Переводческие трансформации в поэтических текстах Роберта Бернса

Тип работы:
Дипломная
Предмет:
Иностранные языки и языкознание


Узнать стоимость

Детальная информация о работе

Выдержка из работы

Оглавление

Введение

Глава 1. Проблема адекватности перевода в современной лингвистике

1.1 Определение перевода

1.2 Адекватность (эквивалентность)

1.3 Уровни и виды эквивалентности

1.4 Переводимость

Глава 2. Переводческие трансформации

2.1 Перестановка

2.2 Замена

2.3 Добавления

2.4 Опущения

Глава 3. Переводческие трансформации в поэтических текстах Роберта Бернса и адекватность переводов данных произведений

3.1 «The Joyful Widower»

3.2 «A red red rose»

3.3 «John Anderson my Joy»

3.4 «At once I Loved»

3.5 «Behind Lugar flowers yon hills where Lugar flows

3.6 «I love my love in secret»

3.7 «The Gardener with his paidle»

3.8 «My heart in the Highlands»

3.9 «Montgomerie Peggy»

3. 10 «Sandy and Jockie»

Глава 4. Факультатив «Роберт Бернс на русском языке», посвященный творчеству Роберта Бернса для 10−11 класса школы с углубленным изучением английского языка

Заключение

Список литературы

Введение

Перевод как особый вид речевой деятельности, представляет собой сложное и многогранное явление, которое привлекает литературоведов, психологов, этнографов и лингвистов.

Так, для психологии интересными являются такие вопросы, как особенности восприятия и понимания в процессе перевода. Этнографам интересно рассматривать те вопросы, которые связаны с различиями в культуре и с различной системой представлений об окружающем мире. Для литературоведов проблема перевода- это проблема художественного мастерства переводчика, искусства передачи индивидуального стиля автора. Для лингвистов в первую очередь перевод интересен как источник данных для общего и сопоставительного языкознания.

В связи с этим, целью моей работы является определение и понимание сущности перевода, выявление переводческих трансформаций и определение адекватности перевода по отношению к оригиналу. От этого зависит принципиальное решение таких важных для теории перевода вопросов, как:

— переводимость

— адекватность.

— переводческие трансформации

Для того, чтобы дать ответы на эти вопросы, нужно решить следующие задачи:

— что такое перевод

— каковы его наиболее характерные и существенные признаки

— какое место он занимает среди других видов межъязыковой коммуникации.

Для того, чтобы решить эти задачи мы обратились к научным работам таких ученых, как Тюленев С. В., Солодуб, Ю.П., Швейцер А. Д., Розенцвейг, Л. С. Бархударов, В. Н. Комиссаров. Также в работе обращались к различным англо-русским и англо-английским словарям, которые помогли работать с оригиналом и точно воспроизвести смысл, который хотел донести автор до читателя. Материалом исследования послужили различные сборники стихотворений и поэм Роберта Бернса на русском и английском языках.

На сегодняшний день проблема перевода и изучение такой науки как переводоведение довольно актуально, но чтобы быть успешным в этом, нужно знать все нюансы и аспекты перевода, а именно то, что акт перевода распадается на два взаимосвязанных коммуникативных акта- коммуникацию между отправителем и переводчиком и коммуникацию между переводчиком и получателем, а также, что переводчик может выступать в разных ролях (получателя, отправителя), что естественно оказывает заметное влияние на процесс перевода.

Результатом данной работы должно явиться рассмотрение того, насколько адекватными являются переводы стихотворений Роберта Бернса разными авторами и могут ли они соответствовать выражению Л. Озерова о том, что переводческий идеал — это когда переведенный текст самым достойным образом представляет оригинал [Озеров, 1990,15].

Глава 1. Проблема адекватности перевода в современной лингвистике

1.1 Определение перевода

Мы рассмотрели некоторые определения перевода учёных, занимающихся этим вопросом. Эволюция определения отражает логику развития самого перевода. Перевод можно рассмотреть по-разному, и в зависимости от этого в сферу рассмотрения и анализа попадут различные явления. Существует несколько определений перевода, в которых видна эволюция и логика развития переводоведения.

О1 — перевод может быть определен как преобразование знаков в другие знаки. Если оригиналы выражают какое-либо значение, то мы обычно требуем, чтобы отображение выражало тоже самое значение или чтобы оно по возможности выражало это же значение. [Бархударов, 1984, 71]

О2 — межъязыковой перевод может быть определён как замена элементов одного языка элементами другого. [Бархударов, 1978,73]

Оз — перевести — значит заменить формулировку интерпретации сегмента окружающего нас мира другой, по возможности эквивалентной формулировкой. У. Уинтер. [Актуальные проблемы теории художественного перевода. 1967,15].

