Лексика религиозной семантики и ее стилистические функции в поэтическом языке Константина Романова

Тип работы:
Курсовая
Предмет:
Литературоведение


Узнать стоимость

Детальная информация о работе

Выдержка из работы

План

1. Введение.

2. Основная часть.

· Понятие «семантического поля»;

· Формирование пласта лексики, семантически восходящей к религии.

3. Лексика религиозной семантики в поэтическом языке Константина Романова.

· Лексико-семантическое поле «религия»;

Классификация религиозной лексики в языке К. Романова;

· Схема семантического поля;

· Стилистическая функция ЛСП «религия» в стихотворениях К.Р.

Заключение.

Список использованной литературы.

1. Введение

Язык художественной литературы представляет научный интерес для лингвистов. Это связано с тем, что когда мы говорим о языке литературы, то имеем в виду использование языка в совершенно особых условиях — в ситуации отличной от обиходности, повседневности.

Язык художественной литературы выражает эстетическую функцию. Таким образом, появляется концепция «языка как искусства».

Рождение художественной литературы — это принципиально новый этап в развитии языка. И содержание, и язык художественного текста неизмеримо сложнее любого другого явления. Сложность содержательной стороны состоит в том, что способом и средством воссоздания реальности является образ, который позволяет соединять несоединимое: абстрактное с конкретным, общее с индивидуальным, типичное с уникальным. Образ адресован одновременно и чувству, и разуму, ибо порождается он одновременно и чувством, и разумом.

Таково, например, определение поэзии (с теоретической точки зрения — определение разрешений на семантическую сочетаемость), данное Федерико Гарсией Лоркой: «Что такое поэзия? А вот что: союз двух слов, о которых никто не подозревал, что они могут соединиться — и что, соединившись, они будут выражать новую тайну всякий раз, как их произнесут». *

Становится очевидным, что проблема семантики слов стоит очень остро, особенно в языке художественной литературы.

Семантика — всё содержание, информация, передаваемые языком или какой-либо его единицей (словом, грамматической формой слова, словосочетанием, предложением).

Нам интересно провести исследование в аспекте изучения языка, выделяющего отношение языковых единиц к обозначаемым ими предметам и процессам.

Объект нашего исследования — поэтический язык рубежа XIX — XX столетий, ведь временные переломы почти всегда ведут за собой изменения в различных сферах человеческой деятельности (в том числе и в языке) Знаменательно также и то, что автор исследуемого языкового материала — представитель последней российской императорской фамилии — Великий князь Константин Константинович Романов. Уровень образованности князя предполагает высокое качество его творческой деятельности. В ходе исследования эта гипотеза подтвердилась, ведь язык его произведений оказался насыщен образами, множеством исторических, литературных и библейских ссылок, а также обнаружился чрезвычайно разнообразный и богатый словарь.

Итак, тема нашей работы «Лексика религиозной семантики и её стилистические функции в поэтическом языке Константина Романова».

Цель нашей работы: дать понятие семантического поля и показать его использование в языке стихотворений К.Р., определить стилистические функции слов с религиозной смысловой нагрузкой, а также проследить историю формирования пласта лексики религиозной семантики в русском языке.

2. Основная часть

· Понятие «семантического поля»

художественный литература религиозный лексика

Лингвисты раскрывают значение термина «семантическое поле» по-разному. Наиболее академичная трактовка предлагается в энциклопедии по языкознанию под редакцией Ярцевой: «Семантическое поле — совокупность языковых единиц, объединённых общностью содержания и отражающих понятийное, предметное или функциональное сходство обозначаемого явления». *

О.С. Ахманова определяет семантическое поле так: «Это частичка действительности, выделенная в человеческом опыте и теоретически имеющая в данном языке соответствия в виде более или менее автономной микросистемы». **

Несмотря на очевидную разность этих формулировок, они не противоречат друг другу. Следовательно, на основании всего вышесказанного мы можем дать наиболее широкое толкование этого вопроса. Итак, семантическое поле — это совокупность языковых единиц, составляющих тематический ряд, слова и выражения языка, в своей совокупности покрывающие определённую область значений.

На возможность существования разных типов лексических объединений учёные обратили внимание ещё в 19 веке. Первоначально теоретическое осмысление понятия поля содержалось в работах Ипсена и Трира.

Для семантического поля постулируется наличие общего семантического признака, объединяющего все лексические единицы поля и обычно выраженные лексемой с обобщающим значением (архилексемой).

