Перевод безэквивалентной лексики

Тип работы:
Дипломная
Предмет:
Иностранные языки и языкознание


Узнать стоимость

Детальная информация о работе

Выдержка из работы

Министерство образования и науки РФ

ФЕДЕРАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ БЮДЖЕТНОЕ

ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ

ВЫСШЕГО ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ

«НОВОСИБИРСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ПЕДАГОГИЧЕСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ»

ФАКУЛЬТЕТ ИНОСТРАННЫХ ЯЗЫКОВ

КАФЕДРА АНГЛИЙСКОГО ЯЗЫКА

ВЫПУСКНАЯ КВАЛИФИКАЦИОННАЯ РАБОТА

ПЕРЕВОД БЕЗЭКВИВАЛЕНТНОЙ ЛЕКСИКИ

Выполнила студентка группы 521

А.А. Иванова

Специальность/ направление подготовки: 50 303

Иностранный (английский) язык с дополнительной специальностью

Научный руководитель: к. филол. наук., доцент И.А. Везнер

Новосибирск 2012

Содержание

  • Введение
  • Глава 1 Безэквивалентная лексика как предмет исследования в современном переводоведении
  • 1.1 Подходы к пониманию понятий «эквивалент» и «эквивалентность»
  • 1.2 Реалии и безэквивалентная лексика. Сходства и различия
  • 1.3 Причины лексической безэквивалентности
  • 1.4 Классификация безэквивалентной лексики
  • Глава 2. Особенности перевода безэквивалентной лексики
  • 2.1 Перевод референциально-безэквивалентной лексики
  • 2.2 Перевод прагматически-безэквивалентной лексики
  • Заключение
  • Список использованных источников

Введение

Различия между языками, обусловленные различием культур, заметнее всего в лексике и фразеологии, поскольку номинативные средства языка наиболее прямо связаны с внеязыковой действительностью. В любом языке и диалекте есть слова, не имеющие однословного перевода в других языках. Это так называемая безэквивалентная лексика, в основном — обозначения специфических явлений местной культуры [17, с. 52].

Многие исследователи занимались проблемой безэквивалентной лексики, например, В. Н. Комиссаров, Я. И. Рецкер, Л. С. Бархударов, А. Д. Швейцер, Ю. Найда.

Из работ Е. М. Верещагина и В. Г. Костомарова можно следующим образом определить понятие безэквивалентной лексики. Безэквивалентная лексика — это слова, которые нельзя семантизировать с помощью перевода (они не имеют устойчивых соответствий в других языках, не имеют смысловых соответствий в системе содержания, свойственных другому языку), то есть «слова, план содержания которых невозможно сопоставить с какими-либо иноязычными лексическими понятиями». Поэтому понятие «безэквивалентная лексика» включает в себя не только отсутствие эквивалента, но и причину такого отсутствия — «отражение словом специфической материальной и духовной культуры».

Национально-культурный компонент безэквивалентной лексики, являясь семантически гетерогенным макрокомпонентом, находит свое выражение в семантической структуре слова посредством облигаторных сем «локальность», «этническая принадлежность» и факультативных сем «историческая отнесенность», «общественно-политическая деятельность», «социокультурные сведения», «конфессиональная принадлежность».

Динамика национально-культурного компонента во многом обусловлена следующими факторами: тематической отнесенностью, степенью близости исходного и производного значений, направлением и сущностью развития семантических процессов и семантических переносов, а также экстралингвистическими параметрами.

Тенденция к стиранию национально-культурной составляющей семантики безэквивалентной лексической единицы наблюдается преимущественно при генерализации значения и метафорическом переносе, антиномичная тенденция к сохранению и, в некоторых случаях, ее возникновению — индуцированию в денотативном макрокомпоненте значения при переходе из коннотативного периферийного компонента, происходит при специализации значения.

Изменение оценочного компонента всегда свидетельствует о динамике национально-культурного компонента, но обратное не верно, т. е. динамика национально-культурного компонента не всегда вызывает изменение оценочного компонента, при этом, оценочность обусловлена родным значением безэквивалентной единицы и семантическое освоение заключается в смене оценочного знака и, соответственно, в стирании национально-культурного компонента. Говоря о безэквивалентной лексике, мы не имеем в виду ее абсолютную непереводимость. Вопрос сводится к тому, как передать данную лексику на другой язык.

Рассматривая данную тему, мы брали в основу теоретические исследования таких выдающихся ученых как А. О. Иванов, С. В. Тюленев, Л. К. Латышев, Я. И. Рецкер, С. Влахов, С. Флорин, В. С. Виноградов и другие.

Работа посвящена проблеме перевода различных классов англоязычной и русскоязычной безэквивалентной лексики.

Актуальность исследования обусловлена: с одной стороны, значимостью проблемы соотношения языка и культуры; с другой стороны неугасающим интересом теоретиков перевода к проблеме передачи безэквивалентной лексики и многочисленными ошибками, допускаемыми при ее передаче на другой язык.

Объект исследования — различные виды безэквивалентной лексики.

Предмет - специфика их передачи при переводе на другой язык.

Целью исследования является - проведение сопоставительного анализа английской и русской безэквивалентной для установления закономерностей ее перевода.

Поставленная цель определила следующие задачи:

изучить подходы к пониманию понятий «эквивалент» и «эквивалентность».

рассмотреть сходства и различия понятий «реалия» и «безэквивалентная лексика».

выявить причины лексической безэквивалентности.

описать классификацию безэквивалентной лексики.

провести сопоставительный анализ английской и русской безэквивалентной лексики.

Методами исследования послужили: сопоставительный, компонентный, контекстологический, и элементы интерпретационного анализа.

