Национальная психология

Тип работы:
Реферат
Предмет:
Психология


Узнать стоимость

Детальная информация о работе

Выдержка из работы

Введение

Вопрос об особенностях национального психологического склада — один из самых сложных и мало разработанных. Однако, не поняв особенностей психологии народа, нам не разобраться в том, как обустроить свой национальный дом — Россию, определить адекватные своему психотипу формы общественного устройства и национальные приоритеты. Особенности национального психологического склада достаточно глубоко и всесторонне исследовались русскими философами конца XIX — начала XX вв.

Национально-психологические особенности русских народов это совокупность социальных, политических, экономических, нравственных, эстетических, философских, религиозных взглядов и психологических особенностей (установки, потребности, волевые установки, настроения, ценности), характеризует содержание, уровень, особенности духовного развития, присущего только данной нации (русским). Включает в себя отношения нации к различным ценностям общества, отражает процесс их исторического развития, былые достижения.

В число структурных элементов национальных особенностей включает осознанное отношение наций к ее материальным и духовным ценностям, способности к творчеству ради их умножения, понимания необходимости своего сплочения ради осуществления национальных интересов и успешных взаимоотношений с другими национально-этническими группами.

В данной работе предпринята попытка исследования национальной психологии русского народа. Вопрос этот крайне интересный, но при этом сложный и запутанный. Причем т.к. на современном этапе, как мне кажется, достаточно трудно выделить именно русскую национальную психологию, необходимо обратиться к ее истории. Особый вопрос, который поставлен в исследовании — проблема этноцентризма у русских и ее выражении в таком явлении как национальный эгоизм.

1. Факторы формирования национальной психологии русского народа

Прежде всего, важно определиться с терминологией. В дальнейшем, говоря об этносе мы будем иметь в виду коллектив людей, который противопоставляет себя всем другим таким же коллективам, исходя не из сознательного расчета, а из чувства комплиментарности — подсознательного ощущения и взаимной симпатии и общности людей. Определяющим является противопоставление «мы — они» и деление на «своих» и «чужих».

Нация — это исторически сложившаяся форма общности людей, обладающих, как правило, общностью территории и экономической жизни, языка и духовного склада, а в какой-то степени и биологического своеобразия (что сказывается зачастую и во внешности), а также особенностями характера, темперамента и обычаев. И все это проявляется в своеобразии культуры. Единство языка связывает говорящих на нем, обеспечивает их единодушие и единомыслие, поскольку все представители данной нации хорошо понимают друг друга. Язык находится в особом отношении к сознанию, являясь не только средством общения, но и средством познания: язык — душа нации.

Нации возникли как из родственных друг другу племен и народностей, так и из людей неродственных племен, рас и народностей. Русская нация развилась из русской народности, которая, в свою очередь сложилась из родственных друг другу по происхождению и языку восточнославянских племен. Вместе с тем в нее влилось немало элементов из окружавших ее западных и южных славян, германских, финно-угорских, тюркоязычных народностей и т. д. Особенности исторического прошлого, образования и развития нации, своеобразие ее экономического строя, культуры, географической и экономической среды, быта, традиций — все это накладывает отпечаток на духовный облик нации, создает особенности национального характера.

Принципиально важно, с моей точки зрения, что на протяжении IX—XIX вв. русские не являлись нацией в современном понимании этого слова. Да и сейчас русская нация еще находится в стадии становления. Соответственно, ключевыми для самосознания русских являлись такие элементы их духовной культуры как православная религия, принятая в 988 г., их традиции и обычаи, как сложившиеся до создания Русского государства, так и сформировавшиеся или позаимствованные позднее.

В России самая низкая в мире среднегодовая температура; разность дневной и ночной, а также летней и зимней температуры здесь самая большая в мире: годовой перепад в центральной России достигает 60 градусов, в то время как в Западной Европе — редко 30 градусов. В России континентальный климат — суровый, сухой, интенсивно подверженный колебаниям. Огромная равнина не защищена ни с севера, ни с востока, и русский норд-ост проносится над всей страной до самого Черного моря и Кавказа. Высокие Карпаты отделяют страну от теплого юго-запада, и мягкое дыхание Гольфстрима слегка ощущается близ Мурманска. И, быть может, на Балтийском побережье. Чем дальше на восток и север, тем четче падает холодная изотерма января. Однако тело и душу изнуряют не столько сами изотермы, сколько крайности в перепадах температуры, требующие от человеческого организма серьезной перестройки. Изотерма -10 означает в России возможность того, что неделями термометр показывает ниже -30. В целом климат России сплошь и рядом не балует. Приходится считаться с пяти — шестимесячной снежной зимой, которая вдруг соблазнительно может быть прервана многодневной оттепелью, чтобы затем снова смениться беспрерывно бушующей пяти — шестидневной метелью и погрести под снежными сугробами целые деревни. В конце марта — в разгаре таяние снегов. Следом начинается интенсивное половодье: реки выходят из берегов. Дороги становятся непроезжими. За короткой и всегда чуть неустойчивой весной (апрель — май) следует трехмесячное лето с его континентальным зноем, сильными грозами, часто с опустошительным градом, иногда с разорительной засухой и с каким-нибудь одним-единственным урожаем (сена, зерна, овощей или фруктов). Ранний мороз бывает зачастую уже в конце августа, как посланец близкой осени, которая влечет за собой в страну в течение двух месяцев (сентябрь, октябрь) по большей части облачное небо, холодные ночи и бесконечные дожди, пока, наконец, мороз и снег не принесут благое избавление усталой и промокшей земле. Русской равнине неизвестны климатические оазисы типа Каринтии в Западной Европе: ветры и бури бушуют повсюду, и вся страна предстает как бы жертвой сурового климата, как бы игрушкой капризов погоды. Пять-шесть месяцев в году народ ведет напряженные, подчас истощающие все силы сельскохозяйственные работы, вымаливая у небес и погоды хоть одну теплую недельку для продления вегетативного периода без полной уверенности, что будет обеспечен в долгое осенне-зимнее и зимне-весеннее время: ведь град и засуха всегда знаменуют для него настоящую катастрофу. Со времен ледникового периода и по причине особенно холодного климата России досталось невидимое подземное наследство, о котором Европа явно не имеет ни малейшего понятия. Это подземный слой вечной мерзлоты, который не оттаивает никогда, даже в самое жаркое лето. Эта мерзлота образует компактную, как бы окаменевшую земную глыбу, которая при низких в среднем температурах и в отсутствие снега являет собой, так сказать наиболее яркое выражение природной жестокости.

