научной теории норманизма следует считать академика Г. С. Байера (ум. в 1738 г.), который обосновал ее и привел новые доказательства в ее пользу (заметим, неверно истолкованные): известие Бер-тинской хроники о «послах народа Рос» в 839 г.; указал на скандинавский характер «русских» названий днепровских порогов; связал скандинавских «вэрингов» с «варягами» русских летописей и «барангами» византийских хроник и т. д.

Собственно началом спора норманистов с антинорманистами следует считать речь ак. Г. Ф. Миллера в 1749 г. «О происхождении и имени народа Российского», вызвавшую резкий отпор со стороны Ломоносова. Резюмируя мысли Миллера, он писал: «Сие так чудно, что если бы г. Миллер умел изобразить живым стилем, то бы он россиян сделал столь бедным народом, каким еще ни один и самый подлый народ ни от какого писателя не представлен». Ломоносов доказывал, что никакой «великой тьмы невежества» на Руси не было, что Русь имела свою историю еще до того, как она стала иметь «общих государей», и уводил начало ее к предкам руссов — к антам. Он утверждал, что Русь как государство и русская культура созданы не чужестранцами-варягами, а самими славянами. Эти славяне были коренным населением междуречья Дуная и Днестра вплоть до отрогов Карпат. Голос Ломоносова, однако, не был услышан, он оказался в решительном меньшинстве, и первая схватка была решена в пользу норманизма, ибо доводы Ломоносова, хотя и заслуживали внимания, достаточно не были еще разработаны.

Все дальнейшие труды — Френа, Штрубе де Пирмона, Штриттера, Туима-на, Круга и т. д. — были направлены на обоснование норманской теории. Шлёцер, с его классическим трудом «Нестор», еще более утвердил авторитет этой теории. Но (исподволь) нашлись и иностранцы — Шторх (1800), Эверс (1814) и др., возражавшие против норманской теории и собравшие солидный материал против неё. В особенности много дал труд Эверса. Он выступал против нелепого допущения, что северные славяне, прогнав варягов, снова пригласили их же. Он опровергал доводы относительно понимания имени Руси из корней вроде «руотси», «Рослаген» и т. д. Он возражал против вывода древних русских имен лишь из скандинавских корней. Он настаивал на существовании имени Русь в Причерноморье. И т. д. К сожалению, его положительные данные в пользу славянской теории уничтожались ложными предположениями его собственной концепции, что киевские князья были из хазар, что Аскольд и Дир были венграми, что «волохи» летописи -это болгары и т. д.

Надо заметить, что отвергая норманнскую теорию антинорманисты не могли ничего предложить в замен, и только к середине ХХ века была выработана серьёзная и полная теория основанная на новейших археологических и лингвистических данных.

Отчасти и по этому росла и процветала Норманская школа не только среди немецких учёных, которым она весьма льстила, но и среди русских учёных. Даже Ключевский заявляя что он не сторонник ни той ни другой стороны, приводя факты не озадачивается вопросом почему пришлые норманны (как он утверждает приводя в пример имена послов к царю византийскому) клянутся богами славянскими, а не скандинавскими. И трактует этот очевидный вопрос, так как ему удобно.

Почему же труды таких видных историков как Гедеонов и Погодин, да и многих других не смогли преодолеть стену Норманизма своими железными доводами, мы поговорим в четвёртой части этой работы, а пока же перейдём к самим доказательствам норманнской теории.

3. Основные доводы Норманской теории

Летописное упоминание.

Первым и основополагающим доводом норманнской теории служит отрывок повести временных лет. Но мало того что летопись написанная пришлым монахом христианином о временах языческих, то есть подлежащих всякому уничижению, берётся за основу, так она еще и трактуется очень вольно.

В летописи нет ни слова о принадлежности князя Рюрика и Руси с которой он пришёл княжить с балтийского моря. Более того летопись явно разделяет Русь, Шведов, Норвежцев, Англичан и Датчан.

Притягивать «осла за уши» простительно немцу Шлёцеру, но Погодин будучи уже природно русским историком продолжает его дело, приписывая летописцу скрытую мысль о норманстве всех варягов, хотя никаких достаточных оснований для понимания летописного рассказа у него нет.

