Культура Возрождения в Италии во второй половине XIV-XV вв

Тип работы:
Курсовая
Предмет:
Культура и искусство


Узнать стоимость

Детальная информация о работе

Выдержка из работы

культура архитектура возрождение литература

Культура Возрождения в Италии во второй половине XIV--XV вв.

План

1. Исторические предпосылки возникновения ренессансной культуры в Италии

2. Ренессансная культура в XV в.: основные черты и этапы развития

3. Риторика. Филология. Литература

4. Архитектура и изобразительное искусство Раннего Возрождения

1. Исторические предпосылки возникновения ренессансной культуры в Италии

Культура Возрождения возникла и сформировалась ранее других стран в Италии, достигнув здесь блестящего расцвета в первые десятилетия XVI в. Ее зарождение в XIV в. и быстрое поступательное развитие в XV в. были обусловлены историческими особенностями страны. Одна из самых урбанизированных областей Европы -- Италия в XIV--XV вв. достигла очень высокого уровня средневековой цивилизации по сравнению с другими регионами Европы. Свободные итальянские города-государства в условиях политического партикуляризма обрели экономическую мощь, опираясь на передовые формы торгово-промышленного и финансового предпринимательства, монопольные позиции на внешних рынках и широкое кредитование европейских правителей и знати. Независимые города Северной и Центральной Италии, богатые и процветающие, чрезвычайно активные экономически и политически, стали главной базой складывания новой, ренессансной культуры, светской по своей общей направленности.

Немаловажное значение имело и то обстоятельство, что в Италии не сложились четко оформленные сословия, а феодальная знать оказалась вовлеченной в бурную городскую жизнь и тесно смыкалась в своей политической и хозяйственной деятельности с купеческой верхушкой и состоятельным слоем пополанства, границы между которыми были размыты. Эта особенность итальянского общества способствовала созданию в городе-государстве особого климата: здесь ценилась и культивировалась свобода полноправных граждан, их равенство перед законом, доблесть и предприимчивость, которые открывали путь к социальному и экономическому преуспеванию. В городской среде отчетливее проявлялись новые черты миросозерцания и самосознания различных прослоек общества. Характерным примером могут служить деловые книги, семейные хроники, мемуары, письма представителей видных семейств Флоренции, Венеции, других городов -- в так называемой купеческой литературе ярко отразились умонастроения как патрициата, так и пополанской среды. Показательно само существование такого рода литературы, свидетельствующей о высокой образованности ведущего социального слоя города.

Среди предпосылок зарождения и развития ренессансной культуры в Италии одной из важнейших была широкая система образования -- от начальных и средних школ, содержавшихся на средства городской коммуны, домашнего обучения и профессиональной подготовки в лавках купцов и ремесленников до многочисленных университетов. В отличие от других стран они рано оказались открытыми для преподавания дисциплин, расширявших рамки традиционного гуманитарного образования. Наконец, немалую роль сыграла в Италии и особенно тесная историческая связь ее культуры с римской цивилизацией -- не следует забывать о многочисленных сохранившихся в стране памятниках древности. Восстановление преемственности с античной культурой -- задача, выдвинутая деятелями Возрождения, не случайно зародилась и долгое время полнее всего осуществлялась именно в Италии, для которой культура Древнего Рима была важной частью ее собственного прошлого. Новое отношение к античному наследию стало здесь проблемой воскрешения традиций предков.

Идейные истоки Ренессанса обнаруживаются уже в средневековой культуре Европы XII--XIII вв. Их можно видеть в провансальской лирике и поэзии вагантов, в городской сатире и новеллистике, в философии Шартрской школы, Пьера Абеляра, Иоанна Солсберийского. Светские мотивы, характерные для рыцарской и городской литературы, попытки освободить философию от догматизма, как и ряд других черт средневековой культуры, -- все это готовило почву для культуры Возрождения с ее нетрадиционными, хотя и остававшимися в рамках христианского мировоззрения, представлениями о мире и человеке. В Италии новые веяния наметились в поэзии «сладостного стиля», искусстве Проторенессанса, творчестве Данте Алигьери. «Божественная комедия» -- поэтико-философское обобщение средневекового мировоззрения, как и другие сочинения великого флорентийца (трактаты «Пир» и «Монархия», поэтический цикл «Новая жизнь»), содержат немало идей, воспринятых и развитых позднее гуманистами. Это и новое понимание благородства как итога усилий личности, а не признака родовитости, и масштабные образы сильных личностей в «Божественной комедии», и обращение к античному наследию как важному источнику знания.

На мировоззренческие ориентиры ренессансной культуры Италии повлиял и психологический климат городской жизни, изменения в менталитете различных слоев общества. В этом отношении городская среда отнюдь не была чем-то однородным. В предпринимательских кругах ценилась трезвость практического мышления, деловой рационализм, высокое качество профессиональных знаний, широта кругозора и образованности. Принципы корпоративного сознания постепенно уступали место индивидуалистическим тенденциям. Наряду с нарастанием апологии обогащения сохранялись понятия групповой и личной чести, уважение к законам, хотя типичный для итальянских городов культ коммунальных свобод уже начал сочетаться с попытками аргументированного оправдания обмана государства в пользу семьи, рода при уплате налогов. В ориентированной на светские дела купеческой морали стали преобладать новые максимы -- идеал активности человека, энергичных личных усилий, без которых нельзя было добиться профессионального успеха, а это шаг за шагом уводило от церковной аскетической этики, резко осуждавшей стяжательство, стремление к накопительству.

В среде нобилитета, особенно у старинных аристократических родов, прочно сохранялись традиционные представления о феодальных доблестях, высоко ценилась фамильная честь, но и здесь появились новые веяния, не без воздействия купеческо-пополанской среды. В жизненный обиход давно уже переселившейся в город знати входило, как правило, торгово-финансовое предпринимательство, порождавшее практический рационализм, расчетливость, новое отношение к богатству. Стремление нобилей играть ведущую роль в городской политике активизировало не только личные амбиции в сфере власти, но и патриотические настроения -- служение государству на административном поприще оттесняло на второй план военную доблесть.