Материалом исследования явились: интернет — источники англоязычных и русскоязычных СМИ, данные словарей и справочников.

Теоретическую базу исследования составили труды в области теории и практики перевода таких исследователей, как А. О. Иванов, С. В. Тюленев, Л. К. Латышев, Я. И. Рецкер, С. Влахов, С. Флорин, В. С. Виноградов и др.

Список используемой литературы насчитывает 30 источников, также словари и справочную литературу.

Глава 1 Безэквивалентная лексика как предмет исследования в современном переводоведении

1.1 Подходы к пониманию понятий «эквивалент» и «эквивалентность»

Традиционно перевод рассматривается с точки зрения верности, т. е. полноты и точности передачи оригинала. Именно в этом смысле, говорят о «хороших» или «плохих» переводах. Оригинал нацелен на читателя, владеющего языком, на котором оригинал и написан, в то время как перевод рассчитан на реципиента, который не владея языком оригинала, нуждается в посредничестве перевода, с помощью которого он и знакомится с оригиналом. Понятно, что полного соответствия перевода оригиналу добиться невозможно. При попытках сохранить в переводе максимально много из оригинала текст получается неоправданно громоздким и даже малопонятным [23, с. 32−133].

По мнению Л. К. Латышева и А. Л. Семенова, очень полезно взглянуть на перевод сквозь призму философского учения о тождестве — равенстве — эквивалентности, т.к. понятие эквивалентности в переводе, получившее в последнее время широкое распространение, используется без достаточного научного обоснования, как нечто априорно или интуитивно принятое [14, с. 56].

А между тем именно введение в теорию перевода термина «эквивалентность» и замена им синонимичного термина «адекватность» открывают благоприятную возможность увязать проблему переводческой эквивалентности с широкой общенаучно-философской проблематикой тождества — равенства — эквивалентности и решать ее на гораздо более высоком теоретическом уровне.

Слово «адекватность», используемое в теории перевода специально для обозначения переводческой эквивалентности, представляет собой локальный, чисто переводческий термин: в общенаучном плане адекватность не является термином, а употребляется нетерминологически — в значении «вполне соответствующий», «равный». Из-за чего в тех случаях, когда вместо термина «эквивалентность» употребляется термин «адекватность», проблема переводческой эквивалентности уже на терминологическом уровне изолируется от широкой общенаучно-философской проблематики тождества — равенства — эквивалентности.

Иное дело термин «эквивалентность», являющийся обозначением родового понятия всевозможных отношений типа равенства.

Эквивалентность объектов означает их равенство в каком-либо отношении; равенства объектов во всех отношениях не бывает. Всякая вещь универсума есть единственная вещь; двух вещей, из которых каждая была бы той же самой вещью, что и другая, не существует.

Таким образом, с онтологической точки зрения тождество (эквивалентность) является идеализацией, имеющей, однако, объективное основание в условиях существования вещей. По мнению авторов, практика убеждает в том, что существуют ситуации, в которых разные вещи ведут себя как одна и та же вещь. Поэтому отождествление различного не является упрощением или огрублением действительности [14, с. 56−57].

Переводчик-профессионал всегда добьется практической информационной эквивалентности перевода подлиннику, но в теоретическом плане она, эта эквивалентность, весьма различна. Можно заранее утверждать, что любой перевод никогда не будет абсолютно идентичен каноническому тексту оригинала [6, с. 18].

Например, при переводе с английского языка на русский предложения: While I was talking to my girl-friend my mobile phone rang. Если переводить, пытаясь передать средствами русского языка все или почти все, что заключено в оригинале, получится примерно следующее: Пока/когда я был говорящим/находился в процессе разговора с моей девушкой-подругой, мой мобильный телефон (за) звонил.

Действительно, прошедшее продолженное время (Past Continuous Tense) в английском языке обозначает процесс действия, который прерывается другим действием, тоже совершенным в прошлом и выраженным прошедшим неопределённым (Past Indefinite/Simple Tense). Отсюда вариант перевода сочетания was talking: был говорящим или находился в процессе разговора. Разумеется, для того чтобы обозначить протекавший в прошлом процесс действия, в русском языке есть свои средства. В данном случае первую половину предложения можно перевести глаголом несовершенного вида говорил: Когда я говорил… А потом перевод, был говорящим или находился в процессе разговора должен расцениваться как избыточный.

Приведенный пример доказывает, что абсолютной тождественности между оригиналом и переводом нет. Это заставляет как-то иначе определять их соотношение, отсюда термины «эквивалентность» и «адекватность», включаемые в абсолютное большинство определений перевода, поскольку, как считают многие переводоведы, они отражают одну из основных особенностей перевода, а именно его тесную связь с оригиналом [23, с. 133−134].

По мнению В. С. Виноградова, эквивалентность перевода подлиннику — всегда понятие относительное. И уровень относительности может быть весьма различным. В. С. Виноградов разводит такие понятия как «адекватность», «эквивалентность» и «тождественность». В широком плане эквивалентность понимается как нечто равноценное, равнозначное чему-либо, адекватность — как нечто, вполне равное, а тождество — как нечто обладающее полным совпадением, сходством с чем-либо. Понятия адекватности, тождественности, полноценности и даже аналогичности остаются в том же семантическом поле, что и термин «эквивалентность» и иногда дублируют друг друга. Виноградов понимает под эквивалентностью в теории перевода сохранение относительного равенства содержательной, смысловой, семантической, стилистической и функционально-коммуникативной информации, содержащейся в оригинале и переводе [6, с. 18−19].

