Поэзия Ронсара

Тип работы:
Курсовая
Предмет:
Литературоведение


Узнать стоимость

Детальная информация о работе

Выдержка из работы

Содержание

  • Введение
  • 1. Античные и христианские мотивы в лирике Ронсара
  • 2. Античные и христианские мотивы в одах и гимнах Ронсара
  • Заключение
  • Библиографический список

Введение

Данное исследование посвящено изучению использования античных и христианских мотивов в творчестве французского поэта Пьера Ронсара.

Целью настоящей работы является анализ произведений данного автора, а также рассмотрение особенностей применения различных образов.

Материалом для исследования послужили стихотворения Пьера Ронсара разных периодов и их переводы у известных переводчиков.

Объектом исследования является поэзия Ронсара, античные и библейские сюжеты.

Работа состоит из введения, практической части и заключения. В основной части работы представлен анализ творчества Пьера Ронсара сквозь призму употребления античных и христианских мотивов. Для удобства и более тщательного рассмотрения она разделена на две главы: анализ лирических произведений и анализ сборников од и гимнов.

Также для нами были выбраны самые известные труды о Ронсаре, такие как «Поэзия Ронсара» Ю. Б. Виппера, Краткая литературная энциклопедия, «Ронсар в наши дни» С. В. Шервинского, а также теоретические работы других русских и зарубежных исследователей.

При анализе использованы различные методы исследования, такие как описательно-аналитический метод с его основными компонентами — наблюдением, обобщением и интерпретацией, а также методы семантического, статического, синтаксического и контекстуального анализа.

Результаты настоящего исследования могут быть использованы в курсе лекций по средневековой зарубежной литературе, а также при общем знакомстве с творчеством поэта в школьном курсе литературы.

1. Античные и христианские мотивы в лирике Ронсара

Рассматривая творчество Ронсара, большинство его читателей говорит о нём, как о блистательном лирике, что, конечно же, является правдой, потому что настоящую славу Ронсару принесла лирика — сборники «Любовные стихотворения «(Amours, 1552), «Продолжение любовных стихотворений «(Continuations des Amours, 1555) и «Сонеты к Елене» (Sonnets pour Hйlиne, 1578). В любовной поэзии Ронсара доминируют темы созерцания природы («O Fontaine Bellerie «- «Ручью Беллери», «A la forest de Gastin «- «Гастинскому лесу», «Nature fist present de cornes aux toreaux.» — «Природа каждому оружие дала…», «Bel aubepin, fleurissant.» — «Мой боярышник лесной…»), прощания с юностью («Escoute, Du Bellay «- «Жоашену Дю Белле», «Ma douce jouvance est passeй … «- «Исчезла юность,», «De l’election de son sepulchre «- «На выбор своей гробницы») и поклонения перед любовью («Celuy qui n’aime est malheureux … «- «Большое горе — не любить…», «A sa Muse» — «К музе», «Qui voudra voir comme Amour me surmonte.» — «Кто хочет зреть, как меня Амур сражает…», «Amour est un charmeur» — «Любовь — волшебница»).

В своих стихах Ронсар воспел многих женщин. Имена трёх из них завоевали наибольшую известность — Кассандра, Мария и Елена. Как отмечал Ю. Виппер «Образ возлюбленной у Ронсара прежде всего воплощение идеала поэта, его представлений о красоте и совершенстве. Конечно, в основе стихотворных циклов, посвященных трем воспетым Ронсаром женщинам, лежит каждый раз реальное чувство к реальному, а не вымышленному лицу. Интенсивность этого чувства недооценивать не следует». [1; стр. 32]. Сразу бросаются в глаза имена всех трёх героинь — все они имеют свои прообразы в античности и христианском учении. Кассандра — древнегреческая прорицательница, упоминается в многочисленных мифологических сюжетах. Например, в «Илиаде» Гомера или трагедии Эсхила «Агамемнон». Елена (Прекрасная) — героиня цикла древнегреческих мифов и сказаний, причина Троянской войны. Мария (Дева Мария) — Богородица.

В творчестве Ронсара есть три сонетных цикла: три любви, три героини, три жизненные эпохи.

Первый связан с именем Кассандры — героини «Любовных стихотворений» (Amours). Кассандра Сильвиати происходила из богатой итальянской семьи. Ей было пятнадцать, когда в королевской резиденции в Блуа произошла первая встреча ее с юным поэтом. Влюблённость в эту девушку, на которой он не мог жениться, стала для Ронсара источником создания поэтического образа возвышенной и недоступной возлюбленной, подобной Лауре Петрарки.

Ю. Виппер предупреждает, что «не следует, как это иногда делалось, рассматривать „Первую книгу любви“, посвященную Кассандре, как своего рода поэтический дневник, будто бы непосредственно воспроизводящий перипетии любовного романа, пережитого Ронсаром. В последнее время преобладает мнение, согласно которому этот цикл любовных стихотворений был создан по преимуществу в 1551—1552 годах, то есть через пять-шесть лет после знакомства поэта с Кассандрой Сильвиати и через четыре года или через пять лет после того, как она вышла замуж за сеньора де Пре. А это существенно меняет и угол зрения, под которым надо рассматривать творческое своеобразие сборника». [2; стр. 14]

То есть, принимая во внимание идею, что сонеты относятся к 1551−1552 годам, мы можем установить, что имеем дело не с любовным дневником, написанным непосредственно под влиянием переживаемого чувства, а с неким воспоминанием о былой любви.