Основная масса пополанства -- купечество средней руки и цеховые мастера, а также представители традиционных интеллектуальных профессий (духовенство, теологи, юристы, медики) ратовали за сохранение социального мира и процветание города-государства, сближаясь в этом отчасти с «деловыми людьми». Здесь традиции корпоративизма были более прочными.

В низовой городской среде с возраставшим контрастом между бедностью и богатством нередко возникали доходившие порой до восстаний вспышки социального протеста, складывались свои представления о справедливости, греховности и воздаянии, далекие от настроений не только правящей верхушки общества, но подчас и от менталитета ремесленной среды пополанства. Крестьянство, в массе лично свободное и достаточно мобильное, в специфических условиях итальянского феодализма было тесно связано с городом и пополняло ряды его неквалифицированных рабочих. Эта среда была наиболее консервативна, именно в ней прочно сохранялись традиции народной средневековой культуры, которая оказала определенное воздействие на культуру Ренессанса.

Формирование новой культуры стало делом прежде всего гуманистической интеллигенции, по своему происхождению и социальному положению весьма пестрой и разнородной. Хотя идеи, выдвигавшиеся гуманистами, получали нараставший со временем общественный резонанс, в целом их трудно связать с идеологией того или иного слоя общества, в том числе характеризовать как «буржуазные» или «раннебуржуазные». При всей идейной пестроте в культуре итальянского Возрождения сложилось, однако, ядро единого нового мировоззрения, специфические черты которого определяют его «ренессансность». В конечном итоге оно было порождено новыми потребностями самой жизни, как и поставленная гуманистами задача достижения более высокого уровня образования для достаточно широкого слоя общества. К выдвижению этой важной просветительской цели вели и внутренние закономерности развития самой культуры. В Италии ее осуществлению помогла сложившаяся в городах разнообразная структура образования.

Эпоху Возрождения нередко начинают с Данте, в котором и сами гуманисты видели своего непосредственного предшественника, однако, более точной представляется позиция исследователей, считающих зачинателем Ренессанса Петрарку. В его творчестве наметился решительный поворот от схоластической традиции и аскетических идеалов средневековья к новой культуре, обращенной к проблемам земного бытия человека, утверждающей высокую ценность его творческих сил и способностей. Франческо Петрарка (1304--1374), сын оказавшегося в изгнании флорентийского нотариуса, родился в Ареццо, детство провел в Авиньоне, где тогда находилась папская курия, учился праву в университетах Монпелье и Болоньи, но не был увлечен юридическими науками. Еще молодым человеком он решил принять духовный сан. Это позволяло ему, получив церковные бенефиции, вести независимый образ жизни и всецело отдаться творческой деятельности. Многие годы Петрарка провел на юге Франции, в Авиньоне и Воклюзе, путешествовал и по северным городам страны, посетил Германию и Фландрию, в последние двадцать лет жил в Италии: в Милане, Венеции, Падуе и, наконец, в Аркве, где завершилась его жизнь.

Творческое наследие Петрарки огромно. Его имя обессмертила лирическая поэзия на вольгаре (народном итальянском языке), собранная в «Книге песен» («Канцоньере»). Она посвящена Лауре -- возлюбленной Петрарки -- и раскрывает богатый мир чувств и мыслей поэта, яркие грани его личности. С «Канцоньере» начинается ренессансная поэзия, воспевающая красоту земной женщины, облагораживающую силу любви к ней, даже если эта любовь остается, как у Петрарки, неразделенной. На итальянском были созданы и «Триумфы» -- аллегорическая поэма с множеством античных реминисценций, -- но большинство сочинений Петрарки написано на классической латыни. Таковы поэма «Африка» (о героических деяниях победителя карфагенян Сципиона Африканского), эклоги «Буколических песен», произведение биографического жанра «О знаменитых людях», диалогизированная исповедь «Моя тайна», ряд трактатов («Об уединенной жизни», «О невежестве своем собственном и многих других людей», «О средствах против всякой Фортуны» и др.), инвективы. Особый и чрезвычайно обширный пласт латинских сочинений Петрарки составляют его эпистолярные циклы -- «Стихотворные послания», «Старческие письма», «Письма без адреса» и другие. Здесь подняты волновавшие Петрарку мировоззренческие и научные проблемы -- от философско-этических, эстетических, религиозных до вопросов филологии, истории, политики.

Идейной доминантой творчества Петрарки, знаменовавшей новое отношение к античной культуре, стала «любовь к древним», реабилитация языческой литературы, особенно поэзии, и возвеличение ее как носительницы мудрости, открывающей путь к постижению Истины. В представлении Петрарки идеалы христианства и увлечение Цицероном не противостоят друг другу, напротив, мир христианства может лишь обогатить себя, осваивая культурное наследие древних, красоту речи и мудрость языческой поэзии. Страстный собиратель античных рукописей, их первый текстолог и комментатор, Петрарка заложил основы ренессансной классической филологии. Его библиотека включала множество сочинений более тридцати древних авторов, в том числе забытых или мало известных в средние века, и была крупнейшей в тогдашней Европе. Усилиями Петрарки был начат характерный для культуры Возрождения процесс восстановления преемственных связей с античностью, несравненно более широких, чем в средние века.

Отношение первого гуманиста к культурной эпохе между античностью и его собственным временем было негативным -- он считал ее порой «господства варваров», упадка образованности. Петрарка был противником схоластических знаний, полагая, что их ответы на извечные вопросы об особенностях природы человека и его предназначении не могут принести удовлетворения. Критически оценивал он и саму систему схоластических дисциплин, в которой квадривиум (арифметика, геометрия, астрономия и музыка) оттеснил на задний план столь важные для понимания человека и мира гуманитарные науки. Столь же критичен он был и к диалектике -- формально-логическому методу познания схоластики, которому в ней придавалось универсальное значение. В острой полемике с современными университетскими схоластами Болонки, Парижа, Оксфорда Петрарка не только отвергал их бесплодные, на его взгляд, позиции, но и выдвигал свое понимание структуры знания и целей науки. Он считал назревшей задачей обращение всей системы знания к проблемам человека. Главными среди образовательных дисциплин ему представлялись филология, риторика, поэзия и особенно моральная философия. Именно в этих науках следовало бы, по Петрарке, восстановить их утраченную античную основу и строить их на изучении широкого круга классических текстов -- сочинений Цицерона, Вергилия, Горация, Овидия, Саллюстия и многих других древних авторов. По-новому прочитывал он и труды отцов церкви, прежде всего Августина, и высоко оценивал их классическую образованность, как пример, забытый в последующие века.