Слова и их значения живут не отдельной друг от друга жизнью, но соединяются в нашей душе независимо от нашего сознания в различные группы. Основанием для объединения слов в лексико-семантические группы (ЛСГ) служат словесные ассоциации, отражающие связи предметов в окружающем мире. В отличие от полисемии, которая характеризуется смысловой связью внутри значений одного слова, эти ассоциации возникают на основе смысловых связей между различными словами, в результате сопоставления, отождествления и различения их значений.

Понятие «поле» подразумевает нечто обширное, однородное и упорядоченное, поэтому мы вправе обозначит принципы структурирования семантического поля. На наш взгляд, необходимо выделить шесть пунктов — признаков семантического поля:

1) элементы поля — слова, поэтому единицей отбора поля является чаще всего значение слова;

2) иерархичная организация

3) смежные поля взаимодействуют при помощи вторичных значений;

4) минимальное объединение элементов семантического поля — лексико-семантические группы — единицы одной части речи, обладающие общим значением поля. Из их комбинаций складываются подклассы и всё поле, состоящее уже из языковых единиц разных частей речи;

5) единицы поля иногда кроме семантических отношений, способны бывают обнаружить другие категориальные отношения: синонимию, антонимию, ассоциативность;

6) общая структура поля имеет иерархичный характер.

Таким образом, семантическое поле характеризуется связью слов или их отдельных значений, систематическим характером этих связей, взаимозависимостью и взаимоопределяемостью лексических единиц, относительной автономностью поля, непрерывностью смыслового пространства, обозримостью и психологической реальностью для среднего носителя языка.

Группировка лексических единиц в поле и целостный тип их рассмотрения позволяют:

1) показывать системный характер связей значений в кругу семантически родственных слов и одновременно выделить индивидуальность «избранных признаков» в различных названиях вторичного происхождения;

2) обратить внимание на природу и способ существования в языке переносных значений, а также на их экспрессивно-стилистический характер;

3) указать на связи данного семантического микрополя с другими, семантически смежными классами лексических единиц.

Важнейший признак, по которому мы группируем слова в поле — некая общность лексических значений. Термины «значение», «значение слова», «лексическое значение» и подобные даже представителями одного и того же направления или близких ориентаций в лингвистической семантике понимаются весьма различно. Семантическая терминология отражает специфический подход к пониманию сущности языкового значения и методов его исследования. Отсюда употребляемые в разных школах и отдельных работах относительные по содержанию термины не всегда покрывающие полностью друг друга.

Значение понимается то как ситуация, в которой говорящий произносит языковую форму, и как реакция, которую она вызывает у слушателя, то как отношение слова к обозначаемому им предмету, то есть отношение факта языка к внеязыковому факту (вещи, явлению, понятию), или отношение между именем и его смыслом, которое делает возможным называть одним другое, то как отношение между знаком и деятельностью (прагматизм, операционализм), знаком и его употреблением, знаком и другими знаками и т. д.

Выделим два главных и тесно связанных аспекта рассмотрения языкового значения:

1) значение как специфическое отражение внеязыковой действительности;

2) значение как смысловое содержание знака в составе лексической единицы, имеющей в языке соответствующие функции.

Применительно к понятию «семантическое поле» верным является первое определение, потому что значение предметности слов, свойственное реальным вещам реального мира, доминирует в данном контексте.

Основной аспект лексического значения — так называемый сигнификат («собственно семантика») — определяется через отношение знака к сигнификату (смыслу), то есть к понятию.

Сигнификативное значение даёт обобщённое представление о смысловой стороне, потенциальной семантической возможности слова. Причём в этом случае абсолютно неважно то, что за ассоциации, что за представления, что за образы вызывает у человека это слово.

Мы считаем необходимым в первой части теоретической главы обозначить ещё два понятия. В языке выделяют ещё один вид семантических отношений — гипонимию. Гипонимия (от греч. hypo — под, внизу и onyma — имя) — это тип семантических отношений, при котором слова, обозначающие вид или часть, семантически подчиняются словам, соответственно обозначающим род или целое. На наш взгляд, самый яркий пример — это слова «тополь», «берёза», «дуб», «ясень» и т. д., называющие виды деревьев, семантически подчиняются родовому названию — слову «дерево».

Слово, включающее в себя семантику другого слова, является гиперонимом по отношению к нему.

