История химического оружия

Тип работы:
Реферат
Предмет:
Военная наука


Узнать стоимость

Детальная информация о работе

Выдержка из работы

Реферат

«История химического оружия»

История применения боевых отравляющих веществ

До 6 августа 1945 г. боевые отравляющие вещества (БОВ) были самым смертоносным видом оружия на Земле. Название бельгийского города Ипр звучало для людей также зловеще, как в последствии станет звучать Хиросима. Химическое оружие вызывало страх даже у тех, кто родился после Великой войны. Ни у кого не вызывало сомнения, что БОВ, наравне с авиацией и танками, станут основным средством ведения войн в будущем. Во многих странах готовились к химической войне — строили газоубежища, с населением проводилась разъяснительная работа, как следует вести себя при газовой атаке. В арсеналах накапливались запасы отравляющих веществ (ОВ), наращивали мощности по производству уже известных образов химического оружия и активно вели работы по созданию новых, более смертоносных «ядов».

Но… Судьба столь «перспективного» средства массового убийства людей сложилась парадоксально. Химическому оружию, также как в последствии и атомному, было суждено превратиться из боевого в психологическое. И этому было несколько причин.

Самой существенной причиной является его абсолютная зависимость от метеоусловий. Эффективность применения ОВ зависит, прежде всего, от характера перемещения воздушных масс. Если слишком сильный ветер приводит к быстрому рассеиванию ОВ, снижая тем самым его концентрацию до безопасных величин, то слишком слабый, наоборот, приводит к застаиванию облака ОВ на одном месте. Застаивание не позволяет охватить нужную площадь, а в случае если ОВ нестойкое, может привести к потере им своих поражающих свойств.

Отсутствие возможности точно спрогнозировать направление ветра в нужный момент, предсказать его поведение, является существенной угрозой для того, кто решил применить химическое оружие. Нельзя абсолютно точно определить в какую сторону, и с какой скоростью будет перемещаться облако ОВ и кого оно накроет.

Вертикальное перемещение воздушных масс — конвекция и инверсия, также сильно влияют на применение ОВ. При конвекции облако ОВ вместе с нагретым у земли воздухом быстро поднимается над землей. При подъеме облака выше двух метров от уровня земли — т. е. выше человеческого роста, воздействие ОВ значительно снижается. В годы Первой Мировой войны, во время газовой атаки для ускорения конвекции обороняющиеся жгли перед позициями костры.

Инверсия приводит к тому, что облако ОВ остается у земли. В этом случае, если солдаты тивника в окопах и блиндажах, они больше всего подвергаются действию ОВ. Но ставший тжелым холодный воздух, смешанный с ОВ, оставляет возвышенные места свободными, и находящиеся на них войска оказываются в безопасности.

Кроме перемещения воздушных масс на химическое оружие влияют температура воздуха (низкие температуры резко снижают испаряемость ОВ) и осадки.

Не только зависимость от метеоусловий создает трудности при использовании химического оружия. Производство, транспортировка и складирование снаряженных ОВ боеприпасов создает массу проблем. Изготовление О В и снаряжение им боеприпасов очень дорогостоящее и вредное производство. Химический снаряд смертельно опасен, и останется таковым до утилизации, что также является очень большой проблемой. Крайне трудно добиться полной герметичности химических боеприпасов, сделать их достаточно безопасными в обращении и хранении. Влияние метеоусловий приводит к необходимости ждать благоприятных обстоятельств для применения ОВ, а это значит, войска будут вынуждены содержать обширные склады крайне опасных в обращении боеприпасов, выделять для их охраны значительные подразделения, создавать особые условия для сохранности.

Кроме этих причин существует еще одна, которая если и не свела эффективность от применения ОВ к нулю, то в значительной степени ее снизила. Средства защиты родились едва ли не с момента первых химических атак. Одновременно с появлением противогазов и средств защиты, исключающих контакт тела с кожно-нарывными ОВ (резиновые плащи и комбинезоны) для людей, получили свои защитные приспособления лошади — основное и незаменимое тягловое средство тех лет, и даже собаки.

Снижение боеспособности солдата из-за средств противохимической защиты в 2 — 4 раза не могло оказать существенного влияния в бою. Средствами защиты при применении ОВ вынуждены пользоваться солдаты обеих сторон, а значит, шансы уравниваются. В тот раз в поединке средств нападения и средств защиты победу одержали последние. На одну удачную атаку приходилось десятки неудачных. Ни одна химическая атака в Первую Мировую войну не принесла оперативного успеха, а тактические успехи были довольно скромные. Все более или менее успешные атаки были осуществлены против абсолютно неподготовленного и не имеющего средств защиты противника.

Уже в Первую Мировую войну противоборствующие стороны очень быстро разочаровались в боевых качествах химического оружия и продолжали его применять только потому, что не имели иных способов вывести войну из позиционного тупика

Все последующие случаи применения БОВ носили либо испытательный характер, либо карательный — против не имеющего средств защиты и знаний мирного населения. Генералы, как с той, так и с другой стороны, хорошо осознавали нецелесообразность и бесперспективность применения ОВ, но были вынуждены считаться с политиками и военно-химическим лобби в своих странах. Поэтому на протяжении долгого времени химическое оружие оставалось популярной «страшилкой».

Остается оно таковым и сейчас. Пример Ирака тому подтверждение. Обвинение Саддама Хусейна в производстве ОВ послужили поводом к началу войны, и оказалось веским доводом для «общественного мнения» США и его союзников.

Первые опыты.

Использование ядовитых газов первоначально осуществлялось во вполне мирных целях — для борьбы с кровососущими паразитами. В Египте и Китае для этого окуривали жилые помещения. Китай первым усовершенствовал это хозяйственное изобретение.

В текстах IV века до н. э. приводится пример использования ядовитых газов для борьбы с подкопами врага под стены крепости. Обороняющиеся нагнетали в подземные ходы с помощью мехов и терракотовых трубок дым от горящих семян горчицы и полыни. Ядовитые газы вызывали приступы удушья и даже смерть.

В античные времена также предпринимались попытки использовать ОВ в ходе боевых действий. Токсичные дымы использовались во времена Пелопонесской войны 431−404 г. г. до н. э. Спартанцы помещали смолу и серу в бревна, которые затем подкладывали под городские стены и поджигали.

