Перспективы мирового развития в концепции Бжезинского

Тип работы:
Анализ книги
Предмет:
Политология


Узнать стоимость

Детальная информация о работе

Выдержка из работы

Перспективы мирового развития в концепции Бжезинского

ситуация геополитика концепция бжезинский

Совсем недавно я прочитала книгу Збигнева Бжезинского «Великая шахматная доска». Во время чтения я испытывала странные чувства: с одной стороны меня поразили знания этого человека и как четко он раскладывает перспективы развития нашего мира, с другой стороны я ужаснулась от амбиций этого человека, жажды завоевания мира.

Фигура Збигнева Бжезинского меня очень заинтересовала, и я стала искать различную информацию о нем и мнения людей. Правда задача моей работы написать о его книге, тем не менее, не зная хоть немного о авторе нет смысла идти дальше.

Збигнев Бжезинский родился в 1928 г. в Варшаве. Вместе со своими родителями-дипломатами в 1938 г. переехал в Канаду. Степени бакалавра и магистра получил в Университете Мак Гилл в 1949 и 1950 гг. соответственно, а степень доктора философии -- в 1953 г. в Гарварде, где с 1953 по 1960 гг. преподавал международные отношения в университетском Центре русских исследований. В 1958 г. Бжезинский получил американское гражданство.

Большой отпечаток на политические решения и взгляды Бжезинского наложило его детство. Через всю свою политическую жизнь он пронёс чувство глубокого патриотизма к своей родине Польше. Многие его политические решения надо рассматривать через призму особого отношения к делам Восточной Европы.

Его отец был с 1931—1935 года — дипломатом в Германии, а с 1936 по 1938 служил в Советском союзе. Так молодой Збигнев стал свидетелем времени раннего нацизма и сталинских репрессий. Большое влияние в молодости на сына оказывал отец, рассказывавший о войне с советским союзом, о попытки Красной армии захватить Польшу, о репрессиях Сталина. В 1938 году Тадеуша Бжезинского посылают в Канаду, в Монреаль. Так вся семья оказывается в Северной Америке.

Начало Второй мировой войны ознаменовалось быстрым захватом Польши войсками фашистской немецкой армии. 1 сентября 1939 года фашистские войска вторглись в страну. Союзники П Франция и Англия так и не оказали никакой поддержки, что позволило Гитлеру осуществить молниеносный захват. Впоследствии Ялтинский мир подтвердил исчезновение родной для Збигнева Бжезинского страны. Приход к власти в Польше коммунистов расценивался как крушение государства. Так события трактовались в североамериканской прессе и семье Бжезинского. Судьба родной страны сильно повлияла на развитие русофобии у молодого Збигнева.

Бжезинский очень быстро движется в своем политическом пути. С 1973 по 1976 гг. Бжезинский занимал пост директора Трехсторонней Комиссии. Во время президентской кампании 1968 г. он был председателем группы Хемфри, занимавшейся внешней политикой, а во время кампании 1976 г. -- главным советником по внешней политике Джимми Картера. В кампании 1988 г. Бжезинский служил сопредседателем Консультативной группы по национальной безопасности в команде Буша. Кроме того, Бжезинский был членом правления советов директоров организации Международная Амнистия, элитного клуба Совет по Международным Отношениям и Атлантического Совета.

В период с 1977 по 1981 гг. Бжезинский -- советник президента США по национальной безопасности, член Совета национальной безопасности (комитета Министерства обороны по комплексной долгосрочной стратегии) и член Президентского совета по внешней разведке, член «Трехсторонней комиссии» и «Бильдербергского клуба», также член совета директоров нефтяной компании BritishPetroleum -- Amoco и главный советник компании Chevron. Бжезинский является автором концепции нефтяной геополитики США в Каспийско-Центральноазиатском регионе.

В настоящее время Бжезинский занимает должность советника в Центре стратегических и международных исследований, является профессором американской внешней политики в Школе углубленных международных исследований им. Пола Нитце при Университете Джонса Хопкинса. Бжезинский -- член правления директоров Национального фонда за Демократию (National Endowment for Democracy);

Свою книгу «Великая Шахматная доска» Збигнев написал в 1997 году. Опубликована она была в 1999 году, в 2009 году она выпущена тиражом 3000 экземпляров.

Бжезинский анализирует геополитическую ситуацию текущего десятилетия в мире и, особенно на Евразийском континенте. Он моделирует возможные варианты поведения стран и их союзов в будущем и рекомендует наиболее целесообразную реакцию на них Соединенных Штатов Америки с целью сохранить их положение как единственной мировой сверхдержавы.

Одним из наиболее беспокойных геостратегических действующих лиц ему представляется современная Россия, которую он называет «черной дырой».

Чтобы проанализировать эту книгу я хочу рассмотреть следующие вопросы:

1) Главная идея книги.

2) Америка — первая мировая держава.