Слой вечной мерзлоты занимает около 50% территории России. Если к этому добавить засушливые степи и пустыни юга России и Средней Азии, то становится очевидной громадная разница в плодородии европейских и российских земель. В итоге только треть огромных российских территорий эффективны для жилья и хозяйствования, но и эта эффективная площадь — самая холодная в мире. Только около 5% сельскохозяйственных угодий России имеют биологическую продуктивность, сравнимую со средней по США. Суровый климат Руси позволял заниматься сельскохозяйственными работами 4−5 месяцев в году, в то время как в Европе сельскохозяйственный сезон длился 8−10 месяцев. Необычайно короткий рабочий сезон в земледелии и заготовке кормов, а также малая плодородность большинства русских почв резко ограничивали возможности развития земледелия и удорожали его продукцию. К этому добавлялась климатическая нестабильность: в центре России весенние и осенние заморозки чередовались с длительными дождливыми ненастьями, на юге страны в плодородных землях — частые засухи, уничтожавшие богатый урожай. Либо лето жаркое и не достает влаги, либо много дождей и не хватает тепла. В среднем раз в 9−10 лет в центральной России был неурожай и голод. Уровень затрат труда в таких условиях в несколько раз превышал доход.

В России из-за долгой и холодной зимы отопительный сезон на юге длится до шести месяцев в году, на севере — практически круглый год; в то время как в западных странах — три-четыре месяца в году. Холодный климат во все века требовал от народа гораздо больших затрат на одежду, на питание, на строительство, утепление и отапливание не только жилья, но и производственных помещений, в то время, как в западных странах многое могло существовать под открытым небом. Промерзание грунта в Центральной России вынуждает делать фундаменты более двух метров глубиной, в то время как в Англии и Германии малоэтажные здания строятся вообще без фундаментов. По этой же причине все коммуникации в России зарываются глубоко в землю, в то время как в Европе — близ поверхности земли. Одноэтажный дом в России весит столько же, сколько трехэтажный — в Англии, естественно, что наше строительство раза в три дороже. Из-за холодных зим и резких перепадов температуры в России быстрее разрушаются дорожные покрытия и строения, более чем в других странах вероятны разного рода поломки и аварии, а любая авария чревата катастрофичностью — одна не отапливаемая зима приводит в негодность любое здание.

В России малые площади и разбросанность плодородных земель, а также разбросанность природных ископаемых — требовали хозяйственного освоения огромных территорий, связь между которыми и жизнь на которых была возможна только при сильной государственной централизации. То есть у нас для выживания одного и того же количества людей требовалось осваивать гораздо большие территории, чем в Европе. Поэтому уже при Ярославе Мудром территория Руси была больше всей Западной Европы. Но при этом дороги и все виды связи на этом пространстве могло обустраивать только сильное государство. В России природные ресурсы находятся в нескольких тысячах километров от портов и мировых рынков, в то время как нигде в мире эти расстояния не превышают тысячи километров. Естественно, что преодоление огромных пространств для транспортировки сырья резко удорожает его стоимость. В результате все, что производилось в России во все века, было наиболее энергоемким в мире, а значит с наибольшей себестоимостью и наименьшей рентабельностью. Если учесть отсутствие в России выхода к теплым морям — мировым торговым путям, то большинство видов народного хозяйства в России приговорено быть нерентабельным и экстенсивным.