О4 — языковая операция, при которой происходит замена текста на одном языке текстом на другом. Главное условие — выяснение характера и условий переводческой эквивалентности. [Кэтфорд, 1978,3].

О5— воспроизведение на языке наиболее близкого естественного эквивалента исходного сообщения, во-первых, с точки зрения значения, а во-вторых, с точки зрения стиля. [Ахманова, 1966,13 ]

В определении Ю. Найды верно отражены некоторые требования, предъявляемые к переводу:

— точное воспроизведение смысла текста

— отказ от буквализмов

— соответствие нормам языка перевода

— необходимость близости к подлиннику

— преобладание содержания над формой — передача стиля оригинала [Найда, 1978,27]

О6— процесс обработки и вербализации текста, ведущей от текста на исходном языке к эквивалентному — по мере возможности — тексту на языке перевода и предполагающий содержательное и стилистическое осмысление оригиналов. Перевод является внутренне расчлененным процессом, охватывающим две основные фазы: фазу осмысления, во время которых переводчик анализирует исходный текст и фазу языковой реконструкции, во время которых переводчик воспроизводит исходный текст. В. Вильс [Комиссаров, 1973, 72]. У Вильса мы находим указания на двухэтапный характер перевода.

О7 — у Каде убедительно показано принципиальное значение двухфазности процесса перевода в выявлении его сущностных характеристик. Решающая роль отводится размышлению между двумя коммуникативными ситуациями, в рамках которых протекает процесс перевода. [Каде, 1978,31]

О8 — исходя из того, что текст является предложением информации получателю со стороны отправителя, перевод рассматривается как имитирующее предложение информации. [Рецкер, 1974, 19]

О9 — речь идёт не о том, что такое перевод, а о том, каким он должен быть. Переводом является лишь эквивалентный перевод. [Каде, 1978, 112]

О10 — процесс переводится как замена исходного текста конечным при определённых условиях инвариантности. Отношения между исходным и конечным текстом неодинаковы в каждом конкретном случае. Бархударов, 1975, 25]

В словаре лингвистических терминов О. С. Ахмановой перевод определяется так:

О11 — сопоставление двух или нескольких языков с целью отыскания семантических соответствий между их единицами, обычно для двуязычной лексикографии, для сопоставительных семантических исследований. [Ахманова, 1966, 35]

O12 — передача информации, содержащейся в данном произведении речи, средствами другого языка. [Виноградов, 2001,56]

О13 — отыскание в другом языке таких средств выражения, которые обеспечивали бы передачу на него не только разнообразной информации, содержащейся в данном речевом произведении, но и наиболее полнее соответствие нового текста первоначальному также и по форме, что необходимо в случае художественного текста. [Тюленев, 2004, 9]

Но к переводоводческому пониманию ближе всего второе из трёх приведенных значений. Третье определение больше относится к художественному переводу.

Вывод: перевод может быть определён как — однонаправленный и двухфазный процесс межъязыковой межкультурной коммуникации, при которой на основе подвергнутого целенаправленному анализу первичного текста создаётся вторичный текст, заменяющий первичный в другой языковой и культурной среде. Процесс, характеризуемый установкой на передачу коммуникативного эффекта первичного текста, двумя культурами и двумя коммуникативными ситуациями.

1.2 Эквивалентность (адекватность)

Традиционно перевод рассматривается с точки зрения полноты точности передачи оригинала и именно с этой же точки зрения рассуждают о «хороших» или «плохих» переводах. Не стоит забывать о том, что оригинал не существуют ради самого себя, а служит средством передачи определённых идей и эмоциональных состояний.

Для того же предназначен и перевод. Поэтому перед оригиналом и переводом стоит одна и та же задача, а именно оказать влияние на читателя. Перевод должен выступать заменой оригинала, но стоит помнить, что при попытках сохранить в переводе максимально много из оригинала текст получается неоправданно громоздким и даже малопонятным. Абсолютной тождественности между оригиналом и переводом нет, а также термины, как «эквивалентность» и «адекватность» отражают одну из основных особенностей перевода, а именно его тесную связь с оригиналом. Иногда вместо этих терминов может использоваться термин «инвариант».

Но несмотря на то, что значение этих терминов почти одинаково, но у различных учёных видны заметные расхождения в том, чем наполняются эти термины.

В. Коллер пишет о том, что разброс значений этих терминов очень и очень широк. Так, под ним подразумевают и содержательное, и стилистическое, и экспрессивное, и формальное, и динамическое, и функциональное, и коммуникативное, и прагматическое сходство оригинала и перевода [Тюленев, 2004, 15].