Овладение культурным опытом древних, по мысли Петрарки, должно было подчиняться главной цели -- воспитанию духовно богатого и нравственно совершенного человека, способного руководствоваться в своем земном предназначении разумом и высокими нормами добродетели. Путь к высшим божественным истинам лежал для Петрарки через осмысление мирского опыта человечества, его истории, деяний великих людей, слава которых непреходяща, через овладение всеми богатствами культуры. При всей новизне его идей мировоззрение первого гуманиста не было лишено противоречий, сохраняло немало черт, традиционных для средневековья, и к тому же находило понимание в ту пору лишь у немногих современников. Отвергая культурные традиции нескольких предшествующих столетий, Петрарка, тем не менее, неизбежно обращался к их опыту и наследию. Его не оставляли сомнения в правильности избранных им новых ориентиров -- особенно показательна в этом плане «Моя тайна» -- светские настроения и острый интерес к земной жизни ему самому не раз казались чреватыми греховностью, вступающими в противоречие с привычными религиозными взглядами и чувствами. И все же, несмотря на эти духовные метания, порой почти раздвоенность, он, поэт, увенчанный лаврами в Риме в 1341 г., сознавал важное значение своего вклада в культуру и не скрывал любви к мирской славе. Его творчество стало зеркалом личности, глубоко изучающей себя, и вместе с тем искреннейшей исповедью, отлитой в отточенные художественные формы. Слава Петрарки еще при его жизни перешагнула границы Италии, а для гуманистов -- продолжателей начатого им дела формирования новой культуры -- он стал классиком: его переводили на языки разных стран Европы, ему подражали, его сочинения комментировали, его яркой индивидуальностью восхищались. Особенно сильным влияние Петрарки оказалось в поэзии -- его «Книга песен» дала импульс общеевропейскому явлению пет-раркизма, многоликому и имевшему собственную длительную историю.

Близкого соратника и продолжателя своих начинаний Петрарка обрел в Боккаччо. Выходец из флорентийской купеческой семьи, Джованни Боккаччо (1313--1375) молодые годы провел в Неаполе, изучая коммерцию и каноническое право; однако главным его увлечением стали поэзия Вергилия, Овидия, Данте и средневековая рыцарская литература. Первые собственные сочинения Боккаччо -- стихи, воспевающие Фьяметту, роман «Филоколо», поэма «Филострато» -- несут печать этих увлечений, но отмечены и чертами его творческой индивидуальности, которая в полной мере раскрылась позже. С 1340 г. Боккаччо жил во Флоренции, занимаясь государственной службой на дипломатическом поприще, торговыми делами и литературной деятельностью. В произведениях этого времени Боккаччо смело обратился к новым жанрам. Его роман в прозе и стихах «Амето, или Комедия о фьезоланских нимфах» положил начало ренессансной пасторали и впервые выдвинул идеал гармонически развитого человека. «Элегия Мадонны Фьяметты», роман-исповедь о страстной любви, отмечена глубиной психологического анализа. Идиллическая поэма «Фьезоланские нимфы» -- одно из наиболее ярких лирических сочинений Боккаччо -- утверждала новые, ренессансные каноны этого жанра, отвергала аскетический идеал и возвеличивала «естественного» человека. Вслед за Данте и Петраркой Боккаччо, писавший все свои литературные произведения на вольгаре, совершенствовал итальянский язык, широко пользуясь при этом оборотами народной речи.

Самым значительным произведением Боккаччо стал созданный в конце 40-х -- начале 50-х годов «Декамерон». Показательно греческое название сочинения (по-русски «Десятиднев») -- Боккаччо одним из первых гуманистов овладел греческим языком, наряду с классической латынью, которую знал в совершенстве. «Декамерон» отличается целостностью художественного замысла и представляет собой сто новелл, рассказанных в течение десяти дней поочередно юношами и девушками благородных фамилий, уединившихся в предместье Флоренции во время эпидемии чумы. Структура сочинения двояка. Каждый день начинается заставкой к десяти новеллам, повествующей о том, как проводит время эта небольшая группа молодых людей, образованных, тонко чувствующих красоту природы, верных правилам благородства и воспитанности. В обрамлении новелл «Декамерона» можно видеть утопическую идиллию, первую ренессансную утопию: культура оказывается возвышающим и цементирующим началом этого идеального сообщества. В самих новеллах автор с необычайной широтой и проницательностью раскрывает картины иного мира -- реальную пестроту жизни со всем богатством людских характеров и житейских обстоятельств. Герои новелл представляют самые разные социальные слои; образы персонажей полнокровны, жизненны, это люди, которые ценят земные радости, в том числе и плотские удовольствия, считавшиеся с позиций церковной этики низменными. В «Декамероне» Боккаччо реабилитирует женщину, подчеркивает возвышающую нравственную сторону любви и в то же время зло высмеивает ханжество, сластолюбие монахов и клира, проповеди которых нередко резко расходятся с их жизненным поведением.

Церковь резко осудила «Декамерона» как произведение безнравственное, наносящие ущерб ее авторитету, и настаивала на отречении автора от своего детища. Боккаччо, испытывая душевные муки под этим нажимом, поведал о своих колебаниях Петрарке, который в ответном письме удержал его от сожжения «Декамерона». Как и Петрарку, Боккаччо обуревали сомнения в поисках нового взгляда на человека и окружающий его мир, неизбежные в общей идейной атмосфере современного им средневекового общества. Кризисные настроения не оставляли Боккаччо и в последующем, но в главной линии своего творчества он сумел противостоять мощной традиции официальных взглядов.

