Падеж как семантическая категория (на материале английского языка)

Тип работы:
Курсовая
Предмет:
Иностранные языки и языкознание


Узнать стоимость

Детальная информация о работе

Выдержка из работы

Содержание

Введение

Глава 1. Общие положения категории падежа

1. 1 Определение понятия «категория падежа»

1.2 Семантическое понимание падежа и падежная грамматика

1.3 Синтетический и аналитический падежи

Глава 2. Существующие теории категории падежа в английском языке

2. 1 Порождающая грамматика Н. Хомского

2.2 Исследования Ч. Филлмора

2.3 Семантико-синтаксическая теория У.Л. Чейфа

2. 4 Классификация семантических падежей в работах отечественных лингвистов

Заключение

Список использованной литературы

Введение

Под категорией падежа принято понимать грамматическую категорию имени, которая выражает его синтаксические отношения к другим словам высказывания или к высказыванию в целом, а также всякую отдельную граммему этой категории. [5, с. 47]

Само понятие падеж трактуется как категория существительного, выражающая его отношение к другим словам, независимо от способов передачи этого значения.

Однако обозначение грамматических категорий происходит по-разному. Например, в русском языке грамматические категории реализуются за счет изменения окончания существительных.

В аналитических языках, которым является, в том числе и английский, категория падежа воплощается иначе: за счет порядка слов, частиц и предлогов.

Сложность категории падежа в английском языке определяет множество подходов к оценке этой категории. Этой проблеме посвящены многочисленные труды отечественных и зарубежных исследователей, таких как Л. Г Верба, Ч. Филлмор, В. Н. Ярцева. [9], [16], [17] и др. Каждый из этих ученых уделял внимание разным областям грамматики английского языка. Например, Ч. Филлмор в своей теории говорит о семантической структуре предложения. Л. Г. Верба, в свою очередь, обращает внимание на синтаксические характеристики падежа в английском языке. В работах В. Н. Ярцевой говорится о формальных характеристиках данного аспекта грамматики.

Данная неоднозначность определяет актуальность нашего исследования

Объектом исследования является категория падежа в английском языке

Предмет работы, таким образом, становится падеж как семантическая категория.

Целью данной работы является изучение категории падежа на примере английского языка как семантической категории

Цель работы определяет её задачи:

1. рассмотреть общие понятия «падежа», «категории падежа», «падежная грамматика».

2. изучить различные подходы к падежу как к семантической категории с работах отечественных и зарубежных исследователей, с тем, чтобы определить статус категории падежа в английском языке

В работе использовались такие методы как: сравнительный анализ работ отечественных и зарубежных лингвистов, дескриптивный метод, метод логического анализа и синтеза.

В соответствии с выделенными задачами, работа состоит из 2х глав, введения, заключения и списка использованной литературы.

Глава 1. Общие положения категории падежа

1.1 Определение понятия «категория падежа»

Категория падежа — грамматическая категория имени, которая выражает его синтаксические отношения к другим словам высказывания или к высказыванию в целом, а также всякая отдельная граммема этой категории (конкретный падеж). С точки зрения семантики термином «падеж» обозначают соответствующие смысловые отношения — так называемые семантические роли аргументов. Изучением падежей занимался целый ряд исследователей, в частности, В. Ф. Гумбольдт, Б. Дельбрюк, Р. О. Якобсон, Л. Ельмслев, О. Есперсен, Ч. Филлмор, А. А. Потебня, Е. Курилович, С. Д. Кацнельсон, Г. П. Мельников и др. [2, с. 6]

Так, например, категорию падежа В. Д. Аракин определяет как «грамматическую категорию, представляющую собой единство значения отношения обозначаемого предмета к другим предметам, действиям, признакам и средств его материального, языкового выражения. А реальной формой выражения этой категории служит падежная форма, или форма падежа, представляющая собой морфему, состоящую из определенного звукоряда, которая вместе с корневой морфемой придает определенное содержание слову. Совокупность падежных форм, составляющих определенную систему изменений, образуют склонение». [1, с. 67]

Само понятие падежа, наряду с числом, является одной из двух основных словоизменительных категорий именных частей речи — существительного, прилагательного, причастия, местоимения, числительного. [1, с. 58]

Каждому глаголу соответствует определенный набор падежей (падежная рамка), причем каждому из падежей соответствует определенный участник ситуации, или партиципант. Например, ситуация, соответствующая глаголу стоять, предполагает лишь одного партиципанта, который выражается существительным в именительном падеже < КТО стоит>; ситуация, обозначаемая глаголом резать, — двух, выражаемых существительными в именительном и винительном падежах < КТО режет ЧТО>; а ситуация, обозначаемая глаголом давать, — трех, выражаемых существительными в именительном, дательном и винительном падежах < КТО дает КОМУ ЧТО>. Некоторые природные процессы и явления вообще не имеют партиципантов, поэтому у обозначающих эти явления русских глаголов «пустая» падежная рамка: с существительными они вообще не сочетаются: < светает>, < холодает>.

Участники ситуации и падежи соответствуют друг другу не случайным образом. Попробуем представить себе язык, в котором при глаголе строгать существительное в винительном падеже обозначает предмет, который строгают, а при глаголе пилить — человека, который пилит. Падежами в таком языке очень трудно было бы пользоваться, потому что про каждый глагол нужно было бы запомнить, какому партиципанту какой падеж соответствует. Поэтому в ситуациях, обозначаемых разными глаголами, язык отыскивает партиципантов со схожими ролями и обозначает (кодирует) их одинаковыми падежами. Например, в русских глаголах убивать, варить, пилить, учить, мыть тот партиципант, который осуществляет действие, кодируется именительным падежом, а тот, на которого направлено действие и состояние которого в результате этого действия изменяется, кодируется винительным падежом: Охотник (ИМ) убил волка (ВИН); Мама (ИМ) мыла раму (ВИН) и т. д.

