Политическая деятельность как объект философского анализа

Тип работы:
Реферат
Предмет:
Философия


Узнать стоимость

Детальная информация о работе

Выдержка из работы

Политическая деятельность как объект философского анализа

1. Власть и авторитет: единство и различие

Одним из важнейшим признаков существования общества является власть. Власть не может существовать вне общества. Она обязательно присутствует в тех или иных формах на всех уровнях и во всех сферах социальной структуры. Всегда есть властвующий и подвластный. Возраст, пол, социальное положение, ролевые и социальные категории и многие другие признаки отличия и превосходства порождают подчинение одного другому. Власть присутствует во многих, если не сказать во всех, ситуациях складывающихся в процессе жизнедеятельности, как отдельного индивида, так и социальных групп. Так же, как наличие у индивида социальных ролей наполняющих каждый миг его существования в группе, обществе, так и проявление власти, присутствует в тех же ситуациях, в которых индивид исполняет свои социальные роли.

Власть относительна. Властные отношения влекут за собой взаимную зависимость. Одной из самых известных является типология властных отношений, созданная М. Вебером, в которой автор делает фундаментальное различие между властью и авторитетом. [10]

Слово «власть» широко используется как в политологии, так и в повседневном обиходе. [9]

Власть, если мы хотим дать определение не слова, а явления, представляет собой относительно устойчивое, основанное на неравенстве отношение между людьми, когда командует тот, кто занимает высокое положение. Данная формулировка, сознательно сконструированная без использования термина «сила», обыгрывает многозначность слова «командует». В этом определении изначально устранено понятие «сила» с тем, чтобы включить в дефиницию самые разнообразные формы власти, в том числе, и даже прежде всего, те ее формы, которые не подразумевают физического принуждения: врач, предписывая пациенту определенное лечение, или преподаватель, требуя от ученика исполнения определенной работы, добиваются искомого результата не потому, что они обладают силой. Нельзя считать, что подчинение угрозе (в соответствии с дилеммами: «жизнь или кошелек», «смерть или подчинение воле господина») является принципом или источником политической власти. Скорее всего, оно показывает ее внешние пределы. Нельзя признать здесь в качестве априорного утверждения, согласно которому физическое принуждение представляет собой тип отношения, позволяющего осмыслить политику, даже если принуждение сочетается с убеждением. Попытаемся найти определение политической власти в ее специфичности или хотя бы обозначить трудности такого определения. [4, cт. 77]

М. Вебер прав, когда напоминает, что в зависимости от ситуации говорят о власти отца над детьми, о власти денежного мешка, о власти юридической, духовной, экономической и т. д. Но в первую очередь под властью подразумевают высшую государственную, т. е. власть политическую. Показательно, что почти все мыслители прошлого, говоря о власти, не дают ей четкого определения. И только на современном этапе развития политической науки появляются разнообразные трактовки именно самого понятия власти. Так, для одних теоретиков власть — это особого рода влияние, для других стремление и способность к достижению определенных целей, для третьих — возможность использования тех или иных средств, для четвертых — комбинации отношений между субъектом и объектом и т. д. Различные трактовки власти связаны не только с многозначностью самого слова власть, но и с разными способами его употребления. Дело в том, что его использование, с одной стороны, позволяет образовывать метафоры обыденной речи (оказаться во власти волн, власти музыки, преодолеть власть нищеты, вырваться из-под власти любовных чар и т. п.), а с другой — выражать специфически политическое понятие или даже фиксировать научную категорию. Приходится признать, что приблизительность и небрежность в обращении со словом «власть» и близкими ему по значению словами — мощь, влияние, сила, господство — создают немало проблем и для политической практики, и для политических наук. [9]

Согласно Веберу, власть — это такое отношение, которое в каждом из двух его членов предполагает наличие согласия, присоединения, участия в нем. Его анализ господства относится не только к политическим институтам (партиям, профсоюзам), но и к таким «объединениям», как церковь или предприятие. Этот анализ позволяет понять Веберову характеристику государства, в которой он определяет его через присущее ему специфическое средство: «Государство является институтом, который владеет на данной конкретной территории монополией на легитимное насилие». Это определение не означает, что государство — это царство насилия; оно означает признание государства как единственного авторитета, для которого использование насилия является легитимным. [4, ст. 79]