Вклад Боккаччо в создание литературы Возрождения был огромен. В «Декамероне», который дал его имени европейскую известность, он довел до совершенства жанр городской новеллы, открыв путь всей ренессансной новеллистике. Привлекали не только занимательность рассказов, яркие образы героев, их сочный язык, но и художественное изящество новелл Боккаччо, нетрадиционная трактовка ряда фабул, излюбленных уже в предшествующей средневековой литературе, общий идейный строй его сочинений. В «Декамероне» высветились новые грани складывавшегося гуманистического мировоззрения, в том числе его антиаскетические идеалы. В центре внимания Боккаччо, как и у Петрарки, -- проблема самосознания личности, получившая широкую перспективу в дальнейшем развитии ренессансной культуры.

«Декамерон» приобрел большую популярность в Италии, где Боккаччо нашел немало продолжателей (Франко Саккетти, Мазуччо и др.). Уже в XIV в. он был переведен на французский и английский языки, позже сюжеты «Декамерона» широко заимствовала литература других стран Европы, нередко перерабатывая их в духе национальных традиций.

Важным вкладом Боккаччо в формирование ренессансной культуры стало его обширное латинское сочинение «Генеалогия языческих богов» -- филологический труд, в котором автор знакомил читателей с многообразием и взаимосвязями античных мифов, прослеживая их происхождение. Он выстраивал своеобразный пантеон богов и героев античной мифологии, продолжая начатую Петраркой реабилитацию языческой поэзии и подчеркивая близость ее к теологии. Поэзия, на его взгляд, раскрывает высокие истины о человеке и мироустройстве, но делает это на свой особый лад -- в формах иносказания. Эта важная идейная линия своеобразного культа поэзии, оттеснявшего интерес к теологии на второй план, стала характерной для всего этапа раннего гуманизма. Она нашла продолжение и в творчестве Колюччо Салютати (1331-- 1406) -- младшего современника и преданного последователя дела зачинателей новой культуры.

Выходец из старинного рыцарского рода Тосканы, юрист по образованию, Салютати более тридцати лет прослужил канцлером Флорентийской республики, завоевав славу блестящего оратора и политика, всецело преданного ее интересам. Друг Петрарки и Боккаччо, страстный поборник гуманистических идей, он вел полемику с теологами, схоластами и монахами в своих трактатах («О роке, судьбе и случайности», «О жизни в миру и монашестве» и ряде других), инвективах и многочисленных публицистических письмах, последовательно отстаивая идеал активной гражданской жизни в противовес аскетизму церковной морали, ратовал за философию -- «учительницу жизни», доказывал главенствующую роль этики в системе гуманитарных знаний. В споре с видным теологом Джованни Доминичи, сочинение которого «Светляк в ночи» было выдержано в духе томистской схоластики и направлено против позиции Салютати, выявилось глубокое различие традиционно-средневекового и нового, гуманистического подходов к оценке роли знания и особенно гуманитарных дисциплин. Салютати, сторонник действенной философии, помогающей решать проблемы земной жизни, отвергал умозрительный метод философствования и пренебрежение к идейному богатству античного наследия, как поэтического, так и научного.

В своем творчестве Салютати дал широкое обоснование комплекса гуманистических дисциплин -- studia humanitatis, включив в них грамматику, филологию и поэзию, риторику, диалектику и педагогику, но главное место отводил этике, тесно связанной с историей и политикой. Особый смысл он придавал понятию humanitas (человечность, духовная культура), трактуя его как цель новой образованности, в которой должны сочетаться высокий уровень знания, основанного на овладении классическим наследием, и разносторонний практический опыт, развитое самосознание личности и ее активная созидательная деятельность. Задачу воспитания и образования он видел в самосовершенствовании человека, призванного, по его убеждению, сражаться с земным злом «за справедливость, истину и честь». Оставаясь верным христианским идеям, полагая, что новая образованность помогает более глубоко проникнуть в смысл Священного Писания, он в то же время не мог примириться с аскетической моралью как противоречащей главному земному предназначению людей -- жизни в обществе, построению совместными усилиями земного града. В письме к болонскому юристу Пеллегрино Дзамбеккари, пожелавшему вступить в ряды монашества, Салютати писал: «Не верь, о Пеллегрино, что бежать от мира, избегать вида прекрасных вещей, запереться в монастыре или удалиться в скит -- это путь к совершенству». Флорентийский канцлер активно проповедовал гуманистические идеи, открыв свой дом для занятий кружка молодежи, из которого вышли крупнейшие гуманисты следующего поколения -- Леонардо Бруни Аретино, Поджо Браччолини, Пьетро Паоло Верджерио.

Творчеством Салютати завершился этап раннего гуманизма, охватывающий более шестидесяти лет. Его итогом стала смело заявившая о себе новая образованность, культура, ориентированная на глубокое изучение классического наследия, новые подходы к проблемам человека, расширение системы гуманитарного знания, нацеленного на формирование совершенной личности и общества.

2. Ренессансная культура в XV в.: основные черты и этапы развития

Культура Возрождения в Италии прошла несколько этапов развития. Их границы отмечены столетиями -- XIV, XV, XVI вв. (по-итальянски Треченто, Кватроченто, Чинквеченто) и хронологическими рубежами внутри них. Этап раннего гуманизма завершился к началу XV в., выдвинув программу построения новой культуры на базе studia humanitatis -- широкого комплекса гуманитарных дисциплин. Кватроченто претворило в жизнь эту программу. Характерным для него стало возникновение многочисленных центров ренессансной культуры -- во Флоренции (она лидировала вплоть до начала XVI в.) Милане, Венеции, Риме, Неаполе и небольших государствах -- Ферраре, Мантуе, Урбино, Болонье, Римини. Это предопределило не только распространение гуманизма и ренессансного искусства вширь, но и их исключительное многообразие, формирование в их рамках различных школ и направлений. В течение XV в. сложилось мощное гуманистическое движение, охватившее многие стороны культурной и общественной жизни Италии. Роль новой интеллигенции в структуре общества и развитии культуры значительно возросла во второй половине XV в. Она все более уверенно утверждала свои позиции в системе образования, на государственной службе, в сфере науки и литературы, изобразительном искусстве и архитектуре, в культурном строительстве в целом. Именно с ее деятельностью было связано разыскание и изучение античных памятников, создание новых библиотек и коллекций произведений искусства древности, а с началом книгопечатания в Италии в 60-е годы XV в. -- и пропаганда на его основе ренессансных идей и мировоззренческих принципов.

