Межэтнические отношения в России

Тип работы:
Реферат
Предмет:
Политология


Узнать стоимость

Детальная информация о работе

Выдержка из работы

ОГЛАВЛЕНИЕ

  • Введение
  • 1. Межэтнические отношения в России
  • 2. Межэтнические отношения в восточных районах Ставропольского края
  • 3. Межэтнические разногласия на Северном Кавказе
  • Заключение
  • Список литературы

ВВЕДЕНИЕ

Население многих регионов мира становится все более разнородным по этническому составу, культуре и образу жизни. Это результат интернационализации хозяйства и всей общественной жизни, роста международных и внутригосударственных миграций, увеличения числа смешанных браков. К сожалению, этот закономерный процесс нередко ведет к усилению межнациональной напряженности, а иногда и к открытым конфликтам, выливающимся в кровопролитие. Состояние межэтнических отношений зависит от эволюции идентичности различных социальных, территориальных и этнических групп, подчас весьма быстрой в условиях прогресса массовых коммуникаций. Проблема соотношения различных уровней территориальной идентичности — макрорегиональной, национальной, этнической, региональной и локальной — в последние годы стала предметом междисциплинарных исследований и темой ряда конференций.

В начале XXI века ключевое значение приобретает исследование религиозности в контексте проблематики национально-гражданской самоидентификации населения, его отношения к наиболее острым межнациональным проблемам внутриполитического характера, а также международным и межгосударственным, в связи с анализом идейно-политических предпочтений и межнациональной толерантности.

Религия играет важную роль в формировании и развитии этносов, а потому «этноконфессиональная связка „русский — православный“ — это не только обращенная в прошлое идентичность, это — реалия сегодняшнего дня» Соответственно то же можно сказать и о последователях ислама, абсолютное большинство которых — народы мусульманской культуры. Такое исторически сложившееся переплетение религиозной и этнической принадлежности, безусловно, следует учитывать при анализе отношения российских верующих к национальным проблемам. Многовековые традиции совместного проживания, культурно-бытовой и хозяйственной близости этносов, принадлежащих к различным конфессионально-культурным общностям, во многом являются определяющими в формировании взаимной веротерпимости.

1. МЕЖЭТНИЧЕСКИЕ ОТНОШЕНИЯ В РОССИИ

Важнейшим фактором этнополитической жизни современной России, границы которой после развала СССР сделались открытыми для переселенцев, стали мощные миграционные потоки как из стран ближнего, так и дальнего зарубежья. Стихийный характер практически неконтролируемой миграции сопровождается ростом этнической преступности на фоне тяжелого социально-экономического положения коренных жителей, возраставшей конкуренции на рынке труда. Результатом этого явились острые межэтнические конфликты, имевшие место в последние годы в ряде регионов Юга России, Поволжья и Центра.

Вызванные миграцией межэтнические столкновения нередко приобретали конфессиональную окраску. Известны факты противодействия открытию мечетей в традиционных казачьих регионах Ростовской области, Краснодарского и Ставропольского краев. Вот почему отношение представителей различных мировоззренческих и конфессиональных групп к проблемам регулирования миграционных потоков представляет особый интерес.

Наиболее негативно во всех мировоззренческих и конфессиональных группах воспринимаются мигранты из стран Юго-Восточной Азии. Это не удивительно, поскольку их наиболее отчетливо выраженные этнические и конфессионально-культурные отличия от коренных российских этносов сочетаются с чрезвычайно высокой степенью экономической активности и внутриэтнической замкнутостью и солидарностью.

