Проблемы вхождения Казахстана в состав Российской империи

Тип работы:
Курсовая
Предмет:
История


Узнать стоимость

Детальная информация о работе

Выдержка из работы

СОДЕРЖАНИЕ

Введение

Глава 1. Политическая организация Младшего жуза накануне вхождения в состав Российской империи

1. 1. Абулхаир хан — видный государственный деятель и политик

1.2. Вхождение Младшего жуза в состав Российской империи

Глава 2. Социально-экономическое и политическое положение Среднего и Старшего жузов накануне вхождения в состав Российской империи

2.1. Политическая обстановка Среднего жуза в конце XVIII — начале XIX века

2.2. Завоевательная политика России в южных регионах Казахстана

Заключение

Список использованных источников и литература

ВВЕДЕНИЕ

История человечества — это драматическая судьба людей за свое существование, полное страданий, противостояния нищете и голоду; смена созидания и разрушительных войн. За всем этим стоят судьбы миллионов людей. Периоды расцвета и подъема государств неизбежно сопровождаются периодами упадка. Многие государства после упадка, колонизации вновь поднимались из пепла истории и достигали могущества. Подняться из пепла народам этих государств позволило, главным образом, знание своего прошлого, своей истории. Так и народ, имеющий великую историю, возродив свою историческую память, национальный дух и патриотизм, начнет новое восхождение к величию, но это случится только после длительной трехвековой политической зависимости.

В то же время проблема имеет не только научную, но и политическую актуальность, так как «изучение прошлого наших народов может лучше понять настоящее и приоткрыть завесу будущего"[26]. Это свидетельствует о том, что при изучении данной проблемы, необходим объективный подход, свободный от конъюнктурного или эмоционального влияния, правдиво отражающий как негативные, так и позитивные последствия колониальной политики царизма. Сегодня нельзя строить на стереотипах колониального периода отношения с русским народом, с которым у казахов, несмотря на все перипетии истории, сложились искренние отношения братства и доверия. Сохранение этих отношений и укрепление их с учетом современных реалий отвечает коренным интересам обоих народов. От справедливого отражения истории, принципиальной оценки исторических событий, зависит в некоторой степени и современные взаимоотношения между казахским и русским народом. И в этом плане проблема приобретает новые стимулы к своей постановке.

Цель данной курсовой работы: ознакомиться с проблемой вхождения и проследить эволюцию так называемого добровольного присоединения Казахстана к Российской империи.

Для достижения поставленной цели необходимо решить следующие задачи:

— выяснить социально-экономическую и политическую организацию Младшего и Среднего жузов накануне вхождения в состав Российской империи;

— охарактеризовать политику царизма в отношении старшего жуза в первой половине XIX века;

— дать характеристику политической деятельности Абулхаир хана, как государственного деятеля и политика;

— выявить проблемы и последствия присоединения Казахстана к Российской империи.

Итак, перед тем как перейти к историографии следует для начала ознакомиться с источниковедческой базе данной проблемы. Прежде всего, это конечно обращения (письма) Абулхаира хана к Анне Иоанновне о принятии в подданство Казахстана и ответная жалованная грамота царицы. Также сюда можно отнести дневник российского посла А. И. Тевкелева, содержащий немало информации об истории вхождения Казахстана в состав России. Далее следуют сохранившиеся высказывания современников об Абулхаир хане — батыра и старшины рода табын Богенбая, сподвижника Кабанбая батыра и русских офицеров.

Историография. Проблемы:

Углубленное изучение исторических исследований, освещающих проблему принятия казахами подданства России, имеет особое значение для развития историографической науки Казахстана. Особое значение историографического анализа заключается в том, что он позволяет изучить оценку и характер присоединения, в контексте потери казахской государственности.

Провозглашение государственной независимости Казахстана в декабре 1991 года вызвал повышенный интерес к истории нашего народа, когда остро встала проблема изучения и анализа факта потери независимости в результате присоединения к Российской империи. В ходе дискуссий разрабатывались новые подходы в изучении данной проблемы. В 1993 году выходит очерк по истории Казахстана, где интересующую нас проблему осветил Ж. К. Касымбаев. Автор отмечал, что присоединению Казахстана к России предшествовали значительные политические связи между ними. [16]. Ж. К. Касымбаев обратил внимание на то, что заинтересованность России, была выражена в расширении своего государства, и стремлении обезопасить свои восточные границы. Автор приходит к следующим выводам, которые объективно отражают историю присоединения Казахстана к России:

— присоединение казахских жузов происходило в различных внешнеполитических и внутренних условиях;

— значительная часть Младшего и некоторые районы Среднего жузов добровольно приняли российское подданство;

— большая часть Среднего и Старшего жузов были присоединены с помощью военной силы. [21]

К данному концептуальному подходу близка точка зрения Б. Б. Ирмуханова, который в одном из своих исследований задает вопрос: «Российское подданство: была ли альтернатива?» Ученый считает, что после событий 1723 года для казахского народа приоритетным стали вопросы внешней безопасности, внутреннего мира и спокойствия торговли, а это могла тогда обеспечить лишь Россия. Исследователь отмечает, «несмотря на видимые последствия колониального господства, добровольное вхождение Младшего и Среднего жузов в состав России исторически, по-видимому, было оправдано. Другое дело, на сколько сбылись надежды казахов» [14]

В недавно изданном учебном пособии «История Казахстана: народы и культуры», проблема присоединения рассмотрена историком И. В. Ерофеевой. Автор обращает внимание на то, что темпы и масштабы развития процесса присоединения «определялись не только интересами и целями внешней политики России, но и динамикой развития всей системы международных отношений во внутриконтинентальной части Евразии». И. В. Ерофеева условно разделила процесс вовлечения казахских жузов в состав российской империи на четыре основных хронологических периода:

— 30−40-гг. XVIII в. — время формально-правового сюзеренитета Российской империи на казахское население Младшего и частично Среднего жуза.

— 50-е гг. XVIII — начало XIX в. — эпоха постепенного утверждения государственно-политического протектората Российского самодержавия над казахскими жузами.

20-е — середина 50-х гг. XIX в. — период глубокого реформирования всех институтов власти в Казахстане.

