Педагогия эпохи Просвещения.
Жан-Жак Руссо

Тип работы:
Реферат
Предмет:
Педагогика


Узнать стоимость

Детальная информация о работе

Выдержка из работы

Содержание

  • 1. Педагогия эпохи Просвещения. Жан-Жак Руссо. Общие начала его педагогической системы
    • 1.1 Жан-Жак Руссо. Впечатления раннего детства в семье отца
    • 1.2 Психологические взгляды Руссо
    • 1.3 Взгляды Руссо на цель человеческой жизни и добродетель
    • 1.4 Руководящие идеи педагогической системы Руссо
    • 1.5 Обстановка воспитания Эмиля
    • 1.6 Индивидуалистическая задача воспитания, по Руссо
    • 1.7 Периоды воспитания или периоды саморазвития человеческой личности
    • 1.8 Вопросы
    • 2. Жан-Жак Руссо. Его взгляды на первоначальное (физическое) воспитание (до 12-ти лет)
    • 2.1 Кто должен воспитывать ребенка, по Руссо?
    • 2.2 Первые заботы о ребенке: питание, закаливание ребенка и развитие речи
    • 2.3 Воспитание от развития речи до 12-ти лет. Почему здесь преждевременно обучение?
    • 2.4 Преждевременность и бесполезность до 12-ти лет нравственного наставления
    • 2.5 Возможная нравственная подготовка в это время
    • 2.6 Физическое воспитание, по Руссо (в период до 12-ти лет). Значение физического воспитания и его средства
    • 2.7 Воспитание внешних чувств
    • 2.8 Вопросы
    • 3. Педагогия эпохи Просвещения. Ж. -Ж. Руссо. Умственное и нравственное воспитание Эмиля
    • 3.1 Возраст от 12−15 лет. Умственные занятия Эмиля
    • 3.2 Метод занятий, по Руссо. Принцип самодеятельности и самостоятельности
    • 3.3 Необходимость практических умений. Изучение ремесла
    • 3.4 Выбор ремесел. Критерий утилитарный, психологический и педагогический
    • 3.5 Ремесло и образование человека
    • 3.6 Результаты образования Эмиля на пороге критического возраста. Эмиль в умственном и нравственном отношении
    • 3.7 Нравственное воспитание. Критический возраст — пора нравственного воспитания. Естественная предрасположенность юноши к добру
    • 3.8 Нравственное воспитание: его содержание (темы) у Руссо
    • 3.9 Воспитание добрых чувств (сердца)
    • 3. 10 Воспитание правильных взглядов на человеческие страсти и заблуждения. Уроки истории и басен
    • 3. 11 Выработка доброй воли
    • 3. 12 Воспитание целомудрия
    • 3. 13 Руссо о религиозном воспитании. Когда оно возможно? Взгляды Руссо на религию
    • 3. 14 Воспитание женщины, по Руссо
    • 3. 15 Значение Руссо в истории педагогики
    • 3. 16 Вопросы

1. Педагогия эпохи Просвещения. Жан-Жак Руссо. Общие начала его педагогической системы

1.1 Жан-Жак Руссо. Впечатления раннего детства в семье отца

Руссо родился в Женеве в 1712 году. Его отец (Исаак) был часовщик; предки — выходцы из Франции (изгнанные за принадлежность к гугенотам). Мать Руссо умерла при его рождении, и Жан-Жак Руссо с первых дней рос на попечении отца и его сестры, ласковой молодой девушки. По натуре, родители Руссо были оба людьми впечатлительными и нервными: отец отличался беспокойным, самолюбивым нравом, мать обладала умом и художественной талантливостью 1). От них Руссо и наследовал беспокойное, страстное, «чувствительное сердце». Наследственная чувствительность ребенка еще более увеличилась благодаря особым отношениям к нему осиротевшего отца. Последний страстно любил свою жену и часто вспоминал о ней с маленьким сыном. Руссо передает в своей «Исповеди», что это были за воспоминания. «Когда он говорил мне: „Жан-Жак, поговорим о твоей матери“, я отвечал ему: „Значит, мы будем плакать“, и одни уже эти слова вызывали у него слезы». Когда ребенок выучился (5−6 лет) читать, отец стал читать вместе с ним романы.

1)"Она рисовала, пела, много читала и писала сносные стихи", говорится в, «Исповеди». Перев. под ред. Н. А. Бердяева, Киев, 1905 г., ч.I., стр. 35.

«Сначала это делалось для того, чтобы я упражнялся в чтении интересных книг; но вскоре эти книги так захватили нас, что мы стали читать по очереди без передышки и проводили ночи за этим чтением Иногда отец, заслушав под утро щебетанье ласточек, говорил в смущении: «идем спать! я гораздо больше ребенок, чем ты!»

В результате, — вспоминает Руссо в своей «Исповеди» 1) — «я не имел еще никакого понятия о вещах, в то время как все чувства мне были уже известны. Я еще ничего не постиг, но уже все перечувствовал»… Когда все романы библиотеки матери были прочитаны (к лету 1719 года), Руссо с отцом перешли к чтению исторических сочинений. Из них наибольшее впечатление на Руссо производили «Жизнеописания» Плутарха. Чтение исторических сочинений, по признанию самого Руссо, внушило ему «свободный, республиканский дух, неукротимый и гордый, не выносящий ни ярма, ни подчинения характер».

1)"Исповедь", ч I., стр. 36.

Он сильно увлекался античными доблестями, воображая себя на месте изображаемых античных героев 1). Значительное влияние на Руссо, на развитие в нем впечатлительности и художественного чувства, имела также его молодая тетка, — сестра отца: Руссо с нежностью вспоминает о ее пении. «Пение ее так очаровывало меня, что многие из ее песен долго оставались в моей памяти; но даже и теперь, когда я совершенно забыл их, по мере того как я старею, они воскресают в моей памяти с невыразимым очарованием» 2).

Таковы были первые впечатления детства Жан-Жак Руссо. Под их влиянием складывалось его сердце и характер: «сердце, гордое и нежное в одно и то же время, и характер, женственный, но неукротимый, — характер, вечно колеблющийся между слабостью и мужеством, между негой и доблестью, до самого конца заставивший меня впадать в противоречия с самим собой» 3).

