Культура устной речи

Тип работы:
Реферат
Предмет:
Иностранные языки и языкознание


Узнать стоимость

Детальная информация о работе

Выдержка из работы

Реферат

Культура устной речи

Выполнила студентка 1 курса

Факультета Государственного Управления

специальности Антикризисное Управление гр. 109

Попова Д. Б

Часть 1: Тропы риторики

Тропы

Тропы — (от греч. tropos — способ, приём, образ). Тропы — это такие обороты, которые основываются на употреблении слов в переносном значении. Они используются для выразительности речи оратора. К тропам относятся отдельные слова, которые употребляются необычным образом. Механизм образования, а впоследствии и воздействия тропов основан на его двуплановости, совмещении двух семантических планов. Употребление тропов включает в себя современную реализацию двух значений: 1) буквального, т. е. общеязыкового; 2) иносказательного, переносного, ситуативного, т. е. относящегося к конкретному, данному случаю. Совмещение этих значений в тропах и позволяет создавать с их помощью образ.

Единой общепринятой классификацией тропов (так же как и фигур) не существует. Зато есть некоторый вариант классификации. Тропы можно разделить на две группы: 1) тропы слов (М.В. Ломоносов называл их тропы речений); 2) тропы предложений. В первую группу входят тропы, используемые для усиления выразительности. Наиболее часто в эту группу включаются следующие тропы:

· метафора,

· метонимия,

· синекдоха,

· антономазия,

· ономатопейя,

· катахреза,

· металепсис.

Вторую группу тропов составляют тропы, употребляемые для украшения. К ним чаще всего относятся такие тропы, как

· аллегория,

· эмфаза,

· перифраза,

· эпитет,

· ирония,

· гипербола,

· литота,

· эвфемизм,

Говоря о проблемах, связанных с классификацией тропов, определением того, какие именно обороты речи можно к ним относить, В. П. Григорьев выступает против попыток отнести к тропам перифразу и эпитет, а также и параномазию, которые, по его мнению, часто, но не обязательно всегда обладают «тропическим значением». Имеют место случаи включения в состав тропов такого оборота речи, как сравнение (хотя, строго говоря, сравнение, к примеру, в логике, рассматривается как прием, сходный с операцией определения). В. П. Григорьев отмечает также, что недостаточно выяснены отношения метафоры с олицетворением, символом, аллегорией, а также оксимороном (оксюмороном). Существует и целый ряд других проблем, связанных с изучением тропов.

Классическая теория тропов восходит к Аристотелю, Деметрию, автору «Риторики к Гереннию», Цицерону, Псевдо-Лонгину и Квинтилиану. Деметрий, в частности, говорил о возможности, используя тропы, в некоторых случаях возвысить незначительный предмет. Правда, он настаивал на необходимости «блюсти умеренность». Автор «Риторики к Гереннию» рассматривал тропы как «украшения, образующие единый, особый род». Он считал, что для всех тропов характерны «отказ от обычного значения слов и сопровождаемый некоторой неприятностью переход речи к иносказанию».

В современной стилистике и поэтике тропы рассматриваются как одна из разновидностей фигур. В частности, М. Л. Гаспаров включает их в специальную группу фигур переосмысления.

Качественно новый этап в разработке учения о тропах — тропологии — наступает во второй половине ХХ в. по двум причинам. Во-первых, исследования Р. О. Якобсона, которые подтвердили противопоставление метафоры и метонимии, ибо метафора генерирует ассоциации по сходству, а метонимия — по смежности. Это позволило, как подчёркивает В. Н. Топоров, не только различать поэтический (метонимический) язык, но и отослать к двум осям языка: 1) парадигматической, на которой совершается выбор элементов; 2) синтагматической, на которой происходит комбинация выбранных элементов. Во-вторых, возникновение новой, или общей, риторики (неориторики), в первую очередь во Франции и франкоязычной части Бельгии (Льежский университет). Н. А. Безменова выделяет несколько направлений неориторики, наиболее важными из которых являются следующие: 1) аргументативная риторикаИсследования специалистов в области неориторики позволили совершенно по-новому взглянуть на классификацию тропов. Во-первых, было выделено три основных или главных, тропа: метафора, метонимия, синекдоха (вид метонимии). Во-вторых, было предпринято несколько попыток найти некий «первотроп», который является исходным и к которому можно свести (или, наоборот, из него вывести) два других основных тропа, а затем на их основе провести систематизацию остальных тропов и фигур.

Таким образом, исследования тропов в сегодняшней науке — одно из самых бурно развивающихся и перспективных направлений.

Метафора

Метафора (от греч. metathora — перенос) — троп слова, заключающийся в перенесении свойств одного объекта, процесса или явления на другой по принципу их сходства в каком-либо отношении или по контрасту. Аристотель в «Поэтике» отмечал, что метафора — это «несвойственное имя, перенесенное с рода на вид, или с вида на вид, или по аналогии». Из четырех родов метафоры, писал Аристотель в «Риторике», наибольшего внимания заслуживают метафоры, основанные на аналогии. Особенно сильной считает Аристотель метафору действия, т. е. такую, где аналогия основана на представлении неодушевленного одушевленным, изображающим все движущимся и живущим.

При создании метафоры, согласно Квинтилиану, наиболее типичными будут следующие четыре случая:

v замена (перенос свойства) одного одушевленного предмета другим одушевленным (сегодня можно говорить о переносе свойства от живого к живому, ибо у греков и римлян одушевленными считались не только люди); Например Гомер: Ахилл- лев, львиное сердце. «Лошади были — не лошади, тигры"(Е. Замятин, Русь).

v один неодушевленный предмет заменяется (происходит перенос свойства от неживого к неживому) другим неодушевленным; Например, у М. Ф. Достоевского: «Разве это серьёзно? Совсем не серьёзно. Так, ради фантазии сам себя тешу; игрушки! Да, пожалуй, что и игрушки!»;

v замена (перенос от живого неживому) неодушевленного предмета одушевленным; Например, М. Горький «Старуха Изергиль» «Еще и теперь по небу бродили обрывки туч»

v замена (перенос свойства) одушевленного предмета неодушевленным; Например, у М. Горького «Старуха Изергиль» «Я, как солнечный луч, живая была и вот должна была сидеть неподвижно, точно камень».

