Педагогические условия развития творчества будущих учителей в процессе научно-исследовательской деятельности

Тип работы:
Курсовая
Предмет:
Педагогика


Узнать стоимость

Детальная информация о работе

Выдержка из работы

КУРСОВАЯ РАБОТА

ПЕДАГОГИЧЕСКИЕ УСЛОВИЯ РАЗВИТИЯ ТВОРЧЕСТВА БУДУЩИХ УЧИТЕЛЕЙ В ПРОЦЕССЕ НАУЧНО-ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ.

Самодурова Татьяна Вячеславовна

Глава I. Теоретические вопросы развития творчества студентов в процессе их включенности в научно-исследовательскую деятельность.

1.1. Взаимосвязь творчества и исследовательской деятельности личности как философско-психологическая проблема.

Проблема соотношения творчества и исследования, прежде всего, требует рассмотрения внутренней природы этих понятий. Являясь по своей сущности специфически человеческой деятельностью, удовлетворяющей особые духовные потребности личности, творчество, тем не менее, остается проблемой, по которой до сих пор нет единого мнения.

Современное рассмотрение проблемы творчества оставляет классические позиции философско-психологической науки, где творчество рассматривалось через сопоставление всеобщих категорий субъекта и объекта, необходимости и свободы, продукта и деятельности (работы А. М. Коршунова, Н. Б. Шулевского, Г. Г. Кириленко, С. С. Гольдентрихта, Е. В. Шевцова и др.) и восходит к существованию конкретного человека в мире, открытие им бытия через процессы самоизменения и саморазвития.

Соответственно основополагающей идеей изучения творчества становится идея понимания творчества не только как процесса «по созданию нового, никогда ранее не бывшего» [198, с. 76], но и в большей степени как процесса «космологического, духовного, центрирующего и насыщающего» (М. Фокс) [цит. по 180, с. 168] смыслом жизнь человека. Такая позиция представляет творчество как силу, определяющую многогранность, многозначность человеческого бытия, ведущую человека к естественной гармонии, развитию постепенной духовной интеграции и диалога личности с миром и с собой.

Анализ философско-психологической литературы позволил выделить тенденцию, обогащающую привычные установки, положения и концепции в осмыслении понятия «творчество». Данная тенденция в основном представлена учениями Н. А. Бердяева, М. Бубера, Б. П. Вышеславцева, А. Камю, Ж. -П. Сартра, В. С. Соловьева, М. Хайдегтера, Л. И. Шестова, К. Ясперса и других представителей экзистенциального течения в философии. Объясняя сущность творчества, они подвергали сомнению возможность постижения его при помощи объективного материального, обусловливая это тем, что творчество является атрибутом бытия человека, а само бытие потоком переживаний, не сводимым ни к каким внешним предметным объективированным формам. Согласно их мнению, творчество принадлежит миру, непостижимому в своей сокрытости [33]. Успешность восхождения к вершинам творчества во многом будет зависеть от восприятия человеком этого мира. Философами [15,20,21,23,34,89] отмечается, что окружающее Бытие как «арена для творчества» [22, с. 117] возможно лишь в том случае, если в личности постоянно присутствует ощущение ее причастности к миру как его аналогии и в то же время как уникального феномена, если человек направлен на познание бытия на уровне личностного отношения к нему, если способен к видению в любой вещи, в любом действии всего богатства связей с окружающим миром.

Согласно выделенной тенденции круг вопросов творчества, а именно уяснение его сущности, представлен не только в контексте специфически человеческой деятельности по преобразованию действительности, но и в контексте внутренней духовной экзистенции, в сопряжении с призванием, назначением человека в мире и полноценным прохождением им своего жизненного пути. Поэтому сознательный отказ человека от обыденного, рутинного проживания в пользу отношения к своей жизни как к «уходящей вглубь, в бесконечность способности находиться в процессе изменения, становления, дления» [185, с. 281] позволяет преодолеть стагнацию, деструктивность, маргинальность и предопределяет развитие его творчества. В соответствии с этой тенденцией мы выделили в литературе следующие определения творчества. Творчество как созидание в самом высоком значении этого слова, особое отношение человека к миру, особая сила, проникающая в самые глубины и выводящей за пределы себя, превращающей хаос в гармонию в человеке и в мире полагали К. Н. Вентцель, О. А. Казанский [38,90]. Творчество как нарастание жизни и появление ее новых форм, притом эти формы являются более ценными, чем предшествующие определял Б. П. Вышеславцев [47]. Творчество как постоянное движение к своему экзистенциальному «Я» в бесконечном процессе, поскольку в этом смысле полная законченность недостижима рассматривал Ф. Ницше [145]. Творчество как величайшую тайну жизни, тайну явления нового, не бывшего, ни из чего не выводимого, ни из чего не вытекающего, ни из чего не рождающегося провозглашал Н. А. Бердяев [21]. Творчество, определяемое с позиций экзистенциализма, как особенное отношение субъекта к миру и самому себе, содержание которого не поддается распредмечиванию, поскольку оно внедеятельностное, за-пороговое представлял современный философ Г. С. Батищев [15]. Более того, он утверждал, что творчество не может быть только деятельностью по созданию нового, ибо при такой трактовке понятия теряется сама личность, творец, а где происходит подобного рода «выпадение», там исчезает и творчество.

Вместе с тем, с позиций психологической науки (А.В. Петровский, Я. А. Пономарев, Нат. Роджерс, А. Т. Шумилин, М. В. Силантьева и др.), творчество осмысляется через механизмы деятельности (ее репродуктивные и творческие компоненты), направленной на достижение новой продукции (материальной, интеллектуальной), нового качества привычных вещей, явлений. При этом сущность творчества соотносится с самодеятельностью, самостоятельностью, инициативой как процессуальными характеристиками человека (работы С. Л. Рубинштейна, В. В. Давыдова, И. С. Кона, Л. М. Попова [170,183,209]); с присвоением и созиданием культуры, ценностей (А.Н. Леонтьев [123]); с системой противоречий в жизни человека, побуждающих его к активности (К.А. Абульханова-Славская [2, 3], с внутренними и внешними психологическими механизмами, обуславливающими данный процесс (Я.А. Пономарев, С. Л. Рубинштейн [169,184]).