3) Евразия- приз для Америки.

4) Все важные места на евразийской доске.

5) Мое отношение к этой книге.

Главная идея книги Бжезинского, каким образом США могут использовать свое экономическое, военное и культурное превосходство, чтобы контролировать весь мир и управлять его ресурсами.

Есть такой знаменитый афоризм:

Тот, кто правит Восточной Европой, владеет Сердцем Земли;

Тот, кто правит сердцем Земли, владеет Мировым Островом (Евразией);

Тот, кто правит Мировым Островом, владеет миром.

Бжезинский рассматривает Евразию как «великую шахматную доску», на которой и надо США оспаривать свое господство. Главное, чтобы на этом континенте не возникло соперника, который бы угрожал Америке в ее планах.

«А цель планов Америки очень добрая и высокая: создать действительно готовое к сотрудничеству мировое сообщество» — говорит Бжезинский.

Книга делится на 6 глав, в каждой он последовательно планирует и моделирует шаги постепенного внедрения Америки на мировую арену. Эти шаги представляют собой выработку геостратегии — стратегического управления геополитическими интересами.

В первой главе «Гегемония нового типа» рассматривается, как Америка стала первой мировой державой, победив в холодной войне с Советским союзом.

Сравнивается ее господство с прежними империями регионального масштаба (Римской Империей, Китайской Империей, Монгольской Империей, Западной Европой). И делается вывод, что масштабы и влияние США как мировой державы сегодня уникальны. Америка занимает доминирующие позиции в четырех, имеющих решающее значение областях мировой власти: в военной области, в экономике, в передовых технологиях, в области культуры. Именно сочетание всех четырех факторов делает Америку мировой сверхдержавой в полном смысле этого слова.

И есть главное отличие от прежних имперских систем: американская мощь проявляется через глобальную систему явно американского покроя, отражающую внутренний американский опыт. Центральное место в этом внутреннем опыте занимает плюралистический характер, как американского общества, так и его политической системы.

Американская глобальная система уделяет гораздо больше особого внимания методам кооптации (с поверженными противниками: Германией, Японией, Россией), чем это делали прежние системы. Извлекает выгоду из притягательности своих демократических принципов и институтов, влияния в области глобальных коммуникаций, народных развлечений и массовой культуры, американского технологического превосходства и глобального военного присутствия.

Подражание американскому пути развития постепенно пронизывает весь мир, это создает благоприятные условия для установления косвенной и на вид консенсуальной американской гегемонии. Это подкрепляется комплексной структурой взаимозависимых институтов и процедур (сложной системой союзов и коалиций), предназначенных для выработки консенсуса и незаметной ассиметрии в сфере власти и влияния.

Организация Североатлантического договора (НАТО), двусторонние политические и военные связи с Японией, Азиатско-Тихоокеанский форум экономического сотрудничества (АРЕС), Североамериканское соглашение о свободной торговле (NAFTA), специализированные глобальные организации сотрудничества (Всемирный банк, МВФ, ВТО (Всемирная Организация Труда)), предпочтение демократическому членству в ключевых союзах, рудиментарная глобальная конституционная и юридическая структура (От Международного Суда до специального трибунала по рассмотрению военных преступлений в Боснии) — вот основные моменты американской системы за рубежом.

В настоящее время эта беспрецедентная американская глобальная гегемония не имеет соперников. Но останется ли она неизменной в ближайшие годы?

Таким вопросом заканчивается первая глава этой книги. В следующих главах Бжезинский отвечает на этот вопрос, рассказывая о том, как правильно сделать тот или иной ход конем или пешкой на шахматной доске (Евразии).

И вторая глава книги так и называется «Евразийская шахматная доска». Начинается она с рассуждения о важности Евразийского материка в управлении миром. Именно в Евразии находятся самые политически активные и динамичные государства мира. Все потенциальные экономические и политические вызовы американскому преобладанию исходят из Евразии. В совокупности евразийское могущество значительно перекрывает американское. Но, к счастью для Америки, Евразия слишком велика, чтобы быть единой в политическом отношении.

Таким образом, Евразия представляет собой шахматную доску овальной формы, на которой играет не два, а несколько игроков, каждый из которых обладает различной степенью власти. Ведущие игроки находятся в западной, восточной, центральной и южной частях шахматной доски. Простирается она от Лиссабона до Владивостока, где располагаются фигуры для игры.

Если средний игрок пойдет на поводу у Америки, если южные игроки не объединятся для отпора, то Америка одержит победу. Но если средняя часть даст отпор либо возьмет контроль над югом или создаст союз с востоком, если восточные игроки объединятся, если западные партнеры сгонят Америку с ее насеста, то это будет автоматически означать конец участия Америки в игре на евразийской шахматной доске.

