Легисакционный процесс и институт владения в Римском праве

Тип работы:
Курсовая
Предмет:
Государство и право


Узнать стоимость

Детальная информация о работе

Выдержка из работы

Содержание

Введение

Глава 1. Легисакционный процесс

Глава 2. Виды владения и владельческой ситуации

Заключение

Задача № 1

Задача № 2

Список использованной литературы

Введение

Актуальность темы исследования. Римские юристы не знали специальной науки гражданского процесса. Слово processus никогда не употреблялось римлянами в том значении, которое оно имеет в современном праве (римляне называли процесс judiciorum ordo, legis actio, а также per formulas litigatio). В работах Гая и Юстиниана изложение гражданского права и судопроизводства сливается в одно целое. Это, вероятно, объясняется тем, что римляне не мыслили себе существования отдельной науки о правах и отдельной науки об их судебном осуществлении. Всякий, кто желал реализовать свое притязание, должен был знать, может ли он воспользоваться иском и каким именно. Право само по себе не имело значения, оно не могло быть осуществлено судебным путем только в силу того, что оно право. Во времена легисакционного процесса возможность судебной защиты нарушенного права зависела от точного исполнения строго формальных требований при предъявлении иска, а в период действия формулярного процесса это зависело от безгранично свободного усмотрения претора, который мог дать или отказать в формуле. В соответствии с последней, избранный судья должен был решить дело. Под влиянием такого порядка судопроизводства у римлян сложился взгляд на право как на право иска; взгляд, не допускавший разделения науки права и процесса.

Объектом исследования контрольной работы являются общественные отношения, которые впоследствии способствовали возникновению и развитию таких правовых явлений, как легисакционный процесс, а также понятие и виды владения в Римском праве.

Предметом исследования в свою очередь является непосредственно государственно-правовые и общественные явления — легисакционный процесс и понятие владения и его видов в Римском праве.

Цель данной контрольной работы — всестороннее исследование понятий легисакционного процесса, а также институт владения в Римском праве и его видов.

Для достижения указанной цели нами поставлены следующие задачи:

1. Исследовать понятие категории легисакционный процесс, его сущность, функции и виды.

2. Проанализировать понятие владения в Римском праве и его видов.

Теоретическая база исследования представлена трудами ведущих ученых — теоретиков и работами специалистов в области общей теории государства и права, римского права, конституционного права, государственного управления, административного и муниципального права, политики, социологии, политологии, культурологии и иных научных направлений, имеющими отношение к проблематике данного исследования, таких как Е. В. Салогубова, А. В. Малько, В. М. Шумилов, С. В. Моргунов, Дмитриевский Н., А. В. Германов, Р. К. Лотфуллин, И. Б. Новицкий и др.

Контрольная работа состоит из двух глав, введения и заключения.

Проблема возникновения и развития таких правовых явлений, как легисакционный процесс, институт владения в Римском праве, вызывает немало споров среди юристов, философов, политологов, социологов. У каждого свое видение этого понятия, и из-за отсутствия единой рамки анализа усложняется исследовательская задача и затрудняется сопоставление разных вариантов прочтения государственной и политической реальности. Еще большее значение данная тема приобретает в условиях переходных состояний, политической нестабильности, смены политических и государственных ориентиров развития. Все сказанное указывает на особую значимость данного исследования, на необходимость глубокого анализа в функционировании базовых процессов, составляющих основу правового государства в целом.

Глава 1. Легисакционный процесс

легисакционный виндикация римский право

Предполагают, что данное название коренится в словах legis actio — приведение в действие самого закона, иск из закона. Вероятно, такое обозначение ведения спора связано с господствовавшим уже в древности убеждением, что лицо должно осуществлять свое право только законным способом, не допускать насилия и самоуправства.

Для легисакционного процесса необходимо было личное присутствие перед судом истца и ответчика. Но государство тогда не вызывало ответчика и не принуждало его к явке: доставить ответчика в суд было заботой самого истца. Законы XII таблиц давали истцу особые средства для этого: истец был вправе потребовать от ответчика явки в суд там и тогда, где и когда он его заставал, причем ответчик обязан был подчиниться этому требованию. В случае необоснованного отказа, истец опротестовывал отказ перед свидетелями и задерживал ответчика силой; при сопротивлении или при попытке к бегству, ответчик подлежал manus iniectio (наложению рук). Это значило, что он как бы по приговору суда передавался в полное распоряжение истцаРимское частное право: Учебник / В. А. Краснокутский, И. Б. Новицкий, И. С. Перетерский и др.; под ред. И. Б. Новицкого, И. С. Перетерского. М.: Юристъ, — 2010, — С. 544.

Когда стороны являлись перед судебным должностным лицом (консулом, претором), начиналась первая стадия процесса.

На этой стадии действия сторон могли быть различны в зависимости от формы иска. Было известно пять таких форм:

а. per sacramentum — посредством процессуального денежного залога (древнейший и основной вид производства, применявшийся для любых притязаний);

б. per manus iniectionum — посредством наложения руки (процедура, завершавшаяся обращением взыскания на личность неисправного должника в соответствии с правилами XII таблиц: выдача должника кредитору, который, в конце — концов, приобретал право продать его или казнить);

в. per iudicis arbitrivae postulationem — посредством требования (о назначении) судьи (процедура, применявшаяся только для некоторых притязаний; особенность ее состояла в том, что, если ответчик отвергал требование истца, он предлагал немедленно назначить судью без всяких формальностей);

г. per pignoris capionem — посредством захвата заклада (внесудебное принудительное завладение имуществом должника, применявшееся в исключительных случаях);

д. per condictionem — посредством оповещения (соглашением истца и ответчика о явке к претору в течение определенного срока для назначения судьи).