Конец 50-х — 60-е гг. XIX в. — период утверждения российского суверенитета на всем географическом пространстве региона и вовлечение всех казахских социально-территориальных групп в административно-политическую систему России. [19]

Анализируя процесс присоединения казахских жузов к России, историки стали чаще поднимать вопрос: «А был ли альтернативный путь развития для Казахстана?» и в чем бы он заключался… В этом контексте, например, излагается материал по изучаемой проблеме в книге «Страна в сердце Евразии (сюжеты по истории Казахстана)», которая издана авторским коллективом, где на ряду с широким раскрытием колониальной политики царизма (потеря независимости, ликвидация основных атрибутов государственности, военная колонизация, политика русификации и др.), отмечаются некоторые аспекты позитивных факторов (образование, культура, начало комплексного изучения края, появление новых отраслей промышленности, развитие транспортной системы и др.)[28]. Таким образом, первая группа исследователей отечественной историографии придерживается концептуального подхода, в основе которого лежит точка зрения, что первоначальное обращение к России Младшего и части Старшего жуза было добровольным, (другое дело, что это было выгодно царизму), а оставшаяся территория Казахстана присоединена с помощью военной силы. Основной причиной принятия подданства, стало желание обеспечить безопасность казахскому народу.

Следующая группа авторов придерживается и разрабатывает концепцию завоевания Казахстана Россией. Так в работе «История Казахстана (с древнейших времен до 20 — годов XX века)» А. Кузембай улы останавливается на проблеме присоединения. Автор совершенно верно отмечает, что в конце 17 начале 18 века Россия продолжала свою завоевательную политику, вследствие которой ее юго-восточные границы приблизились к землям казахов… [17]. Аналогичной концепции придерживается в своих работах и историк Ж. К. Артыкбаев, отмечая, что юг был завоеван русскими. 5]

В статье «История Казахстана есть история страны, которая колонизуется», академик М. К. Козыбаев высказывает свое мнение о вопросе вхождения Казахстана в состав России. Однозначно, отрицая добровольный характер, ученый ссылается на исследования А. Левшина, который писал, что простой народ не хотел расставаться с независимостью. М. К. Козыбаев подверг критике термин «присоединение», считая его неадекватно отражающим суть исторического процесса и характеризующего Казахстан в роли субъекта, примкнувшего к основному объекту. Таким образом, автор считает, что Казахстан вошел в состав России путем завоевания. [22]

Этого же мнения придерживается историк Ж. К. Абдиров, делая акцент на военно-казачьей колонизации: понятие «военно-казачья колонизация» тесно связано и генетически вытекает из этой концепции как выражение завоевательного, крайне агрессивного характера российского абсолютизма". М. Ж. Абдиров отмечает, что после обращения хана Младшего жуза Абулхаира к царскому правительству с просьбой о принятии казахов в российское подданство, «царские власти воспользовались этим и активизировали внешнюю политику в отношении Казахстана. Был разработан обширный план проникновения и закрепления российского влияния в этом крае» [3].

Также по отдельным вопросам «присоединения» Казахстана к России высказывались казахские просветители Чокан Валиханов, Абай Кунанбаев, Ибрай Алтынсарин и их единомышленники.

Проблема вхождения Казахстана в состав России наиболее полно и цельно нашла отражение, прежде всего в трудах А. Букейханова. в работе «Исторические судьбы киргизского края и культурные его успехи» автор ни разу не применяет термины «присоединение», «добровольное», наоборот, употребляет «завоевание», «покорение» и подчеркивает", что казахи Младшего и Среднего жузов, прижатые с юга своим врагами к так называемой Горькой линии, были вынуждены признать русскую власть". [10]

Итак, одной из приоритетных в отечественной истории является проблема казахско-русских отношений с середины XVI в. до начала XX столетия. Предшествующая историография этой проблемы претерпела различного рода оценки, начиная со ставшего классическим в советское время определения «присоединение» и завершая термином «вхождение», введение в первые годы обретения Казахстаном своей независимости. Как бы то ни было, историческим фактом является то, что Казахстан в результате сложнейших коллизий в международных отношениях потерял свою политическую независимость и государственный суверенитет почти на двести шестьдесят лет.

Данная курсовая работа состоит из введения, двух глав, заключения и списка использованной литературы.

В первой главе освещен материал, касающийся непосредственно политической организации Младшего жуза накануне вхождения в состав Российской империи и хана Абулхаира как политического деятеля в истории Казахстана.

Во второй главе речь идет о социально-экономическом положении Старшего и большей части Среднего жузов и о завоевательной политике русских войск в южные регионы страны.

ГЛАВА 1. ПОЛИТИЧЕСКАЯ ОРГАНИЗАЦИЯ МЛАДШЕГО ЖУЗА НАКАНУНЕ ВХОЖДЕНИЯ В СОСТАВ РОССИЙСКОЙ ИМПЕРИИ.

1.1. АБУЛХАИР ХАН — ВИДНЫЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ДЕЯТЕЛЬ И ПОЛИТИК.

В первой четверти XVIII в. наиболее значительная часть казахских общинных структур концентрировалась в южной, центральной и северо-восточной частях региона. Зимние пастбища казахов старшего жуза находились в песках Южного Прибалхашья, Мойынкума, в долинах рек Или, Чу и Талас, а летние — на северных отрогах Тянь-Шаня и хребта Каратау. На юге региона кочевья Старшего жуза простирались в долинах рек Чирчик и Арысь вплоть до северо-западной части Ферганской долины, включая г. Ташкент и прилегающие по территории Жетысу, непосредственно смыкались с районами расселения казахов среднего жуза. Казахи Среднего жуза занимали в тот период обширные пространства Северо-восточного, Центрального и частично Юго-восточного Абулхаира, границы которых проходили на юге с Джунгарским ханством по р. Сарысу и низовьям р. Чу к бассейну нижнего теченья Сырдарьи, оттуда простирались на север по линии Аральское море — Иргиз — Тургай, примыкая на этом участке к восточным кочевьям младшего жуза; далее шли по притокам Тобола, реке Большой Тургай и озерам в верховьях Тургая, где граничили с кочевыми башкир Сибирской дороги. На севере они продолжались к верховьям Нуры и Ишима, по приишимским степям в направлении в Иртышу, а на востоке — по течению Иртыша до Ямышевского озера и в Тоболо-Иртышском междуречье соприкасались с русскими переселенческими поселками, станицами сибирских казаков и кочевьями барабинских татар. Южнее Ямышевки, в верхнем Прииртышье, казахские роды среднего жуза вновь имели общую границу с Джунграским ханством, земельные владения которого доходили здесь до левых притоков Иртыша — Чары, Аягуза и Баканаса.