В состав новой интеллигенции вошли представители самых разных слоев общества -- от пополанства, с которым были связаны традиционные интеллектуальные профессии (теологи, юристы, медики, а также художники и архитекторы), до верхушки нобилитета и феодального дворянства. Разнообразен был и социальный статус деятелей новой культуры: учителя и университетские профессора, ученые секретари при дворах правителей и в высших магистратурах республик, политические деятели, библиотекари и переписчики книг, живописцы, скульпторы и архитекторы. Цементирующим началом этой достаточно обширной группы, пестрой по социальному происхождению и положению служила гуманистическая образованность, глубокий интерес к гуманитарным знаниям, обновлявшимся на классической основе, и стремление к самостоятельным поискам нетрадиционных путей в научном, литературном и художественном творчестве.

Общественное признание пришло к новой интеллигенции далеко не сразу. Прочно интегрированная в устоявшиеся социальные структуры, она материально зависела от власти, меценатства, традиционных корпораций (цех, университет и т. д.). Новаторство гуманистов и мастеров искусства отнюдь не всегда встречало понимание у собратьев по профессии и особенно со стороны стражей официальной церковной идеологии. Яркой чертой времени стал поиск новых форм самоорганизации гуманистов, создание ими сообществ и академий. Новые явления сказались и в развитии ренессансного искусства в художественных мастерских (боттегах), выпадавших из старых ремесленных корпораций. Сообщества гуманистов отличались особой атмосферой товарищества, свободным подходом к источникам знания, что способствовало сопоставлению различных идейных позиций, развитию дискуссий. Характерно, что гуманисты вели полемику не только с завзятыми противниками их мировоззренческих установок и приверженцами старых культурных традиций, но и друг с другом, порой весьма остро и нелицеприятно.

В рамках единого периода Кватроченто четко выявляются два этапа, рубежом которых можно считать конец 40-х -- начало 50-х годов XV в. Эти этапы имеют свои особенности. Первая половина столетия отмечена созданием гуманистических школ и началом проникновения отдельных дисциплин в университетское образование (на подготовительном артистическом факультете, где традиционно преподавались грамматика, риторика и диалектика), развитием гуманистического движения вширь и появлением в нем разных течений, наконец, светскостью новой системы знания. Она ориентировалась на практические задачи гражданской жизни, подчеркнуто отстраняясь от традиционной религиозно-догматической проблематики, но сохраняя при этом верность христианскому вероучению. Во второй половине столетия, наоборот, растет интерес гуманистов к вопросам теологии, причем их решение, как и в раннем гуманизме, нередко расходится с официальной позицией церкви. В этот период происходят некоторые перемены и в основных этических ориентирах: утверждавшийся в первые десятилетия XV в. нравственный идеал активной гражданской жизни (vita activa) к концу столетия корректируется, наряду с ним выдвигается обоснование идеала созерцательной жизни, не совпадающей, однако, с монашеской vita solitaria, vita contemplativa. Речь идет прежде всего о высокой оценке деятельности ученого и ее гражданском значении. В последние десятилетия XV в. эта аргументация в защиту новой интеллигенции, ее важной социальной функции, получает многостороннее обоснование. Отличительной чертой второй половины XV в. стала и более глубокая идейная дифференциация гуманизма, существенно расширились и окрепли его связи с художественной жизнью эпохи, усилилось взаимное обогащение гуманизма и искусства в их представлениях о природе человека и окружающем его мире, о божественных началах бытия, находящих выражение в красоте. К концу столетия ренессансная культура уже занимала лидирующие позиции во многих сферах духовной жизни общества и в искусстве. Влияние гуманистической образованности стало накладывать отпечаток и на ряд явлений народно-городской, церковной, дворянской культуры, из которых в свою очередь черпала и сама ренессансная культура. На рубеже XV и XVI вв. итальянский Ренессанс подошел к периоду своего апогея -- Высокому Возрождению.

Новая система образования, значительно отличавшаяся от средневековой традиции школьного и университетского преподавания, сделала первые и весьма успешные шаги уже в конце XIV--начале XV в. Теоретическое обоснование гуманистической педагогики шло рука об руку с ее практическим претворением. Одним из первых обстоятельных трудов по вопросам воспитания и образования был трактат «О благородных нравах и свободных науках» (1402) гуманиста Пьетро Паоло Верджерио, ученика Салютати. Трактат неоднократно переиздавался и приобрел известность в городской среде, в частности во Флоренции, где немалое распространение в начале века получил и другой трактат -- «Наставление в семейных делах» Джованни Доминичи, доминиканского монаха, а позже епископа и кардинала. Выдвинутые в обоих сочинениях программы обучения и принципы воспитания имели точки соприкосновения, утверждали как конечную цель образования нравственное совершенство человека, но различались столь существенно, что стали своеобразными символами двух подходов к культуре -- гуманистического и церковного. Верджерио отстаивал его нравственно-социальные задачи: «Никаких более обеспеченных богатств или более надежной защиты в жизни не смогут родители уготовить детям, чем обучить их благородным искусствам и свободным наукам». К последним он относил не только традиционные artes liberales, семь свободных искусств, особенно выделяя значение риторики, но и «гражданские науки» -- историю и моральную философию. Цель образования гуманист видел в приобретении разносторонних знаний, формирующих свободный ум и высокую нравственность, помогающих в жизненных делах. Его идеал -- гармонически развитой человек, сочетающий богатство знаний, добродетели и физическую крепость. В методах воспитания, по Верджерио, важны авторитет родителей и учителя, интерес самого ученика к занятиям, а не принуждение и наказание.