Форма иска «посредством заклада» была, по утверждению Гая, наиболее общеупотребительной, так как с ее помощью могли быть разрешены любые споры, для которых не требовалось иной, специальной формы.

На подготовительной стадии, помимо истца и ответчика необходимо было наличие спорной вещи: ее приносили (приводили) к магистрату, если это было невозможно, приносили часть вещи (кирпич от здания, овцу от стада и пр., кусок земли спорного участка). Истец накладывал на спорную вещь (ее символ) vindicta и произносил: «утверждаю, что эта вещь по квиритскому праву принадлежит мне; как я сказал, так вот я наложил свою vindicta» (символ борьбы за вещь на копьях). Это действие истца называлось vindicatio (виндикация)Салогубова Е. В. Римский гражданский процесс. 4-е издание. — М., — 2010, — С. 56−59. На это следовала contravindicatio ответчика: он произносит аналогичную ритуальную фразу и накладывает на вещь свою vindicta. Магистрат требует mittete ambo rem (оставьте оба вещь). Истец спрашивает: «на каком основании ты виндицируешь?» Ответчик мог объяснить это, а мог заявить: «таково мое право». Тогда истец предлагает установить денежный залог (sacramentum): «в том, что ты несправедливо виндицируешь, я предлагаю залог в 500 монет» — «и я тебе (et ego te)». Магистрат решал, у кого на время процесса будет находиться спорная вещь. Получивший вещь во владение выставлял поручителей в том, что в случае присуждения вещи противнику, она сама и ее плоды будут переданы выигравшему спор.

Затем происходит последнее действие стадии in iure, которое называлось litis contestatio (засвидетельствование спора, установление спора). Оно заключалось в том, что стороны обращались к заранее приглашенным свиделелям с торжественным воззвание: testes estote (будьте свидетелями всего здесь происшедшего) Шумилов В. М. Правоведение: учебник. М.: Проспект, — 2009. — С. 123.

На этом завершается производство in iure. При этом, как видим, спор не разбирался и решение не выносилось. Это происходило во второй стадии процесса — in iudicium. На этой стадии действовали спорящие и выбранный самими сторонами iudex privatum (третейский судья, арбитр). Магистрат отсутствовал, таким образом, государство в его лице устранялось от решения спора по существу. На этой стадии стороны не совершали обрядов и ритуалов, а в свободной форме делали заявления, приводя доказательства своих прав. Выслушивая их, судья решал, кому должна быть передана вещь и чей залог пойдет в республиканскую казну (aerarium).

Очевидны следующие черты легисакционного процесса:

* деление процесса на две стадии (in iure, in iudicium), когда государство в лице магистрата участвует только в первой стадии, при засвидетельствовании спора, тем самым устанавливая законные рамки для действий спорящих; сами стороны формулируют свои юридические притязания и возражения;

* формализм, обрядность и ритуальность действий на первой стадии, хотя и ведут к медлительности процесса и к риску проиграть спор из-за неправильного произнесения установленных фраз, тем не менее не доходят до чистого символа: за ними стоит ясная цель — обнаружить факты и применить к ним нормы закона;

* пассивность государственной власти: спор возбуждается заинтересованным лицом, который своими силами обеспечивает явку противника; решение по делу (осуждение) выносится третейским судьей (частным лицом), государство только наблюдает, чтобы выполнялись установленные правила организации спора.

Эти черты свидетельствуют о своеобразии римского судопроизводства, в котором налицо пережитки самозащиты, но также очевидно стремление установить должную меру законности, стремление в достаточной мере регламентировать отношения, связанные с разрешением споров. «…Анализ древне-римских процессуальных форм показывает нам и в этой области переходную стадию: с одной стороны — сильны еще переживания времен примитивного самоуправства, с другой стороны, государственная власть уже начинает проявлять свою деятельность в смысле регламентирования частных отношений. Во всех областях мы присутствуем при зарождении правового порядка…».

Глава 2. Виды владения и владельческие ситуации

Институт владения в римском праве последние двести лет находится под пристальным вниманием исследователей, став в XIX в. фактологической основой для нескольких правовых концепций общего характера. Современное учение о владении, отраженное в гражданских кодексах континентальной системы, является одним из плодов этого изучения: редкий современный юридический институт обязан своей конструкцией результатам историко-правовой разработки понятия в той же степени, как владение. Именно изучение римского права и интенсивные дискуссии в области романистики привели к пересмотру многих унаследованных от древности положений и утверждению в континентальной системе принципиально нового вещного права, остающегося одним из самых своеобразных явлений в цивилистикеВещные права: постановка проблемы и ее решение: Сборник статей / Н. Н. Аверченко, В. А. Белов, К. А. Блинковский и др.; под ред. М. А. Рожковой. — М.: Статут, — 2011, — С. 399.

Само же римское право владения отличается столь очевидной спецификой, настолько явно противоречит требованиям логики и юридической догматики, что его интерпретация в современных правовых понятиях практически невозможна. Правовед постоянно вынужден прибегать к метафорам, жертвовать юридической четкостью языка ради фактической точности, отказываться от логических и аналитических в пользу исторических и гипотетических квалификаций и обоснований. Создается впечатление, что собственно институт владения в гражданском праве, т. н. юридическое владение было создано только юриспруденцией XIX в. и современными гражданскими законодательствами.

Единство и взаимозависимость между современной разработкой понятия владения и римским наследием оказывается в противоречии с понятийным и конструктивным разрывом между двумя институтами. Именно это обстоятельство может, однако, указывать на существование глубоких различий между самими правовыми системами, связанных с качественными переменами в обществе и его гражданско-правовых основаниях.