Среди международных угроз, вызывающих тревогу общества, лидирует рост международного терроризма (68%), за которым следует распространение эпидемий (47%), угроза новой мировой войны (37%), усиление военно-политического влияния США (32%), увеличение разрыва между богатыми и бедными странами (23%), ухудшение отношений с республиками бывшего СССР и возможность мирового экономического кризиса — по 12%, ухудшение отношений между Россией и США (9%). Таким образом, среди процессов в международной сфере наибольшую угрозу вызывает международный терроризм, непосредственно связанный с обострением межнациональных и межрелигиозных отношений. Именно представители православной общности в наибольшей степени ощущают свою беззащитность перед террористическими угрозами, исходящими от представителей иных общностей, в частности, исламской. Причем события последнего десятилетия, в частности — война в Югославии и особенно погромы, этнические чистки сербов в Косово в марте 2004 г. делают подобные тревоги вполне обоснованными. В отличие от православных, часть представителей мусульманских групп разделяет иллюзии, что терроризм, очаги которого находятся именно в исламском мире, обойдет их стороной. И надо сказать, что последние события также дают определенный повод для подобных умонастроений. Достаточно вспомнить, как во время захвата в октябре 2002 г. в Москве театрального центра на Дубровке чеченские террористы отпустили из числа заложников всех представителей мусульманских народов.

Одновременно другая международная угроза, связанная с возможным обострением межнациональных отношений, не осознается большинством людей как первоочередная, занимая в шкале тревожных ожиданий лишь предпоследнее место. Речь идет об ухудшении отношений России с республиками бывшего СССР. Обострение отношений между постсоветскими государствами способно спровоцировать новую волну межнациональных конфликтов и, как следствие — рост ксенофобии. Весьма показательно также отношение общества к таким угрозам, как рост военно-политического влияния США и ухудшение российско-американских отношений.

2. МЕЖЭТНИЧЕСКИЕ ОТНОШЕНИЯ В ВОСТОЧНЫХ РАЙОНАХ СТАВРОПОЛЬСКОГО КРАЯ

Теперь уже можно считать доказанным, что чаще всего не нации (народы) создают государства, а наоборот, государства, точнее, элиты образуют нации. Например, после распада СССР культурные различия между русскими и украинцами, русскими и казахами и т. п. постоянно увеличиваются, и сейчас они значительно больше, чем в советское время. Политические элиты и государственные институты соперничают в попытках превратить культурные различия между людьми в политические различия между народами в основу территориальности последних: восприятие «своей» и «чужой» территории есть важнейшая составляющая идентичности. «Вечных» идентичностей не бывает, просто в одних обстоятельствах идентичность меняется крайне медленно, в других — за считанные месяцы. Каким образом, например, могло произойти такое «чудо», как одобрение подавляющим большинством украинского электората государственной независимости Украины на референдуме 1 декабря 1991 г., если всего лишь восемь с половиной месяцев до того три четверти украинских избирателей высказались за сохранение СССР? За этот период украинская коммунистическая политическая элита, уже успевшая осознать выгоды, которые сулит ей выход из состава СССР, сумела воспользоваться обстановкой (заговором против Горбачева, дальнейшим ухудшением экономического положения) и найти достаточно сильные средства воздействия (основанные прежде всего на национальной идее) на представления сограждан о своей идентичности (которые, впрочем, и впоследствии продолжали быстро меняться). Возникло ощущение исходившей из России угрозы голода и нестабильности (насколько такая угроза была реальной — вопрос другой), укрепившее групповую солидарность всех жителей Украины, в т. ч. и русских.

Главные виды территориальной идентичности — этническая и национальная (политическая, государственная), основывающиеся на приобретенной в ходе социализации культуре и на лояльности государству. Они, естественно, могут пребывать в гармонии, но нередко находятся в состоянии острого конфликта. Международная миграция ведет к увеличению доли смешанных браков и, соответственно, числа людей с двойной или даже множественной идентичностью. Иногда разные идентичности мирно сосуществуют в сознании человека, но порой заставляют своего носителя делать нелегкий выбор, становятся причиной кризиса (например, в бывшем СССР или Югославии).