Немецкий исследователь В. Коллер пишет о том, что разброс значений термина «эквивалентность"/"адекватность» очень и очень широк. Так, под ним подразумевают и содержательное, и текстуальное, и стилистическое, и экспрессивное, и формальное, и динамическое, и функциональное, и коммуникативное, и прагматическое сходство оригинала и перевода, а также сходство эффекта, производимого на реципиентов оригинала и перевода [11, с. 215].

В современном переводоведении существуют различные подходы к определению эквивалент. Так, например, лингвистический словарь определяет понятие эквивалент — как единицу речи, совпадающую по функции с другой, способную выполнять ту же функцию, что и другая единица речи.

С. Влахов считает, что «эквивалент предполагает полное тождество между соответствующими единицами двух языков в плане содержания (семантика, коннотация, фон)» [7, с. 47].

А.О. Иванов под эквивалентом понимает «функциональное соответствие в языке перевода, передающее на аналогичном уровне плана выражения (слова, словосочетания) все релевантные в пределах данного контекста компоненты значения или одного из вариантов значения исходной единицы языка — источника» [9, с. 187].

Я.И. Рецкер в своей статье «О закономерных соответствиях при переводе на родной язык» (1950) под эквивалентами понимает постоянные, «равнозначные», не зависящие от контекста соответствия между единицами исходного языка и переводящего языка [цит. по 21, с. 134]. В. Н. Комиссаров, также, считает, что «эквивалентность» перевода заключается в максимальной идентичности всех уровней содержания текстов оригинала и перевода, что при оценочной трактовке термина «эквивалентность», т. е. когда «хорошим», или «правильным», признается только собственно «эквивалентный» перевод, употребление термина «адекватность» становится вовсе излишним [12, с. 75].

Совершенно очевидно, что эквивалентность провозглашается у Комиссарова более широким, чем у Я. И. Рецкера понятием и обозначает уже саму цель переводческого процесса, а не отдельный тип соотношений единиц исходного и переводящего языков.

В целом Комиссаров выделяет три подхода к определению понятия «эквивалентность».

Первый подход к эквивалентности как к тождественности, «полноценности» (Федоров), «сохранению неизменного плана содержания» (Бархударов), однако, оказывается не вполне корректным, поскольку в процессе перевода всегда требуется определенное преобразование оригинала. Чаще всего это проявляется в том, что переводчик сознательно идет на определенные потери, и перевод неизбежно утрачивает некоторые черты оригинала.

Второй подход состоит в том, что предпринимается попытка выделить в содержании оригинала некую инвариантную часть. Сохранение этой инвариантной части содержания оригинала признается необходимым и достаточным условием для обеспечения эквивалентности перевода в целом. Чаще всего под инвариантной частью оригинала понимается либо функция текста оригинала, либо описанная в нем ситуация. Однако, согласно Комиссарову, такой подход к определению степени эквивалентности перевода не отражает всего многообразия успешно обеспечивающих межъязыковую коммуникацию переводов.

Третий подход к определению эквивалентности перевода, по В. Н. Комиссарову, — подход эмпирический. При этом подходе исследователь не закрепляет эквивалентность априори за тем или иным видом сходства перевода и оригинала. Напрашивается вывод, что эквивалентность может проявляться на разных уровнях в разных текстах — на уровне сохранения цели коммуникации, уровне способа ее описания, уровне синтаксических структур и лексических единиц и, наконец, на уровне наибольшей близости к оригиналу, уровне дословного перевода [цит. по 23, с. 70−71].

Таким образом, по мнению Комиссарова, эквивалент — это постоянное равнозначное соответствие, как правило, не зависящее от контекста [12, с. 55].

И.В. Червенкова в своей статье «Об эквивалентах в сопоставительном исследовании лексики» утверждает, что сопоставительное семантическое исследование лексики позволяет установить наличие или отсутствие эквивалентов у данной единицы в лексике сопоставляемого языка. При этом различаются эквиваленты полные и неполные. Полными (семантическими) эквивалентами являются семантически тождественные лексические единицы. При неполной эквивалентности одной лексической единице в одном языке соответствует больше одной лексической единицы в другом, причем лексические единицы второго языка между собой семантически не тождественны. Между исходной лексической единицей и каждым из ее неполных эквивалентов в лексике сопоставляемого языка — отношения семантической асимметрии (семантическое включение или пересечение).

Неполные эквиваленты неоднородны. Они неоднородны, во-первых, с точки зрения характера семантики исходной лексической единицы и, во-вторых, с точки зрения характера семантики тех лексических единиц, которые эквиваленты (в большей или меньшей мере) этой исходной единице в сопоставляемом языке.

Исходя из характера семантики исходной лексической единицы, с одной стороны, и семантики ее эквивалентов в сопоставляемом языке по отношению к данной исходной лексической единице, с другой, можно выделить три типа (вида) неполных эквивалентов:

1) частичные эквиваленты, при которых отношения асимметрии в лексике сопоставляемых языков связаны с многозначностью (исходной или эквивалентной ей в другом языке лексической единицы);

безэквивалентная лексика перевод реалия

2) частичные эквиваленты, при которых отношения асимметрии в лексике сопоставляемых языков связаны с широкозначностью исходной лексической единицы;

3) приблизительные эквиваленты, которые также связаны с широкозначностью исходной лексической единицы.

Сравнивая лексическую единицу как единицу лексической системы одного языка с ее семантическим соответствием в лексической системе другого языка, получаем (по крайней мере) четыре типа семантических эквивалентов: полные эквиваленты, два вида частичных эквивалентов и приблизительные эквиваленты.