Да к тому же американская гегемония велика, да неглубока. Она подразумевает оказание решающего влияния, но в отличие от империй прошлого, не осуществление непосредственного управления. А сам мегаконтинент Евразия слишком густонаселен, разнообразен, включает много амбициозных и политически энергичных государств, чтобы подчиниться, пусть и успешной мировой державе. И сама Америка слишком демократична, чтобы быть диктатором за границей.

Ядерные вооружения ослабили полезность войны, экономическая взаимозависимость государств делает политическое использование экономического шантажа бессмысленным. И остается маневрирование, дипломатия, создание коалиций, кооптация и очень взвешенное применение политических козырей.

Евразийская геостратегия США включает целенаправленное руководство динамичными с геостратегической точки зрения государствами и осторожное обращение с государствами-катализаторами в геополитическом плане. (Геостратегические государства — те государства, которые обладают способностью и национальной волей осуществлять власть и оказывать влияние на другие государства. Геополитические государства — те государства, чье значение вытекает из их важного местоположения и последствий их потенциальной уязвимости для действий со стороны геостратегических лиц).

Бжезинский следующим образом разделяет важные страны Евразийского материка: Франция, Германия, Россия, Китай и Индия — крупные, активные геостратегические фигуры. Великобритания, Япония и Индонезия — очень важные страны, но не подпадают под эту квалификацию. Украина, Азербайджан, Южная Корея, Турция и Иран — принципиально важные геополитические центры, хотя Турция и Иран — также геостратегически активные страны.

Франция имеет свою собственную геостратегическую концепцию Европы, в чем-то отличающуюся от концепции США. И рассматривает себя как ядро средиземноморско-африканской группы стран, имеющей единые интересы. Германия — экономический «тягач» региона и формирующийся лидер Европейского Союза (ЕС), чувствует, что несет особую ответственность за вновь эмансипированную Центральную Европу. К тому же Франция и Германия считают, что они представляют интересы Европы при ведении дел с Россией.

Великобритания — ушедшая на покой геостратегическая фигура, почивающая на роскошных лаврах, в значительной степени устранившаяся от авантюр Европы, в которых Франция и Германия являются основными действующими лицами.

Россия остается крупным геостратегическим действующим лицом, несмотря на ослабленную государственность и нездоровье. Само ее присутствие оказывает влияние на обретшие независимость государства в пределах бывшего Советского Союза. Она лелеет амбициозные геополитические цели, и все более открыто их провозглашает. Как только она восстановит свою мощь, начнет оказывать значительное влияние на своих соседей. Кроме того России еще предстоит сделать свой основополагающий выбор в отношениях с Америкой: друг это или враг.

Китай уже является важной региональной державой, и, похоже, лелеет более широкие надежды. С воскрешением «Великого Китая» не останется без внимания проблема Тайваня, а это неизбежно повлияет на американские позиции на Дальнем Востоке. В связи с распадом Советского Союза, на Россию повлияет более активная позиция Китая.

Япония обладает потенциалом политической державы первого класса, но она его не использует, избегая любых стремлений к региональному доминированию и предпочитая вместо этого действовать под протекцией Америки. Такая сдержанная позиция Японии позволяет США играть центральную роль по обеспечению безопасности на Дальнем Востоке. Поэтому Америка должна культивировать японскую сдержанность.

В Юго-восточной Азии Индонезия является наиболее важной страной, но ее возможности оказывать влияние в регионе ограничены относительной неразвитостью экономики, продолжающейся внутриполитической нестабильностью, рассредоточенностью входящих в архипелаг островов, подверженностью этническим конфликтам. Она могла бы стать препятствием для китайских южных устремлений. Австралия признала это, начав приветствовать более тесное австралийско-индонезийское сотрудничество. Но для доминирования в регионе Индонезии потребуется период консолидации и устойчивого экономического успеха.

Индия рассматривает себя как потенциально крупное действующее лицо в мировом масштабе, видит в себе соперника Китаю. Несомненно, является наиболее сильным государством в Южной Азии, это балансирует наличие ядерного арсенала у Китая. Она геостратегически настроена на отношения с соседями и в Индийском океане. Однако ее амбиции лишь переферически вторгаются в евразийские интересы Америки, и таким образом, как геостратегическое действующее лицо Индия не представляет собой, по крайней мере, не так как Россия и Китай, источник геополитического беспокойства.

Украина — важный геополитический центр, само ее существование как независимого государства помогает трансформировать Россию. Без Украины Россия перестает быть евразийской империей. Без Украины Россия все еще может бороться за имперский статус, но тогда она станет азиатским имперским государством. Но если Москва вернет себе контроль над Украиной, с ее крупными ресурсами и выходом к Черному морю, то Россия автоматически вновь получит средства превратиться в мощное имперское государство, раскинувшееся в Европе и Азии. Тогда Польша превратится в геополитический центр на восточных рубежах объединенной Европы.