Проанализировав, какие именно участники разных ситуаций кодируются одинаково, можно сделать вывод о том, какие аспекты участия в ситуации язык считает существенными. Совокупность черт, общих для одинаково кодируемых партиципантов, называют семантической ролью; говорят, что падеж существительного выражает семантическую роль того партиципанта, которого обозначает это существительное. Современная лингвистика исходит из предположения, что за внешним разнообразием падежных систем языков мира лежит универсальный набор семантических ролей. Важнейшими семантическими ролями, которые выделяются всеми или почти всеми исследователями, являются: Агенс (от латинского слова agens 'действующий': партиципант, осуществляющий контроль над ситуацией; тот, по чьей инициативе она разворачивается), Пациенс (от лат. patiens 'претерпевающий': партиципант, на которого направлено воздействие и чье физическое состояние — в том числе положение в пространстве — изменяется в результате осуществления этой ситуации), Экспериенцер (от лат. experiens 'испытывающий': партиципант, на чье внутреннее состояние ситуация оказывает воздействие), Стимул (партиципант, который является источником воздействия, оказываемого на внутреннее состояние другого участника ситуации), Инструмент (партиципант, используемый одним из участников для изменения физического состояния другого участника), Реципиент (от лат. recipiens 'получающий': партиципант, приобретающий что-то в ходе реализации ситуации). Семантические роли называют также семантическими падежами или глубинными падежами (понятие было введено в 1960-е годы американским лингвистом Ч. Филлмором).

Ч. Филлмор отмечает, что, как и в случае с категорией числа, категория падежа является независимой для существительных и личных местоимений и синтаксической для остальных лексико-грамматических разрядов слов. Так, например, в русском языке имена прилагательные, порядковые числительные, указательные и притяжательные местоимения, а в немецком еще и артикли, согласуются с именем существительным в падеже. [16, с. 4]

Таким образом, мы видим, что категория падежа является одной из двух основных словоизменительных категорий именных частей речи. Способы выражения падежных форм в разных языках различны, однако категория падежа в содержательном плане в них во многом идентична

1. 2 Семантическое понимание падежа и падежная грамматика

В традиционном понимании падеж — это словоизменительная категория, наличие которой свидетельствует о синтетизме. Однако возможно рассмотрение этой категории несколько иначе.

Падеж (в широком смысле) — это категория существительного, выражающая его отношение к другим словам, независимо от способов выражения этого значения [4, с. 226]. Следовательно, можно различать синтетический (традиционный) и аналитический падежи. В последнем случае, согласно Беркову, падежными формами могут считаться сочетания существительных с предлогами и послелогами (их можно назвать аналитическими комплексами) или даже существительные в определенной синтаксической позиции (в языках с твердым порядком слов), а также выражение падежа в пределах словоформы согласуемого слова. Согласимся с В. П. Берковым, утверждающим, что «падеж независимо от способа выражения — категория содержательная, а характер его выражения — момент второстепенный» [4, с. 224], и признаем наличие аналитических падежей. Справедливость этого мнения можно признать в силу того, что свое выражение падежные формы в разных языках находят различными путями. При этом содержательный аспект в языках остается одинаковым. Тем не менее, как отмечает Ч. Филлмор, многие ученые (например, О. Есперсен) твердо убеждены, что термин «падеж» «следует употреблять только в том случае, когда в словоизменении существительных обнаруживаются соответствующие падежные морфемы». Ч. Филлмор соглашается с Л. Ельмслевым, указывающим, по словам Ч. Филлмора, на то, что «изучение падежей может развиваться наиболее плодотворно, если отказаться от предположения, что существенной характеристикой грамматической категории падежа является выражение его в форме аффиксов при существительных», и придерживается употребления Блейком термина «падеж», под которым понимается «глубинное синтактико-семантическое отношение», и, соответственно, «падежная форма» определяется как «выражение падежного отношения в конкретном языке, безразлично, используется ли для этого аффиксация, супплетивность, добавление энклитических или проклитических частиц или ограничения на порядок слов»

В научной и учебной литературе возможно различие формального и семантического понимания падежа (синтаксическая семантика, падежная грамматика). В первом случае при выделении падежа ориентируются на «определенные внешние различия, соответствующие смысловым (или синтаксическим) различиям хотя бы в части рассматриваемых случаев».

А во втором термином «падеж» обозначают соответствующие смысловые отношения, безотносительно к способу выражения, так называемые семантические роли аргументов. Системное представление о семантических ролях сформировалось с созданием так называемой падежной грамматики. [12, с. 60]

Падежная грамматика (ролевая грамматика) — метод описания семантики предложения как системы семантических валентностей, через связи главного глагола с ролями, диктуемыми значением этого глагола и исполняемыми именными составляющими (глагол «дать» требует ролей (падежей) дающего (агенса), адресата и объекта передачи). В центре описания — установление падежных отношений, их классификация и номенклатура. Развитие падежной грамматики связано в первую очередь с именем Ч. Филлмора, предложившего в 1968 г. теорию глубинных падежей.

Позже Ч. Филлмор развивает и модифицирует свою концепцию, вводит понятие «фрейма» (падежной рамки), что способствует включению падежной грамматики в более широкий контекст исследований по прагмалингвистике, анализу речевых актов и текста в целом. Результаты, полученные падежной грамматикой, используются когнитивной психологией и лингвистикой. Несмотря на некоторые расхождения между различными версиями, отсутствие четких определений и критериев выделения ролей и т. д., в рамках падежной грамматики описаны многие языки на семантическом уровне.