Помимо невиданно суровой природы русский народ изначально существовал в угрожающих геополитических условиях. История России подобна истории осажденной крепости. И среди осаждающих ее народов редко бывал один, обычно два или три, но бывало и пять, девять, а с Наполеоном пришли целых двенадцать. Еще с начала первого тысячелетия нашей эры Главная масса пришельцев шла через просторы нынешней России; то были готы, гунны, мадьяры и, наконец, западные славяне. Так арена русской истории, зажатая между Европой и Азией, стала проходным двором для переселения народов, подлинной ареной вечных кочевников или тех, кто не успел обрести оседлости. Восточные славяне вынуждены были, таким образом, обустраиваться на проходном дворе предыстории и истории, прямо на пути великого переселения народов, и служить оборонительным форпостом западноевропейской культуры. Об этом форпосте Западная Европа очень мало знала, никак его не признавала и ничем не поддерживала. Исторически это была весьма важная, но неблагодарная роль: обороняться без поддержки, рассчитывать только на свои силы, жить на открытой равнине, созидать и в любой момент ждать опасности нового вторжения и нападения. Так складывались предопределение и судьба восточных славян: быть срединным народом между Европой и Азией, сдерживать натиск азиатских кочевников, переносить крайности, их господство, не утрачивая при этом себя и не изменяя своей идее, вытравливать чужеродное и впитывать его, чтобы спасти, таким образом, себя и европейскую культуру от новых гуннов, чтобы воспрянуть, наконец, ото сна и приняться за ткань новой, своей, скорее византийской, чем с римским налетом, культуры и тем самым создать вдохновенную, по-древнегречески волнующую христианскую восточнославянскую цивилизацию.

В те века, когда русский народ всеми силами оборонялся с Востока и Юга, началась агрессивная экспансия с Западной Европы. В результате в России создалась совершенно особая ситуация: расположенная на незащищенной равнине, она была со всех сторон зажата, изолирована и осаждаема — на востоке, юго-востоке, западе и северо-западе. Это было похоже на континентальную блокаду: кочевники — с востока и юго-востока; татарское ханство в Крыму, позже поощряемое турецким султаном из Константинополя, — с юга; австрийцы и поляки — с запада; Тевтонский орден — с северо-запада; датчане и шведы — с северо-северо-запада. Русская история развивалась так, что для нее не было никакого выбора: или надо было сражаться, или быть уничтоженными; вести войну или превратиться в рабов и исчезнуть. Историк С. Соловьев подсчитал, что Россия с 800 по 1237 годы вынуждена была отражать военные нападения примерно раз в четыре года. Хотя это был период относительного спокойствия и безопасности, ибо Западная Европа еще не была готова к войнам на Русском Востоке. После кровавого опустошительного монгольского нашествия в последующие двести лет Русь отражала вторжения в среднем раз в год. Начиная с Куликовской битвы и до конца XIX века, Россия вынуждена была воевать, в среднем два года из трех лет. Историк Борис Никольский обобщает причины этих бесчисленных войн: До середины VIII века, пока Россия не вмешивалась в дела Европы (т.е. примерно до Семилетней войны), все русские войны носили характер защиты собственных интересов, разумно и бережно охраняемых. Войн династических, религиозных или просто от избытка воинственного пыла и стремления господствовать над соседями Россия не знала. Со времени нашествия татар и до Петра Великого России приходилось к тому же думать только об обороне, а когда позже, при Петре, она твердой ногой встала на Северо-Западе, а на Юге достигла Черного моря, это было не что иное, как борьба за ворота, за выход из собственного дома и двора.

Понятно, что выжить в беспрецедентно трудных условиях можно было только благодаря определенным компенсаторным механизмам — и в общественно-политической жизни, и в национальном характере. Многие общественные и государственные институты в России не похожи на западные и поэтому всегда подвергались жесткой критике как отсталые, азиатские, рабские, в то время как в России возобладали те формы, которые позволили выжить в суровейшем углу планеты. Крепостное право в России было не результатом жадности и жестокости царя и помещиков, а своеобразным, хотя и жестоким, компенсационным механизмом выживания российского социума в целом. Вместе с тем, крепостное право в России распространялось только на русские губернии центральной России, в присоединенных окраинах оно не вводилось, в том числе и потому, что там были более благоприятные условия для сельского хозяйства. То есть, русский народ нес основное бремя по обеспечению и защите государства.

Жизнь объективно требовала большей, чем на Западе, роли государства, ибо русская государственность — это форма самосохранения народа в тяжелейших условиях исторического существования. Развитие общественных форм угнеталось не произвольными посягательствами государства, а тяжестью исторической жизни. Постоянные войны тормозили и ограничивали и свободное развертывание бытия. Государство постоянно требовало от народа жертвенности, предусматривало и рассчитывало свои возможности, переводило жизнь на запасные рельсы, каждого обязывало к его рабочему месту, на каждого возлагало его бремя, от каждого требовало отдачи. Жесткие условия хозяйственной жизни тоже требовали гораздо большего, чем в Европе участия государства в экономике. Потребность страны в сильной централизованной власти — объективна, так же как неизбежно во всяком обществе и своекорыстное использование власти.