Между гиперонимами и гипонимами существует не только родовидовая зависимость, но также зависимость, свойственная целому и его части.

Для проведения нашего исследования необходимо было разобраться во всех вышеназванных явлениях, ведь они в той или иной степени проявляются в том семантическом поле, над которым проводилось исследование.

Одним из самых нелёгких этапов работы было формирование группы лексических единиц, относящихся к полю. Задача усложнялась тем, что в современном языкознании утвердилось представление о том, что каждое языковое явление имеет центральную и периферическую части (сродни главное и частное значение в слове, истинная омонимия и связанные с ней явления, основное значение грамматической категории и его модификации и мн. др.).

В основе такого явления лежит асимметрический дуализм языкового знака, открытый С. О. Карцевским. *

Это даёт основание говорить о первичных (главных) и вторичных (частных) значениях, о первичных и вторичных формах какого-нибудь содержания.

Принцип такой асимметрии лежит и в основе организации такой сложной комплексной единицы как семантическое поле.

Итак, мы выяснили, что набор лексических единиц ведётся лишь по одному основному признаку — наличию общей смысловой черты с главным и остальными словами поля.

В отношении нашего исследования справедливо будет признать необходимость более детального рассмотрения формирования пласта религиозной лексики в русском языке.

· Итак, рассмотрим формирование пласта лексики религиозной семантики в современном русском языке

Лексический уровень языка очень консервативен и при этом чрезвычайно подвижен. Он развивается благодаря непрерывному накоплению слов. Лексический уровень представляет собой открытую систему. В «центре» этого уровня — общеупотребительные слова (их относительно немного). Но дальше лежит «необозримое поле» слов, которые мы понимаем, но сами не употребляем.

Это пассивный запас лексики. К пассивному запасу лексики относятся архаизмы и историзмы. Ни «центр», ни «окраины» лексического уровня не установлены раз и навсегда.

Размышляя над тем, к какому запасу — активному или пассивному — относятся слова религиозного значения, мы не придём к однозначному выводу.

Конечно, прислушиваясь к разговору молодых людей, мы не выделим в их речи ни одной лексической единицы этого поля, а вот в храме мы услышим их активно используемыми. Так к какому классу их всё-таки можно отнести: к архаизмам, или к активно действующим профессионализмам? Наверное, в той или иной степени верны обе гипотезы.

Итак, разобравшись с положением их в языке, необходимо обратиться к истории формирования этого пласта лексики. Как известно, язык всегда отвечает потребностям человек и называет новые предметы и явления. Здесь может быть два пути пополнения лексического состава: полисемия (перенос значения нового явления на уже существующее слово по принципу смежности, сходства и т. д.) или заимствование из других языков.

С появлением на Руси христианства у людей появилась потребность называть недавно возникшие реалии, дать им оценочную характеристику и т. д. Этот вопрос решился чрезвычайно быстро из-за того, что миссионеры, проповедовавшие на русской земле, «принесли» с собой и новые слова. Именно в связи с этим почти вся лексика религиозной семантики заимствованная. В основном это эллинизмы и латинизмы, что также связано с местом возникновения христианства и родным языком миссионеров.

Но ни в коем случае нельзя полагать, что новое слово «приживается» в языке легко и без изменений. Процесс адаптации, «вживания» иноязычного слова в лексической системе русского языка имеет определённые закономерности. Обычно считают, что для освоения иноязычного слова необходимы следующие условия:

ь передача иноязычного слова графическими средствами заимствующего языка;

ь соотношение слова с грамматическими классами и категориями заимствующего языка, то есть грамматическое его освоение;

ь словообразовательная активность заимствованной единицы в языке-рецепторе;

ь фонетическое освоение иноязычного слова;

ь семантическое его освоение;

ь регулярное употребление его в речи.

Религиозная лексика была в определённый момент истории чрезвычайно востребованной. Не стоит думать, что этот пласт полностью состоял из заимствований. Были и исконные слова, это — старославянизмы.

Старославянизм — слово, заимствованное из старославянского языка. Старославянизмам присущи определённые приметы, свидетельствующие об их происхождении.

Остановимся на семантических приметах. Во многих словах отвлечённое значение в соответствии с русским конкретным (семантический признак сочетается с фонетическим). Например: влачить существование (древнерусское волочить бревно), ограждать заботой (огород), преграда (перегородка), препона (перепонка).