В данных сонетах отчетливо видно, что в творческом развитии Ронсара большую роль сыграла античная литература. Обратимся к строкам «Любовных стихотворений»:

Qui voudra voir comme Amour me surmonte,

Comme il m’assaut, comme il se fait vainqueur,

Comme il renflamme et renglace mon cњur,

Comme il reзoit un honneur de ma honte.

Кто хочет зреть, как меня Амур сражает,

Как он насел, как мне пощады нет,

Как в сердце огонь за льдом бросает вслед;

Как дань с моей он чести собирает.

Перевод С. Шервинского.

С первых же строк первого сонета произведения Ронсар начинает ссылаться на античные образы, использовав образ мифологического бога любви Амура. Упоминание его в первой же строке далеко не случайно: автор умело задает настроение всему произведению, сразу же начиная разговор о любовных мучениях сквозь призму античности. Но может быть это единственное упоминание античного персонажа? Обратимся к следующим стихотворениям, вот как поэт описывает свое положение:

Un Prometheй en passions je suis:

J’ose, je veux, je m efforce, et ne puis,

Tant d’un fil noir la Parque ourdit ma vie.

Как Прометей, в страданьях жизнь влачу,

И все же невозможного хочу, —

Такой мне Парка жребий начертала.

(пер. В. Левика)

Буквально в трех строках автор использовал сразу два античных образа: титана Прометея и богинь судьбы Парок. Ронсар сравнивает себя с Прометеем на основе признака страданий, они оба мучаются из-за любви, но если последний страдает из-за любви к людям в целом, то поэт только из-за любви к девушке. Он понимает, что его чувству не суждено стать взаимным, ведь изменить предначертанное Парками невозможно. Однако это мучение не бесполезно, оно во благо: как благодаря страданиям Прометея люди получили огонь и защиту от произвола богов, так и благодаря безответным чувствам поэта они получают прекрасные стихи.

Стоит отметить, что автор использует античные образы не только прямо называя героев, как в предыдущих случаях. Например:

Puis je voudroy en toreau blanchissant

Me transformer pour sur mon dos la prendre,

Quand en avril par l’herbe la plus tendre

Elle va, fleur mille fleurs ravissant.

Я бы хотел, быком огромным млея,

Красавицу коварно умыкнуть,

Когда ее на пышный луг свернуть

Уговорят фиалки и лилеи.

(пер. И. Парина)

В данном случае автор прямо не называет героев, с которыми он себя сравнивает, но хорошо знающие древнегреческую мифологию читатели легко видели в эти строках отсыл к легенде о Европе, к которой влюбленный в нее Зевс явился в образе белого быка и украл ее.

Ронсар шел в направлении, указанном его соратником по «Плеяде» Дю Белле, который советовал французским поэтам по примеру древних «петь оды, посвященные восхвалению богов и доблестных людей «либо «юношеским забавам» — любви, вину и всяческим пиршествам. Ронсар стал первым французским одописцем. Его на время увлек Пиндар. Однако пышная высокопарность пиндарических од, впоследствии так привлекавшая классицистов, не вошла в литературный обиход ренессансной Франции, да и сам Ронсар вскоре предпочел более естественную и простую манеру, что заметно во втором сонетном цикле поэта.

Второй сборник «Продолжение любовных стихотворений» («Continuations des Amours»), 1555 был посвящен Марии и тоже состоял преимущественно из сонетов.

В нем по-прежнему есть стихи, обращённые к Кассандре, но также и к другим женщинам, среди которых главная героиня — Мари. Всё, что известно о ней: она простая крестьянская девушка из Бургейля. Ее образ лишен аристократической изощренности; он теплее, проще, доступнее облика Кассандры, более земной. Мария для Ронсара — воплощение той чистой и естественной красоты нравов, которые присущи человеку, растущему на лоне природы. Это стало поводом резче обновить сонетную условность, ввести в неё новые подробности и речевую интонацию, в образном строе резче сблизить любовь и природу. Образ Марии чаще всего ассоциируется поэтом с весной, утром, рассветом, изображается на фоне цветущей природы.

Образ возлюбленной, к тому же простой девушки, складывается из отдельных штрихов, возникает из всеохватывающего ощущения весенней чистоты и свежести; он строится вне отрыва от картин радостной природы. Простота и естественность — вот что привлекает поэта в его возлюбленной. Поэт рисует ее без приукрашивания и ухищрений, такой, какой он увидел ее однажды майским утром. Ронсар изображает Марию за повседневными занятиями, в кругу семьи, в лесу, за работой. Теперь возлюбленная обитает не среди нимф в чудесном лесу, но ходит среди грядок салата или капусты, среди цветов, посаженных ее рукой. Образ ее дан в движении, тогда как раньше динамичной была лишь любовь поэта, ее движения оказывались в центре внимания.