Ч. Филлмор рассматривает предложение в его глубинной основе и трактует его как «состоящее из глагола и одной или более именных групп, каждая из которых связана с глаголом определенным падежным отношением» и отмечает, что объяснительная ценность универсальной системы глубинных падежей заключается именно в их синтаксической, а не просто морфологической природе. По Ч. Филлмору, «смыслы падежей образуют набор универсальных, возможно, врожденных, понятий, идентифицирующих некоторые типы суждений, которые человек способен делать о событиях, происходящих вокруг него, — суждений о вещах такого рода, как кто сделал нечто, с кем нечто случилось, что подверглось некому изменению». Падежи традиционной грамматики рассматриваются как морфологическая реализация глубинных падежей: один и тот же глубинный падеж способен получать в поверхностной структуре различные воплощения. Ч. Филлмор выделяет шесть основных глубинных падежей: агентив, датив, инструменталис, фактитив, локатив и объектив [16, с. 168]

Семантические падежи, или роли, также называют семантико-синтаксическими функциями, партиципантами, а чаще семантически ми актантами, или просто актантами, а также аргументами — зависимыми от предиката именами. Понятие «актант» было введено Л. Теньером (1893−1954). Он различал три актанта: первый (подлежащее), второй (прямое дополнение или агенс пассивного действия) и третий (косвенное дополнение). Л. Теньер противопоставлял актанты (существа и предметы, участвующие в той или иной мере в процессе, т. е. существительные и их эквиваленты), сирконстантам (указывают на время, место, образ действия и др. обстоятельства процесса, т. е. наречия и их эквиваленты). Актанты и сирконстанты подчинены глаголу. Позднее лингвисты, развивавшие идеи Л. Теньера (А.А. Холодович и др.), стали разграничивать семантические актанты (участники действия, играющие те или иные роли) и синтаксические актанты (соответствующие члены предложения).

При таком понимании тип соответствия между семантическими и синтаксическими актантами определяется как диатеза.

Как отмечает М. В. Никитин, в вопросах номенклатуры, а также семантической классификации аргументов и предикатов многое еще не вышло «из стадии разработки» и «подлежит разработке и уточнению» [14, с. 602−604]. Иногда различают также семантические (реальные) и синтаксические актанты.

Первые являются отображением элементов ситуации (субъект, объект, адресат и т. п.), а вторые — членами предложения (подлежащее, дополнения и т. д.).

Таким образом, мы можем заключить, что в ходе исторического развития различных подходов к понятию падежа отношение исследователей к ним меняется.

В различных языках падежные формы передаются по-разному, однако содержательный аспект сохраняется независимо от того, является ли язык аналитическим или семантическим.

1.3 Синтетический и аналитический падежи

С понятием падежа связано понятие склонения — изменения именных частей речи (а иногда и именных форм глагола) по падежам (в узком смысле) или по падежам и числам (в широком смысле).

На практике эти два понимания не всегда четко разграничиваются: традиционно говорят об отсутствии склонения в языках, в которых нет падежного изменения (например, французский, английский), в то же время к парадигме склонения обычно относят все словоизменительные формы, а не только падежные. [10, с. 87]

Применительно к флективным языкам последнее обоснованно, поскольку категории падежа и числа выражаются одновременно [16, с. 168]

Категория падежа является грамматической категорией имени, выражающей его синтаксическое отношение к другим словам выказывания или ко всему высказыванию.

Эта категория является своеобразным отражением реальной действительности, отражением отношений между реальными предметами, а также между предметом и действием [13, с. 169].

Конкретный падеж — это специфическое для данного языка соответствие между набором синтаксических, или семантических, функций имени существительного и набором морфологических показателей. Если два падежа двух разных языков достаточно сходны по набору основных функций, то они обычно получают одно и то же название. [3, с. 140]

Надо заметить, что, несмотря на соответствие между языками в отношении наличия тех или иных падежей, их функции могут различаться. Падежная система может варьироваться в различных языках.

Поскольку английский язык является аналитическим, для выражения падежных форм здесь используются другие средства выражения, например, предлоги, порядок слов и частицы.

Общий падеж представляет собой словарную форму существительного единственного числа или форму существительного во множественном числе:

student — students студент — студенты

man — men мужчина — мужчины

I am a student. I have a friend. My friend is a student too. We are a students. Я студент. У меня есть друг. Он тоже студент. Мы оба студенты.

Существительное в общем падеже без предлога в зависимости от места, которое оно занимает в предложении, передает отношение, выраженное в русском языке существительными в именительном, винительном или дательном падеже:

The student answered well. — (Этот) студент отвечал хорошо.

Суффиксы -`s и — s` являются признаками притяжательного падежа существительного:

Общий падеж

Притяжательный падеж

Brother

Брат

Brother’s

(Кого? Чей?)

Брата

Brothers

Братья

Brothers'

(Кого? Чей?)

Братьев

Существительные в притяжательном падеже выражают отношение принадлежности предмета какому-либо лицу или другому предмету.

Существительному в предложном падеже в русском языке обычно соответствует существительное в родительном падеже в английском языке:

The Earth’s rotation. — Вращение Земли.

Существительное в притяжательном падеже может переводиться на русский язык также прилагательным:

Woker’s parties — рабочие партии.

Отношения между существительными и другими словами в предложении выражаются следующим образом:

1. Отношения, передаваемые в русском языке существительным в именительном падеже, выполняющем функцию подлежащего, в английском языке выражается существительным в общем падеже, занимающем первое место в предложении.

2. Отношения, которые в русском языке передаются существительным в родительном падеже, выражающем принадлежность, часть целого и т. п., в английском языке передаются чаще всего посредством предлога of в сочетании с существительным, которое выступает правым определением.

3. Отношения, которые в русском языке передаются существительным в дательном падеже, в английском языке выражаются сочетанием существительного с предлогом to.

4. Отношения, которые в русском языке передаются существительным в винительном падеже, в английском языке выражаются обычно существительным, стоящим после переходного глагола.

5. Отношения, которые в русском языке передаются существительным в творительном падеже, в английском языке выражается посредством предлога by в сочетании с существительным, либо предлога with.