Власть есть способ осуществления влияния, подчинения, принуждения, побуждения в соответствии с фактическим балансом сил. «непосредственная обязанность профессиональных мыслителей», — указывает Вебер, — состоит… в том, чтобы сохранять трезвость перед лицом господствующих идеалов, какими величественными они не казались, сохранять способность «плыть по против течения» если в этом окажется необходимость". [8, ст. 12]

Для характеристики властных отношений часто используется термин «господство». [7, ст. 92]

Вебер использует термин латинского происхождения «авторитет» (Autoritd) как синоним слова «господство» (Herrschaft). Семантическое поле понятия «авторитет» сложно. Данный термин отсылает нас к загадочным явлениям. Этимология подчеркивает магическо-религиозное измерение данного понятия. В 23 г. до н.э. сенат впервые присваивает Октавиану титул Августа (Augustus). Он обладает отныне auctoritas (авторитетом), основанным на его властных полномочиях и на доверии к нему со стороны народа и сената: он пользуется действенным престижем, который нужно отличать от potestas (законной власти). Тот, кто обладает авторитетом, характеризуется не столько силой в энергетическом смысле этого слова, сколько способностью создавать что-либо. [4, ст. 80−81]

Суеверный страх, которым манипулирует власть обеспечивает подчинение людей ценой их свободы. Вера в обоснованность полученных приказов находится в центре анализа власти у Вебера, который проявлял также большой интерес к механизмам «еврейского профетизма». [4, ст. 79]

Поэтому, можно сказать, что формой общественной организации власти является господство.

В современном обществе реальное господство — а проявляется оно не в парламентских речах и не в высказываниях монархов, но в осуществлении управления в повседневной жизни — необходимо и неизбежно сосредоточено в руках чиновничества, как гражданского, так и военного. [2, ст. 126]

Господство определяется как механизм осуществления власти, который принимает форму социальных институтов и предполагает деление общества на господствующее и подчиненные группы, иерархию и социальную дистанцию между ними, выделение особого аппарата управления. [7, ст. 92]

«Господство, — пишет Вебер, — означает шанс встретить повиновение определенному приказу». [3, ст. 80]

Господство предполагает, таким образом, взаимное ожидание: того, кто приказывает, что его приказу будут повиноваться; тех, кто повинуется, — что приказ будет иметь тот характер, какой ими, повинующимися, ожидается, то есть признается.

Под господством мы понимаем возможность для специфических (или любых иных) сообществ добиться повиновения со стороны определенной группы лиц. Однако речь здесь не идет о любой возможности использовать «могущество» и «влияние» над другими индивидуумами, и в этом смысле господство («авторитет») может основываться в каждом конкретном случае на самых разнообразных мотивах покорности: от апатичной привычки повиноваться до чисто рациональных соображений. Всякое истинное отношение господства включает в себя внешнюю или внутреннюю заинтересованность в том, чтобы подчиниться. [4, ст. 79]

Понятие «власть» (Macht), считает Вебер, — это социологически «аморфное» понятие, т. е. нечеткое и недифференцированное; оно означает способность какого-либо индивида добиться торжества своей воли, что может происходить при многих обстоятельствах; понятие господства подразумевает издание приказов без расчета на то, что они адресуются массе, не обладающей способностью критически мыслить. [4, ст. 80]

Вебер различает власть и господство. Первая, считает он, предшествует второму и не всегда обладает его характеристиками. [6, ст. 79]

Строго говоря, господство — это скорее процесс реализации власти. Кроме того, господство означает определенную вероятность того, что приказы, отдаваемые одними людьми (которые обладают властными полномочиями), встретят у других людей готовность подчиниться, выполнить их.