И.В. Червенкова связывает понятие эквивалента с понятием лакуны. Оба соответствующие им явления носят относительный характер, и можно говорить о степени эквивалентности-безэквивалентности. Крайние значения этого признака — полные (абсолютные) эквиваленты и абсолютные лакуны. Промежуточные, переходные ступени могут быть рассмотрены как в плане эквивалентности — с точки зрения убывания эквивалентности и приближения к полной безэквивалентности (к лакунам), так и в плане безэквивалентности — с точки зрения приближения к полной эквивалентности. Указанные три типа неполных эквивалентов получают неодинаковую интерпретацию по признаку эквивалентности-безэквивалентности в переводоведении и в сопоставительной лингвистике — с учетом задач каждой из этих областей, связанных с понятием эквивалента [38].

Л.К. Латышев и А. Л. Семенов подчеркивают, что переводческая эквивалентность не идентична коммуникативно-функциональной эквивалентности, а отражает оптимальное выполнение ряда условий. Так, неэквивалентным может быть признан перевод, обладающий, в общем и целом потенциальным воздействием на адресата, аналогичным тому, который свойствен оригиналу, но содержащий ничем не мотивированные семантико-структурные отклонения от него. И наоборот, перевод, не обладающий воздействием, в достаточной мере аналогичным оригиналу, может быть признан в целом эквивалентным, если недостаточность коммуникативно-функциональной эквивалентности обусловлена объективными причинами. [14, с. 75]. Но, по мнению Комиссарова, главным остается то, что на любом уровне эквивалентности перевод может обеспечивать межъязыковую коммуникацию [12, с. 85].

1.2 Реалии и безэквивалентная лексика. Сходства и различия

Более стройному определению понятия «реалия», наряду с не очень четкими границами самого предметного значения, препятствуют и заметные расхождения в терминологии. Известный поэт-переводчик Пеньковский упоминает, что Гейне заполнял свои стихи огромным количеством собственных имен, географических названий и многих других реалий, то есть того, что ничем заменено быть не может, что при всех условиях должно сохраниться в переводе [20, с. 522−523]. Таким образом, он приравнивал реалии к «безэквивалентной лексике» в трактовке Е. М. Верещагина и В. Г. Костомарова и даже расширяя его границы. В своем последнем издании Е. М. Верещагин и В. Г. Костомаров указали лишь то, что слова, план содержания которых невозможно сопоставить с какими-либо иноязычными лексическими понятиями, называются безэквивалентными. Такие слова в строгом смысле непереводимы [5, с. 56]. Г. В. Чернов толкует реалии как экзотическую лексику [25, с. 223−224], а А. Д. Швейцер определяет реалии как безэквивалентную лексику [26, с. 250].

Чаще всего в литературе встречаются термины «безэквивалентная лексика» и «экзотическая лексика» или «экзотизмы» и наряду с ними, нередко в том же или близком значении — «варваризмы», «локализмы», «этнографизмы», «этнолексемы», «этнокультурная лексика» или «этнокультуроведческая лексика», «слова с нулевым эквивалентом» и другие. Эти понятия роднит национальная, историческая, местная, бытовая окраска, отсутствие соответствий (эквивалентов) в переводящем языке, а в отношении некоторых — и иноязычное происхождение [7, с. 44].

Термин «безэквивалентная лексика» встречается у многих авторов, которые, однако, трактуют его по-разному: как синоним «реалии», несколько шире — как слова, отсутствующие «в иной культуре и в ином языке», несколько уже — как слова, характерные для советской действительности, и, наконец, просто как непереводимые на другой язык слова [9, с. 80].

Говорить о безэквивалентной лексике, рассматривая ее в плоскости одного языка, в принципе, вообще не следовало бы поскольку этот термин можно считать обоснованным лишь для науки, для которой сравнение категорий одного языка с категориями другого или других языков является ведущим методом исследования; таковы переводоведение, сопоставительное языкознание, контрастивная, конфронтативная лингвистика, отчасти методика преподавания иностранных языков, отчасти лингвострановедение. Подтверждает это и высказывание А. Н. Ониани о том, что в каждом конкретном языке выделение лингвистических единиц и установление лингвистических понятий осуществляется не путем сопоставления с другими языками, а путем сравнения с другими единицами того же языка, путем установления их внутренней природы [19, с. 140]. Согласно этой логике, определять безэквивалентность нужно, опираясь на принятое в теории перевода представление об эквиваленте, в частности на дефиницию, которую дает понятию «эквивалент» Я. И. Рецкер: это постоянное равнозначное соответствие, как правило не зависящее от контекста. [21, с. 10−11]. При этом положении безэквивалентной лексикой будут лексические (и фразеологические) единицы, не имеющие, как правило, постоянных, не зависящих от контекста, эквивалентов в переводящем языке [7, с. 44].

Конечно, можно было бы употреблять применительно ко всей безэквивалентной лексике термины реалии и лакуны. Действительно, в большинстве этих случаев (но далеко не во всех!) мы имеем дело с понятиями, обозначающими предметы и явления, характерные для исходного языка и отсутствующие в переводящем языке. Но тогда пришлось бы говорить о реалиях-междометиях, реалиях-терминах, или лакунах-междометиях, лакунах-терминах, и т. п. А. О. Иванов выдвигает еще один аргумент против такого обобщающего употребления терминов реалии и лакуны. Дело в том, что они не являются терминами собственно переводоведения и были заимствованы из лексикографии, страноведения и контрастивной лингвистики, где они вполне уместны и служат своей цели. В переводоведении же при употреблении в качестве определения такого большого класса слов, как безэквивалентная лексика, они лишены корректной целеполагающей установки, поскольку не говорят о задачах, возникающих перед переводчиком в связи с трудностями их передачи на переводящий язык. Совершенно другое дело употребление термина реалии применительно к явлениям или понятиям, имеющимся в языке или культуре языкового коллектива исходного языка, но отсутствующим в языке или культуре языкового коллектива переводящего языка [9, с. 80−81].

