Понятие и виды преступлений против правосудия

Тип работы:
Курсовая
Предмет:
Государство и право


Узнать стоимость

Детальная информация о работе

Выдержка из работы

Реферат

Курсовая работа содержит 45 страниц, 19 использованных источников.

Клевета в отношении судьи, Привлечение заведомо невиновного к уголовной ответственности, Принуждение к даче показаний, Фальсификация доказательств, взятка, подкуп, Заведомо ложный донос, Неисполнение приговора суда.

Объектом исследования является общественные отношения, возникающие в сфере правосудия.

Цель курсовой работы — изучение на современном этапе развития уголовно-правовой науки понятия и видов преступлений против правосудия.

Методы курсовой работы — исторический, аналитический и сравнительный.

Эффективность — повышение качества знаний учащихся по данной теме.

В результате исследования изучены труды отечественных ученых-юристов и специалистов в области уголовного права.

Содержание

Введение

1 Понятие преступлений против правосудия

1.1 История законодательства об ответственности за преступления

против правосудия

1.2 Понятие преступлений против правосудия

2 Виды преступлений против правосудия

2.1 Преступления в сфере обеспечения независимости судей,

защиты их личной безопасности, чести и достоинства

2.2 Преступления в сфере правильности отправления правосудия

должностными лицами органов правосудия

2.3 Преступления в сфере выполнения гражданами обязанности

содействовать или не препятствовать осуществлению правосудия

2.4 Преступления в сфере исполнения приговоров, решений и

других актов органов правосудия

Заключение

Список использованных источников

Введение

Тема курсовой работа является очень актуальной, поскольку посвящена одной из жизненно важных тем для российского общества. В период построения правового государства законодательное регулирование уголовной ответственности за посягательства на нормальную деятельность суда, органов прокуратуры, предварительного расследования по осуществлению правосудия приобретает особое значение.

Органы правосудия призваны охранять права и свободы человека и гражданина, собственно конституционный строй Российской Федерации и другие перечисленные в ст. 2 УК РФ общественные ценности. Негативное вмешательство в их деятельность в какой бы то ни было форме наносит большой ущерб борьбе с преступностью и иными правонарушениями.

В работе прослеживается путь развития российского законодательства о преступлениях против правосудия. Сведения на эту тему можно найти в первых кодифицированных актах Древней Руси, Судебниках 1497 и 1550 гг., Соборном уложении 1649 г., Артикуле воинском Петра I, Уложении о наказаниях уголовных и исправительных 1845 г. и Уголовном уложении 1903 г.

Дальнейшее законодательное развитие эта группа преступлений получила в Уголовных кодексах РСФСР 1922 и 1926 гг. Однако в них еще не было главы о преступлениях против правосудия. Впервые такая глава появилась в УК РСФСР 1960 г., она неоднократно претерпевала изменения в связи с меняющейся социально-экономической и политической обстановкой.

В Уголовный кодекс РФ 1996 г. в гл. 31 «Преступления против правосудия» включено 23 нормы, каждая из которых рассмотрена подробно. Правоприменитель найдет ответ на многие вопросы квалификации преступлений против правосудия, их отграничения от смежных преступлений. В работе также излагаются дискуссионные вопросы толкования уголовного закона.

Материалы судебной практики и постановления Пленума Верховного Суда Р Ф (РСФСР), которые использованы в работе, позволяют не только раскрыть содержание соответствующих норм, но и понять, какие ошибки допускаются при их применении. Статистические данные о числе осужденных за преступления против правосудия помогут уяснить истинную картину борьбы с этой группой преступлений и поставить вопрос о том, почему некоторые статьи УК РФ не применяются.

Цель курсовой работы — с помощью специальной литературы изучить понятие и виды преступлений против правосудия.

Задачи курсовой работы:

— изучить историю законодательства об ответственности за преступления против правосудия;

— рассмотреть понятие преступлений против правосудия;

— изучить виды преступлений против правосудия.

При написании курсовой работы были использованы исторический, аналитический и сравнительный методы.

1 Понятие преступлений против правосудия

1.1 История законодательства об ответственности

за преступления против правосудия

Уголовно-правовая охрана деятельности органов правосудия обычно осуществлялась путем криминализации деяний, совершаемых лицами, вершащими правосудие, а равно признанием преступными посягательств против лиц, выполняющих функции представителей власти в сфере правосудия. Это объяснялось, в частности, тем, что судебный процесс в стране носил публичный характер. В нем участвовали представители власти, осуществлявшие правосудие, и другие лица, участие которых было вызвано необходимостью установления истины по делу, исполнения вынесенных судебных решений.

Источники Древней Руси наглядно демонстрируют неравное положение участников судопроизводства, что объяснялось существованием сословно-феодальных отношений в обществе. Представители феодальной аристократии, отправляющие правосудие, занимали самое привилегированное положение: любое посягательство на них каралось суровыми мерами. Так, согласно ст. 6 Новгородской Судной грамоты наказывались действия по подстрекательству толпы к нападению на суд или на противоположную сторону. Такие действия, совершенные в отношении посадника, тысяцкого, владычного наместника, иных судей, наказывались штрафом в зависимости от сословной принадлежности потерпевшего Российское законодательство X — XX веков: В 9 т. Т. 1. М., 1984 — 1994. С. 310.

Статья 1 Краткой редакции Русской Правды предусматривала наказания за убийство княжеского дружинника, княжеского приказчика, тиуна, судебного должностного лица. В качестве наказания альтернативно предусматривались кровная месть либо денежный штраф. Кровная месть в качестве наказания рассматривалась со стороны близких родственников: сына, отца, брата, детей брата и т. п. Если не было желающих отомстить, то назначался штраф.

Анализ памятников древнерусского права показывает, что приоритет в охране отношений, обеспечивающих правосудие, распространялся на те из них, которые непосредственно защищали служителей судебной власти либо лиц, обеспечивающих ее осуществление. К последним можно отнести лиц, следивших за порядком в суде, осуществлявших вызов в суд сторон, арест и пытку обвиняемых и др.