Построения эти были разбиты детально и обстоятельно Забелиным. Наталья Ильина в своем труде «Изгнание Норманнов» говорит:

— Что все варяги были германцами, а именно норманнами, есть убеждение, вполне независимое от русских летописей. Чуждость этого суждения летописному рассказу обнаруживается, наконец, с полной очевидностью у самого родоначальника норманнской системы. Германский учёный Байер одаривший русскую науку и норманнской теорией и главными доказательствами её верности, совсем не изучал Русских летописей.

Забелин в отношении Байера говорит: — «Великий знаток языков (не исключая и китайского), великий латинист и эллинист за 12 лет своего пребывания в России не научился, однако, и никогда не хотел учится языку русскому»

Кояловичь в своей «Истории русского самосознания» утверждает что Байер читал лишь отрывки хроник в плохом переводе.

Лингвистический анализ слов

Когда Норманисты столкнулись с критикой в свой адрес и стали внимательно изучать летописи, то обнаружилось, что древнейшая хронология «Повести» не точна и рассказ о начале Руси есть лишь плод соображений её автора. В связи с этим первые норманисты стали искать и другие доказательства своей теории. После того как критики повести обнаружили произвольность некоторых её положений, на внелетописные доводы легла почти вся тяжесть «норманнской системы».

Слову «варяг» стали приписывать норманнские корни, якобы оно происходит от шведского слова «wara» — обет, присяга через предполагаемую форму waring — воин принявший обет. Эта лингвистическая догадка почему-то получает нередко форму доказанной истины. Следует заметить, что в скандинавской письменности слово vaeringjar появляется впервые в связи с 1020 годом (сага о Боле Боленсоне) и применяется лишь к норманнам, поступившим в варангский корпус Византии, а в наших летописях мы встречаем упоминание о варягах в записях связанных с IX столетием.

Гедеонов же находит у славян Варяжского моря живое слово германского корня varag, warang — мечник от которого может быть произведено, грамматически правильно, русское слово «варяг». Слово «варяг» по своему смыслу означает воина или купца-пирата, приходящего обычно из-за моря, и само по себе не указывает на какое-либо определённое племя. Восточные славяне называли так всех балтийских пиратов — шведов, норвежцев, оботритов, Маркоманов — Варигов.

«Неправедно рассуждает, сто варяжское имя приписывает одному народу», говорит Ломоносов — «Многия сильныя доказательства уверяют, что они от различных племён и языков состояли и только одним соединялись — обыкновенным тогда по морям разбоем».

Лингвистические соображения о слове «варяг» не достаточны для просветления неясных речений летописного свода.

Эту неясность не устраняет и попытка историков определить народность варягов по именам первых князей, их бояр и послов.

Следуя за Байером и Шлёцером, русские историки-норманисты признают эти имена скандинавскими, и находят их в исландских сагах и в исторических сочинениях германского севера. Рюрик по их мнению, не славянское имя, но датское или норвежское Hrorecur, Hraerek. Синеус происходит от Snio или Sninnuitz и т. д. Какое именно из многих скандинавских имен превратилось в то или другое славянское имя норманисты решают по-разному. Например, Байер предложил для Рогволда — Roghwaltr, хотя корень «волод» (владеть) является частой составляющей княжеских русских имен. Другие ученые считают норманскими имена и воевод, и слуг княжеских (Погодин), другие признают имена Малуши, Малка, Добрыни — славянскими (Куник).

«Имена первых русских князей — варягов и их дружинников почти все скандинавского происхождения», пишет Ключевский и добавляет к этому в другом месте: «В перечне 25 послов» — речь идет о договоре Игоря с греками — «нет не одного славянского имени; из 25 или 26 купцов только одного или двоих можно признать славянами».

Гедеонов же устанавливает, что имя Рюрик встречается у славян: у поляков — воевода Ририк (Псковская летопись, 1536 г.); у чехов — Rerich, как название рода; в Лузации — Петр Рерик. У вендов имя Рериков — Reregi было прозвищем оботритских князей и может быть сопоставлено с чешским словом Raroh или польским Rarag (означающим сокол). Так как переход «а» в «e», «о» в «и» свойственен славянскому языку.

Такое же внимательное исследование имен других князей, их воевод, а также имен послов, отчасти искаженных греками, которые писали договоры, и болгарами-переводчиками, делает возможным следующий вывод: во всех договорах с греками имена князей и бояр — славянские; норманнские имена встречаются только среди послов и гостей, однако и там их не более 12−15.