Эти отношения, по М. Веберу, основаны на взаимных экспектациях: со стороны управляющего (того, кто отдает распоряжения) — ожидание того, что отдаваемое распоряжение будет непременно исполнено; со стороны управляемых — ожидание, что управляющий имеет право на отдание таких распоряжений. Только при уверенности в таком праве управляемый получает мотивацию к выполнению приказа. Другими словами, легитимное, т. е. законное, господство не может ограничиваться самим фактом применения власти, оно нуждается в вере в ее законность. Власть становится господством, когда она расценивается людьми как легитимная. При этом, утверждает М. Вебер, «…легитимность порядка может быть гарантирована только внутренне, а именно: 1) чисто аффективно: эмоциональной преданностью; 2) ценностно-рационально: верой в абсолютную значимость порядка в качестве выражения высочайших непреложных ценностей (нравственных, эстетических или каких-либо иных); 3) религиозно: верой в зависимость блага и спасения от сохранения данного порядка». [11]

Вместе с тем при всей неопределенности, которую вносит в наше мышление, а с ним и в политическое поведение многообразие значений и смысла, нельзя отрицать важность и значительность этой близости, хотя и не идентичности, понятий авторитет и власть. Авторитет объединяет с властью особые качества — способность к некому делу или действию. Он представляет собой некие черты власти, специфические аспекты и характеристики, некие неотъемлемые части целого, ее источники, инструменты, условия осуществления и т. п.

В данной главе мы рассмотрели такие понятия как власть и авторитет с точки зрения М. Вебера и его учений. Автор делает фундаментальное различие между властью и авторитетом. Власть включает в себя силу, насилие и является важным фактором только в организациях, подобных лагерям подневольного труда, тюрьмам и т. п. Авторитет не применяет силу; приказы исполняются потому, что он полагается на их исполнение, т. е. согласие является добровольным. Однако авторитет и власть имеют некое сходство. Можно сказать, что власть включает в своё понятие авторитет, поэтому авторитет неотъемлемая характеристика власти, её опора. Авторитет объединяет с властью особое качество, такое как, способность к некому делу или действию. Но всё-таки М. Вебер различал авторитет и власть и считал, что власть предшествует авторитету и не всегда приобретает его характеристики. [10]

2. Типы легитимации власти, их диалектика

Термин «легитимность» возник в начале XIX века.

Легитимность означает признание господствующей власти и её доводов для доказательства правомерности и справедливости своих притязаний. [5, ст. 192]

Легитимная власть принимается массами, а не просто навязывается им. Массы согласны подчиняться такой власти, считая её справедливой, авторитетной, а существующий порядок наилучшим для страны.

Легитимность — это доверие и оправдание власти, потому она тесно связана с моральной оценкой власти. Граждане одобряют власть, исходя из моральных критериев добра, справедливости, совести. Легитимность призвана обеспечить повиновение, согласие без принуждения, а если оно не достигается, то оправдать принуждение, использование силы. Легитимная власть и политика авторитетны и эффективны.

Очевидно, что легитимность может быть как завоевана, так и потеряна. Чтобы завоевать и удержать легитимность, доверие народа, власть прибегает к аргументации своих действий, обращаясь к высшим ценностям (справедливости, правде), к истории, чувствам и эмоциям, настроениям, реальной или вымышленной воле народа, велением времени, научно-технического прогресса, требованиям производства, историческим задачам страны и т. д. Для оправдания насилия, репрессий часто используется деление людей на друзей и врагов. Принципы легитимности могут иметь истоки в древних традициях, революционно харизме или в действующем законодательстве. [7, ст. 94−95]

Каноническая трактовка легитимности власти дана Максом Вебером, и вплоть до наших дней его понимание категории не претерпело изменений. [5, ст. 192]

М. Вебер обосновывает три идеальных типа господства, каждый из которых получает наименование по своему идеологическому основанию. В соответствии с этим существуют три идеологических основания легитимности, которые могут облекать правителей властью: традиционное, харизматическое и легально-рациональное. Рассмотрим каждый из этих типов подробнее.