Предусматривались меры, направленные на ограждение суда от постороннего вмешательства. Статья 58 Псковской Судной грамоты устанавливала наказание в виде заключения в колодки, штраф в пользу князя за самовольное и насильственное вторжение в судебное помещение, за нанесение ударов специальному должностному лицу, следившему за порядком в помещении суда. Подобные нормы ограждали судебное разбирательство от постороннего влияния, к тому же способствовали росту судебного авторитета.

Правовыми нормами того времени предусматривались права и обязанности сторон процесса, устанавливался процессуальный порядок разбирательства. В доказывании широко распространены были ордалии, которые олицетворяли собой божий суд, т. е. испытания водой, раскаленным железом, судебный поединок, а также возможность применения пыток при недостатке свидетелей и др.

Судебный процесс эпохи Древнерусского государства характеризовался отсутствием безопасности участников судебного разбирательства, нередко представляя угрозу для их жизни. Доказательственное значение показаний участников судебного разбирательства напрямую зависело от социального статуса этих участников и вида преступления, по которому учитывались эти показания.

Указанные черты сохранились и в последующие века. Так, в Судебниках 1497 и 1550 гг. судебный поединок («поле») оставался одним из видов доказывания. Сохранило свое значение как доказательство применение пытки. Согласно ст. 34 Судебника 1497 г. следовало пытать вора (татя). Применение пытки возлагалось на особое должностное лицо — недельщика. В какой-то степени недельщик был прообразом современного дознавателя, следователя. Подчинялся он непосредственно суду, однако оплата его труда осуществлялась не из казны, а за счет заинтересованной стороны, что фактически исключало беспристрастность с его стороны.

Судебником 1550 г. устанавливалась ответственность за такие преступления против правосудия, как:

1) вынесение судьей неправосудного решения вследствие получения взятки;

2) заведомо ложное обвинение судей в ябедничестве, т. е. в умышленном неправосудии;

3) заведомо ложный донос государю, т. е. необоснованная жалоба истца на судей, отказавших ему в иске по причине его незаконности;

4) ложное обвинение дьяков и подьячих в лихоимстве, т. е. самовольном увеличении взимаемой судебной пошлины, или иных злоупотреблениях;

5) оскорбление участника судебного разбирательства.

По Судебнику 1550 г. каралось самоуправство местных судей, проявлявшееся в применении к осужденному санкций за тяжкое преступление в отсутствие утвержденного судебного решения.

В XV — XVI вв. в Московском государстве создается определенная совокупность правовых норм, запрещающих ряд злоупотреблений судебных чиновников. Начинают проявляться справедливое правосудие и соблюдение прав личности в процессе его осуществления. Однако сам процесс судебного разбирательства был еще далек от цивилизованного его осуществления и характеризовался рядом антигуманных способов проведения.

Эти тенденции сохранили свое значение в XVII — нач. XVIII вв. Весомый вклад в развитие уголовного права внесло Соборное уложение 1649 г. В этом правовом источнике законодатель предпринял попытку унифицировать уголовно-материальные и уголовно-процессуальные нормы по осуществлению судопроизводства. Обе группы норм в основном были сосредоточены в гл. X «О суде». Наметилась тенденция к разделению уголовного и гражданского судопроизводства. При этом, если для последнего был характерен принцип состязательности, то при рассмотрении преступлений осуществлялась процедура сыска (т.е. до судебного разбирательства выполнялся аналог современного дознания и следствия).

Соборное уложение 1649 г. содержало значительное число уголовно-правовых норм, направленных на осуществление справедливого правосудия. Оно представляло собой кодифицированный источник с рядом неотъемлемых атрибутов истинного судопроизводства, пришедших на смену антигуманных, культовых, обрядовых способов его осуществления.

Нормы о преступлениях против правосудия включали такие положения: должностные злоупотребления в системе правосудия, например ложное обвинение, вынесенное судьей; преступления лиц, привлекаемых к участию в деле, в частности ложное крестоцелование при даче показаний; воспрепятствование осуществлению судебного акта, например незаконное освобождение из тюрем воров и разбойников, и др. Предусматривалась ответственность за разного рода нарушения порядка во время судебного разбирательства: оскорбления, драки, убийства. В гл. X содержались нормы об ответственности за ложные челобитные (ложные кассационные жалобы царю); ложные судебные иски; ложный донос на судью; ложные показания свидетелей и др.

Значительные реформы в сфере судопроизводства, уголовного, уголовно-процессуального права произошли во времена правления Петра I. Именной Указ 1697 г. «Об отмене в судных делах очных ставок, о бытии вместо оных распросу и розыску, о свидетелях, об отводе оных, о присяге, о наказании лжесвидетелей и о пошлинных деньгах» полностью заменил состязательный суд розыском, расследованием, осуществляемыми специальными государственными чиновникам. Положительная сторона такого порядка состояла в определенном обеспечении объективности судебного решения, которое теперь не зависело от риторических и финансовых возможностей сторон. С другой стороны, не соблюдались в достаточной мере интересы личности. Царицей доказательств стало считаться признание, а пытка служила лучшим способом его получения.

К началу XX столетия в уголовном праве Российского государства складывается система уголовно-правовых норм, направленных на обеспечение правильной деятельности органов, отправляющих правосудие, закладываются принципы защиты законных интересов любых участников судопроизводства, а также атрибуты, способствующие установлению истины в процессе.

Первое законодательство послереволюционного периода характеризовалось тем, что не всегда соблюдались правовые гарантии безопасности, соблюдения чести и достоинства его субъектов. Судьи руководствовались революционным правосознанием, при отправлении правосудия во внимание принимали вопросы социального происхождения, воспитания, образования, профессии участника судопроизводства. Нередко обвинительные приговоры выносились в отсутствие должных доказательств по причине только дворянского происхождения подсудимого.