Аристотель в «Риторике» подчёркивал, что именно метафоры наряду с общеупотребительными словами родного языка, являются единственным материалом, полезным для стиля прозаической речи. Метафора очень близка к сравнению, но между ними существует и различия. Метафора — троп риторики, перенесение свойств одного предмета или явления на другой по принципу их сходства в каком-либо отношении, а сравнение — это логический прием, сходный с определением понятия, образное выражение, в котором изображаемое явление уподобляется другому. Обычно сравнение выражается при помощи слов как, подобно, словно. Метафора, в отличие от сравнения, обладает большей экспрессией. Средства языка позволяют разделить сравнение и метафору совершенно строго. Это сделана еще в «Риторике» Аристотеля. Хотя одновременно следует отметить, что Аристотель подчеркивал: «А что сравнение суть метафоры, об этом было сказано много раз». Если метафора кажется слишком опасной, то ее легко превратить в сравнение, вставив как бы, и тогда впечатление рискованности, свойственное метафоре, ослабнет.

Большое внимание уделено метафорам как таковым в трактах риторов. Употребительнейшим и красивейшим из тропов риторики называл ее Квинтилиан. Она умножает богатство языка, изменяя или заимствуя все то, чего в нем недостает. Метафора употребляется для того, чтобы поразить ум, сильнее обозначить предмет и представить его как бы перед глазами слушателей. Римский ритор Квинтилиан говорил, что метафора является чем-то врождённым и даже у полных невежд вырывается самым естественным образом. Разумеется, нельзя гипертрофировать ее роль. Квинтилиан отмечал, что избыток метафор утруждает внимание слушателя, превращает речь в аллегорию и загадку. Не стоит употреблять низкие и неблагопристойные метафоры, а также метафоры, основанные на ложном подобии. Аристотель видел одну из причин выспренности, холодности речи оратора в употреблении неподходящих метафор. Он считал, что нельзя употреблять три вида метафор: 1) имеющие смешной смысл; 2) смысл которых слишком торжествен и трагичен; 3) заимствованные издалека, а потому имеющие неясный смысл либо поэтический вид.

Действительно, можно выделить некие правила образования метафоры:

I. Метафора должна быть естественной.

II. Метафора должна пояснять мысль оратора, а не превращать ее в загадку.

III. Метафора не должна возвышать, поэтизировать недостойные объекты.

Оценки роли метафоры в художественной литературе много времени уделял Б. Л. Пастернак: «Метафоризм- естественное следствие недолговечности человека и надолго задуманной огромности его задач. Это и есть поэзия. Метафоризм- стенография большой личности, скоропись ее духа. «

Метафора — самый распространенный и самый экспрессивный из всех тропов. И очень часто метафора выступает в соединении с другими тропами и фигурами, являясь их как бы другой ипостасью. Вот пример метафоры, являющейся одновременно и гиперболой:

Что есть любовь?

Воспламенившееся море слез

(В. Шекспир)

Метафора в современной науке

В наши дни изучение метафоры, по мнению Н. Д. Арутюновой, становясь все более интенсивным, захватывает новые области знания — философию, логику, психологию, семиотику, лингвистическую философию. Сегодня, считает Н. Д. Арутюнова, центр тяжести в изучении метафоры переместился из физиологии, где превалировал анализ поэтической метаформы, в область изучения практической речи. В метафоре стали видеть ключ к пониманию основ мышления и процессов создания не только национально-специфического видения мира, но и его универсального образа. Необычайно широкое распространение метафор привело к тому, считает Н. Д. Арутюнова, что создалось мнение о ее всемогуществе, всеприсутствии, вседозволенности, сыгравшее отрицательную роль, ибо оно отодвинуло на задний план те ограничения, которые существуют в употреблении метафоры. А это привело к размыванию границ самого этого понятия: метафорой стали называть любой способ косвенного и образного выражения смысла в художественном тексте, живописи, кино, театре.

Н.Д. Арутюнова раскрывает противоречивый характер использования метафоры в обыденной деловой речи. При обращении к практической речи бросается в глаза не всеприсутствие метафоры, а ее неуместность и даже недопустимость в целом ряде функциональных стилей: несмотря на семантическую емкость метафоры, ей нет места в языке телеграмм. Н. Д. Арутюнова делает парадоксальный вывод: метафора не нужна в практической речи, но одновременно и необходима ей, ибо всякое развитие начинается с творческого акта. Акт метафорического творчества лежит в основе многих семантических процессов — развития синонимических средств, появления новых значений и их нюансов.

В философии отношение к метафоре можно рассматривать как «основной вопрос», разделяющий большинство философов на два непримиримых лагеря. Рационалисты и позитивисты — яростные противники использования метафоры, они приравнивают ее применение в научных трудах к совершению преступления. Фр. Ницше настаивал на принципиально неустранимой метафоричности познания. Э. Кассирер рассматривал метафорическое «освоение мира» как противоположность дискурсивному мышлению.

Х. Ортега-и-Гассет в работе «Две великих метафоры» говорил о метафоре как об орудии мысли, позволяющем достигнуть самых отдаленных участков концептуального поля. Метафора, подчеркивал он, удлиняет «руку» интеллекта.

Дж. К. Максвелл выдвинул гипотезу, воспринимающуюся с трудом. Ее суть: пусть существует воображаемое существо, которое, сидя у перегородки, разделяющей сосуд с газом, пропускает в одну сторону сосуда молекулы с большой скоростью, а в другую — с малой; в итоге в сосуде без затраты работы одна половина будет горячей, а другая — холодной. Максвелл изложил эту гипотезу в письме к физику П. Тэту, который сразу же нашел блистательный образ — метафору «демон Максвелла». И, несмотря на то, что сам Максвелл открещивался от такого «детища», предлагая называть это мысленное существо просто «клапаном», метафора пошла гулять по свету и жить своей собственной жизнью.

З. Сенси предлагает рассматривтаь энтропию как базисную метафору, а следовательно, метафорически «прочесть» второй закон термодинамики и распространить его на различные области знания.

Сегодня уже эксплуатируется термин «социальная метафора». Б. М. Величковский считает: в будущем могут появиться новые метатеоритические метафоры, вероятно выдвижение социальной (или организационной) метафоры, основанной на аналогии между организацией интеллекта и жизнью сложных социальных образований, таких, например, как государство и крупный университет.

В.В. Петров пишет: «Несмотря на многочисленные исследования, остается еще слишком многое неясным и неизвестным. В общем, в этой золотой жиле — метафоре — осталось еще много самородков, и самые крупные еще не найдены».

И сегодня в работах представителей новой, или общей, риторики (разрабатываемой с конца 50-х гг. XX в. в первую очередь во Франции и Бельгии) метафоре уделяется огромное внимание.