Азербайджан — пробка в сосуде, содержащем богатства бассейна Каспийского моря и Средней Азии. Если он будет подчинен московскому контролю, тогда нет смысла рассматривать независимость государств Средней Азии. Независимый Азербайджан, соединенный с рынками Запада нефтепроводами, не проходящими через контролируемую Россией территорию, становится доступным для передовых энергопотребляющих экономик. Будущее Азербайджана и Средней Азии (как и Украины) зависит от того кем может стать или не стать Россия.

Турцию и Иран, занятые установлением влияния в каспийско-среднеазиатском регионе, можно считать геостратегическими действующими лицами. Однако они являются соперниками и сводят на нет влияние друг друга. Но в первую очередь они являются важными геополитическими центрами. Турция стабилизирует регион Черного моря, контролирует доступ из него в Средиземное море, служит южным якорем НАТО. Иран доминирует над восточным побережьем Персидского залива, а его независимость, несмотря на враждебность США, играет роль барьера для любой перспективной российской угрозы американским интересам в этом регионе.

Южная Корея — геополитический центр Дальнего Востока. Ее тесные связи с США позволяют Америке играть роль щита для Японии и с помощью этого не давать превратиться Японии в независимую и мощную военную державу без подавляющего американского присутствия в самой Японии. Любая перемена в статусе Японии изменило бы положение США на Дальнем Востоке, изменив, таким образом, и роль Японии. Да и сама развивающаяся Южная Корея приобретает все большую ценность.

Вышеприведенный перечень не является ни постоянным, ни неизменным. Изменения в статусе любого государства повлечет за собой изменения в расстановке сил. Ведущая роль Америки потенциально не защищена от новых проблем, которые могут создать как региональные соперники, так и новая расстановка сил. Нынешняя мировая система с преобладанием Америки, снятием «угрозы войны с повестки дня» стабильна, вероятно, только в тех частях мира, в которых американское главенство, определяемое долгосрочной геостратегией, опирается на совместимые и родственные общественно-политические системы, связанные многосторонними рамками.

3 глава книги носит название «Демократический плацдарм». Плацдарм — исходный пункт, отправная точка чего-нибудь. Для Америки таким трамплином для дальнейшего продвижения в глубь Евразии служит Европа. Геостратегическая заинтересованность Америки в Европе огромна. В отличие от связей Америки с Японией, Атлантический Альянс укрепляет американское политическое влияние и военную мощь на Евразийском континенте. На данном этапе любое расширение пределов Европы автоматически становится также расширением границ прямого американского влияния. Без тесных трансатлантических связей главенство Америки в Евразии сразу исчезнет. Но в деле объединения Европы существует много «подводных камней». Это положение предоставляет США особую возможность для решительного вмешательства, поскольку в противном случае процесс объединения может приостановиться и постепенно даже пойти вспять. При этом Америка должна точно представлять: какая Европа для нее предпочтительнее и какую она готова поддерживать — Европу в качестве равного партнера или младшего союзника, а также определиться относительно возможных размеров, как Европейского Союза, так и НАТО. Это также потребует осторожного регулирования деятельности этих двух основных архитекторов.

Франция стремиться вновь, олицетворять собой Европу. Германия надеется на искупление с помощью Европы. Для Франции Европа является способом вернуть былое величие, если бы во главе Европы стоял Париж. Для Германии приверженность Европе является основой национального искупления, в то время как связь с Америкой необходима для ее безопасности. Поэтому вариант более независимой Европы от Америки не может быть осуществлен. Германия придерживается формулы: «искупление плюс безопасность равно Европа плюс Америка». Этой формулой определяются политика и позиция Германии, она добропорядочный гражданин Европы и основной европейский сторонник Америки.

С точки зрения Франции, главная задача по созданию единой и независимой Европы может быть решена путем объединения Европы под руководством Франции одновременно с постепенным сокращением главенства Америки на Европейском континенте. Но если Франция хочет формировать будущее Европы, ей нужно и привлекать, и сдерживать Германию, стараясь ограничивать политическое лидерство Вашингтона в европейских делах. Перед Францией стоит две задачи: как сохранить участие Америки, необходимое в поддержании безопасности в Европе, при этом неуклонно сокращая американское присутствие, и как сохранить франко-германское сотрудничество в качестве политико-экономического механизма объединения Европы, не допуская при этом занятия Германией лидирующей позиции в Европе.

Если бы Франция действительно была мировой державой, и могла обеспечить для Европы безопасность, которую не может дать Германия, но дает Америка. Тогда Германия согласилась бы с ведущей ролью Франции. Но Франция намного слабее Германии в экономическом плане и не отличается высокой компетентностью, она держава среднего ранга. Поэтому Германия не хочет слепо следовать за Францией и настаивает на центральной роли Америки в европейской безопасности.