В первом УК РСФСР 1922 г. не было самостоятельной главы о преступлениях против правосудия. Нормы о таких преступлениях содержались в разных главах. В разделе 1 «О контрреволюционных преступлениях» главы «Государственные преступления» устанавливалась ответственность за укрывательство контрреволюционных преступлений. В разделе 2 «О преступлениях против порядка управления» этой же главы закреплялась ответственность за недонесение о достоверно известных предстоящих и совершенных преступлениях; освобождение арестованного из-под стражи или из места заключения или содействие его побегу; побег арестованного из-под стражи или из места заключения, учиненный посредством подкопа, взлома и вообще повреждения затворов, стен и т. п.

Уголовный кодекс РСФСР 1926 г. также не имел специальной главы о преступлениях против правосудия. Рассматриваемые деяния содержались в основном в гл. II «Преступления против порядка управления» и гл. III «Должностные (служебные) преступления». К числу преступлений против правосудия относились: незаконное освобождение арестованного из-под стражи или из мест заключения или содействие его побегу; побег арестованного из-под стражи или места заключения, а равно возвращение в запрещенные для проживания места, побег с места обязательного поселения или с пути следования к нему; уклонение свидетеля от явки или отказ от дачи показаний, уклонение эксперта, переводчика или понятого от явки или отказ от исполнения обязанностей, а равно воспрепятствование явке к исполнению обязанностей народного заседателя; заведомо ложный донос, заведомо ложное показание; оглашение данных предварительного следствия, дознания или ревизионного обследования; постановление судьями из корыстных или иных личных видов неправосудного приговора, решения или определения; незаконное задержание или незаконный привод; разглашение, сообщение, передача должностным лицом сведений, не подлежащих оглашению. Глава VII «Имущественные преступления» включала норму о присвоении чужого имущества, вверенного для определенной цели, или растрате этого имущества.

Впервые в истории советского периода в УК РСФСР 1960 г. была выделена особая глава «Преступления против правосудия». Данная глава включала преступления против правосудия, понимаемые не в узком смысле как деяния против деятельности судов по разрешению уголовных и гражданских дел, а рассматриваемые в широком понимании правосудия. Это позволило свести к единому объекту уголовно-правовой охраны деятельность судов, органов прокуратуры, следствия, дознания, исправительно-трудовых учреждений, организаций и отдельных лиц в сфере установления истины по делу, обоснованного принятия судебного решения и его исполнения.

В первоначальной редакции УК РСФСР 1960 г. включал 15 статей об ответственности за преступления против правосудия. Они включали преступления должностных лиц, препятствующие правильному отправлению правосудия, и преступления иных субъектов. К первой группе посягательств относились: привлечение заведомо невиновного к уголовной ответственности; вынесение заведомо неправосудного приговора, решения, определения или постановления; заведомо незаконный арест или задержание; принуждение к даче показаний. Вторая группа преступлений включала: заведомо ложный донос; заведомо ложное показание; отказ или уклонение свидетеля или потерпевшего от дачи показаний или эксперта от дачи заключения; понуждение свидетеля или потерпевшего к даче ложных показаний или эксперта к даче ложного заключения либо подкуп этих лиц; побег из мест лишения свободы, предварительного заключения или из-под стражи и др.

Такое построение системы преступлений против правосудия с выделением деяний, связанных со злоупотреблением или превышением должностных полномочий при осуществлении правосудия со стороны его представителей, и деяний иных лиц способствовало существованию в течение многих десятилетий взгляда о системе преступлений против правосудия, в основу которой был положен субъект преступления.

Начавшаяся в конце 80-х — нач. 90-х гг. прошлого столетия реформа законодательства, реализация принципа разделения властей, необходимость обеспечения самостоятельности и незыблемости судебной власти потребовали применения и специальных уголовно-правовых средств защиты представителей судебной власти, осуществляющих правосудие.

Закон СССР «Об ответственности за неуважение к суду» от 2 ноября 1989 г. установил уголовную ответственность за ряд посягательств против судьи, народного или присяжного заседателя. Указ Президиума Верховного Совета РСФСР от 11 декабря 1989 г. дополнил УК РСФСР ст. ст. 176. 1, 176.2 и 176.3 об ответственности за вмешательство в разрешение судебных дел, угрозу по отношению к судье, народному или присяжному заседателю и за оскорбление судьи, народного или присяжного заседателя.

В последующие годы нормы главы о преступлениях против правосудия неоднократно подвергались изменениям. В основном изменения и дополнения касались необходимости обеспечить должную защиту лиц, непосредственно отправляющих правосудие. Кроме того, на нормах рассматриваемой главы отразились и происшедшие изменения в социально-экономических, идеологических и политических общественных отношениях. Так, например, была отменена ответственность за самовольное возвращение высланного в места, запрещенные для проживания (ст. 187 УК РСФСР), в связи с исключением из системы наказаний ссылки и высылки Российское законодательство X — XX веков: В 9 т. Т. 1. М., 1984 — 1994. С. 310.

1.2 Понятие и виды преступлений против правосудия

Согласно Конституции Р Ф в Российской Федерации действует принцип разделения государственной власти на три самостоятельные ветви: законодательную, исполнительную и судебную. Судебная власть осуществляется посредством конституционного, гражданского, арбитражного, уголовного и административного судопроизводства.

В соответствии со ст. 118 Конституции правосудие в Российской Федерации осуществляется судом. К органам судебной власти в Российской Федерации относятся федеральные суды и суды субъектов РФ.

К федеральным судам относятся:

1) Конституционный Суд Р Ф;

2) Верховный Суд Р Ф, верховные суды республик, краевые и областные суды, суды городов федерального значения, суды автономной области и автономных округов, районные суды, военные и специализированные суды, которые составляют систему федеральных судов общей юрисдикции;

3) Высший Арбитражный Суд Р Ф, федеральные арбитражные суды округов (арбитражные кассационные суды), арбитражные апелляционные суды, арбитражные суды субъектов РФ, которые составляют систему федеральных арбитражных судов.