Воспитание вне дома. Вскоре отцу Руссо пришлось покинуть Женеву, и Жан-Жак остался на попечении дяди, инженера. Вместе с двоюродным братом, сверстником, его отдали на воспитание одному пастору (Ламберсье) в деревню (дер. Боссе). Это время детства оставило в Руссо самые счастливые воспоминания, несмотря на первые вспышки чувственности. Деревенская природа и жизнь «вернула меня», — вспоминает Руссо в «Исповеди», — «к детскому состоянию». Дружба с двоюродным братом завершала счастье. «Нежные сердечные, мирные чувства составляли основу этой жизни» 4). Между воспитанниками и воспитателями (аббатом Ламберсье и его сестрой) были самые лучшие, родственные отношения. Только в конце их разрушило одно несправедливое, наложенное на мальчиков наказание. «Привязанность, уважение, близость доверие уже не связывали воспитанников с их воспитателями; мы уже не смотрели на них, как на богов, читавших в наших сердцах; мы уже меньше стыдились дурно поступить и больше боялись обвинения; мы начали скрываться, возмущаться, лгать. Все пороки нашего возраста омрачили нашу невинность и обезобразили наши игры» 5). Вскоре дядя Руссо взял их к себе, и здесь Руссо прожил 2−3 года почти без всякого воспитания и дела.

Руссо в учении у мастера. Так как у Pycco не было средств на дальнейшее образование, то родные надумали отдать его к одному городскому чиновнику, чтобы выучить «полезному ремеслу писца».

1)"Исповедь", ч. I., стр. 38 «Однажды, когда я за столом рассказывал о подвиге Сцеволы, я напугал всех, протянув руку над жаровней, чтобы изобразить его поступок».

2) ibid., стр. 39.

3)"Исповедь", ч 1, стр. 40

4) ibid., стр. 42

5) ibid, ч. I, стр. 49.

Но Руссо не чувствовал к канцелярщине никакой охоты, и — как сам замечает — вскоре «был выгнан из конторы за глупость». Тогда его отдали в мастерскую гравера (Дюкомена). Здесь, в грубой обстановке, у грубого, сердитого мастера, Руссо сам превратился в порочного подмастерья. «Самые низкие наклонности, самые гадкие шалости сменили мои прежние милые забавы? У меня не осталось даже ни малейшего воспоминания о них». «Само по себе ремесло», — говорит Руссо, — «не было противно мне, но тирания хозяина сделала для меня невыносимой работу и породила во мне пороки, которые я мог бы ненавидеть, напр., — ложь, леность, воровство». Сопоставляя свое положение у мастера с прежними, Руссо замечает о себе: «я был смел в доме отца, свободен у Ламберсье, скромен у дяди; у хозяина стал боязлив и с тех пор стал погибшим ребенком. Я научился молча желать, прятаться, скрывать, лгать и, наконец, воровать» 1). Здесь, в мастерской гравера, у Pycco сложилось, как он сам думает, предрасположение к одиночеству, которое оставалось с тех пор навсегда; его тяготила окружающая обстановка, и он невольно уходил от нее в мир грез. Около 5-ти лет (1723−1728 г.) Руссо провел в мастерской и наконец, опоздавши однажды на прогулке и боясь наказания мастера, бежал.

Скитания Руссо. Отсюда начинается для Руссо период скитаний, полный приключений и самых различных и беспорядочных занятий. Сначала он попадает к одной католической патронессе, молодой даме (г-же Варен): по ее рекомендации, поступает в приют обращаемых еретиков и принимает здесь католичество: по выходе из приюта живет в «углу», занимаясь мелкими граверными поделками: дальше служит лакеем в знатных домах (графини де-Верселли и графа де-Гувон); снова возвращается к г-же Варен; учится в католической семинарии, пробуя подготовиться во священники, но без успеха; живя у г-жи Варен, берет уроки музыки; выучившись немного, сам дает уроки; поступает к проходимцу греку, выдававшему себя за иерусалимского архимандрита, переводчиком и секретарем; год состоит гувернером у главного судьи г. Лиона г-на де-Мабли; составляет проект замены нотных знаков цифрами и представляет его в Парижскую академию; поступает секретарем к французскому посланнику в Венеции (графу де-Монтегю); сочиняет оперы «(«Muses galantes» и «Деревенский колдун») и, наконец, отдается литературному творчеству, приобретая в то же время средства и перепиской нот.

1)"Исповедь", ч. 1, стр. 60. Руссо говорит «Желания и невозможность удовлетворить их (Где люди видят, как другие пользуются благами жизни, которых сами они лишены) всегда приводят к этому. Вот почему все лакеи — плуты, и все подмастерья также превращаются в них; но, достигнув свободного и спокойного положения, где все, что они видят, доступно им, последние теряют эту позорную склонность».

Вот места, где он жил, за эту пору скитаний: Аннеси, Турин, Лозанна, Шамбери, Лион, Венеция и Париж.

Из этого периода жизни, до начала литературной деятельности. особенное значение для Руссо имело пребывание его в Шамбери, когда он жил у своей «maman», у г-жи Варен, и именно последние годы пребывания (1734−36 г.). Г-жа Варен вела открытую жизнь; у нее много бывало гостей, в том числе люди, интересующиеся и близкие к литературе. В это время общество живо волновалось появлявшимися произведениями Вольтера («Философскими письмами» и др.). Все это пробуждало и в Руссо стремление к самообразованию, к занятиям наукой. Но светская, рассеянная жизнь пока мало благоприятствовала этому стремлению. Скоро, однако, расстроенное здоровье побуждает Руссо искать деревенского отдыха и уединения. Вместе с г-жой Варен, ставшей его возлюбленной, он поселился на лето в одном имении близ Шамбери. Здесь, в непосредственной близости к природе, Руссо чувствовал себя счастливым. «Я», — вспоминает Руссо в своей «Исповеди» 1), — «вставал с восходом солнца и был счастлив, гулял и был счастлив, видел maman и был счастлив, расставался с нею и был счастлив, бегал по лесам, холмам, блуждал по долинам, читал, бездельничал, работал в саду, собирал плоды, помогал по хозяйству, и счастье повсюду следовало за мной». По возвращении на зиму в город (в Шамбери), Руссо продолжал вести уединенную, тихую жизнь. В «это время он познакомился и сблизился с врачом Соломоном, «большим картезианцем», беседы с которым имели на него сильное влияние. Руссо с увлечением отдается серьезному чтению, и особенно увлекается сочинениями Оратории и Пор-Рояля, «соединявшими благочестие с научностью». В следующий летний переезд в имение, Руссо запасается серьезными книгами для самообразования. Среди них он указывает в «Исповеди» — «Логику» Пор-Рояля, «Опыты» Локка, сочинения Декарта, Мальбранша и Лейбница. Помимо философского чтения, он занимается геометрией, изучением латыни, историей, географией, а позже физиологией и анатомией.