В одних случаях старославянизмы закрепились в русском языке, вытеснив русские соответствия. Враг (ворог), владеть (володеть), плен (полон), сладкий (солодкий), храбрый (хоробрый).

В других случаях сосуществуют оба варианта, но с различием в значении: Власть — волость, глава — голова, главный — головной, гражданин — горожанин, здравый — здоровый, нрав — норов, прах — порох, страна — сторона и т. д.

В третьих случаях общеупотребителен русский вариант, а старославянизм используется только со стилистической целью. Берег (брег), волосы (власы), золото (златой), молодой (младой), холодный (хладный).

Напомним ещё аз, что происхождение слов в семантическом поле — вопрос второстепенный. Главное, по-прежнему, смысловая общность и тематическая однородность, соблюдение принципа иерархичности и наличие других категориальных отношений: синонимии, антонимии, гипонимии, ассоциативности и т. д.

Раскрыв основные теоретические вопросы, связанные с определением семантического поля, обозначением внутренних отношений лексических единиц между собой, проследив историю формирования пласта религиозной лексики, переходим к фактической части нашей работы.

3. Лексика религиозной семантики в поэтическом языке Константина Романова

· Лексико-семантическое поле «религия». Классификация религиозной лексики в языке К. Романова

Для составления схемы ЛСП необходимо обозначить тематические группы будущего поля. Итак, лексико-семантические группы религии:

ь именования Бога;

ь именования Богородицы;

ь имена собственные;

ь фразеологизмы;

ь околобиблейские выражения;

ь вкрапления;

ь церковнославянизмы;

ь принадлежности культа. Здания;

ь человек;

ь действия.

Исследуя религиозную лексику в языке Константина Романова, мы сразу же обратили внимание на цикл стихотворений «Библейские песни» и стихотворное драматическое произведение «Царь Иудейский». Названия произведений указывают на использование лексики религиозного содержания.

При сборе фактического материала мы обнаружили 69 лексических единиц, которые включили в семантическое поле с архилексемой «религия».

Причём драматическая поэма дала материал для сектора «вкрапления». Руководствуясь примечаниями и ссылками на евангельский текст, мы выписали из Евангелия цитаты, соответствующие поэтическому материалу. Например:

Но Иисус и вам, и нам опасен:

Объединиться мы должны теперь.

Вы видите, мы сладить с Ним не в силах,

Весь мир идёт за Ним из-за чудес…

(Царь Иудейский, с. 205)

«Фарисеи же говорили между собою: «Видите ли, что не успеваете ничего? Весь мир идёт за Ним…»

(Евангелие, Иоанн. XII, 19).

Или:

Возьми, возьми!

Распни Его! Распни.

(Царь Иудейский, с. 275).

«Пилат, услышав это слово, вывел вон Иисуса и сел на судилище, на месте, называемом лифостротоп. Тогда была пятница перед Пасхою и час шестой. И сказал Пилат Иудеям: «Се Царь ваш!» Но они закричали: «Возьми, возьми, распни Его!»

(Евангелие, Иоанн. XIX, 13 — 15)

Вкрапление — это дословное цитирование фрагмента общеизвестного текста какого-либо произведения в другом.

Нами было обнаружено 6 случаев вкрапления у К.Р., причём пять из них в драме «Царь Иудейский», а ещё одно в стихотворном переложении евангельской притчи «О десяти девах». Например:

Внезапно в немой тишине полуночи

++Послышался клик: «Се Жених

Грядет! Исходите на встречу!" И девы восстали,

Спеша полуночный исполнить обряд.

(К.Р., Избранное, с. 43, «Притча о десяти девах»).

Интересны также обнаруженные нами в духовных стихотворениях К. Романова околобиблейские выражения. Околобиблейские выражения — это словосочетания, явно несущие в себе ссылку на библейский сюжет, на описанную в Библии ситуацию, но перефразированные для ритмического благозвучия или со стилистической целью.

Мы можем представить пять случаев использования околобиблейских выражений в поэтическом языке Великого князя:

Блаженны мы, когда идём

Отважно, твёрдою стопою,

С неунывающей душою

Тернистым жизненным путём.

(Блаженны мы…, с. 187)

Это явно соотносится с евангельскими заповедями блаженства:

«Блаженны нищие духом…

Блаженны плачущие…

Блаженны кроткие…" и т. д.