Земли Младшего жуза были расположены на территории нынешнего Западного Казахстана, простираясь на востоке к кочевьям Среднего жуза, а на юге — к пескам Каракумов и до низовьев Сырдарьи к кочевьям каракалпаков, а также район г. Туркестана, где соприкасались с племенами Старшего и среднего жузов. Его летние кочевья располагались по просторам Устюрта, а также по притокам рек Ори, Урала, Илека, Эмбы, Темира, в регионе Мугоджарских гор, а зимние стоянки — в районе р. Иргиз, его притоков и южнее бассейна Иргиза (пески Тауп) по низовьям Сырдарьи, к западу от Аральского моря (песчаные барханы вплоть до песков Сам), на полуострове Мангыстау, в лощинах Атырау, песках Нарын (к побережью Каспийского моря). Средний жуз занимал Центральный Казахстан, а его летние и зимние стоянки находились по р. Сарысу, в верховьях Ишима, по притокам Тобола, р. Тургай, в регионе Улутауских гор и прилегающих к ним озерам. На западе они граничили с районами расселения волжских калмыков, а ближе к северу — в долинах среднего течения рек Иргиз, Орь и Илек, — проходили их границы с башкирами Ногайской дороги. [24]

Патриархально- общинный строй казахского общества, в основе которого был кочевой образ жизни, оказывал серьезное воздействие на развитие казахского общества, которое постепенно распадалось на группы родов и коллективных образований, а их правители стремились обособиться. Страна все больше оказывалась во власти раздора и усобиц. Различные султанские группировки соперничали между собой за преобладание и захват лучших пастбищных угодий. Распри поддерживались извне. В результате объединительные тенденции замедлялись.

На рубеже XVII — XVIII вв. в казахском обществе усилились интеграционные тенденции, укреплялась ханская власть, стали относительно регулярно созываться собрания представителей трех жузов, на которых обсуждались и решались наиболее актуальные вопросы. В это время политического влияния казахских ханов и султанов распространялась не только на традиционные кочевнические районы, но и на соседние оседло-земледельческие и торгово-ремесленные области по нижнему и срелнему течению Сырдарьи, где казахам были подчинены в 1659 г. 32 города и прилегающие к ним местности вместе с Ташкентским оазисом. Жители таких городов, как Ташкент, Сыгнак, Сайрам, Сузак, Аккурган, Отрар, Карнак, Икан, Сауран и др. платили в пользу казахских правителей ежегодную подать деньгами и товарами, а с сельского земледельческого населения взимался ясячный сбор с наличного поголовья коров и овец и хлебная пошлина в размере 1/5, либо 1/10 собранного урожая. В то же время во внутриполитической жизни и в сфере внешних контактов с соседними народами городское население присырдарьинского региона сохраняло определенную автономию и управлялось местными органами самоуправления, избираемыми из среды торгово-ремесленных слоев жителей и мусульманского духовенства городов.

В условиях военной опасности извне в начале XVIII в. Заметно стабилизировалась социально-политическая обстановка и внутри самих казахских жузов, чему в немалой степени способствовали совместные усилия местных родоправителей, султанов и ханов по законодательному регламентированию и внедрению в социальную практику некоторых новых норм обычного права применительно к тем новым потребностям кочевого общества, которые возникли в результате нарастания военной активности казахского ханства и необходимости мобилизации всех наличных сил для борьбы с внешней экспансией. Большая роль в усилении ханской власти, регламентации, частичном обновлении и унификации издавна сложившихся в казахском обществе правовых традиций и норм принадлежала сыну и преемнику хана Жангира Тауке (после 1652 — 1715 гг.), образно названному известным историком А. И. Левшиным «Ликургом» и «Драконом"[24].

Хану Тауке (1680 — 1718) на время удалось преодолеть внутренние междоусобицы, восстановить спокойствие в жузах, тем самым обезопасить кочевья казахских родов от внешних вторжений. Однако борьба за власть и сепаратизм султанов вскоре нарушили единство, чем незамедлительно воспользовались соседи. С юго-запада совершали набеги, волжские калмыки, поддерживаемы яицкими казаками; с севера нападали сибирские казаки; на кочевья за Яиком претендовали башкиры. С юга казахов теснили правители среднеазиатских ханств (Бухара, Хива). Но наиболее грозная опасность нависла над казахским народом с востока — со стороны сильного и агрессивного Джунгарского ханства, которое стремилось закрепить за собой торгово-ремесленные центры и караванные пути.

В период правления Тауке были предприняты важные шаги, направленные на укрепление государственности казахов в целях повышения ее эффективности перед лицом сильных внешних врагов. Для внутриполитической жизни казахских ханств первой трети XVIII в. Характерны периодические объединенные собрания представителей всех трех жузов, созывавшихся для обсуждения вопросов, требующих общих решении. По разным сведениям, они собирались ежегодно для совещания (маслихата).

В последние годы жизни Тауке, а особенно после его смерти, в казахском обществе вновь усилились центробежные тенденции, и его ближайшим преемникам все труднее было сдержать сепаратистские стремления других ханов и султанов.

Так еще при жизни престарелого Тауке небольшая часть казахских родов Младшего жуза и некоторые племенные подразделения кочевников Среднего жуза избрали ханом султана Каипа (ум. В 1717 г.), отпрыска одной из старших династий местных джучидов, занимавших в течение двух последних веков лидирующие политические позиции среди казахского населения. Подобный выбор не удовлетворил казахских старшин Младшего жуза, котрые в 1710 г., собравшись для советов в Приаральских Каракумах, провозгласили своим ханом в нарушение степной традиции и в силу чрезвычайных обстоятельств молодого султана Абулхаира (ум. 1748 г.), представителя другой султанской фамилии, предки которого никогда прежде не избирались в казахские ханы.