Он намерен ей подарить вандомское веретено («Веретено» — La Quenoille)., зная, что этот подарок доставит скромной девушке неподдельную радость, потому что:

Car le petit present qu 'on loyal amy donne

Passe des puissans Rois le sceptre et la couronne.

Ведь даже малый дар, залог любви нетленной,

Ценней, чем все венцы и скипетры вселенной.

(Пер.В. Левика)

Концепция любви как кульминационного пункта жизни, как весны человека органически входит в жизненную философию поэта. Как видим, «Вторая книга любви» воплощает новый «поэтический роман» Ронсара — не в духе возвышенного платонизма сонетов к Кассандре, но совсем в ином плане: Мария — простая анжуйская девушка, «роза полей», весёлая и лукавая, и любовь к ней поэта — простая, земная и разделённая любовь; но в самой простоте стиль Ронсара остаётся высоким и поэтичным.

Чувства, воспетые в стихах, обращенных к Марии, — это не похожая на одержимость страсть, вызванная Кассандрой, а скорее щемящая сердце влюбленность. В художественной структуре стихов о Марии преобладает не стремительный ритм, как в «Первой книге любви», а тяготение к плавности и соразмерности. Этому соответствовал и двенадцатисложный александрийский стих, заменивший более порывистый десятисложник сонетов к Кассандре и в дальнейшем ставший основным размером классицистической драматургии и высокой поэзии во Франции.

«Вторая книга любви», по образному выражению Ю. Виппера, «проникнута мировосприятием, в котором гармонически уравновешиваются меланхолическая грусть и просветленная умиротворенность, горечь, вызываемая жизненными неудачами, и упоение радостями бытия, непосредственность в выражении эмоций, и склонность к рефлексии. Перед нами еще один отблеск идеалов высокого Возрождения». [3; стр. 62]

В этом цикле уже всецело царит здоровая чувственность и благородная простота. Ронсар обращается к разработке стиля, который сам определяет как «низкий». Важнейшим эстетическим критерием теперь становится для поэта естественность чувств, прозрачная ясность, грациозность и доступность в их художественном воплощении. Снижение стиля ведет Ронсара к сближению поэтического языка с разговорной речью, к ослаблению образной перегруженности слога, его большей прозрачности. Вот что сам поэт отмечает по этому поводу:

Tyard, on me blasmoit, а mon commencement,

Dequoi j’estois obscur au simple populaire,

Mais on dit aujourd’huy que je suis au contraire,

Et que je me dйmens, parlant trop bassement.

Когда я начинал, Тиар, мне говорили,

Что человек простой меня и не поймет,

Что слишком темен я. Теперь наоборот;

Я стал уж слишком прост, явившись в новом виде.

(Пер.В. Левик)

Однако было бы наивно полагать, будто перемена стиля произошла исключительно по причине низкого происхождения новой возлюбленной. Скорее возникает иные мысли: не выбрал ли Ронсар крестьянку в качестве героини нового цикла, чтобы подчеркнуть происходящие перемены? Является ли этот переход разовым, либо это планомерный «побег» от влияния античности? И каково вообще его отношение к ней: как удобному образцу формы, либо как к близкому по сердцу и духу?

Чтобы ответить на эти вопросы необходимо рассмотреть третий сборник. В 1578 году свет увидела «Третья книга любви», где впервые появляется имя новой возлюбленной Ронсара, — «Сонеты к Елене». В этот период своей жизни, т. е. после 1572 года, Ронсар, разочаровавшись в королевском дворе, с головой уходит в мир личной жизни.

Адресатом последнего любовного цикла стала одна из молодых фрейлин Екатерины Медичи, Елена де Сюржер.

Образ Елены более осязаем и индивидуализирован, чем образ Марии и Кассандры. Мы видим очертания внешнего облика Елены, ритм ее движений в танце во время ослепительного бала, слышим интонации ее речи, получаем представление о ее внутреннем мире.

«Сонеты к Елене» выделялись спокойной и величественной простотой; ведь именно в эти годы Ронсар пришёл к некоему единому стилю в своих стихах, возвышенному и ясному.

Образ возлюбленной вновь обретает аристократическую утонченность. Но в основе его — то преисполненное внутренней гармонии, уверенное в себе достоинство, которое составляет важную черту ренессансного идеала красоты. В «Сонетах к Елене» переплетаются возвышенная идеализация, с одной стороны, и психологическая достоверность — с другой. Поэт преклоняется перед ее красотой:

Vous triomphez de moy, et pource je vous donne

Ce lierre qui coule et se glisse, а l’entour

Des arbres et des murs, lesquels tour dessus tour,

Plis dessus plis il serre, embrasse et environne.

Да, победили вы. И ныне побежденный

Дарит вам этот плющ. По стенам и ветвям

Он растекается, скользящий там и сям,

Бежит, настойчивый и цепкий, и влюбленный.