Период литературного творчества и конец жизни. Собственно, литературная деятельность Руссо начинается с его (вторичным) приездом в Париж, осенью 1741 года. Здесь он знакомится с энциклопедистами и принимает небольшое участие в «Энциклопедии», — статьей о музыке. Но литературная известность Руссо начинается с сочинения, написанного в 1749 году на тему, объявленную на премию Дижонской академией: «Способствовал ли прогресс в науках и искусствах ухудшению или улучшению нравов?»

1)"Исповедь", ч. II, стр. 53.

Сочинение получило премию. «Это известие», — говорит Руссо — 1), «пробудило во мне все идеи, вдохновившие этот труд, придало им новую силу и окончательно привело в брожение те зачатки героизма и добродетели, которые с детства поселили в моем сердце мой отец, родина и Плутарх Мне казалось, что нет ничего более высокого и прекрасного, как быть свободным и добродетельным, стать выше счастья и общественного мнения и довольствоваться самим собой». Вскоре статья была напечатана и произвела значительное впечатление «Ее превозносят до небес» — писал Дидро, друг Руссо, — «я никогда не видел подобного успеха» 2)

Вскоре затем была написана и другая статья на конкурсную тему, предложенную той же академией: «О происхождении неравенства между людьми». Руссо всецело отдается литературному творчеству, ища для своей работы полного досуга и уединения. Он почти совсем покидает Париж и живет вне города 3). Менее, чем за 10-летие, с 1753—1762 гг., им были написаны «Общественный договор» («Contrat social»), роман любви «Новая Элоиза», «Письмо к д’Аламберу» и «Эмиль или о воспитании» 4). «Эмиль, был написан в три года, закончен в 1760 году и в следующем году вышел в свет. Книга вызвала в обществе бурю негодования против свободомыслящего автора. Помещенное в книге рассуждение о религии («Исповедание Савойского викария») дало повод обвинять Руссо в ниспровержении христианской религии. Французский парламент определил книгу к сожжению, а автора — к заключению в тюрьме. Руссо должен был бежать. Швейцарские республики, ни Женева, ни Берн, не дали беглецу приюта. Женева так же осудила книгу и автора, как и Париж, и Руссо нашел пристанище себе в тогдашней прусской провинции, — Невшательском округе. Но скоро чернь изгнала его и отсюда, несмотря на защитительные декреты Прусского короля (Фридриха Великого). Руссо удалился в Англию к приглашавшему его философу Юму. Но с 1767 года, под именем Рену, он снова живет во Франции (его оставили в покое под условием, чтобы он не писал ни против господствующей религии, ни против образования), все более и более удаляясь от общения с людьми.

1)"Исповедь", ч. Ии, стр. 173

2) ibid., ч II, стр. 181.

3) Сначала в домике, построенном специально для него его другом г-жой д’Эпинэ близ Парижа, в чесу Монморанси (в имении «Эрментаж»), потом в собственном домишке в Монморанси и, наконец, в маленьком замке владетеля Монморанси, герцога Люксембургского.

4) Поводом к написанию «Эмиля» была просьба к Руссо друга его, г-жи де-Шенонсо, которая нуждалась в указаниях на счет воспитания сына. «Хотя этот предмет», — сознается Руссо в «Исповеди» (ч III, стр. 13), «не особенно приходился мне по вкусу, но власть дружбы такова, что он занимал меня более всех других».

В это время он написал историю своей жизни до 1765 года, —, Исповедь", произведение замечательное по тонкому анализу субъективных переживаний и автобиографической откровенности. Надломленный пережитыми волнениями, Руссо умер скоропостижно 2-го июля 1778 года, в замке маркиза де-Жирарден в Эрменонвиле. Исполняя волю покойного, де-Жирарден похоронил его среди парка, на маленьком, поэтическом островке, засаженном пирамидальными тополями. Всегда обожавший природу, всегда находивший на лоне ее покой при жизни, Руссо остался ей верен и после смерти. На его могиле Жирарденом поставлен был памятник с прекрасной характерной надписью: «Здесь лежит человек природы и правды».

Переходим теперь к изложению педагогических идей Руссо 1), предварительно выяснивши их психологические и этические предпосылки.

1.2 Психологические взгляды Руссо

В своих психологических взглядах Руссо стоит на почве обычного, популярного в ту эпоху сенсуализма. Духовная жизнь ребенка начинается и вся вырастает из ощущений. До ощущений — же в душе ничего нет, она «чистая таблица». В первые годы жизни память, воображение, а тем более, конечно, разум совершенно отсутствуют, и ребенок живет одной растительной жизнью и ощущениями. «Ощущения являются первым материалом его познаний»: он «внимателен только к своим ощущениям» 2). До той поры, пока ребенок не начал говорить, — говорит Руссо в «Эмиле», — «он оставался тем же, чем был во чреве матери: у него нет ни чувств, ни идей, едва-едва существуют у него ощущения» 2). Все знание, или все духовное содержание ребенка заключается в ощущении, — «ничто не переходит в мышление». Поэтому детство Руссо поэтически называет «сном разума». «Чистую таблицу» душа ребенка представляет собой не только в умственном отношении, но и нравственном. У него нет никаких нравственных понятий потому, что ему недоступно еще понимание взаимных человеческих отношений, которые регулируют нравственность. Правда, Руссо признает существование в человеке совести, независимой от разума, но, все-таки, без него она развиваться не может: поэтому «до наступления разумных лет мы делаем добро и зло, сами того не зная» 1).

1) Педагогические идеи Руссо, помимо специального трактата, содержатся в романе его «Новая Элоиза», в письмах к разным лицам о воспитании и отчасти в «Исповеди».

2) «Эмиль», стр. 30−31.

3) ibid., стр. 43, 78 и др.

В другом месте он прямо говорит, что «до разумных лет не может явиться никакой идеи о нравственности и социальных отношениях» 2). Таким образом, до разумных лет ребенка нельзя назвать в собственном смысле нравственным или социальным существом. Он не сознает своих отношений к другим людям и живет исключительно личной, в широком смысле эгоистической жизнью. «Наши первоначальные чувства сосредоточиваются исключительно на нас самих: все наши природные движения относятся, прежде всего, к личному нашему самосохранению и благоденствию». Ребенок, до развития чувства долга, руководится в жизни только тем, что ему полезно и неполезно, что доставляет удовольствие или неприятность. Иначе говоря, как в душе ребенка существуют вначале ощущения, так только ощущениями же (приятными и неприятными, выгоды и невыгоды) определяется вначале и его жизнь. Таким образом, в основе духовной жизни вообще, будем ли мы рассматривать ее в умственно познавательном или нравственном отношении, лежат ощущения. Отсюда, понятно, они же должны составлять и центр в педагогическом образовании ребенка.