Борьба за выживание в невероятно трудных условиях воспитывала в русском человеке предприимчивость, сообразительность, динамичный и разносторонний ум, непреклонную волю. Объективные жизненные циклы воспитывали в народе привычку к чередованию периодов сверхнапряжения с необходимыми паузами расслабления. Русский мужик был просто обязан зимой лежать на печи, иначе летом у него не хватило бы сил для каторжной работы при сне не более четырех часов в сутки. Таковые циклы сверхнапряжения-расллабления были свойственны и общенациональному поведению, без чего недоступны были бы и освоение безмерных просторов, и защита от бесконечных нашествий и нескончаемых природных бедствий. Так формировался особый человеческий тип, и так характер русского народа отразился в облике государства, культуры и цивилизации. При этом таковая особость была непонятной для европейцев, и нередко трактовалась как варварство, вызывающее позывы цивилизовать русских.

Вместе с тем, человеческая жизнь в огромной империи была возможна благодаря тому, что русскому государствообразующему народу была свойственна соборность, уживчивость с разнообразнейшими народами, веротерпимость. Многие народы добровольно входили в Российскую империю, присоединялись огромные территории, не имеющие собственной государственности, и только в некоторых случаях завоевывались земли, которые были источником постоянной угрозы для России. При этом русский народ не уничтожил, не поработил, не перекрестил насильственно ни один народ (что совершенно беспрецедентно на фоне колониальной политики западноевропейских народов, истребивших и поработивших коренное население нескольких материков). Русь защитила христианскую цивилизацию от татаро-монгольского нашествия. Россия никогда не совершала экспансии на Европу, со стороны которой ей веками грозила смертельная опасность. Русские войска были и в Берлине, и в Париже, но только при отражении агрессии. Цивилизованные французы в 1812 году взрывали русские храмы или устраивали в них конюшни, жгли московский Кремль, в то время как русские солдаты вели себя в Париже более чем галантно. Победоносные походы русской армии в Европу не заканчивались присоединением каких-либо земель, что было совершенно не принято на Западе. В отношениях с другими народами русские проявляли беспримерные нравственные качества.

Таким образом, тот, кто посмотрит на историю России с высоких идейных позиций, увидит картину предельного драматического напряжения: напряжения внешнего — военно-политического, и внутреннего — социального, духовного, нравственного, религиозного. Россия во все эпохи должна была выдерживать своеобразный, только ей свойственный груз жизненных проблем, который требовал от народа сил и способностей, развитие и упрочение которых в высшей степени осложнялось самой историей.

2. Особенности национального менталитета русского народа

В системе ценностей русского человека в порядке важности находились достаток, понимаемый как удовлетворение скромных материальных потребностей, уважение односельчан, праведность поведения, дети. Счастье, или, как сказал бы современный человек, жизненный успех состояло в том, чтобы прожить жизнь, умеренно трудясь, здоровым, в скромном достатке, обязательно в соответствии с обычаями и традициями, завещанными от предков, по правде и по совести, чтобы иметь большую семью и много детей, пользоваться уважением односельчан, не совершить много грехов, по возможности не уезжать из своей деревни и умереть на родине в кругу близких и друзей, успев покаяться перед священником в совершенных прегрешениях.

К власти и славе, в современном понимании этих слов, русский человек относился равнодушно, к богатству — противоречиво. С одной стороны, он понимал, что деньги могут дать власть, силу и материальное благополучие. С другой стороны, считал, что богатство аморально, так как всегда нажито не по совести и правде, в ущерб и за счет других. Оно не приносит душевного спокойствия, наоборот, обладание им сопряжено с большими хлопотами, волнениями и страхом за свое будущее на том свете, в вечной потусторонней жизни. Такой взгляд на богатство предопределил потребительское отношение к земле, собственности вообще и к труду. Русским крестьянам было чуждо понятие частной собственности на землю, хотя они признавали право собственности на движимое имущество. Земля представлялась им не объектом собственности, а условием труда, на которое имеет право каждый мужчина по достижении совершеннолетия. Землю считали Божьей, смотрели на нее как на общее достояние тех, кто ее обрабатывает. В основе такого понимания лежало убеждение, что только труд, приложенный к земле, обращал ее во владение тех, кто трудился на ней. Отсюда представление, что земля принадлежит тем, кто ее обрабатывает, т. е. крестьянам.

До отмены крепостного права крестьяне полагали, что им принадлежит та земля, которая находилась в пользовании общины, в пореформенное время этот взгляд трансформировался: крестьяне стали считать, что им должна принадлежать также и помещичья земля.

Крестьянину был чужд буржуазный взгляд на собственность как на источник богатства и власти. По его мнению, собственность должна обеспечивать человека элементарными средствами к жизни. Использование ее для эксплуатации и обогащения греховно. Источником существования каждого человека должен быть личный труд. Накопление собственности не имеет большого смысла, так как не гарантирует общественного признания, уважения, не помогает осуществлению главных целей жизни, порождает эгоистические чувства и вражду, отвлекает от мыслей о Боге. Русский человек негативно смотрел на ростовщичество и прибыль. Ему было свойственно понятие справедливой цены, которая компенсировала затраты, и чуждо понятие рыночной цены, которую устанавливают рынок, спрос и предложение. В 1850-е гг., после того как на водку установились цены, которые крестьяне считали несправедливыми, среди них распространилось трезвенное движение.