Существительное с предлогом by (with) является предложным дополнением.

6. Отношения, которые в русском языке передаются существительным в предложном падеже, в английском языке выражаются различными предлогами (in, on, at, from, etc.) в сочетании с существительным.

Отдельно следует рассмотреть падежи местоимений.

В английском языке личные местоимения, а также вопросительное местоимение who имеют кроме именительного еще и объектный падеж.

Именительный падеж

Объектный падеж

Who

Whom

Кого

Кому

I

You

He

She

It

We

They

Me

You

Him

Her

It

Us

Them

Меня

Вас

Его

Ее

Его (ее)

Нас

Их

Мне

Вам

Ему

Ей

Ему (ей)

Нам

Им

Например:

We are workers. — Мы рабочие. (Именительный падеж)

Please, send me a card. — Пошлите мне открытку, пожалуйста (Объектный падеж) [13, с. 143]

На этих примерах мы видим, что словоформа существительного не меняется, а способ выражения падежа здесь — порядок слов и частицы.

Словоформы меняются только в случае с местоимениями

Итак, мы рассмотрели понятие падежа как семантической категории английского языка, и описали различные способы выражения падежа.

Наибольший интерес представляют различные подходы к классификации падежей.

Глава 2. Существующие теории категории падежа в английском языке

2.1 Порождающая грамматика Н. Хомского

Порождающая грамматика (ПГ) -- это система описания языка, предложенная современным американским лингвистом Н. Хомским. По замыслу ее автора, она призвана установить правила, при помощи которых говорящие порождают предложения. [12, с. 79]

Принято различать следующие три этапа в развитии ПГ -- автономного синтаксиса, представленного работой «Синтаксические структуры», стандартной теории, изложенной в книге «Аспекты теории синтаксиса», и расширенной стандартной теории, которая трактуется в ряде статей. [12, с. 81]

На одном из начальных этапов ПГ состояла из базисного и трансформационного компонентов. Базисный компонент включает а) некоторый набор синтаксических символов: S -- символ предложения, NP -- именная группа, VP -- глагольная группа и т. п.; б) неограниченное множество слов и морфем: мальчик, этот, пугать, -л (глагольный суффикс прошедшего времени) и т. п.; в) набор правил, оперирующих этими единицами; правила имеют вид подстановок: S -* NP + VP (т. е. предложение развертывается в именную и глагольную группы), NP-> -A+N (т. е. именная группа состоит из прилагательного и существительного, например: маленький мальчик) и т. д. [9, с. ]

На основе подобных правил из начального символа предложения (S) выводится глубинная структура этого предложения. Трансформационный компонент ПГ содержит различные правила размещения слов в предложении: например, правила согласования, глагольного управления, вставки какого-либо элемента или его опущения и т. п.

В результате операций, производимых по правилам, которые содержатся в трансформационном компоненте, глубинная структура предложения превращается в реальное предложение.

На более поздних этапах развития ПГ в нее вводится семантический компонент -- в виде содержательных интерпретаций, которым должны были подвергаться глубинные структуры предложений и их составляющие.

Создавая свою грамматику, Н. Хомский исходил из положения, согласно которому владение языком разделяется на компетенцию (по-английски competence), т. е. знание совокупности правил, по которым строятся предложения, и использование (по-английски performance), т. е. умение при построении предложения учитывать внеязыковые факторы (например, ситуацию, стиль речи, характер отношений с собеседником и т. п.).

Если с этой точки зрения характеризовать ПГ, то надо сказать, что она лишь в незначительной степени затрагивает ситуативные условия использования языка -- в основном ее правила ориентированы на описание языковой компетенции. В этой односторонности многие критики ПГ увидели основной ее недостаток. Серьезные возражения вызвали и другие стороны теории Н. Хомского, например: его постулат о врожденном характере языковой способности, недостаточное внимание, которое уделяет ПГ живой речи, со всеми ее отклонениями от грамматических правил, и т. п.

Однако несомненно, что созданная Н. Хомским и его последователями система описания языка сыграла определенную роль в развитии американской лингвистики.

Исследования, проводившиеся в рамках по рождающей грамматики, ввели в научный оборот много нового и при этом лингвистически интересного материала. Для анализа этого материала стали привлекаться не только собственно лингвистические методы, но и методы, свойственные другим наукам, в частности формальной логике. Это позволило глубже проникнуть в механизм взаимодействия словесных значений в пределах предложения. [12, с. 122−126]

Если до Хомского для американского языкознания был характерен «приземленный», чисто эмпирический анализ разрозненных фактов, принадлежащих разным языкам, то теория ПГ заставила лингвистов обратиться к исследованию вопросов о том, как устроен язык вообще, как действует его механизм в процессах порождения и понимания речи, т. е. к проблемам, имеющим для лингвистики первостепенное значение.

Исследования, проведенные Хомским, послужили базой для дальнейших исследований отечественных и зарубежных исследователей. Но, являясь скорее фундаментальным теоретическим трудом, работа Хомского не в достаточной мере проясняет систему падежей английского языка.

2.2 Исследования Ч. Филлмора

На формирование концепции Ч. Филлмора, как принято полагать, оказали влияние основные положения теории актантов французского лингвиста Л. Терьера.

Филлмор не принимает идеи Хомского о первичности синтаксического компонента грамматики. Он считает, что исходной, базовой структурой грамматической теории следует признавать глубинную семантическую структуру предложения.