Позднее, с появлением пороха пытались использовать на поле боя бомбы, начиненные смесью из ядов, пороха и смолы. Выпущенные из катапульт, они взрывались от горящего фитиля (прообраза современного дистанционного взрывателя). Взрываясь, бомбы испускали клубы ядовитого дыма над вражескими войсками — ядовитые газы вызывали кровотечения из носоглотки при использовании мышьяка, раздражение на коже, волдыри.

В средневековом Китае была создана бомба из картона, начиненная серой и известью. Во время морского сражения в 1161 г. эти бомбы, падая в воду, взрывались с оглушительным грохотом, распространяя в воздухе ядовитый дым. Дым, образовавшийся от контакта воды с известью и серой вызывал те же последствия, что и современный слезоточивый газ.

В качестве компонентов при создании смесей для снаряжения бомб использовали: горец крючковатый, кротоновое масло, стручки мыльного дерева (для образования дыма), сульфид и окись мышьяка, аконит, тунговое масло, шпанские мушки.

В начале XVI века жители Бразилии пытались бороться с конкистадорами, применяя против них ядовитый дым получаемый от сжигания красного перца. Этот метод впоследствии неоднократно применялся в ходе восстаний в Латинской Америке.

В средние века и позднее химические средства продолжали привлекать к себе внимание для решения военных задач. Так, в 1456 г. город Белград был защищен от турок с помощью воздействия на нападающих ядовитого облака. Это облако возникло при сгорании токсичного порошка, которым жители города обсыпали крыс, поджигали их и выпускали навстречу осаждавшим.

Целый диапазон препаратов, включая содержащие соединения мышьяка и слюну бешеных собак, был описан Леонардо да Винчи.

В 1855 г. во время Крымской кампании английским адмиралом лордом Дэндональдом была разработана идея борьбы с противником путем применения газовой атаки. В своем меморандуме от 7 августа 1855 г. Дэндональд предложил английскому правительству проект взятия Севастополя при помощи паров серы. Меморандум лорда Дэндональда, вместе с объяснительными записками, был передан английским правительством того времени комитету, в котором главную роль играл лорд Плейфар. Комитет, ознакомившись со всеми деталями проекта лорда Дэндональда, высказал мнение, что проект является вполне осуществимым, и обещанные им результаты, несомненно, могут быть достигнуты — но сами по себе эти результаты так ужасны, что ни один честный враг не должен воспользоваться таким способом. Поэтому комитет постановил, что проект не может быть принят, и записка лорда Дэндональда должна быть уничтожена.

Проект, предложенный Дэндональдом, был отвергнут совсем не потому, что «ни один честный враг не должен воспользоваться таким способом». Из переписки между лордом Пальмерстоном, главой английского правительства в момент войны с Россией, и лордом Панмюром следует, что успех способа, предложенного Дэндональдом, возбуждал сильнейшие сомнения, и лорд Пальмерстон вместе с лордом Панмюром боялись попасть в смешное положение в случае неудачи санкционируемого ими опыта.

Если принять во внимание уровень солдат того времени, не подлежит сомнению, что неудача опыта выкурить русских из их укреплений с помощью серного дыма не только бы рассмешила и подняла дух русских солдат, но еще в большей мере дискредитировала бы английское командование в глазах союзных войск (французов, турок и сардинцев).

Негативное отношение к отравителям и недооценка этого типа оружия военными (а точнее, отсутствие потребности в новом, более смертоносном оружии) сдерживало использование химикатов в военных целях, до середины XIX века.

Первые испытания химического оружия в России были проведены в конце 50-х г. г. XIX века на Волковом поле. Снаряды, начиненные цианистым какодилом, были подорваны в открытых срубах где находились 12 кошек. Все кошки остались живы. Отчет генерал-адъютанта Баранцева, в котором делались неправильные выводы о низкой эффективности ОВ, привел к плачевному результату. Работы по испытанию снарядов, начиненных ОВ, были прекращены и возобновились только в 1915 г.

Случаи применения ОВ во время Первой Мировой войны являются первыми зафиксированными нарушениями Гаагской декларации 1899 и 1907 г. г. Декларации запрещали «употреблять снаряды, имеющие единственным назначением распространять удушающие или вредоносные газы». Франция согласилась с Гаагской декларацией 1899 г., также как и Германия, Италия, Россия и Япония. Стороны договорились о неприменении удушающих и ядовитых газов в военных целях. США отказались поддержать решение Гаагской конференции 1899 г. В 1907 г. Великобритания присоединилась к декларации и приняла ее обязательства.

Инициатива в применении БОВ в широком масштабе, принадлежит Германии. Уже в сентябрьских боях 1914 г. на Марне и на реке Эн обе воюющие стороны ощущали большие затруднения в снабжении своих армий снарядами. С переходом в октябре-ноябре к позиционной войне не осталось никакой надежды, особенно для Германии, осилить укрытого окопами противника с помощью обыкновенных артиллерийских снарядов. В отличие от них ОВ обладают свойством поражения живого противника в местах, не доступных действию самых мощных снарядов. И Германия первой встала на путь применения БОВ, обладая наиболее развитой химической промышленностью.

Ссылаясь на точную формулировку декларации, Германия и Франция в 1914 г. применяли не смертельные «слезоточивые» газы, причем необходимо отметить, французская армия сделала это первой, применив в августе 1914 г. гранаты с ксилилбромидом.

Сразу после объявления войны Германия начала производить опыты (в физико-химическом институте и институте имени кайзера Вильгельма) с окисью какодила и с фосгеном в целях возможности использования их в военном отношении.

В Берлине была открыта Военная газовая школа, в которой были сосредоточены многочисленные депо материалов. Там же помещалась особая инспекция. Кроме того, при военном министерстве была образована особая химическая инспекция А-10, специально занимавшаяся вопросами химической войны.

Конец 1914 г. положил начало исследовательской деятельности в Германии по изысканию БОВ, главным образом для артиллерийских боеприпасов. Это были первые попытки снаряжения снарядов БОВ. Первые опыты по применению БОВ в виде так называемого «снаряда N2» (105-мм шрапнель с заменой в ней пулевого снаряжения хлорсульфатом дианизидина) были произведены немцами в октябре 1914 г.