В языке Константина Романова нами отмечены фразеологизмы и фразеологические выражения, исследуемого семантического поля, связанные тесно с текстом Ветхого и Нового заветов. Все они библейского происхождения.

Фразеологизм — это лексически неделимое, устойчивое в своём составе и структуре, целостное по значению словосочетание, воспроизводимое в виде готовой речевой единицы.

Фразеологические выражения — устойчивые в своём составе обороты, семантически делимые и состоящие полностью из слов со свободными значениями, что сближает их со свободными словосочетаниями, но в процессе общения воспроизводимые как готовые речевые единицы (что сближает их с фразеологическими единицами).

Например:

Когда креста нести нет мочи,

Когда тоски не побороть,

Мы к небесам возводим очи,

Творя молитву дни и нощи,

Чтобы помиловал Господь.

(Когда креста нести…, с. 160)

Нести крест — добровольно и неуклонно выполнять свой долг, несмотря на его тяжесть; терпеть страдания.

Когда Иисуса Христа вели к месту казни, палачи заставили его самого нести крест, на котором он будет распят. «И, неся крест свой, он вышел на место, называемое Лобное, по-еврейски Голгофа», — сказано в Евангелии от Иоанна.

Читаем также у Луки: «Кто не несёт креста своего и идёт за мною, не может быть моим учеником».

Я умываю руки в знак того,

Что неповинен я в крови невинной.

За праведника вам держать ответ!

(Царь Иудейский, с. 277)

Умывать руки — устраняться от ответственности за что-либо.

В Евангелии от Матфея читаем: «Пилат, видя, что ничто не помогает, но смятение увеличивается, взял воды и умыл руки пред народом и сказал: невиновен я в крови Праведника сего; смотрите вы» Понтий Пилат, наместник римского кесаря в Иерусалиме, был вынужден уступить требованию черни казнить Иисуса Христа. М. И. Михельсон в «Ходячих и метких словах» так объясняет этот обычай: «По древнему обычаю, обвинители, для доказательства невиновности своей, умывали руки. Умывание рук производилось морской водою; за неимением её прибавляли соли к пресной воде. В католической церкви и поныне употребляется солёная вода».

Так же прямую связь с Библией имеют слова из следующей семантической группы — имена собственные. Спорным стал вопрос о выделении их в отдельный сектор, ведь справедливым было бы и включение их в группу вкраплений, но так как все эти имена сохранили грамматическую самостоятельность (изменяются по падежам, вступают в синтаксическую связь с другими словами), мы решили их вычленить отдельно.

В языке Константина Романова Нами отмечено шесть имён собственных, ассоциирующихся у большинства носителей языка с пластом религиозной лексики. Например:

Псалмопевец Давид

(Название стихотворения, с. 24)

Псалмопевец — поющий псалмы. // Писатель псалмов, Давид. Псалом — вдохновенная песнь Давида, одна из священных песней, составляющих часть Ветхого Завета.

(В.И. Даль, Толковый словарь живого великорусского языка, III, с. 534).

Врагам не выдам тайны я,

Воспомянуть не дам Иуду

Тебе в лобзании моём,

Но за разбойником я буду

Перед святым твоим крестом

Взывать коленопреклоненный:

О, помяни, Творец вселенной,

Меня во царствии Твоем.

(Молитва, с. 75)

Иуда Искариот — один из двенадцати апостолов-учеников Иисуса Христа — предал своего учителя.

Следующие два блока — именования Бога и именования Богородицы — можно объединить, так как эти единицы поля, кроме семантических отношений, обнаруживают категориальные отношения синонимии.

Именно принцип синонимии лежит в основе структуры формирования этих блоков.

У Константина Романова мы отмечаем 12 синонимов к слову «Бог» и 2 к «Богородице»

Из именований Бога наиболее интересна обширная синтаксическая конструкция, которая действует скорее не на разум, а на интуицию, причём только на человека тонкой душевной организации, способного проводить параллели и склонного к ассоциативности мышления:

Смеркалось… Ударили в церкви к вечерне,

И тихий послышался звон.

Лились, замирая вдали, эти звуки,

Как зов милосердный Того,

Кто дал человеку душевные муки

И в горе утешит его.

(Уволен, с. 128).

Также следует обратить внимание и на сохранившийся до современности звательный падеж слова Бог:

Когда — чего избави, Боже! -

Пожар случится где-нибудь.