Ч. Филлмор стремится очистить падежи от всяких дополнительных наслоений, обусловленных не семантическими функциями именных членов предложения, и, прежде всего коммуникативными функциями «позиционных» падежей (именительного и винительного). Так называемые «позиционные» падежи не имеют прямого семантико-грамматического содержания. Исходный для всей парадигмы падеж, именительный, является, прежде всего, носителем чисто коммуникативной функции «темы», выделяющей тот аргумент, который стоит в центре внимания говорящего и определяет собой построение данного фрагмента речевого текста. Функция темы в принципе не зависит от валентных свойств предиката, и, соответственно, ее может выполнять любой аргумент любого предиката. Нейтральность этой функции по отношению к семантике предложения и делает возможным присутствие ее в любом предложении и функционирование члена предложения, наделенного этой семантически нейтральной функцией, в качестве точки отсчета для другого позиционного падежа — винительного. [16]

Падеж объекта, винительный, может так же, как именительный, выражаться позиционно, занимая вторую позицию в предложении. При этом, однако, требуется дополнительное условие: свою функцию (или функции, если их много) винительный падеж может выполнять только при переходном глаголе. Следующий за именительным другой немаркированный (беспризначный) падеж оказывается винительным в силу одной лишь им занимаемой позиции. Как и функция «темы», функция «прямого объекта» не является сама, по своей сущности, семантической. К функции темы она прямого отношения не имеет и связана с нею постольку, поскольку выражающий тему член предложения занимает в нем первое место и является отсчетной точкой при выделении формально немаркированной формы прямого объекта.

Первоначально список падежей Ч. Филлмора состоял из пяти: Эргатив, Агентив, Датив, Комитатив и Инструменталь. В дальнейшем этот список уточняется и падежам дается семантическая интерпретация: Агентив (А) — одушевленный возбудитель действия. Например, в следующем предложении Агентивом (Агенсом) является John: John is cleaning his teeth; Датив (Д) — лицо, затронутое состоянием или действием. Например, baby в предложении A woman feeds her baby; Инструменталь (I) — неодушевленная сила или предмет, вовлеченный в действие Так, в I went there by plane Инструменталем (Инструментом, Инструменталисом) является plane; Фактитив (F) — предмет или существо, возникающее в результате действия. В структуре I built a big house Фактитив — house; Локатив (L) — место действия или его пространственная ориентация: London is my native city; Объектив (О) — предмет, затрагиваемый действием (в первом варианте — Эргатив). Объектив представляет собой наиболее нейтральный падеж, функция которого прямо зависит от семантики глагола. Так Объективом (Объектом) в John gave his book to Ann является book.

В дальнейшем набор ролей опять изменяется; Агентиву противопоставляется Контрагентив, сила, мешающая действию (We were going with the adverse wind); Фактитив заменен Результативом; Датив становится Экспериенциром, субъектом восприятия (I am tired); добавляется Источник, который является разновидностью Места. При анализе конкретных глаголов суждения (Verbs of Judging) вводится двойной набор ролей: один — для участников самого речевого акта, содержанием которого является речевое суждение, а второй — для анализа самого суждения, что явилось, очевидно, следствием недостаточности предложенного набора падежей, хотя сам Ч. Филлмор и писал о том, что хотел бы ограничиться падежами Агента, Субъекта Восприятия, Инструмента, Объекта, Цели, Места и Времени. 16, с. 210−218]

Стремление Филлмора обнаружить глубинные падежи в их собственно семантической функции вполне оправдано. Некоторые предвзятости мешают ему, однако, последовательно провести свое намерение. Филлмор, например, обнаруживает свой инструментализм в таких фразах, как Key opened the door. Но глагол to open предполагает три валентности — агенса, объект открывания и инструменталис. При этом интенционально глагол направлен на форму подлежащего, что позволяет ему выражать только агенс, т. е. действующее лицо или существо. Поскольку key не отвечает этим условиям, то это слово не может стоять в форме подлежащего. Если вопреки сказанному мы все же решимся на такую фразу, то она получит семантический сдвиг в сторону одушевленного ключа (Волшебный ключ прыгнул в скважину, щелкнул и открыл дверь) либо в сторону осложнения значения новым оттенком приспособленности (ср.: Этот ключ не открывает двери, нужно подобрать другой, где открывать означает «быть пригодным, подходить»). Во втором случае фраза Ключ открыл дверь означала бы «Этот ключ подошел».

Филлмор приводит и третью фразу, в которой ключ трактуется как глубинный инструменталис: John used the key to open the door. Есть ещё и четвертый вариант: John used the key to open the door with. Фразы последнего типа требуют, как замечает Циммерман, пояснения относительного того, как соотносятсямежду собой глаголы use и open и каков статус конструкции to open the door в целостном предложении. Ответить на этот вопрос можно следующим образом. Глагол use «употребить, пустить в ход» и т. п. является «строевым» (в смысле Щербы) глаголом, выражающим эксплицитно общую идею использования или, что-то же, употребления орудия, без указания на тип орудия и характер предполагаемого данным орудием действия. Именно поэтому такой глагол предполагает либо контекст, уточняющий характер употребления, либо глагольное дополнение, указывающее на характер действия, в целях достижения которого было использовано данное орудие. Глагольное дополнение цели может быть более или менее эксплицитным. Ср.: воспользоваться ключом, чтобы (with) открыть дверь.