27 октября 3,000 таких снарядов было применено на Западном фронте в атаке на Нев-Шапель. Хотя раздражающее действие снарядов оказалось невелико, но, по германским данным, их применение облегчило взятие Нев-Шапеля. В конце января 1915 г. немцы в районе Болимова использовали при обстреле русских позиций 15-см артиллерийские гранаты («Т» гранаты) с сильным бризантным действием и раздражающим химическим веществом (ксилилбромид). Результат оказался более чем скромным — вследствие низкой температуры и недостаточно массированного огня. В марте французы впервые применили химические 26-мм ружейные гранаты снаряженные этилбромацетоном, и подобные им ручные химические гранаты. И те, и другие без каких-либо заметных результатов.

В апреле того же года у Ньюпора во Фландрии немцы впервые испытали действие своих «Т» гранат, содержавших смесь бромистого бензила и ксилила, а также бромированные кетоны. Немецкая пропаганда заявила, что такие снаряды не более опасны, чем взрывчатые вещества (ВВ) на основе пикриновой кислоты. Пикриновая кислота — другое ее название мелинит — не была БОВ. Это было ВВ, при взрыве которого выделялись удушающие газы. Отмечались случаи гибели от удушья находившихся в укрытиях солдат после взрыва начиненного мелинитом снаряда.

Но в это время в производстве таких снарядов наступил кризис и они были сняты с вооружения, а кроме того высшее командование сомневалось в возможности получения массового эффекта при изготовлении химических снарядов.

Тогда профессор Фриц Хабер предложил применить ОВ в виде газового облака.

Фриц Хабер.

Фриц Хабер (Fritz Haber, 1868−1934). Был удостоен в 1918 г. звания лауреата Нобелевской премии по химии за синтез в 1908 г. жидкого аммиака из азота и водорода на осмиевом катализаторе. Во время войны руководил химической службой немецких войск. После прихода нацистов к власти, оказался вынужден уйти в 1933 г. с поста директора берлинского Института физической химии и электрохимии (занял его в 1911 г.) и эмигрировать — сначала в Англию, а затем в Швейцарию. Умер в Базеле 29 января 1934.

Первое применение БОВ.

Центром производства БОВ стал Леверкузен, где было произведено большое количество материалов, и куда в 1915 г. перевели из Берлина Военную химическую школу — она имела 1,500 человек технического и командного персонала и несколько тысяч рабочих, занятых на производстве. В её лаборатории в Гюште работали безостановочно 300 химиков. Заказы на ОВ были распределены между различными заводами.

Первые попытки использования БОВ были проведены в таком незначительном масштабе и с таким незначительным эффектом, что никаких мер по линии противохимической защиты союзниками принято не было.

22 апреля 1915 г. Германия провела массированную хлорную атаку на Западном фронте в Бельгии у города Ипр, выпустив в 17 часов со своих позиций между пунктами Биксшуте и Лангемарк хлор из 5,730 баллонов.

Первая в мире газобаллонная атака готовилась очень тщательно. Первоначально для нее выбрали участок фронта XV корпуса, который занимал позицию против юго-западной части Ипрского выступа. Закапывание газовых баллонов в секторе фронта XV корпуса было закончено в середине февраля. Сектор потом несколько увеличили в ширину, так что к 10 марта весь фронт XV корпуса был подготовлен для газовой атаки. Но сказалась зависимость нового оружия от метеоусловий. Время атаки постоянно откладывалось, так как не дули необходимые южный и юго-западный ветры. Из-за вынужденной задержки баллоны с хлором, хотя и закопанные, получили повреждения от случайных попаданиями артиллерийских снарядов

25 марта командующий 4-й армии решил перенести приготовления к газовой атаке на выступе Ипра, избрав новый сектор в расположении 46 рез. дивизии и XXVI рез. корпуса — Пелькаппеле-Штеенштрат. На 6-км участке фронте атаки были установлены газобаллонные батареи, по 20 баллонов в каждой, для наполнения которых потребовалось 180 т хлора. Всего подготовили 6,000 баллонов, из которых половину составили реквизированные баллоны коммерческого образца. В дополнение к ним было приготовлено 24,000 новых баллонов половинного объема. Установку баллонов закончили 11 апреля, но пришлось ждать благоприятного ветра.

Газовая атака продолжалась 5−8 минут. Из общего количества заготовленных баллонов с хлором было использовано 30%, что составило от 168 до 180 т хлора. Действия на флангах усилили огнем химическими снарядами.

Результатом сражения у Ипра, начавшегося газобаллонной атакой 22 апреля и продолжавшегося до середины мая, стало последовательное очищение союзниками значительной части территории Ипрского выступа. Союзники понесли значительные потери — 15 тысяч солдат получили поражения, из них 5 тысяч погибли.

Газеты того времени так писали о действии хлора на человеческий организм: «заполнение легких водянистой слизистой жидкостью, которая постепенно заполняет все легкие, из-за этого происходит удушение, вследствие, чего люди умирали в течение 1 или 2 дней». Те, кому «посчастливилось» выжить, из бравых солдат, которых с победой ждали дома, превратились в слепых калек с сожженными легкими.

Но только такими тактическими достижениями успех немцев и ограничился. Это объясняется неуверенностью командования в результате воздействия химического оружия, не подкрепившего наступление сколько-нибудь значительными резервами. Первый эшелон немецкой пехоты, осторожно, на значительном отдалении, продвигавшийся за облаком хлора, опоздал для развития успеха, позволив тем самым англичанам резервами закрыть образовавшуюся брешь.

Кроме вышеназванной причины, свою сдерживающую роль сыграло как отсутствие надежных защитных средств, так и химической подготовки армии вообще и специально подготовленных кадров в частности. Химическая война невозможна без защитных средств у своих войск. Однако в начале 1915 г. немецкая армия имела примитивную защиту от газов в виде подушечек из очесов, пропитанных гипосульфитным раствором. Пленные, захваченные англичанами в течение нескольких следующих после газовой атаки дней, подтверждали, что они не имели ни масок, ни каких бы то ни было других защитных приспособлений, и что газ причинял острую боль их глазам. Они утверждали также, что войска боялись продвигаться из опасения пострадать от плохого действия противогазов.

Эта газовая атака стала полной неожиданностью для войск союзников, но уже 25 сентября 1915 г. Британские войска провели свою пробную хлорную атаку.