Юридическая специфика института владения в римском праве стимулирует поиск релевантного метода историко-правового исследования, который бы позволял найти адекватные юридические понятия и концепции, соответствующие исторической реальности и закономерностям эволюции права в связи с развитием общества. Именно изучение института владения в римском праве стало одним из триумфов главы исторической школы права Ф. К. Савиньи в самом начале XIX в., основанием для критики учения о праве для Р. Йеринга в середине XIX в., одной из важнейших составляющих эволюционистской теории права, развиваемой П. Бонфанте и его школой в первой половине XX в. и остается основным испытательным полем для исторического подхода к праву сегодня.

В структуре римского института владения (possessio) — ситуации, управомачивающей лицо на обращение к высшему судебному и административному должностному лицу (магистрату) — претору или губернатору провинции — за защитой в случае нарушения силой его контроля над определенной вещью, — своеобразно сочетаются волевой и фактический, публичный и частный моменты. Отсюда признанные трудности классификации этого института как особого вещного права — права на фактическое обладание вещьюГерманов А. В. От пользования к владению и вещному праву. — М.: Статут, — 2009, — С. 700. В суждениях римских юристов нередки противопоставления владения как права (res iuris) владению как факту (res facti), которые современные исследователи зачастую совмещают с противопоставлением владения собственности.

За основу при изучении римского права традиционно берется классический период (I-III вв. н. э), когда основные институты правовой системы, регулировавшей отношения между частными лицами в пределах римской державы, получили наиболее законченное выражение и «детальную разработку в трудах римских юристов. Однако внимание к генетической стороне изучаемого явления заставляет переместить акцент на предклассический период (III-I вв. до н. э) — время, когда были разработаны основы юриспруденции как науки и большинство институтов римского права получило первичную фиксацию и формальную определенность. Расхождения в трактовках владения среди предклассических юристов, а также между ними и классиками, — дают значительную информацию для исторической интерпретации явления и адекватной квалификации института с высоты современных представлений о праве.

Изучение доклассических периодов римского права в сравнении с классическим позволяет также фиксировать важные перемены в развитии социального значения отдельной личности и юридическом оформлении индивидуализма по мере преодоления групповых форм социальных отношений.

Учет постклассической истории римского права (IV-VI вв. н. э) необходим для правильного понимания классических текстов, многие из которых подверглись переработке и искажениям в эту эпоху упадка юридической теории и практики.

Одной из важнейших проблем современной романистики в области права владения остается феномен избирательности защиты владения в римском праве, с которым тесно связаны два других вопроса, которые в подавляющем большинстве исследований неоправданно выходят на первый план: является ли владение в римском праве правовым или фактическим отношением и какова роль индивидуального волеизъявления в квалификации ситуации фактического держания как владения.

Владение (possessio) — это, прежде всего фактическое и телесное обладание вещью, поэтому в случае владения правами говорят о quasi possessio.

Владение определяется по corpus — телесной связи с вещью и animus possidendi — намерению владеть вещью. Например, безумный или малолетний не могут владеть (и фактически, и юридически) до тех пор, пока они не обретут самосознание и не смогут выразить свою волю, при этом малолетний может начать владеть самостоятельно и без одобрения опекуна, но юридическим такое владение станет только после достижения им совершеннолетия, то есть правоспособности. Таким образом, юридическое владение дополняет фактическое. С другой стороны, отсутствие желания фактического владения вещью влечет утрату права владения (например, если хозяин вещи не противится захвату ее посторонним лицом, то он утрачивает право владения, поскольку налицо перемена в animus possidendi). Владеть можно или лично (possessio suo nomine), или опосредовано (in possessione nomine alieno esse — например, все, что приобретает подвластный, находится во владении его владыки, подвластный, так сказать, «обеспечивает своей службой чужое владение» D. 41, 2,18). Держание, хранение, поклажа и тому подобное не являются, вообще говоря, владениемГлушаченко С.Б., Смирнова К. В. Институт ипотеки в Древнем Риме // История государства и права. — 2008, — № 5, — С. 14.

Различается титульное и беститульное (натуральное) владение. В первом случае для владения имеется юридическое основание (iusta causa), например, владение как приданым, владение в качестве наследника, по давности (usucapio) и т. д. Примером беститульного (или натурального) владения является владение кредитора вещью, данной в реальный залог.

Приобрести владение можно или захватив вещь (occupatio), или получить ее от предыдущего владельца (traditio). Передача может быть произведена символически (traditio symbolica — например, передача ключей от склада как уступка владения), длинной рукой (traditio longa manu — когда бывший владелец сознательно покидает вещь, позволяя конкретному лицу завладеть ею) или короткой рукой (traditio brevi manu — в случае, когда владелец уступает право владения вещью тому, кто уже фактически владеет ею, например, как арендатор, который в результате этого процесса traditio становится владельцем).

Защищается владение с помощью административных средств, так называемых владельческих интердиктов, среди которых выделяются восстановительные, запретительные и предъявительные (Gai. IV 142 ff). (классификация Институций Юстиниана).

Владение — 1) фактическое обладание вещью вместе с 2) намерением относиться к ней как к своей (в отличие от держания вещи на основании договора, когда лицо обладает вещью на основании воли другого лица, держатель мог получить защиту вещи только через собственника).

Приобретение права владения и его утрата связывались с этими двумя признаками (в том числе в случае гибели вещи). Кроме того, утрата права владения наступала при превращении вещи во внеоборотную: неидентифицируемые неотделенные от аналогичных вещи (вода в реке, воздух) и запрещенные для оборота вещи (яды, запрещенные книги, культовые/религиозные/государственные объекты, общественные дороги, театры).