Недостаток концепции Филлмора заключается, следовательно, в том, что он не учитывает роли валентностной схемы и ее возможного влияния на значение аргумента, вследствие которого оно может претерпеть существенный семантический сдвиг. Другой недостаток концепции Филлмора состоит в том, что придавая ведущее значение семантике имен в плане определения их падежной роли, Филлмор упускает из виду зависимость не только данного «падежа», но и предложения в целом от валентностной схемы глагольного значения. Для Филлмора ключ во всех трех приведенных выше фразах одинаково выполняет функцию инструменталиса, хотя более обоснованнымпредставляется мнение, в соответствии с которым приведенные фразы не совпадают по значению и, следовательно, ключ выполняет различные функции в этих фразах. Собственно функцию инструменталиса ключ выполняет только во фразе Джон открыл дверь ключом. Во фразе Ключ открыл дверь первое слово выполняет комбинированную функцию, орудия и агенса, что указывает на смещение значения предиката и, соответственно, его валентностной схемы. В третьем предложении ключ выполняет функцию, сходную с его функцией в первом предложении. Но есть и разница, обусловленная различием в значении глаголов открывать и использовать, употребить и т. п. Эта разница проявляется в их валентностных схемах. Поскольку глагол использовать выражает идею употребления орудия в самом общем виде, то он открывает «гнездо» для членов предложения, уточняющих характер и содержание действия, ради достижения которого взялись за орудие. Глагол употребления в силу своей абстрактности допускает в принципе сочетание с именем любого орудия, тогда как глаголы типа открывать, или пахать, или писать могут сочетаться лишь с именами орудий неопределенного рода. Именно в силу таких своих особенностей глагол употреблять менее «полон» и недостаточно характеризует выполняемое с помощью данного орудия действие, ср. обстоятельство цели при таких глаголах. Можно сказать Он воспользовался своим ножом, чтобы откупорить бутылку, но вряд ли Он писал своим пером, чтобы… 15, с. 70]

Таким образом, мы видим, что среди глубинных падежей Филлмора есть особый «падеж» — инструменталис, иллюстрируемый субъектом фразы The key opened the door. Рассмотрение этого примера приводит нас к выводу о том, что субъект, по мысли Филлмора, не является глубинным падежом и что определяющим в плане теории глубинных падежей является специфическая роль орудия в данной фразе. Но как определить эту роль? Она действительно специфична, но Филлмор, как мне представляется, не раскрывает или недостаточно четко эксплицирует эту роль. Экспликация этой глубинно-семантической функции может быть достигнута следующим путем. Конечно, предложение Ключ открыл дверь лишь в формальном плане дублирует предложение Ваня открыл дверь. В глубинно-семантическомплане речь идет о предложениях, которые либо по-разному выражают одну и ту же пропозицию, либо две разные пропозиции. [16, с. 234−239]

2. 3 Семантико-синтаксическая теория У.Л. Чейфа

Широкую известность получила семантико-синтаксическая теория Уоллеса Л. Чейфа, изложенная автором в монографии «Meaning and the structure of language» (Значение и структура языка).

Чейф называет свою концепцию моделью языковой компетенции. Не возражая против правомерности дифференциации знания языка и его использования, он, в отличие от Хомского, отвергает необходимость строгого разграничения теории компетенции и исследования употребления языковых единиц. По мнению Л. Чейфа, такая теория «должна содержать отношение к использованию языка, и нет причины считать, что, чем больше затемнена природа этого отношения, тем лучше это для теории. Наоборот, среди прочих равных условий теории компетенции, более тесно связанны с фактическим владением языком, является предпочтительней, нежели та, которая имеет к нему более отдаленное отношение».

Чейф считает, что лингвистическая концепция должна описывать реальный процесс порождения высказываний. В роли базовых могут выступать только семантические структуры, поскольку говорящий «порождает» сначала семантическую структуру, и именно семантическая структура определяет то, что происходит в дальнейшем.

Внимание Чейфа сосредоточено на описании семантических структур предложений и особенностей их формирования.

По мнению исследователя, любое предложение организуется вокруг предикативного элемента, для обозначения которого можно использовать термин «глагол» (V). Предикативный элемент обыкновенно сопровождают именные элементы, которые могут быть представлены термином «существительные» (N). [10]

Отношения между предикатом и его аргументами он называет «семантическими измерениями» или «семантическими осями». В его классификации глаголы делятся на шесть классов: состояния, процессы, действия, действия-процессы, глобальные состояния, глобальные действия. Но, как и в теории Ч. Филлмора, здесь типология глаголов непосредственно не связана с типологией аргументов. У У. Чейфа анализ глагольных значений организуется с учетом лишь самых общих категорий: статальности и акциональности, глобальности и расчлененности, транзитивности и интранзитивности. Каждый класс глаголов обладает собственной семантической конфигурацией, т. е. формой и содержанием связи между глаголом и аргументами, классификация которых включает 7 основных ролей: Агента, Патиента, Бенефицианта (I bought a ticket for you), Экспериенцира, Инструмента, Дополнения (complement), Местоположения. Имена являются обозначением вещей и опредмеченных абстракций.

В теории Чейфа, как мы видим, центральное место в определении падежных форм имеет глагол. Из анализа научной литературы мы видим, что Чейф выделяет 6 глагольных групп, в которые входят глаголы, обозначающие:

1. состояние. Здесь глагол обусловливает присутствие существительного, которое является по отношению к этому глаголу патиентом, то есть имеет значение объекта, подвергающегося воздействию. It is done

2. процесс. Глаголы такого типа сопровождаются существительными-патиентами. We are working now

3. действие. Глагол сопровождается существительным, называющим того, кто выполняет это действие, то есть существительным-агентом. We write every day

4. процесс-действие. Агентом по-прежнему является тот, кто совершает это действие, однако в этом случае он делает это по отношению к чему-то. Every day we write letters

5. амбиентное состояние. Эти предложения охватывают все окружение, а не какой-то определенный объект. It’s late

6. амбиентное действие. В этом случае агента не имеется.

Концепция У. Чейфа представляется уязвимой в некоторых моментах. Во-первых, семантическая классификация глаголов является слишком общей для исчерпывающего описания предикатно-аргументных конфигураций. Не случайно он выделил в отдельный класс экспериенциальные глаголы, т.к. они не укладывались в агентивно-патиентивную структуру глаголов физического действия. Во-вторых, его семантическая классификация аргументов не учитывает фундаментального различия между аргументами, которые являются выражением конкретных предметов и аргументами-обозначениями событий. В-третьих, в классификации У. Чейфа отсутствует тесная связь между типологией глагольных значений и аргументов. [11, с. 81−84]

2.4 Классификация семантических падежей в работах отечественных лингвистов

Содержательная интерпретация логико-семантических отношений между глаголом-предикатом и его аргументами содержится также в ряде работ отечественных лингвистов. В. Г. Гак выделяет следующие семантические актанты: Субъект (Отправитель); Объект; Адресат; Субстанция, содействующая или препятствующая осуществлению процесса (Инициатор, Орудие, Причина); Пространственный конкретизатор (Местопребывание, Исходная и Конечная точка движения); Временной конкретизатор; Субстанция, которой принадлежит или в которой находится объект. Реальные актанты охарактеризованы в самом общем плане, независимо от семантики предиката и семантики имени, которым выражается тот или иной актант. [16, с. 211]

Оригинальная концепция грамматической структуры предложения выдвинута И. П. Сусовым.