Одновременно с приходом к власти в южных казахских землях и центральных регионах степи всех ханов и султанов, на территории Западного Казахстана быстро укреплял свои позиции хан Абулхаир, которому уже тогда было подвластно большинство родов Младшего жуза. Первоначальное возвышение и избрание его в ханы происходило в условиях быстро нараставшей военной конфронтации казахов с джунгарами, волжскими калмыками и башкирами. В военных действиях против джунгар Абулхаир показал себя талантливым полководцем, организатором всенародного отпора врагу. Он сумел за короткое время привлечь на свою сторону таких сильных и влиятельных батыров Младшего и Среднего жузов, как Богенбай (ум. В 1741 г.), Есет и Жанибек (ум. В 1751 г.), и занял положение наиболее авторитетного хана в Казахстане. И, естественно, именно ему, как правителю Младшего жуза, который был, подвергнут меньшему опустошению со стороны военных сил Джунгарского ханства, будет в дальнейшем принадлежать главенствующая роль в общеказахском сопротивлении джунгарам в 20−30-х гг. XVIII в.

В течение трех первых лет после смерти Тауке на роль политического лидера казахской аристократической элиты официально претендовал хан Каип, принадлежавший к потомкам Жадика или старшей ветви казахских чингизидов. Однако реальное положение этого хана, не имевшего сколько-нибудь солидной социальной опоры в виде относительно сплоченной и многочисленной группы казахских родов и социальных структур, оказалось очень неустойчивым, и в 1718 г. В борьбе за власть он был убит соперниками из Среднего жуза.

Исчезновение с политической арены хана Каипа и последовавшие затем драматические события крупномасштабной борьбы казахов с джунгарской военной агрессией выдвинули в Казахстане на первый план сложную личность хана Младшего жуза Абулхаира.

За время ойрато-казахской войны 1726 — 1729 гг. Абулхаира сумел существенно расширить границы своего политического влияния на территории Казахстана и добиться лидирующей роли в военно-политической жизни казахских общин. В 1730—1731 гг. фактический социальный статус Абулхаира в казахских жузах соответствовал званию «старшего» или «главного хана». По словам знатного батыра и старшины рода табын Богенбая, «после Тауке хана Абулхаир хан был главным и много чинил по своей воле, не имея ни от кого препятствия». Примерно также характеризовал политическую роль Абулхаира российский посол в Младшем жузе А. И. Тевкелев, когда писал в 1731 году в первом рапорте русской императрице, что до его приезда в казахскую степь Абулхаир был у казахов «между прочими ханами… в великом почтении». В другом рапорте, составленном год спустя, весной 1733 г., он вновь утверждал, что над всей казахской знатью «первенство имеет вышеозначенный Абулхаир-хан», который в то же время «без согласия прочих ханов и султанов один собою» никаких действий предпринимать не может [17]. Как о «главном и знатном хане, который на все семь сторон ответ собою давал и всей орде кочевать место распространял» говорили через пятнадцать после указанных событий на собрании народных представителей Младшего и Среднего жузов известный батыр Жаныбек и знаменитый Казыбек би, шомекеевского рода — Жаилган би, ряд биев и батыров алшынского союза и многие другие влиятельные лица Казахстана. Все эти свидетельства современников убеждают о том, что в конце 20-х — начале 30-х гг. XVIII в. Самой крупной и влиятельной политической фигурой в Казахстана был хан Младшего жуза Абулхаиа и, судя по отдельным документальным материалам, с его суждениями и поступками вынуждены были в той или иной степени считаться все остальные казахские ханы и султаны.

Абулхаир своевременно осознал, что сложившаяся к тому времени в Казахстане система власти и управления была неспособна обеспечить политическое влияние хана на отдельные группы населения в исторической перспективе, непрерывно поддерживать согласованность военных, и тем более политических, действий предводителей казахских подразделений и гарантировать высокую степень управляемости различными звеньями социальной организации казахов со стороны хана.

Проблемы укрепления единства внутри жузов, как известно, вызывали и раньше стремление самых авторитетных и дальновидных казахских ханов (Касым, Есим, Тауке) преодолеть сепаратизм старшин — родоправителей и влиятельных султанов. Отсюда позднее появились в исторических реминисценциях казахского народа известные выражения «?асым ханны? ?ас?а жолы» («Стобовая дорога хана Касыма») и «Есім ханны? ескі жолы» («Проторенная дорога хана Есима»), а применительно ко времени Тауке — «?ой ?стінде бозтор? ай ж? мырт?ал?ан» («На спине овцы жаворонки клали яйца»), которые понимались в смысле создания условий, содействовавших достижению народного благополучия и военных успехов казахов в годы правления названных ханов.

Подобно своим именитым предшественникам, Абулхаир также стоял перед традиционной альтернативой — либо, повинуясь логике жизненных обстоятельств, неизбежно утратить приобретенную в кровопролитных сражениях реальную власть, либо же настойчиво бороться за ее сохранение.

Политическая программа хана Младшего отчетливо просматривается в его многочисленных к русским властям и протокольных записях личных бесед с царскими чиновниками в 30- 40-е годы XVIII в. Центральным пунктом ее явилось стремление Абулхаира сконцентрировать всю полноту власти в казахских жузах в одном звене, в лице так называемого одного «старшего» или «главного хана». Последнего предполагалось наделить правом решать все внутренние и внешнеполитические вопросы без санкции ханского совета и собрания казахских родоначальников и биев, а его решения становились бы обязательными для всех старшин, султанов и прочих ханов. Чтобы сделать социальное положение хана более устойчивым, Абулхаир считал необходимым изменить порядок престолонаследия. В интересах обеспечения стабильности правления того или иного хана и устранения почвы для бесконечных междоусобных ссор, процедуру передачи ханского титула, следовало, по его представлению изъять из компетенции народных собраний, отменить принцип выборности ханов и сделать ханскую власть наследственной в рамках строго очерченного чингизидского корня. С этой целью он считал необходимым законодательно закрепить титул хана только за одной султанской фамилией и внутри нее передавать данный символ верховной власти преимущественно по прямой линии, от отца к сыну и т. д.