Ономатопейя

Оманотопейя — (от греч. onomatopoieia — производство, образование названий; от: onona — имя+poieo — делаю, творю), или ономатопея — троп речи, заключающийся в звукоподражании. Например: Ксенофонт в «Анабазисе» писал о войске, что оно за-аля-ля-ло, пытаясь этим словом воспроизвести непрерывный крик воинова-ля-ля. Ономатопейя может быть трех видов:

§ прямое звукоподражание, воспроизводящее природные звуки и звуки, издаваемые изделиями, крики людей, рычание зверей, пение птиц и т. д. Например у А. С. Пушкина колокольчик динь-динь-динь.

§ слова, созданные путем звукоподражания; например, Гей вы, ребята удалые, Гусляры молодые, Голоса заливные!..

§ условная имитация звуков, искусственно образованные слова, воспроизводящие естественное звучание лишь приблизительно. Например, В. В. Маяковский «Смейево, смейево!»

Аллегория

Аллегория (от греч. allegoria — иносказание) — троп, заключающийся в иносказательном изображении отвлеченного понятия или мысли при помощи конкретного, жизненного образа. Например, в баснях и сказках хитрость показывается в образе лисы, жадность — в обличье волка, коварство в виде змеи и т. д. Аллегория основана на сближении явлений по соотнесенности их существенных сторон, качеств или функций и относится к группе метафорических тропов.

Сила аллегории в том, что способна на долгие века олицетворять понятия человечества о справедливости, добре, зле, различных нравственных качествах. Богиня Фемида, которую греческие и римские скульпторы изображали с завязанными глазами и весами в руке, навсегда осталась олицетворением правосудия. Змея и чаша — аллегория врачевания, медицины. Многие аллегории обязаны своим происхождением древним обычаям, культурным традициям.

Чаше всего аллегория встречается в изобразительных искусствах (например, фреска «Схватка лисиц и собак» во Флоренции, рисующая борьбу церкви с еретиками). Словесная аллегория обычна в загадках (например, висит груша — нельзя скушать), пословицах (например, яблоко от яблони недалеко падает), притчах (почти все притчи, в которых Иисус Христос обращается к своим ученикам, основаны на аллегории, например, притча о блудном сыне).

В русской классической литературе аллегория была распространенным приемом в сатирических произведениях М.Е. Салтыкова-Щедриа, в творчестве Гоголя (например, такие персонажи как Коробочка, Плюшкин), А. С. Грибоедова.

Аллегория широко распространена в поэтическом языке, где переносные значения слов и словосочетаний, часто новые и необычные, применяются как художественный прием и придают речи особую выразительность, разнообразные оттенки смысла. Чаще всего аллегория встречается в изобразительных искусствах, а также в политических шаржах и пародиях (например, очень часто Т. Блера рисуют в виде пуделя, тем самым придавая ему сатирический аллегорический образ). Также аллегорию можно видеть в загадках: «Висит груша — нельзя скушать», в пословицах: «На воре и шапка горит», баснях: «Лебедь, рак да щука» Крылова, а также в притчах. «Один в поле не воин», «Всякий кулик свое болото хвалит».

Различаются аллегории обще языковые и индивидуально-авторские. Например, коварство предстает в образе змеи, власть — в образе льва, медлительность — в образе черепахи и т. д. Аллегорией может быть названо любое иносказательное выражение. Например, пришла весна может означать началась любовь и т. д. Индивидуально-авторские аллегории: например, в поэзии А. С. Пушкина аллегория лежит в основе образной системы стихотворений «Арион», «Анчар», «Пророк», «Соловей и роза» и др. У М. Ю. Лермонтова аллегорический смысл заключен в стихотворениях «Парус», «Утес», «Сосна», «Три пальмы» и др.

М.В. Ломоносов предупреждал: «Аллегоричным штилем многие излишне услаждаются и чрез меру часто сей троп употребляют, а особливо те, которые не знают подлинной красоты слова, но прельщаются притворным его видом. Умеренно употребленная аллегория слово украшает и возвышает, а без меры часто в слово внесенная оное помрачает и обезображает. Однако иногда она служит к возбуждению страха и в сем случае ночи подобна, ибо потаенное страшит больше, нежели ясное».

Ирония

Ирония — троп, при котором слово или высказывание приобретают в контексте речи смысл, противоположный буквальному значению, либо отрицающий его (хотя бы) ставящий его под сомнение. Намек на иронический подтекст может содержаться не в самом слове или высказывании, а в контексте, интонации, а в прозе — даже в ситуации, с которой связаны слово или высказывание.

Аристотель подчеркивал: «Ирония же подобает свободному более, чем шутовство, потому что иронизирующий обращается к шутке ради себя самого, а шут — ради других» (Аристотель. Риторика).

Ученик Аристотеля Феофраст считал: «Ирония в широком смысле — это притворство, связанное с самоумалением в действиях и речах».

Цицерон отмечал, что сильное впечатление производит (наряду с другими фигурами) «то, что больше всего как бы вкладывается в сознание людей, — ирония, когда говорится одно, а разумеется другое, что особенно приятно в речи, будучи сказано не ораторским, а разговорным языком» (Цицерон. Об ораторе).

К иронии прибегали авторы «плутовских романов». Например, Чичиков отзывается о полицеймейстере следующим образом: «Какой начитанный человек! Мы у него проиграли в вист… до самых поздних петухов"Ирония в истории риторики

В «Риторике к Александру» Псевдо-Аристотеля выделено 4 вида иронии: остроумие, шутливая насмешка, насмешка, издевательство.

Сарказм — суждение, содержащее едкую, ядовитую насмешку над изображаемым, высшая степень иронии.

Ирония — в стилистике — выражающее насмешку или лукавство иносказание, когда слово или высказывание обретают в контексте речи значение, противоположное буквальному смыслу или отрицающее его.

Ирония есть и то, когда мы делаем вид, будто бы приказываем или повелеваем, а в самом деле не желаем того. И когда уступает сопернику такое преимущество, которого найти в нем не желаем. Сия фигура бывает тем выразительнее, чем более тех качеств, коих он не имеет, в них находится. Не только в рассуждении лиц, но и в рассуждении вещей, также обороты употребляются.

Н.Ф. Кошанский в своей работе «Общая риторика» характеризует иронию следующим образом, предлагая развёрнутую систематизацию этого тропа:

«Ирония переносит слово (иногда мысль) в противное значение, разумеется в насмешку, и бывает трёх родов:

· 1) Сарказм, самая язвительная насмешка, в повелительном наклонении над несчастным, бессильным или умершим.