Реальная действительность складывающаяся из конкретных ситуаций, отражается в сознании обобщенно, сводя их в классы. Абстрактной ситуации или ее классу ставится в соответствие глубинное языковое образование.

Процесс его порождения включает в себя три ступени: реляционную, которая порождает структуру, изоморфную абстрактной ситуации; предикационную, которая накладывает на реляционную структуру субъектно-предикатное отношение; модификационную, где осуществляется модальная, темпоральная, персональная и прочие модификации предикационной структуры. Реляционная структура, напоминающая семантическую структуру в концепции Ч. Филлмора, складывается из релятора (предиката) и релятем (семантических актантов). В отличие от Ч. Филлмора И. П. Сусов различает предметные и признаковые релятемы. Релятемы классифицируются в зависимости от того места, которое они занимают в реляционной структуре. Выделяются три основные релятемы: исходный предмет, служащий начальной точкой отношения, сопутствующий предмет, участвующий в отношении косвенно, и замыкающий предмет, на который данное отношение направлено. Функциональная классификация предметов в случае необходимости может быть детализирована. Итак, различается восемь релятем: Агентивная, Неагентивная, Пациентивная, Атрактивная, Локативная, Директивная, Аблативная и Инструментальная. Так, в определенных ситуациях исходный предмет получает функцию Агенса, а замыкающий — Пациенса. Замыкающий предмет может также выступать в функции объекта пространственной ориентации, а именно:

1) предмета с локативной функцией (Локатив), т. е. предмета, относительно которого характеризуется положение другого предмета (A chair is near the table);

2) предмета с директивной функцией (Директив), т. е. предмета, по направлению к которому перемещается другой предмет (My class went to the theatre yesterday); 3) предмета с аблативной функцией (Аблатив), т. е. предмета, по направлению от которого перемещается другой предмет (His wife left the shop at 6 o’clock). Замыкающий предмет не всегда выступает в функции Патиенса или объекта пространственной локализации. В том случае, когда замыкающий предмет не является Пациенсом или объектом пространственной локализации, он получает атрактивную функцию (Атрактив), поскольку направленное на него действие в этом случае не охватывает его целиком или частично, хотя и устремляется, «притягивается» к нему (The parents of the boy sent for the doctor). Те же самые функции, кроме функции Пациенса, то есть функции Локативного, Директивного, Аблативного и Атрактивного характера можно обнаружить и у сопутствующего предмета, который также может выполнять функцию Орудия или Средства действия (Инструмент). [5. с. 84−87]

Чрезвычайно интересной и плодотворной представляется концепция Ю. Д. Апресяна, насчитывающая 25 семантических функций: Субъект, Контрагент, Глава, Объект; Содержание, Адресат, Получатель, Посредник, Источник, Локатив, Начальная точка, Конечная точка, Маршрут, Средство, Инструмент, Способ, Условие, Причина, Мотивировка, Результат, Цель, Аспект, Количество, Срок, Время. По мнению Ю. Д. Апресяна, не все валентности обладают одинаковой значимостью в структуре ПВ. Отмечается, что функции Субъекта, Объекта, Главы, Контрагента, Содержания, Получателя всегда являются частью значения соответствующего предикатного слова. [5, с. 90]

Хотя в явной форме ученый не проводит границы между простыми и сложными валентностями, это разграничение находит неявное отражение в том, что некоторые валентности (Причины, Условия и т. д.), которые выражаются именами неконкретной семантики, рассматриваются им как связанные с глаголом чисто грамматической зависимостью.

Ю.Д. Апресян отвергает максимальное число валентности предиката как 3−4, в отличие от традиционного учения об управлении (Л. Теньер, Пешковский). Также отрицается тезис, что у предиката не может быть два или более аргументов, выполняющих одну и ту же роль.

При выражении валентностей наблюдается синкретизм, означающий конъюнкцию двух или более значений. Например: to write with a pen выражает инструмент и средства. Дальнейшей разработкой системы семантических ролей является классификация аргументных семантем В. В. Богданова, который выделяет 14 основных семантических функций. В качестве обязательных семантических ролей он называет Агенс, Патиенс, Адресат, Бенефициант, Комплемент, Инструмент, Средство, Место. Поскольку В. В. Богданов рассматривает только семантемы, выраженные конкретными именами, то различным набором этих семантем могут быть описаны семантические структуры предикатных выражений, образованных глаголами конкретного, физического действия. Это обстоятельство является весьма существенным, поскольку при глаголах абстрактного, мыслительного характера позиции аргументов занимают другие предикаты или имена пропозитивной семантики.