К судам субъектов РФ относятся: конституционные (уставные) суды субъектов РФ, мировые судьи, которые являются судьями общей юрисдикции субъектов РФ.

Правосудие — одна из форм государственной деятельности, заключающаяся в рассмотрении и разрешении судами общей юрисдикции, а также арбитражными судами дел в порядке гражданского, уголовного, административного и арбитражного судопроизводства. Для осуществления правосудия помощь и содействие суду оказывают другие государственные органы: прокуратура, органы дознания и предварительного следствия, учреждения, исполняющие вступившие в законную силу приговоры, решения и иные судебные акты. Нормами главы о преступлениях против правосудия охраняется деятельность не только судов, но и перечисленных органов, без деятельности которых выполнение судом функции правосудия было бы затруднительно или даже невозможно.

При этом перечисленные органы, составляя часть органов государственной власти, выполняют и другие функции: управленческие, хозяйственные, организационные и иные. Уголовный закон охраняет не все виды деятельности этих органов. Только их специфическая деятельность по решению задач правосудия, направленная на обнаружение, изобличение и наказание виновных в совершении преступлений лиц, разрешение гражданских, административных и иных дел, исполнение судебных решений, находится под охраной уголовно-правовых норм о преступлениях против правосудия.

Преступления против правосудия — это посягательства на правильную нормальную деятельность органов предварительного следствия, дознания по всестороннему и объективному расследованию преступлений, судебных органов по правильному разрешению дел, уголовно-исполнительных органов по надлежащему исполнению судебных решений.

Родовым объектом преступлений против правосудия являются общественные отношения по осуществлению государственной власти. В литературе высказано мнение о том, что родовым объектом преступлений против правосудия являются общественные отношения, обеспечивающие нормальное функционирование органов правосудия. С таким определением родового объекта трудно согласиться, так как в данном случае допускается смешение родового и видового объектов Курс уголовного права: В 5 т. Т. 5. / Под ред. Г. Н. Борзенкова, В. С. Комиссарова. М., 2002. С. 145.

Видовой объект — совокупность общественных отношений, обеспечивающих правильное функционирование специфического вида государственной деятельности органов следствия, дознания, прокуратуры, суда и органов, исполняющих судебные акты, по реализации целей и задач правосудия.

Правильное установление видового объекта преступлений против правосудия имеет большое значение для отграничения преступлений против правосудия от иных преступлений, совершаемых должностными лицами органов суда, прокуратуры, дознания и следствия. Судья, получивший взятку за вынесение правильного решения по гражданскому иску в пользу истца, посягает на нормальную деятельность государственного аппарата, его авторитет. При этом отношениям, обеспечивающим интересы правосудия, вред не причиняется.

Специфика видового объекта преступлений против правосудия позволяет отграничить их от преступлений против порядка управления, сопряженных с воздействием на физическую неприкосновенность должностных лиц.

Непосредственный объект преступлений против правосудия — конкретные общественные отношения, обеспечивающие реализацию конституционных принципов правосудия по правильной деятельности судов, органов прокуратуры или следствия, дознания или уголовно-исполнительных органов по осуществлению правосудия.

Большинство преступлений против правосудия являются двуобъектными и многообъектными. В качестве дополнительного непосредственного объекта могут выступать конституционные права и свободы личности, здоровье, жизнь, честь, достоинство, отношения собственности и др. Каждый из перечисленных объектов самостоятельно охраняется уголовным правом. Применительно же к рассматриваемой группе преступлений эти общественные отношения неизбежно ставятся под угрозу причинения вреда при воздействии на основной непосредственный объект посягательства. Наличие дополнительного непосредственного объекта повышает общественную опасность рассматриваемых преступлений и влечет усиление уголовной ответственности за их совершение.

Особого внимания заслуживает вопрос о потерпевшем в преступлениях против правосудия. Потерпевший в посягательствах, соединенных с воздействием на жизнь, здоровье, честь, достоинство, имущественные и иные его права либо законные интересы, определяется по-разному. Например, в ст. ст. 295 и 296 УК РФ называются: судья, присяжный заседатель, иное лицо, участвующее в отправлении правосудия, прокурор, следователь, лицо, производящее дознание, защитник, эксперт, судебный пристав, судебный исполнитель и их близкие. В ст. 311 УК РФ перечень потерпевших дополняется указанием на других участников уголовного процесса.

Необходимо отметить, что лица, являющиеся потерпевшими в одних преступлениях, по другим деяниям против правосудия могут быть субъектами преступлений. Так, например, в преступлении о посягательстве на жизнь лица, осуществляющего правосудие или предварительное расследование, одними из потерпевших могут быть профессиональные судьи (ч. 1 ст. 295 УК РФ), а в преступлении, предусмотренном ст. 305 УК РФ, профессиональный судья является субъектом вынесения неправосудного приговора, решения или иного судебного акта. Четкое определение круга лиц, называемых в нормах о преступлениях против правосудия в одних случаях потерпевшими, в других — субъектами преступления, необходимо для правильного установления пределов уголовной ответственности.

В процессуальном законодательстве и литературе наряду с понятием «участник процесса» широко используется понятие «участник судопроизводства». Под судопроизводством понимается деятельность судов по рассмотрению и разрешению уголовных, гражданских и административных дел, а также деятельность иных субъектов, которые реализуют права и обязанности, вступают в процессуальные отношения с судом, органами прокуратуры, предварительного следствия и дознания. Судопроизводство, таким образом, не только означает деятельность судов, но и охватывает действия иных лиц, вступающих в процессуальные отношения с судебными органами, а также деятельность государственных органов по раскрытию преступления, изобличению виновного, необходимые для осуществления правосудия.