Как любой авторитетный политический лидер, и к тому же наделенный огромным честолюбием человек, Абулхаир, естественно, видел на месте воображаемого им самодержавного казахского хана исключительно самого себя и, никак иначе чем «старшим», «главным» или просто «казахским ханом».

В структуре правления основное различие между «властолюбивыми» амбициями хана Младшего жуза и его противников из лагеря жадиковских султанов заключалось в том, что политические интересы последних базировались на традиционных представлениях о самоценности «ханского имени» — уважение, общественное признание, престиж, почет и т. д., тогда как Абулхаир стремился перевести этот высший символ социальной иерархии из сферы компетенции обычного права в область государственных реалий и наполнить ханский титул реальной властью.

Однако такой сценарий развития событий совершенно не устраивал подавляющее большинство других представителей казахской аристократической элиты. Еще меньше были намерены считаться с политическими планами казахские правители, значительная часть которых была представлена биями. Представители этой социальной группы в соответствии с традициями обычного права играли видную роль в народных собраниях и совещательном органе при хане. Кроме того, все бии, как особое сословие, в силу специфик и социальных отношений в кочевом обществе обладали наиболее мощными рычагами влияния на казахское население.

В итоге все это привело Абулхаира к поиску потенциальных союзников и покровителей за пределами казахской степи. Поскольку же в сложившейся внутри- и внешнеполитической ситуации имело смысл обратиться только самой сильной и авторитетной на евроазиатском пространстве державе, имевшей помимо военной силы устойчивую традицию монархического режима, то, естественно, вектор геополитической ориентации хана Абулхаира обратился на рубеже 20−30-х годов XVIII в. В сторону соседней Российской империи.

1.2. ВХОЖДЕНИЕ МЛАДШЕГО ЖУЗА В СОСТАВ РОССИЙСКОЙ ИМПЕРИИ

В начале XVIII в. с новой силой возобновились попытки царских властей и русского купечества по закреплению достигнутых рубежей на востоке, причем на первый план вышла линия по Иртышу на всем огромном расстоянии от г. Тары до верховьев реки.

Усилению колонизационного движения на Восток, куда шел активный процесс расширения Яицкой линии, а Гурьевский городок обеспечивал охрану торгово-экономических интересов России, способствовали разные обстоятельства. Торговцы, члены дипломатических миссий, путешественники, искатели приключений, возвращаясь из среднеазиатских владений, Восточного Туркестана, Юго-Западной Сибири в русские города, приносили и распространяли порою баснословные сведения «об азиатских странах», лежащих за Иртышом. Не последнюю роль в утверждении политики расширения движения на Восток играли получившие широкую огласку слухи «о золотых россыпях» г. Еркети (ныне китайский город Яркенд).

Таким образом, необходимость удержания приобретенных Россией владений, установление со странами Центральной Азии торговых взаимосвязей, сочеталась с возрастающими потребностями страны в природных ресурсах, особенно в золоте, стимулируя стремление Петербургского двора к овладению, во всяком случае, к освоению земель, расположенных в стратегически важном направлении, где в постоянном противостоянии сталкивались далеко идущие интересы Джунгарского ханства, достигшего своего могущества в эти годы и казахских ханств, раздираемых внутренними противоречиями в ущерб важной цели — консолидации сил трех жузов. Все это определило интенсивный характер осуществления плана овладения территорией вверх по Иртышу еще при Петре I, искавшем кратчайшие пути к далекой Индии и Китаю. В то же время Россия, как известно, испытывала острую нужду в финансовых средствах, так необходимых для своих грандиозных преобразований, что обуславливалось затяжной для России войной со Швецией.

Говоря о стремлении русского царя к азиатским владениям, следует иметь в виду, что он не ставил перед собою план «захвата» Индии или какой-либо другой страны. Намерение Петра I было продиктовано его желанием установить широкие экономические связи с крупными странами Азии. Однако активизировавшееся при нем продвижение русских военно-разведочных отрядов в районе Северо-Восточного Казахстана вызвало противодействие джунгар, [21] кое-где в пограничной полосе начались столкновения, участились взаимные претензии и конфликты.

После Аныракайской битвы произошел раскол между казахскими правителями. В источниках не говорится о причинах такой несогласованности в поведении султанов — участников битвы. Известно, что вскоре после нее султан Абулмамбет откочевал к резиденции казахских ханов — Туркестану, а Абулхаир спешно продвинулся к русским границам. Есть основания полагать, что основной причиной раскола между казахскими ханами султанами после Аныракайской битвы явилась борьба за верховную власть. На место умершего старшего хана Болата, сына Тауке, претендовали от Среднего жуза Самеке, от Младшего — Абулхаир. Выбор большинства пал на Абулмамбета. Самеке и Абулхаир сочли себя обойденными и покинули поле битвы, тем самым нанеся непоправимый удар общему делу освобождения казахских земель от джунгарских захватчиков.

Годы нашествия джунгарских войск вошли в историю казахов как «Годы Великого бедствия», оставив глубокий след в экономической и политической жизни казахских жузов на долгое время.

Казахи не только понесли материальные и людские потери, но и временно лишились богатых пастбищ в Жетысу. Были нарушены веками установленные маршруты кочевок, уничтожены очаги земледельческой культуры в районе Сырдарьи и в Жетысу. Продвижение казахских родов в поисках пастбищ на запад и северо-запад было сопряжено с большими трудностями. Оно обостряло вопрос о кочевых пространствах между Уралом и Волгой, приводило к беспрестанным столкновениям с калмыками и башкирами. Захват джунгарскими феодалами городов на юге Казахстана имел серьезные последствия для экономической и культурной жизни казахского общества. Казахские роды оказались оторванными от торговых и ремесленных центров, крупные феодалы потеряли возможность получать дань с городского населения.

Нашествие Джунгарии ослабило хозяйственно-политические связи между казахскими жузами, в особенности Младшего и Среднего жузов со Старшим. «И Большая орда кочует от ни (Младшего и Среднего жузов) в дальном расстоянии к бухарам и с Среднею и с Малою ордами оная не съезжается, у них же хан особливо». Такое положение не могло не оказать тех начал централизации государственной власти, которые были заложены в годы правления Тауке.