· 2) Астеизм, колкая насмешка.

· 3) Хариентизм, забавная, приятная шутка. — К ним перечисляются:

· а) Диасирм, пояснение мысли или слова в противоположную сторону.

· б) Мимезис, ироническое повторение слов и телодвижений другого.

· в) Хлеазм, когда берут на себя то, что сделал другой, и наоборот.

г) Антифазис (противоположен антиномазии), когда делают собственное в противоположном значении".

Как антифазис (говорится одно, а подразумевается другое) ирония великолепно предлагает насмешливое отношение к тем или иным явлениям. «Про ум Молчалина, про душу Скалозуба» — язвительны. Это не хвала, это хула, что ясно из общего контекста. при этом словесная ирония часто сочетается с гиперболой, которая и «выдаёт» скрытую цель внешне учтивого высказывания.

Диасирм наблюдается у Гоького («На дне»), в случае с Анной. Когда всем героям, кто живёт «на дне» оказывается абсолютно «всё равно» на предсмертное состояние Анны, тогда, когда человеческая смерть должна вызывать сочувствие и сострадание у нормальных людей. Горький иронизирует над каждым из героев, приравнивая живых людей к мёртвым. Анна — лишь персонаж, на примере которой Горький показывает, что «на дне» нет живых и мёртвых, там все «мертвы».

А.И. Галич писал: «Ирония происходит там, где мы, думая одно, говорим другое, дабы превратными толками представить известные лица или предметы в смешном виде. Достоинство ее состоит в особенной тонкости, которая, однако ж, совсем не должна закрывать игривую мысль».

Очень любопытны размышления об иронии М. М. Бахтина. Он писал: «Ирония есть повсюду — от минимальной, неощущаемой, до громкой, граничащей со смехом. Человек нового времени не вещает, а говорит, то есть говорит оговорочно».

Большое количество иронических высказываний мы можем наблюдать в произведениях Гоголя («Мертвые души» описание помещиков, «Нос»).

Эпитет

Эпитет (от греч. epitheton — приложение) — художественное, образное определение предмета, т. е. такое, которое не просто указывает на какое-либо его качество, но создает картину, образ на основе переноса смысла. Так, в «Евгении Онегине» А. С. Пушкина: «Когда же юности мятежной пришла Евгению пора» (эпитетом здесь будет являться словосочетание юность мятежная).

Квинтилиан писал: «Эпитет украшает речь. Им пользуются чаще и свободнее. Они удовлетворяются тем, чтобы эпитет подходил к слову, к которому он прилагается, и мы не порицаем у них ни «белых зубов», не «влажных вин». У ораторов же, если эпитет ничего не прибавляет к смыслу, оказывается излишним. А прибавляет что-либо к смыслу такой эпитет, без которого оборот оказывается слабее.

Свойство эпитетов таково, что без них речь становится голой и некрасивой, при избытке же их она ими загромождается, становится длинной и запутанной.

Часто к одному слову дается даже не один эпитет, а несколько. Некоторые же совсем не считают эпитет тропом, т.к. он ни в чем не изменяет значения слова. Эпитет, несомненно, является тропом в тех случаях, когда, будучи отделен от имени собственного, он приобретает самостоятельное значение и образует антономасию".

Как художественную деталь эпитет нельзя смешивать с определительными прилагательными. Чаще всего эпитеты — это красочные определения, выраженные прилагательными. В роли эпитета может выступать также определение, выраженное причастием или причастным оборотом.

Чаще всего эпитеты- это красочные определения, выраженные прилагательными. Например: Мне грустно, потому что я тебя люблю, и знаю: молодость цветущую твою не пощадит молвы коварное гоненье. За каждый светлый день иль сладкое мгновенье М. Ю. Лермонтов «Отчего». Прилагательные и причастия-эпитеты могут выступать и в функции подлежащего, дополнения, обращения, подвергаясь при этом субстантивации: Милая, добрая, старая, нежная, С думами грустными ты не дружись, Слушай — под эту гармонику снежную Я расскажу про свою тебе жизнь (С.А. Есенин). Эти эпитеты, рисующие образ матери служат обращением.

По составу эпитеты делятся на простые и сложные. Первые выражены одним словом, вторые — словосочетанием. Например: «На берегу пустынных волн, стоял я, дум великих полн…». Бывают также эпитеты постоянные и индивидуально-авторские. Постоянные эпитеты характерны для народного поэтического творчества. Постоянные эпитеты употребляются как средства стилизации. В отличие от постоянных, индивидуально-авторские эпитеты живо им наглядно рисуют предметы и действия и дают нам возможность увидеть их такими, какими их видел писатель, создавая произведение. Пример индивидуально-авторских эпитетов можно наблюдать в стихотворении: «Осенние листья по небу кружат,/ Осенние листья в тревоге вопят:/ «Всё гибнет! Всё гибнет!/ Ты полон и зол!/ О, Лес наш родимый!/ Конец твой пришёл!» «. Поэтическое видение не бывает стереотипным, и каждый художник находит свои, особые краски для описания одних и тех же предметов.

В зависимости от стилистического назначения художественных определений их делят на изобразительные и эмоциональные эпитеты. Первые значительно преобладают в художественных описаниях. Эмоциональные эпитеты встречаются реже, они передают чувства, настроение поэта. Например: «горячо любить», «Воздух чист и свеж, как поцелуй ребенка»: Лермонтов

Эпитет в качестве средства сообщения (информативная функция) может характеризовать самые разнообразные предметы и свойства, воспринимаемые любым органом чувств, а также объединять различные сферы восприятия, т. е. быть синестетическим. Многие эпитеты, фиксируя внешние черты явления, одновременно запечатлевают его духовный или социально-психологический облик («Мёртвые души» Н. В. Гоголь, «Толстый и Тонкий» А.П. Чехов).

Эпитет как средство общения (коммуникативная функция) выявляет разнообразные свойства говорящего (пишущего): пол, возраст, национальность, социальное положение, индивидуальные черты.

Эпитет как средство внутренней организации текста (конструктивная функция), взаимодействуя с другими словесными средствами, участвует в реализации всех свойств (параметров) речевого целого.

Любой эпитет выступает как относительно значимое звено текста; в этом плане большинство слов, лишенных эпитетов, образует как бы «нейтральный фон», тогда как единицы, снабженные эпитетами, оказываются выделенными.