Неустойчивость употребления этих терминов существует и у отечественных переводов. Так, одни переводы называют способность текста перевода отражать оригинал его «адекватностью», другие — «эквивалентностью». В. Н. Комиссаров считает, что «эквивалентность перевода заключается в максимальной идентичности всех уровней содержания текстов оригинала и перевода, т. е. эквивалентность провозглашается у Комиссарова более широким понятием и обозначает уже саму цель переводческого процесса [Комиссаров, 1973, 75].

Термины «адекватность» и «эквивалентность» издавна используются в переводческой литературе. Порой в них вкладывается разное содержание, а иногда они рассматриваются как синонимы. В статье Р. Левицкого «О принципе функциональной адекватности перевода» термин «адекватность» в ряде случаев оказывается взаимозаменяемым с термином «эквивалентность» [Левицкий, 1976, 75].

По мнению В. И. Комиссарова термин «адекватный перевод» имеет более широкий смысл и используется как синоним как хорошего перевода, т. е. перевода, который обеспечивает необходимую полноту межъязыковой коммуникации в конкретных условиях. Термин «эквивалентность» понимается как смысловая общность приравниваемых друг к другу единиц языка и речи.

Термин «эквивалентность» в понимании К. Райса и Г. Вермера, охватывает отношения между отдельными знаками, так и между целыми текстами. Эквивалентность — это особый случай адекватности [Солодуб, 2005, 98].

Эквивалентность — это соотношения между первичным и вторичным текстами.

Обе категории (эквивалентность и адекватность) носят оценочно- нормативный характер. Но эквивалентность отвечает на вопрос о том, соответствует ли конечный текст исходному, то адекватность отвечает на вопрос, соответствует ли перевод как процесс данным коммуникативным условиям.

Полная эквивалентность подразумевает исчерпывающую передачу «коммуникативно-функционального инварианта» исходного текста. Речь идёт о максимальном требовании, предъявляемом к переводу. Адекватность же опирается на реальную практику перевода. Она исходит из того, что решение, принимаемое переводчиком, нередко носит компромиссный характер, что перевод требует жертв, и что в процессе перевода во имя передачи главного и существенного в исходном тексте переводчику нередко приходится идти на известные потери [Ширяев, 1979,48].

Вывод: Подводя итог всему вышесказанному можно сказать, что переводческая деятельность — это, прежде всего деятельность языковая, учёные осознали, что перевод осуществляется не только с языка на язык, но и с культуры на культуру. Это и породило различные трактовки терминов «эквивалентность"/"адекватность», в которых признаётся вполне возможным уход от сугубо лингвистически ориентированного сходства оригинала и его перевода.

1.3 Уровни и виды эквивалентности

Подобно тому, как различные определения перевода соответствовали различным этапам развития науки о переводе, различные понимания эквивалентности отражали эволюции взглядов на сущность перевода.

В работе Я. И. Рецкера понятие эквивалентности распространялось лишь на отношения между микроединицами текста, но не на межтекствоые отношения [Рецкер, 1974, 10−11].

Такое узкое понимание эквивалента объясняется местом этой категории в используемой теории закономерных соответствий системе понятий. Родовым понятием в этой системе является «соответствие», а видовыми — «эквивалент» и «вариантное соответствие», устанавливаемое между словами в том случае, когда в языке перевода существует несколько слов для передачи одного и того же значения исходного слова.

Дж. Кэтфорд: «Для того, чтобы существовала переводческая

эквивалентность, необходимо, чтобы как исходный, так и конечный тексты были бы соотносимы с функционально релевантными признаками данной ситуации" [Кэтфорд, 1978,93].

Ю. Найда: «Динамическая эквивалентность определяется как качество перевода, при которых смысловое содержание оригинала передаётся на языке рецепторе таким образом, что реакция рецептора перевода в основном подобна реакции исходных рецепторов [Найда, 1978,73].

Г. Йегер: «Коммуникативная эквивалентность определяется как отношение между текстами, существующее в тех случаях, когда оба текста совпадают по своей коммуникативной ценности, способны вызвать одинаковый коммуникативный эффект [Гак, 1971,71].

Коммуникативная эквивалентность — это отношение между текстом на исходном языке перевода, который возникает в тех случаях, когда при переходе от оригинала к конечному тексту сохраняется или остаётся инвариантной изначальная коммуникативная ценность текста [Кэтфорд, 1978, 22]. В. Коллер различает следующие пять видов эквивалентности:

— денотативную, предусматривающую сохранение предметного содержания текста («содержательная инвариантность»)

— коннотативную предусматривающую передачу коннотаций текста путём целенаправленного выбора синонимных языковых средств.