(Пер. Н. Рыковой)

Стремление к точности и лаконичности, замечательное чувство меры преобладают и тут. Поэт все так же воспевает скромные радости бытия, но теперь его призыв как можно быстрее наслаждаться жизнью звучит порой не только элегически, но и со скрытым трагизмом. С поразительным обаянием нарисован образ возлюбленной, которая одновременно и осязаема, реальна, и бесконечно далека.

поэзия ронсар античный христианский

Последнее увлечение Ронсара омрачено, однако, избранным объектом: Елена капризна, надменна, перед двором едва ли не стыдится чувств стареющего поэта, приводя его в бешенство.

Поэт нередко жалуется на чрезмерную зависимость Елены от предрассудков придворной среды. Один из них он видит в приверженности Елены к платонизму — учению, которое своей идеалистической устремленностью вызывало все большее раздражение поэта, и которое он критиковал, противопоставляя ему материалистическое видение мира. Но главное в этих стихах — другое: насмешливое противопоставление своей человеческой тленности спокойной уверенности в своём поэтическом величии:

Quand vous serez bien vieille, au soir, а la chandelle,

Assise auprиs du feu, dйvidant et filant,

Direz, chantant mes vers, en vous йmerveillant:

Ronsard me cйlйbrait du temps que j’йtais belle.

Когда, старушкою, будешь прясть одна,

В тиши у камелька свой вечер коротая,

Мою строфу споёшь и молвишь ты, мечтая:

«Ронсар меня воспел в былые времена».

(пер. В. Левик)

В этом сонете вновь Ронсар является непринуждённо беседующим. Но не таков весь сборник.

Е. Подгаецкая отмечает проявляющееся у Ронсара тут поэтическое остроумие. «То ли светская любовь, то ли меняющийся стиль, в подражание новым итальянским веяниям всё более увлекающийся маньеризмом, заставляет поэта демонстрировать, что и он владеет остроумной метафорой — кончетти». Подобного рода поэтическое остроумие вскоре сделается обычным в европейской поэзии и гораздо более изощрённым, чем у Ронсара. [4; 14]

Таким образом, через «Сонеты к Елене» проходит типичная для Ронсара — лирика тема неудовлетворенного любовного чувства.

«Сонеты к Елене» были последним крупным событием в литературной жизни Ронсара. Он всё реже и реже появляется при дворе, его здоровье расстроено. Он живёт в своих аббатствах, переезжая из одного в другое, проводя время среди книг и цветников.

Ю. Виппер, признавая роль трех женщин в жизни поэта и создании любовной лирики, справедливо отмечает, что «любовное чувство, испытанное поэтом, служит ему, прежде всего, могучим толчком для полета фантазии, играя роль некоего катализатора, накапливающего вокруг себя и приводящего в движение различные влечения и вожделения, а зачастую и переживания, порожденные иными лицами. Попытки восстановить на основе трех упомянутых циклов подробную биографическую канву пережитых Ронсаром любовных романов обречены на неудачу». [5; 28]

Возвращаясь к заданной теме стоит отметить, что каких-либо религиозных мотивов в лирических сборниках Пьера де Ронсара к Елене, Кассандре и Марии найти не удалось, чего нельзя сказать об античных. Поэт смело и много использует древнегреческие и древнеримские мифы о богах и титанах, людях и героях. На страницах сонетов можно найти имена таких персонажей, как Зевс, Нарцисс, Ясон, Ио, Прометей, Европа и других. Любимыми же образами, безусловно, являются Амур (к нему любит взывать поэт, то кляня его как источник своих страданий, то восхваляя) и Парки (как символ рока и предначертанной судьбы).

2. Античные и христианские мотивы в одах и гимнах Ронсара

В предыдущей главе мы подробно рассмотрели лирику Пьера де Ронсара на предмет наличия мотивов античности и религии, в результате чего мы обнаружили, что поэт практически не использовал какие-либо религиозные образы в своих лирических произведениях, а именно в трех сборниках сонетов — «Любовных стихотворениях «(Amours, 1552), «Продолжении любовных стихотворений «(Continuations des Amours, 1555) и «Сонетах к Елене» (Sonnets pour Hйlиne, 1578). В то же время он активно использовал античные образы, главным образом из древнегреческой и древнеримской мифологии. Означает ли это, что эта тенденция прослеживается во всем творчестве Пьера де Ронсара? Какой-либо ответ невозможен без тщательного изучения других произведений французского поэта, ведь он был не только блестящим лириком, но и несравненным мастером таких жанров литературы как ода и гимн. Мы рассмотрим их в хронологическом порядке, начиная от первых произведений и заканчивая последними, так как довольно важно проследить, как менялся стиль поэта, его точка зрения на какие-либо вещи, отношение к религии и античным образцам.

Сразу же стоит сказать, что с самого начала своей карьеры большое значение имело для него изучение античной поэзии, любовь к которой ему прививалась сначала выдающимся знатоком античности Жаном Дором, а в последствии Иоахимом Дю Белле, с которым он вместе вырабатывал теоретические принципы «Плеяды». Гомер, Пиндар и лирики древнего Рима навсегда стали любимыми поэтами Ронсара.