В дальнейшем в газобаллонных атаках применялись как хлор, так и смеси хлора с фосгеном. Смеси содержали обычно 25% фосгена, но иногда в летнее время доля фосгена достигала 75%.

Впервые смесь фосгена с хлором была применена 31 мая 1915 г. у Воли Шидловской под Болимовом (Польша) против русских войск. Туда перебросили 4 газовых батальона, сведенные после Ипра в 2 полка. Объектом для газовой атаки были выбраны части 2-й русской армии, которая своей упорной обороной преградила в декабре 1914 г. путь на Варшаву 9-й армии генерала Макензена. В период 17 — 21 мая немцы установили в передовых окопах на протяжении 12 км газовые батареи состоявшие, каждая, из 10−12 наполненных сжиженным хлором баллонов — всего 12 тысяч баллонов (высота баллона 1 м, диаметр 15 см). На 240-метровый участок фронта приходилось до 10 таких батарей. Однако после окончания развертывания газовых батарей немцы были вынуждены в течение 10 суток выжидать благоприятных метеорологических условий. Это время было потрачено на разъяснение солдатам предстоящей операции — им внушалось, что огонь русских будет полностью парализован газами и что сам по себе газ не смертелен, а только лишь вызывает временную потерю сознания. Пропаганда среди солдат нового «чудо-оружия» успеха не имела. Причиной было то, что многие не верили этому и даже отрицательно относились к самому факту применения газов.

В русской армии имелись полученные от перебежчиков сведения о подготовки газовой атаки, но они остались без внимания и не были доведены до войск. Между тем, командование VI Сибирского корпуса и 55 пехотной дивизии, оборонявших подвергнувшийся газобаллонной атаке участок фронта, знало о результатах атаки у Ипра и даже заказало противогазы в Москве. По иронии судьбы противогаз были доставлены 31 мая вечером, уже после атаки.

В тот день, в 3 часа 20 минут, после короткой артподготовки немцы выпустили 264 т смеси фосгена с хлором. Приняв облако газа за маскировку атаки, русские войска усилили передовые окопы, и подтянули резервы. Полная неожиданность и неподготовленность со стороны русских войск привели к тому, что солдаты проявили больше удивления и любопытства к появлению облака газа, нежели тревоги.

Вскоре окопы, представлявшие здесь лабиринт сплошных линий, оказались заполненными мертвыми и умирающими. Потери от газобаллонной атаки составили 9,146 человек, из них 1,183 умерших от газов.

Не смотря на это, результат атаки оказался весьма скромным. Проведя огромную подготовительную работу (установка баллонов на участке фронта длиной в 12 км), германское командование добилось только тактического успеха, который заключался в нанесении русским войскам потерь — 75% в 1-й оборонительной полосе. Также как и под Ипром, немцы не обеспечили развития атаки до размеров прорыва оперативного масштаба сосредоточением мощных резервов. Наступление было остановлено упорным сопротивлением русских войск, успевших закрыть начавший образовываться прорыв. По-видимому, немецкая армия все еще продолжала производить опыты в области организации газобаллонных атак.

25 сентября последовала немецкая газобаллонная атака в районе Икскюля на реке Двине, а 24 сентября такая же атака к югу от станции Барановичи. В декабре русские войска подверглись газобаллонной атаке на Северном фронте в районе Риги.

Всего с апреля 1915 г. по ноябрь 1918 г. немецкими войсками было произведено более 50 газобаллонных атак, англичанами — 150, французами — 20.

С 1917 г. воюющими странами стали применяться газомёты (прообраз миномётов).

Впервые они были применены англичанами в 1917 г. Газомет состоял из стальной трубы, наглухо закрытой с казенной части, и стальной плиты (поддона), используемой в качестве основания. Газомет зарывался в землю почти по самое дуло, при этом ось канала его составляла угол 45 градусов с горизонтом. Заряжались газометы обычными газовыми баллонами, имевшими головные взрыватели. Вес баллона составлял около 60 кг. В баллоне содержалось от 9 до 28 кг ОВ, в основном удушающего действия — фосген, жидкий дифосген и хлорпикрин. Выстрел производился с помощью электрозапала. Газометы объединялись электрическими проводами в батареи по 100 штук. Залп всей батареи производился одновременно. Наиболее эффективным считалось применение от 1,000 до 2,000 газометов.

Первые английские газометы имели дальность стрельбы 1−2 км. На вооружение немецкой армии поступили 180-мм газометы и 160-мм нарезные газометы с дальностью стрельбы до 1.6 и 3 км соответственно.

Немецкие газомёты стали причиной «Чуда у Капоретто». Массированное применение газометов группой Крауса, наступающей в долине реки Изонцо, привело к быстрому прорыву итальянского фронта. Группа Крауса состояла из отборных австро-венгерских дивизий, подготовленных для войны в горах. Так как им приходилось действовать на высокогорной местности, командование выделило для поддержки дивизий относительно меньше артиллерии, чем остальным группам. Зато они располагали 1,000 газометов, с которыми итальянцы не были знакомы.

Эффект внезапности в значительной степени усугублялся также применением ОВ, которыми до тех пор очень редко пользовались на австрийском фронте.

В котловине Плеццо химическое нападение имело молниеносный эффект: только в одном из оврагов, к юго-западу от местечка Плеццо, насчитали около 600 трупов без противогазов.

В период с декабря 1917 г. по май 1918 г. немецкие войска произвели 16 атак на англичан с использование газометов. Однако их результат, из-за развития средств противохимической защиты, оказался уже не столь значительным.

Сочетание действия газометов с артиллерийским огнем повышало эффективность газовых атак. Первоначально применение ОВ артиллерией было малорезультативным. Большие трудности представляло снаряжение артиллерийских снарядов ОВ. Долгое время не удавалось добиться равномерного заполнения боеприпасов, что влияло на их баллистику и точность стрельбы. Доля от массы ОВ в баллонах составляла 50%, а в снарядах — лишь 10%. Усовершенствование орудий и химических боеприпасов уже к 1916 г. позволило повысить дальность и точность артиллерийского огня. С середины 1916 г. воюющие стороны начали широко применять ОВ артиллерийскими средствами. Это позволило резко сократить сроки подготовки химического нападения, сделало его менее зависимым от метеорологических условий и дало возможность применять ОВ в любых агрегатных состояниях: в виде газов, жидкостей, твердых веществ. Кроме того, появилась возможность поражать тылы противника.