Иную педагогическую задачу ставил в своем трактате Доминичи. Обеспокоенный слишком светской и «безнравственной», на его взгляд, обстановкой в городских школах Флоренции (мнение, отражавшее также и позицию церковных властей), Доминичи призывал сделать упор на домашнее воспитание и образование, целенаправленно придавая им религиозный характер. Он считал, что не интересом к земным благам и наслаждениям надо «вооружать детей», а учить их становиться «жителями вечного царства», ибо за следование соблазнам земного мира их приговорят к «вечному огню». Важно взращивать терпение и покорность, отвращать от всякого рода удовольствий, не гнушаясь при этом самыми суровыми методами воспитания. Если в семьях кое-где и следовали наставлениям Доминичи, то в городских и частных школах со временем становилось заметным влияние гуманистических программ образования: в преподавание вводились история, поэзия, мифология, наряду с латинским начали изучать и греческий язык, а круг чтения из античных авторов значительно расширился.

Педагогическая тема стала одной из важнейших в гуманистической литературе первой половины XV в., ей посвящены трактаты Леонардо Бруни «О научных и литературных занятиях» и Маффео Веджо «О воспитании юношей», обширное письмо к Владиславу Ягеллону, королю Чешскому и Венгерскому, Энея Сильвия Пикколомини, специальные разделы о воспитании и образовании в написанных на вольгаре и имевших большой общественный резонанс сочинениях Леона Баттиста Альберти «О семье» и Маттео Палъмиери «Гражданская жизнь». При разнообразии оттенков в рекомендациях все эти авторы были единодушны в главном -- светской ориентации всей системы образования и воспитания, нацеленной на формирование свободного и всесторонне развитого человека, широко эрудированного, высоко нравственного и граждански активного. Гуманисты подчеркивали роль примера -- прежде всего учителя, отстаивали добровольность и сознательный выбор в овладении знаниями, похвалу, а не наказание как средство воспитания. Все они говорили об уважении к религии, но не призывали к отказу от земных радостей и отречению от мира. Это касалось и женского образования. Бруни, обращая свое сочинение к Баттисте Малатеста, жене правителя Римини, откровенно заявлял: «Я не считаю, что женщина должна довольствоваться священными книгами, и поведу ее к светским знаниям».

Если Доминичи, представлявший наиболее консервативную линию в средневековой педагогике, осуждал чтение языческих авторов, особенно поэтов, как занятие безнравственное, то гуманисты, напротив, главное место в своей программе образования отводили изучению античного наследия. В дисциплинах studia humanitatis они видели прочную основу для формирования совершенного человека, способного раскрыть свои достоинства в повседневной деятельности, в гражданской жизни. При этом одни (к примеру, Бруни) подчеркивали важность безупречного владения письменной и устной речью на латинском языке, а также изучения греческого, из авторов рекомендовали Цицерона, Вергилия, Овидия, Горация, Ювенала, Плавта, Гомера и Демосфена, Аристофана и Софокла. Другие гуманистические программы на первый план выдвигали моральную философию и историю -- «наставницу жизни», в круг необходимого чтения включали Эпикура, Сенеку, Аристотеля, а из историков -- Салюстия, Тита Ливия, Цезаря, Тацита, Ксенофонта. Альберти считал полезным помимо гуманитарных дисциплин изучение математики и музыки. Важную задачу образования гуманисты видели в развитии природных дарований человека, его способности к самопознанию и самосовершенствованию.

Новые педагогические идеи нашли верных последователей в лице выдающихся учителей, воплощавших на практике принципы гуманизма -- таковы Гаспарино Барцицца, Витторино да Фельтре, Гварино да Верона и ряд других. Созданные ими гуманистические школы в Мантуе, Вероне, Ферраре, других городах прославились на всю Италию и привлекали учеников из разных стран. Особенно знаменитым стал «Дом радости» Витторино да Фельтре, блестящего педагога, осуществившего наряду с Гварино да Верона подлинный переворот в практической системе школьного образования. В его частной школе обучались не только дети правителя Мантуи маркиза Гонзага, но и выходцы из семей скромного достатка (с них он не взимал плату). В основе его образовательной программы лежали дисциплины studia himanitatis, а уровень знаний школяров был столь высок, что они, минуя подготовительный артистический факультет, поступали сразу на университетские факультеты права, медицины, теологии. Гуманистическая педагогика, ее теория и практика, широко утверждавшиеся в итальянской системе образования как в частных, так и городских школах, были восприняты и в других странах Европы.

Новая образованность пробивала себе путь во многих университетах Италии, где прочно сохранялись устоявшиеся традиции программ и методов обучения. Флорентийский университет -- Студио (Stidio fiorentino) одним из первых стал приглашать гуманистов в свои стены для чтения лекционных курсов по риторике, поэзии, моральной философии. Они оплачивались, как правило, выше, чем преподавание традиционных дисциплин. Еще в 1351 г. такое приглашение получил Петрарка, ответивший, правда, вежливым отказом. Позже, в 1373 г. лектором в Студио стал Боккаччо, которому руководство университета предложило читать курс о «Божественной комедии» Данте. Впоследствии комментирование главного произведения великого флорентийца поручалось преимущественно гуманистам -- Джованни Мальпагини, Франческо Филельфо, Кристофоро Ландино и другим. Показателен и такой факт: в конце XIV в. интерес во Флоренции к новому образованию был столь велик, что по настоянию самих граждан, обратившихся с просьбой в Синьорию, в Студио была открыта кафедра греческого языка и литературы, причем первым ее занял приглашенный из Византии ученый Мануил Хрисолор, завоевавший высокий авторитет. Многие из его учеников впоследствии стали видными гуманистами -- Гварино да Верона, Леонардо Бруни, Пьетро Паоло Верджерио, Франческо Барбаро. В XV в. греческий язык, литературу и философию преподавали в университете преимущественно византийцы -- Феодор Газа, Георгий Трапезундский, Иоанн Аргиропул, Андроник Каллист, Иоанн Ласкарис, Деметрий Халкокондил.