Создавая свой оригинальный поэтический стиль, Ронсар как бы творчески осваивал наследие поэтов разных времен и народов, делал их своим достоянием. Кроме поэтов античности, здесь надо назвать крупнейшего лирика итальянского Возрождения — Франческо Петрарку.

Таков и его первый сборник «Оды», вышедший в свет в 1550 году. Эта книга стала поворотным событием не только в их жизни, но — как показала история — и в жизни французской литературы. Впервые в истории европейской литературы выступила группа поэтов-единомышленников, тесно сплоченная единством целей и узами дружбы; впервые творчество группы поэтов открывалось манифестом: «Защита» Дю Белле возглавляет строй всех последующих манифестов литературных школ Европы. [6; 23−65]

В «Защите» говорилось, что путь создании новой поэзии — это подражание древним, подражание, которое должно стать творческим соревнованием с античной поэзией, творческим усвоением литературной культуры античности, ее идейного содержания и поэтических форм. Само название сборника Ронсара — «Оды» — слово, не употреблявшееся ранее во французской поэзии, — указывало одновременно и на Горация и на Пиндара. В начале книги Ронсар поместил большие «пиндарические» оды: они были написаны в высоком, приподнятом стиле, много мифологических образов, изысканных тропов и эпитетов. Они посвящались восхвалению «замечательных мужей» — высоких лиц мира сего, но также и друзей поэта. Такие оды, как «Au Roi «- «К Королю», «A madame Marguerite «- «К Мадам Маргарите «соседствуют с посланиями к друзьям поэта «A Jouachim du Bellai «- «К Жоашиму Дю Белле», «A Jan Dorat «- «К Яну Дора». Обратимся к примеру, рассмотрим одно из стихотворений первой книги «Од «- «A sa lyre» («К лире «):

Lyre dorйe, oщ Phoebus seulement

Et les neuf Soeurs ont part йgalement…

Златая лира, чей небесный звон

Лишь Музами и Фебом вдохновлен.

(пер.В. Левик)

Именно так начинает одну из своих од поэт. Сразу виден возвышенный стиль написания. Поэт обращается именно к этому музыкальному инструменту не спроста, лира еще с античных времен была верным другом поэта. Также здесь можно увидеть связь с одним из любимых античных авторов Ронсара, Пиндаром, который в одной из своих од описывает лиру как инструмент Аполлона и муз, способный умиротворять, умягчать, ублажать самых грозных богов, с их грозными природными атрибутами. Также поэт упоминает Феба (Аполлона) и муз. Интересно, что дословно они называются, «девять сестер» называет их Ронсар. Однако это очень простой символ, за которым легко угадываются именно музы. Идем дальше:

De peu, а peu, car quand premiиrement

Je te trouvay, tu sonnois durement,

Tu n’avois fust ny cordes qui valussent,

Ne qui respondre aux lois de mon doigt peussent.

Moisi du temps ton bois ne sonnoit point:

Lors j’eu pitiй de te voir mal-en-point,

Toy qui jadis des grands Rois les viandes

Твой звук был груб, а строй весьма тяжел.

Лука и струны не годились в дело,

Не следовали за перстом умело,

И плесенью вся рама заросла.

О, до чего же ты тогда дошла,

Ты, с чьею песней на пирах, бывало,

Царям жаркое лакомей бывало!

Из этих строк мы уже отчетливо видим, что за образом лиры стоит французская поэзия, которая была в ужасном состоянии, была устаревшей и «не годилась в дело», а нашедший лиру человек это сам Ронсар. Смелость этих стихов поражает, столь горячие нападки на литературу прошлого не могли остаться незамеченными. Однако поэт продолжает:

Pour te monter de cordes et d’un fust,

Voire d 'un son qui naturel te fust,

Je pillay Thebe, et saccageay la Pouille,

T 'enrichissant de leur belle despouille.

Чтоб струнам и луке не гнить в пыли,

Чтоб твой природный звук они сплели,

Ограбил я Апулию и Фивы,

Тебя обогатив такой поживой.

Ронсар прямо описывает свое настоящее, четко заявляя принципы «Плеяды «: обогащение французской литературы благодаря осмыслению античных образцов. Апулия и Фивы — древнейшие греческие города, центры культуры своего времени. Завершает же стихотворение Ронсар такими строками:

Si de mon front les estoiles je passe,

Certes, mon Luth, cela vient de ta grвce.

Коль уйма звезд челом моим затмилась,

На это все твоя, о лютня, милость!

(Пер.В. Левик)

Заканчивается данный сонет тем же, чем и начался — призывам к музыкальному инструменту, только в этот раз Ронсар называет его на старый манер «лютней». Первый сборник «Оды», таким образом, стал огромным событием в жизни французского общества, литературы и искусства, провозгласив своего автора как одного из виднейших и наиболее талантливых авторов того времени.