Помимо взглядов на человеческую природу, в частности, природу ребенка, воспитание определяется еще взглядами на назначение человеческой жизни или этическими воззрениями.

1.3 Взгляды Руссо на цель человеческой жизни и добродетель

Как, вообще, для мыслителей века Просвещения, цель человеческой жизни и для Руссо лежит в счастьи. Но в чем заключается счастье? «Самый счастливый человек тот, у кого меньше горя; самый несчастный — тот, у кого меньше радостей» 3). Источник же горя, несчастий — в непомерности наших желаний, когда желаний больше, чем средств к их удовлетворению. Отсюда ясно, в чем заключается человеческая мудрость и где путь к человеческому счастью: «в ограничении избытка желаний соразмерно со средствами и восстановления полнейшего равновесия между силою и волею» 4). Необходимость для счастья этого равновесия ставит воспитанию, очевидно, первые две задачи: умножать, развивать силу человека и, с другой стороны, сокращать, умалять желания.

Из того же источника, откуда проистекает счастье, развивается и добродетель, которую Руссо понимает, как любовь к другим.

1) ibid., стр. 34.

2) ibid., стр. 54, 55, 58 и др.: «Понятие долга немыслимо в их годы».

3)"Эмиль", сир. 47.

4)"Эмиль", стр. 47, 52, 53 и др. «Знаете ли вы каков самый верный способ сделать вашего ребенка несчастным? Это приучить его не знать ни в чем отказа».

Раз у человека будет более сил, чем желаний, он будет расходовать свои силы на других. По Руссо, эгоистами, злыми делаются слабые люди, у которых все силы уходят на удовлетворение собственных желаний 1). Напротив, у сильного человека его первоначальное, природное чувство, — любовь к самому себе, себялюбие, естественно, переходит в любовь к другим. Он скоро удовлетворяет свои простые потребности и обращает свое внимание на других. В человеческих отношениях внимание к другим наиболее возбуждается видом страданий их. Здесь нет никакой зависти к положению ближнего, с одной стороны, а с другой, именно страдания их нуждаются в нашей помощи, в силах. Таким образом добродетель, как любовь к ближним, естественно вытекает из того же соотношения между силой и волей, из какого и счастье и проявляется прежде всего как сострадание. Но проявляясь, как сострадание, любовь к людям, однако, не расходится с ощущением счастья В противоположность обычному и поверхностному взгляду, Руссо утверждает, что принятые признаки счастья: «шумные забавы, буйная радость (зачастую) скрывают досаду и скуку», напротив, именно «умиление и слезы сопровождают самые сладкие радости». Сострадание нераздельно с счастьем. Если зрелище страданий и возбуждает в человеке сначала грусть, «зато, как только он углубится в самого себя, он ощутит удовольствие. Видя, от скольких зол он избавлен, он чувствует себя счастливее, нежели думал. Он разделяет огорчения своих ближних, но участие это добровольно и приятно. Он ощущает в себе тот избыток сил, благодаря которому мы переносимся от самих себя к внешнему миру и на него обращаем деятельность, которая не нужна для нашего существования» 2). Таким образом и у Руссо, как у Локка, счастье и добродетель, по существу, близки друг другу. Только у Локка человек, воспитываясь к добродетели, получает и наивысшее счастье. Тогда как, по мысли Руссо, воспитываясь в условиях счастья, в условиях развития сил и обуздывания желаний, человек достигает естественного перехода себялюбия в любовь и сострадание к другим.

1.4 Руководящие идеи педагогической системы Руссо

Воспитание должно быть индивидуальным, т. е. соответствовать природе воспитываемой личности.

1)"Эмиль", стр. 34: «Гоббс назвал злого человека», — говорит Руссо, «сильным ребенком. Это совершенно ложно. Злость всегда порождается слабостью: ребенок только потому и зол, что слаб; сделайте его сильным, он будет добр; личность, которая могла бы всегда и все сделать, никогда не делала бы зла. Недаром все народы, признававшие существование двух начал, всегда считали злое начало слабее доброго».

2)"Эмиль", стр. 242.

Эта идея индивидуализма, уже ясно выраженная Локком, составляет основной, исходный пункт и в педагогической системе Руссо. Ею определяется вся постановка воспитания Эмиля. Она лежит в основе воспитания детей героини «Новой Элоизы», — Юлии. По мысли Руссо, совершенное воспитание должно быть воспитанием естественным: оно должно всецело отвечать природе воспитываемого; в нем не должно быть ничего наносного, привходящего извне, чуждого природе. Такое воспитание, по существу, должно совпадать с саморазвитием природы, с саморазвитием ребенка, не ускоряя, ни подавляя его. Руссо настойчиво, неоднократно указывает, что с ребенком надо обращаться бережно, соответственно его возрасту и имея в виду его личные особенности. «Уважайте детство», — говорит Руссо в «Эмиле», — «обращайтесь с ребенком сообразно его возрасту!» Не спешите применять шаблон в воспитании, ибо «каждый ум имеет свой собственный склад, сообразно которому и следует управлять им. Осторожный наставник должен долго наблюдать природу ребенка: хорошенько следит за ним, прежде чем скажет ему первое слово» 1). «Детство», — говорится в «Новой Элоизе», — «имеет ему одному свойственные: образ мыслей, чувства, взгляд на вещи. Нет ничего неразумнее стремления заменить их нашими». При этом каждое дитя, рождаясь, приносит с собою особенный темперамент, который определяет его способности и характер и который нужно не изменять или стеснять, а, напротив, развивать или совершенствовать". Руссо возмущается обычным. воспитанием, которое действует «всегда по одной и той же формуле, не обращая внимания на громадную разницу между умами», возмущается, что «мы стесняем со всех сторон природу, изглаживаем великие душевные качества, чтобы заменить их ничтожными и призрачными» 2). В результате, «после множества забот, истраченных на порчу истинных даров природы в детях, пустой и мишурный блеск, который был предпочтен этим дарам, быстро исчезает, а задавленная природа уже не возвращается больше: мы теряем вместе и то, что разрушили, и то, что сделали». («Новая Элоиза» 3).