Фактическое обладание в римском праве оценивается исходя из положения самой вещи, ключей от нее и т. п., обычного для соответствующей ситуации (обладание дикими птицами — пока они в клетке, домашним животным — пока оно возвращается во двор, т. е. условностей очень много).

Основной подход к «владению» — с позиции разумности защиты владельца от посягательств на вещь («владельческая защита»): «посессорная защита» подразумевает выяснение только факта владения и факта самоуправного нарушения этого права.

Доказывание намерения относиться к вещи «как к своей» требует выяснения правового основания для обладания вещью, однако в Риме в суде по нарушению прав владельца («владельческий процесс») в целях упрощения, ускорения процесса и устранения некоторых противоречий запрещались ссылки владельца на эти основания (поскольку вор, тоже признаваемый владельцем, тогда мог бы ссылаться на то, что именно он эту вещь украл, а если не признавать вора владельцем, то он не сумеет защитить свое право от нового вора — и так до бесконечности). Предполагалось априори, что если лицо фактически пользуется вещью для себя, то это означает его намерение относиться к вещи как к своей. А уже другая сторона была обязана доказать, что данное лицо получило вещь по такому-то основанию, исключающему возможность пользоваться вещью как своей (по такому-то договору, предусматривающему законное изъятие этой вещи у текущего пользователя) Дмитриевский Н. Владение в Древнем Риме // ЭЖ-Юрист. — 2011, — № 4, — С. 7.

Из-за необсуждения доказательств права владения «чисто-владельческий» процесс часто был предварительным: после чисто «владельческого» («посессорного») иска реальный собственник, не получивший вещь, мог подать отдельный («петиторный») иск к ошибочно установленному текущему владельцу, защищенному «владельческой защитой», доказывая, что он имеет право собственности на данную вещь.

Т.е. здесь — пример четкого разделения «посессорного» (вещного) иска только в отношении вещи и «петиторного» иска уже в отношении права на вещь.

Владение (pasessio) — фактическое господство лица над вещью и отношение к ней как к своей собственности. Подобные отношения носили не временный характер, а представляли собой прочные взаимоотношения между владельцем и вещью.

Возникновение института владения в римском праве связано с пользованием земельными участками. В римском государстве существовала коллективная собственность на землю, однако фактическое владение осуществляли определенные семьи. Отсюда и берет свое начало институт владения.

Еще цивильное право выделяет институт давности, от которого впоследствии и образовался институт права собственности. Законы XII таблиц устанавливали положение о том, что лицо, владеющее земельным участком 2 года, становится его собственником. В отношении других вещей срок давности равен 1 году.

Лицо, владея определенной вещью, защищало свое владение как лично, так и с помощью государства. Подобные действия лица составляли содержание владения.

Виды владения:

1) титульное и беститульное. При наличии титула владения собственность владения являлась правомерной. Впоследствии владение могло перейти в собственность только по давности либо при совпадении объекта владения и собственности. Беститульное владение означало отсутствие намерения владельца приобрести вещь в собственность (владение вещью кредитором и пр.);

2) законное и незаконное. При законном владении лицо обладает правом владеть вещью (собственник вещи). Незаконное владение в свою очередь подразделялось на добросовестное и недобросовестное. Лицо признавалось добросовестным владельцем, если оно не знало и не должно было знать о том, что не имеет права владеть данной вещью. Лицо являлось недобросовестным владельцем, если оно знало, что вещь ему не принадлежит, но вело себя как собственник вещи (вор по отношению к краденой вещи).

Законное (собственник), незаконное добросовестное владение (не знает и не должен знать, что вещь принадлежит не ему), недобросовестный (знает, что вещь ему не принадлежит, но ведет себя так, как будто вещь ему принадлежит — для этого случая не действует приобретение права собственности по давности и предъявляются более строгие требования относительно возмещения реальному владельцу после суда стоимости плодов или ухудшения состояния вещи).

Производное владение (залогодержатель — т. к в случае нарушения его прав на вещь он сам не имел бы возможности, не будучи владельцем, защитить вещь от посягательств, а залогодатель мог бы и отказаться в защите; еще пример — вещь на сохранении у третьего лица до разрешения спора о том, чья это вещь на самом деле — аналогичным образом если не признать владельцем хранителя, то он не сможет осуществить «владельческую защиту» ни сам, ни через неизвестного собственника).

То есть право владения и собственности могли принадлежать по римскому праву разным лицам.

Применялся принцип «никто не может изменить сам себе основание владения вещью» в том смысле, что статус вещи может измениться только при проявлении «настроений» данного лица вовне, т. е. нужен договор (например, заключение договора купли-продажи, который до расторжения отношений хранения будет основанием перехода владения к другому лицу, независимо от фактической непередачи вещи: она и так уже у нового владельца) Савельев В. А. Юридическая техника римской юриспруденции классического периода // Журнал российского права. — 2008, — № 12, — С. 23.

Приобретение вещи во владение могло быть произведено через посредника (опекуна, представителя, поручителя), но для этого посредник обязательно должен быть уполномочен производить приобретение в пользу владельца по закону или договору и действительно намереваться приобрести вещь для него, а не для себя.

Такие условия однозначно указываю на реального владельца и исключается вариант, когда неясно, кого рассматривать как владельца: уже с момента, когда вещь приобретена посредником, но поручитель еще даже об этом не знает, именно он признается владельцем; аналогично если владение осуществлялось через представителя, то утрата владения владельцем признается после прекращения возможности обладания вещью и владельцем, и его представителем — пока любой из них мог проявлять свою власть над вещью, она находилась во владении представляемого.