Гедеонов отмечает, что «лингвистический вопрос не может быть отделен от исторического, филолог от историка. При отсутствии иных положительных следов норманнского влияния на внутренний быт Руси, норманство до ХI столетия всех исторических русских имен уже само по себе дело не сбыточное». Подобную точку зрения также поддерживает и Забелин. В своей книге «История Русской Жизни» он предостерегает от увлечения филологии как метода исторического исследования. «Лингвистика в иных случаях весьма способствует зарождению и широкому развитию различных фантосмогорий. Эта опасность особенно велика в том случае, когда предметом изучения является одни собственные имена» — пишет Забелин.

Русь — норвежское племя

Скандинавство Русов, объясняющее скандинавство признаных варягов — есть камень, на котором зиждется норманнская теория. Суждение, что норманны создали Русское государство, предполагает в своей основе суждение, что Русь — скандинавский народ.

Известный в истории норманнского учения аргумент «Руотси», утверждается на созвучности или точнее на звуковом сходстве в совах «Руотси» и «Русь». Финны называют шведов руотси и это название, как говорят норманисты, в форме русь, подобно тому, как финское «Суоми» превратилось в русское «Суми». Само же руотси возникло от названия упландского берега Швеции Рослаген, или от племени россов в Рослаген (Шлёцер). На это академик Ламанский отвечает, что «нет никакого основания считать форму Русь чуждой нашему и вообще славянскому языку, ей подобны формы „серебь“, „волынь“ и многие другие».

Гедеонов в книге «Варяги и Русь» также разбивает это построение, более того он отмечает, что соображения о Рослагене оказались мало убедительными даже для норманистов. Этим именем стало называться лишь в ХIII веке приморская область южной Швеции, населенная общинами родсов, то есть гребцов, которые никакого отношения ни к имени, ни к племени русов не имели.

Мало убедительное доказательство, обозначаемое словом «Руотси», продолжает, однако, жить в исторической науке. По мнению, Шахматова главным и решающим доводом (в пользу норманнской теории) является то, что до сих пор «Русью» называют Скандинавию западные финны.

Ломоносов отвергает доказательство «Руотси» в своей критики диссертации Миллера. Он рассуждает так: «Не явно ли он показал здесь пристрастие к своим не основательным догадкам, полагая за основание оных такие вымыслы, которые чуть могут кому во сне привидится? Пример от англичан и франков, от него здесь присовокупленный, не в подтверждение его вымысла, но в опровержение его служит, ибо там побежденные от победителей имя себе получили, а здесь не победители от побежденных, ни побежденные от победителей, но все от чухонцев».

Пороги Днепра

Второе из трех главных доказательств норманнской теории основано на греческом источнике. В «Книге об управлении государством», написанной в середине Х века (948 — 952 гг.) византийский император Константин Багрянородный рассказывает о торговом походе русских купцов из Новгорода в Царьград. Дойдя до описания переправы через днепровские пороги, автор книги сообщает их название, причем оказывается, что все пороги, кроме двух, имеют два названия; одно из них, всегда славянское, а другое как будто относится к другому языку, иноземному; но трудно решить к какому имен, так как название записано в искаженном виде. Называя пороги, император добавляет: «по-славянски» перед славянским названием, «по-русски» перед иноземным.

пороги

1

2

3

4

5

6

7

по-русски

Несупи

Улворси

Айфар

Варуфорос

Леанти

Струкун

по-славянски

Несупи

Островунипрах

Геландри

Неасит

Вульнипрах

Верутци

Напрези

Искаженность «русских» названий порогов в греческой передаче не дает возможности достоверно определить из какого словаря они взяты и наоборот, делает возможным самые противоречивые мнения. С исторической точки зрения не важно все или не все пороги носят скандинавские имена, усвоение иноземных географических имен — дело обычное и ныне первый порог носит татарское название — Кайдаксин (Гедеонов «Варяги и Русь»).