В ходе борьбы с Джунгарским ханством Младший и Средний жузы распались на отдельные владения. Считавшийся старшим ханом, Абулхаир не распространял своей власти даже на весь Младший жуз. Кроме него правителями там были султан Батыр, сын Каипа, и султан Нуралы, сын Абулхаира.

В Среднем жузе были свои ханы. Из них известны Самеке, Кучук. Последний был ханом значительной части найманов и кочевал далеко от русских границ. Ближе к ним располагались кочевья хана Самеке. Кроме них, большим влиянием в Среднем жузе пользовались султан Абулмамбет и Барак.

Сложными оставались взаимоотношения казахских ханств с волжскими калмыками и башкирами. Не увенчались успехом переговоры Абулхаира с башкирскими старшинами о прекращении нападений. Добиться мира на западных границах Младшего жуза стало одной из главных задач хана Абулхаира. Это было крайне необходимо, чтобы развязать руки для борьбы с главным противником — Джунгарским ханством.

В сложных условиях внутреннего развития казахского общества, в окружении джунгар и волжских калмыков, башкир, яицких и сибирских казаков, находясь по существу в экономической блокаде, под постоянным давлением великой империи, правители казахских жузов были вынуждены искать союзника в лице Российской империи.

Укоренившаяся вражда между влиятельными султанами, старшинами, с одной стороны, между практически независимыми ханами трех жузовых объединений, с другой — сводили не нет усилия по консолидации народа, возрождению былой традиции формирования единого народного ополчения.

В этих весьма сложных условиях на долю Абулхаир хана выпала сложная миссия самому выступить инициатором обращения к Петербургскому двору, взять на себя ответственность произвести коренной перелом во внешнеполитической ориентации уже распавшегося объединенного нападения ойратских сил на мирные аулы, определить позиции русской императрицы.

Абулхаир, будучи султаном, еще до 20-х годов XVIII в. был довольно известен в русских дипломатических кругах. «Человек достаточного ума и не без лукавства», — [15] как о нем отзывался А. И. Тевкелев. Он, прежде всего руководствуясь стратегическими интересами казахской государственности, с другой стороны, опираясь на российскую администрацию, стремился возвыситься над другими своими конкурентами, вытеснив их с политической арены, пытался объединить силы и возможности для предотвращения ойратской агрессии с ее пагубными для народа последствиями, с целью самому стать единоличным предводителем объединенного ханства, как это было о времена знаменитого хана Тауке. Стремясь практически реализовать эти задачи, летом 1730 он отправляет свое посольство через Уфимское наместничество в Петербург к Российской империи, покровительства которой добивались многие малые и большие народы Центральной Азии.

Дипломатическая служба Петербурга к этому времени уже наработала достаточно большой опыт в разработке посольских документов, определяющих основные направления азиатской политики страны и по приему представителей восточных стран.

Принятие в состав волжских калмыков Аюки, Кабардинского княжества, земель грузинских правителей заметно расширяло сферы дипломатической деятельности Коллегии иностранных дел, и на сей раз посланцам Абулхаира были оказаны всяческие почести, его послы в количестве 7 человек во главе с Кутлумбетом Коштаевым были приняты с радостью и одарены ценными подарками, возвращены в степь в сопровождении внушительной комиссии во главе с переводчиком Коллегии иностранных дел А. И. Тевкелевым, в сопровождении военной охраны, в их число были два геодезиста — Алексей Писарев Зиновьев, направленные «для описания мест»

Прошедший петровскую школу государственной службы А. И. Тевкелев, как он сам признавался впоследствии, рассчитывал на повышение и получение наград, чего не удалось осуществить «за кончиною его императорского величества». В день отправки казахского посольства обратно в Младший жуз А. Тевкелеву была вручена любопытная по содержанию «Инструкция» из 12 пунктов. Написанный размашистым почерком, на четырех оборотных листах, этот документ являлся для дипломатической миссии своеобразной программой действий. Благодаря «Инструкции», на основании которой он завел специальный «Журнал», есть возможность воспроизвести реальную ситуацию, сложившуюся в ханской резиденции как в момент принятия императрицы, так и в последующий период обострения внутриполитической обстановки в Младшем и Среднем жузах.

«Инструкция от Государственной коллегии иностранных дел для переводчика ориентальных языков Мамету Тевкелеву при отправлении его в Киргиз — Кайсацкую орду для приведения оных в подданство России», — таково полное и официальное название наставлений внешнеполитического ведомства, оставивших глубокий след в его дельнейшей карьере и в истории казахско-русских отношений.

Отправляя дипломата, в Младший жуз, более близко расположенный к внутренним губерниям империи, правительство не располагало достаточной информацией о нем, и можно лишь констатировать предварительный, отрывочный характер всего того, что накапливалось о северо-западных районах Казахстана в канцелярии Коллегии иностранных дел, где набирался дипломатического опыта А. И. Тевкелева. «Инструкция» вменяла в его обязанности фиксировать «сведение о киргиз-кайсаках, изучить орфографию страны, народу приятно-ль подданство, кто ее соседи… умеют ли сами пушки лить…».

5 октября А. Тевкелев прибыл в урочище Майтобе на р. Ыргыз, где располагалась резиденция хана. Сопровождение знатного гостя хан поручил Нурмухамеду — Али Багадуру (Нуралы), старшему сыну, опытному воину, всецело поддерживавшему деятельность своего отца. Однако уже первые шаги сложной дипломатической карьеры бывшего татарского мурзы, которому были близки, понятны язык, обычаи Великой степи, столкнулись с невероятным сопротивлением видных старшин, султанов, большая часть которых, обнаружив «всю ложь», и слышать не хотела о русском подданстве, «хана не ставили и в грош». Раздосадованный открытой оппозицией, А. И. Тевкелев добивался от подавленного Абулхаира, «чего ради посланцы ево не праведно, словесно предложили в Москве», что его обращение к императрице будто бы как согласованный шаг всего «киргиз-кайсацкого народа», не является ли проявлением превышения собственных полномочий, «а ныне-то стало ложью, токмо ты один оное учинил». Один башкир из охраны также предупредил его о намерениях антиханской группировки сорвать переговоры и не допустить принятия грамоты. Башкиры, в том числе Таймас Шаимов, впоследствии за верность России удостоенный звания тархана, предлагал заручиться поддержкой прославленного батыра из рода табын Бокенбая, его зятя Есет-батыра и двоюродного брата Худайменды-мурзы, которые, по его мнению, «изо всех старшин лутчие и сильные люди и доброго состояния… чрез их ему Тевкелеву польза будет». Тевкелев, действуя по своему усмотрению, подкупил несколько защитников независимости".