Особые формы защиты права владения — не иски, а преторские интердикты (запрещения), первоначально издаваемые претором после фактической проверки права владения просителя на оспариваемую вещь как прямое и категорическое указание передать вещь реальному владельцу, а в последствии издаваемые претором как условные распоряжения типа «если подтвердятся доводы просителя, то передать ему вещь/запретить посягательства на его вещь» (такие интердикты процессуально сопровождались исками). Варианты интердиктов по защите владения: об удержании владения (защите от посягательств) и о возвращении вещи владельцу (если фактическое обладание уже перешло к ответчику) недвижимых объектов. При этом защита не предоставлялась тому, кто захватил вещь силой, либо тайно, либо получил ее от противника до востребования (для последнего случая — отдельный интердикт, допускающий выяснение права собственности непосредственно сразу, а не отдельно от владельческого («посессорного») процесса). Применение силы вызывало выигрыш дела другой стороной. Особенность процесса об удержании владения: вещь могла быть присуждена как истцу, так и ответчику (если им является реальный собственник, забравший вещь у незаконного владельца без силы и не в тайне) — «двойной» характер интердикта по недвижимости

Выделялось прекарное владение, т. е. владение вещью до первого требования собственника.

Деление незаконного владения на добросовестное и недобросовестное имело немаловажное значение. Только добровольный владелец мог приобрести вещь в собственность по давности владения. Недобросовестный владелец строже отвечал за сохранность вещи при предъявлении собственником иска об изъятии его вещи у фактического владельца.

Титул VIII. Закона 12 таблиц сказано:

О делении вещей и свойствах их (De divisione rerum et qualitate) 1. (Гай). Наиболее общим образом вещи делятся на две части: одни являются вещами божественного права, другие — человеческого права. Вещи божественного права — это, например, вещи священные и религиозные. Святые вещи, как, например, стены и врата (города), также некоторым образом относятся к вещам божественного права. Вещи божественного права не входят в чье-либо имущество. То же, что относится к вещам человеческого права, входит большей частью и в чье-либо имущество; но (эти вещи) могут и не входить в чье-либо имущество, ибо вещи, входящие в состав наследства, не входят в чье-либо имущество, пока не явится какой-либо наследник. Вещи, которые являются вещами человеческого права, суть или публичные, или частные. Те, которые являются публичными, не считаются находящимися в чьем-либо имуществе, но считаются вещами, принадлежащими самой совокупности (universitas); частные же вещи — это те, которые принадлежат отдельным лицамЛотфуллин Р. К. Юридические фикции в римском гражданском праве // Бюллетень нотариальной практики. — 2006, — № 2, — С. 45.

Владение приобреталось в собственность самостоятельным лицом, желающим владеть определенной вещью. На основании этого собственность Римской империи или юридических лиц предметом владения не являлась.

Право владения на вещь устанавливалось с момента соединения субъективных и объективных элементов, т. е. когда фактическое воздействие на вещь совпадало с желанием лица иметь данную вещь в своей собственности.

Владельцем вещи нормально являете" ее собственник, так как нормально вещи находятся в обладании тех, кому они принадлежат. Собственник имеет и право владеть вещью (ius possidendi). В этом смысле он является законным владельцем. Владельцы, фактически обладающие вещью с намерением относиться к ней как к собственной, но не имеющие ius possidendi (права владеть), признаются незаконными владельцами.

Незаконное владение в свою очередь может быть двух видов: незаконное добросовестное и незаконное недобросовестное владение.

Добросовестным владение в римском праве признается в тех случаях, когда владелец не знает и не должен знать, что он не имеет права владеть вещью (например, лицо, приобретшее вещь от несобственника, выдававшего себя за собственника). Примером недобросовестного владения может служить владение вора, который знает, что вещь не его, и тем не менее ведет себя так, как будто вещь принадлежит ему.

Различие добросовестного и недобросовестного владения имело значение в ряде отношений; так, только добросовестный владелец мог приобрести по давности право собственности (см. ниже, гл. III, § 3, п. 4); в тех случаях, когда собственник предъявлял иск об изъятии его вещи от фактического владельца, недобросовестный владелец вещи строже отвечал за сохранность вещи, за плоды от вещи и т. д., чем добросовестный владелец, и пр.

Принято выделять в особую группу несколько случаев владения, когда в силу особых причин владельческая защита давалась лицам, которых по существу нельзя признать владельцами в римском смысле слова; в литературе римского права принято в этих случаях говорить о так называемом производном владении. К числу производных владельцев относится, например, лицо, которому вещь заложена (см. ниже, гл. IV, § 7). Это лицо держит вещь не от своего имени, не как свою, а как чужую с тем, чтобы вернуть ее собственнику, как только будет уплачен долг, обеспеченный залогом. Но если бы принявшего вещь в залог не признали владельцем, то получилось бы, что в случае нарушения его обладания вещью он мог бы оказаться беззащитным, так как сам он не имел бы владельческой защиты, а собственник, на имя которого он держит вещь, мог не оказать ему защиты, ибо он заинтересован скорее истребовать вещь для себя. Эта особенность отношения привела г тому, что лицо, получившее вещь в залог, хотя и не имело animus doniini, получило в виде исключения самостоятельную владельческую защиту.

Другой пример производного владения. Два лица спорят о том, кому из них принадлежит данная вещь. Не доверяя один другому, они передают ее впредь до разрешения их спора в судебном порядке на сохранение какому-то третьему лицу (так называемая секвестрация). Это третье лицо вовсе не имеет намерения относиться к вещи как к своей. Оно — держатель, но неизвестно, от чьего имени (так как о праве собственности на вещь идет спор); следовательно, в случае нарушений неизвестно, к кому же хранитель вещи должен обратиться за защити. Поэтому за таким лицом была признана самостоятельная владельческая защита.