— текстуально-нормативную ориентированную на жанровые признаки текста, на речевые и языковые нормы.

— прагматическую предусматривающую определённую установку на получателя, («коммуникативная эквивалентность»)

— формальную, ориентированную на передачу художественно-эстетических, каламбурных, индивидуализирующих и других формальных признаков оригинала [Швейцер, 1988,77].

В.Н. Комиссаров различает следующие уровни эквивалентности, понимаемой как разные степени смысловой общности между переводом и оригиналом:

— цели коммуникации

— идентификации ситуации

— способа описания ситуаций

— значение синтаксических структур

— словесных текстов [Комиссаров, 1980, 59 -70].

Вывод: Поскольку различные определения перевода соответствовали различным этапам развития науки о переводе, различные понимания эквивалентности отражали эволюции взглядов на сущность перевода, то и рассмотрение различных классификаций и уровней эквивалентности в данной главе поможет нам более глубоко изучить поэтические тексты и выявить более адекватные переводы.

1.4 Переводимость

Различные способы преодоления преград на пути к переводимости и различный характер сказываются на самой сущности понятия переводимости.

Переводимость представляет собой не абсолютное, а относительное понятие. Следует различать, с одной стороны, переводимость на уровне того или иного сегмента текста, а с другой — переводимость на уровне текста в целом [Левицкая, 1976,18].

Полная переводимость также является далеко не всегда достижимым идеалом. Частичные потери, жертвы, приносимые во имя главной коммуникативной цели, — всё это заставляет прибегать к переводу на уровне частичной эквивалентности, но при обязательном условии адекватности переводческого решения.

Потери касаются второстепенных, менее существенных элементов текста, и предполагает обязательное сохранение главных, наиболее существенных элементов его функциональных доминант [Левицкая, 1963,38].

Проблема переводимости изучалась и изучается многими учёными, среди них такие как Тюленев, Швейцер, Солодуб и многие другие.

Проблема переводимости изучается еще с древности и многие писатели, поэты, такие, как Данте, Дю Поле, Шелли, говорили о том, что-то к Чему прикоснулись музы не может быть переведёно без утраты своей прелести и гармоничности.

Гумбольдт, а в России — Потебня размышляли о том, что «слово одного языка не совпадает со словом другого. Еще менее вероятно совпадение сочетаний разнящихся между собой слов. В итоге исчезает «соль» этих слов. Поэтому не переводимы в частности остроты"[Тюленев, 2004,18].

Наряду с теми учёными, которые выступали за то, что оригинальный текст невозможно точно перевести, были и учёные, которые выступили с концепцией всепереводимости, которая создавалась ещё в XVII — XVIIIв.в. такими учёными, как А. Арно и К. Лансело, целью которых было установление принципов, присущих всем языкам, т. е. создания языковых универсалий.

П. Вяземский, А. Фет, Е. Ланн были сторонниками дословного перевода и утверждали, что возможно всё — таки точно воспроизвести, скопировать оригинал. [Денисова, 1998,5]

В то же время А. М. Финкель, А. В. Федоров говорили о сходстве мышления людей, независимо от их национальности и именно благодаря этому перевод возможен, хотя конечно не обходится без каких — либо потерь, но которые касаются только плана выражения оригинала, его языковой формы, а не содержания. Но потеря при передаче формы оригинала существенное для художественных текстов, так как для таких текстов форма не менее важна, чем содержание.

Многие учёные указывают на то, что проблема непереводимости должна рассматриваться по — разному в зависимости от того, какой объект попадает в поле зрения переводчика или критика перевода. Так, В. Г. Белинский скорее всего говорил о границах переводимости: «Никакое колоссальное творение искусства не может быть переведено на другой язык так, чтобы, читая перевод, вы не имели нужды читать подлинник, нельзя иметь точного о нём понятия, как бы ни был превосходен перевод»

Вывод: Из всего вышесказанного можно сделать вывод, подвести итог, что споры по поводу переводимости/ непереводимости ведутся до сих пор. Границы «переводимости» очень неопределённы, они изменчивы и зависят от конкретной пары языков и культур, а также от личного переводчика.

Глава 2. Переводческие трансформации

В предыдущих главах мы уже говорили о том, что объектом перевода является конкретное речевое произведение, т. е. текст подлинника, на основе которого создается другое речевое произведение на другом языке, т. е. текст перевода. Достижение переводческой эквивалентности («адекватности перевода требует от переводчика умения произвести многочисленные и качественно разнообразные межъязыковые преобразования - переводческие трансформации [Бархударов, 1975, 190]. Эти трансформации нужны для того, чтобы текст перевода с максимально возможной полнотой, при строгом соблюдении норм передавал всю информацию, заключенную в исходном тексте.