Первых, это авторитет «вечно вчерашнего»: авторитет нравов, освященных исконной значимостью и привычной ориентацией на их соблюдение, — традиционное господство. [1, ст. 646]

Традиционное господство основано на вере не только в законность, но даже в священность издревле существующих порядков и властей; в его основе лежит, следовательно, традиционное действие. Чистейшим типом такого господства является, по Веберу, патриархальное господство, характерное для тех обществ, которые предшествовали современному буржуазному обществу. Союз господствующих представляет собой гемайншафт: тип начальника — «господин», штаб управления — «слуги», подчиненные — «подданные», которые послушны господину в силу пиетета. Вебер подчеркивает, что патриархальный тип господства по своей структуре во многом сходен со структурой семьи; именно это обстоятельство делает особенно прочным и устойчивым тот тип легитимности, который характерен для этого типа господства. [3, ст. 83]

Понятие «патриархата» в социологии обычно используется для описания господства мужчин над женщинами, причем оно может проявляться в различных типах обществ. Это понятие употребляется также для описания определенного типа организации домашнего хозяйства, в котором старший по возрасту мужчина господствует над всем семейством, включая более молодых мужчин. Одной из наиболее распространенных разновидностей традиционного господства, по М. Веберу, является патримониализм. В патримониальных системах административная и политическая сила находятся под прямым личным контролем правителя. Причем поддержка патримониальной власти обеспечивается не столько теми силами, которые рекрутируются из землевладельческой аристократии (что типично, например, для феодализма), сколько с помощью рабов, регулярных войск или наемников. М. Вебер, рассматривая патримониализм, выделял следующие его черты: 1) политическую нестабильность, поскольку он является объектом интриг и дворцовых переворотов; 2) препятствие развитию рационального капитализма.

Другими словами, патримониализм выступал в качестве одного из аспектов веберовского объяснения причин отсутствия капиталистического развития в различных восточных обществах, где доминировало личное правление. [11]

Вебер различает две формы традиционного господства: чисто патриархальную структуру управления и сословную структуру. В первом случае «слуги» находятся в полной личной зависимости от господина, причем могут привлекаться к управлению люди из совершенно бесправных слоев наряду с близкими родственниками и друзьями государя; такой вид традиционного господства имел место, скажем, в Византии. Во втором случае «слуги» не являются лично зависимыми, их управление до известной степени автокефально и автономно; здесь имеет силу принцип сословной чести, о котором не может быть и речи при патриархальной структуре управления. Наиболее близкими к этому типу являются феодальные государства Западной Европы. [3, ст. 84]

Для любого из двух видов традиционного господства характерно отсутствие формального права и соответственно отсутствие требования действовать «невзирая на лица»; характер отношений в любой сфере — сугубо личный.

Приверженец традиционной власти принимает правила, которые воплощают обычай, и древнюю практику. В рамках этого типа господства право власти чаще всего носит наследственный характер.

Традиционное господство основано на обыденной вере в святость вековечных традиций и вере в легитимность тех, кто призван осуществлять власть этими средствами. Поэтому традиция может предписывать подчинение безличному авторитету. [4, ст. 84]

Традиции выступают основой управления в обществе. Власть традиции такова, что если традицию нарушают лидеры, вожди, то они теряют легитимность в глазах масс и могут быть отстранены от власти. Подобные общества статичны. Люди вновь и вновь воспроизводят отношения власти и подчинения на протяжении многих поколений. Поэтому. как считал М. Вебер, полезно сохранять наследственную монархию и в условиях демократии, чтобы подкреплять авторитет государства многовековыми традициями почитания власти. [7, ст. 96]

Далее, авторитет внеобыденного личного дара (Gnadengabc) (харизма), полная личная преданность и личное доверие, вызываемое наличием качеств вождя у какого-то человека: откровений, героизма и других, — харизматическое господство. [1, ст. 646]