По мнению С. Влахова и С. Флорина, реалии входят как самостоятельный круг слов в рамки безэквивалентной лексики, но, вместе с тем, отчасти выходят за пределы безэквивалентной лексики термины, междометия и звукоподражания, экзотизмы, аббревиатуры, обращения, отступления от литературной нормы; с реалиями соприкасаются имена собственные (со множеством оговорок); большинство упомянутых лексем (исключение составляют главным образом термины) обладают и коннотативными значениями разного рода и различной степени, что позволяет причислять их и к коннотативным словам. Все в тех же границах безэквивалентной лексики значительное место занимают слова, которые можно назвать собственно безэквивалентной лексикой или безэквивалентной лексикой в узком смысле слова — единицы, не имеющие по тем или иным причинам лексических соответствий в переводящем языке; обычно они, подобно терминам, лишены коннотации [7, с. 51−52].

В.В. Кабакчи упоминает, что для обозначения специфических элементов внутренних и внешних культур — «языковых реалий» и «безэквивалентной лексики» — некоторые исследования предлагают термины «идионим» и «ксеноним». Однако при такой классификации используются скорее внелингвистические критерии [10, с. 18−19]. Следует отметить, что каждый из них смещает значение, заложенное в термине реалия, в сторону какого-либо одного компонента, например, термин локализм приближает значение к диалектизмам, областной лексике, а экзотизм акцентирует внимание на предметах национального колорита. Таким образом, каждый из этих терминов сужает значение определения реалия до отдельного преобладающего, но не исчерпывающего признака. Наиболее соответствующим термину реалия можно признать словосочетание этнокультуроведческая лексика, которое содержит в себе наибольшее число компонентов, характеризующих данную «историко-этническую общность людей» [7, с. 45].

Я.И. Рецкер, также, пишет о безэквивалентной лексике, представляющей собой прежде всего обозначение реалий, характерных для страны исходного языка и чуждых другому языку и иной действительности [21, с. 58]. Если и приравнивать в данном случае безэквивалентную лексику к реалиям, то речь у авторов идет почти исключительно о своих реалиях, то есть с направленностью перевода с русского на иностранные языки [7, с. 54].

В дальнейшем мы будем придерживаться определения, которое сформулировал А. О. Иванов. Под безэквивалентной лексикой он понимает лексические единицы исходного языка, которые не имеют в словарном составе переводящего языка эквивалентов, то есть единиц, при помощи которых можно передать на аналогичном уровне плана выражения все релевантные в пределах данного контекста компоненты значения, или одного из вариантов значения исходной лексической единицы. Это предполагает, что в словарном составе переводящего языка отсутствует единица аналогичного уровня, а не просто словарная статья в двуязычном словаре, правая часть которой может быть представлена и в виде описательного перевода, который, однако, не всегда может быть использован в тексте перевода без дополнительных трансформаций.

Также, он упоминает, что употребляя далее термин английская безэквивалентная лексика, нужно иметь в виду, что в реальности он означает «английская лексика, безэквивалентная при переводе на русский язык». Это важно помнить, поскольку понятие безэквивалентность имеет смысл только в рамках определенной пары языков и применительно к переводу только в определенном направлении, в данном случае, при переводе с английского на русский язык. Иначе говоря, то, что безэквивалентно при переводе на один язык, совсем не обязательно не имеет эквивалента при переводе на какой-либо другой язык.

При этом, А. О. Иванов подчеркивает, что нельзя отождествлять безэквивалентную лексику с непереводимым: непереводимое в безэквивалентной лексической единице — это только отдельные непередаваемые на аналогичном уровне элементы значения, но не сама лексическая единица [9, с. 81].

И, в заключение, С. Влахов и с. Флорин приводят главный признак различия между статусом реалии и безэквивалентня лексика: если данное слово — реалия, то оно будет реалией безотносительно к тому или иному языку, а безэквивалентность устанавливается в рамках данной пары языков, иными словами, список реалий данного языка в синхроническом плане более или менее устойчив, независимо от ПЯ, в то время как разные пары языков будут иметь для каждого из них разные словари безэквивалентной лексики [7, с. 52].

1.3 Причины лексической безэквивалентности

Как было сказано выше, под безэквивалентностью лексической единицы исходного языка можно понять лишь то, что она не имеет аналога в лексической системе переводящего языка, то есть такого «готового» слова или устойчивого словосочетания, которые можно подставить вместо нее в контексте конкретного перевода [14, с. 128].

Согласно А. О. Иванову, традиционно к причинам безэквивалентности, по которым обычно также классифицируют типы безэквивалентности, относят:

· отсутствие предмета, явления в жизни народа переводящего языка (вещественная безэквивалентность);

· отсутствие в переводящем языке тождественного понятия (лексико-семантическая безэквивалентность);

· различие лексико-семантических характеристик (стилистическая безэквиваленость).

По мнению Иванова различие между вещественным и лексико-семантическим видами безэквивалентами нельзя считать существенным. С точки зрения перевода абсолютно не важно, отсутствует ли тождественное понятие в переводящем языке, потому что нет самой вещи, либо оно отсутствует потому, что в силу различий в языковом мышлении и являющегося его следствием различного членения объективного мира, сравниваемые понятия в переводящем и исходном языках не совпадают. Кроме того, с точки зрения перевода, гораздо более актуальным признаком эквивалентности является совпадение не понятий, а значений, поскольку при переводе, нас интересует не столько понятие, стоящее за словом, сколько его значение в данном, конкретном контексте. Хотя бы потому, что значение очень многих слов, при всей его близости к понятию, нельзя целиком отождествлять с понятием [9, с. 82].