Центральный вопрос для Америки — как построить Европу, основанную на франко-германском объединении, Европу жизнестойкую, по прежнему связанную с США, которая расширяет рамки международной демократической системы сотрудничества, отчего в столь большей мере зависит осуществление глобального первенства. И дело не в том, чтобы выбрать между Францией и Германией. Европа невозможна как без Франции, так и без Германии. Один лишь взгляд на карту Евразии подчеркивает геополитическое значение для США европейского плацдарма, ровно как и его геополитическую скромность.

Главная геостратегическая цель Америки в Европе может быть сформулирована весьма просто: путем более искреннего трансатлантического партнерства укреплять американский плацдарм на Евразийском континенте, с тем, чтобы растущая Европа могла стать еще более реальным трамплином для продвижения в Евразию международного демократического порядка и сотрудничества.

Четвертую главу книги Бжезинский посвятил России. Россия ассоциируется с «черной дырой» (четвертая глава так и называется). Распад Советского Союза способствовал образованию «черной дыры» в самом центре Евразии.

Крах Российской Империи создал вакуум силы в самом центре Евразии. Слабость и замешательство были присущи не только новым и получившим независимость государствам, но и самой России: потрясение породило серьезный кризис всей системы, особенно когда политический переворот дополнился попыткой разрушить старую социально-экономическую модель советского общества.

Не только кризис и потеря международного статуса мучительно тревожат Россию, особенно представителей русской политической элиты, но и геополитическое положение России, также оказавшееся неприятным.

В общем, Россия, являвшаяся до недавнего времени созидателем великой территориальной державы и лидером идеологического блока государств-сателлитов, территория которых простиралась до самого центра Европы и даже одно время до Южно-Китайского моря, превратилось в обеспокоенное национальное государство, не имеющее свободного географического доступа к внешнему миру и потенциально уязвимое перед лицом ослабляющих его конфликтов с соседями на западном, южном и восточном флангах. Только непригодные для жизни и недосягаемые северные просторы, почти постоянно скованные льдом и покрытые снегом, представляются безопасными в геополитическом плане.

Период исторического и стратегического замешательства в постимперской России был неизбежен. Возникли вопросы: «Что есть Россия? Где Россия? Что значит быть русским? Поиск ответа, который был приемлемым для русского народа и одновременно реалистичным, осложняется историческим кризисом самого русского государства. Это государство определяло себя исполнителем наднациональной миссии, с «русской идеей», разнообразно определенной в религиозных, геополитических или идеологических рамках. Теперь же в этой миссии ей внезапно отказали, когда государство уменьшилось территориально до главным образом этнической величины.

В этой запутанной обстановке возникало множество ответов. Российская элита мыслила геополитически. Первоначально Ельцин принял позицию прозападников: «Россия — государство западного мира — должна быть частью Запада и должна как можно больше подражать Западу в своем развитии». Этим Россия бы сблизилась с Западом, с США, а быть с США на накоротке льстило новым лидерам. И они легко впали в заблуждение, что они тоже лидеры сверхдержавы.

Но Россия была слишком отсталой и опустошенной в результате коммунистического правления, чтобы представлять собой жизнеспособного демократического партнера США. И эту основную реальность не могла затушевать высокопарная риторика о партнерстве. В первые годы после крушения Советского Союза не существовало ни объективных, ни субъективных предпосылок для эффективного глобального партнерства. Демократически настроенные прозападники хотели очень много, но сделать могли слишком мало.

Неудивительно, что возникла оппозиция прозападникам, теория «ближнего зарубежья», которая была большим «зонтиком», под которым могли собраться несколько различных геополитических концепций (от сторонников экономического функционализма и детерминизма до романтиков-славянофилов, выступающих за славянский союз России, Украины и Белоруссии). Однако упор на «ближнее зарубежье» не был просто политически мягкой доктриной регионального экономического сотрудничества. В ее геополитическом содержании имелся имперский контекст.

Евразийство как доктрина появилось не после распада Советского Союза. Впервые оно возникло в 19 веке, но стало более распространенным в 20 столетии в качестве четко сформулированной альтернативы советскому коммунизму и в качестве реакции на якобы упадок Запада.

Политика «ближнего зарубежья» встретила на своем пути препятствия, усиленные важным внутренним ограничивающим фактором: настроениями русского народа. Несмотря на риторику и возбуждение политической по поводу особой миссии России на территории бывшей империи, русский народ — частично вялый от усталости, но и из здравого смысла — проявлял мало энтузиазма по отношению к честолюбивым программам реставрации империи. Геополитическая несостоятельность приоритета ориентации на «ближнее зарубежье» состоялась в том, что Россия была недостаточно сильной политически, чтобы навязывать свою волю, и недостаточно привлекательной экономически, чтобы соблазнить новые государства. Акцент на «ближнее зарубежье» стал для России не геополитическим решением, а геополитическим заблуждением.