Однако не стоит забывать, что в книге греческого императора слова «по-русски» не всегда связаны с «норманнским» именем; ведь первый порог и по-русски и по-славянски называется «Несупи» — не спи, что, конечно, противоречит догадке о норманстве русского языка. Тот же Константин Багрянородный называет однажды русскими киевских славян. Русская летопись отождествляет русский и славянский языки: «Тем же Словенску языку учитель есть Павел, от него же языка и мы есме Русь: тем же и нам Руси учитель есть Павел Апостол, по неже учил есть язык Словенский и поставил есть епископа и наместника по себе Андронника Славенеску языку. А Словенеский язык и рускый один, от варяг бо прозвавшася Русью, а перве быша Словене; аще и Поляне свахуся, на Славененская речь бе. Поляне же прозвашася за неже в поле сидяху, язык Словенски бе им един» (Родзиловская летопись).

Противопоставление русского языка как языка иноземного, местному славянскому уже в виду этих свидетельств становится невозможным и то различие, которое делает византийский император гораздо проще объясняется бытовыми различиями между русичами Киевской области и словенами Новгородского края. Различие между русским и славянским языками есть, таким образом, различие двух наречий, различие племенное, а не народное. К тому же странно искать шведский язык на Руси в середине Х века, если норманны уже при Олеге «ославянились» и поклонялись славянским богам.

Но главный порок Днепропорожского доказательства коренится в исключительности того факто, на который оно ссылается: двойные названия встречаются лишь в этом случае, эта двойственность, по выражению Гедеонова, есть лишь лингвистическая странность. Делать общеисторический вывод из этого явления не допустимо.

Бертинская летопись

В одном из монастырей Западной Европы, в Бертинском, сохранились древние летописи — источник сведений, заслуживающий, по мнению историков, полного доверия. Под 839 годом Бертинская летопись рассказывает об одном загадочном происшествии, которое ввиду малой убедительности лингвистических доказательств норманнской теории, получила в ней большое значение.

В город Ингельгейм на Рейне, где находился тогда император франков Людовик Благочестивый, прибыло посольство от византийского императора Феофила. С этим посольством Феофил отправил каких-то людей и письмо, разъяснявшее, что эти люди «называли себя Русью (Rhos)», и что «направил их к нему (Феофилу) их царь, названием „Хакан“ ради дружбы, как они это утверждали». В упомянутом письме Феофил просил Людовика дать этим людям возможность безопасно вернуться к себе через его державу и оказать им помощь, так как путь, по которому они пришли в Константинополь, проходит среди варварских племен, диких и потому свирепых, и он не хочет отсылать тех людей по этому опасному пути. Людовик, прилежно исследовав «причину» их прибытия, дознался, что они принадлежат к племени шведов, установил, что они скорее разведчики, присланные в франкскую и греческую державы, чем просители дружбы и присудил задержать их до тех пор, пока можно будет узнать достоверно, пришли они к нему с честными или не честными намерениями. Людовик объяснил Феофилу через своих легатов, а также в письме, что из любви к нему он охотно согласится отправить тех людей и дать им пособие и охрану, если только они не окажутся обманщиками, в противном случае их следует направить с послами к нему, Феофилу для того, чтобы он сам решил, что с ними сделать.

Чем кончилось дознание и какова судьба незнаемых людей летопись не сообщает.

В рассказе Бертинской хроники норманисты считают самым существенным следующее известие: люди, явившиеся в Константинополь и заявившие, что они от племени Русь, оказались, по мнению франков шведами. Если послы Руси — шведы, то и Русь — племя шведское.

Бертинские летописи не причисляют Русь к скандинавам, это делают историки, на основании скандинавского происхождения послов, но если франки, мало знакомые со шведами и совсем не знающие Русь, решают, что послы Руси — шведы, значит ли это, что они в действительности были шведами? Если же и на самом деле эти послы — шведы, значит ли это, что Русь — шведский народ?

Целый ряд историков полагает, что послы Руси могли и не быть шведами, и что произошла ошибка со стороны франков, расследовавших это дело. «Представители Руси были признаны шведами», пишет академик Василевский, — «ни процедуры дознания, ни основания для такого заключения нам не указаны». Забелин считает возможным, что послы были не шведы, а киевские Росы или балтийские варяги-славяне, служившие в дружине киевского князя; в летописи не указано, на каком основании их признали шведами. «Могло случится, что они славяне и живут по соседству со Свеонами, что чиновникам Людовика из этих двух имен более подходящим и более знакомым показалось одно — Свеоны. Такое смешение имен допускает Иловайский, который указывает, что на Балтийском море было славянское племя Свеняне.