Новшеством не только для Студио Флоренции, но и для других университетов Италии -- Павии, Милана, Падуи, Болоньи, Ферарры -- стало преподавание поэзии, латинской и греческой, и риторики, преображенной и по-новому трактованной на основе найденных в первые десятилетия XV в. рукописей сочинений Цицерона «Оратор» и Квинтилиана «Наставление оратору». Дисциплины комплекса studia humanitatis были исключительной прерогативой преподавательской деятельности гуманистов. Франческо Филельфо долгие годы читал в Милане курсы риторики, ведя также занятия по греческому языку и философии. Один из крупнейших гуманистов, филолог и историк, Лоренцо Балла вел курс риторики в Павии и Риме, причем предпочтение отдавал Квинтилиану, противопоставляя его Цицерону. Это вызвало полемику среди, гуманистов, оппонентами Валлы выступили Филельфо и Поджо Браччолини. Кристофоро Ландино около сорока лет читал курсы поэтики и риторики в Студио Флоренции, комментировал сочинения Горация, Вергилия, Ювенала, Персия, а также Данте и Петрарки. Многие годы там же был лектором по поэтическому и ораторскому искусству выдающийся гуманист, поэт и филолог Анджело Полициано. Его лекции-комментарии были посвящены римским поэтам -- Стацию, Овидию, Персию, а в риторике он подчеркивал авторитет Квинтилиана. Полициано, как до него Аргиропул, читал и моральную философию на основе «Этики» Аристотеля. Во второй половине XV в. гуманистам нередко стали поручать курсы по философии: в результате этика по сути превратилась в самостоятельную университетскую дисциплину (наряду с традиционной метафизикой). Авторитет studia humanitatis возрастал в XV в. не только вследствие широкой практической деятельности гуманистов как преподавателей, но и благодаря их неустанной и многообразной теоретической разработке гуманитарных дисциплин, что оказало большое воздействие на развитие ренессансной мысли и в самой Италии, и вне ее.

Светская практическая направленность нового комплекса гуманитарных дисциплин особенно ясно обозначилась в моральной философии. Гуманисты придавали этической проблематике настолько важную роль в формировании нового мировоззрения и идеала совершенного человека, что ни один из них не оставил без внимания в своем творчестве вопросы моральной философии. К этому побуждали гуманистов и иные причины, в частности не оскудевающий поток морально-дидактической литературы традиционного типа -- достаточно стандартные, однообразные «Триумфы добродетелей», «Цветы благочестия», «Плоды благовоспитанности» и т. д. Эти сочинения выходили из-под пера как ученых теологов, так и весьма скромно образованных монахов и клириков. Основной целью этой литературы была пропаганда церковной этической доктрины, ставившей во главу угла так называемые теологические добродетели -- веру, надежду, любовь -- и утверждавшей максимы покорности, терпения, милосердия, подавления «чрезмерных» притязаний разума и воли человека вплоть до апологии аскетических идеалов. Церковная литература такого рода создавалась, как правило, на вольгаре и получила немалое распространение в итальянском обществе XIV--XV вв. По большей части в ней повторялись и растолковывались постулаты моральных проповедей, звучавших с церковных кафедр, но в ней нашли отражение также и взгляды неофициальных проповедников -- странствующих монахов, зараженных еретическими идеями. В морально-дидактических сочинениях затрагивались и острые злободневные вопросы -- о стяжательстве и ростовщическом проценте, о соотношении личного интереса и общего блага, о щедрости и милосердии и т. п., -- по которым позиции церкви и ее паствы нередко расходились. Об этом свидетельствует, в частности, купеческая литература с характерным для нее прагматическим, основанным на здравом смысле, подходом к официальной трактовке христианской морали.

Гуманисты в своем стремлении к обоснованию принципов светской этики, не порывающей с христианством, но сконцентрированной на проблемах земного бытия человека, шли своим особым путем -- они не принимали многих целей ни из арсенала церковной доктрины, ни из расхожих норм жизненной практики различных социальных слоев. Их не удовлетворяли, к примеру, дворянские представления о знатности происхождения как основе благородства человека, но в равной мере они не оправдывали и безудержного, поступающегося нравственностью накопительства. Опираясь на античное наследие, гуманистическая этика учитывала, особенно в постановке проблем, и средневековые традиции моральной философии, живо откликаясь на потребности собственной эпохи. Этическая мысль, которая разрабатывалась гуманистами, стала прочным фундаментом всего ренессансного мировоззрения. Она переплеталась с экономическими и социально-политическими, антропологическими, эстетическими и прочими идеями итальянского Возрождения и оказала определенное воздействие на позицию самой церкви, побуждая ее к более адекватной реакции на требования времени.

В гуманистической этике Италии эпохи Кватроченто сложилось несколько направлений, различавшихся и своей философской основой, и трактовкой главных проблем -- пониманием высшего блага, нравственного идеала, отношений личности и общества.

Рубеж XIV--XV вв. был отмечен зарождением во Флоренции «гражданского гуманизма» (термин Г. Барона, США), в котором проблемы этики тесно переплетались с социально-политической мыслью. Это направление в гуманизме, наметившееся еще в трудах Салютати, обрело четкие формы в творчестве Леонардо Бруни, Маттео Пальмиери, других гуманистов. Выдвинутые ими идеи получали широкий общественный резонанс не только во Флоренции, но и в Милане, Венеции, Риме.

Леонардо Бруни Аретино (1374--1444) был учеником Салютати и Хрисолора, от которого получил отменное знание греческого языка. В молодости он служил в Римской курии, а последние семнадцать лет жизни был канцлером Флорентийской республики, строем которой восхищался. Ей посвящены и основные труды Бруни -- «Восхваление города Флоренции» (нач. XV в.), «О флорентийском государстве» (сер. 30-х годов), выполненная по заказу Синьории «История флорентийского народа». Бруни высоко ценил античных авторов. Он много переводил с греческого на латынь Платона, Аристотеля, Плутарха, Демосфена, стремясь к классичности своего языка. Сделанные в средние века переводы Аристотеля он подвергал резкой критике за лингвистическое несовершенство, искажавшее смысл философии Стагирита. Его волновали проблемы этики, которым он посвятил «Введение в науку о морали», «Диалоги к Петру Павлу Гистрию» (гуманисту Пьетро Паоло Верджерио), ряд речей и писем.