Единственный геостратегический выбор для России, в результате которого она бы смогла играть реальную роль на международной арене и получить максимальную возможность трансформироваться и модернизировать свое общество — это трансатлантическая Европа с расширяющимися ЕС и НАТО. Никакой другой выбор не может открыть перед Россией таких преимуществ, как современная, богатая и демократическая Европа, связанная с Америкой. Европа и Америка не представляют никакой угрозы для России, являющейся неэкспансионистским национальным и демократическим государством. Как для Европы, так и для Америки национальная и демократическая Россия является источником стабильности в изменчивом евразийском комплексе. И чем быстрее будет двигаться Россия в направлении Европы, тем быстрее общество, все больше приобщающееся к принципам современности и демократии, заполнит «черную дыру» в Евразии. Для России дилемма единственной альтернативы больше не является вопросом геополитического выбора. Это вопрос насущных потребностей выживания.

В шестой главе Бжезинский переходит к следующей важной части Евразийской шахматной доски. Эту часть и главу он назвал «Евразийские Балканы».

В Европе слово «Балканы» вызывает ассоциации с этническими конфликтами и соперничеством великих держав в этом регионе. Евразия также имеет свои «Балканы», однако «Евразийские Балканы» гораздо больше по своим размерам, еще более густо населены и этнически неоднородны.

«Евразийские Балканы», расположенные по обе стороны, неизбежно возникающей транспортной сети, которая должна соединить по более правильной прямой самые богатые районы Евразии и самые промышленно развитые районы Запада с крайними точками на Востоке, имеют важное значение с геополитической точки зрения. К тому же они имеют важное значение с точки зрения исторических амбиций и амбиций безопасности, по крайней мере, трех самых непосредственных и наиболее мощных соседей, а именно России, Турции и Ирана, при чем Китай также дает знать о своем возрастающем политическом интересе к региону. Гораздо больше «Евразийские Балканы» важны как потенциальный экономический выигрыш: в регионе помимо важных полезных ископаемых, включая золото, сосредоточены огромные запасы природного газа и нефти

«Евразийские Балканы» включают девять стран, при чем две страны являются потенциальными кандидатами. К числу этих девяти стран принадлежат Казахстан, Кыргызстан, Таджикистан, Узбекистан, Туркменистан, Азербайджан, Армения и Грузия (прежде всего они входили в состав Советского Союза), а также Афганистан.

Потенциальными кандидатами для включения в этот список являются Турция и Иран. Обе страны гораздо более жизнеспособны по сравнению с другими с политической и экономической точек зрения, обе активно борются за региональное влияние на «Евразийских Балканах» и поэтому являются важными геостратегическими игроками в этом регионе. Обе политически уязвимы с точки зрения внутренних этнических конфликтов. Если в них произойдет дестабилизация обстановки, внутренние проблемы региона могут выйти из-под контроля.

Армения, Грузия и Азербайджан, можно сказать, образованы на основе подлинно исторически сложившихся наций. И их национализм имеет тенденцию, как к распространению, так и к усилению, а внешние конфликты могли бы стать ключевой проблемой для их благополучия.

Пять новых государств Средней Азии (Казахстан, Кыргызстан, Туркменистан, Таджикистан, Узбекистан) скорее находятся на этапе создания нации, при чем в них по-прежнему сильны настроения, связанные с племенной и этнической принадлежностью, вследствие чего главной проблемой становятся внутренние противоречия. В государстве любого типа эти уязвимые моменты могут использоваться более сильными и имеющими имперские амбиции соседями.

Нынешнее состояние дезорганизации в Афганистане аналогично советскому наследству, хотя страна не является бывшей советской республикой. 22-миллионное население резко разобщено по этническому принципу, при чем разногласия между проживающими на территории страны пуштунами, таджиками и хазарами усиливаются. Джихад против русских оккупантов превратил религию в доминирующий фактор политической жизни страны, привносящий догматическую страсть в уже и без того резкие политические разногласия. Поэтому Афганистан следует рассматривать не только как часть этнической головоломки в Средней Азии, но также с политической точки зрения как часть «Евразийских Балкан».

Нынешнее соперничество за «Евразийские Балканы» прямо увязывает три соседних государства: Россию, Турцию, Иран, хотя одним из действующих лиц может, в конечном счете, стать Китай. В это соперничество, хотя и более отдаленно, вовлечены Украина, Пакистан, Индия и далеко расположенная Америка. Каждым из трех основных и явно связанных с этим вопросом соперников движет не только перспектива получения геополитических и экономических преимуществ, но и сильные исторические мотивы. Каждый из них в свое время доминировал в регионе в вопросах политики или культуры.

На нынешнем этапе роль Китая более ограниченна, а ее цели менее очевидны. Само собой разумеется, что Китай предпочитает иметь перед собой на западе несколько относительно независимых государств, а не Российскую Империю. Новые государства служат, как минимум буфером.

Что касается Украины, то для нее основными проблемами являются будущий характер СНГ и получение более свободного доступа к энергоисточникам, что ослабило бы зависимость Украины от России.