Виды переводческих трансформаций:

1. перестановки

2. замены

3. добавления

4. опущения

Но стоит отметить, что на практике, при переводе, эти виды строго не разделяются и именно поэтому один вид преобразования легко можно трактовать, как другой. Так, например, при переводе с английского языка на русский замена союзной связи предложений бессоюзием может быть охарактеризована и как замена (один вид синтаксической связи заменяется другим), и как опущение (поскольку при этом происходит опущение союза, имеющегося в тексте на ИЯ). Во-вторых, что самое главное, эти четыре типа элементарных переводческих трансформаций на практике «в чистом виде» встречаются редко — обычно они, как будет видно из приводимых ниже примеров, сочетаются друг с другом, принимая характер сложных, «комплексных» трансформаций. С этими оговорками мы приступаем к рассмотрению выделенных нами четырех типов трансформаций, осуществляемых в процессе перевода. [Миньяр-Белоручев, 1980,158]

Теперь перейдем к рассмотрению каждого типа трансформаций.

1. Перестановки

Перестановка как вид переводческой трансформации — это изменение расположения (порядка следования) языковых элементов в тексте перевода по сравнению с текстом подлинника [Бархударов, 1975,191].

Перестановке подвергаются слова, например: …I put on this hat that I’d bought in New York that morning. It was this red hunting hat, with one of those very, very long peaks. (J. Salinger, The Catcher in the Rye, 3). Я… надел красную шапку, которую утром купил в Нью-Йорке. Это была охотничья шапка, с очень-очень длинным козырьком. Возможность такого переноса здесь обусловливается повторением существительного шапка, к которому относится переставляемое прилагательное красная, в двух смежных предложениях, словосочетания, предложения — If he ever gets married, his own wife’ll probably call him «Ackley». (J. Salinger, The Catcher in the Rye, 3). Наверное, и жена будет звать его «Экли» — если только он когда-нибудь женится. [Миньяр-Белоручев, 1996,138]

В английском тексте придаточное предложение предшествует главному, в русском же переводе — наоборот, главное предшествует придаточному. Но наиболее встречающийся случай перестановки мы наблюдаем при изменении слов и словосочетаний в предложении, например, при переводе с английского на русский, так как словопорядок в этих языках различен.

Наиболее часты случаи перестановки одного слова из предложения в предложение, изменения порядка следования частей сложного предложения, а также перестановка самостоятельных предложений в структуре текста. В доказательство можно рассмотреть следующий пример: «You gain' to court this morning?» asked Jem. We had strolled over. (H. Lee, To Kill a Mockingbird, 16) Мы подошли к ее забору. 1 — Вы в суд пойдете? спросил Джим. [Комиссаров, 1968,4. ]

Здесь необходимость перестановки вызвана тем, что форма Past Perfect во втором предложении английского текста выражает значение предшествования данного действия действию, обозначаемому в первом предложении. Поскольку русская форма подошли не выражает этого значения, сохранение исходного порядка следования предложений в переводе привело бы к смысловому искажению (действие, обозначаемое глаголом подошли, воспринималось бы как последующее, а не предшествующее действию, обозначаемому глаголом спросил), отсюда необходимость перестановки предложений.

2. Замены

Замена — вид переводческой трансформации, в ходе которой изменения претерпевают грамматические единицы (формы слов, части речи, члены предложения) и лексические (лексемы). [Бархударов, 1975, 79]

Замены грамматических единиц:

а) Замена форм слова — изменение числа у существительных, времени у глаголов.

б) Замена частей речи — замена существительного местоимением и наоборот, замена отглагольного существительного на глагол в личной форме, замена при переводе английского отглагольного существительного-имени деятеля (обычно с суффиксом -er) на русскую личную форму глагола, замена прилагательного на существительное.

Пример: Сначала он висел в комнате деда, но скоро дед изгнал его к нам на чердак, потому что скворец, научился дразнить дедушку… (М. Горький, Детство, VII). At first the bird hung in my grandfather’s room, but soon he outlawed it to our attic, because it began to imitate him… []Комиссаров В. Н., 1999,124 ]

Но может встречаться и обратная замена, как, например, в следующем примере: I took possession of his effects after his death', I explained. 'They were done up in a parcel and I was directed to give them to you.' (S. Maugham, A Casual Affair) — Все, что осталось от него после смерти, отдали мне, — объяснил я. — Письма и портсигар были связаны в пакет. На нем было написано: передать леди Кастеллан, лично, (пер. М. Литвиновой). Здесь конкретизация местоимений they и you осуществляется на основе данных широкого контекста; [Комиссаров В.Н. 1976,6]

в) Замена членов предложения — английское подлежащее заменяется на обстоятельство места, замена английской пассивной конструкции русской активной, при которой английскому подлежащему в русском предложении соответствует дополнение, стоящее в начале предложения.