Римские юристы считали, что владение приобретается corpore et animo, но недостаточно одного corpus или одного animus. Это означает, что владение устанавливается для данного лица с того момента, когда у него соединились и телесный момент (corpus possessions) в изложенном выше (§ 1, п. 3) смысле, и владельческая воля в смысле намерения относиться к вещи как к своей.

Установить и доказать corpus possessions, факт обладания данного лица данной вещью, по общему правилу, не представляет особых затруднений. Но как установить намерение; с которым данное лицо обладает вещью? Лицо является на земельный участок, вспахивает его, засевает и т. д.; лицо обладает лошадью, ездит на ней и т. п. Как узнать, делает ли оно все это «с намерением относиться к вещи как к своей» или признавая над собой какого-то собственника, т. е. как простой держатель вещи?

Ответ напрашивается сам собой: необходимо выяснить так называемую causa possessionis, т. е. то правовое основание, которое привело к обладанию лица данной вещью. Одно лицо получило вещь путем покупки, сопровождавшейся передачей вещи продавцом, другое — получило такую же вещь по договору найма во временное пользование. Осуществляя свое пользование, оба они совершают, быть может, одинаковые действия, но для первого лица эти действия являются показателем владельческой воли, а для второго — они лишь выражение его зависимого держания.

По поводу этого критерия в литературе римского права выражалось следующее сомнение: поскольку вор в римском праве признавался хотя и незаконным, и недобросовестным, но всё-таки владельцем, то неужели римское право требовало и допускало, что лицо, просившее защитить его фактическое владение, ссылалось бы в доказательство своего владения на то, что оно вещь украло? Такое абсурдное положение не могло иметь места потому, что доказывать causa possessionis вообще прямо не требовалось. Исходным положением было то, (что если лицо фактически пользуется вещью для себя, то предполагалось, что у него есть намерение относиться к вещи как к своей. А если другая сторона желала это предположение опровергнуть, то ей и нужно было сослаться на то, что лицо получило вещь по такому основанию, которое исключает владельческую волю (например, что вещь получена по договору найма).

В отношении animus possessionis (владельческой воли) применялся принцип: nemo sibi causam possessionis mutare potest (D. 41.2.3. 19), никто не может изменить сам себе основание владения. Этот принцип не имел такого смысла, что если лицо в данный момент обладает вещью, допустим, по договору найма и, следовательно, является держателем вещи, то оно никогда и ни при каких условиях не может превратиться во владельца или, наоборот, владелец никогда не может стать держателем. Такая переквалификация в практике бывала нередко. Например, лицо отдало другому свою вещь на хранение. Хранитель признавался держателем вещи. Но до истечения срока хранения он мог купить полученную на хранение вещь у того, кто дал ему ее на хранение. Для передачи права собственности по римскому праву недостаточно одного договора купли-продажи, нужна еще фактическая передача вещи. Однако в данном примере вещь уже находится у покупателя, она ему была передана по договору хранения. Бесцельно было бы требовать, чтобы хранитель вернул вещь продавцу, а тот вторично передал бы ее тому же самому лицу, но уже не как хранителю, а как покупателю. Вещь при указанной обстановке считалась переданной на новом основании, без новой фактической ее передачи (это называют traditio brevi manu, передача «короткой рукой»). Намерение обладателя вещи в силу нового основания (купля-продажа) считалось изменившимся: лицо из держателя превращалось во владельцаГришаев С. П. Владение в гражданском праве // СПС КонсультантПлюс, 2011.

Возможно обратное; лицо, являющееся одновременно и собственником, и владельцем вещи, продает ее, причем договаривается с, покупателем, что в течение, например, месяца вещь останется у продавца (для пользования, хранения и т. п.). И в этом случае фактической передачи вещи не произошло, но в силу нового основания прежний владелец превращался в держателя (который будет держать вещь на имя покупателя); в средние века такое превращение владельца в держателя назвали constitutum possessorium.

Таким образом, изменить основание владения было можно, но не простым изменением намерений лица, ни в чем не выразившимся вовне, а только путем совершения соответствующих договоров, как в приведенных примерах, или путем иных действий прежнего держателя в отношении владельца и т. п. Правило «никто не может изменить себе основание владения» понимается, следовательно, только в том смысле, что не читаются с одним изменением внутренних настроений лица, не проявившемся вовне.

Владение может быть приобретено не только лично, но и через представителя, т. е. через лицо, действующее от имени и за счет другого лица. Классический юрист Павел говорит по этому поводу так: «Мы можем приобрести владение через представителя, опекуна или попечителя. Но если названные лица приобретут владение от своего имени не с тем намерением, чтобы только оказать нам услугу, они не могут приобрести для нас. Наоборот, если сказать, что мы не приобретаем владение и через тех, которые захватывают владение от нашего имени, то оказалось бы, что не имеет владения ни тот, кому вещь передана (т.е. представитель), так как у него нет владельческой воли, ни тот, кто передал вещь, так как он уступил владение» (D. 41.2.1 20).

Из этого видно, что для приобретения владения через представителя требовались следующие условия. Представитель должен был иметь полномочие приобрести владение для другого лица, будет ли это полномочие вытекать из закона (как у опекуна) или из договора. Давая представителю такое полномочие, лицо тем самым заранее выражало свою владельческую волю (animus possessionis). Другой элемент владения (corpus possessionis) осуществлялся в лице представителя, но требовалось, чтобы представитель, приобретая вещь, имел намерение приобрести ее не для себя, а для представляемого.

При наличии названных условий владение представляемого лица считалось возникшим в тот момент, когда представитель фактически овладел для него вещью, хотя бы в этот момент, представляемый еще не знал о факте овладения вещью.