Л.К. Латышев считает, что первая причина лексической безэквивалентности возникает тогда, когда лексическая единица исходного языка обозначает явление, достаточно хорошо известное его носителям и устойчиво вошедшее в лексическую систему исходного языка, однако оно не известно или очень мало известно носителям переводящего языка и поэтому, естественно, не отражено в их лексической системе. Обычно это так называемые реалии — явления, характерные для материальной и духовной жизни только данного народа и отсутствующие у других. На определенном отрезке времени безэквивалентными могут оказаться также те или иные научно-технические термины. Затем, по мере распространения информации о научно-технических новшествах, обозначаемых безэквивалентными терминами, они приобретают эквиваленты или кальки в других языках.

Вторая причина лексической безэквивалентности, по мнению Латышева, обусловлена несколько иным видением мира разными культурными и этническими сообществами. Это проявляется, в частности, в том, что переводящий язык не всегда фиксирует в понятиях и значениях своих лексических единиц то, что уже зафиксировано в исходном языке. То, что для последнего уже стало отграниченным определёнными признаками фактом, выделенным из массы подобных словом-названием, для первых таковым еще не является и его выделение происходит по мере необходимости с помощью «спорадических» речевых средств. Казалось бы, простейшее английское слово tea образует многочисленные словосочетания, которым из-за разницы национальных традиций достаточно трудно найти удобные эквиваленты в русском языке. Например, afternoon tea, high tea, meat tea обычно переводятся описательно: плотный ужин с чаем, хотя между этими тремя английскими словосочетаниями есть существенные различия, отражающие социальные пристрастия [14, с. 128−129].

Также, Латышев, в своем пособие по технологии перевода, отмечает, что причинами безэквивалентности, и как следствие, причинами переводческих трансформаций являются существенные расхождения коммуникативных компетенций носителей исходного и носителей переводящего языков в тех или иных компонентах и необходимость «сгладить» их ради достижения равноценности регулятивного воздействия исходящего и переводящего текстов. Автор поясняет, что отнюдь не всегда трансформации являются необходимостью. Нередко имеется возможность перевести «слово в слово» и этим, конечно, надо пользоваться [13, с. 38].

Когда мы переходим к рассуждениям о безэквивалентности, она уже не может нас удовлетворить, в отличие от эквивалента. Связывая безэквивалентность сопоставляемых единиц текстов исходного и переводящего языков с расхождениями значений между ними, мы должны ясно отдавать себе отчет в том, что в данном случае значение не может рассматриваться как единое целое, поскольку не все его элементы равноценны по значимости с точки зрения переводящего языка и функций порождаемого в процессе перевода текста.

Поскольку перевод осуществляется не на уровне языка, а на уровне речи, то традиционно выделяемые лексическое и грамматическое значения оказываются не совсем удобными для описания безэквивалентности. Более удобная для этой цели семиотическая классификация значений. За основу ее, как известно, берется отношение знака к чему-либо, лежащему вне его. По семиотической классификации все значения, с которыми мы имеем дело в любом высказывании на любом языке, делятся на три типа:

1. Референциальное, выражающее отношение между знаком и его референтом, когда речь идет об отношении к понятию, или денотативное, когда речь идет об отношении к предмету.

2. Прагматическое, выражающее отношение между знаком и человеком или языковым коллективом, пользующимся им (коннотативное, эмотивное).

3. Внутриязыковое, выражающее отношение между данным знаком и другими знаками или элементами структуры той же самой знаковой системы, в нашем случае — языка.

Референциальное значение простого знака исходного языка всегда актуально при переводе, поскольку для того, чтобы передать в тексте переводящего языка понятие, стоящее за словом, нужно максимально понять отношения между словом и понятием в исходном языке.

То же самое справедливо и по отношению к прагматическому значению любого знака исходного языка. Но, прагматическое значение может быть заключено и в форме знака.

Внутриязыковое значение простого знака исходного языка (слова), который включает его фонемный состав и грамматическое значение, не релевантные по отношению для переводящего языка по определению. Они имеют значение только в пределах своей собственной, родной системы — языка оригинале.

Поскольку именно разница значений соответствующих единиц исходного и переводящего языков составляет суть безэквивалентности и одновременно ее причину, то можно не учитывать расхождений внутриязыковых значений единиц исходного и переводящего языков и рассматривать безэквивалентность как расхождение референциального или прагматического значения простых языковых знаков [9, с. 83−85].

1.4 Классификация безэквивалентной лексики

Безэквивалентную лексическую единицу часто называют «лакуной». Определяя термин «лакуна», Д. У. Хашимова — автор статьи о лакунах — ссылается на труды многих известных лингвистов: так, например, Л. С Бархударов дает следующее определение лакунам: лакуны — это единицы словаря одного из языков, которым по каким-то причинам (не всегда понятным) нет соответствия в лексическом составе (в виде слов и словосочетаний) другого языка [24, с. 96].

И.Ю. Марковина утвержадет, что лакуны в самом общем понятии фиксируют то, что есть в одной лингвокультурной общности, и что нет в другой, это сигналы специфики той или иной лингвокультурной общности в сравнении с некоторой другой общностью [16, с. 7].

Е. М Верещагин и В. Г Костомаров трактуют лакуны как слова, служащие для выражения понятий, отсутствующих в иноязычной культуре и ином языке, слова, относящиеся к частным культурным элементам, характерные только для культуры, А и отсутствующие в культуре Б, они не имеют эквивалентов за пределами языка, к которому они принадлежат [5, с. 246].

С. Флорин и С. Влахов понимают лакуны как лингвистические и экстралингвистические факты, присущие конкретному языку и определенной культуре в их сопоставлении с другими языками и культурами [7, с. 127].