Постоянный эпитет

Постоянный эпитет — один из тропов в народной поэзии: слово-определение, устойчиво сочетающееся с тем или иным словом-определяемым и обозначающее в предмете какой-нибудь характерный, всегда наличествующий родовой признак (красна девица, молодец добрый). Слово, употребленное с постоянным эпитетом, приобретает новое качество, значение, отличающееся по смыслу от каждого из слов порознь.

Роль постоянных эпитетов в фольклоре огромна. Они — одно из главных средств художественной выразительности былин и песен, сказаний и легенд. В отличие от эпических жанров фольклора, где постоянные эпитеты выполняют главным образом описательно-изобразительную роль, в народной лирике функция постоянных эпитетов преимущественно выразительная, эмоционально-оценочная. Например: Друг душевный, родная матушка.

Гипербола

Гипербола (от греч. hyperbola — преувеличение) — троп речи, заключающийся в чрезмерном, нарочитом преувеличении свойств, размеров, возможностей изображенного объекта, процесса или явления. Например речь Хлестакова в комедии Гоголя «Ревизор»: Просто не говорите. На столе, например, арбуз, — в семьсот рублей арбуз. Суп в кастрюльке прямо на пароходе приехал из Парижа… В ту же минуту по улицам курьеры, курьеры, курьеры… можете представить себе: тридцать пять тысяч одних курьеров!.. Меня завтра же произведут сейчас в фельдмаршалы…

Согласно Деметрию, гиперболы бывают трех видов:

· по схожести

· по превосходству

· по невероятности изображаемого.

Удачные гиперболы, по мнению Аристотеля, являются метафорами. Он же писал о гиперболах, носящих «детский характер», ибо употребляются под влиянием гнева. Гиперболы широко использовались риторами; но люди пожилые не должны ее употреблять, подчеркивал Аристотель.

Гипербола, подчёркивал М. В. Ломоносов, прилична при изображении людей, объятых сильными страстями, особенно радостью, печалью, гневом. По мнению Аристотеля, удачные гиперболы являются метафорами. Он же писал о гиперболах, носящих «детский характер», ибо употребляются под влиянием гнева. Гиперболы широко использовались риторами; но люди пожилые не должны её употреблять, подчёркивал Аристотель. Пример: «я говорил это тысячу раз»

Весьма тесно гипербола связана с иронией. Связь гиперболы и иронии прослеживается в произведениях, в которых прослеживаются хвастливые персонажи. Слова Чацкого: «Дни целые пожертвую молве… Про ум Молчалина, про душу Скалозуба» — язвительны. Это не хвала, это хула, что ясно из общего контекста. при этом словесная ирония часто сочетается с гиперболой, которая и «выдаёт» скрытую цель внешне учтивого высказывания. Иногда гипербола скрыта от читателя. Когда Лермонтов говорит о сходстве адресата стихотворения «Нет, не тебя так пылко я люблю…» (1841) «с подругой юных дней» и ищет «в устах живых уста давно немые, / В глазах огонь угаснувших очей», он говорит о вспоминаемой женщине, словно об умершей, подразумевая, что она не навек замолчала, а стала грустно-молчаливой, что очи не «угасли» навсегда, но потеряли живой юный блеск. Узнать об этом мы можем из биографии Лермонтова: Варенька Лопухина, любимая им, была жива, но вышла замуж за немолодого и мало чем привлекательного помещика Бахметева.

Обычно подчеркивается, что тропом, противоположном гиперболе, является литота, но это не совсем верно. М. В. Ломоносов считал литоту ослабленной гиперболой. Действительной противоположностью гиперболе является мейосис.

Литота

Литота (от греч. litotes — простота, худоба), троп речи, употребляющийся в двух значениях: 1) троп, близкий к эмфазе, либо иронии, и выражающийся путем двойного отрицания (отрицания противоположного); 2) троп, представляющий собой нарочитое преуменьшение свойств или размеров объекта, процесса или явления.

В качестве основания для создания литоты могут выступать:

a. протяженность, размер. Например,

b. Объем, вес

c. Длительность времени

d. Количество. Например, у Гоголя в «Ревизоре»: В ту же минуту по улицам курьеры, курьеры, курьеры… можете представить себе: тридцать пять тысяч одних курьеров!

Весьма часто литота встречается при использования такого тропа, как ирония. Неслучайно, что она применяется тогда, когда нужно побольнее задеть оппонента, показав тщетность его намерений.

Литоту использовал Маяковский: «Мне/ и рубля / не накопили строчки…» — он «утверждал» во весь голос, в то время как сам ездил на собственном французском автомобиле с наёмным шофёром. Заболоцкий использовал литоту-поговорку, заявив об обленившейся душе: «Она последнюю рубашку / С тебя без жалости сорвёт» («Не позволяй душе лениться», 1958).

Литота широко используется в аллегориях, притчах, сказках.

Эвфемизм

Эвфемизм (от греч. eu — хорошо+phemi — говорю) — троп слова, представляющий собой слово или выражение, смягчающее или заменяющее оборот, который по каким-то причинам не может быть употреблен. Чаще всего эвфемизм используется для замены нормативной лексики, либо грубых выражений, либо табуированных терминов в той или иной социальной группе. Пример эвфемизма: «не очень доволен» вместо «разозлился», «достиг успехов» вместо «занял первое место».

Эвфемизмы подобного рода широко представлены как в литературных произведениях, так и в фильмах, мультфильмах и т. д.

Эвфемизм нередко связан с иронией.

Очень важный аспект в понимании эвфемизмов видит Т. В. Кочеткоыва, которая считает, что их использование является не только проявлением элитарной речевой культуры, но и «своеобразной лакмусовой бумажкой, помогающей определить тип речевой культуры говорящего, поскольку именно они свидетельствуют о чуткости носителя русского языка к любым изменениям в области культуры человеческих отношений, а также об его индивидуальных возможностях нравственных оценок всего происходящего». (Т.В. Кочеткова. Эвфемизм в речи носителя элитарной культуры).

Сегодня, как и ранее, к эвфемизмам очень часто прибегают в различного рода сленгах профессиональных, социальных или возрастных группах.

О. Бальзак и В. Гюго в своих романах тщательно исследовали данное явление. Значительное внимание уделил ему и академик Д. С. Лихачев. Воровской жаргон отнюдь не так примитивен, как его иногда считают. Иногда он отличается весьма тонкими эвфемизмами.

В политической деятельности, а также в общении преподавателей со студентами, родителей с детьми, мужей и жен постоянно приходится прибегать к разного рода эвфемизмам.