Труд должен быть умеренным («Подать оплачена, хлеб есть, и лежи на печи»), ибо работа сверх меры — своего рода алчность и не может быть богоугодным делом («У Бога дней впереди много — наработаемся»). Работа не имеет конца и края, поэтому важно не терять чувства меры и вовремя остановиться, чтобы оставить время для удовлетворения других, не менее важных духовных человеческих потребностей («На острую косу много сенокосу»; «На ретивую лошадку не кнут, а вожжи»). Одним из способов регулирования продолжительности рабочего времени являлись праздники, работа в которые считалась грехом, запрещалась, осуждалась общественным мнением и преследовалась не только по обычаю, но и по закону. Русские крестьяне полагали, что праздник — не менее богоугодное дело, чем работа. Праздники не только приносили отдых от тяжелого труда, но и имели сакральный характер, так как предназначались для посещения церкви и исполнения религиозных обрядов. Крестьяне искренне верили, что работать в воскресенье и церковные праздники грешно и бессмысленно: то, что приобретается в праздник, теряется в будни («Кто в воскресенье орет, тот в понедельник кобылы ищет»). Старый украинский крестьянин, сосланный в 1879 г. в ссылку в далекую Вятскую губернию за то, что умудрился лично передать крестьянское прошение Александру II, был, по свидетельству очевидца, потрясен, когда узнал, что местные крестьяне, плохо знавшие христианское учение, работали в некоторые церковные праздники. Он был озабочен вопросом: простит ли его Бог, что его старые очи на склоне дней видели такой грех? Светские праздники, которые считались «царскими днями», тоже имели сакральный характер, так как не почтить царя — источник благодеяний, правды и защитника крестьян — считалось грехом («Царский праздник — не наш день, а царский»).

У праздников имелся и еще один важный аспект: это был способ выйти за пределы каждодневных забот и рутины, подняться над повседневностью со всеми ее невзгодами, трудностями, лишениями, повинностями, обязанностями, социальным неравенством и несправедливостью, зависимостью от властей и окунуться в мир радости, беззаботного веселья и свободы. В праздник русский никому не подчинялся, никого не боялся — это была зона, недоступная для помещика и властей («Всякая душа празднику рада»; «В праздник у Бога все равны»; «В такой день и грешников в аду не мучат»). Оторваться от повседневности, конечно, помогал алкоголь; опьянение являлось главным условием праздничного состояния, поэтому праздники сопровождались обильными возлияниями («В праздник и у воробья пиво»), и это не считалось грехом.

Согласно бытовавшим представлениям, от отдельного человека мало что зависит в жизни. «Богатство и бедность воспринимались как дар или наказание, ниспосланные Богом, — свидетельствовал крестьянин И. Столяров. — На Бога же жаловаться нельзя. Бог волен наградить милостью своей или наказать гневом своим. Его пути неисповедимы». По наблюдениям знатоков народного быта, в частности С. В. Максимова, крестьяне были уверены, что не сам человек, не все люди вместе, не естественная эволюция, а крестная сила (Бог, ангелы, святые и т. п.), нечистая сила (черти, домовые и т. п.) и неведомая сила (огонь, вода и другие природные явления) определяли ход вещей в природе и обществе. Поэтому сборник заговоров являлся, по выражению Г. И. Успенского, «лечебником от всех болезней, помощником и указателем во всех житейских бедах, несчастьях и затруднениях, в том числе помощником и от начальства». Отсюда проистекали пассивность, равнодушие к будущему («Хватает каждому дню своих забот»; «Завтрашнему дню не верь!»), вера в чудесное избавление от всех бед и страданий, вера в доброго царя, словом, вера в чудо, которое может все переменить к лучшему. Вместе с тем, считалось, что усилия отдельного человека могут быть предпосылкой для достижения жизненных целей.

Русский человек считал, что если все люди равны перед Богом и царем, то и внутри общины все должны быть во всем равны: иметь равные права и обязанности, одинаковый достаток и т. д.; отклонения от равенства ведут к греху и потере уважения: «Богатство перед Богом грех, а бедность — перед людьми».

Время воспринималось движущимся по кругу, циклическим и соответственно этому представлял, что все в мире повторяется, а не изменяется. Отклонение от нормального, т. е. повторяющегося, хода вещей казалось ему чем-то исключительным, делом рук нечистой силы, результатом козней колдунов и потому временным и преходящим: «Обомнется, оботрется — все по-старому пойдет». Отсюда проистекали его недоверчивость ко всяким переменам, всяким нововведениям, будь они хорошими или плохими, и традиционализм, который, по крайней мере, гарантировал сохранение того, чем человек обладает в данный момент. Крайние формы проявления традиционализма встречались у старообрядцев, которые, например, считали «предосудительным» всякий новый способ, облегчающий труд земледельца, так как верили, что «при уменьшении трудов в земледелии человек будет недостоин уже того, чтобы Господь одолжил его ниву», т. е. дал ему урожай.