Понятие харизмы (греч. charisma — божественный дар) играет в веберовской социологии важную роль; харизма, по крайней мере в соответствии с этимологическим значением этого слова, есть некая экстраординарная способность, некоторое свойство, качество индивида, выделяющее его среди остальных, и — что самое главное — не столько приобретенное им, сколько милостиво дарованное ему — природой, богом, судьбой. К харизматическим качествам Вебер относит магические способности, пророческий дар, выдающуюся силу духа и слова. Харизмой, по Веберу, обладают герои, великие полководцы, маги, пророки и провидцы, гениальные художники, выдающиеся политики; основатели мировых религий — Будда, Иисус Христос, Магомет; основатели государств — Солон и Ликург; великие завоеватели — Александр, Цезарь, Наполеон — все это харизматические личности. [3, ст. 85−86]

Широкое распространение термина «харизма» в настоящее время часто обусловлено двойной ошибкой в трактовке его социологического значения: харизматический вождь — это не только личность, обладающая особыми качествами, он является харизматическим, так как те, кто ему повинуется, считают, что повинуются именно потому, что он имеет одну или целый ряд экстраординарных черт. Харизматическому вождю повинуются не в силу его якобы выдающихся качеств: обладание им этими качествами представляет собой всего лишь веру в это, а единственное качество харизматического вождя заключается в том, что он (или его окружение) должен обладать достаточной компетентностью, чтобы убедить тех, чье повиновение ему необходимо, в том, что он обладает одним или несколькими чрезвычайными дарованиями. Харизматических вождей создают определенные политические конъюнктуры или структуры, а харизматическое господство, подчеркнем это, не является, следовательно, продуктом харизмы того, кто ею обладает. Признание вождя харизматической фигурой должно быть свободным в том смысле, что его сторонники, последователи, апостолы попадают под чары героя не под воздействием угрозы или с целью добиться какого-либо вознаграждения, а именно потому, что испытывают на себе притяжение какой-то непреодолимой силы. [4, ст. 85−86]

Источником личной преданности харизматическому государю является не традиция и не признание его формального права, а эмоционально окрашенная вера в его харизму и преданность этой харизме. Именно поэтому, подчеркивает Вебер, харизматический вождь должен постоянно заботиться о сохранении своей харизмы и постоянно доказывать ее присутствие. Союз господствующих, как и в предыдущем случае, представляет собой гемайншафт, в котором объединены — в зависимости от характера харизмы — учитель и его ученики, вождь и его последователи и приверженцы и т. д. Штаб управления выбирается на основании присутствия (у управляющих) харизмы и личной преданности вождю; рациональное понятие «компетентности», так же как и сословно-традиционное понятие «привилегии», здесь полностью отсутствует. [3, ст. 86]

Группа, повинующаяся харизматическому вождю, образует, согласно Веберу, «эмоциональное сообщество». В отношениях со своими последователями и учениками харизматический вождь действует не на основе определенного правила или каких-то установлений, а методом императивных приказов; при этом он не связан никакими прецедентами. По мнению Вебера, эмоциональный заряд харизмы разлагает те демократические режимы, где существует вождь (т.е. такие президентские режимы, как американский, и полупрезидентские, как российский). Демократия подвергается разложению, так как на роль вождя выдвигается, в связи с «эмоциональным характером становления вождизма, тот, в кого верят», тот, кто вызывает энтузиазм, обещая больше, чем другие, возбуждая страсти (что определяет демагогию как метод обольщения через обещания, главный смысл которых в том, чтобы быть более щедрым в своих обещаниях, чем твой соперник). Будучи иррациональной и аффективной, харизма не способна проявить свою связь с конкретными экономическими целями, основанными на расчете, прогнозе, с материальными заботами. [4, ст. 86]

При наличии этого типа господства приказы исполняются потому, что последователи или ученики убеждены в совершенно особом характере своего вождя, власть которого превосходит обычную существующую практику.

Харизматическое господство основано на экстраординарной, может быть, даже магической способности, которой обладает господин. Здесь не играют роли ни происхождение, ни связанная с ним наследственность, ни сколько-нибудь рациональные соображения — важны только личные качества лидера. Наличие харизмы означает прямое, непосредственно осуществляемое господство. Харизматиками были большинство прославленных в истории пророков (включая всех основателей мировых религий), полководцев и выдающихся политических вождей.