Особенность современного подхода к пониманию природы и сущности проблемы творчества заключается в том, что на основе «конструктивного альтернативизма» (Дж. Келли [217]), предпринимаются попытки синтеза противоречащих друг другу позиций, через поиск общего для них смыслообразующего ядра. Примером таких попыток могут служить работы С. Ю. Гуревич [57], которая рассматривает творчество как способ жизнедеятельности личности, активного освоения ею мира и преобразования себя, С. Д. Смирнова [196], где творчество — прерогатива свободной, способной к саморазвитию личности, В. Н. Дружинина [68], определяющего творчество как спонтанное проявление человеческой сущности, выход за пределы заданного, Г. Г. Панковой [155], утверждающей творчество как бытие личности в вечности и других людях, Н. И. Пилюгиной [160], рассматривающей творчество как свойство личности, ведущий фактор ее развития, Дж. Гилфорда, П. Торранса [205], где творчество — способность человека, В. П. Кохановского [198], считающего, что творчество есть высшая форма проявления человеческой жизни. Попытки органично объединить креативный процесс, креативный продукт, креативную личность и креативную среду осуществляются в зарубежной психологии (Р. Стернберг, Т. Тардиф, Дж. Гилфорд, П. Т орранс, Ф. Баррон, Х. Грубер, С. Дэвис, Б. Хеннеси, Д. Фелдман, К. Тейлор и др.) [205], которая представляет творчество как взаимоотношение Оно, Я и Сверх-Я, разрушение существующего гештальта для построения лучшего, самовыражение в этом творца, решение им ряда задач.

Осмысляя вышесказанное, необходимо отметить, что творчество имеет в своей основе два взаимообогащающих начала: личностное и деятельностное, которые могут развиваться только друг через друга. Поэтому творчество может рассматриваться как внутреннее сущностное свойство деятельности личности, проявляющееся как в деятельности вообще, так и в конкретных формах. Такой конкретной формой деятельности является исследовательская деятельность человека.

Глубокое рассмотрение особенностей исследовательской деятельности человека находим у отечественного философа В. В. Розанова [181]. Согласно его идеям, осуществление процесса исследования связано с понятиями «разум» и «познание». Как считал В. В. Розанов, человек может осуществлять исследовательскую деятельность в двух формах: исследовании как «вторичном проверяющем познание чего-либо, уже ранее узнанного» и изыскании «как первичном познании чего-либо неизвестного» [181, с. 64]. Исследовательская деятельность, по В. В. Розанову, может быть определена как чисто творческая деятельность, направленная на познание Космоса, Природы и Человека и постижение «всеобщих человеческих мнений и всеобщих человеческих дел» [181, с. 64]. Изучение работы современного философа Ю. А. Урманцева [206], исследующего категорию «постижение», позволяет нам расширить смысловое определение исследовательской деятельности, данное В. В. Розановым. В связи с этим, исследовательская деятельность может рассматриваться как последовательное раздвижение границ познания и понимания Бытия. Повторяясь на очередном витке, процесс каждый раз захватывает все большие и большие области неизвестного, одновременно определяя то, что может быть объективно доступно и недоступно личности в данный момент. Исследование и понимание окружающего «Единого Мира» и его граней — Мира природного, Рукотворного мира, Мира другого (других), Мира моего самосознания [158, с. 101] будет тем эффективнее, чем больше границы человеческого понимания обладают такими характеристиками как «подвижность» и «изменчивость» — В. А. Петровский [158].

Приведенная А. Ю. Урманцевым структура процесса постижения, в равной мере может объяснять структуру процессов исследования и творчества.

ПОСТИЖЕНИЕ

ТВОРЧЕСТВО (ИССЛЕДОВАНИЕ)

Постигающий

Философ, художник, ученый (студент)

Творец (исследователь)

Постигаемое

Мир, космос, природа, человек, человеческий опыт, красота.

Творимое (исследуемое)

Средства постижения

Чувственные, рациональные, экспериментальные, теоретические.

Методы и средства творчества (исследования)

Познавательная деятельность

Экспериментальная, теоретическая.

Творческая (исследовательская) деятельность

Постигнутое как идеальный образ

Научный, мировоззренческий, художественный, философский.

Творимое (исследуемое) как мысленный образ (замысел)

Оценка постигнутого

Согласно и посредством специфических критериев, на основе идеального, морального, нравственного.

Оценка сотворенного (исследованного)

Приведенная таблица может служить основанием для первоначальных выводов: творчество и исследование являются особыми формами познания окружающего мира (космоса, природы, человека, красоты и т. д.). Они осуществляются через определенные методы и средства (чувственные, рациональные, экспериментальные, теоретические) и приводят как к созданию новых образов-замыслов (научных, мировоззренческих, художественных, философских), так и к предметным воплощениям.

Творчество и исследование являются взаимообусловленными и взаимосвязанными процессами, основную характеристику которых составляет органичное взаимодействие и взаимопроникновение друг в друга. Выдвигая это утверждение мы опирались на положения И. М. Когана, о том, что творческий поиск предполагает «разрывать путы привычных установок и стереотипов, осмысливать исследуемые объекты с необычных может быть даже парадоксальных позиций» [103, с. 145] и В. А. Петровского [168], о том, что творчество как научное, техническое так и художественное направлено с одной стороны на преодоление сложившихся установок, норм, традиций, а с другой — на непрерывное исследование пределов созидательной деятельности, расширение границ самореализации и самостроительства. Однако и исследование, и творчество как самостоятельная деятельность личности возникают только тогда, когда появляется внутренняя потребность в них, поскольку, по словам В. П. Зинченко [79] внешний источник, его вызов и приглашающая сила, бессилен, когда иссякают внутренние, собственные источники и движущие силы, являющиеся предпосылкой развития любых процессов.