Первым присягал на подданство Абулхаир хан, за ним последовал старшина Бокенбай, затем Есет батыр. Худайменды — мурза. Тут же присягнули на верность 27 старшин. Таким образом, первоначально присягу кроме хана подтвердили 29 лиц старшинского звания, а не 27, как написано в некоторых современных изданиях.

Приведу текст документа, так или иначе в корне изменившего всю политическую обстановку на Зауральской окраине России, заставившего ойратов с тревогой смотреть на дальнейший ход казахско-русского сближения.

Сначала идет перечисление титулов Анны Иоанновны, далее: «…понеже мы, великая государыня, Ваше императорское величество, усмотря из писания твоего Абулхаир-хана, и из своего доношения посланцев твоих Кулумбета (Кутлумбета) Коштаева, да Сейткула Кунадагулова (Койдагулова) желание твое во всем твоем владением быть в подданстве нашем всемилостивейшее на силе соизволили и грамотою нашею, отправленной с оными посланцами твоими о том к тебе хану, и кайсацкому войску милости повелили к Вам послать нарочно нашей государственной канцелярии поверенного переводчика ориентальных языков Мамета Тевкелева…"[18]. Таков текст первоначального указа, приведенного с некоторыми сокращениями. Документ составлен «на книжной хорошей бумаге, запечатлен государственной средней печатью"[18]. Так было положено начало присоединения обширного края к России.

Начавшись в сложно и тревожной обстановке, этот исторический процесс завершился военно-принудительными средствами в 50−60-х годах XIX в.

Хан Абулхаир добился своего, и грамота императрицы получила юридическую силу.

Из жалованной грамоты Анны Иоановны хану Абулхаиру о принятии в российское подданство Младшего жуза. «…Ежели на Вас кайсаков, будут нападать какие неприятели, чтобы Вы могли от того нашим защищением охранены быть и счислить бы Вас с подданными российскими. …надлежит Вам, хану и всему войску кайсацкому, содержать себя всегда в постоянной верности к нашему императорскому величеству и к нашим наследникам… С другими поданными российскими, с башкирами и калмыками, тогда Вам с ними вместе во определенные места ходить со всякою охотою…» [21]

А. Тевкелев также выполнил возложенную на него миссию, снискав признательность ханского окружения, заслужив презрение большей части кочевников, сведения для которых об этом в глубинные степные просторы доходили со значительным опозданием, обрастая в устных передачах «узун-кулака» с невероятными домыслами. Остро реагировали на свершившийся факт среднеазиатские тюркские владения, особенно соседнее Хивинское ханство, усмотрев в этом ослаблении позиции мусульманских стран Центральной Азии.

В целом, не отрицая объективной основы принятия Младшим жузом российского подданства, отметим, что не следует упускать из виду далеко идущие личные амбиции Абулхаира, его корыстные интересы, все более всплывающие не поверхность.

Относительно позиции Абулхаира с момента отправки им делегации в Петербург и принятия российского подданства не было единого мнения и в русской историографии: А. Н. Добромыслов, А. Н. Макшеев, И. Завалишин, В. Витевский, И. И. Крафт, П. И. Рычков одобряли и в целом оправдывали действия хана. Другой позиции придерживался А. Левшин, рассматривавший подданство как проявление личной воли Абулхаира и его ярых приверженцев лелеявших надежду «усилиться покровительством могущественной державы», что и побудило хана покориться со своими «ордами» императрице Анне.

Удачно завершив свою миссию, А. Тевкелев из урочища Найзатескен отправился в обратный путь. 2 января 1733 г. Он прибыл в Уфу в с ответным посольством Абулхаира, направленным в Петербург. Эту миссию возглавил второй сын хана Ералы, в нее входили: двоюродный брат Абулхаира султан Нияз, старшина Чардынбай, мурза Тугельбай и др. В результате переговоров вступление Младшего жуза в подданство России было оформлено окончательно. Глава делегации султан Ералы 10 февраля 1734 г., выступая на приеме у российской императрицы Анны Иоанновны в Петербурге «всенижайше рабски просил содержать (их) в неотменной своей императорской милости и защищении…"[18] Эти слова султана Ералы приведены в переводе тогдашней администрации.

Далее происходит воплощение планов Российской империи, а именно строительство крепостей. Производилось это с помощью различных экспедиций направленных на территорию Казахстана по приказанию императрицы. «Киргиз-кайсацкая экспедиция», вскоре переименованная в Оренбургскую, возглавил обер-секретарь Сената И. К. Кириллов, помощником назначен А. И. Тевкелев. Организаторы этой военной акции для достижения своих целей помимо использования крупного контингента, всерьез рассчитывали на межэтнические раздоры между башкирами и казахами. Из инструкции Анны Иоанновны И. К Кириллову: «Впрочем, что касается до металлов и минералов, кои найтися могут в ближних местах, в Башкирском и Киргиз-кайсацком владениях, в том поступать надлежащим образом, ища интересу нашему пользы…» [18].

Далее вспыхнули восстания против строительства крепостей. И все-таки, несмотря на отчаянный героизм башкир, при явном попустительстве Абулхаира, Кириллову удалось построить на р. Орь крепость, ныне г. Оренбург (Орск), ставшую опорной базой в расширении колонизационного продвижения на восток.

В связи со смертью И. К. Кириллова в апреле 1737 г. Новым губернатором Оренбургского края стал В. Н. Татищев, выдающийся историк, способный администратор, продолживший строительство новой линии. По его инициативе г. Оренбург был перенесен с устья р. Орь на другое место, где находилась Красногорская крепость, а главной его политической целью оставалось закрепление подданства влиятельных чингизидов Младшего и Среднего жузов.