С этой основной идеей тесно связаны другие, более частные педагогические принципы. Индивидуальное, естественное воспитание должно давать широкое место самодеятельности питомца, — даже больше, — оно должно быть все построено на ней. «Все средства из себя», — вот девиз, который Руссо старается последовательно провести как в воспитании, так и в обучении Эмиля.

1) Жан-Жак Руссо, «Эмиль, или о воспитании», изд. Н. Л. Тиблена СПб., 1866 г., стр. 60, 77 и др.

2)"Новая Элоиза", в том же издании.

3)"Новая Элоиза", стр. 484 и др.

Эмиля не подталкивают ни в чем; ему не внедряют, собственно, ни нравственных, ни теоретических познаний. Он все добывает собственными силами и опытом. Деятельность воспитателя при воспитании Эмиля больше отрицательная, чем наставительно-положительная: «она состоит не в том, чтобы учить истине и добру, но в том, чтобы предохранят сердце от порока, а ум от заблуждений. Но и в этом последнем отношении (в предохранении) воспитание должно держаться «хорошо направленной свободы», а не насилия и принуждения, которые только извращают природу, или принижая и забивая ребенка, или озлобляя его против воспитателя. Руссо допускает одну принудительную дисциплину, — дисциплину естественной необходимости, вытекающую из самого положения вещей. Только эта дисциплина научает ребенка благоразумию, не возбуждая злости и досады 1). «Положим, что ваш ребенок портит все, до чего ни прикоснется: не сердитесь; удаляйте от его рук все, что он может испортить, Он ломает свою мебель, не спешите заменить ее новою: дайте ему почувствовать неприятность лишений. Он бьет окна своей комнаты: пусть ветер дует на него день и ночь; не бойтесь простуды, потому что пусть ребенок будет лучше с насморком, нежели безумным (безрассудным). Никогда не жалуйтесь на неудобства, которые он вам причиняет, но сделайте так, чтобы он первый почувствовал их» 2). Чуждое всякого искусственного побуждения со стороны воспитателя индивидуально-естественное воспитание должно быть медленным и строго постепенным Руссо против искусственной выгонки «скороспелых плодов», против воспитания, которое создает «юных докторов и старых детей». Руссо часто говорит, что он хотел бы задержать развитие ребенка, что самое полезное правило воспитания «заключается не в том, чтобы выигрывать время, а в том, чтобы его терять» 2). Итак, идеальное воспитание должно строго соответствовать природе воспитываемой личности, должности строиться на саморазвитии и самодеятельности этой личности, при условиях свободы и постепенности.

1)"Эмиль", стр. 57: «Достаточно одной узды необходимости, чтобы сковывать, Понуждать, удерживать его, не возбуждая в нем ропота; посредством одной силы вещей можно сделать его гибким и послушным, не давая повода к развитию в нем какого-либо порока». См. также стр. 50−51: «Держите ребенка в зависимости от одних только внешних явлений, и вы будете идти естественным путем в деле воспитания. Противопоставляйте неразумным его желаниям только физические препятствия, или наказания, вытекающие из самых поступков».

2)"Эмиль", стр. 68.

3) ibid., стр. 59.

1.5 Обстановка воспитания Эмиля

Идея индивидуальности или естественности в воспитании обусловливает у Руссо и ту воспитательную обстановку, в какую он ставит своего Эмиля и какую, очевидно, считает лучшей. Раз воспитание должно совпадать с саморазвитием природы воспитываемой личности, то наилучшей обстановкой для него было бы уединение, жизнь с воспитателем вне общества, вдали от его влияний. Руссо стоит за «уединенное», отшельническое воспитание 1). Вот почему Эмиль воспитывается вне общества, в деревенском имении, в непосредственном общении только со своим воспитателем. Общество слишком ускоряет развитие: внушает природе ребенка несвойственные ей преждевременные, а следовательно, и дурные влечения, т. е. всегда, — будь оно дурное или хорошее, — искажает, извращает природу. Руссо не потому только воспитывает своего Эмиля вне общества, что относится отрицательно к его культуре (хотя он, действительно, так к ней относился). Для своего педагогического полуромана, полутрактата он мог бы создать идеальное общество и поместить в него Эмиля. В целях идеального, «естественного» воспитания Руссо против всякого общества, как и против всякой книги. Чтобы обеспечить воспитанию строго естественный, индивидуальный характер, он выбрасывает за борт все книги, за исключением одной, которую и то только допускает. Он с удовольствием бы, до поры до времени, выбросил и всякое общество — не исключая и общества детей, — если бы это было так просто и так возможно). Но от людей невозможно уйти, и потому Руссо воспитывает своего Эмиля в деревне 2) где опасность соприкосновения с простыми, занятыми крестьянами не так велика, и не так грозит извращением развития природы. Воспитание должно быть строго природосообразным и индивидуальным, должно все извлекать из природы самого воспитанника, и потому даже воздействия воспитателя должно быть крайне ограничены и осторожны.

1.6 Индивидуалистическая задача воспитания, по Руссо

Руссо воспитывает Эмиля без общества и, пожалуй, даже не для общества, по крайней мере, не для реального, сложившегося общества, с его искусственными (для отвлеченно-идеальной точки зрения) границами отдельных государств, с его неустойчивыми, зыбкими делениями людей на классы, по состояниям и роду занятий.

1) ibid., стр. 75: «Уединенное воспитание было бы предпочтительнее уже по одному тому, что оно дает ребенку время созреть».

2)"Эмиль", стр. 61: «Но куда же поместить ребенка… На луну или на необитаемый остров? Удалить его от всех людей? Может ли он избегнуть встречи с другими детьми его возраста? Я понимаю эти трудности, я сознаю их, может быть, они непреодолимы; но, как бы то ни было, при старании они до известной степени преодолеваются».

3)"Вдали от этой сволочи, лакеев, самых недостойных из людей, после своих господ, вдали от грязных городских нравов, которые, вследствие лоска, прикрывающего их, делаются привлекательными и заразительными для детей. Между тем как пороки крестьян, высказывающиеся без прикрас и во всей своей наготе скорее могут отвратить, чем соблазнить ребенка". «Эмиль», стр. 62.