Так, уже 22 июня 1916 г. под Верденом за 7 часов непрерывного обстрела немецкая артиллерия выпустила 125 тыс. снарядов со 100 тыс. л удушающих ОВ.

15 мая 1916 г. французы во время артиллерийского обстрела применили смесь фосгена с четыреххлористым оловом и треххлористым мышьяком, а 1 июля — смесь синильной кислоты с треххлористым мышьяком.

10 июля 1917 г. немцами на Западном фронте был впервые применён дифенилхлорарсин, вызывающий сильный кашель даже через противогаз, в те годы имевший плохой противодымный фильтр. Подвергнувшийся воздействию нового ОВ оказывался вынужденным сбрасывать противогаз. Поэтому в дальнейшем для поражения живой силы противника дифенилхлорарсин стали применять вместе с удушающим ОВ — фосгеном или дифосгеном. В снаряды помещали, например, раствор дифенилхлорарсина в смеси фосгена с дифосгеном (в соотношении 10: 60:30).

Новый этап применения химического оружия начался с применения стойкого ОВ кожно-нарывного действия B, B'-дихлордиэтилсульфида (здесь «В» — греческая буква бета), впервые опробованного немецкими войсками под бельгийским городом Ипр. 12 июля 1917 г. в течение 4 часов по позициям союзников было выпущено 60 тысяч снарядов, содержащих 125 тонн В, В'-дихлордиэтилсульфида. Поражения различной степени получили 2,490 человек. Наступление англо-французских войск на этом участке фронта было сорвано и смогло возобновиться лишь спустя три недели.

Воздействие на человека кожно-нарывного ОВ.

Французами новое ОВ было названо «ипритом», по месту первого применения, а англичанами — «горчичным газом» из-за сильного специфического запаха. Британские ученые быстро расшифровали его формулу, но наладить производство нового ОВ удалось лишь в 1918 г., из-за чего использовать иприт в военных целях удалось лишь в сентябре 1918 г. (за 2 месяца до перемирия).

Всего же за 1917−1918 г. г. противоборствующими сторонами было применено 12 тыс. т иприта, которым было поражено около 400 тыс. человек.

Химическое оружие в России.

В русской армии верховное командование относилось к использованию ОВ отрицательно. Однако под впечатлением газовой атаки, произведенной немцами в районе Ипра, а также в мае на Восточном фронте, оно было вынуждено изменить свои взгляды.

3 августа 1915 г. появился приказ об образовании при Главном Артиллерийском Управлении (ГАУ) специальной комиссии «по заготовлению удушающих средств». В результате работы комиссии ГАУ в России в первую очередь было налажено производство жидкого хлора, который до войны привозился из-за границы.

В августе 1915 г. был впервые произведен хлор. В октябре того же года началось производство фосгена. С октября 1915 г. в России начали формироваться особые химические команды для выполнения газобаллонных атак.

В апреле 1916 г. при ГАУ был образован Химический комитет, в состав которого вошла и комиссия по «заготовлению удушающих средств». Благодаря энергичным действиям Химического комитета в России была создана обширная сеть химических заводов (около 200). В том числе ряд заводов для изготовления ОВ.

Новые заводы ОВ были пущены в ход весною 1916 г. Количество изготовленных ОВ достигло к ноябрю 3,180 т (в октябре было произведено около 345 т), а программой 1917 г. намечалось довести месячную производительность до 600 т в январе и до 1,300 т в мае.

Первую газобаллонную атаку русские войска произвели 6 сентября 1916 г. в 3 часа 30 мин. в районе Сморгони. На участке фронта протяженностью 1,100 м установили 1,700 малых и 500 больших баллонов. Количество О В было рассчитано на 40-минутную атаку. Всего выпустили 13 т хлора из 977 малых и 65 больших баллонов. Частичному воздействию паров хлора из-за изменения направления ветра подверглись и русские позиции. Кроме того, несколько баллонов оказались разбиты ответным артиллерийским огнем.

25 октября к северу от Барановичей в районе Скробова была произведена еще одна газобаллонная атака со стороны русских войск. Допущенные при подготовке атаки повреждения баллонов и шлангов, привели к значительным потерям — только умершими насчитывалось 115 человек. Все отравленные были без масок.

К концу 1916 г. выявилась тенденция к переносу центра тяжести химической борьбы с газобаллонных атак на химические снаряды.

Россия стала на путь применения в артиллерии химических снарядов с 1916 г., изготовляя 76-мм химические гранаты двух типов: удушающих, снаряженных смесью хлорпикрина с хлористым сульфурилом, и общетоксического действия — фосгеном с хлорным оловом (или венсинитом, состоящим из синильной кислоты, хлороформа, хлорного мышьяка и олова). Действие последних вызывало поражение организма и в тяжелых случаях приводило к смерти.

К осени 1916 г. требования армии на химические 76-мм снаряды удовлетворялись полностью: армия получала ежемесячно 15,000 снарядов, (соотношение ядовитых и удушающих снарядов было 1: 4). Снабжение русской армии химическими снарядами крупного калибра затруднялось недостатком корпусов снарядов, которые полностью предназначались для снаряжения ВВ. Русская артиллерия стала получать химические мины для минометов весною 1917 г.

Что же касается газометов, с успехом применявшихся как новое средство химического нападения на французском и итальянском фронтах с начала 1917 г., то Россия, вышедшая в том же году из войны, газометов не имела. В минометной артиллерийской школе, сформированной в сентябре 1917 г., только предполагалось начать опыты по применению газометов.

Русская артиллерия не была настолько богата химическими снарядами, чтобы применять массовую стрельбу, как это было у союзников и противников России. Она применяла 76-мм химические гранаты почти исключительно в обстановке позиционной войны, как вспомогательное средство наряду со стрельбой обыкновенными снарядами. Кроме обстрела неприятельских окопов непосредственно перед атакой, стрельба химическими снарядами применялась с особым успехом для временного прекращения огня неприятельских батарей, траншейных орудий и пулеметов, для содействия своей газобаллонной атаке — путем обстрела тех целей, которые не захватывались газовой волной. Снаряды, начиненные ОВ применялись против скопившихся в лесу или в другом укрытом месте войск противника, его наблюдательных и командных пунктов, крытых ходов сообщения.