Русский оценивал свою конкретную деревню, общину, родину как лучшее на Земле место для жизни. Из корпуса пословиц, которые содержат оценку родины и чужбины, только в одной можно обнаружить предпочтение чужбины («Жить в деревне — не видать веселья»), в трех — идею равноценности родины и чужбины («Где не жить, только бы сыту быть»). Остальные 49 пословиц выражают привязанность и любовь к родной земле, на разные лады варьируя мысль, что «родимая сторона — мать, а чужая — мачеха». В 5 пословицах содержится мысль, что на чужбине можно попытаться найти счастье, но родину не любить — невозможно: «Ищи добра на стороне, а дом люби по старине».

Русский крестьянин верил, что община являлась источником правды и справедливости, надежной защитой от нарушителей обычая и традиции, от барина и чиновника, что она была самой целесообразной формой человеческого общежития («Крепче мирского лаптя мужику не найти»). Он не мыслил себя вне ее («Где у мира рука, там моя голова»), полагая, что только община в состоянии примирить разные интересы, найти приемлемое для всех решение и что как только погибнет община, так и крестьянство разорится и пропадет («Никакой мирянин от мира не прочь»).

Земледельческий труд представлялся наполненным большим смыслом, имеющим важное значение для всего государства («Мужик — Богу свеча, государю — слуга»). Землепашец признавал, что все сословия выполняли полезные функции: мужик живет и служит для того, чтобы пахать, косить, платить подати и всех кормить; барин — чтобы следить за мужиком, выколачивать недоимки и получать жалованье; священник — чтобы венчать, крестить, хоронить; монахи — чтобы за всех молиться; солдаты — чтобы охранять государство, купцы — чтобы торговать.

Славянофилы, на мой взгляд, правильно полагали, что еще накануне отмены крепостного права крестьянство в своем мировоззрении сохранило если не во всей чистоте и неприкосновенности, то в значительной степени предания, обычаи и нравы допетровского времени. А западник К. Д. Кавелин сформулировал это мировоззрение следующим образом: «Крестьянин прежде и больше всего — безусловный приверженец обряда, обычая, заведенного порядка, предания. Весь его домашний и хозяйственный обиход предопределен тем, как его завели и устроили отцы и деды. Полное отсутствие самодеятельности, безграничное подчинение тому, что приходит извне, — вот основной принцип всего мировоззрения крестьянина. Им определяется вся его жизнь. Его воззрения по принципу исключают творческую деятельность людей как источник материальных и духовных благ, как орудие против зол и напастей».

Как видно из вышеизложенного, менталитет крестьянства, составлявшего подавляющее большинство русского народа, находился в соответствии с идеалами православия и его было бы правильно назвать традиционным православным менталитетом. Не случайно слово «крестьянин» имело два значения в древнерусском литературном языке и разговорном русском языке 1) крещеный, православный, житель Русской земли и 2) мужик, землепашец, земледелец.

Горожане в социальном и культурном отношениях были намного разнороднее сельского населения, вследствие чего общая характеристика особенностей их менталитета вряд ли возможна. Но если анализ ограничить ментальностями тех, кто, по определению образованных современников, относился к простолюдинам, простонародью, или к городским низам, т. е. к мещанам, ремесленникам и работным людям, а также крестьянам-горожанам, составлявшим вместе от 72% всего городского населения в 1730-е гг. до 90% в 1897 г., то общие черты в менталитете можно обнаружить. Данные о занятиях, семейном и общественном быте, мировоззрении, брачных, похоронных и других обычаях, об играх и развлечениях, круге чтения показывают, что городские низы в подавляющем большинстве российских городов до середины XIX в., исключая, может быть, немногие большие города, обладали примерно той же духовной культурой и менталитетом, что и крестьяне, хотя отличались своей материальной культурой (одеждой, жилищем и т. п.). Современники постоянно подчеркивали деревенский характер семейного и общественного быта городских низов. И. Г. Георги в описании образа жизни петербургских жителей конца XVIII в., которые более, чем жители других городов, были затронуты европейскими влияниями, отмечал, что нравы и обычаи у простого народа изменились мало и только у дворянской элиты — радикально. Корреспонденты Русского географического общества в 1840—1850-е гг. привели обильный материал, иллюстрирующий сходство быта и мировоззрения крестьянства и городских низов малых и средних городов. «Духовный уровень купцов и мещан» Казани — крупного торгово-промышленного университетского города, находившегося в первой десятке российских городов середины XIX в., с населением около 60 тыс., по мнению корреспондента Е. Т. Соловьева, был весьма похож на крестьянский даже в начале 1870-х гг. Нередко корреспонденты давали общую характеристику быта и нравов «простолюдинов» города и его уезда, настолько мало имелось различий, отмечали, что «простонародье» города и уезда не имело особенностей в языке, что у тех и других был общий фольклор и, в частности, общий словарь пословиц. В Нижегородской семинарии в 1840-е гг. был составлен сборник религиозных предрассудков и суеверий, в равной мере свойственных городскому и сельскому «простонародью» (чтобы будущие пастыри были готовы бороться с ними). Чем меньше был город и чем больше его жители занимались сельским хозяйством, тем меньше горожане отличались от крестьян во всех отношениях, в том числе по своему менталитету. В малых городах, как и в деревнях, устраивались кулачные бои, вечёрки и посиделки, практиковались колдовство и магия, коллективные молебны по случаю засухи. Архаические обычаи, встречавшиеся в деревне, такие, например, как опахивание города во время эпидемий и эпизоотии (в ночное время женщины запрягались в соху и проводили борозду вокруг города), коллективная проверка девственности невесты и прочие. Последний обычай сохранился даже в некоторых крупных городах, например среди мещан г. Астрахани с населением около 50 тыс. жителей. Вот как описывает этот обычай современник в 1851 г. Сорочку новобрачной после первой брачной ночи выносили гостям. В неблагоприятном случае жених давал своей жене две оплеухи и наносил жестокие побои ее родителям, гости уходили, надорванная сорочка вывешивалась на шесте. Если сорочка имела надлежащие приметы, то 15 женщин устраивали скачки по астраханским улицам на шесте, во время которых их предводительница размахивала сорочкой, как флагом. Языческие воззрения среди горожан малых провинциальных городов бытовали до начала XX в.