Пример: The last week has seen an intensification of the diplomatic activity…

В течение истекшей педели имела место активизация дипломатической деятельности… (или: На прошлой неделе наблюдалась…) [Бархударов, Штелинг, 1965, 229, 232−234. ]

г) Синтаксические замены в сложном предложении- замена простого предложения сложным (…I never even once saw him brush his teeth. (J. Salinger, The Catcher in the Rye,) …Я не видел, чтобы он чистил зубы), замена сложного предложения простым (…I figured I probably wouldn’t see him again till Christmas vacation started. (J. Salinger, The Catcher in the Rye, 1) …Я сообразил, что до начала рождественских каникул я его не увижу), замена главного предложения придаточным и наоборот (While I was eating my eggs, these two nuns with suitcases and all… came in. Я ел яичницу, когда вошли две монахини с чемоданишками и сумками), замена подчинения сочинением и наоборот, замена союзного типа связи бессоюзным и наоборот (I didn’t sleep too long, because I think it was only around ten o’clock when I woke up. I felt pretty hungry as soon as I had a cigarette. (J. Salinger, The Catcher in the Rye,) Спал я недолго, кажется, было часов десять, когда я проснулся. Выкурил сигарету и сразу почувствовал, как я проголодался). [Гальперин И.Р.М., 1981, 63]

Замена лексических единиц:

а) Конкретизация — замена слова или словосочетания с более широким значением словом или словосочетанием с более узким значением. (Языковая и контекстуальная). Пример: He’s in Holliwood. (J. Salinger, The Catcher in the Rye) Oн живет в Голливуде. (В другом контексте могло бы быть также «Он работает в Голливуде».)

б) Генерализация — обратное конкретизации, замена слова или словосочетания с более узким значением словом или словосочетанием с более широким значением. Пример: I’m the most terrific liar you ever saw in your life. (J. Salinger, The Catcher in the Rye) Я ужасный лгун — такого вы никогда в жизни не видали. [Бархударов, 1964,91]

Многочисленные и сложные преобразования или трансформации неизбежны, но, несмотря на это; переводчик должен стремиться свести эти трансформации к минимуму, насколько это позволяют нормы (лексические, грамматические и стилистические) для того, чтобы добиться максимально эквивалентного перевода.

Глава 3. Переводческие трансформации в поэтических текстах Роберта Бернса и адекватность переводов данных произведений

перевод лингвистика поэтический бернс

3. 1 «The Joyful Widower»

Прежде, чем перейти к сопоставительному анализу, зададимся вопросом, насколько поэтический перевод данного текста, способен адекватно передать особое эстетическое впечатление. Начнем рассматривать эти тексты, сразу сопоставляя друг с другом.

I married with a scolding wife. Я женился на вздорной, склочной жене The fourteenth of November: Четырнадцатого ноября She made me weary of my life Она сделала унылой мою жизнь By one unruly member. А меня буйным, непослушным членом (человеком) Long did I bear the heavy yoke, Долго я носил тяжелый хомут

В недобрый час я взял жену,

Женился я на бабе вздорной

В начале мая месяца,

Тринадцатого ноября.

И, много лет живя в плену,

Язык болтуньи непокорной

Не раз мечтал повеситься.

Я был во всем покорен ей

И нес безмолвно бремя.

Но наконец жене моей

Пришло скончаться время.

Перевод С. Маршака

Всю жизнь мою испортил зря.

Гнул долго под ярмом я шею,

Всю чашу мук испил до дна…

И вот, — едва поверить смею, —

Скончалась наконец она.

Перевод Т. Щепкиной- Куперник

And many griefs attended, И много горя присутствовало But to my comfort be it spoke, Но к моему утешению, об этом говорил Now, now her life is ended!

Сейчас, сейчас ее жизнь закончена.