Прекращение владения. Владение утрачивалось с утратой хотя бы одного из двух необходимых элементов — corpus Possessionis или animus possessionis. Так, владение лица прекращалось, как только вещь выходила из его обладания (в указанном выше, § 1, п. 3, смысле) или лицо выражало желание прекратить владение (отчуждало вещь). Владение прекращалось в случае гибели вещи или превращения ее во внеоборотную вещь (см. ниже, гл. III, § 1, п. 7).

Если владение осуществлялось через представителя, то, но прекращалось, помимо воли владельца, в том случае, если прекратилась возможность обладания вещью и в лице представителя и в лице представляемого. Пока тот или другой из них еще могли проявлять свою власть над вещью, вещь считалась во владении представляемого.

В отличие от держания владение пользовалось самостоятельной владельческой защитой. Характерная черта владельческой защиты заключалась в том, что в процессе о владении не только не требовалось доказательства права на данную вещь, но даже и не допускалась ссылка на такое право. Для того чтобы получить защиту владения, необходимо установить факт владения и факт его нарушения. В источниках римского права эта мысль выражена с явным преувеличением: «между собственностью и владением нет ничего общего» (D. 41.2. 12. 1). Преувеличение здесь в том, что нормально вещью владеет тот, кому она принадлежит на праве собственности; в этом смысле в большинстве случаев между владением и собственностью общее есть.

Поскольку во владельческом процессе доказывались только факты, а вопрос о том, кому принадлежит право на владение данной вещью оставался в стороне, владельческий процесс являлся, с одной стороны, более легким в отношении доказывания претензии (доказать право собственности на вещь нередко представляет большие трудности); с другой стороны (в силу той же причины), владельческая защита имела только предварительный (или провизорный) характер: если в результате спора о владении вещь присуждалась не тому, кто имел на нее право, то этот последний мог затем предъявить свой собственный иск (виндикацию). Если ему удавалось доказать право собственности (а не только факт владения), он мог истребовать вещь от фактического владельца.

Владельческая защита, построенная на выяснении одних только фактов (владения и его самоуправного нарушения), вне зависимости от вопроса о праве на владение данной вещью, называлась поссессорной (possessorium); защита прав, требующая доказательства наличия у данного лица права, называлась петиторной (petitorium).

В литературе римского права является спорным вопрос: как объяснить основание, по которому государство оказывало защиту владельцу, не проверяя правомерности его владения и даже не позволяя другой стороне в процессе ссылаться на свое право владеть данной вещью? Среди разных точек зрения, выражавшихся по данному вопросу, следует отметить две, пользующиеся наибольшим признаниемМоргунов С. В. Виндикация в гражданском праве. Теория. Проблемы. Практика. — М.: Статут, — 2006, — С. 30.

Одно объяснение сводится к следующему. Совпадение в лице и собственника и владельца встречалось в жизни настолько часто, что можно было предполагать (пока не доказано иное), что кто владеет вещью, тот и собственник, и обратно — раз у данного лица нет вещи во владении, следовательно, ему не принадлежит и право собственности. Исходя из нормального, постоянно наблюдаемого в жизни совпадения в одном лице владельца и собственника, государство в целях наилучшей защиты собственника облегчало его положение как владельца тем, что охраняло владение, не требуя доказательства права собственности и не позволяя затягивать процесс ссылкой ответчика на его право собственности. Если же в отдельном конкретном случае оказывалось, что вещь находилась в незаконном владении лица, которое получило защиту благодаря указанной особенности владельческого процесса, то претендующему на эту вещь лицу предоставлялась возможность прибегнуть к петиторному процессу, доказать свое право собственности и истребовать вещь. Это объяснение во многом соответствует нормам римского права: владельцами по римскому праву могли быть только те же лица, которые были способны приобретать право собственности; предметами владения признавались только вещи, на которые могло быть право собственности (нельзя владеть публичной дорогой, общественным театром и т. п.). другое, часто встречающееся объяснение сводится к тому, что упрощенная владельческая защита была одной из мер борьбы с самоуправством

Фактически сложившиеся отношения не должны нарушаться по усмотрению отдельных лиц, считающих, что вещи могут находиться во владении не тех, кто ими фактически обладает, а в их владении. Изменение фактического положения вещей возможно только через посредство суда, т. е. путем предъявления иска. Если же лицо посягало на чужое фактическое владение помимо суда, государство ограждало владельца, даже если он и не имел права на владение. Это объяснение можно было бы признать удовлетворительным, например, для современного буржуазного права, не различающего «владельцев» и «держателей». Но применительно к римскому праву оно не соответствует его особенности, выражающейся в том, что значительные массы фактических обладателей вещей, но являющихся только держателями, не пользовались владельческой защитой.

При этом объяснении остается без ответа вопрос, почему самоуправное посягательство на обладание вещью держателя (например, хранителя вещи, арендатора и т. п.) является менее опасным и не дает этому фактическому обладателю вещи основания получить скорую и облегченную защиту.

Таким образом, более правдоподобным объяснением основания посессорной защиты в римском праве надо признать первое из изложенных.

Владельческие интердикты давались или для того, чтобы защитить от самовольных посягательств на вещь владельца, еще не утратившего владения, т. е. чтобы удержать за ним владение (это — interdicta retinendaepossessionis, интердикты «об удержании владения»), или же для того, чтобы вернуть утраченное владение (interdicta recuperandae possessionis, интердикты «о возврате владения»).