Широкое распространение двойной или еще более «многослойной» идентичности в бывшем СССР было связано с многовековым совместным проживанием народов, взаимопроникновением культур, смешанными браками, особенно в этнически разнородных переходных зонах (например, в украинском и одновременно русском Донбассе, на Северном Кавказе), в быстро развивающихся индустриальных регионах или на вновь осваиваемых территориях, которые притягивали мощные потоки мигрантов из разных частей страны. В России подобная идентичность типична, к примеру, для казаков, большинство которых ощущают себя одновременно и отдельной группой, и русскими, а также для людей, происходящих от смешанных браков. Многие «полукровки» ощущают свою принадлежность прежде всего к нерусской национальности, но, как правило, не могут полностью отказаться от русского компонента своей идентичности, от мира русского языка и культуры.

Ситуация в Ставропольском крае, ставшим фактически новым пограничным регионом России, типична для «русской» части Северного Кавказа. С одной стороны, здесь сложились многовековые традиции совместного мирного проживания представителей многих национальностей. С другой — геополитическое положение региона, ставшего южным форпостом России в сердцевине пестрого по национальному составу и конфликтного Кавказа, превращает его в зону повышенного риска. Массовый приток мигрантов, принадлежащих к иным культурам, провоцирует межнациональную напряженность, влияет на взгляды и политические пристрастия населения.

Новое геополитическое положение Ставрополья как пограничного, почти «прифронтового» региона в сочетании с неконтролируемым миграционным притоком из Закавказья и из Дагестана самым негативным образом сказалось на состоянии межнациональных отношений в крае. Прилегающие северокавказские республики воспринимаются жителями Ставропольского края в основном в качестве источников преступности, политической и социальной нестабильности. Отсюда — растущее стремление отгородиться от Чечни и Дагестана «железным занавесом».

В конфессиональном плане территория Ставрополья представляет собой пограничную зону между православно- христианской и исламской культурами. Однако социальное влияние этих двух религиозных культур не одинаково: доля верующих среди славянского населения Ставрополья составляет 42%, а среди традиционно мусульманских этнических групп — 69е%.

Особого упоминания заслуживает появление в ногайских селах пограничных с Дагестаном районов Ставропольского края небольших, но хорошо организованных групп исламских радикалов — ваххабитов. Сторонники этого движения выступают за возвращение к изначальному «чистому» исламу, не признают никаких новшеств и реформ в религиозной практике, а также категорически отвергают идею исторической эволюции ислама и его адаптации к изменяющимся общественным условиям.

Сегодня в крае нет явных межрелигиозных конфликтов. Однако выявлено негативное восприятие слов «ислам» и «мусульманин» славянским населением, особенно православными верующими. Наличие скрытой межконфессиональной напряженности не может не вызывать тревоги, особенно учитывая быстрое возрождение мусульманских религиозных обычаев, динамичное развитие в Ставрополье исламской «религиозной инфраструктуры» (возведение новых мечетей и пр.), а также деятельность иностранных исламских миссионеров. Нельзя забывать уроки недавних драматических событий в Дагестане, где несколько общин ваххабитов объявили свою территорию неподконтрольной властям и поддержали вторжение чеченских боевиков, что в итоге привело к кровопролитным боевым действиям.

3. МЕЖЭТНИЧЕСКИЕ РАЗНОГЛАСИЯ НА СЕВЕРНОМ КАВКАЗЕ

межэтнический россия ставропольский ретрадиционализация

Сегодняшнюю обстановку на юге России во многом определяют межэтнические отношения, складывающиеся в полиэтничных республиках Северного Кавказа. В последние годы разнонаправленное межэтническое взаимодействие в регионе происходит на фоне общих для северокавказских этносов процессов, связанных со стремлением их к самоорганизации, в ходе которых актуализируется этническая составляющая социальной идентификации. Помимо социокультурных охранительных функций этнической идентичности свойственны также функции групповой сплоченности и индивидуальной психологической защиты, обеспечивающие социально-психологическую адаптацию в сложных условиях затянувшейся социальной нестабильности и неопределенности. Все это обусловливает востребованность этничности и, более того, делает ее фактором повседневной рефлексии, который определяет характер и направленность межэтнической коммуникации как на межличностном, так и на межгрупповом уровнях.