На основе анализа философско-психологической литературы, нами было выявлено многообразие подходов к определению внутренних источников творчества и исследования. Так, позиции В. Энгельгардта и К. Эберга [239,240] близки по сути и условно определены нами как «детерминанта биологической заданности». В контексте этого понимания, человек сам является причиной и первоисточником изучаемых процессов, а потребность в них «есть результат некоего инстинкта» [240, с. 50]. Она заложена в человеке от рождения, и значит, не может быть привнесена извне, не может быть навязана по неволе. Следовательно, она имманентно присуща человеку и проистекает из законов собственной внутренней природы человека. В этом же смысловом пространстве представлен подход А. Маслоу [134,135], который считал, что творческим человек является от рождения и это безотносительная способность каждого, не зависящая от природных, этнических, культурных или иных различий. Проявить и не потерять эту способность в результате «окультуривания», на любом жизненном этапе, возможно через скрытые ресурсы человека, его потенциальные возможности и таланты. Таким образом, в качестве причины развития творчества А. Маслоу добавляет стремление человека раскрыть творческий потенциал. ,

Несколько иной подход к выявлению внутренних источников творчества и исследования определяет «детерминанта познания мира, самопознания и укорененности в мире». Она органично сочетает в себе два компонента. Первый — исследовательский или творческий акт основаны на познании окружающего мира, многообразия его явлений, их взаимных связей и относительных значений, его истинных ценностей и возможное место субъекта в этом мире. Возникновение познания Л. С. Рубинштейн [183] и И. М. Коган [102] видят в моменте удивления, рождающим потребность личности что-то понять. В качестве объекта понимания могут выступать противоречия, проблемность окружающего бытия. Если содержательная сторона объекта привлекательна для личности, то при осознании соответствующего уровня своих возможностей и под действием мотивов — субъективной значимости объекта и познавательного интереса к нему — внешнее бытие переходит во внутренний план личности, приобретая, т.о., личностный смысл. Познание или «самоискание причинности» (Б.А. Лезин) [210] ведет к устремленности личности к значимому ценностному содержанию социума и самоустремленности к истине, добру, красоте и глубинному общению с миром. Второй компонент — стремление познать себя и в этом познании продвинуться к смысловому насыщению своего созидательного человекотворческого назначения, осуществляемое через раскрытие, углубление и обретение себя как духовного существа со своим собственным уникальным видением мира, с позицией творца своих с миром отношений. Самопознание, в этом контексте, понимается как «преодоление, страдание и обретение себя» (Н.Н. Вересов [39, с. 127]), более того, «обретение себя иного, обновленного креативно, преобразованного и преображенного» (Г.С. Батищев) [15, с. 131].

Аналогичный подход к возможным причинам обращения человека к творчеству и исследованию представлен в работах М. С. Бернштейна [24]. Проблема истинного творчества рассматривается им как одержимость, как невозможность не вьшолнять эту работу, т.к. в ней предоставляется та самая благоприятная возможность самовыражения, а также «возможность сказать людям свое особое, индивидуальное и неповторимое слово» [24, с. 164]. Но, М. С. Бернштейн, усматривает внутренние причины не только в проникновении человека в глубины своего познания, познания ценностного смысла всего, но и самовыражении и посредством этого, укорененности человека «в вечности и других людях» (Г.Г. Панкова) [155, с. 21].

Интересен отличный от предыдущих подход, условно названный нами «детерминантой иррационального», понимаемой с позиций широкого спектра проявлений человеческого внутреннего мира: эмоций, переживаний, состояний различного рода озарений, духовного экстаза. Причины возникновения творческой и исследовательской деятельности человека в работах Ф. Шеллинга, Э. Гуссерля, Э. Гартмана, А. Бергсона, В. Соловьева, Н. О. Лосского [33,122] соотносятся с феноменом инсайта, интуиции. Так, А. Шопенгауэр считал, что «глубокие истины можно созерцать, но не вычислять, то есть первое познание их непосредственно и вызывается мгновенным впечатлением» [232 с. 143]. Авторы называли такие впечатления «счастливыми проблесками», «внезапным вдохновением», «неожиданным озарением» и усматривали именно в этом причину, побуждающую личность двигаться в направлении выхода за пределы заданного. Они считали, что творческий импульс обуславливает полноценный путь человека и развитие его творчества. Творческий импульс и есть тот «божий дар», (Б.П. Вышеславцев, Н.А. Бердяев), та «верховная абсолютная сила, благодаря которой человек творит свои открытия» (М.Х. Бояджан), поднимаясь на качественно иную ступень развития.

Неоднозначным, на наш взгляд, представляется рассмотрение внутренних причин творчества и исследовательской деятельности через призму синергетического подхода в науке. Ключевыми идеями синергетики являются идеи В. И. Аршинова [11,12], Е. Н. Князевой, С. П. Курдюмова [98−101]. Согласно их концепции, синергетика открывает необычные стороны мира, его нестабильность, нелинейность, открытость, возрастающую сложность формообразований и в этом мы усматриваем непосредственное «родство» с процессом творчества. Согласно другому положению синергетика может рассматриваться как позитивная эвристика, как метод экспериментирования с реальностью и в этом отношении наблюдается аналогия с исследовательской деятельностью. Однако в качестве причин авторы считают хаос как конструктивное начало, разрушение, понимаемое как креативный принцип, и страсть к разрушению как творческую страсть, «ибо только освободившись от прежнего, повернув процессы в обратную сторону, на противоположный режим, на осколках старого может быть создано что-то привлекающее новое» [99, с. 71], что без сомнения является спорным. В контексте теории синергетики мы находим совершенно справедливой идею стремления любой личности не просто к открыванию (исследованию), но и к созданию реальности (творчеству). Имея синергетическую природу, заключающуюся в особом состоянии открытости универсуму, (т.е. состоянии особой динамической целостности), творчество и исследовательская деятельность позволяют увидеть мир по другому и активно встроиться в этот мир.