При воспитании для этого общества, пришлось бы сообразовать воспитание с положением, состоянием и кругом занятий, к которому предназначается питомец. Но, при изменчивости человеческих положений, пригодность такого, практически-общественного воспитания могла бы легко оказаться призрачной. Все может измениться для человека, но всегда останется неизменным для него то, что о н — человек, останется неизменным «общее для всех призвание — быть человеком. Поэтому и Эмиль воспитывается «быть человеком». Эта общая цель воспитания заключает в себе два момента: развитие полноты истинно человеческих сил и сохранение естественной простоты потребностей. Полнотой сил и простотой потребностей и обусловливается истинно-человеческое, верное счастье, которое Руссо полагает, как цель человеческой жизни. По Руссо, кто хорошо воспитан быть человеком (т.е. иметь полноту сил и простоту потребностей, — только истинно-человеческие и общечеловеческие потребности), «тот не может дурно выполнять и других должностей, которые выпадут ему на долю». Таким образом, индивидуалистическому, по обстановке, воспитанию Руссо ставит и индивидуалистическую задачу, — саморазвитие человека до сильной человеческой личности, которая бы «жила», «чувствовала» свою жизнь и свое счастье в полноте своих сил и потребностей 1).

1.7 Периоды воспитания или периоды саморазвития человеческой личности

Преследуя указанную задачу, воспитание должно быть крайне осторожно в отношении к силам развивающейся личности. Как, по идеям Коменского, должно идти постепенно обучение, так строгой постепенности должно держаться, по Руссо, и воспитание. Стадии этой постепенности, соответственные развитию ребенка, Руссо и намечает в своем «Эмиле». Первая стадия, — с рождения до образования речи, — стадия полной беспомощности или бессилия. Существование ребенка здесь мало чем отличается от существования его во чреве матери. У него нет даже физических сил, тем более нет никакой духовной жизни, — «едва-едва существуют ощущения, и то более в страдательной форме, как ощущения известных субъективных состояний (удовольствия или боли от впечатлений) 2). «Вторая стадия, — с развития речи до 12-ти лет, — стадия развития физических сил и начала духовной жизни.

1)"Эмиль", стр. 7.

2)"Эмиль", кн. 1-ая, стр. 29, 43.

У ребенка нет еще ни рассудка, ни нравственных понятий, но, в связи с физическими силами и физической подвижностью, развивается и крепнет деятельность внешних чувств. Третья стадия, — от 12 до 15 лет, — стадия развития умственных сил и начала развития нравственного 1), «самое драгоценное время жизни, не повторяющееся и очень краткое», «время для работы, занятий, ученья». Наконец, четвертая стадия, — критический период юности, — стадия страстей и нравственного саморазвития, «когда человек, действительно, возрождается к жизни, и ничто человеческое ему не чуждо».

По этим четырем стадиям, соответственно их особенностям, изменяется и самое воспитание. На первой стадии оно представляет собой элементарное попечение о ребенке; на второй — воспитание физическое и воспитание внешних чувств; на третьей — воспитание умственное, и на четвертой — воспитание нравственное. Каждому воспитанию в «Эмиле» посвящена особая книга 2).

1.8 Вопросы

1. Кто в педагогике является оригинальным представителем французского просвещения 18-го века? Каковы были впечатления Руссо в доме отца? Вне дома, у аббата Ламберсье? В ученье у гравера — мастера? Чем характеризуется последующий период его жизни? Какое время здесь имело особенное значение для духовного развития Руссо? Когда начинается литературная деятельность Руссо? Когда был написан «Эмиль или о воспитании»? Как сложились последние годы жизни Руссо?

2. Как смотрит Руссо на духовную жизнь ребенка? Откуда она начинается? Почему Руссо называет детство «сном разума?» Есть ли в ребенке какие-либо нравственные понятия?

3. В чем цель человеческой жизни, по Руссо? Где лежит путь к человеческому счастью? Откуда развивается добродетель, по Руссо? Какое отношение добродетели к счастью?

4. Какая идея составляет основной пункт в педагогической системе Руссо? Какие другие педагогические принципы связаны с идеей естественности или индивидуализма в системе Руссо? В чем состоит деятельность воспитателя, по Руссо? Какого рода дисциплину допускает Руссо в воспитании?

5. Почему Эмиль у Руссо воспитывается вне общества?

6. В чем состоит цель воспитания Эмиля?

7. Сколько стадии Руссо указывает в развитии Эмиля? Чем характеризуется каждая стадия в психологическом отношении? Каково содержание воспитания на каждой стадии?

1) У него личные добродетели, но нет общественных, стр. 216.

2) Пятая книга, в связи с выбором Эмилю подруги жизни, посвящена воспитанию женщины. Шестая трактует о пользе образовательных путешествий для юноши.

2. Жан-Жак Руссо. Его взгляды на первоначальное (физическое) воспитание (до 12-ти лет)

2.1 Кто должен воспитывать ребенка, по Руссо?

Приступая в первой книге к изложению правил воспитания, Руссо, в первую очередь, касается вопроса: кому воспитывать? Сам отказавшийся воспитывать своих детей, сам отдававший их в приют и никогда не знавший их, Руссо в «Эмиле» дает лучшее обоснование родительского долга воспитывать детей своих самим. Воспитание, естественно, лежит на родителях: те, кто дали ребенку жизнь, должны и научить ребенка «жить» («искусству жить»), — в чем, как мы знаем, и состоит задача воспитания. «Тот, кто не может выполнить обязанностей отца», — говорит Руссо 1) — «не имеет права быть им. Никакая бедность, никакие занятия, никакое человеческое величие не избавляет его от обязанности кормить и самому воспитывать своих детей». Заботы первых лет, конечно, принадлежат матери. За исключением случаев болезненности, мать сама должна кормить своего ребенка. Руссо прекрасно выясняет все общественно-моральное значение материнских попечений о ребенке. «Нет матери, нет и ребенка. Между ними обязанности взаимные; и если одна сторона дурно выполняет эти обязанности, то другая будет так же ими пренебрегать. Ребенок должен любить мать прежде, чем сознает, что обязан любить ее. Если голос крови не подкрепляется привычкою и заботами, он заглушается в первых же годах, и сердце, так сказать, умирает прежде, нежели пробудится». Нет попечений матери, нет семьи, «Весь нравственный строй нарушается; привычка не скрепляет узы крови; нет более ни отцов, ни матерей, ни детей, ни братьев. ни сестер; все едва знакомы между собою: могут ли они любить друг друга? Каждый думает только о себе 2) По глубокой мысли Руссо, воспитание чужими не дает основных нравственных завязей, которые в ребенке создаются семьей. Дети, удаленные, разбросанные по пансионам, монастырям и коллегиям, утратят привязанность к родительскому дому, или, лучше сказать, приобретут привычку не чувствовать привязанности ни к чему». Но Руссо считается, однако, с трудностью и даже невозможностью обойтись без воспитателя.