По мысли С. Волкова ядро лакун составляют слова-реалии. С. Волков определяет слова-реалии как особую категорию лексики каждого языка, которая отражает национально-специфические черты культуры народа — носителя этого языка и является основной частью безэквивалентных слов, план содержания которых невозможно сопоставить с какими-либо иноязычными лексическими единицами [8, с. 56].

Практической реалией можно считать все то, что для своего адекватного описания требует либо энциклопедической справки, либо сообщения некоторых житейских (известных носителям языка, но не известных иностранцам) сведений [15, с. 97].

Кроме обычных реалий, маркируемых безэквивалентной лексикой, фоновую информацию содержат в себе реалии особого вида, которые можно назвать ассоциативными. Эти реалии связаны с самыми различными национальными историко-культурными явлениями. Ассоциативные реалии не нашли своего отражения в специальных словах, в безэквивалентной лексике, а закрепились в словах самых обычных. Они находят свое материализованное выражение в компонентах значений слов, в оттенках слов, в эмоционально-экспрессивных обертонах, во внутренний словесной форме и т. п., обнаруживая информационные несовпадения понятийно-сходных слов в сравниваемых языках [3, с. 123].

Л.К. Латышев делит безэквивалентную лексику на слова-реалии, временно-безэквивалентные термины, случайные безэквиваленты и структурные экзотизмы, и, говорит о причине лексической безэквивалентности.

Причиной безэквивалентности слов-реалий является отсутствие в практическом опыте носителей языка перевода предметов или явлений, а стало быть, и понятий, обозначенных этими словами. Например: русс. мигалка (яркий мигающий фонарь) — анг. migalka [39]; русс. липа (поддельный докумен) — анг. a fake (a forged document, in Russian literally «a lime tree«) [4].

По своей природе временно-безэквивалентные термины близки к словам-реалиям. Ее безэквивалентность обусловлена неравномерным распределением достижений в области науки и в социальной сфере, в результате чего новшество, присутствующее в практическом опыте носителей исходного языка, какое-то время может быть практически неизвестно носителям переводящего языка. Затем обычно это неравенство нивелируется, и соответствующий термин (очень часто через транслитерацию) появляется также и в переводящем языке. Сравните: компьютер1 (от англ. computer), грейпфрут (от англ. Grape-fruit).

Случайные безэквиваленты обозначают предметы и явления, которые присутствуют в практическом опыте как носителей иностранного языка, так и носителей переводного языка, но в последнем по каким-то (не всегда объяснимым причинам) не получили своего наименования.

Например, в русском языке нет специальных обозначений для отрезков суток, которые в немецком обозначаются такими словами, как Vormittag (время с утра до полудня), Nachmittag (время между полуднем и вечером), Spдtnachmittag (время около 6 вечера).

Наиболее общим объяснением случайной лексической безэквивалентности может послужить ссылка на широко известную теорию лингвистической относительности, в соответствии с которой разные языки по-разному формируют картину мира для людей, говорящих на них. При этом некоторые языки могут «не заметить» какие-то детали действительности и оставить их без обозначения. В отдельности же каждый из таких случаев очевидного объяснения не имеет.

В лингвистической литературе случайные безэквиваленты чаще всего именуются «случайными лакунами». Однако, по мнению Л. К. Латышева, этот термин неудачен, ибо он представляет собой семантический нонсенс. Когда говорят о безэквивалентной лексики, имеют в виду лексику исходного языка, в то время как лакуны (пустоты) как таковые имеют место не в исходном языке, а в переводящем языке. [13, с. 178].

Структурные экзотизмы сходны со случайными безэквивалентами тем, что обозначаемые ими предметы и явления присутствуют также и в практическом опыте носителей переводящего языка, но тоже не имеют в нем обозначений, как и в случае со случайными безэквивалентами. Отличие же структурных экзотизмов от случайных безэквивалентов заключается в том, что их отсутствие поддается объяснению. Оно сводится к тому, что переводящие языки просто не располагают средствами, которые были бы аналогичны средствам исходного языка и позволяли бы создать достаточно компактное обозначения для упомянутых предметов и явлений. Так, например, немецкое словосложение в определенных случаях позволяет обозначить одним сложным словом достаточно тонкие детали окружающей нас действительности, в то время как в русском языке для этого требуется развернутая характеристика.

Лексические единицы исходного языка с невозможной для переводящего языка словообразовательной структурой при сравнении исходного и переводящего языков выглядят при взгляде со стороны переводящего языка весьма необычно, можно сказать, экзотически. Поэтому их называют структурными экзотизмами.

Unverwechselbar - то, что ни с чем не спутаешь erheiraten (etw.) — приобретать что-то путем женитьбы (замужества) einheiraten (in etw.) — путем брака войти во что-то (например, в семейное предприятие), буквально: «вженитъся во что-либо» [13, с. 178].