Однако, несмотря на вариативность и определенную противоречивость представленных внутренних детерминант, обуславливающих возникновение и самодвижение изучаемых процессов, на наш взгляд подходы подчинены объединяющей идее, суть которой в том, что творчество и исследовательская деятельность имеют общую природу возникновения и протекания, и общую природу назначения в жизни личности и общества. Аргументируя данное утверждение, мы опираемся на идеи М. К. Мамардашвили, о необходимости для воспроизведения сложного мира и человеческого развития «резервуара выхождения за конкретные порядки человеческого бытия в каждый данный момент», «сложного усилия саморазвития как капиталовложение в себя, в свои способности, деяния, воображение, мышление» [129,с. 12−14] и считаем, что творчество содержательно, а исследовательская деятельность процессуально позволяют личности осуществлять «усилие саморазвития», тем самым, исключая застойные состояния ее развития. Кроме того, творчество и исследование, могут считаться, на наш взгляд, тем самым «резервуаром выхождения» без которого любое общество обречено вращаться в своем развитии по замкнутому кругу, что ведет, в конечном счете, к деградации и регрессу. Таким образом, назначение этих процессов заключается, во-первых, в предоставлении возможности каждой личности условий для «капиталовложений в себя» и неограниченного саморазвития и, во-вторых, они есть условия не только для воспроизведения существующего сложного мира, но и дальнейшего человеческого развития.

Рассматривая динамику возникновения внутренней потребности в исследовании-познании и творческом преобразовании окружающего мира, необходимо отметить, что в первый раз она возникает в период детства, когда в сознание ребенка с полной ясностью проникает «всамделишный» мир, мир «сам по себе», независимый от его знаний и фантазий. Отсюда рождается интерес к действительности (как она существует сама по себе?). Ребенок занимает позицию намеренного и планомерного исследования-познания этой действительности, осуществляемое с помощью самого доступного этому возрасту средства — игры. В. В. Зеньковский [75], отмечал, что выход ребенка из «наивного субъективизма» обусловлен его стремлением знать, «проникать во все тайны действительности», что в сути своей по нашему мнению, является естественной исследовательской деятельностью. Параллельно с исследованием окружающего мира ребенок обращается к «построителъным», имеющим самостоятельное творческое значение играм: «в которых они как бы творят новую действительность… посредством которых созидается новое бытие, новые вещи» [75, с. 66].

Взаимодействие творчества и исследовательской деятельности на данном возрастном этапе и всех последующих определяет собственная активная деятельность личности, обозначенная А. М. Матюшкиным [136] как «исследовательская, поисковая активность». Автору представляется, что реализация исследовательской активности обеспечивает ребенку непроизвольное открытие мира, преобразование неизвестного в известное, обеспечивает творческое порождение образов, становление сенсорных и перцептивных эталонов, составляющих знание о мире. По мере его становления и развития активность, возникающая в ответ на воздействия окружающей ситуации, сменяется собственно активностью по поиску (исследованию) того, что представляет смысл жизнедеятельности, с чем следует вступать во взаимодействие и что следует преобразовать, органично включаясь в пространство творчества Т.о. исследовательская активность преобразуется в более высокую форму — субъектную активность. Вопрос субъектности и субъектной активности в философско-психологическом аспекте исследовался целым рядом авторов: К.А. Абульхановой-Славской [2], Г. С. Батищевым [15], А. А. Бодалевым [30], В. П. Зинченко [77], М. С. Каганом [89], Л. Н. Куликовой [120], М. К. Мамардашвили [129], А. К. Осницким [154], В. А. Петровским [158,159], Л. М. Поповым [170], А. И. Пригожиным [173], Л. А. Рудкевич [29] и др. Однако для нашего исследования представляет интерес выделенная авторами категория «субъектный опыт», а именно ее взаимосвязанные и взаимодействующие компоненты, приобретаемые личностью в исследовательской деятельности. Первым компонентом называется ценностный опыт, связанный с общечеловеческой культурой, традициями, нравственными нормами, интересами и предпочтениями, идеалами и убеждениями. Ориентируя усилия личности в том или ином направлении бытийного пространства, он составляет основу творчества. Вторым компонентом является опыт рефлексии, накапливаемый путем соотнесения человеком знаний о своих возможностях и возможностях преобразования в предметном мире. Французский мыслитель П. Тейяр де Шарден [202] и современный психолог В. И. Слободчиков [192,193], определяют рефлексию как центральный феномен человеческой субъективности, поскольку она позволяет, по их мнению, сделать мысли, эмоциональные состояния, действия, отношения, вообще всего себя предметом специального рассмотрения (исследования) и тотального преобразования (творчества). Следующий компонент — опыт целеполагания и целеосуществления. Он, в свою очередь, помогает соотносить собственные возможности с постановкой целей, которые личность желает достичь в преобразовании себя и мира. Значимость данного компонента подчеркивает А. И. Пригожин [173], когда говорит о том, что такой опыт предоставляет возможность и желание самому определять свою судьбу, образ жизни, стремление раздвигать рамки реальной независимости и компетентности. Обращает на себя внимание компонент опыта сотрудничества, складывающийся при взаимодействии с другими участниками совместной деятельности и способствующий при необходимости объединению творческих усилий. Таким образом, исследовательская активность и субъектный опыт, получаемый в ходе исследовательской деятельности, предопределяют эффективность развития творчества личности. Принимая во внимание эпигенетический принцип Э. Эриксона [242, 243] о созревании личности, согласно которому она развивается ступенчато, а переход от одной ступени к другой предрешен ее готовностью двигаться в направлении дальнейшего интеллектуального, нравственного, духовного, культурного, социального и прочего роста, заметим, что именно исследовательская активность способствует этому росту и на протяжении всего жизненного пути составляет основу творческого постижения мира.