Анализ норм УПК РФ (ст. ст. 1, 2 и др.), ГПК РФ (ст. ст. 1, 2, 38, 45 и т. д.) и АПК РФ (ст. ст. 1 — 3, 54 и др.) показывает, что термины «судопроизводство» и «процесс» имеют одинаковое значение, являясь синонимами. Следовательно, понятие «участник процесса» совпадает с понятием «участник судопроизводства».

Большинство понятий, используемых в УК РФ при обозначении потерпевшего, раскрываются в нормах соответствующих федеральных законов. В ст. 311 УК РФ, устанавливающей ответственность за разглашение сведений о мерах безопасности, применяемых в отношении судьи и участников уголовного процесса, под последними следует понимать участников уголовного судопроизводства. Раздел же II «Участники уголовного судопроизводства» УПК РФ полностью посвящен понятию и правовому положению каждого такого участника. Статьи 29 — 36 гл. 5 указанного раздела раскрывают правовой статус судьи, суда (например, ст. 29 раскрывает полномочия суда, ст. 30 — состав суда). В ст. 311 УК РФ из участников уголовного процесса (судопроизводства) конкретно перечислены помимо судьи присяжный заседатель, иное лицо, участвующее в отправлении правосудия, судебный пристав, судебный исполнитель, потерпевший, свидетель и их близкие. Понятия судебного пристава, судебного исполнителя, потерпевшего рассмотрены соответственно в ст. ст. 40, 42 гл. 6 «Участники уголовного судопроизводства со стороны обвинения» УПК РФ. Статья 56 гл. 8 «Иные участники уголовного судопроизводства» УПК РФ раскрывает понятие «свидетель».

Анализ диспозиции нормы о разглашении сведений о мерах безопасности, применяемых в отношении судьи и участников уголовного процесса, а также нормы, предусмотренной ст. 320 УК РФ, приводит к выводу о том, что иными участниками уголовного процесса могут быть только лица, отнесенные уголовно-процессуальными нормами к участникам судопроизводства. Потерпевшими от преступления, предусмотренного ст. 311 УК РФ, могут быть, в частности, прокурор, следователь, должностное лицо как орган дознания, дознаватель, начальник следственного отдела и др.

Когда же прокурор участвует в гражданском деле либо, например, сотрудник органов милиции рассматривает дело об административном правонарушении и т. п., то разглашение сведений о мерах безопасности, применяемых к этим должностным лицам, должно влечь ответственность за преступление против порядка управления, закрепленное ст. 320 УК РФ.

К числу потерпевших в ст. 311 УК РФ отнесен судебный пристав. Согласно ст. 40 УПК РФ к органам дознания отнесены Главный судебный пристав РФ, Главный военный судебный пристав, Главный судебный пристав субъекта РФ, их заместители, старший судебный пристав, старший военный судебный пристав, старшие судебные приставы Конституционного Суда Р Ф, Верховного Суда Р Ф и Высшего Арбитражного Суда Р Ф. Как следует решать вопрос о квалификации деяний, связанных с разглашением сведений о мерах безопасности, принимаемых относительно судебного пристава? По-видимому, этот вопрос может быть разрешен в зависимости от правового положения судебного пристава. Если рассматриваемое разглашение связано с выполнением судебным приставом полномочий как участника уголовного процесса (к примеру, в связи с выполнением полномочий лица, осуществляющего дознание, либо по исполнению вынесенного судебного акта и т. п.), то это деяние следует квалифицировать по ст. 311 УК РФ.

Когда подобные действия совершаются в отношении судебного пристава, являющегося участником гражданского, арбитражного, конституционного судопроизводства, то ответственность для виновного должна наступать как за преступление против порядка управления в соответствии со ст. 320 УК РФ.

В соответствии со смыслом ст. 311 УК РФ к другим участникам уголовного процесса (судопроизводства) можно отнести частного обвинителя, гражданского истца и его представителя, представителя потерпевшего и частного обвинителя, защитника, гражданского ответчика и его представителя, специалиста, переводчика, понятого, эксперта, подсудимого.

Объективная сторона преступлений против правосудия состоит в различных видах воспрепятствования и противодействия нормальной деятельности органов, осуществляющих правосудие. Чаще всего это проявляется в форме действия — заведомо незаконный арест, побег из места лишения свободы (ч. 2 ст. 301, ст. 313 УК РФ), реже — акта бездействия: уклонение от дачи свидетелем показаний (ст. 308 УК РФ). Нередко способом совершения преступлений является физическое или психическое насилие (ст. ст. 296, 302, 309 УК РФ), применение пытки (ч. 2 ст. 302 УК РФ), в ряде преступлений говорится о его совершении посредством шантажа (ч. 2 ст. 302, ч. 2 ст. 309 УК РФ), с применением оружия или предметов, используемых в качестве оружия (п. «в» ч. 2 ст. 313 УК РФ).

Объективная сторона некоторых составов состоит из нескольких альтернативных действий, например, растраты, отчуждения, сокрытия или незаконной передачи имущества, подвергнутого описи или аресту (ст. 312 УК РФ).

Абсолютное большинство посягательств относится к преступлениям с формальным составом. Растрата имущества, подвергнутого описи или аресту, сконструирована как состав материальный (ст. 312 УК РФ), некоторые квалифицированные составы преступлений также относятся к материальным (ч. 2 ст. 305, ч. 2 ст. 311 УК РФ и др.).

С субъективной стороны все преступления этой группы совершаются умышленно, причем подавляющее большинство — исключительно с прямым умыслом (ст. ст. 295, 299, 300 УК РФ и т. д.). В ряде составов преступлений обязательно наличие заведомости. Заведомость означает достоверное знание лицом какого-то обстоятельства, имеющего уголовно-правовое значение. При заведомо ложном доносе (ст. 306 УК РФ), например, виновный осознает, что сообщаемые им органам власти сведения не соответствуют действительности.