3. Проблема национального эгоизма

Национальные отношения в огромной мере зависят от гражданской зрелости каждого человека и глубины понимания коренных интересов своего народа и общества в целом. Это основа национального самосознания. Национальное самосознание — это чувство и самоосознание духовного единства своего народа и притом именно его культурного своеобразия — его обычаев, традиций, верований. Тот, кто говорит о своей нации, подразумевает прежде всего духовное единство своего народа. Нация есть нечто единое для многих. Нация есть великая семья, объединяющая всех своих сынов и дочерей, дедов и бабушек, прадедов и прабабушек.

Национальное самосознание обладает огромной регулятивной жизнеутверждающей силой: оно способствует сплочению людей данной национальности, выступая в роли своего рода защитного механизма, позволяющего преемственно сохранять ее целостность и социокультурную определенность в общении с другими нациями и народностями, противодействующего размывающим нацию факторам, скажем, ущемлению интересов, ассимиляции и т. п. Национальное самосознание способствует общекультурному возвышению нации, ее историческому развитию в соцветии других наций. В процессе воспитания и образования человека происходит формирование вкусов к национальному искусству, почтительности к национальным обычаям и нравам, традициям, чувство гордости героями своей истории, культуры, память о которых живет в душах людей передаваясь от поколения к поколению. Это способствует единению народности и нации как особой общности.

Понятие менталитет не приобрело в исторической науке строгих очертаний, не имеет общепринятого четкого определения. В данной работе под ментальностями будут подразумеваться социально-психологические стереотипы, автоматизмы и привычки сознания, заложенные воспитанием и культурными традициями, ценностные ориентации, значимые представления и взгляды, принадлежащие не отдельным личностям, а той или иной социально-культурной общности. Ментальности можно назвать парадигмами или референтными моделями восприятия, понимания и оценки действительности, выработанными общественным, или массовым, сознанием в рамках данной общности; они разделяются всеми или подавляющим большинством ее членов. Взятые в совокупности ментальности образуют менталитет — некую систему, нередко противоречивую, которая, тем не менее, обеспечивает отдельного человека моделью видения мира, способами постановки и решения проблем, с которыми ему приходится сталкиваться. Будучи обусловленными культурными традициями и усвоенными с детства, ментальности обеспечивают отдельного человека и ту общность, к которой он принадлежит, глубинной программой деятельности, правилами или алгоритмами поведения, своего рода инструкциями на все или по крайней мере на важные случаи жизни.

Национальный эгоизм, как бы его не оценивали, является неотъемлемой чертой любой нации. Русский мыслитель В. С. Соловьев отмечал, что национальный эгоизм является возвеличиванием собственной нации над всеми другими. Основу национального эгоизма составляют идеи национального превосходства и национальной исключительности, что порождает национальное высокомерие. Одним из соблазнов национального эгоизма является стремление оправдывать свой народ во всем преувеличивая его достоинства. Нужно отметить, что чем выше национальное самосознание народа, тем сильнее чувство национального достоинства, и тем больше уважения и любви он испытывает по отношению к другим народам. Любой народ становится богаче духовно, если он уважает другой народ

За многие десятилетия межнационального сожительства народы России в значительной мере перемешались, рассеялись, расселились по разным ее регионам. Наряду с компактно проживающими в том или ином регионе национальным большинством появились и национальные меньшинства. Их социальное положение, их права, доступ к материальным и культурным благам существенно отличались от положения национального большинства.

Также необходимо упомянуть и о национальной политике. Это целенаправленная деятельность субъектов политики по регулированию взаимоотношений между нациями и народностями, закрепленная в соответствующих политических документах и юридических актах государства. Ядром национальной политики является искусство согласования национальных интересов, умение обеспечить реализацию естественного права каждого народа на самостоятельное, свободное, достойное существование, сохранение самобытности, языка, культуры, традиций.