Структурообразующую роль в межэтническом общении играют существующие межэтнические границы, которые сами подвержены трансформации за счет действия разнообразных факторов как геополитического (единое политико-административное пространство, близость территориальных границ, экономическое взаимодействие и т. д.), так и культурологического характера (обычаи, традиции, историческое прошлое, конфессиональная принадлежность и т. д.). В свою очередь, от степени подвижности этнических границ существенным образом зависит выбор поведенческой стратегии, избираемой этнической группой в тех или иных ситуациях межэтнического контакта. В целом этот выбор детерминирован сложным комплексом взаимообусловленных и сопряженных факторов как объективного, так и субъективного свойства, среди которых немаловажную роль наряду с этническими стереотипами и ценностными установками играет тот или иной тип этнической идентичности. Известно, что декларация необходимости возврата к традиционным этническим ценностям и национальной культуре, обусловленная стремлением к национальному самоопределению, стала одной из реалий национальной жизни многих бывших автономий Советского Союза. Идея ретрадиционализации нашла широкий отклик у северокавказских этносов. Здесь она реализуется посредством возрождения традиционных механизмов общественной саморегуляции, оживления универсальных принципов социальной самоорганизации, повышения роли и значимости в общественных отношениях традиционных этикетных норм, реанимации на уровне этнического самосознания традиционных «ценностных» шкал. Стремление к традиционализму как фактору сохранения этнической культуры, рассматриваемой в качестве необходимого условия поддержания этнической целостности, понятно в контексте современных социально-политических преобразований, происходящих на фоне всеобъемлющих глобализационных процессов. С другой стороны, восприятие этносами себя как самодостаточной этнической единицы ведет к заметному усилению этнического компонента в структуре групповой социальной идентификации.

Само по себе стремление этноса к самоизоляции понятно в контексте современных этнополитических процессов, бурно протекающих на постсоветском пространстве практически во всех бывших советских автономиях. С другой стороны, выбор подобной стратегии не столь безобиден, поскольку чреват более серьезными последствиями, ведущими к формированию откровенно дискриминационных установок.

Мощным стимулом и одновременно каналом интеграционных процессов в межэтническом взаимодействии на Северном Кавказе являются близкие социально-психологические установки северокавказцев и их общая социокультурная база. Известная схожесть основных проявлений жизнедеятельности северокавказских этносов в социокультурной сфере обусловливает взаимооткрытость их этнических границ, очерчивающих в то же время культурно-историческую общность более широкого порядка, чем отдельная этническая группа. Высокая степень значимости этнического компонента в структуре личностной и групповой самоидентификации, при которой этничность воспринимается как основная составляющая бытия и мыслится в ценностно-ориентированных категориях, является прочным основанием для интеграции северокавказцев. Дополнительным фактором формирования единой культурно-исторической северокавказской общности является общее «ядро» авто- и гетеростереотипов северокавказских этносов, коэффициенты направленности которых имеют положительную динамику.

Как показало исследование, широкие перспективы для отношений сотрудничества на межэтническом уровне создает приоритетный выбор интеграционной поведенческой стратегии, практикуемой всеми этническими группами полиэтничных северокавказских субъектов РФ в повседневном межэтническом общении, и высокий уровень позитивной этнической идентичности, сформированной по типу «нормы» во всех исследуемых этнических группах. Тем не менее, нельзя утверждать, что стратегия, нацеленная на кооперацию, безусловно доминирует во взаимодействии как самих северокавказцев, так и в их взаимоотношениях с другими этническими группами, населяющими полиэтничные республики региона. События, развернувшиеся на Северном Кавказе в 90-х гг. XX в., вызванные процессами суверенизации и самоорганизации, продемонстрировали возрастание этнополитической мобилизации и значимость этноаффилиативных установок для северокавказских этносов. Этническая кооперация на основе групповой этнической идентичности дифференцирует близкие по многим параметрам культуры Северного Кавказа, которые ради самосохранения зачастую стремятся к обособлению, с чем в значительной мере связан всплеск ретрадиционализации, наблюдаемой в последние годы практически у всех северокавказских этносов.