Вышедшие несколькими годами позже другие сборники «Од» продолжили традиции первой книги: Ронсар по-прежнему следует традициям античных авторов и обильно использует сюжеты свойственные литературе того времени. Однако можно найти и различия, например отношение к природе. Его пленяет пение веселого жаворонка («Жаворонок» — T’oseroit bien quelque Poete. «):

Je veux celebrer ton ramage

Sur tous oiseaux qui sont en cage,

Et sur tous ceux qui sont йs bois.

Ты лучше всех певцов на ветках,

Ты лучше всех, что, сидя в клетках,

Поют и летом и зимой.

(Пер.В. Левика)

…или журчание ручья, над которым склоняются тенистые ивы («Ручью Беллери»):

Iф! tu seras sans cesse

Des fontaines la princesse.

Не будешь ты забыт веками,

Ты царь над всеми родниками.

О природе Ронсар пишет очень охотно. Ему дорог Гастинский лес («A la forest de Gastine «- «Гастинскому лесу «), с которым связаны его молодые годы, и он искренне сожалеет о его гибели. Он вопрошает лесорубов, зачем они губят его лес? Разве они не видят, что со ствола стекает кровь молодой нимфы, жившей под корой дерева?

Escoute, bыcheron, arreste un peu le bras!

Ce ne sont pas des bois que tu jettes, а bas:

Ne vois-tu pas le sang, lequel degoute, а force

Des Nymphes qui vivoyent dessous la dure escorce?

Послушай, лесоруб, зачем ты лес мой губишь?

Взгляни, безжалостный, ты не деревья рубишь.

Иль ты не видишь? Кровь стекает со ствола,

Кровь нимфы молодой, что под корой жила.

(Пер.В. Левика).

Для Ронсара это настоящее святотатство. Ведь природа не мертва. Она напоена жизнью. Языческие боги не умерли, поэт их ясно видит и слышит. Как в легендарные времена Орфея, беседует он с природой, внимает ее голосам, она вся наполнена для него отзвуками древних мифов. Музы водят для него свой хоровод, Аполлон сходит с заоблачной высоты, и нимфы населяют леса и речные потоки.

Еще одной интересной особенностью произведений Ронсара этого периода является его непостоянство в выборе средств построения стихотворения. Поэт вообще не ограничивает себя в выборе рифмы, используя все ее виды. В его стихах встречаются также разнообразные двух — и трехкомпонентные переплетения рифм, которые образуют сложный и замысловатый рисунок, обеспечивая звуковую организацию стиха, объединяя строки, выделяя и уточняя мысль поэта. Подобное чередование рифм характерно, например, для следующего отрывка:

O, Fontaine Bellerie,

Belle fontaine cherie

De nos Nymphes, quand ton eau

Les cache au creux de ta source

Fuyantes le satyreau

Qui les pourchasse a la course

Jusqu’au bord de ton ruisseau.

О Беллери, ручей мой славный,

Прекрасен ты, как бог дубравный,

Когда, с сатирами в борьбе,

Наполнив лес веселым эхом,

Не внемля страстной их мольбе,

Шалуньи нимфы с громким смехом,

Спасаясь, прячутся в тебе.

Смежная рифма, начиная строфу, чередуется с перекрестной рифмой, один из элементов которой вновь образует завершающую перекрестную рифму, вплетенную в предыдущую.

Теперь же обратимся к более поздним стихотворениям поэта, так называемым «Les derniers vers «(» Последним стихи «), большинство из которых не были изданы при жизни Ронсара. Это такие стихотворения как Dialogue de l’autheur et du mondain» — «Разговор автора и светского человека», «Je n’ay plus que les os.» — «Я высох до костей. «, «Il faut laisser maisons et vergers et jardins.» — «Пора оставить дом и дерева в садах. «,"Pour son tombeau» — «Эпитафия». Прочитав эти стихотворения, мы замечаем, что любимые темы Ронсара постепенно уступают свое место теме времени, трагическим мотивам и одновременно уходят своими корнями в более широкое и сложное восприятие жизни. В подтверждение этих слов рассмотрим одно из стихотворений этого сборника сонет «Il faut laisser maisons et vergers et jardins.» («Пора оставить дом и дерева в садах. «). оставить дом и дерева в садах. «). Читая эти стихи, мы не чувствуем барочного смятения, капитуляции перед смертью. Наоборот, поражает умиротворенность духа, с которой поэт идет навстречу концу:

Heureux qui ne fut onc, plus heureux qui retourne

En rien comme il estoit, plus heureux qui sйjournй,

D’homme fait nouvel ange, auprиs de Jesus-Christ,

Laissant pourrir за-bas sa despouille de boьe,

Dont le Sort, la Fortune, et le Destin se joьe,

Franc des liens du corps pour n’estre qu’un esprit.

Блажен, кто нё жил здесь; блаженней, кто вернется

В ничто, где прежде был; блаженней, кто вольется

В хор ангелов, что лик Исуса вечно зрит,

Оставив в прахе гнить пустой сосуд скудельный —

Пусть и судьба и рок свой суд вершат отдельно

От тела, ибо жизнь лишь дух и сохранит.