Дальнейшее развитие потребности в творчестве и исследовательской деятельности происходит в юношеском возрасте. Это обусловлено тем, что, прожив «тезис детства» и «антитезис отрочества» (В.В. Зеньковский), в юности личность достигает определенного синтеза, когда найдена почва для правильного соотношения внутреннего и внешнего мира, свобода субъективная и объективная. Кроме того «юность достаточно сильна интеллектуально, в полноте понимания действительности, в полноте расцвета внутренних сил души, юноши подходят к действительности… как творцы» [75, с. 73]. Между тем, характеризуя этот возрастной период, отметим, что он сочетает две особенности. Первую важную особенность выделяет Э. Эриксон [242] - личность познает и исследует не только окружающий мир. Исследовательская деятельность направляется и на саму себя, с целью собрать воедино все имеющиеся к этому времени знания о себе и интегрировать эти многочисленные «образы себя» в личную идентичность, представляющую осознание как прошлого, так и будущего. В этот момент происходит личностное созревание, заключающее в себя новые пути оценки мира и своего отношения к нему. Следовательно, творчество на этом этапе может проявляться в придумывании личностью идеальной семьи, религии, профессии, своей философии, общественного устройства, (т.е. своеобразное интеллектуальное творческое экспериментирование на основе собственного исследовательского опыта). Согласно концепции Э. Эриксона, именно для этой жизненной стадии характерно важнейшее новообразование — творческая деятельность и сопутствующее ей чувство продуктивности (проявляющееся в труде, в заботе о других, в потребности передать свой опыт). Вместе с тем, по мнению В. И. Слободчикова, Н. А. Исаева [192,194], юношество — период кризиса «рождения» и ступень индивидуализации личности, связанные с одной стороны с вхождением в новый образ жизни и приобщением к ценностно-значимым общественным формам деятельности, а с другой стороны фактическим разрывом идеала и реальности, который может быть преодолен в реальном самоопределении. Вторая особенность связана с изменением социального статуса (выбор профессии и поступление в вуз) и перестройкой всей мотивационно-потребностной сферы, т.к. профессионализация становиться ведущей и определяющей во всех притязаниях студенческого возраста (В.И. Слободчиков, Л. С. Выготский, А. Ю. Козырева и др.). Потребность в исследовательской деятельности и творчестве, связана с мотивом получения глубокого профессионального образования и опирается на механизмы личностной саморегуляции (самодетерминации — Б.Ф. Ломов), позволяющей рефлексивно приводить в соответствие уровень наличного и требуемого развития специалиста и обеспечивать успешность дальнейшего продвижения. В то же время это момент духовного развития, поиск своей укорененности в мире, выработка собственного мировоззрения, становление подлинного авторства в определении и реализации своего собственного способа жизни. Поэтому в период юности актуальны экзистенциальные вопросы: о смысле жизни вообще и смысле своей жизни, о назначении человека, о собственном Я.

Философ С. Л. Франк [212], настаивал, что смысл жизни нельзя найти в готовом виде, раз и навсегда данным, уже утвержденном в бытии, ибо смысл жизни не дан, а задан и человек призван найти его. Этот поиск, отмечал С. Л. Франк, должен сопровождаться «максимальным напряжением и раскрытием нашего существа в творческом процессе приобретения и приобщения к смыслу жизни» [212, с. 114]. Вместе с тем, согласно теории В. Франкла [213] у личности всегда есть выбор: «погружение» в экзистенциальный вакуум, характеризующийся отсутствием смысла существования, жизнедеятельности, конкретного действия, поступка или же наполнение жизни творчеством, придающим неповторимость и своеобразие составляющим смысла каждой человеческой жизни. Поэтому предметом размышлений и исследований для юноши становится не только конечный результат, но и способы его достижения, путь, который предстоит проделать в жизнетворчестве. Однако и здесь личность имеет выбор. По глубокому убеждению В. И. Слободчикова [192], человек может осуществить две возможности: или полностью совпадать со своей жизнедеятельностью или быть в отношении к ней. Способ «быть в отношении к жизни» в теории экзистенциальных потребностей рассматривал Э. Фромм [214,215,216]. Э. Фромм считает, что все люди имеют «потребность в преодолении» своей пассивной животной природы, чтобы стать активными и творческими созидателями своей жизни. Любой вариант — идеи, искусство, материальные ценности или воспитание детей — позволяет людям подняться над случайностью и пассивностью их существования и тем самым достичь свободы и собственной значимости. Вместе с тем, ссылаясь на взгляды Г. С. Батищева [16], следует отметить, что у каждого есть свой срок пробуждения и перехода к «устремленному способу быть». Философ говорил, что человек одарен возможностью пробудиться к жизни в устремлении, к жизни подвижной. И притом «одарен потенциями искать во всех измерениях бытия» [16, с. 103−104]. Искания, опосредующие преодоление человеческой пассивности и движение к «устремленному способу быть», предшествуют и детерминируют прохождение человеком своей «духовной вертикали» (В.С. Соловьев, М. М. Бахтин, Л. С. Выготский, В.П. Зинченко) «как глубинной нравственной основы личности, как высшего уровня духовного освоения человеком мира» (Л.Н. Куликова). Через многообразие способов, которыми потенциально обладает исследовательская деятельность, она предопределяет путь неизбежного возникновения внутренней устремленности человека к себе, к своему познанию «через попытки, испытания, испробования, выбор среди альтернатив, способов, стилей, образов поведения и сознания» [16, с. 94]. Этот путь значим тем, что он содержит возможность творческого самоисследования, позволяющего личности выявить в себе человека «конкретного», и подготавливает базу для следующего этапа — самоизменения. Этот этап — вступление в процесс творчества и приближение посредством него к человеку «возможному», которого М. К. Мамардшвили [130] характеризовал, как человека, который усилием своей воли встает на «предел» видит себя другим, изменяет себя, расстается с собой вчерашним и становится новым, «умирает» и «рождается» другим. Человек, который «находится в состоянии постоянного заново-рождения, которому собственными усилиями удается поместить себя самого, свою мысль, свою нравственность, свое желание в некое сильное магнитное поле, сопряженное с предельными силами» [130, с. 356].