Первые норманисты осознавали, конечно, что шведская национальность послов еще не дает достаточных оснований о норманнской Руси и восполняет этот недостаток догадкой, что «Хакан» Бертинских летописей не кто иной, как Гакон, некий, никому не известный шведский Конунг, задумавший, будь-то бы установить дипломатические отношения с Византией (Шлёцер). Но Гедеонов полностью разбил и опровергнул эти утверждения, показав, что «Хакан» есть не имя, а царский (княжеский) титул, бытовавший, в то время, на Руси. На славянство Руси, от которой послы, по их словам, пришли в Грецию, указывает, между прочем, следующая подробность текста летописи 839 года: в ней дан латинский перевод письма императора Феофила и название Русь сохраняет в этом переводе греческую несклоняемую форму (Rhos), которая может соответствовать только славянской форме Русь; в скандинавских языках народное имя не может принять форму, одинаковую для единственного и множественного числа.

Случайность фактов, присуща всем главным доводам норманнской теории и показывает произвольность ее суждений. Суждения ее не вытекают естественно и логически, из действительных событий, из органического их развития, а навязывается прошлому беспочвенными предположениями, поэтому они могут подтверждаться лишь капризами исторической жизни: случайным созвучием в словах «Уротси» и «Русь», двойными названиями нескольких порогов, темным эпизодом в рассказах Бертинских летописей. Норманская теория в результате изучения ее основных положений оказывается искусственной надстройкой над подлинной жизнью.

Самое интересное, что та же Бертинская летопись полностью опровергает норманнскую теорию. Летопись даёт краткое сведение о народе «Русь», который под управлением хакана живёт где-то на юге нашей страны. Этим известием воспользовались антинорманисты для очень отчётливой постановки норманнской проблемы. Если «Русь» была известна на наших равнинах уже в 839 году то есть до призвания варягов в 862 году, то она не могла быть вызвана к жизни этими «Варягами-Русью», и вопрос об её норманстве отпадает сам собою, независимо от народности призванных князей и дружин.

Можно и далее приводить бесчисленные примеры, опровергающие норманнскую теорию, но я думаю выше перечисленного вполне достаточно. Перейдём же к более интересному для исследования вопросу. Как же такая теория, сфабрикованная заезжими иностранцами, не просто имела место быть, но и, вопреки своей не научности, продолжает удерживать место основной теории происхождения русской государственности в исторической науке.

4. Феномен живучести Норманской теории

С детства мы узнаём на уроках истории, что наши предки, не имея собственного соображения, пригласили княжить из-за моря чужеземцев, и пошёл от этих чужеземцев род Русских князей. Да и грамотность принесли нам греки, а до того были мы как звери дикие. Я в отличие от академика Ключевского не разделяю русский народ на людей живущих сейчас и туземцев живших в IX веке. В одной из исторических энциклопедий я прочитал, что — «Славяне жили в лесах, при приближении врага, они закапывали все вещи в землю и убегали в леса», далее в этой же энциклопедии пишется: «Поскольку славянам приходилось часто воевать, то это был сильный и могучий народ», на мой взгляд, два эти утверждения, противоречат друг другу. Вот пример, одной из множества химер, порождённых норманнской теорией. Надо заметить. что большинство «Россиян» устраивает такое положение вещей, мы привыкли жить без прошлого.

К приходу немецких учёных, которые научно обосновали норманнскую теорию, какие-то её зачатки уже имели место быть, т.к. Герберштейн уже в 1549 г. опровергал её. Откуда она появилась?

С приходом новой религии на Русь, началась борьба нового строя со старыми верованиями, уничтожались жрецы, уничтожались старые обычаи, а в месте с ними и память народа.

Нынче принято считать, что Русь приняла крещение кротко как агнец. Сами же христианские источники говорят о другом:

-«Не все принявшие тогда у нас святую веру, приняли её по любви, некоторые — только по страху к повелевшему» (архиепископ Макарий, История русской церкви, СПб., 1868, С. 27).

-«Язычество было ещё сильно, оно не отжило ещё своего времени у нас на Руси, оно сопротивлялось введению христианства; по этому правительство принимает насильственные меры в деле распространения христианства, прибегает к огню и мечу с целью внедрения евангельского учения в сердца язычников. И служители Христовы не вооружаются против таких средств, напротив, они их оправдывают и на трупах воздвигают крест Христов». (церковный журнал «Звонарь», № 8 1907г.)