В своей этико-политической концепции Бруни исходил из тезиса античной философии о человеке как существе общественном, наиболее полно раскрывающем себя во взаимодействии с другими людьми. Отсюда и особое внимание гуманиста к проблеме отношений индивида и общества. Бруни решает ее однозначно: социальная гармония требует подчинения личного интереса общему благу. Наилучшим государственньм устройством он считал республику, основанную на принципах свободы, равенства и справедливости. В повседневной политической практике они, по Бруни, утверждаются лишь тогда, когда все граждане уважают законы государства, а магистраты строго следят за их исполнением и пресекают своеволие отдельных могущественных лиц. Нравственное поведение индивида и различных социальных групп должно исходить из интересов общества в целом -- таков лейтмотив этического учения Бруни, а позже и всего направления гражданского гуманизма.

Лучшую форму государства, сложившуюся исторически в противоборстве различных социальных сил, Бруни видел во Флорентийской республике. Ее законы, как ему представлялось, обеспечивали гражданам свободу от тирании и внешнего порабощения, равенство в политических правах и справедливость как норму распределения общественных благ. При этом у Бруни речь шла, конечно, о полноправных гражданах, принадлежавших к 21 цеху Флоренции, То, что они составляли лишь малую часть населения города, он оставлял в стороне. Бруни высоко ценил «Установления справедливости» и другие законы Флорентийской республики, закреплявшие ее политико-правовой строй -- пополанскую демократию. «Все наши законы, -- писал он в 1413 г., -- направлены лишь к тому, чтобы граждане были равны, так как только в равенстве коренится действительная свобода. Поэтому мы устраняем от управления государством самые могущественные фамилии, чтобы они не стали слишком опасными благодаря обладанию публичной властью». Понятие равенства Бруни трактовал в духе идей Аристотеля -- это равная ответственность всех без исключения граждан перед законом и равенство прав их участия в государственном управлении. Разумеется, будучи трезвым политиком, Бруни ясно видел расхождения между реальной жизнью Флоренции и ее идеализированным образом, который он прославлял в своих ранних произведениях. Сочувствуя средним слоям пополанства, которым практически стали недоступны высшие должности в республике, он с горечью отмечал в трактате «О флорентийском государстве» что, хотя сохраняется и прежняя система выборов, и краткосрочность должностей, реальная власть во Флоренции сосредоточена в руках «знатных и богатых». Бруни, однако, до конца своих дней оставался искренне преданным Флоренции и рассматривал патриотизм (в итальянских условиях локальный, даже уже -- городской) как важную этическую норму.

Его патриотическая позиция не расходилась с массовыми настроениями сограждан. Служить «родной коммуне», городу-республике на хозяйственном, политическом и военном поприще считалось долгом флорентийцев, и эти представления стали важным принципом светской гражданственной этики Бруни, а затем и одним из основных постулатов всего направления гражданского гуманизма.

Идеи Бруни получили широкую разработку в творчестве Маттео Пальмиери (1406--1475), видного флорентийского гуманиста и политического деятеля. В сочинении «Гражданская жизнь» (ок. 1439) Пальмиери излагает развернутую этико-социальную доктрину, основа которой -- принципы служения общему благу и пользы для государства. Ради этого «каждый должен быть готов переносить трудности и подвергать себя опасности». Истинная добродетель, по мысли гуманиста, -- труд во имя не только личного, но, что особенно важно, и общественного благосостояния. Все способное к труду население должно быть занято полезной деятельностью, причем налоги не должны стать разорительными, ведь частные богатства, как считает Пальмиери, -- залог благосостояния всего общества. Подобно многим гуманистам его времени, Пальмиери не осуждает накопительство -- лишь бы оно совершалось «чистыми руками». Богатство, на его взгляд, дает возможность широкого проявления гражданских добродетелей --мужества, великодушия, щедрости, патриотизма. Отрицая принципы аскетической этики и связанную с ней апологетику уединенной жизни, сосредоточенной на религиозном созерцании, Пальмиери восторженно пишет о благах цивилизации, о ценностях материальной и духовной культуры, созидаемых совместными усилиями всех людей. Активная деятельность человека-гражданина, наполненная трудом, творчеством и заботой об общем благе, по Пальмиери, является долгом каждого живущего в обществе. Что же касается наилучшей формы государства, помогающей осуществить этот нравственный идеал, то в гуманистической этике Пальмиери, как и у Бруни, она воплощается в пополанской республике флорентийского образца.

Концепция гражданского гуманизма с энтузиазмом разрабатывалась во Флоренции в первой половине XV в. В нее внесли свой вклад видные гуманисты -- Джанноццо Манетти, Поджо Браччолини, Донато Аччайуоли и другие. Она переживала некоторую трансформацию позже, в 70--80-е годы, в условиях тиранического режима Медичи. Один из страстных приверженцев идей гражданского гуманизма, видный государственный деятель Флоренции Аламанно Ринуччини (1426--1499) в «Диалоге о свободе» (1479) сделал новый шаг в осмыслении этой светской этики, поставив ее в еще более тесную связь с проблемами устройства политической системы. Одним из центральных понятий в его сочинении стала свобода гражданина. Убежденный республиканец, ярый противник тирании Медичи (за что он поплатился своей политической карьерой), Ринуччини рассматривал свободу как важнейшее и непременное условие нравственного совершенствования личности и общества. Равенство и справедливость, в трактовке которых он был близок к Бруни и Пальмиери, предстают в его этике как норма социальной жизни, невозможная в условиях нарушения демократической системы выборов в магистратуры и отсутствия гласности в обсуждении важных государственных дел. Так произошло во Флоренции при всевластии дома Медичи в последние десятилетия XV в. Отсюда и вывод Ринуччини, корректирующий нравственный идеал гражданского гуманизма: политическая несвобода резко сокращает возможность активной общественной жизни граждан, она ставит под сомнение сам принцип служения государству, если его олицетворяют тиран и его окружение. В таких условиях сохранить достоинство и порядочность можно лишь отстранившись от политической деятельности, уйдя в уединение творческого труда и именно им принося пользу обществу. Свобода в понимании гуманиста становится высшей моральной категорией, едва ли не главным благом, к которому должен стремиться каждый человек.

ПоказатьСвернуть
Заполнить форму текущей работой