Итак, общим для всех классификаций семантических падежей является представление глагола как многоместного предиката, места которого могут заполнять различные имена. Характер отношений между глаголом и его аргументами определяется семантикой глагола и семантикой имен, заполняющих приглагольные позиции. Однако между рассмотренными классификациями существуют некоторые различия. Они касаются, во-первых, количества ролей (от 3 основных ролей у И. П. Сусова до 25 у Ю.Д. Апресяна). Количественное различие связано со стремлением учитывать как можно полнее семантические различия между отдельными классами глаголов. Так, Ю. Д. Апресян выделяет две роли: Адресата и Получателя, разница между ними в том, что первый входит в ГС выражений с глаголами речи, а второй — в структуру выражений с глаголами передачи. В классификации В. В. Богданова эти две роли объединяются в одну — Бенефициатива. Количественное различие может быть связано с различным порогом дробности актантов. Так, Д. Локвуд, Ч. Филлмор, У. Чейф, В. Г. Гак выделяют Локатив как один падеж; в классификациях Ю. Д. Апресяна и И. П. Сусова он представлен расчлененным на три: Начальной точки, Конечной точки, Маршрута.

Количество семантических актантов также зависит от неразличения функций предикатных и непредикатных слов.

Различия между классификациями заключаются не только в таксономии семантических падежей, но также в их содержательной интерпретации. В классификациях разных авторов можно выделить как наиболее общие, существенные падежи, как Агенс, Патиенс, Локатив, Инструмент, Адресат, имеющие вхождение в семантическую структуру ПВ глаголов различных семантических разрядов, а также более специализированные, свойственные небольшой группе глаголов (например, Одномасиатив в классификации В. В. Богданова; данная семантема входит в структуру ПВ с глаголами типа звать, прозвать, называть, т. е. глаголами именования, составляющими небольшую подгруппу глаголов речи). Классификации Ч. Филлмора, В. Г. Гака, И. П. Сусова основываются на логических основаниях, поэтому в интерпретации ролей учитываются логические отношения между предикатом и его аргументами, отсюда достаточно общий и семантически абстрактный характер падежей. В содержательной интерпретации, предложенной Ю. Д. Апресяном, учитываются семантические отношения между глаголом и его окружением, а сама интерпретация основывается, в значительной мере, на данных лексикографических толкований глаголов, т. е. является семантической. Характер семантической конфигурации, т. е. формы и связи между глаголом и его аргументами, учитывается также У. Чейфом; его интерпретация является логико-семантической. Содержательная интерпретация, предложенная В. В. Богдановым, строится на основе семантики имен, которые могут заполнять позиции аргументов, поэтому в составе его инвентаря семантических функций отсутствуют семантемы, которые выражаются именами пропозитивной семантики. [1]

Приведенные выше различные классификации наиболее наглядно показывают взаимное отношение слов в предложении и помогают верно оценить расстановку падежей в предложении.

Так, например, Хомский, ставший родоначальником нового взгляда на грамматику, за основу своих взглядов брал не только правила, но и внеязыковые факторы, такие как ситуация, стиль и характер речи и т. д. Его труд не описывал системы в деталях, но выступили базой для дальнейших исследований отечественных и зарубежных специалистов.

Ч. Филлмор не принимал его взглядов на первичность синтаксического компонента. Он стремится рассматривать падежи в чистом виде, с точки зрения их позиций в предложении. В ходе развития своей теории он пересматривал количество падежей в своей системе. Его система заметно более детально проработана, чем теория Хомского. Однако и она не лишена недостатков. Так, он не учитывает роли валентностной схемы, а также он упускает из виду валентность глагола.

Чейф берет за основу реальный процесс порождения высказываний, и базирует свою теорию на описании семантических структур. Центральное место в его системе расстановки падежей играет глагол. Содержательная интерпретация логико-семантических отношений между глаголом-предикатом и его аргументами содержится также в ряде работ отечественных лингвистов.

Таким образом, ни одна из предложенных концепций не лишена недостатков, однако они рассматривают одно и то же явления с разных точек зрения, что в целом дает возможность получить довольно полную картину системы падежей.

падеж грамматика английский язык

Заключение

В ходе проделанной работы была рассмотрена семантическая категория падежа в английском языке.

В процессе анализа научной литературы сформулировано и дано определение падежа, падежной категории, падежной грамматики, различных подходов к изучению падежей и т. д. Данные теоретические аспекты были рассмотрены в первой главе.

Вторая глава содержит описание различных подходов к данной проблеме в научной литературе.

В рамках этой главы были рассмотрены теории Н. Хомского, Ч. Филлмора, учение Чейфа, а также различные подходы к классификации падежей в работах отечественных лингвистов с целью определения роли и места категории падежа в грамматической системе английского языка

Подводя итог проделанной работе, хотелось бы отметить, что категория падежа в английском языке является далеко не однозначной, и в трудах отечественных и зарубежных исследователей нет единого мнения в отношении этой проблемы

Например, Хомский, ставший родоначальником нового взгляда на грамматику, за основу своих взглядов брал не только правила, но и внеязыковые факторы, такие как ситуация, стиль и характер речи и т. д. Филлмор не принимал его взглядов на первичность синтаксического компонента. Он стремится рассматривать падежи в чистом виде, с точки зрения их позиций в предложении. Чейф берет за основу реальный процесс порождения высказываний, и базирует свою теорию на описании семантических структур. Центральное место в его системе расстановки падежей играет глагол. Таким образом, мы видим, что в трудах отечественных и зарубежных исследователей нет единого мнения в отношении этой проблемы.

Результатом их исследований являются разнообразные теории, каждая из которых в отдельности не даёт исчерпывающее представление о системе падежей в английском языке, но которые в совокупности помогают получить достаточно полное представление о семантической категории падежа в английском языке.

В заключении можно сделать вывод, что в современном английском языке существует всего два вида падежа, так как остальные со временем утратили свое основное значение, но могут выражаться с помощью предлогов. Теории Н. Хомского, Ч. Филлмора и У. Л Чейфа внесли большой вклад в развитие лингвистики, в особенности в семантическом аспекте. Их достижения не были оценены современниками и не стали общепринятыми, поскольку не существовало определенных критериев оценок. В тоже время, их исследования изучены не до конца, что дает возможность последователям данного направления продолжить развитие этого аспекта грамматики английского языка.

ПоказатьСвернуть
Заполнить форму текущей работой