Царские власти решили подвергнуть Абулхаира повторной присяге. 3 августа в Оренбурге состоялась его очередная встреча с В. Н. Татищевым, на которой хан подтвердил прежнюю верность «подданнической присяге» и выразил «рабское повиновение». Тогда же, в 1740 г., приняли присягу на подданство хан Среднего жуза Абулмамбет и влиятельный султан Абылай.

Третья присяга Абулхаира на подданство России, которая состоялась в 20-х числах 1742 г., не имела того значения, которое имели присяги в 1731, 1738 годах.

Противодействие двух враждебных лиц — И. И. Неплюева — тайного советника и кавалера при Орской крепости и Абулхаир хана. Целью первого было: усиление власти России в Младшем жузе, устранение хана с политической арены, у второго же было противодействие.

Для осуществления своей цели первым шагом Неплюева было натравливание каракалпаков и башкир на казахов Младшего жуза.

Однако дальновидный хан сразу же после устранения ойратской угрозы предугадал конечную цель Петербурга и оренбургского губернатора — превратить весь Казахстан в колонию империи. Выведенный однажды из терпения хан заявил посланцам Неплюева, что «он не хан, а пастух лошадям», что «русские хотят поступать с нами, как с калмыками и башкирцами, но мы согласны умереть, чем жить под тяжким гнетом»; в другой раз, рассерженный грубыми нападками И. И. Неплюева, хан бросил ему в лицо, что «не из-под сабли, а из-под воли своей в подданство вступил… и по многим затруднениям едва успокоился». [18]

А вторым шагом было то, что о неприязненных отношениях Абулхаира и Барака Неплюев был осведомлен, и постоянно натравливая, их друг на друга, он добился устранения непокорного хана. Поводом к убийству Абулхаира стала его попытка контролировать маршруты торговых караванов, проходивших через кочевья султанов Барака и Батыра. Разграбление в начале 1748 г. Людьми Абулхаира свадебного посольства хивинского правителя Каипа, следовавшего к султану Бараку с подарками за сосватанную дочь, невероятно обострило отношения Барака и Абулхаира. И. И. Неплюев, зная групповые распри между высшей казахской знатью, способствовал их дальнейшему обострению. 1 августа 1748 г. Во время стычки в стане прикочевавших к Абулхаиру каракалпаков, в районе междуречья Улькейек и Тургай, непокорный хан был убит.

Что касается султана Барака, то положение его можно считать незавидным. Вскоре он был отравлен своим политическими противниками, хотя распространялись также случаи, что это было сделано по требованию ойратского повелителя Цеван-Доржи.

Все это в совокупности подтверждает сложность, подчас противоречивость характера, политической сущности начального этапа присоединения, прежде всего двух этнотерриториальных объединений — Младшего и Среднего жузов.

ГЛАВА 2. СОЦИАЛЬНО-ЭКОНОМИЧЕСКОЕ И ПОЛИТИЧЕСКОЕ ПОЛОЖЕНИЕ СРЕДНЕГО И СТАРШЕГО ЖУЗОВ НАКАНУНЕ ВХОЖДЕНИЯ В СОСТАВ РОССИЙСКОЙ ИМПЕРИИ

2.1. ПОЛИТИЧЕСКАЯ ОБСТАНОВКА СРЕДНЕГО ЖУЗА В КОНЦЕ XVIII — НАЧАЛЕ XIX ВЕКА

Приблизительно в то время, после смерти Тауке хана ситуация в Казахском ханстве обострилась. В Младшем жузе и ханом был выбран Абулхаир хан (после некоторых разногласий), в Среднем жузе социальные группы структуры конрат и большинство родов найманов признали над собой власть представителя другой старшей фамилии казахских султанов — хана Турсуна (ум. в 1717г). В кочевьях Старшего во главе казахских родов и общин поочередно находились в первые два десятилетия XVIII в. ханы Иман (конец XVII — первые годы XVIII вв.), Рустем (ум. в 1712 г) и Абдула (ум. ок. 1719 г.), которые владели также Ташкентом и прилегающими к нему городами. Помимо вышеназванных ханов в источниках упоминаются имена и некоторых других правящих джучидов, но каких-либо конкретных и относительно достоверных сведений об их правлении не обнаружено.

Подразделениями Старшего жуза стал управлять, приблизительно с 1720 г., сын Абдуллы Жолбарыс хан (ок. 1690 — 1740гг. _, имевший свою постоянную резиденцию, как и его отец, в долинах рек Чирик и Арысь, а также на местности между Ташкентом и Туркестаном.

На территории Среднего жуза после Тауке некоторое время правил его старший сын хан Болат (ок. 1715 — ок. 1724 гг.), а приблизительно времени Отечественной войны власть в его пределах делили между собой родной брат Болата хан Самеке (ок. 1724 — ок. 1738 гг.), под правлением которого находились некоторые роды найманов, кыпчаки и часть аргынов, и сын хана Турсуна хан Кушик (ок. 1718 — ок. 1750 гг.), возглавлявший казахский род садыр объединения найманов и кочевавший в южных приграничных районах по Каратауским горам, между реками Талас и Арысь, на границе с Джунгарским ханством возле г. Сайрама.

Помимо всех перечисленных лиц, обладавших титулом хана, в 20-х гг. XVIII в. большим политическим влиянием в степи пользовались также некоторые султаны Среднего и Младшего жузов. К числу последних следует отнести второго сына хана Турсуна, одного из тогдашних казахских правителей, султана Барака (ум. в 1750 г), под управлением которого находились большинство родов найманов и часть конратов; сына хана Болата султана Абулмамбета (1739−1771гг.), возглавлявшего большинство родовых подразделений аргынов и некоторые социальные группы общин найманов и конратов; юного сына султана Уали султана Абылая (1711−1781гг.), управлявшего большим родом атыгай в структуре аргынов, сына хана Каипа султана Батыра (ум. в 1771 г.), находившегося во главе некоторых групп алшынов.

Тем не менее, после принятия Младшего жуза подданства России, положение в Казахстане оставалось весьма напряженным. Несмотря на некоторое ослабление напряженности в пограничной с Джунгарией зоне и заметное оживление русско-ойратской обменной торговли после миссии Угримова, угроза непредвиденных вторжений в пределы Среднего и Старшего жузов сохранялась.

ПоказатьСвернуть
Заполнить форму текущей работой