Мотив и цель совершения преступления предусмотрены как обязательные признаки только в нескольких составах: в целях воспрепятствования осуществлению правосудия (ст. 294 УК РФ), из мести за законную деятельность (ст. 295 УК РФ). В других составах эти признаки для квалификации значения не имеют.

Субъекты преступлений против правосудия — вменяемые лица, достигшие 16 лет, а также специальные субъекты. Специальными субъектами могут быть должностные лица органов правосудия (ст. ст. 299 — 302 УК РФ и др.), иные должностные лица и управляющие коммерческих и иных некоммерческих организаций (ст. 315 УК РФ), участники судопроизводства: свидетель, потерпевший, эксперт, переводчик, гражданский истец и др. (ст. ст. 303, 307, 308 УК РФ и т. д.) Лобанова Л. В. Преступления против правосудия: проблемы классификации посягательств, регламентации и дифференциации ответственности: Казань, 2000. С. 24.

2 Виды преступлений против правосудия

2.1 Преступления в сфере обеспечения независимости судей,

защиты их личной безопасности, чести и достоинства

В ст. 120 Конституции Р Ф провозглашен принцип независимости судей и подчинения их только Конституции Российской Федерации и федеральному закону. Независимость судей является важной гарантией осуществления правосудия. Суд, не обладающий независимостью, перестает быть органом правосудия, так как вынужден принимать решения, основанные не на имеющихся доказательствах и правильном применении закона, а на тех требованиях, которые предъявляют организации или лица, оказывающие давление на судей. Бессмысленной становится сложная процедура судебного разбирательства. То же можно сказать и о независимости прокуроров, следователей, лиц, производящих дознание, защитников и других участников процесса. Поэтому закон должен оградить их от неправомерного воздействия, в том числе предусмотреть меры по защите личной безопасности, чести и достоинства.

Основным объектом деяний, посягающих на независимость и безопасность судей и других работников правоохранительной системы, является правильная работа органов правосудия, а отличаются они от других преступлений данной главы способами, которыми создаются помехи, а именно посредством неправомерного воздействия на судей и других должностных лиц, участвующих в процессе. Дополнительными объектами могут выступать личная безопасность, здоровье, честь и достоинство указанных работников. Между собой же составы данной группы различаются по конкретным методам, применяемым для незаконного воздействия на работников органов правосудия.

В ст. 294 предусмотрено два вида состава: в ч. 1 — вмешательство в деятельность суда, а в ч. 2 — вмешательство в деятельность прокурора, следователя, лица, производящего дознание. Объективная сторона заключается во вмешательстве в какой бы то ни было форме.

Вмешательство должно быть связано с расследованием и рассмотрением судебных и следственных дел и направлено на судей, заседателей, прокуроров, т. е. на тех, кто непосредственно выносит приговоры и решения, проводит расследование или осуществляет надзор за ним. Способы вмешательства могут быть различными: требования, давление, обещания оказать услуги, угрозы причинить неприятности, ущемить тем или иным образом законные права и интересы. При этом имеются в виду непроцессуальные формы воздействия, так как предусмотренные процедурой обращения с ходатайствами, жалобами являются правомерными способами поведения участников процесса. Не может считаться уголовно-противоправным вмешательством критика действий судей и работников правоохранительных органов в печати или устных выступлениях, отрицательная оценка вынесенных решений. Закон должен обеспечить независимость судей, но не может застраховать их от критики.

Если виновный вмешивается в рассмотрение дела путем подкупа, то он должен привлекаться к ответственности по совокупности ст. 294 и 291 (за дачу взятки); когда же способом воздействия были посягательство на жизнь, угроза или насилие — по совокупности ст. 294 и 295 или 296.

Субъективная сторона обоих видов деяния — прямой умысел и специальная цель: воспрепятствовать либо осуществлению правосудия (ч. 1), либо всестороннему, полному и объективному расследованию дела (ч. 2). Воспрепятствование заключается в создании помех рассмотрению или разрешению дела в суде либо проведению отдельных следственных действий (обысков, осмотров и др.).

Субъект преступления — любое лицо (в том числе обвиняемый, его родственники).

Квалифицирующим обстоятельством по ч. 3 ст. 294 является совершение действий с использованием своего служебного положения. Понятие использования служебного положения и его содержание такие же, как и при злоупотреблении полномочиями (ст. 285, 201). Следовательно, субъектом этого вида состава может быть только должностное лицо или лицо, выполняющее управленческие функции в коммерческой или иной организации.

Деяния, наказуемые по ч. 1 и 2 ст. 294, относятся к преступлениям небольшой тяжести, а по ч. 3 — средней тяжести.

Наиболее опасным преступлением, направленным против судей, следователей и других участников процесса, является посягательство на их жизнь.

Объективная сторона посягательства на жизнь заключается в убийстве или покушении на него.

Состав формальный, преступление окончено в момент посягательства независимо от наступивших последствий.

Ответственность по ст. 295 наступает, когда посягательство было направлено на жизнь лиц, перечисленных в диспозиции этой статьи: судей, присяжных заседателей, иных лиц, участвующих в отправлении правосудия, прокурора, следователя, лица, производящего дознание, защитника, эксперта, специалиста, судебного пристава, судебного исполнителя либо их близких. Те же действия в отношении других сотрудников правоохранительных органов квалифицируются по ст. 317.

Условие ответственности по ст. 295 — связь посягательства с рассмотрением дел и материалов в суде, расследованием дела либо исполнением приговора, решения, иного судебного акта. Такая связь имеется, когда поводом для преступления послужило участие судьи и других лиц в рассмотрении дела и других указанных выше действиях (например, виновный посягает на жизнь судьи или следователя, чтобы устранить их от рассмотрения дела, или на жизнь их близких, выдвигая требование отказаться от рассмотрения дела либо принять определенное решение, стремится отомстить за вынесенное решение и т. д.). Поэтому не имеет значения, где и когда было совершено посягательство: в служебном помещении, на улице, дома и т. п., а также до, во время или после совершения потерпевшим соответствующих служебных действий.