Классическое право знало два интердикта, направленных на удержание владения: interdictum uti possidetis для защиты владения недвижимостью, и interdictum utrubi для защиты владения движимой вещью. Interdictum uti possidetis назван так по начальным словам преторской формулировки интердикта: «как вы теперь владеете, так и должно остаться, я (претор) не позволю применять насилие, направленное на изменение существующего владения». По интердикту uti possidetis защита обеспечивалась не всякому владельцу, а только тому, кто владеет недвижимостью, «пес vi пес clam пес precarioab adversario». Это значит, что владельческая защита не дается тому, кто захватил недвижимость силой (vi) от того, кто является другой стороной в процессе (ab adversario), не дается, далее, защита тому, кто захватил недвижимость тайно (clam) no отношению к другой стороне — противнику в процессе; наконец, не получает защиты тот, кто получил недвижимость от противника в процессе в пользование до востребования (precario, D. 43. 27, l. pr).

Таким образом, если незаконный захватчик недвижимости просил защитить его владение от посягательств не того лица, у которого он незаконно захватил эту недвижимость, а от посягательств со стороны какого-то третьего лица, то незаконный захватчик получал защиту с помощью интердикта uti possidetis. Если же его противником в процессе был как раз тот, в отношении кого у него имеется один из трех названных пороков владения (получение вещи vi, clam или precario), то по интердикту uti possidetis недвижимость присуждалась во владение другой стороне.

В последнем случае исход дела был таков, что интердикт, предъявленный одним лицом для удержания своего владения, приводил к возвращению владения другой стороне в процессе. Это необычно для гражданского процесса; гражданский процесс вообще кончается или присуждением в пользу истца, или отказом в иске, но не присуждением в пользу ответчика, как в данном случаеТархов В.А., Рыбаков В. А. Собственность и право собственности. 3-е изд., доп. — М.: Юрист, — 2007, — С. 26.

Поэтому интердикт uti possidetis называют «двойным» в том смысле, что хотя здесь есть, конечно, заявитель, инициатор процесса, но нет истца и ответчика; каждая сторона может оказаться на положении ответчика. Interdictum utrubi также получил название по начальному слову интердикта: «где (utrubi, т. е. у кого из сторон) вещь… «ит.д. Интердиктом utrubi защищалось владение движимыми вещами. Защита давалась тому, кто за последний год провладел вещью больше времени, притом получил вещь в отношении другой стороны без тех же пороков, которые служили препятствием для защиты и по предыдущему интердикту (D. 43. 31. 1). Таким образом, и utrubi был интердиктом «двойным»; процесс и в этом случае мог закончиться закреплением владения не за тем, кто предъявил интердикт, а за другой стороной.

При Юстиниане давался единый интердикт для удержания владения, а именно uti possidetis, как для защиты владения недвижимыми, так и движимыми вещами.

К другой категории владельческих интердиктов, а именно интерциктов для возврата владения (recuperandae possessionis), относились интердикты unde vi и de precario. Interdictum unde vi дается юридическому владельцу недвижимостью, насильственно (vi) лишенному владения. В процессе по интердикту unde vi не допускалась не только ссылка ответчика на свое право собственности, но даже и ссылка на то, что лишившийся вследствие насилия владения недвижимостью сам приобрел владение vi, clam или precario в отношении ответчика. В случае подтверждения факта насильственного отнятия у истца недвижимости ответчик по интердикту unde vi присуждался к возвращению истцу недвижимости со всеми плодами и приращениями (за время после отнятия владения) и к возмещению убытков (D. 43. 16.6 и др.).

При Юстиниане interdictum unde vi был распространен и на случай самовольного захвата недвижимости в отсутствие владельца (С. 8.4. 11).

Interdictum de precario давался лицу, предоставившему свою вещь другому в так называемое прекарное пользование т. е. в бесплатное пользование до востребования, если лицо взявшее вещь на этих условиях, не возвращало ее по первому требованию. Этот интердикт не являлся последовательно поссессорным, так как в случае его предъявления ответчик мог выставить в качестве возражения не только ссылку на невозможность вернуть вещь, наступившую помимо вины ответчика, но также и ссылку на то, что в данное время ответчик — уже собственник вещи (D. 43. 16.2. рг. 4, § 3 и др.).

Добросовестный владелец помимо интердиктов имел еще специальное средство защиты — actio in rem Publiciana. Этот иск давался лицу, владение которого отвечало всем требованиям, необходимым для приобретения вещи по давности, за исключением лишь истечения давностного срока (см, ниже, гл. III, § 3, п. 4). Для того чтобы дать такому владельцу защиту, претор включал в форму иска предписание судье предположить, что истец провладел давностный срок и, следовательно, приобрел право собственности.

Таким образом, actio Publiciana служит примером «иска с допущением фикции» (см. разд. II, § 4, п. 5).

Поскольку actio Publiciana предполагала добросовестность владения истца, а также законный способ приобретения владения (не приведший к приобретению права собственности только в силу некоторого обстоятельства, например потому, что отчуждатель вещи сам не имел на нее права собственности), этот иск нельзя назвать владельческим (поссессорным) средством защиты; скорее это средство защиты права (так называемое петиторное средство).

Добросовестный владелец получал защиту по actio Publiciana только против недобросовестных владельцев, но не против собственника или такого же, как и истец, добросовестного владельца. Actio Publiciana давалась также для защиты так называемого «преторского собственника» (об этом см. ниже, гл. III, § 1, п. 5).

Заключение

По мере укрепления частной собственности, развития торговли и товарно-денежных отношений в Риме возникает много иностранных купцов и ремесленников, связанных различными торговыми сделками с полноправными римскими гражданами. Торговля и промышленность находились в значительной степени в руках плебса, ограниченного в политических правах. На этой почве усилилась борьба между патрицианской знатью и плебсом в первую очередь за доступ к государственным должностям и за пользование общественными землями. Эта борьба закончилась политическим равноправием борющихся сторон: появляются два трибуна, два консула, плебейская судебная коллегия для разрешения гражданских споров между плебеями и впоследствии даже один верховный жрец из плебеев.

ПоказатьСвернуть
Заполнить форму текущей работой