(Письмо к дежурному по полку, с. 99)

Всего же в ЛСГ «Бог» у нас 12 лексем: Бог, Господь, Иисус, Христос, Творец, Создатель, Боже, Властитель, Жених, Царь, Всезрящий, «Тот, кто дал человеку душевные муки и в горе утешит его».

Наименее продуктивная группа в семантическом поле — именования Богородицы (2 единицы). Например:

С какою кротостью и скорбью нежной

Пречистая взирает с полотна!

Грядущий час печали неизбежной

Как бы предчувствует она.

(Надпись к картине, с. 30).

И:

В тихом безмолвии ночи

С образа, в грусти святой

Божией Матери очи

Кротко следят за тобой.

(Колыбельная песенка, с. 84)

Незначительная группа абстрактных старославянизмов содержит два однокоренных слова (душа, дух), но поражает сходство их значений в стихотворном контексте, и различие в толкованиях словаря. Например:

Но лишь души твоей больной

Святая песнь коснётся, —

Мгновенно скорбь от песни той

Слезами изольётся.

(Псалмопевец Давид, с. 25).

Душа — бессмертное духовное существо, одарённое разумом и волею.

(В.И. Даль, Толковый словарь живого великорусского языка, I, с. 504).

Пусть звуков арфы золотой

Святое песнопенье

Утешит дух унылый твой

И облегчит мученье.

(Псалмопевец Давид, с. 24).

Дух — бестелесное существо, обитатель не вещественного, а существенного мира; относя слово это к человеку, иные разумеют душу его, иные же видят в душе только то, что даёт жизнь плоти, а в духе высшую искру Божества, ум и волю, или же стремление к небесному.

(В.И. Даль, Толковый словарь живого великорусского языка, I, с. 503).

Одушевлённые существительные обозначают людей и могут относиться к другому семантическому полю с архилексемой «человек», но благодаря ассоциативным связям они полноправно вступают в данное семантическое поле: праведник, причастник, христиане, православный народ. Например:

Стая, мимо уплывая,

Тонет в безднах голубых…

И у праведника, руки

Простирающего к ней.

(Будда, с. 149).

Праведник — праведно живущий; во всём по закону Божью поступающий, безгрешник.

(В.И. Даль, Толковый словарь живого великорусского языка, III, с. 380)

И колокола благовест унылый

Сзывал к вечерне христиан.

(На площади св. Марка, С. 52)

Христиане — верующие во Христа, исповедники Евангелия; Люди крещёные, над кем совершён обряд крещенья.

(В.И. Даль, Толковый словарь живого великорусского языка, IV, с. 565)

Самая продуктивная группа в семантическом поле — существительные, обозначающие предметы религиозного культа, обрядовую утварь, конфессиональные здания: икона, лик, молитва, лампада, кадило, святыня, вечерня, омовенье, престол, жертва, алтарь, купол, колокол, благовест, часовня, собор, келья, церковь, храм.

Последний сектор поля несколько необычен, так как представлен он глаголами:

Не говори, что небесам

Твоя молитва недоходна:

Верь, как душистый фимиам

Она Создателю угодна.

(Без названия, с. 108).

Таким образом, лексемы, полученные в ходе исследования поэтического языка Константина Романова на предмет содержания в нём лексики, семантически восходящей к религии, мы можем систематизировать в поле и построить его схему.

· Схема семантического поля «РЕЛИГИЯ»

· Стилистическая обусловленность использования слов религиозной семантики в языке К.Р.

Использование религиозной лексики является обдуманным и целенаправленным литературным приёмом, используемым для достижения определённого эффекта.

Например, воздействовать путём использования высокой, стилистически окрашенной лексики на читателя, изменить его духовный настрой, обратить его думы к миру горнему, создать атмосферу чинности, храмовости. Такая лексика служит своеобразным сигналом и для чтеца — оратора. Голос для её произнесения должен содержать пафос и быть величественным:

Лиру и меч мы сплетали цветами

И не гадали о том,

Как наш алтарь разгорится с годами

Светлым и жарким огнём.

(На 25-летие Измайловского досуга, с. 195).

В поэме «Царь Иудейский» лексика призвана создавать исторический фон, стоит на службе реалистичности повествования и фактической точности:

Свершилось бичеванье. Прокуратор,

Несчастного увидев, ужаснулся.

Его истерзанный кровавый вид

Разжалобит, он думал, иудеев. -

В венке терновом, в багрянице, с тростью

К ним вывел я страдальца Иисуса.