(Пер.А. Парина)

Здесь отчетлива видна мысль, которою мы не встречали в более ранних стихотворениях Ронсара — жизнь после смерти, рай, религия. Поэт заявляет, что всё на земле скоротечно и бренно, блаженны лишь души, которые не жили на земле, а еще блаженнее те, кто после земли вернутся в иной мир, в «хор ангелов, что лик Исуса вечно зрит». Эта абсолютно христианская мысль впервые настолько четко видна у французского поэта; оптимизм перед смертью и готовность к переходу в другой мир никогда до этого момента не были им провозглашены. Беря во внимание эти примеры, мы вполне можем заявить, что поздний Ронсар в большей мере философ-христианин, а не лирик-одописец.

Таким образом, в перечисленных стихотворениях впервые возникает мысль, которая не раз будет звучать у позднего Ронсара и которая весьма существенна для понимания глубинных тенденций, питающих философские воззрения Ронсара после 1560 года (за дату отсчета изменений в творчестве поэта мы возьмем этот год). В свете подобной концепции по-новому трактуется и проблема времени, скоротечности и бренности жизни. Поэт утверждает, что бренность земного — это не только бедствие, но и основа жизни и постоянного обновления. Текучесть времени оказывается не только злом, но и предпосылкой развития, а тем самым стимулом для приятия действительности и обретения внутренней гармонии. Однако необходимо отметить, что трагический гуманизм позднего Ронсара представляет собой не отречение от ренессансных идеалов, а их дальнейшее углубление.

Примером тому служат и другие последние стихи поэта, сочиненные им на смертном ложе. Даже стихи, в которых Ронсар выражал отвращение и ужас, охватывавшие его перед лицом смерти (например, сонет «Je n’ay plus que les os.» — «Я высох до костей… «):

Je n’ay plus que les os, un squelette je semble,

Dйcharnй, denervй, dйmuselй, depoulpй…

Я высох до костей. К порогу тьмы и хлада

Я приближаюсь, глух, изглодан, черен, слаб…

в тоже время проникнуты духом стоического приятия неумолимого закона бытия:

Adieu, chers compaignons, adieu, mes chers amis!

Je m’en vay le premier vous prйparer la place.

Друзья, любимые, прощайте, старики!

Я буду первый там, и место вам займу я.

(Пер.В. Левика)

Поэт уверенно говорит о том, что «там» существует, выражает полное спокойствие перед уходом из этого мира.

Безусловно главным для нас стихотворением Ронсара этого периода является стихотворение «Pour son tombeau», специально созданное поэтом для написания на своей будущей могиле. Не случайно, что в русском переводе, сделанным выдающимся советским поэтом-переводчиком Вильгельмом Вениаминовичем Левиком, оно звучит как «Эпитафия».

Ronsard repose icy qui hardy dйs enfance

Dйtourna d’Helicon les Muses en la France,

Suivant le son du luth et les traits d’Apollon:

Mais peu valut sa Muse encontre l’eguillon

De la mort, qui cruelle en ce tombeau l’enserre.

Son ame soit, а Dieu, son corps soit, а la terre.

Здесь погребен Ронсар. Камен заставил он

Прийти во Францию, покинув Геликон.

За Фебом шествовал он с лирой дерзновенной,

Но одержала смерть победу над Каменой.

Жестокой участи он избежать не мог.

Земля покоит прах, а душу принял бог.

(Пер. В. Левика)

Именно это стихотворение поможет нам ответить на изначально поставленный вопрос о значимости античных и религиозных мотивов в творчестве Пьера де Ронсара. Кто, как не сам поэт в своем последнем, дающем оценку всей прожитой жизни произведении, способен на него ответить. В первой же строчке он упоминает Камен, древнеиталийских богинь, покровительниц искусств, говоря, что именно благодаря ему они пришли во Францию. Поэт указывает на огромное влияние античных образов в своей поэзии, признавая, что он служил этим образам в течение всей своей жизни. Он «за Фебом шествовал он с лирой дерзновенной», то есть был слугой, а точнее проводником искусства античности во Францию того периода. Ключевыми строками всего произведения, а возможно и всей этой работы, являются эти строки

Но одержала смерть победу над Каменой.

Жестокой участи он избежать не мог.

Земля покоит прах, а душу принял бог.

Ронсар прямо отвечает на вопрос о месте античных и религиозных образов в своей жизни — смерть одержала победу над Каменой, религия оказалась выше античных образцов. В своем последнем стихотворении он не говорит о том, что отправится к античным богам, он использует только христианские идеи о том, есть ли жизнь после смерти телесной оболочки. Душу поэта принял Бог, и он не из античного пантеона. Именно эти слова можно считать ответом на изначально поставленные нам вопросы. Ронсар в течение всей своей жизни обращался к образцам античности и был проводником идей той эпохи, творчески их переосмысливая. Однако во многом это были лишь удобные образы, через которые легче и гораздо изящнее можно было передать свои мысли. В конце же своей жизни Ронсар обратился к христианским мотивам, до этого практически не используя их в своих одах и лирике. Только они помогли ответить ему на философские вопросы, вставшие перед поэтом в конце жизни: проблема времени, скоротечности и бренности человеческой жизни, места души после смерти телесной оболочки.