1)"Эмиль", стр. 15.

2)"Эмиль", стр. 11.

Поэтому и надо знать, кому можно поручить воспитание ребенка и на каких условиях. Воспитатель Руссо своеобразно-идеален. Он — не наемник; он — бескорыстный друг питомца и семьи: «есть такие благородные занятия», — замечает Руссо, — «которым нельзя отдаваться за деньги, не выказывая себя, тем самым, недостойным их: таково занятие военного; таково занятие воспитателя». Помимо других общеизвестных качеств, воспитатель, по Руссо, «вопреки общепринятому взгляду, должен быть молод», «чтобы он мог сделаться товарищем своего ученика и вызвать его доверие, разделяя его забавы». При том Руссо хотел бы, чтобы у ребенка все время, с первых дней и до конца воспитания, был один воспитатель, и чтоб одновременно он был учителем и воспитателем. Словом, он хотел бы, чтобы у ребенка с колыбели был верный, чуткий и бессменный друг. Такому воспитателю он поручает своего Эмиля.

2.2 Первые заботы о ребенке: питание, закаливание ребенка и развитие речи

Первые заботы о ребенке почти исчерпываются физическим за ним уходом: его питанием, содержанием тела в чистоте, укреплением и проч. Руссо и делает по этому уходу указания. Пищей первых лет для ребенка служит молоко матери, но, если брать кормилицу, то надо брать с молодым, водянистым, молоком (легче переваривающимся) и здоровую, не только телом, но и душой: у раздражительных кормилиц легко портится молоко. К тому же раздражительность кормилицы отражается и на характере ребенка.

Помимо пищи, ребенку с первых же дней нужна свобода — протягивать и двигать членами тела, «чтобы вывести их из онемения», в котором они были во чреве матери. Руссо — решительно против пеленания. Оно «стесняет обращение крови и отделение слизей, мешает ребенку укрепляться, расти и уродует его телосложение». Оно, наконец, отзывается на темпераменте: «скованные хуже преступника дети делают напрасные усилия, раздражаются, кричат». Конечно, неспеленутый ребенок требует больше присмотра, и не из желания ли меньшего присмотра и произошел этот «безрассудный обычай»?! Что касается мытья детей, то Руссо рекомендует «чаще мыть детей», приучая их к воде разных градусов, чтобы сделать тело «почти нечувствительным ко всем изменениям температуры воздуха».

При должном попечении о детях, не следует, однако, их изнеживать. Здесь Руссо вполне согласен с Локком. Когда мать делает из своего ребенка идола, преувеличивая свою заботливость о нем, она приносит ему страшный вред; она является жестокой матерью. «Изнеживая детей своих, такие матери тем самым обрекают их на страдания: они раскрывают все их поры к восприятию разного рода болезней, добычею которых дети непременно должны будут сделаться, когда вырастут». Поэтому Руссо рекомендует «приучать детей к тем неудобствам, которые они должны будут, со временем, переносить». «Сделайте их тело нечувствительным к переменчивости погоды, климатов, стихий, к голоду, жажде, усталости… Пока тело ни к чему не привыкло, его легко приучить ко всему», или, лучше сказать, приучить ни к чему не привыкать 1). Рекомендуя закаливать тело, во избежание заболеваний и страданий, Руссо не опускает здесь и нравственной стороны дела. Чем слабее тело, тем сильнее его власть над человеком и тем меньше повинуется оно душе; напротив, «чем оно крепче, тем послушное». «Чувственные страсти гнездятся всегда в расслабленных телах» 2). Эта мысль Руссо проникает всю систему воспитания Эмиля, на всех стадиях его развития. Она тесно связана с этическими воззрениями Руссо, что нравственность развивается из силы; сильная природа человека выходит из себя, возвышаясь в чувстве сострадания и благожелания до этического порядка). Укрепляя тело, с первых же лет детства не следует расслаблять потворствами и духа. Здесь Руссо также близко стоит к Локку. Ребенок слаб и надо удовлетворять его потребности, но пусть не приучают его считать себя центром внимания, которому другие люди служат только в качестве орудий. Иначе дети «становятся неугомонными, тиранами, надменными, злыми и неукротимыми» 3).

В заключение (первой книги) Руссо дает указания на счет развития в детях речи. Он хотел бы, чтобы с ребенком не болтали зря, но чтобы слова, которые ребенок слышит, «касались только видимых предметов, которые можно ребенку показать». «Несчастная легкость», — замечает Руссо 4), — «с какой мы удовлетворяемся словами, значения которых не понимаем, рождается раньше, чем мы думаем». Руссо против всякой спешки в отношении развития речи: «точно боятся, что дети не научатся говорить сами собой. В слишком раннем лепетании лежит и источник дурного произношения и неясной речи, какие остаются позднее: «детям, которых торопят говорить, некогда приучиться ни к хорошему произношению, ни к ясному пониманию того, что им говорят» 1). Последнее оказывает гибельное влияние «на склад их ума, которое не изглаживается во всю жизнь».

1) ibid, стр. 12. См. стр. 29: «Единственная привычка, которую надо развить в ребенке, есть отсутствие всяких привычек. Не носите его на одной руке чаще, чем на другой: не приучайте его есть, спать и двигаться в одни и те же часы, не уметь переносить одиночества ни днем, ни ночью».

2) ibid, стр. 20.

3) ibid." стр. 35.

4) ibid., стр. 38.

2.3 Воспитание от развития речи до 12-ти лет. Почему здесь преждевременно обучение?

По Руссо, дети до 12-ти лет еще не имеют настоящих умственных способностей и потому не годятся для умственного наставления. У них нет ни мышления, ни даже настоящей памяти: «они запоминают звуки, образы, ощущения, редко идеи, еще реже связь». «Все их знание заключается в ощущении, — ничто не переходит в мышление» 2). Эта пора детства — «сон разума». А раз так, раз нет в них еще сил к умственной работе, то бесполезно ее и предлагать им. Чему можно научить не имеющих ни мышления, ни настоящей памяти (т.е. памяти на идеи)?"Словам, словам и только словам". И в результате, когда такие, рано выученные дети «делаются взрослыми, им почти всегда приходится переучивать вещи, слова которых они запомнили в детстве». Самая кажущаяся легкость усвоения детьми некоторых знаний доказывает, по Руссо, что дети ничему не научаются; мозг их, гладкий и выполированный, отражает, подобно зеркалу, представляемые ему предметы; но ничто не остается, ничто не проникает". Если нам и кажется, что дети изучают разные предметы (географию, историю и проч), то это просто самообман: дети усваивают обозначения, слова, не понимая сути их; поэтому, кто слушает, тот понимает их, но сами дети ничего не понимают. Итак, ученье в эту пору бесполезно.