Часть 2: Риторические фигуры

Риторические фигуры

Фигуры (греч. shema — образ, вид, форма; от лат. Figura — очертания, внешний вид, образ) — в общем случае любые обороты речи, отступающие от естественной нормы. Фигуры, писал Квинтилиан, «некоторый оборот речи, от общего и обыкновенного образа изъяснения мыслей отступающий». Современное языкознание не выработало строго определения фигур. Существуют различные классификации фигур, разнообразные точки зрения на понимание их сущности. Впервые анализ фигур был предпринят представителями античной риторики.

Фигуры слова делятся на три группы: 1) фигуры прибавления; 2) фигуры убавления; 3) фигуры расположения, или перемещения. Фигуры прибавления, в первую очередь, включают различного рода повторы, а также ряд других фигур. Наиболее распространенными фигурами прибавления являются анафора, или единоначатие; эпифора; симплока; эпаналепсис; анадиплосис; градация; полиптотон, или многопадежие; полисиндетон, или многосоюзие. Фигуры убавления включают в себя эллипсис, или эллипс; силлепсис, или силлепс; асиндетон, или бессоюзие; зевгму; усечение. Фигуры расположения (перемещения) — это различные варианты инверсии, параллелизма, а также хиазм. Инверсия, или переворачивание, в свою очередь, включает анастрофу и гипербатон.

Видами параллелизма являются изоколон, антитеза, причем антитезу не редко относят и к фигурам мысли, а также гомеотелевтон, т. е. подобие окончаний, своего рода зародыш рифмы. По мнению М. Л. Гаспарова, к этим трем группам фигур можно присоединить и четвертую группу — фигуры переосмысления. В нее, считает он, входят тропы: 1) с переносозначения, такие как метафора, метонимия, синекдоха, ирония; 2) с сужением значения — эмфаза, или эмфазис; 3) с усилением значения — гипербола; 4) с детализацией значения — перифраза, или перефразис.

Фигуры мысли классифицировать гораздо сложнее из-за большой размытости критериев отбора, весьма частой нарочитой изощренности и вычурности, привязанности к специфике определенного языка, например латинского, и т. д.

М.Л. Гаспаров считает, что в зависимости от обилия фигур стиль может быть охарактеризован (нетерминологически) так: 1) «объективный» (фигуры мысли, уточняющие смысл предмета: определение, уточнение, антитеза разных видов); 2) «субъективный» (фигуры мысли, уточняющие отношение к предмету: восклицание, олицетворение); 3) «лирический» (фигуры мысли, уточняющие контакт со слушателями: обращение, вопрос, амплификация, умолчание); 4) «пространный» (фигуры прибавления); 5) «сухой» (фигуры убавления; 6) «образный» (фигуры переосмысления).

Большое внимание анализу фигур уделял Н. Ф. Кошанский. Сопоставляя тропы и фигуры, он отмечал: «Фигура есть оборот слов, или мысли, отступающий от простой, обыкновенной, холодной речи — выражение, исполнение чувства, — язык страстей. Теоретики-риторики, анализируя возможности, которые дает испорльзование фигур, отмечали, что благодаря их применению естественность выражений изменяется в сторону большей поэтичности и красноречия, так как фигуры есть обновление формы речи при помощи некоторого искусства, они устроняют ощущения обыденной и однообразно построенной речи и избавляют нас от вульгаризмов (Квинтилиан).

Самая сложная и тщательно разработанная классификация фигур принадлежит Фонтанье:

Фигуры

Словесные фигуры

Фигуры мысли

Тропы

Не — тропы

Фигуры значения

Фигуры выражения

Фигуры произнесения

Фигуры конструкции

Фигуры элокуции

Фигуры стиля

Анафора

Анафора (от греч. anaphora — вынесение вверх), или единоначатие — фигура слова, входящая в группу фигур прибавления. Анафора — это повторение слова или группы слов в начале нескольких периодов или стихотворных строф.

По мнению Квинтилиана, многократное повторение одних и тех же начальных слов может выражать собой резкость и настойчивость. Деметрий в трактате «О стиле» на основе анализа стихов Сафо отмечал особую красоту анафоры.

Соединение анафоры и эпифоры представляет собой изысканную фигуру — симплоку. Например у Б. Пастернака «Зимняя ночь»:

Свеча горела на столе,

Свеча горела.

Эпифора

Эпифора (от греч. epiphora — добавка; другой вариант этимологии: от греч. epi — после + phoros несущий) — фигура слова, входящая в группу фигур прибавления. Эпифора — это тождество, или повтор слова, группы слов, речевых конструкций в конце нескольких предложений, строф или стихов.

Например у Н. В. Гоголя в «Мертвых душах»: Фестончики, всё фестончики: пелеринка из фестончиков, на рукавах фестончики, эполетцы из фестончиков, внизу фестончики, везде фестончики. Или:

Я обманывать себя не стану,

Залегла забота в сердце мглистом.

Отчего прослыл я шарлатаном,

Отчего прослыл я скандалистом?

И теперь уж я болеть не стану.

Прояснилась омуть в сердце мглистом.

Оттого прослыл я шарлатаном,

Оттого прослыл я скандалистом.

С. Есенин

Эпифора, как фигура, противоположна анафоре, в соединении с которой образует новую фигуру — симплоку.

Симплока

Симплока (от греч. symploke — сплетение) — фигура слова, относящаяся к группе фигур прибавления. Симплока — это повторение начального и конечного слова (или нескольких слов) в соседних фразах, но чаще в смежных стихотворных периодах. Автор «Риторике к Геренею» отмечал, что при применении симплоки «дается частое повторение начального слова с неоднократным возвращением к конечному». Симплоку иначе можно определить как соединение анафоры и эпифоры. Симплока, как уже было отмечено, может быть представлена повтром несколько слов как в начале, так и в конце строфы.

Марина Цветаева:

В лоб целовать — заботу стереть.

В лоб целую.

В глаза целовать — бессонницу снять.

В глаза целую.

В губы целовать — водой напоить.

В губы целую.

В лоб целовать — память стереть.

В лоб целую.

Градация

Градация (от греч. klimax — лестница, ступенчатость, климакс; от лат. gradatio — постепенное повышение) — фигура слова, входящая в группу фигур прибавления. Градация имеет два основных значения: 1) узкое — цепочка анадиплосисов, т. е. фигур, заключающихся в том, что окончание первого периода является началом второго; 2) в широком смысле слова градация: а) последовательное нагнетание однородных выразительных средств речи (климакс); б) наоборот, их последовательное ослабление (антиклимакс). Примеры климакса:

a. «Пришел, увидел, победил» (Юлий Цезарь);

b. «В деревню, к тетке, в глушь, в Саратов» (А. Грибоедов);

c. «Осенью ковыльные степи совершенно изменяются и получают свой особенный, самобытный, ни с чем не сходный вид» (С. Аксаков).