Как правило, со смертью лидера ученики разносят харизматические верования или превращают их в традиционные («официальная харизма») либо легально-рациональные формы. Поэтому сама по себе харизматическая власть носит нестабильный и временный характер.

В основе харизматического господства лежит чрезмерное преклонение перед героической или достойной подражания добродетелью какой-либо личности или перед приказами, исходящими от нее. Типичной в политическом плане фигурой является здесь диктатор, наделенный исключительными полномочиями (политический эквивалент пророка в религиозной области), а политическим режимом — плебисцитарная личная диктатура. [4, ст. 85]

Более того, его методологические принципы исключают возможность различения такого типа харизматического политика, каким был, например, Перикл, от политического демагога типа Гитлера, также опиравшегося на чисто-эмоциональные формы воздействия на массы и потому вполне подходившего под веберовское определение харизматика. Поскольку социолога, по Веберу, должно интересовать не субъективное различие (скажем, подлинной религиозности от псевдорелигиозности и т. д.), а объективный результат действий того или иного исторического лица, то веберовская социология с необходимостью несет в себе некоторую двусмысленность. Этим, в частности, объясняется то, что многие антифашистски настроенные мыслители склонны были рассматривать веберовское учение о харизме как объективно способствовавшее приходу к власти нацистов. Этот вывод представляется преувеличением, но повод к такому истолкованию Вебер, несомненно, дает. [3, ст. 87]

Наконец, господство в силу «легальности», в силу веры в обязательность легального установления (Satzung) и деловой «компетентности», обоснованной рационально созданными правилами. [1, ст. 646]

Как видим, третий тип господства — его Вебер называет легальным — в качестве «мотива уступчивости» имеет соображения интереса; в его основе лежит целерациональное действие. [3, ст. 81]

К такому типу, по его мнению, относятся современные ему европейские буржуазные государства: Англия, Франция, США и др. [3, ст. 81]

В таком государстве предполагается строгое соблюдение законов всеми структурами общества, в том числе и госуд органами, доступ к политическим институтам всем слоям населения, доверие граждан к устройству государства, а не к отдельным лидерам, подчинение законам, а не личности руководителя. [7, ст. 98]

Аппарат управления (или, как его обычно называет Вебер, «штаб управления») состоит из специально образованных чиновников; к ним предъявляется требование действовать, «невзирая на лица», то есть по строго формальным и рациональным правилам. Формально — правовое начало — принцип, лежащий в основе легального господства; именно этот принцип оказался, согласно Веберу, одной из необходимых предпосылок развития современного капитализма как системы формальной рациональности. [3, ст. 81]

Легальная власть основывается на признании юридических норм, конституции, которые регулируют отношения управления и подчинения. Эти нормы открыты для изменений, для чего имеются установленные законом процедуры. Для обоснования власти элита обращается к действующему законодательству, которое предусматривает свободное волеизъявление граждан, выборность, равноправие всех политических сил, действующих в рамках закона, ограничение сферы деятельности государства. [7, ст. 98]

Легальное господство возникает в результате появления социальной дифференциации, когда политический авторитет предоставляется специализированным институтам, которые, как правило, обозначаются термином «бюрократия». [4, ст. 83]

Бюрократия, считает Вебер, технически является самым чистым типом легального господства. Однако никакое господство не может быть только бюрократическим: «На вершине лестницы стоят либо наследственные монархи, либо избранные народом президенты, либо лидеры, избранные парламентской аристократией…». Помимо чисто юридического образования чиновник, соответствующий рациональному типу государства, должен иметь специальное образование, поскольку от него требуется компетентность.