Вовлечение Пакистана и Индии представляется пока что более отдаленным, но ни одна из этих стран не остается безразличной к тому, что может произойти на «Евразийских Балканах». Пакистан в первую очередь заинтересован в том, чтобы геостратегически укрепиться, оказывая политическое влияние на Афганистан (предотвратив тем самым влияние на Афганистан и Таджикистан со стороны Ирана). Индия, в ответ на устремления Пакистана, и возможно, обеспокоенная перспективой гегемонии Китая в регионе, относится к влиянию Ирана в Афганистане и расширенному присутствию России на пространстве бывшего СССР более благосклонно.

Хотя США расположены далеко, их роль со ставкой на сохранение геополитического плюрализма в постсоветской Евразии просматривается на общем фоне как постоянно возрастающая по значимости в качестве косвенного действующего лица, явно заинтересованного не только в разработке ресурсов региона, но и в предотвращении того, чтобы только Россия доминировала на геополитическом пространстве региона. Действуя, таким образом, Америка не только преследует масштабные стратегические цели в Евразии, но и демонстрирует свои растущие экономические интересы, а также интересы Европы и Дальнего Востока в получении неограниченного доступа к этому до сих пор закрытому региону.

Таким образом, на карту в этой головоломке поставлены геополитическое могущество, доступ к потенциально огромным богатствам, достижение национальных и религиозных целей и безопасность. Тем не менее, первоочередным объектом противоборства является получение доступа в регион.

Геостратегические последствия для Америки очевидны: Америка слишком далеко расположена, чтобы доминировать в этой части Евразии, но слишком сильна, чтобы не быть вовлеченной в события на этом театре. Все государства данного региона рассматривают американское участие как необходимое для своего выживания.

Первостепенный интерес Америки состоит в том, чтобы помочь обеспечить такую ситуацию, при которой ни одна держава не контролировала данное геополитическое пространство, а мировое сообщество имело бы к нему беспрепятственный финансово-экономический доступ. Геополитический плюрализм станет устойчивой реальностью только тогда, когда сеть нефтепроводов и транспортных путей соединит регион непосредственно с крупными центрами мировой экономической через Средиземное и Аравийское моря так же, как и по суше.

Еще одно важное место для Америки на «Великой Шахматной Доске» — Дальний Восток. Шестая глава так и называется «Опорный пункт на Дальнем Востоке»

Для глобальной политики США важное значение имеют тесные отношения с морской державой — Японией, в то же время для американской евразийской геостратегии необходимо плодотворное сотрудничество с материковым Китаем.

Для Китая расположенная через Тихий океан Америка должно стать естественным союзником, так как Америка не имеет планов в отношении Азиатского материка и исторически противодействовала и японским, и российским посягательствам на более слабый Китай.

Для Японии Америка служила «зонтиком», под которым страна могла спокойно прийти в себя после опустошительного поражения, набрать темпы экономического развития и на этой основе постепенно занять позиции одной из ведущих держав мира.

В ближайшем будущем роль Америки на Дальнем Востоке Евразии будет определяться двумя геополитическими проблемами, имеющими центральное значение и непосредственно связанными между собой:

1. Насколько практически возможно и, с точки зрения Америки, насколько приемлемо превращение Китая в доминирующую региональную державу и насколько реально его усиливающееся стремление к статусу мировой державы?

2. Так как Япония сама стремится играть глобальную роль, каким образом Америка может справиться с региональными последствиями неизбежного нежелания Японии продолжать мириться со статусом американского протектората?

Бжезинский посвящает целый параграф Китаю, где он называет Китай не мировой, а региональной державой и целый параграф Японии, где называет ее не региональной, а мировой державой.

Если Япония повернет свое лицо к миру и отвернется от Азии — должна быть значительно поощрена и получить особый статус, чтобы таким образом хорошо были удовлетворены ее собственные национальные интересы. В отличие от Китая, который может добиться статуса мировой державы, став сначала региональной державой, Япония может добиться мирового влияния, отказавшись от стремления стать региональной державой. Но для Японии тем более важно почувствовать, что она является особым партнером Америки в мировых делах, а это не только приносит плоды в политическом плане, но и экономически выгодно. Для этого США было бы полезно рассмотреть вопрос о заключении американо-японского соглашения о свободной торговле, создав, таким образом, общее американо-японское торговое пространство. Такой шаг, придав официальный статус все более тесным связям между двумя странами, обеспечил бы геополитическую опору как для длительного присутствия Америки на Дальнем Востоке, так и для конструктивных глобальных обязательств Японии.

Ну и последняя глава книги — «Заключение». Для США пришло время выработать и применять комплексную, всеобъемлющую и долгосрочную геостратегию по отношению ко всей Евразии. Эта необходимость вытекает из взаимодействия двух фундаментальных реальностей: Америка в настоящее время является супердержавой, а Евразия — центральной ареной мира. Следовательно, изменение в соотношении сил на Евразийском континенте будет иметь решающее значение для мирового господства Америки, а также для ее исторического наследия.