Но оно не позволительно для раннего детства и по другой причине. Ускоряя ход природы, выгоняя «скороспелые плоды», создавая «юных докторов и старичков детей», преждевременное обучение насилует ребенка, извращает детскую природу, разрушая ее счастье. Руссо настойчиво указывает, что человек должен щадить детство, должен уважать ребенка и беречь счастье его, как и всякого другого. «Люди, будьте человечны! Любите детство! Будьте внимательны к его играм, забавам, к его милому инстинкту. Зачем хотите вы отнять у этих маленьких, невинных созданий пользование золотым временем, которое убегает от них так быстро и безвозвратно!» 3) Руссо считает варварским то воспитание, «которое настоящее приносит в жертву неверному будущему, налагает на ребенка всевозможные оковы и начинает с того, что делает его несчастным, с целью приготовить вдали какое-то воображаемое счастье… Лета веселья проходят в слезах, наказаниях, в страхе и рабстве».

1) ibid., стр. 42.

2)"Эмиль", стр. 78.

3)"Эмиль", стр. 46.

Ради сохранения ребенку счастья и свободы, Руссо удаляет от питомца книги — «орудия величайших горестей». Чтение — бич детского возраста, а между тем единственное почти занятие, которое умеют найти для него. Эмиль и на двадцатом году едва ли будет знать, что такое книга" 1). Он даже может не уметь читать, если у него не явилось к тому охоты. — Принуждение читать только сделало бы «это полезное и приятное искусство» мукой для ребенка, — мысль, которую мы встречали и у Локка. Но значит ли, в действительности, что ребенок, свободный от книжного ученья, будет обречен на умственной застой, апатию и сон! Нет! Если вы избавите его от книжного ученья, то сохраните его для живых впечатлений окружающего мира. Не книги развивают, — мир, откуда черпают и книги свой материал., От отсутствия занятий книжных", говорит Руссо, 2), — «тот род памяти, который доступен ребенку, не остается в бездействии; все, что ребенок видит, слышит, поражает его и запоминается им. Он запоминает поступки и речи людей, и все, что его окружает, есть книга, из которой он постоянно, хотя и бессознательно, обогащает свою память, в ожидании, пока рассудок будет в состоянии пользоваться ею».

2.4 Преждевременность и бесполезность до 12-ти лет нравственного наставления

Как и ученье, в эту пору преждевременно и бесполезно также нравствённое наставление. По недостатку разума, ребенок не способен еще вникнуть в человеческие отношения, чтобы понять определяющие их нормы или нравственные правила. Бесплодно рассуждать с детьми о нравственных обязанностях: они не могут правильно понимать этих рассуждений. «Послушайте маленького мальчика, которому только что читали наставления; предоставьте ему свободно болтать, расспрашивать, дурить, и вы будете изумлены странным оборотом, который примут в его уме ваши рассуждения; он все смешивает, все опрокидывает, надоедает вам, приводит иногда в отчаяние своими неожиданными возражениями» 3). Руссо идет здесь против Локка, который думал, что можно рассуждать с детьми о нравственном долге Руссо противник не только рассуждении, но и приучения детей к известным нравственным обязанностям.

1) ibid, стр. 90.

2) ibid., стр. 84.

3) ibid., стр. 62. См. стр. 54, где Руссо приводит «формулу, к которой можно свести все нравственные наставления, какие делают и могут делать детям». «Учитель. Этого не должно делать. Ребенок. А почему же не должно этого делать? Учитель. Потому что это будет дурным поступком. Ребенок. Дурным поступком! А что значит дурной поступок? Учитель. Это значит делать то, что вам запрещается. Ребенок. Почему же дурно делать то, что мне запрещают? Учитель. Вас наказывают за непослушание. Ребенок. Я постараюсь, чтобы об этом никто не знал. Учитель. За вами будут наблюдать. Ребенок. Я спрячусь. Учитель. Вас будут расспрашивать. Ребенок. Я солгу. Учитель. Лгать не должно. Ребенок. Почему же не должно лгать? Учитель. Потому что это будет дурным поступком, и проч.

Раз дети не сознают их, то приучение это сведется к ненавистной для детей тирании в результате они станут скрытничать, двуличничать и лгать 1) И здесь Руссо не ценит Локковского «приучения к известным добродетелям» Теоретически, т.д. идеально рассуждая, Руссо хотел бы, чтобы ребенок возрастал в полнейшей моральной невинности, не зная, что на свете есть добро и зло Пусть злые проявления представляются ему лишь, как болезненные состояния) Пусть не дают ему «никакого понятия об отношениях людей друг к другу и о нравственном значении людских поступков».

2.5 Возможная нравственная подготовка в это время

Но, отрицая годность в эту пору рассудочного нравственного наставления и принуждения к обязанностям, Руссо, однако, признает необходимой уже и здесь известную нравственную подготовку для детей Ребенок не способен вникать в нравственные наставления, но у него есть внешние чувства, чтобы воспринимать примеры Не понимая нравственных обязанностей и не имея чувства долга, он может признавать одни чаконы и одну необходимость, — необходимость и законы естественного порядка вещий Вот чем можно пользоваться, подготовляя ребенка к будущей нравственной жизни Не надо наставлений для ребенка, давайте для его чувств, хорошие примеры «Наставники», — говорит Руссо, — «бросьте притворство, будьте добродетельны и добры, пускай ваши примеры запечатлеваются в памяти ваших воспитанников, пока проникнут в их сердца» Правда, замечает Руссо, «все эти добродетели из подражания — не более, как добродетели обезьяны, и всякое доброе дело только тогда бывает нравственно хорошим, когда делается, как доброе дело, а не потому, что так делают другие, Но в возрасте, когда сердце еще ничего не чувствует, нужно заставить детей подражать действиям, к которым хочешь их приучить, в ожидании, пока они в состоянии будут их делать с рассудком и из любви к добру»).

ПоказатьСвернуть
Заполнить форму текущей работой