Субъективная сторона при убийстве — прямой или косвенный умысел, при покушении на убийство — только прямой умысел, причем виновный осознает, что потерпевший является лицом, участвующим в отправлении правосудия, предварительном расследовании либо исполнении приговора.

Обязательным признаком является цель воспрепятствовать законной деятельности указанных лиц или отомстить им за такую деятельность.

Анализируемый состав отличается от террористического акта (ст. 277) по признакам потерпевшего (государственный или общественный деятель) и характеру деятельности (государственная или иная политическая), связанной с посягательством на его жизнь.

Деяния относятся к категории тяжких преступлений.

Угроза или насильственные действия в связи с осуществлением правосудия или производством предварительного расследования. Объективная сторона заключается в совершении различных действий. В ч. 1 и 2 ст. 296 это угроза убийством, причинением вреда здоровью, уничтожением или повреждением имущества, а различаются между собой виды состава только по кругу лиц, которым адресованы угрозы: в ч. 1 это судья, присяжный заседатель или иное лицо, участвующее в отправлении правосудия, а равно их близкие, а в ч. 2 — прокурор, следователь, лицо, производящее дознание, защитник, эксперт, специалист, судебный пристав, судебный исполнитель, а равно их близкие.

Понятие угрозы такое же, как и в ее общем составе (ст. 119). Однако содержание ст. 296 УК шире, ибо включает угрозу не только убийством или причинением тяжкого, но и любого другого вреда здоровью, а также повреждением или уничтожением имущества. Кроме того, в диспозиции этой нормы, в отличие от ст. 119, нет такого условия ответственности, как наличие оснований опасаться осуществления угрозы. Поэтому достаточно установить факт угрозы независимо от реальности намерений виновного ее осуществить. Любая угроза в адрес представителей судебной и правоохранительной власти недопустима, тем более что при этом не только нарушаются интересы потерпевшего, но и подрывается авторитет власти.

В ч. 3 и 4 ст. 296 предусмотрены квалифицирующие признаки: фактическое применение насилия, не опасного (ч. 3) или опасного (ч. 4) для жизни или здоровья, ко всем лицам, указанным в ч. 1 и 2 данной статьи.

Понятие насилия, не опасного или опасного для жизни или здоровья, такое же, как и в составах насильственного грабежа или разбоя (ст. 162).

Субъективная сторона — прямой умысел, цели могут быть различными: принудить к вынесению определенного решения, отомстить за принятое решение и т. д.

Субъектом может быть любое вменяемое лицо, достигшее возраста уголовной ответственности.

Деяния, наказуемые по ч. 1 и 3, относятся к категории преступлений средней тяжести, по ч. 2 — небольшой тяжести, а по ч. 4 — тяжких преступлений.

Неуважение к суду. Опасность и основной объект данного состава аналогичны предыдущим, дополнительным объектом выступают честь и достоинство участников судебного разбирательства.

Объективная сторона заключается в неуважении к суду, которое выражается в оскорблении. Понятие оскорбления такое же, как и в общем его составе (ст. 130).

В ст. 297 две части, которые отличаются друг от друга по кругу потерпевших: в ч. 1 ими являются участники судебного разбирательства, а в ч. 2 — судьи, присяжные заседатели или иные лица, участвующие в отправлении правосудия. Следовательно, в ч. 1 имеются в виду другие (кроме указанных в ч. 2) участники судебного разбирательства (обвинитель, подсудимый, защитник, потерпевший, гражданский истец и ответчик, третье лицо, их представители).

Поскольку в ст. 297 оскорбление рассматривается как форма неуважения к суду, данный состав будет лишь тогда, когда оно было нанесено во время судебного разбирательства. Оскорбление, связанное с отправлением правосудия, но в другом месте (например, после процесса на почве мести), квалифицируется по ст. 319.

Другие, кроме оскорбления, формы проявления неуважения к суду, например неисполнение распоряжения судьи о прекращении действий, нарушающих установленные в суде правила, влекут административную ответственность по ст. 17.3 КоАП.

Субъективная сторона преступления заключается в прямом умысле.

Субъектом может быть любое лицо, присутствующее в судебном заседании (участник процесса, свидетель, случайный посетитель и т. д.).

Деяния, наказуемые по ч. 1 и 2 статьи, — преступления небольшой тяжести.

Клевета в отношении судьи, присяжного заседателя, прокурора, следователя, лица, производящего дознание, судебного пристава, судебного исполнителя. Опасность и объект данного деяния совпадают с описанными в предыдущем составе неуважения к суду.

Объективная сторона заключается в клевете, которая по своей характеристике не отличается от общего состава (ст. 129).

По ч. 1 ст. 298 квалифицируется клевета в отношении судьи, присяжного заседателя или иного лица, участвующего в отправлении правосудия, по ч. 2 — в отношении прокурора, следователя, лица, производящего дознание, судебного пристава, судебного исполнителя.

Обязательным признаком состава является связь клеветы с рассмотрением дел и материалов в суде, расследованием или исполнением судебного акта. Такая связь имеется, когда виновный распространяет ложные сведения о якобы совершенных указанными лицами порочащих поступках, имеющих отношение к конкретному уголовному или гражданскому делу (например, будто судья получил взятку, следователь применял насильственные меры, фальсифицировал документы и т. д.) или же прямо не связанных с делом (например, измышления о личном поведении судьи), если эти сведения распространяются на почве мести за соответствующие служебные действия.

Субъективная сторона преступления заключается в прямом умысле.

Субъектом может быть любое вменяемое лицо, достигшее возраста уголовной ответственности.

Квалифицирующим обстоятельством в ч. 3 ст. 298 является обвинение в совершении тяжкого или особо тяжкого преступления, т. е. преступлений, входящих в перечень, указанный в ч. 4 или 5 ст. 15.