В своем исследовании мы опираемся на классификацию, предложенную А. О. Ивановым. Он рассматривает эквивалентность-безэквивалентность лексических единиц как совпадение-расхождение значений, опираясь при описании безэквивалентной лексики и ее типов на семиотическую классификацию значений, которая основывается на отношении знака к чему-либо, лежащему вне его, и предполагает, таким образом, выделение трех типов значений: референциального (или денотативного, предметно-логического), выражающего отношение между знаком и его референтом, прагматического (или коннотативного, эмотивного), выражающего отношение между знаком и человеком или языковым коллективом, пользующимся им, и внутрилингвистического (внутриязыкового), выражающего отношение между знаком и другими знаками или элементами структуры той же самой языковой системы, в нашем случае — языка. Однако, внутрилингвистическое значение в силу своего характера не может напрямую связываться с безэквивалентностью, т. е. рассматриваться как ее непосредственная причина, поскольку, передавая только отношения между данным знаком и другими знаками той же системы, оно само по себе не может быть релевантно для знаков другой системы, что позволяет нам не учитывать расхождений внутрилингвистических значений единиц исходного и переводящего языков и рассматривать безэквивалентность только как расхождение референциального и прагматического значений. В связи с этим Иванов подразделяет всю безэквивалентную лексику на три больших группы: референциально-безэквивалентную, которая включает в себя термины, индивидуальные (авторские) неологизмы, семантические лакуны, слова широкой семантики, сложные слова; прагматически-безэквивалентную, объединяющую отклонения от общеязыковой нормы, иноязычные вкрапления, сокращения (аббревиатуры), слова с суффиксами субъективной оценки, междометия, звукоподражание и ассоциативные лакуны; и на альтернативно-безэквивалентную лексику, включающую в себя имена собственные, обращения, реалии и фразеологизмы [9, с. 46].

РЕФЕРЕНЦИАЛЬНО-БЕЗЭКВИВАЛЕНТНАЯ ЛЕКСИКА. Хотя референциальное значение при переводе обычно сохраняется в наибольшей степени, все же случаи расхождения в референциальных значениях соответствующих лексических единиц исходного и переводящего языков встречаются в практике перевода довольно часто. При этом расхождения эти сводятся к двум типам:

А. Отсутствие в переводящем языке лексической единицы, имеющей то же референциальное значение, что и исходная единица исходного языка;

Б. Неполное совпадение референциальных значений единиц исходного и переводящего языков.

Отсутствие в словаре переводящего языка слова с тем же самым референциальным значением предполагает отсутствие в переводящем языке понятия, обозначаемого в исходном языке при помощи исходного слова, поскольку понятие, как известно, возникает до того, как возникает слово. С отсутствием в переводящем языке определенного понятия переводчик сталкивается чаще всего при переводе таких типов безэквивалентной лексики как термины, индивидуальные (авторские) неологизмы и семантические лакуны.

Термины - слова или словосочетания специального (научного, технического и т. п.) языка, создаваемые (принимаемые, заимствуемые и т. п.) для точного выражения специальных понятий и обозначения специальных предметов, в большинстве своем имеют постоянные эквиваленты в других языках, что объясняется более или менее равномерным развитием науки и техники, которые в своем движении не зависят от национальных различий. Это определяет и относительно одинаковый уровень материальной культуры современного человечества, что ведет к нивелированию терминологии и быстрому распространению и усвоение в тех языковых коллективах, для которых она поначалу является новой. Безэквивалентными могут быть только те термины, которые отражают какие-то новые для переводящего языка понятия. Вполне понятно, что по мере развития тех же областей знания и материальной культуры в обществе переводящего языка эта безэквивалентность постепенно исчезает.

Главные достоинства термина — его краткость и однозначность. Это и определяет выбор способов перевода терминов, ведущее место среди которых занимает заимствование типа: анг. radar — рус. радар; анг. overall — рус. аврал (морской термин) [40].

Широкое использование заимствования объясняется тем, что оно обеспечивает сохранение главных характеристик термина — краткости и однозначности, и, кроме того, заимствование терминов из языка оригинала обеспечивает унификацию метаязыка данной науки на межнациональном уровне, что важно для любой из наук.

Другими, широко используемыми способами перевода терминов, являются: калькирование и описательный перевод.

Говоря об индивидуальных (авторских) неологизмах с точки зрения перевода, было бы малопродуктивным объединять в одну группу безэквивалентной лексики все лексические единицы, которые можно определить как неологизмы, то есть слова или обороты, созданные для обозначения нового предмета или понятия. Авторские неологизмы отличаются от всех групп неологизмов двумя важными признаками

· они созданы одним автором одного произведения и существуют только в нем;

· они несут особую смысловую нагрузку в рамках данного произведения и являются важнейшим элементом его художественной структуры.

Этот тип неологизмов требует совершенно особого подхода при переводе. Такие авторские неологизмы, хотя и встречаются довольно редко, тем не менее, представляют собой одну из самых трудных для перевода групп лексики и все без исключения безэквиваленты. К этому типу неологизмов в английском языке можно отнести: Humpty-Dumpty и Jabberwocky Л. Кэролла из его книги о приключениях Алисы.

Пропуск неологизмов при переводе крайне не желателен. Как правило, слова такого типа в словаре искать бесполезно. Важным элементом их значения оказываются как референциальное значение (то есть, понятие вкладываемое автором в такое слово), так и прагматика, к которой относится, прежде всего, значение самой новизны, индивидуальности и образности.

Термин лакуна обозначает пробел или пропуск. Говоря о семантических лакунах, мы имеем в виду отсутствие в переводящем языке определенного, конкретного понятия обозначаемого в исходном языке данной лексической единицей (словом или словосочетанием). Но речь не идет о невозможности выражения этого понятия средствами переводящего языка, а только лишь об отсутствие в переводящем языке единицы аналогичного уровня для обозначения этого понятия. Другое дело, что при этом уровень плана выражения может не совпадать в исходном и переводящем языках. Само существование таких семантических лакун в конкретных парах языков, наглядно демонстрирует тезис о несовпадение картин мира в различных языках. Примерами подобных слов в английском, обозначающих понятия, полностью необъяснимо отсутствующие в русском языке и требующие многословного описания для передачи их значения при переводе, могут быть: bouncer - человек или речь крупных размеров, barber — пар над водой в морозный день.

ПоказатьСвернуть
Заполнить форму текущей работой