В условиях многонациональной страны национальный эгоизм неизбежно порождает межнациональные конфликты — это крайняя форма состояния социально-политических противоречий между соперничающими инонациональными формированиями, созданными для защиты своих национальных интересов. Причины возникновения данных конфликтов самые разнообразные: политические, экономические, социальные, религиозные, территориальные, военные и т. д. Можно выделить следующие факторы возникновения таких конфликтов: 1. Наличие определенного уровня национального самосознания, достаточный для того, чтобы народ мог осознать ненормальность своего положения, 2. Скопление в обществе опасной критической массы реальных проблем и деформаций, влияющих на все стороны национального бытия, 3. Наличие конкретных политических сил, способных использовать в борьбе два первых фактора.

Заключение

Каковы же итоги исследования? На протяжении IX—XIX вв. русский народ развивался в условиях традиционного общества. Лишь к концу этого огромного периода обозначились отдельные признаки перехода к современности на массовом уровне (а не только среди элиты). Соответственно, основой менталитета являлась православная религия в ее симбиозе с традициями и обычаями русского народа. Всю свою историю русский народ находился в специфических и по большом счету неблагоприятных климатических, географических и в целом природных условиях, что предопределило формирование специфичного по набору качеств и черт менталитета. Важнейшим для формирования национального самосознания и национального эгоизма у русских стало географическое расположение Руси на Евразийском континенте. В отличие от большинства других народов территория расселения русских не была изолирована какими-либо естественными преградами. И сама эта территория изначально была населена и другими народами. Русский народ стал изначально одним из самых воюющих, но при этом одним из самых мирных. Отсутствие четких границ, расположение на перекрестке путей из Азии в Европу постоянно ставили русский народ перед необходимостью защищаться, и вместе с тем, все это давало постоянно подпитывающийся опыт общения с другими народами. Постоянная борьба требовала от русских не уступать своим противникам по технике, технологиям и пр. В результате сформировалась одна из важнейших черт русских — способность заимствовать достижения других народов, даже в массовом порядке, сохраняя и преумножая своюб самобытность.

В ходе перипетий исторического процесса русские создали огромную империю. Во многом основой этого, а с другой стороны и следствием, стало формирование у русских спокойного доброжелательного, великодушного отношения к другим народам, как населяющим Россию, так и иностранным. А совместное жительство разных религий способствовало складыванию веротерпимости.

В целом у русских сформировался комплекс таких не свойственных историческим народом качеств как доброжелательность, повышенный интерес к Другим народам, веротерпимость. Национальное высокомерие не прижилось в массах и было характерно для высших слоев. Хотя нужно подчеркнуть, что идея богоизбранности русского народа, его мессианской роли, закрепившаяся в России с конца Средневековья, является в некотором смысле выражением идеи национального превосходства. Однако, в ее скрытых мягких формах. Прежде всего, потому, что она совмещается с другой основополагающей ценностью — Равенством — перед Богом, царем, людьми. А позднее после потрясений XVII в. и начала петровских преобразований к нему прибавилось чувство неполноценности, потребность в учебе и заимствованиях у более развитых соседей. Таким образом, у русского народа сформировался специфический тип национального эгоизма, во многом способствовавший складыванию Русской империи и превращению русского народа в один из самых многочисленных народов мира. Для русского национального эгоизма свойственны такие черты как очень активное стремление к общению с другими народами, к оказанию помощи (иногда даже насильно). Вместе с тем, здесь нет ничего общего с миссионерскими замашками «белых людей» Западной Европы. Но есть мессианская идея. Мне кажется, здесь уместно вспомнить слова Поэта: …Угнетенный ношей крестной,/ Всю тебя, Земля родная,/ В рабском виде, Царь Небесный,/Исходил, благословляя…

В определенном смысле, русский народ в IX—XIX вв. представлял себя именно таким Царем Небесным, ответственным за свою страну, ее прошлое и будущее.

Список литературы

1. Аксючиц В. Явление русского духа. http: //www. pravoslavie. ru/jurnal/ideas/rusnarod. htm

2. Андреева Г. М. Социальная психология. М., 1994.

3. Бердяев Н. А. Судьба России. М., 1990,

4. Вышеславцев Б. П. Русский национальный характер. // Вопросы Философии, 1995 № 6.

5. Громов М. Н. Вечные ценности русской культуры: к интерпретации отечественной философии. // Вопросы философии. 1994. № 1. с 57.

6. Гумилев Л. Н. От Руси к России. М., 1994.

7. Дунаев М. М. Да будет все едино Слово. 1992. № 7

8. Зеньковский В. В. История русской философии. Л., 1991.

9. История России с начала XVIII до конца XIX вв. М., 1997.

10. Кантор В. К. Русский европеец как явление культуры (философско-исторический анализ) М., 2001 г.

11. Кантор В. К. Стихия и цивилизация: два фактора «российской судьбы» Вопросы философии. 1994 № 5

12. Ключевский В. О. Русская история. М., 1993.

13. Лебон Г. Психология народов и масс. СПб., 1995.

14. Лосский Н. О. Характер русского народа. // Вопросы философии, 1996 № 4.

15. Миронов Б. Н. Социальная история России. Т. 1, 2. М., 2003.

16. Платонов С. Ф. Лекции по русской истории. Ч. 1, 2. М., 1994.

17. Словарь философских терминов. М., 2004.

национальный русский менталитет ценность

ПоказатьСвернуть
Заполнить форму текущей работой