В ходе нашего диссертационного исследования мы предприняли попытку схематичного изображения взаимосвязи изучаемых процессов.

ТВОРЧЕСТВО

(созидательная потребность)

ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ

(познавательная потребность)

Для того, чтобы осуществилась реализация универсальной, творчески-преобразующей сущности каждого человека (В.С. Шубинский), он должен пройти несколько этапов. Первым фундаментальным этапом является этап утверждения себя в позиции исследователя, которая предполагает обязательное наличие у личности познавательной потребности и познавательной активности, позволяющих ей самой исследовать и открывать для себя высшие ценности, определять понятия относительного и абсолютного, реального и идеального, ложного и истинного, видеть их взаимосвязь, взаимопроникновение и взаимопереходы друг в друга, понимать смысл жизни и свое предназначение в ней, познавать то, что философы называют беспокойным состоянием, а психологи — близостью истины. В основе исследовательской позиции органично объединяются познавательные процессы (восприятие, внимание, память, мышление, воображение), без которых невозможно накопление необходимых для творческого процесса теоретических знаний, а также эмоционально-ценностные процессы (определение потребностей, мотивов, отслеживание эмоций, использование волевых усилий), способствующих чувственно-конкретному исследованию многообразия действительности.

Позиция исследователя включает в себя внешнюю и внутреннюю готовность к творчеству. Внешняя готовность подразумевает под собой состояние личности, связанное с социальными отношениями. Накопленный обществом исторический, научный, культурный, духовный опыт предоставляет личности неограниченное пространство для исследований и творческой деятельности. А. Менегетти отмечает: «Общество всегда представляет собой вечную матку, лоно виртуальных возможностей для реализации субъектом потенциала, заложенного при рождении» [138, с. 7].

В. Франкл [213], осмысляя сущность человека, приходит к выводу — люди существа общественные, а не одиночные, и это дает им возможность укореняться в мире и приводит в действие закон духовного сохранения, по которому ни одна талантливая, творческая мысль не исчезает безвозвратно с гибелью творца, она наследуется последующими поколениями данного общества. М. К. Тутушкина [171,172], выделяя основную характеристику творческого процесса — многосубъектность, замечает, что в творчестве «всегда соотносится трансляция одного человека в других людей, своеобразное продление себя в других» [172, с. 144]. Такую представленность и продолженность человека в людях В. А. Петровский [159] называет отраженной субъектностью.

Проблему социальной принадлежности личности как основного условия развития творческого «Я» глубоко и целостно, на наш взгляд, освещал А. Адлер [5,6], который отстаивал мысль о том, что только «глубокое сознание единения с человечеством» [5, с. 32], гармония сотрудничества между личностью и обществом делает возможным плодотворное, созидательное творчество. В этом контексте, анализируя высказывания Л. С. Выготского о том, что «всякий изобретатель, даже гений, всегда является растением своего времени и своей социальной среды» [44, с. 25] и П. В. Симонова: «Гений нередко опережает свое время, но дистанция этого опережения исторически ограничена» [191, с. 14]. справедливо предположение, что результаты исследовательской деятельности и творчества человека в определенной степени детерминированы теми условиями, которые созданы до него и опираются на те возможности, которые существуют вне его.

В процессе социализации и его механизмах интериоризации и экстериоризации, являющихся «главными каналами развития личности» [196, с. 41] осуществляется ориентировочно-исследовательская деятельность личности, включающая в себя сложнейшие процессы анализа и синтеза общественных предметов и отношений, их внутренних соотнесений и компонентов, экспериментирование с ними (в том числе и мысленное), опробование возможных способов преобразования окружающего мира. В этом процессе личность приобретает, по Д. Фелдману [205], три связанные между собой составляющие, необходимые для творческой деятельности: 1) рефлективность, позволяющую отражать и анализировать мир, формировать самопознание и самооценку. 2) Целенаправленность или интенциальность. позволяющую организовывать переживаемый внутренний и внешний опыт. Ее значимость заключается в том, что, объединяясь с верой в возможность изменений к лучшему, она позволяет творчески изменять среду. 3) Способы трансформации и реорганизации внешней и внутренней среды, владение которыми и обуславливают индивидуальные различия каждого творца. Т.о. внешняя готовность к творчеству напрямую связана с вхождением личности в общество, с присвоением его ценностей, с ощущением своей причастности к другим людям как единого целого, но и в то же время определением своего отличия от других, обретением себя и становлением самой собой.

Внутренняя готовность связана с особого рода потребностью выходить за пределы повторения созданного, за пределы репродуцирования известного, за пределы традиционных форм поведения, потребность созидать новое, совершенствовать усвоенное, разгадывать неизвестное. По мнению, М. С. Кагана [89], В. Т. Кудрявцева [118], Л. Хьелла, Д. Зиглера [221], эта потребность порождает и питает стимулы самообразования, самообучения, духовного саморазвития, в основе которых лежит исследовательская деятельность, направленная как во вне, так и на внутренний мир личности. Проявление этой потребности — стремление каждого культурного человека к творчеству, к преодолению стереотипов, шаблонов, к внесению своего вклада в культуру общества. Внутренняя готовность к творчеству создает уникальную ситуацию, заключающуюся в том, что в силу индивидуальной особенности, каждая личность избирает свой путь, которым продвигается в исследовании. Важным для внутренней готовности является ощущение и осознание достижения внутренней «не детерминированной никакой природой, не дерминированной бытием» [21, с. 45]. свободы для творческой деятельности. Это означает свободу выражать самое сокровенное в своих мыслях, чувствах и состояниях (К. Роджерс), свободу, ведущую личность к вершинам своего творческого развития, свободу, достигаемую в труде, свободу построенную, свободу сотворенную (В.П. Зинченко).