Полисиндетон

Полисиндетон (от греч. polysyndeton — многосоюзие), многосоюзие — это фигура слова, входящая в группу фигур прибавления. Полисиндетон — это преднамеренное, избыточное увеличение количества союзов, создающее впечатление возвышенностм стиля.

Наиболее распространенным является вариант полисиндетона, основанный на повторе соединительных союзов. Особую выразительность приобретает полисидентон, построенный при помощи разделительных союзов. Пример полисиндетона:

Все в жертву памяти твоей:

И голос лиры вдохновенной,

И слезы девы воспаленной,

И трепет ревности моей,

Я славы блеск, и мрак изгнанья,

Ц светлых мыслей красота,

И мщенье, бурная мечта

Ожесточенного страданья. (А.С. Пушкин)

Эллипсис

Эллипсис (от греч. elleipsis — опущение, недостаток, выпадение) — фигура слова, входящая в группу фигур убавления. Сущность эллипсиса состоит в преднамеренном пропуске слова, предложения, фрагмента речи, которые подразумеваются и легко востанавливаются по смыслу, контексту, ситуативно. При помощи эллипсиса демонстрируется экспрессия, нагнетается напряженность, передается динамика событий.

День в тёмную ночь влюблён,

В зиму весна влюблена,

Жизнь -- в смерть…

А ты?.. Ты в меня! (Г. Гейне. Оставь меня!).

Ж. Женетт рассматривает эллипсисы определенные (когда указана длительность пропуска) и эллипсисы неопределенные (когда такого указания нет). Кроме того, Ж. Женетт с формальной точки зрения различает: а) эксплицитные эллипсисы; б) имплицитные эллипсисы; в) чисто гипотетические эллипсисы как наиболее имплицитная форма эллипсиса (Ж. Женетт. Повествовательный дискурс).

Силлепсис

Силлепсис (от греч. syllepsis — захват), силлепсис — фигура слова, входящая в группу фигур убавления. Силлепсис — это объединение неоднородных членов в общем синтаксическом или семантическом подчинении .В общем случае, объединение элементов текста, по сути своей не объединяемых.

Силлепсис может использоваться в возвышенном стиле, тогда он создает, как считают исследователи, впечатление «взволнованной небрежности».

Гораздо часто силлепсис используется для выражения иронии, даже гротеска, либо просто комичного.

Следует отметить, что использование силлепсиса может создать впечатление объемности панорамы, когда отдельные кусочки (подобно, казалось бы, разрозненным мазкам на полотнах художников-импрессионистов) в конце складываются в целостную картину.

Пример: У Н. В. Гоголя («Мёртвые души») силлепсис используется для описания деревни Маниловки: «…покатость горы, на котором он [дом] стоял, была одета подстриженным дёрном. На ней были разбросаны по-английски две-три клумбы с кустам сиреней и жёлтых акаций; пять-шесть берёз небольшими купами кое-где возносили свои мелколистные жиденькие вершины. Под двумя из них видна была беседка с плоским зелёным куполом, деревянными голубыми колоннами и надписью: „Храм уединённого размышления“; пониже пруд, покрытый зеленью, что, впрочем, не в диковинку в англицких садах русских помещиков. У подошвы этого возвышения, и частию по самому скату, темнели вдоль и поперёк серенькие бревенчатые избы, которые герой наш, неизвестно по каким причинам, в ту же минуту принялся считать и насчитал более двухсот; нигде между ними растущего деревца или какой-нибудь зелени; везде глядело только одно бревно…». Здесь силлепсис сочетается с иронией: Маниловка явилась лишь симулякром на подобие нормальной деревни с «зеленью» и беседкой, которая указывала на интеллигентность хозяев лишь названием: «Храм уединённого размышления», тогда как усадьба Манилова отличалась даже количеством деревьев совсем не на много от того, что окружало крестьянские дома.

Пример: «Лежали на окне Бова и Еруслан,

Несчастный Никанор, чувствительный роман,

Смерть Роллы, Арфаксад, Русалка, Дева Солнца… «

(В. Пушкин, «Опасный сосед»).

Асиндетон

Асиндетон (от греч. asyndeton — бессоюзие), или бессоюзие — фигура слова, входящая в группу убавления, заключающаяся в опущении союзов для нагнетания экспрессии, динамизма, насыщенности. Уже античные исследователи подчеркивали, что асидетон «отличается остротой, обладает огромной силой и приспособлен к краткости».

Сила экспрессии асиндетона — именно в преднамеренном отбрасывании союзов. Псевдо-Логин с нарочитом пафосом заявлял: «Ну что же! Вставляй союзы, если хочешь… Ты увидишь, как острый порыв чувства притупляется и сразу же затухает, как только ты союзами выгладишь и уравняешь ему путь… чувство, которому мешают союзы, негодует на эту помеху. Союзы лишают его свободы в беге, не позволяют нестись как снаряду, выброшенному метательным орудием» (О возвышенном). В самом деле, можно ли даже помыслить о том, чтобы вставить союзы, лишив экспрессии широко известные примеры использования асиндетона, зримо воссоздающие кульминацию Полтавской битвы.

Квинтилиан, который считал, что асиндетон пригоден «в тех случаях, когда мы говорим о чем-нибудь с большой настойчивостью, ибо благодаря отсутствию союзов отдельные понятия подчеркиваются, и кажется, что их больше, чем на самом деле» (Квинтилиан. Двенадцать книг риторических наставлений).

В современной лингвистике асиндетон нередко распространяют на бессоюзные предложения. Проблематика сложного бессоюзного предложения является весьма хорошо разработанной, но с точки зрения нагнетения экспрессии такой асиндетон уступает асиндетону в его классическом понимании. Вот пример асиндетона:

Ночь, улица, фонарь, аптека,

Бессмысленный и тусклый свет.

— А. Блок.

Ночь, улица, фонарь, аптека

Или другой:

Мелькают мимо будки, бабы,

Мальчишки, лавки, фонари,

Дворцы, сады, монастыри,

Бухарцы, сани, огороды,

Купцы, лачужки, мужики,

Бульвары, башни, казаки,

Аптеки, магазины моды,

Балконы, львы на воротах

И стаи галок на крестах.

-- А. С. Пушкин. Евгений Онегин.