В конце 1916 г. ГАУ выслало в действующую армию 9,500 ручных стеклянных гранат с удушающими жидкостями для боевого испытания, а весною 1917 г. — 100,000 ручных химических гранат. Те и другие ручные гранаты бросались на 20 — 30 м и были полезны при обороне и особенно при отступлении, чтобы препятствовать преследованию противника.

Во время Брусиловского прорыва мая-июня 1916 г. в качестве трофеев русской армии достались некоторые фронтовые запасы немецких ОВ — снаряды и емкости с ипритом и фосгеном. Хотя русские войска несколько раз и подвергались немецким газовым атакам, но сами это оружие использовали редко — то ли вследствие того, что химические боеприпасы от союзников поступили слишком поздно, то ли из-за отсутствия специалистов. Да и какой-либо концепции применения ОВ у российских военных в то время не было.

В течение Первой Мировой войны химические вещества применялись в огромных количествах. Всего было произведено 180 тыс. т химических боеприпасов различных типов, из которых на поле боя было применено 125 тыс. т, в том числе 47 тыс. т — Германией. Боевую проверку прошло свыше 40 типов ОВ. Среди них 4 кожно-нарывного, удушающего и по крайней мере 27 раздражающего действия. Общие потери от химического оружия оцениваются в 1,3 млн. человек. Из них до 100 тыс. — со смертельным исходом. В конце войны в список потенциально перспективных и уже апробированных ОВ включены хлорацетофенон (лакриматор, обладающий сильным раздражающим действием), и a-люизит (2-хлорвинилдихлорарсин). Люизит сразу же привлек к себе пристальное внимание как одно из самых перспективных БОВ. Его промышленное производство началось в США еще до окончания мировой войны. Наша страна приступила к производству и накоплению запасов люизита уже в первые годы после образования СССР.

Все арсеналы с химическим оружием старой русской армии в начале 1918 г. оказались в руках новой власти. В годы Гражданской войны химическое оружие применялось в небольших объемах Белой Армией и Британскими оккупационными войсками в 1919 г. Красная армия использовала ОВ при подавлении крестьянских восстаний. Вероятно, впервые советская власть пыталась применить ОВ при подавлении восстания в Ярославле в 1918 г.

В марте 1919 г. очередное восстание полыхнуло на Верхнем Дону. 18 марта артиллерия Заамурского полка обстреляла повстанцев химическими снарядами (скорее всего с фосгеном).

Массированное применение химического оружия Красной Армией датируется 1921 г. Тогда под командованием Тухачевского в Тамбовской губернии развернулась широкомасштабная карательная операция против повстанческой армии Антонова. Помимо карательных акций — расстрела заложников, создания концлагерей, сжигания целых деревень, в большом количестве использовали химическое оружие (артиллерийские снаряды и газовые баллоны). Точно можно говорить об использовании хлора и фосгена, но, возможно, и иприта.

12 июня 1921 г. Тухачевский подписал приказ за номером 0116, который гласил:

Для немедленной очистки лесов ПРИКАЗЫВАЮ:

1. Леса, где прячутся бандиты, очистить ядовитыми газами, точно рассчитывать, чтобы облако удушливых газов распространялось полностью по всему лесу, уничтожая всё, что в нем пряталось.

2. Инспектору артиллерии немедленно подать на места потребное количество баллонов с ядовитыми газами и нужных специалистов.

3. Начальникам боевых участков настойчиво и энергично выполнять настоящий приказ.

4. О принятых мерах донести.

Для осуществления газовой атаки была проведена техническая подготовка. 24 июня начальник оперативного управления штаба войск Тухачевского передал начальнику 6-го боевого участка (район села Инжавино в долине реки Ворона) А. В. Павлову приказ командующего «проверить умение химической роты действовать удушливыми газами». Тогда же инспектор артиллерии Тамбовской армии С. Касинов докладывал Тухачевскому: «Относительно применения газов в Москве я выяснил следующее: наряд на 2,000 химических снарядов дан, и на этих днях они должны прибыть в Тамбов. Распределение по участкам: 1-му, 2-му, 3-му, 4-му и 5-му по 200, 6-му -- 100».

1 июля газотехник Пуськов доложил о проведенном им осмотре доставленных на Тамбовский артиллерийский склад газовых баллонов и газового имущества: «…баллоны с хлором марки Е 56 находятся в исправном состоянии, утечки газа нет, к баллонам имеются запасные колпачки. Технические принадлежности, как-то: ключи, шланги, свинцовые трубки, шайбы и прочий инвентарь -- в исправном состоянии, в сверхкомплектном количестве… «

Войска были проинструктированы, как применять химические боеприпасы, однако возникло серьезная проблема — личный состав батарей не был обеспечен противогазами. Из-за вызванной этим задержки первую газовую атаку произвели только 13 июля. В этот день артиллерийский дивизион бригады Заволжского военного округа израсходовал 47 химических снарядов.

2 августа батарея Белгородских артиллерийских курсов выпустила по острову на озере вблизи села Кипец 59 химических снарядов.

Ко времени проведения операции с использованием ОВ в Тамбовских лесах, восстание фактически уже было подавлено и не было необходимости в столь жестокой карательной акции. Создается впечатление, что она проводилась с целью обучения войск ведению химической войны. Тухачевский считал ОВ весьма перспективным средством в будущей войне.

В своем военно-теоретическом труде «Новые вопросы войны» он отмечал:

Быстрое развитие химических средств борьбы позволяет внезапно применять все новые и новые средства, против которых старые противогазы и прочие противохимические средства оказываются недейственными. И одновременно, эти новые химические средства вовсе или почти не требуют переделки или перерасчетов материальной части.

… новые изобретения в области техники ОВ могут быть немедленно применены на поле боя и как средство борьбы могут быть наиболее внезапным и деморализующим противника новшеством. Авиация является наивыгоднейшим средством для распыления ОВ. Широко будет применяться ОВ танками и артиллерией.

Собственное производство химического оружия в Советской России пытались наладить с 1922 г. при помощи немцев. В обход Версальских соглашений 14 мая 1923 г. советская и германская стороны подписывают договор о строительстве завода по производству ОВ. Технологическую помощь в строительстве этого завода оказывал концерн Штольценберга в рамках совместного акционерного общества «Берсоль». Производство решили развернуть в Иващенково (впоследствии Чапаевск). Но за три года ничего толком не было сделало — немцы явно не горели желанием делиться технологией и тянули время.