Деяния, наказуемые по ч. 1 и 2 ст. 298, — преступления небольшой тяжести, а по ч. 3 — средней тяжести.

Таким образом, сущность рассмотренной группы преступлений заключается в посягательствах на правильную работу органов правосудия путем незаконного воздействия на судей и иных участников процесса. Конкретными формами преступлений являются вмешательство в разрешение дел и различные посягательства на жизнь, здоровье, честь, достоинство и личную безопасность указанных лиц.

2. 2 Преступления в сфере правильного отправления

правосудия должностными лицами органов правосудия

Одна из фундаментальных основ правового государства — провозглашение и реальное осуществление основных прав и свобод человека и гражданина. Поэтому важнейшей задачей государства является борьба с преступностью. Однако создание правового государства не означает полную ее ликвидацию. Государство может признаваться правовым, если одни граждане совершают преступления против других граждан или против государства, но с понятием правового государства несовместимо совершение им самим и его представителями, наделенными властными полномочиями, преступлений против граждан.

С этих позиций привлечение невиновного к уголовной ответственности, незаконное задержание или заключение под стражу, принуждение к даче показаний, фальсификация доказательств, вынесение неправосудного приговора посягают не только на интересы органов правосудия, но и на основные права и свободы граждан — например, закрепленные в Конституции Р Ф право на свободу и личную неприкосновенность (ст. 22), запрет применения пыток и других видов жестокого обращения (ст. 21), презумпцию невиновности (ст. 49). Следовательно, объектом данной группы преступлений, кроме нормальной работы органов правосудия, являются также права и свободы человека. Поэтому рассматриваемые составы следовало бы поместить в гл. 19.

Помимо важности охраняемого объекта, опасность данного вида преступлений состоит в том, что должностные лица органов правопорядка используют полномочия, предоставленные им для защиты прав человека, прямо противоположным образом, т. е. для совершения преступных действий против тех, кто оказался в их власти (особенно когда речь идет о задержанных или арестованных). Их действия подрывают доверие населения к власти, веру в ее справедливость. Незаконные методы собирания доказательств, осуждение невиновных препятствуют наказанию подлинных преступников.

Особенность рассматриваемых посягательств заключается еще и в том, что они совершаются внутри самой правоохранительной системы, которая, как показывают многочисленные публикации, крайне неохотно борется с этим явлением, спасая от ответственности «своих» преступников, а иногда даже оправдывая их действия тем, что они совершались из лучших побуждений, с целью повысить раскрываемость преступлений.

Преступления данной группы совершаются различными действиями, но все они заключаются в грубых нарушениях процессуальных правил, характеризуются умышленной виной, а их субъектами выступают определенные должностные лица судебных и правоохранительных органов. Таким образом, речь идет о специальных нормах — разновидностях преступлений против интересов государственной службы, поэтому те же действия, но совершенные иными должностными лицами, квалифицируются по общим нормам гл. 30.

Привлечение заведомо невиновного к уголовной ответственности (ст. 299). В соответствии со ст. 49 Конституции Р Ф виновность в совершении преступления может быть установлена только вступившим в законную силу приговором суда. Однако рассмотрению дела в суде предшествует расследование, важным этапом которого является привлечение лица к уголовной ответственности. Это процессуальное действие осуществляется путем вынесения постановления о привлечении в качестве обвиняемого либо обвинительного акта (ч. 1 ст. 47 УПК) при наличии достаточных доказательств, дающих основание для предъявления лицу обвинения в совершении преступления.

Объективная сторона заключается в привлечении невиновного лица к уголовной ответственности.

Лицо считается невиновным, если отсутствуют фактические или юридические основания привлечения его к ответственности. К фактическим основаниям относятся событие преступления и доказанность участия в нем данного лица; к юридическим — наличие в содеянном состава преступления.

Возможны ситуации, когда лицо, совершившее деяние, предусмотренное уголовным законом, по тем или иным причинам не подлежит привлечению к ответственности либо должно быть освобождено от нее. Вопрос о том, имеется ли в случае привлечения таких лиц состав, предусмотренный ст. 299, решается в зависимости от характера оснований, препятствующих уголовному преследованию. Если лицо, совершившее преступление, не подлежит ответственности за него ввиду истечения сроков давности, амнистии, декриминализации деяния и по некоторым другим нереабилитирующим основаниям, то привлечение такого лица не образует объективную сторону анализируемого состава. Однако его признаки имеются, когда к ответственности было привлечено лицо, которое вообще не может быть субъектом преступления (например, не достигшее возраста уголовной ответственности).

Деяние считается оконченным при вынесении постановления о привлечении в качестве обвиняемого.

Способом совершения преступления может быть и бездействие, когда при вынесении постановления имелись данные о совершении преступления определенным лицом, однако после того, как выяснилась его невиновность, постановление не было отменено.

С субъективной стороны преступление может быть совершено только с прямым умыслом. Заведомость относится к невиновности привлекаемого и означает, что лицо, выносящее такое постановление, осознает, что привлекаемый невиновен, и желает, чтобы он был привлечен к уголовной ответственности. Установление субъективной стороны представляет сложность, так как привлечение невиновного может быть вызвано или объяснено ошибкой в оценке доказательств, толковании закона и т. д., когда признаки ст. 299 отсутствуют. Об их наличии могут свидетельствовать осведомленность о совершении преступления другим лицом, доказанность алиби привлеченного, фальсификация следственных материалов и др.

Субъект преступления специальный — лицо, производящее дознание, следователь, прокурор, которые в соответствии с процессуальными нормами имеют право привлекать к уголовной ответственности. Другие работники правоохранительных органов, в том числе руководители (начальник отдела, вышестоящий прокурор и т. д.), умышленно способствовавшие привлечению невиновного к ответственности, рассматриваются как соучастники (ст. 33 и ст. 299).

ПоказатьСвернуть
Заполнить форму текущей работой