И произнёс Пилат: «Се Человек!»

(Царь Иудейский, с. 270)

В лирических стихотворениях дело обстоит иначе, так как поэзия прежде всего воздействует на чувство, а потом на разум, то эта лексика играет здесь совершенно другую роль. Она призвана создавать атмосферу оторванности от реальной жизни, восторженности духа и успокоенности, ведь в мире, где звучит благовест, кротко смотрят иконы, курят кадила просто не может быть некомфортно душе:

(…)Меня

Влекло неведомою силой

К старинному собору, чтобы дня

Забыть и шум, и утомленье

Благоговейного исполнен умиленья

Переступил святыни я порог…

Лампады теплились, дымилися кадила,

И сумрачная мгла, казалось, говорила:

Здесь соприсутствует нам Бог! -

И стал молиться я спокойный и безмолвный.

(На площади св. Марка, с. 52).

К стилистическому приёму можно отнести и использование библейских фразеологизмов — это попытка создать поэтические формулы, которые и вне контекста всего стихотворения будут иметь смысловую ценность и значимость:

С невыразимой тоскою во взоре

Мужа жена обняла;

Полную чашу великого горя

Рано она испила.

(Умер, с. 65).

Таким образом, мы определили стилистические функции религиозной лексики в произведениях Константина Константиновича Романова.

Заключение

По итогам проведённой нами работы необходимо сделать ряд выводов.

Для начала обобщим теоретические сведения.

В первой главе мы дали определение поля, обозначив его следующим образом: «Семантическое поле — лексическое объединение языковых единиц, составляющих тематический ряд». Чётко выделили шесть обязательных признаков семантического поля и три обязательных его функции.

Далее мы рассмотрели формирование пласта религиозной лексики в современном русском языке. Нами была сделана попытка исторически объяснить появление этой лексико-семантической группы в языке. Были перечислены источники пополнения словесного запаса этой группы. Также была поставлена проблема неоднозначности отношения слов религиозной семантики к активному и пассивному запасу языка.

Суммировав и систематизировав все теоретические сведения, мы перешли к работе над фактическим материалом, то есть непосредственно обратились к произведениям К.Р.

Нами было исследовано около 85 стихотворений и драматическая поэма «Царь Иудейский» (всего около 300 страниц) и обнаружено 69 лексических единиц, относящихся к семантическому полю с архилексемой «религия».

Следующим этапом было формирование лексико-грамматических групп (их у нас получилось 10) в рамках обозначенного поля, а затем уже составление целостной лексической картины, которая схематически представлена в виде таблицы и по сути своей является графическим отображением поля. Главное в нём — смысловая общность и тематическая однородность, а также соблюдение принципа иерархичности.

В работе также говорится о стилистической обусловленности использования слов религиозной семантики в языке Константина Романова.

Необходимо отметить, что все положения в фактической части нашего исследования проиллюстрированы примерами из стихотворных текстов Константина Константиновича Романова.

В заключение необходимо сказать, что все положенные в начале работы цели в процессе исследования были достигнуты.

Список использованной литературы

1. Ахманова, О.С. Словарь-справочник лингвистических терминов. — М., 1969.

2. Виноградов, В. В. Лексикология и лексикография. — М., 1997.

3. Грушко, Е. А. Современные крылатые слова и выражения (энциклопедия). — М., 1991.

4. Даль, В. И. Толковый словарь живого великорусского языка. — М., 1991.

5. Денисенко, В. Семантическое поле как функция // Филологические науки — № 4, 2002.

6. Евангелие — М.: «Просветитель», 2003.

7. К.Р. (Великий князь), Избранное. — М., 1991.

8. Меньшиков, Семантика и стилистика грамматических категорий русского языка. — Днепропетровск, 1989.

9. Новиков, Семантика русского языка. — М., 1992.

10. Осповат, Л. Гарсиа Лорка. — М., 1965.

11. Романов, К. К. Времена года. — М., 1994.

12. Романов, К.К. «Вестник света» и «Бесы» русской литературы. — М., 1991.

13. Фолсом, Ф. Книга о языке — М., 1974.

14. Энциклопедический словарь юного филолога. — М.: Педагогика, 1984.

15. Языкознание: Большой энциклопедический словарь /под ред. Ярцевой/. — М., 1998.

ПоказатьСвернуть
Заполнить форму текущей работой