[Бёрнс, 1982, 67.; Бёрнс, 1981,35]

Различия в этих переводах заметно уже в самом названии. The Joyful Widower переводится, как радостный вдовец. У Маршака-это «Счастливый вдовец», у Щепкиной- Куперник- это «Веселый вдовец». Мы видим, что Маршак в названии более близок к Бернсу, так как счастье и радость-это чувства, а веселье, как передала Щепкина-Куперник-это состояние человека. В переводе к первой строчке ближе к оригиналу оказалась Щепкина- Куперник, так как она более точно перевела лексему scolding-вздорная, но жену назвала бабой, а это уже оценочная лексика. В дальнейшем строка- «The fourteenth of November:» в подстрочнике переведена как- 14 ноября. У Куперник только число передано с разницей в один день. Маршак же вместо ноября называет месяц май. Но это можно интерпретировать так, что в России принято, что если женишься в мае, то будешь всю жизнь маяться, возможно это использовано было для того, чтобы наиболее точно передать то, что хотел этим сказать автор. Сочетание- Long did I bear the heavy yoke And many griefs attended- наиболее точно переведено у Маршака, конечно существуют некоторые другие толкования слов. Так, например, лексема yoke переведена как бремя, хотя она имеет значение хомута, а сочетание griefs attended — горя Маршак передал, как быть во всем покорным. У Щепкиной-Куперник это же сочетание переведено образно, с использованием художественных средств — Гнул долго под ярмом я шею, всю чашу мук испил до дна… Здесь передан смысл, содержание, но форма совершенно отлична от оригинала. Следующие строки у обоих авторов переведены довольно близко к друг другу и к оригиналу.

Подводя некий итог, можно сказать, что перевод Щепкиной-Куперник более близок к оригиналу, наиболее точно переданы слова. У Маршака же перевод направлен на передачу реалий русской жизни, он адаптирован именно для русских читателей.

Что же касается сопоставления на фонетическом уровне и по устройству строфы Щепкина-Куперник вновь оказалась ближе, она не стала ее менять, как Маршак, так как другой размер в строфе меняет акценты и произношение.

3. 2 «A red red rose»

Перед нами два перевода отрывка из стихотворения «A red red rose» С. Маршака и Ивановского. Нам снова нужно выяснить насколько адекватными оказались эти переводы. Чтобы этого добиться мы будем каждый перевод по очереди сопоставлять с оригиналом, после чего сможем сделать вывод какой перевод оказался адекватнее.

О my Love is like a red, Red rose, О, моя любовь похожа на красную, красную розу. That’s newly sprung in June; Она неожиданно появилась в июне;

ту Love is like the melody

О, моя любовь похожа на мелодию That’s sweetly play’d in tune.- Она сладкая игра, мелодия

Still the seas gang dry, my dear, Тем не менее, высыхают бригады морей, моя дорогая, And the rocks melt with the sun: И скалы тают с морем: will love thee still, my dear,

Я все еще буду любить Вас, моя дорогая While the songs of life shall run. В то время как песни жизни будут бежать.

Стоит сразу отметить, что лексемы Still и While имеют разные значения и в большинстве случаев переводятся в связи с контекстом, так как они не являются смыслообразующими частями стихотворения. Также комбинация

is like может переводиться как- похожа на что-то или просто сравнительным словом-как.

Итак, рассмотрим перевод С. Маршака.

Любовь, как роза, роза красная, Цветет в моем саду. Любовь моя- как песенка, С которой в путь иду.

Не высохнут моря, мой друг, Не рушится гранит, Не остановится песок, А он, как жизнь, бежит…

[Бёрнс, 1976, 82 ]

Устройство строфы у Маршака такое же, как и у Бернса, что дает почувствовать тот темп и настроение, которое хотел передать автор. На фонетическом уровне у перевода много схожего с оригиналом.

Первая строка переведена так же, как и в подстрочнике. То есть дословно. Но вторая строка- это уже мысль автора, так как That’s newly sprung in June переводится на самом деле, как неожиданно возникло в июне. Но Маршак дал такой перевод- цветет в моем саду. Третья строка опять-таки переведена дословно, но уже четвертая вновь- мысль переводчика. Получается, что смыслообразующими строками является первая и вторая строки. У Маршака главным словом является слово- любовь, он и название стихотворения перевел как «Любовь». В третьей строфе Маршака везде использует отрицания, видимо, желая тем самым передать глубину чувств, ведь мы привыкли к тому, что природные явления вечны. Сочетание ту dear переводится, как моя дорогая, Маршак передал как мой друг. Комбинация слов the rocks melt-в подстрочнике скалы тают, в переводе же — не рушится гранит. В оригинале третья строка — это признание в любви, в переводе же речь идет о песке, который будет бежать вечно. Переводчик сохранил главный смысл, оставил ключевые слова, но в целом интерпретировал по- своему.

Теперь давайте рассмотрим перевод Ивановского.

Любовь — как роза красная

Что летом расцвела,

Как песенка далекая,

Что так нежна была.