Стремление к традиционализму как необходимому условию сохранения этнической культуры во многом детерминирует поведенческие установки представителей всех этнических групп Северного Кавказа и существенным образом влияет на процессы трансформации групповой этнической идентичности, что неизбежно проявляется в этноконтактных ситуациях, складывающихся в ходе повседневной межэтнической коммуникации. Акцентация этничности, обнаруживающая себя на волне ретрадиционализации, ведет к формированию гиперидентичных установок, сопряженных с проявлениями изоляционистских или даже дискриминационных тенденций (последние, в частности, наиболее ярко проявляются в социально-правовой и экономической сферах межэтнического взаимодействия).

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Современные социально-политические реалии таковы, что ставят народы перед дилеммой: либо суверенизация, ведущая к собственной самоизоляции, либо межэтническая кооперация и интеграция на основе широко понимаемой этнической идентичности. Задача исследователей — выявить механизмы и факторы, способствующие интеграционным процессам как в социокультурной, так и в гражданско-правовой сферах жизнедеятельности современных народов.

Теоретическое осмысление процессов, происходящих в столь деликатной сфере человеческого бытия, какой являются межэтнические отношения, призвано стать основой для выработки властными структурами управленческих действий, адекватных современным реалиям общественной жизни. Всякого рода этнических эксцессов можно избежать, не только выстраивая региональную политику и проводя соответствующие мероприятия в русле урегулирования уже проявившихся конфликтов, но и налаживая повседневную работу по их профилактике. Проведение этносоциологического мониторинга обеспечило бы постоянную связь властных структур и общественно-политических организаций с управляемой социальной системой и помогло бы избежать обострения существующих этносоциальных противоречий.

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

1. Авксентьев А. В., Авксентьев В. А. Этнические проблемы современности и культура межнационального общения. — Ставрополь, 2003

2. Иванов В. Н. Межнациональная напряженность в национальном аспекте. 2003. — № 7. — С. 58 — 66.

3. Кобахидзе Е. К, Павловец Г. Г., Федосова Е. В. Роль этничности в межкультурном взаимодействии народов Северного Кавказа // Материалы II Всероссийского социологического конгресса: Российское общество и социология в XXI веке: социальные вызовы и альтернативы. — М., 2004.

4. Кобахидзе Е. И., Павловец Г. Г. Осетия в системе межэтнического взаимодействия на Северном Кавказе (по материалам исследований) // Социальные процессы и межнациональные отношения. — Владикавказ, 2002. — С. 62 — 84.

5. Колосов В. А., Галкина Т. А., Криндач А. Д. Территориальная идентичность и межэтнические отношения // Националь. — 2004. — 2/9

6. Лавровский Н. А. Политология. Учебное пособие, 2000 г.

7. Лунеев В. В. Межнациональные конфликты // Социологические исследования. — 2005. — № 4. — С. 103 — 107.

8. Малышева Д. Религиозный фактор в формировании и эволюции российской общности // МэиМО. — 2003 .- № 1. — С. 64−76

9. Овсиенко Ф. Г., Трофимчук Н. А. Конфессиональный фактор в российском политическом процессе: сущность и место // Религия и культура. — М.: ИНИОН, 2000

10. Российская цивилизация: Этнокультурные и духовные аспекты: Энциклопедический словарь. — М., 2001. — С. 527.

11. Солдатова Г. У. Психология межэтнической напряженности. М., 1998. — С. 233−234

12. Сорокин П. Человек. Цивилизация. Общество. — М.: Политиздат, 2002.

13. Строителева Е. Мечеть военного времени // Известия. — 2000. — 10 ноября.

14. Социально-гуманитарные знания. — 2004. — № 6. — С. 139

ПоказатьСвернуть
Заполнить форму текущей работой