Описанный Вебером «идеальный тип формально-рационального управления» конечно же не имел и не имеет эмпирического осуществления ни в одном из современных индустриальных государств. [3, ст. 81−83]

Легальная легитимность предполагает высокую политическую культуру населения, определенное дистанцирование государства от общества. [7, ст. 98]

Подводя итоги, можно сказать, что одной из самых известных является типология властных отношений, созданная М. Вебером, которому также принадлежит фундаментальная разработка проблемы легитимности. Выделив три «чистых» типа легитимности — харизматический, основанный на личной преданности человеку, традиционный, который базируется на привычном, чаще всего нерефлексивном, убеждении в правильности, святости издавна принятых традиций и в законности власти, и легальный, основанный на осознанном убеждении в законности установленных порядков и правомочности определенных органов, призванных осуществлять власть — Вебер в соответствии с идеально-типической методологией дает модельное и идеализированное истолкование момента и статики властных отношений. Трактовка типов господства, данная Вебером, до сих пор остается в политологии доминирующей.

власть господство легитимация политический

Заключение

Подводя итоги курсовой работы можно сделать следующие выводы. При рассмотрении таких понятий как власть и авторитет с точки зрения М. Вебера и его учений, мы пришли к тому, что автор делает фундаментальное различие между властью и авторитетом. Власть включает в себя силу, насилие и является важным фактором только в организациях, подобных лагерям подневольного труда, тюрьмам и т. п. Авторитет не применяет силу; приказы исполняются потому, что он полагается на их исполнение, т. е. согласие является добровольным. Однако авторитет и власть имеют некое сходство. Можно сказать, что власть включает в своё понятие авторитет, поэтому авторитет неотъемлемая характеристика власти, её опора. Авторитет объединяет с властью особое качество, такое как, способность к некому делу или действию. Но всё-таки М. Вебер различал авторитет и власть и считал, что власть предшествует авторитету и не всегда приобретает его характеристики.

При анализе одной из самых известных типологий властных отношений, созданной М. Вебером, мы рассмотрели фундаментальную разработку проблемы легитимности. Выделив три «чистых» типа легитимности — харизматический, основанный на личной преданности человеку, традиционный, который базируется на привычном, чаще всего нерефлексивном, убеждении в правильности, святости издавна принятых традиций и в законности власти, и легальный, основанный на осознанном убеждении в законности установленных порядков и правомочности определенных органов, призванных осуществлять власть — Вебер в соответствии с идеально-типической методологией дает модельное и идеализированное истолкование момента и статики властных отношений. Трактовка типов господства, данная Вебером, до сих пор остается в политологии доминирующей.

Список литературы

1. Вебер, М. Избранные произведения / Сост., общ. ред. и послесл. [с. 736−769] Ю. Н. Давыдова; Предисл. П. П. Гайденко [с. 5−41; Коммент. А.Ф. Филлипова]. — М: Прогресс, 1990. — 804, [1] с.

2. Вебер, М. (1864−1920) Политические работы (1985−1919) = Gesammete politische schriften (1895−1919) / Макс Вебер. — М.: Праксис, 2003. — 421, [1] c.

3. Гайденко, П.П. (род. 1934) История и рациональность / П. П. Гайденко, Ю. Н. Давыдов. — Изд. 2-е, стереопипное. — Москва: URSS: КомКнига, 2006. — 368 с.

4. Кола, Д. Политическая социология / Доминик Кола. — М.: Весь мир: Изд. Дом «Инфра-М», 2001. — XXII, 405 с.

5. Макс Вебер, прочитанный сегодня / С. -Петерб. гос. ун-т. — Спб.: Изд-во СПбгУ, 1997. — 213 с.

6. Политология / В. А. Бобков, И. Н. Браим, А. Н. Егоров и др. — Мн.: Интерпрессервис: Экоперспектива, 2003. — 347.

7. Политология / Н. П. Денисюк, Т. Г. Соловей, Л. В. Старовойтова и др. — 2-ое изд., испр. и доп. — Мн.: НТООО «ТетраСистемс», 1998. — 381 с.

8. Философия власти /К.С. Гаджиев, В. В. Ильин, А. С. Панарин, А. В. Рябов. — М.: Изд-во Моск. ун-та, 1993. — 271 с.

ПоказатьСвернуть
Заполнить форму текущей работой