Восхождение к творчеству в исследовательской деятельности предполагает наличие у личности творческого потенциала, понимаемого нами как саморазвертывающийся при благоприятных условиях внутренний ресурс человека, состоящий из совокупности свойств, «многообразия форм, путей, ярусов сложности, их сочетаний и переплетений, богатых созвучий и синтезов» [16, с. 94] методов деятельности и направленный на преобразования себя и мира. Творческий потенциал включает в себя такие компоненты, как: специальные знания, широта кругозора, вдохновение, импровизация, ряд отдельных способностей (В.Н. Дружинин). Среди таких способностей называют способность к выбору, способность оценивать свою жизнь и формировать образ «Я» (аналог Я-концепции Р. Бернса), развивающаяся на основе механизма рефлексии; способность нести ответственность (Н. Шулевский, Д.А. Белухин); способность к антиципации (опережающему отражению) (М.К. Тутушкина) как составляющая механизма прогнозирования; способность творить чудеса, которые иногда выходят за сферы разумного объяснимого, способность к эмпатии и высокая способность проникновения в нужды других людей (П. Торранс, К. Холл); способность генерировать идеи, переносить в новые ситуации знания и умения, способность доказывать, обосновывать, иметь независимость суждений (В.И. Андреев); гибкость мышления, способность к оценочным действиям, спонтанная гибкость, цельность восприятия (А.Н. Лук, Я.А. Пономарев); способность к креативности как способности к творческому самопроявлению (Д.Б. Богоявленская, А. Маслоу, К. Роджерс) и др. Эффективности протекания исследовательской деятельности и развитию творчества будет содействовать по мнению Л. Н. Куликовой [120] наличие концептуального мышления, адекватного самопознания, толерантности, самостоятельности, сформированные внутренние регуляторы (ценности, нравственные принципы, нормы и т. д.).

Сочетание исследовательской позиции и творческого потенциала открывает возможность осуществления творчества, которое может быть представлено в форме предметных воплощений (произведения науки, культуры, искусства) или субъектного самовыражения, необходимого для нахождения личностью своего предназначения и определения собственного смысла жизни. В соответствии с концепциями Л. С. Выготского [46], Л. С. Рубинштейна [185], А.К. Абульхановой-Славской [3], Я. А. Пономарева [169], И. Б. Котовой, Е. Н. Шиянова [109] и др., в данном процессе личность реализует адекватные ее природе потребности созидания, воплощающиеся в свободное личностное структурирование жизни и ее условий [3], в придание формы несовершенному миру как следствия исследования Бытия (Н.А. Бердяев). Однако мы поддерживаем в данном вопросе позицию Г. Г. Панковой [155], утверждающей, что творческий акт — это опредмечивание соответствующими средствами родившегося в голове творца образа, конструкции или идеи, причем такой идеи и образа, которые «отражают уникальные, неповторимые свойства творца, его душу» [155, с. 21]. По нашему мнению, творчество не только удовлетворяет потребности созидания материального в мире, но и является способом выражения и воплощения личности себя в жизни, в ее творческом построении. Проявление изучаемых процессов можно наблюдать не только в «высших выражениях творчества» — Л. С. Выготский («предельных переживаниях» — А. Маслоу, «пограничных ситуациях» — К. Ясперс, «точках бифуркации» -современная теория синергии Е. Н. Князевой, С. П. Курдюмова, В.И. Аршинова), но и в так называемом «каждодневном творчестве» [44], связанным с постоянным поиском и исследованием внутреннего центра духовной жизни, с самостоятельной выработкой мировоззрения, системы ценностей и образа действий человека.

Таким образом, многообразие подходов к проблеме творчества предопределяет неоднозначность понимания данного процесса. Общность внутренних детерминант возникновения, процесса протекания и природы назначения обуславливает взаимосвязь процессов творчества и исследования. В основе изучаемых процессов лежит стремление личности удовлетворить познавательную и созидательную потребности, определяющие социальные, профессиональные и личностные мотивы деятельности. Творчество и исследование реализуются через механизмы познавательной активности и при наличии исследовательской позиции, творческого потенциала, внешней и внутренней готовности личности к процессам исследования и творчества.

Определив взаимосвязь творчества и исследовательской деятельности с точки зрения философско-психологических позиций, далее необходимо рассмотреть, как решается поставленный вопрос в педагогической литературе.

1.2. Педагогические вопросы развития творчества студентов в научно-исследовательской деятельности.

Проблема сущности профессиональной подготовки учителя всегда была одним из значимых вопросов педагогической теории и практики. Заявленный еще Я. А. Коменским идеал учителя, наделенного огромными созидательными силами, способностью к познанию мира, стремлением к активности и творчеству, остается актуальным и для современности. Между тем, О. А. Казанский [90] отмечает, что для в педагогической среды характерны «адаптивные» учителя, ориентированные на повседневный успех, наведение дисциплины и порядка, действующие в согласии со средой, с позиции «мир задан», в соответствии со средствами, которые общеприняты и одобрены окружающими; «коммуникативные» учителя понимающие несовершенство мира, не считающие возможным менять, преобразовывать его, характеризующиеся пассивным существованием. Исключением являются учителя — «авторы», созидающие свой мир, в котором всегда есть место творчеству, свободе, самостоятельности, ответственности и перспективе деятельности, характеристикой которых является то, что они «постоянно впереди, всегда на новом направлении, (их) долг в непрекращающемся изобретении стратегий, (их) жизнь состоит в некоем непрерывном творении» [138, с. 120].