Промышленное производство ОВ (иприт) сначала было налажено в Москве на экспериментальном заводе «Анилтреста». Московский экспериментальный завод «Анилтреста» с 30 августа по 3 сентября 1924 г. выдал первую промышленную партию иприта — 18 пудов (288 кг). А в октябре того же года отечественным ипритом уже снаряжали первую тысячу химических снарядов. Позже на базе этого производства был создан научно-исследовательский институт по разработке ОВ с опытным заводом.

Одним из главных центров по производству химического оружия с середины 1920-х г. г. становится химзавод в городе Чапаевске, выпускавший БОВ вплоть до начала Великой Отечественной войны. Исследования в области усовершенствования средств химического нападения и защиты в нашей стране проводились в открытом 18 июля 1928 г. «Институте химической обороны им. Осоавиахима». Первым руководителем «Института химической обороны» был назначен начальник военно-химического управления РККА Я. М. Фишман, а его заместителем по науке — Н. П. Королев. В роле консультантов при лабораториях института выступали академики Н. Д. Зелинский, Т. В. Хлопин, профессора Н. А. Шилов, А.Н. Гинзбург

Яков Моисеевич Фишман. (1887−1961). С августа 1925 г. Начальник военно-химического управления РККА, по совместительству начальник Института Химической обороны (с марта 1928 г.). В 1935 г. присвоено звание корпусного инженера. Доктор химических наук с 1936 г. Арестован 5 июня 1937 г. Осужден 29 мая 1940 г на 10 лет ИТЛ. Умер 16 июля 1961 г. в Москве

Результатом работы отделов занимавшихся разработками средств индивидуальной и коллективной защиты от ОВ, стало принятие на вооружение Красной Армии за период с 1928 по 1941 г. г. 18 новых образцов средств защиты.

В 1930 г. впервые в СССР начальником 2-го отдела средств коллективной противохимической защиты С. В. Коротковым был составлен проект герметизации танка и оборудования его ФВУ (фильтровентиляционной установкой). В 1934—1935 гг. г. успешно реализовали два проекта по противохимическому оборудованию подвижных объектов — ФВУ оборудовали санитарную машину на базе автомобиля «Форд-АА» и салон-вагон. В «Институте химической обороны» велась интенсивная работа по изысканию режимов дегазации обмундирования, разрабатывались машинные способы обработки вооружения и военной техники. В 1928 г. был сформирован отдел синтеза и анализа ОВ, на базе которого в последующем были созданы отделы радиационной, химической и биологической разведки.

Благодаря деятельности «Института химической обороны им. Осоавиахима», переименованного затем в НИХИ РККА, к началу Великой Отечественной войны войска были оснащены средствами противохимической защиты и имели четкие инструкции по их боевому использованию.

К середине 1930-х г. г. в РККА сформировалась концепция применения химического оружия в ходе войны. Теория химической войны была отработана на многочисленных учениях середины 30-х г. г.

В основе советской химической доктрины лежала концепция «ответного химического удара». Исключительная ориентация СССР на ответный химический удар была закреплена как в международных договорах (Женевское соглашение 1925 г. СССР ратифицировало в 1928 г.), так и в «Системе химического вооружения РККА». В мирное время производство ОВ велось только для испытаний и боевой учебы войск. Запасы военного значения в мирное время не создавались, из-за чего практически все мощности по производству БОВ были законсервированы и требовали длительного срока развертывания производства.

Имевшихся к началу Великой Отечественной войны запасов ОВ было достаточно для 1−2 дней активных боевых действий авиации и химических войск (например, в период прикрытия мобилизации и стратегического развертывания), затем следовало ожидать развертывания производства ОВ и их поставку в войска.

В течение 1930-х г. г. производство БОВ и снаряжение ими боеприпасов развертывалось в Перми, Березниках (Пермская обл.), Бобриках (позже Сталиногорск), Дзержинске, Кинешме, Сталинграде, Кемерово, Щелкове, Воскресенске, Челябинске.

За 1940−1945 г. г. было произведено более 120 тыс. т ОВ в том числе 77.4 тыс. т ипритов, 20.6 тыс. т люизита, 11.1 тыс. т синильной кислоты, 8.3 тыс. т фосгена и 6.1 тыс. т адамсита.

С окончанием Второй Мировой войны угроза применения БОВ не исчезла и в СССР исследования в этой области продолжались вплоть до окончательного запрещения производства ОВ и средств их доставки в 1987 г.

В преддверии заключения Конвенции по химическому оружию, в 1990—1992 гг. г., для контроля и уничтожения нашей страной было предъявлено 40 тыс. т ОВ.

Между двумя войнами.

После Первой Мировой и вплоть до Второй Мировой войны общественное мнение в Европе было настроено против применения химического оружия, но среди промышленников Европы, которые обеспечивали обороноспособность своих стран, превалировало мнение, что химическое вооружение должно быть непременным атрибутом ведения войны.

Усилиями Лиги Наций в это же время был проведен ряд конференций и митингов, пропагандирующих запрещение применения ОВ в военных целях и рассказывающих о последствиях этого. Международный Комитет Красного Креста поддерживал проходившие в 1920-х г. г. конференции, осуждавшие применение химических средств ведения войны.

В 1921 г. была созвана Вашингтонская конференция по ограничению вооружений, на котором химическое вооружение стало предметом обсуждения специально созданного подкомитета. Подкомитет располагал информацией о применении химического оружия во время Первой Мировой войны и намеревался предложить запрещение использование химического вооружения.

Он постановил: «не может быть допущено использование химического оружия против противника на земле и на воде».

Договор был ратифицирован большинством стран, в том числе США и Великобританией. В Женеве 17 июня 1925 г. был подписан «Протокол о запрещении применения на войне удушливых, ядовитых и других подобных газов и бактериологических средств». Этот документ в дальнейшем ратифицировало более 100 государств.

Однако в это же время США приступили к расширению Эджвудского арсенала. В Великобритании многие воспринимали возможность использования химического оружия как свершившийся факт, боясь оказаться в невыгодной ситуации, подобной той, которая сложилась в 1915 г.