Асиндетон, как фигура, противоположна полисиндетону, т. е. многосоюзию, хотя и встречаются случаи, когда обе эти фигуры объединяют.

Антитеза

Антитеза (от греч. antithesis — антитезис) — фигура группы расположения, или перемещения. Антитеза — резкое противопоставление образов, понятие, нравственных или политических позиций. Хотелось бы особенно отметить, что впервые антитеза была использована в речах Горгия из Леонтин, «отца» риторики.

Место антитезы в классической теории риторики

Аристотель уделял анализу антитезы особое внимание в своем трактате «Риторика». Он писал: «Противоположительный период — такой, в котором каждом из двух одна противоположность стоит рядом с другой или один и тот же член присоединяется к двум противоположностям. Мнение Квинтилиана таково: «Древние риторы старались украшать речь противоположностями (antithesis), и такими словами, которые числом слогов или окончанием одно на другое похожи. Горгий хранил в этом никакой меры, да и Сократ в молодости своей довольно часто прибегал к сему пособию; сам Цицерон любил играть подобными мелочами; но впрочем, храня меру, умел сии слабые красоты возвышать силою мыслей. Ибо и то, что само по себе ничтожно и натянуто, кажется дельным и непринужденным, когда мысль немаловажна"(Там же) По мнению Н. Ф. Кошанского, «частое употребление антитез и контрастов, действуя на одно только воображение, делает слог сухим и умозрительным (например, слог Сенеки)"(Н.Ф. Кошанский. Общая Риторика).

Говоря о разновидностях антитезы, необходимо особо подчеркнуть, что теория риторики, наряду с контрастом, выделяет и антиметаболу, т. е. фигуру, представляющую собой соединение антитезы и хиазмом (хиазм — перекрестное расположение параллельных частей двух смежных предложений одинаковой формы). «Машина — не роскошь. Машина — средство передвижения».

При описании Ленского и Онегина Пушкин использует антитезу:

Они сошлись. Волна и камень,

Стихи и проза, лед и пламень

Не столь различны меж собой…

(А.С. Пушкин. «Евгений Онегин»)

Или у Державина в стихотворении «Бог»: Я — царь, я — раб, я — червь, я — бог!"

Использование антитезы в риторической практике.

Самым главным аспектом такого использования, конечно же, следует считать разнообразные примеры антитез, которые те или иные риторы употребляли в своих речах.

Множество (и это не преувеличение!) ярких антитез использовал ритор Гиперид (также включенный в канон десяти аттических ораторов) в знаменитом эпитафии (т.е. надгробной речи) в честь граждан Афин, павших в Ламийской войне.

Следующий уровень практического применения антитез — это ее использование в речах судебных ораторов.

Примеры использования антитезы в художественной литературе.

В романе М. Ф. Достоевского «Преступление и наказание» можно наблюдать в речи Мармеладова: «Ну-с, я пусть свинья, а она дама! Я звериный образ имею, а Катерина Ивановна, супруга моя, — особа образованная и урождённая штаб-офицерская дочь. Пусть, пусть я подлец, она же и сердца высокого, и чувств, облагороженных воспитанием, исполнена».

Антитеза в неориторике

Хотелось бы отметить то обстоятельство, что разработка различных аспектов теории ораторского искусства, связанных с антитезой, — это не только ушедшая в далекое прошдое история. В рамках исследований в сфере неориторики проблемы антитезы занимают весьма значительное место. Члены группы «мю» из Льежского университета подчеркивают: «Антитеза может рассматриваться как выражение, соответствующее фактам. Эта фигура является повтором в том смысле, что вместо, А говорят „А не есть не-А“ < …> Необходимым условием такой антитезы является возможность употребления отрицания, выражаемого лексически, поэтому для нее особенно подходят абстрактные термины, которые часто противопоставлены попарно, например любовь/ненависть, красивый/уродливый, в то время как конкретные термины часто находятся вне противопоставлений» (Общая риторика).

Члены антитезы отличаются друг от друга не просто наличием или отсутствием того или иного признака (что характерно для обычной парадигматической оппозиции), но тем, что оба они маркированы: их различие отнюдь не вытекает из диалектического процесса взаимодополнения (невесомость против полновесности); напротив, антитеза это противоборство двух полновесных элементов, застывших друг перед другом в ритуальной позе, словно два тяжеловооруженных воина; Антитеза — это фигура, воплощающая некое неизбывное, извечное, от века повторяющееся противостояние; это образ непримиримой вражды. Поэтому любой союз между антитетическими элементами, любое их смешение или примирение, одним словом, любой переход через стену Антитезы оказывается формой трансгрессии; риторика, конечно, вполне может заново придумать какую-нибудь фигуру для обозначении трансгрессии, однако такая фигура уже существует: это парадокс (или соединение несоединимых слов) — фигура редкая и представляющая собой крайнее средство примирить непримиримое, используемое кодом" (Р. Барт. S/Z).

Риторический вопрос

Риторический вопрос, или вопрошание, — фигура мысли, входящая в группу фигур, ориентированных на аргументацию. Риторический вопрос задвется отнюдь не для выяснения чего-то неизвестного, а для более сильного яркого, изображения вещей или событий, безусловно известных, либо для привлечения внимания слушателей. Классические примеры использования этой фигуры дают речи Цицерона против Катилины, его филиппики против Марка Антония. Использование риторического вопроса заставляет задуматься над, казалось бы, очевидными истинами, представить их в новом свете. Неслучайно риторический вопрос оказывает мощное воздействие на тех, к кому он обращен. Риторический вопрос содержит в себе своего рода противоречие: с точки зрения логики обычный вопрос (как и восклицание, и побуждение) не является суждением, ибо в нем ничего не утверждается и не отрицается (т.е. обычный вопрос не является повествовательным предложением. Но риторический вопрос не требует ответа и в логике может рассматриваться в качестве суждения. Пример М. Ю. Лермонтов «Парус»:

Что ищет он в краю далеком?

Что кинул он в краю родном?

Олицетворение

Олицетворение, просопопея, или просопопейя (от греч. prosopopoiia, от prosopon — лицо и poieo — делаю) — один из типов аллегории: стилистический прием, состоящий в том, что неодушевленному предмету, отвлеченному понятию, живому существу, не наделенному сознанием, приписываются качества или действия, присущие человеку. Олицетворение — одно из древнейших тропов. Олицетворение было связано в древности с анималистичекскими представлениями и религиозными верованиями.

ПоказатьСвернуть
Заполнить форму текущей работой