Иакимовская летопись свидетельствует о сожжении Добрыней мятежного Новгорода отказавшегося принять новую веру, эти сведения подтверждаются археологическими раскопками советского археолога В. Л. Янина.

Также археологические раскопки в Новгороде показывают всеобщую грамотность в IX—X вв. Найдено большое количество берестяных грамот содержащих записки обыденной жизни.

Под воздействием борьбы христианства с язычеством, и последующего монголо-татарского ига, грамотность и исторические летописи стали прерогативой церкви, которая трактовала историю так как ей было выгодно. Сильное и просвещённое государство языческой Руси, никак не вписывалось в мировоззренческую теорию христианства. Отсюда и берёт свои истоки норманнская теория.

С появлением в России первого университета, норманнская теория получила бурное развитие с помощью немецких профессоров, которым такое положение дел очень льстило. Важное значение для норманнской теории играет её удобство для власть держащих кругов, как для духовенства, так и для царской династии. Во первых эта теория оправдывает постоянные браки с иноземками, во вторых сообщая, что предки призвали на правление князей из-за границы, подтверждает культурные и прочие реформы ПетраI. Таким образом в царской России норманнская теория оставалась политической необходимостью.

С приходом советской власти ситуация изменилась не на много. Многие историки бежавшие за границу и разбившие там в пух и прах норманнскую теорию на родине до сих пор остаются малоизвестными (Наталья Ильина, Сергей лесной и др.). Советские историки Греков, Тихомиров, Насонов, третьяков и многие другие поработали не мало, но принципиально нового ничего не внесли. Все они блестяще доказали (в особенности археологи), что корни русской культуры совершенно самобытны, что говорить о влиянии норманнов вовсе не приходится. Однако княжескую династию они по прежнему признавали норманнской. Здесь антинорманская теория опять сталкивается с политической проблемой, в эпоху всеобщего равенства и братства пролетариата национальная история становится не актуальна, существующий строй интересует борьба народа с царской властью. И вроде бы, наука освободившаяся от церковного давления, попадает под давление советского политического мировоззрения.

В Настоящее время политическая система идёт рука об руку с РПЦ. Для существующего тоталитарного строя, ведущего борьбу с любыми проявлениями национального самосознания, норманнская теория остаётся единственно верной.

Выводы

Норманская теория при полной своей неверности и безосновательности, была и остаётся, удобна для политического строя страны. Историческая наука, начиная с первых летописей, была и остаётся наукой повинующейся тому или иному действующему политическому строю.

Вывод: — норманнской теории быть!

Заключение

Опровергать норманнскую теорию так же бессмысленно, как изобретать велосипед. Мало того что она уже множество раз опровергнута, так еще и абсурдна в сути своей и не может приниматься серьёзно любым здравомыслящим человеком. Призвание варягов на Русь в IX в. равносильно призванию немца на пост секретаря ЦК КПСС после второй мировой войны.

Данная работа и не ставила перед собой такой задачи. Основная задача — понять, почему нормандская теория при всей своей абсурдности имеет господствующее значение в исторической науке по сей день. Задача эта хоть и ясна в целом, но требует длительного и серьёзного анализа с научным обоснованием. В рамках данной работы такой серьёзной цели не ставилось, был только предпринят поверхностный анализ причин и следствий. Остаётся только надеяться, что подобная работа будет проведена и доступна для читателя. Если же говорить о актуальности темы, то тема актуальна до полной капитуляции норманнской теории.

Список используемой литературы

Ильина Н. Н. Изгнание норманнов. Очередная задача русской исторической науки — Спб.: Потаённое, М.: -Белые Альвы, 2010

Прозоров Л. П. Язычники крещёной Руси — М.: Яуза, Эксмо, 2006

Гедеонов С. Варяги и Русь. Спб., 1876

Забелин И. Е. История русской жизни с древнейших времён, ч.!. М., 1908.

Кузьмин А. Г. Варяги и Русь на Балтийском море// Вопросы истории, 1970, № 10.

Кузьмин А. Г. Об этнической природе варягов// Вопросы истории, 1974, № 11.

Из «Бертинских анналов» // Откуда есть пошла Русская земля. Века VI-X. Вып. 2. М.: Мол. гвардия, 1986.

ПоказатьСвернуть
Заполнить форму текущей работой