Основным пунктом для проведения необходимой политики должно быть трезвое осознание трех беспрецедентных условий, которые в настоящее время определяют геополитическое состояние мировых дел: 1) впервые в истории одно государство является действительно мировой державой; 2) государством, превосходящим все другие в мировом масштабе, является неевразийское государство и 3) центральная арена мира — Евразия — находится под превалирующим влиянием неевразийской державы.

Ближайшая задача заключается в том, чтобы удостовериться, что ни одно государство или группа государств не обладают потенциалом, необходимым для того, чтобы изгнать США из Евразии или даже в значительной степени снизить их решающую роль в качестве мирового арбитра. Укрепление трансконтинентального геополитического плюрализма должно рассматриваться не как самоцель, а только как средство для достижения среднесрочной цели по установлению по настоящему стратегических партнерств в основных регионах Евразии.

Среднесрочная цель представляет собой содействие установлению настоящих партнерских отношений, главенствующее положение среди которых должны занимать отношений с более объединенной и в политическом плане более оформленной Европой и с Китаем, превосходящем другие страны на региональном уровне, а также (можно надеяться) с пост-имерской и ориентированной на Европу Россией, а на Южной окраине Евразии — с демократической Индией, играющей стабилизирующую роль в регионе.

Расширенные Европа и НАТО будут способствовать реализации краткосрочных и долгосрочных целей политики США. Расширение НАТО и ЕС может служить средством для обретения Европой начинающего ослабевать чувства своего значительного предназначения, в то время как происходит укрепление — с выгодой, как для Америки, так и Европы — демократических позиций, завоеванных в результате успешного окончания холодной войны.

Роль, которую в долгосрочном плане будет играть Россия в Евразии, в значительной степени зависит от исторического выбора, который должна сделать Россия относительно собственного самоопределения.

Стабильность геополитического плюрализма Евразии, препятствующая появлению одной доминирующей державы, должна быть укреплена созданием трансъевразийской системы безопасности. Такое трансконтинентальное соглашение в области безопасности должно включать расширившуюся организацию НАТО — что связано с подписанием хартии о сотрудничестве с Россией — и Китай, а также Японию (которая будет по-прежнему связана с США двусторонним договором о безопасности).

В конце концов, мировой политике непременно станет все больше несвойственна концентрация власти в руках одного государства. Следовательно, США не только первая и единственная сверхдержава в поистине глобальном масштабе, но и вероятнее всего, последняя.

Цель политики США должна состоять из двух частей: необходимости закрепить собственное господствующее положение, по крайней мере, на период существования одного поколения, но предпочтительно на еще больший период времени, и необходимости создать геополитическую структуру, которая будет способно смягчать неизбежные потрясения и напряженность, вызванные социально-политическими переменами, в то же время, формируя геополитическую сердцевину взаимной ответственности за управление миром без войн.

В течение нескольких ближайших десятилетий может быть создана реально функционирующая система глобального сотрудничества, построенная с учетом геополитической реальности, которая постепенно возьмет на себя роль международного «регента», способного нести груз ответственности за стабильность и мир во всем мире. Геостратегический успех, достигнутый в этом деле, надлежащим образом узаконит роль Америки как первой, единственной и последней истинно мировой сверхдержавы.

В своей книге Збигнев Бжезинский очень понятно излагает перспективы мирового развития с позиции американского советника национальной безопасности, с позиции людей, руководящих в США. Но тогда выходит, что все нации загребем под одну гребенку и всем будет хорошо. Лично я — русский человек, моя родная страна — Россия, вера моя — христианская, православная. У страны нашей своя история. Безусловно, развитие информационных технологий, новейшие научные открытия выдвигает США в лидеры, да и кто против, но «со своим уставом в чужой монастырь не ходят».

Татьяна Грачева в своей книге «Святая Русь против Хазарии» пишет: «Вся история России свидетельствует о том, что спасение русского человека на русской земле и его земное благополучие тесно связано с его отношением к Богу и Церкви. «Без Бога — не до порога», «Вне церкви нет спасения», — эти святые заветы оставили нам наши предки, создавшие и в течение столетий сберегавшие великую Российскую Империю, разрываемую сейчас на части ее внешними и внутренними врагами.

И теперь, чтобы обрести национальную независимость, достойную нашей истории, мы должны понять, что сплотить нас может только Православие и Церковь. Эта историческая аксиома и она не требует доказательств. Ибо экономические, финансовые и военные силы, способные встать на защиту русского народа от дальнейшего его угнетения, сегодня все еще имеют очевидную, жесткую зависимость от так называемых Западных партнеров, интересы которых давно всем известны. Поэтому наша главная надежда и упование — только в Боге".

ПоказатьСвернуть
Заполнить форму текущей работой