Между тем, Н. И. Пилюгина [160] обращает внимание на то, что рассмотрение творчества в деятельности учителя, по-прежнему, осуществляется преимущественно с позиций педагогического мастерства, что значительно сужает возможное пространство развития творчества. В контексте современного образования развитие творчества учителя должно перемещаться с прикладного, практического уровня в теоретико-методологическую плоскость, основной сущностной характеристикой которой, является глубокое научное осмысление происходящих педагогических процессов. Обращение в этом случае к науке не случайнно, поскольку, по словам Д. И. Менделеева, она является «высоким противовесом» обыденности, рутине, «лучшим, высшим дополнением» [137, с. 296] делу воспитания и образования учителей. Благодаря научной деятельности учитель получает уникальную возможность обрести себя — стать самим собой, иметь свою позицию; ощутить себя — стать единым целым с другими людьми; выявить себя — определить свое отличие от других, свою неповторимую «самость». Отметим и тот факт, что именно наука содержит значительный потенциал для развития творчества учителя и, по мнению С. Полякова [167], этот потенциал содержится не столько в результатах, к которым приходит наука, сколько в путях и методах которыми она действует. Основным методом науки, безусловно, является исследовательский метод, а условием развития и сферой применения личного творчества — научно-исследовательская деятельность.

К идее приоритета исследовательского метода в работе учителя, начиная со второй половины XVIII века, обращались Н. И. Новиков, К. Д. Ушинский, П. Ф. Каптерев, Н. Ф. Бунаков, согласно идеям которых, ученик в своей познавательной деятельности применяет те же исследовательские операции, что и ученый. Задача учителя в данном случае «заставлять дитя приводить усвоенные им понятия в разнообразные комбинации» [цит. по 199, с. 160]. Окончательное оформление идеи происходит во второй половине XIX века и находит применение в педагогической деятельности В. П. Вахтерова (методика педагогического эксперимента), Б. В. Всесвятского («метод исканий»), К. Я. Ягодовского («метод естествознания или метод лабораторных уроков»), Б. Е. Райкова («исследовательский метод»), В. Ю. Ульянинского, В. В. Половцева, в зарубежной педагогике у Д. Дьюи, С. Френе, руководствовавшихся целью воспитания и развития самостоятельности и творчества ребенка на основе их природной активности и «инстинкта исследователя». Идея использования научного исследования непосредственно в педагогической профессии, нашла свое отражение в трудах Е. Кагарова [43], где он настаивал на необходимости применения исследовательского подхода в работе педагога, так как самостоятельное научное исследование в той или иной области способствует повышению квалификации педагога, «развивает способность правильно судить о явлениях, не полагаясь на чужое мнение, принятое без критики» [43, с. 8]. Эту идею поддерживал С. Т. Шацкий, по глубокому убеждению которого, главное назначение учителя заключается в том, чтобы «быть организатором и в тоже время исследователем детской жизни» [227, с. 304]. Мысль о необходимости сочетания функций учителя и функций ученого, звучит в высказывании В. А. Сухомлинского: «Если вы хотите, чтобы педагогический труд давал учителю радость, чтобы повседневное проведение уроков не превратилось в скучную однообразную повинность, ведите каждого учителя на счастливую тропинку исследования» [201, с. 70]. В. С. Шубинский [234−236] считал важным ориентацию на педагога-исследователя как на идеал учителя. Таким образом, значимость творчества учителя и использование им научных исследований в профессиональной деятельности, представляется очевидной, в то время как условия его развития в процессе научно-исследовательской деятельности в системе педагогического вуза требуют своего рассмотрения.

Различные аспекты проблемы развития творчества студентов в соотношении с научно-исследовательской деятельностью осмыслялись в диссертационных исследованиях Л. Г. Квиткиной, Н. М. Яковлевой, М. А. Байдан, В. И. Нехаева, которые рассматривали вопросы движущих сил научного творчества, исследовательской работы студентов как средства формирования их творческой активности, повышения качества подготовки студентов через студенческие научные кружки, формирования необходимых исследовательских умений у будущих учителей. Важной для нашего исследования являлась работа Г. Г. Гореловой, изучавшей педагогические условия подготовки студентов к творческой профессионально-педагогической деятельности во внеаудиторной исследовательской работе. Данный материал, составляющий теоретико-методологический и методический фундамент по проблеме, и анализ позиций изученной философско-психологической литературы позволил сделать ряд выводов. Особенность процесса образования студентов, заключается в том, что оно направлено на конкретную профессионализацию, поэтому творчество в данном контексте приобретает смысл профессиональной характеристики будущего учителя, которая выполняет следующие функции: увеличивает пространственные пределы самореализации будущего учителя, мобилизует личностный потенциал и высвобождает скрытые способности и возможности студента, обеспечивает рождение идей в ситуации решения педагогической проблемы, помогает осознанию и переживанию удовлетворенности от собственной деятельности. По мнению Л. Н. Куликовой [120], творчество как профессиональная характеристика определяет новую для студента позицию, перемещая его с периферии учебного процесса в центр, где он может успешно совмещать роль учителя, исследователя и обучающегося. Поэтому в силу перечисленных функций, на наш взгляд, процесс развития творчества призван стать основой в системе подготовки будущего учителя к профессиональной деятельности. Следовательно, осуществление педагогического процесса в вузе: аудиторные и внеаудиторные занятия, педагогическая практика и научно-исследовательская работа — должна быть подчинена общей идее, идее создания условий для развития творчества как профессиональной характеристики будущих учителей. Исходя из своей внутренней природы — обязательной устремленности к открытиям и новизне, многообразия путей решения и бесконечной вариативности методов, обязательности системы субъективных элементов (личностных смыслов, индивидуальной направленности, активности, социального и личного опыта) и авторской позиции в работе — научно-исследовательская деятельность больше других видов деятельности студентов способствует развитию их творчества.

ПоказатьСвернуть
Заполнить форму текущей работой