Следствием этого стали дальнейшие работы над химическим оружием, с использованием пропаганды применения ОВ. К старым, опробованным еще в Первую Мировую войну, средствам применения ОВ добавились новые — выливные авиационные приборы (ВАП), химические авиационные бомбы (АБ) и боевых химических машин (БХМ) на базе грузовых машин и танков.

ВАП предназначались для поражения живой силы, заражения местности и объектов на ней аэрозолями или капельно-жидкими ОВ. С их помощью производилось быстрое создание аэрозолей, капель и паров ОВ на большой площади, что позволяло достигнуть массированного и внезапного применения ОВ. Для снаряжения ВАП использовались различные рецептуры на основе иприта, такие как смесь иприта с люизитом, вязкий иприт, а также дифосген и синильная кислота.

Достоинством ВАП была дешевизна их применения, так как применялась только ОВ без дополнительных затрат на оболочку и снаряжение. Заправка ВАП производилась непосредственно перед вылетом самолета. Недостатком использования ВАП было крепление только на наружной подвеске самолета, и необходимость возвращаться с ними после выполнение задания, что снижали маневренность и скорость самолета, увеличивая вероятность его поражения

Имелось несколько типов химических АБ. К первому типу относились боеприпасы, снаряжаемые раздражающими ОВ (ирритантами). Осколочно-химические АБ снаряжались обычным ВВ с добавлением адамсита. Курящиеся А Б, схожие по своему действию с дымовыми шашками, снаряжались смесью пороха с адамситом или хлорацетофеноном.

Использование ирритантов вынуждало живую силу противника пользоваться средствами защиты, а при благоприятных условиях позволяло временно вывести ее из строя.

К другому типу относились АБ калибра от 25 до 500 кг, снаряжаемые стойкими и нестойкими рецептурами ОВ — ипритом (зимний иприт, смесь иприта с люизитом), фосгеном, дифосгеном, синильной кислотой. Для подрыва использовались как обычный контактный взрыватель, так и дистанционная трубка, обеспечивающая подрыв боеприпаса на заданной высоте.

При снаряжении АБ ипритом подрыв на заданной высоте обеспечивал рассеивание капель ОВ на площади 2−3 гектаров. Разрыв А Б с дифосгеном и синильной кислотой создавал облако паров ОВ, распространявшееся по ветру и создававшее зону смертельной концентрации глубиной 100−200 м. Особенно результативным было применение таких АБ против противника, находящегося в окопах, блиндажах и бронетехнике с открытками люками, так как это усиливало действие ОВ.

БХМ предназначались для заражения местности стойкими ОВ, дегазации местности жидким дегазатором и постановки дымовой завесы. Резервуары с ОВ емкостью от 300 до 800 л устанавливались на танки или грузовые автомобили, что позволяло при использовании БХМ на основе танка создавать полосу заражения шириной до 25 м

Немецкая средняя машина для химического заражения местности. Рисунок сделан по материалам учебного пособия «Средства химического вооружения фашистской Германии» сороковой год издания. Фрагмент из альбома начальника химической службы дивизии (сороковые года) — средства химического вооружения фашистской Германии.

Химическое оружие в больших количествах применялось в «локальных конфликтах» 1920−1930-х г. г.: Испанией в Марокко в 1925 г., Италией в Эфиопии (Абиссинии) в 1935—1936 гг. г., японскими войсками против китайских солдат и мирных жителей с 1937 по 1943 г.

Изучение ОВ в Японии началось, при помощи Германии, с 1923 г., а к началу 30-х г. г. было организовано производство наиболее эффективных ОВ в арсеналах Тадонуими и Сагани. Примерно 25% комплекта артиллерийских и 30% авиационных боеприпасов японской армии были в химическом снаряжении.

В Квантунской армии «Маньчжурский отряд 100» помимо создания бактериологического оружия вел работы по исследованию и производству химических ОВ (6-е отделение «отряда»). Печально известный «отряд 731» проводил совместные опыты с химическим «отрядом 531», используя в качестве живых индикаторов степени заражения местности ОВ людей.

В 1937 г. — 12 августа в боях за город Нанькоу и 22 августа в боях за железную дорогу Пекин-Суйюань японская армия применила снаряды, начиненные ОВ. Японцы и в дальнейшем широко использовали ОВ на территории Китая и Маньчжурии. Потери китайских войск от ОВ составляли 10% от общего количества.

Италия применяла химическое оружие в Эфиопии, где почти все боевые действия итальянских частей поддерживались химическим нападением с помощью авиации и артиллерии. Иприт с большой эффективностью использовался итальянцами, несмотря на то, что они присоединились к Женевскому протоколу в 1925 г. В Эфиопию было направлено 415 т ОВ кожно-нарывного действия и 263 т удушающих веществ. Кроме химических АБ использовались ВАП.

В период с декабря 1935 г. по апрель 1936 г. итальянская авиация совершила 19 крупномасштабных химических налетов на города и населенные пункты Абиссинии, израсходовав при этом 15 тыс. химических АБ. ОВ применялись для сковывания эфиопских войск — авиация создавала химические заграждений в важнейших горных проходах и на переправах. Широкое применение ОВ нашли при авиаударах как по наступающим войскам негуса (в ходе самоубийственного наступления у Май-Чио и оз. Ашанги), так и при преследовании отступающих абиссинцев. Е. Татарченко в своей книге «Воздушные силы в итало-абиссинской войне» констатирует: «Вряд ли успехи авиации были бы столь велики, ограничься она только пулеметным обстрелом и бомбардировкой. В этом преследовании с воздуха, несомненно, решающую роль сыграло беспощадное применение итальянцами ОВ». Из общих потерь эфиопской армии в 750 тыс. человек примерно третья часть приходилась на потери от химического оружия. Пострадало также большое количество мирного населения.

Кроме больших материальных потерь, следствием использования ОВ стало «сильное, разлагающее моральное впечатление». Татарченко пишет: «Массе неизвестно было, как действуют стравляющие вещества, почему так таинственно, ни с того, ни с сего, вдруг начинаются страшные мучения и наступает смерть. Кроме того, при абиссинских армиях было много мулов, ослов, верблюдов, лошадей, которые погибали в большом количестве, поев зараженной травы, тем самым еще более усиливая подавленное, безнадежное настроение массы солдат и офицерства. У многих в обозе шли собственные вьючные животные».

ПоказатьСвернуть
Заполнить форму текущей работой