Таким образом, говоря о месте античных и религиозных мотивов в творчестве Пьера де Ронсар, верным, на наш взгляд, является точка зрения, что оба мотива присутствовали в его поэзии, выполняя при этом разные цели и отвечая на разные вопросы.

Заключение

Заканчивая данную работу, хотелось бы подвести итог всего исследования.

В нашей работе мы провели анализ произведений Пьера Ронсара, а также рассмотрели особенности применения различных образов, прежде всего античных и христианских.

Материалом для исследования послужили стихотворения Пьера Ронсара. Конечно же, в данной работе не проанализированы все произведения автора, но были выбраны некоторые из них, согласно нашему мнению наиболее крупные и важные в его творчестве. Среди лирических произведений были рассмотрены сборники «Любовные стихотворения «(Amours, 1552), «Продолжение любовных стихотворений «(Continuations des Amours, 1555) и «Сонеты к Елене» (Sonnets pour Hйlиne, 1578), среди од и гимнов такие произведения, как «Au Roi «- «К Королю», «A madame Marguerite «- «К Мадам Маргарите «,» A Jouachim du Bellai «- «К Жоашиму Дю Белле», «A Jan Dorat «- «К Яну Дора», «Dialogue de l’autheur et du mondain» — «Разговор автора и светского человека», «Je n’ay plus que les os.» — «Я высох до костей. «, «Il faut laisser maisons et vergers et jardins.» — «Пора оставить дом и дерева в садах. «,"Pour son tombeau» — «Эпитафия».

Подводя итоги данной работы, стоит сказать, что ответом на поставленный вопрос о месте античных и религиозных мотивов в творчестве Пьера де Ронсара, верной, на наш взгляд, является точка зрения, что оба мотива присутствовали в его творчестве, выполняя при этом разные цели и отвечая на разные вопросы. Античные образы поэт использовал в течение всей своей жизни как в лирических сборниках, так и в одах и гимнах. Они помогали ему более ярко было передать свои мысли и были связью с любимыми поэтами самого Ронсара: Вергилием, Горацием. К христианским же мотивам автор обратился лишь в конце своей жизни. Только они помогли ответить ему на философские вопросы, вставшие перед поэтом в то время: что есть жизнь и смерть, проблема времени, место души после смерти телесной оболочки. То есть, несмотря на тот факт, что античные мотивы занимали гораздо больше места в течение всего творческого пути поэта, значение религиозных мотивов нам кажется несоизмеримо выше, так как они помогали ответить на более сложные вопросы.

В своей работе мы попытались разжечь интерес аудитории к французскому поэту, и, надеемся, что наш труд откроет для кого-нибудь творчество П. Ронсара, ведь интерес к поэзии никогда не угаснет, и, благодаря переводам на русский язык таких мастеров своего дела, как П. Левик, С. Шервинский, Н. Рыкова и А. Парина, чтение сонетов Ронсара может доставить истинное наслаждение даже людям, не знающим французского языка.

Библиографический список

1. Виппер Ю. Б. Поэзия Плеяды: Становление литературной школы. — М.: Наука, 1976. — 431 с

2. Виппер Ю. Б. Творческие судьбы и история. (О западноевропейских литературах XVI — первой половины XIX века). — М: Наука, 1990. 176 с.

3. Виппер Ю. Б. Поэзия Плеяды: Становление литературной школы. — М.: Наука, 1976. — 431 с.

4. Подгаецкая И. Ю. Поэтика Плеяды // Литература эпохи Возрожде-ния и проблемы всемирной литературы. — М.: Наука, 1967. 124 с

5. Виппер Ю. Поэзия Ронсара // Ронсар П. Избранная поэзия: пер. С франц. / Сост.Ф. Брескина. — М.: Худ. лит., 1985 117 c.

6. Дю Белле Ж. Защита и прославление французского языка // Эстети-ка Ренессанса / Сост.В. П. Шестакова. — М.: Наука, 1981. Т.2. 348 с.

7. Краткая литературная энциклопедия: т.7. — М.: Академия, 1972. С. 234−237

8. Пахсарьян Н. Т. Зарубежная литература эпохи Возрождения. — М.: Московский государственный университет печати, 2007. — 254с.

9. Ронсар, пер. С. В. Шервинского. — М.: изд. Гос. академии художест-венных наук, 1926. — 243 с.

10. Шайтанов И. Плеяда: первая школа национальной поэзии // Исто-рия зарубежной литературы. Эпоха Возрождения: Учеб. для студ. высш. учеб. заведений: В 2 т. — М.: Владос, 2001. 345 с.

11. Блюменфельд В. М. Вступит. статья // Поэты французского Возрождения. Антология. — Л. Лениздат, 1938. С. 11−42

ПоказатьСвернуть
Заполнить форму текущей работой