Пока не высохнут моря,

Не сдвинется скала,

Поверь, останется любовь

Такой же как была. [Бёрнс, 1982,302. ]

Уже с названия становится видно, что его перевод более близок к оригиналу- «Любовь- как роза красная». Первая строфа переведена близко к оригиналу, что доказывает подстрочник.

В третьей строфе в первой и второй строках также, как и в первом переводе присутствует отрицание. Но если первая строка более менее точно передана, то во второй строке опять сочетание the rocks melt не передано в своем первоначальном смысле, перевод дан, как- не сдвинется скала. И если в третье строке дано конкретно признание в любви, то переводчик передал как нечто общее.

Подводя итог этому анализу, говорим о том, что оба этих перевода- это самостоятельные произведения, но перевод Ивановского наиболее адекватен. Он более точно воспроизвел то. Что хотел передать автор. Маршак в свою очередь в этот перевод вложил больше своего стиля, чем сохранил стиль Роберта Бернса.

3.3 «John Anderson my Joy»

Перед нами перевода отрывка из стихотворения «John Anderson my Joy» трех разных авторов, то есть перед нами три разных истолкования одного лирического стихотворения.

John Anderson my Joy, John, Джон Андерсон, моя радость, Джон. When we were first acquainted; Когда мы впервые познакомились; Your locks were like the raven, Твои локоны были, как ворон, Your bony brow was brent; Твои кустистые брови были как брент; But now your brow is beld, John, Но сейчас твоя бровь смела, Джон, Your locks are like the snow; Твои локоны, как снег But blessings on your frosty pow, Но благословляют твою морозный лоб, John Anderson my Joy. Джон Андерсон, моя радость.

Стоит отметить, что один перевод выполнен двумя переводчиками. В двух вариантах название передано как «Джон Андерсон», у Михайлова как такового названия нет, им служит первая строка стихотворения. Давайте теперь сопоставим эти 3 перевода.

«Джон Андерсон»

Джон Андерсон, мой старый друг,

Подумай-ка, давно ль

Густой, крутой твой локон

Был черен, точно смоль.

Теперь ты снегом убелен, —

Ты знал немало вьюг.

Но будь ты счастлив, лысый Джон,

Джон Андерсон, мой друг!

Перевод С. Маршака.

Джон Андерсон,

сердечный друг!

Как я сошлась с тобой,

Был гладок лоб твой и как смоль

Был черен волос твой.

Теперь морщины по лицу

И снег житейских вьюг

В твоих кудрях; но- бог Храни

Тебя, сердечный друг!

Перевод М. Михайлова.

«Джон Андерсен»

Джон Андерсен, ты помнишь,

Как жизнь для нас цвела,

И смоль кудрей была Черней

Вороньего крыла?

А нынче кудри, словно снег,

Окончен жизни круг,

Но будь благословен навек,

Джон Андерсен, мой друг!

Перевод С. Болотина и Т. Сикорской.

[Бёрнс, 1976,28; Бёрнс, 1982,54; Бёрнс, 1982,105]

Все эти три перевода довольны отличаются друг от друга и от оригинала, так как естественно авторы, переводя стихотворение, использовали свои навыки и передавали на свое видение этого стихотворения. Так, более всего первая строка отличается в переводе, выполненном двумя авторами- Болотиным и Сикорской. Сочетание mу Joy в большинстве случаев переводится, как моя радость. Этими же переводчиками данное сочетание опущено и дано другое- ты помнишь. Вторая строка When we were first acquainted более точно дана в переводе Михайлова- как я сошлась с тобой. Третья и четвертая строки переведены всеми авторами почти дословно, согласно подстрочному переводу. Про кустистые брови bony brow не было упомянуть ни одним переводчиком, больший акцент был сделан на лоб.

В дословном переводе лоб морозный frosty pow и то, только в переводе Маршака. Михайлов вообще говорит о морщинах на лице, в то время, как в оригинале об этом даже не упоминается. Стоит отметить, что все переводчики главным символом данного стихотворения является лексема- вьюга. У Михайлова это житейская вьюга, у Маршака указывается на то, что их было немало. Болотин и Сикорская указывают на заканчивающийся жизненный круг. Также немаловажными акцентами является цвет, используемый Робертом Бернсом в своем стихотворении для передачи возраста своего героя- Your locks were like the raven (твои локоны были, как ворон) и Your locks are like the snow (Твои локоны, как снег). Белый цвет был передан точно и лексема снег ничем не была заменена, в то время, как черный цвет передан по-разному: у Михайлова-«Был черен волос твой», у Маршака- «…твой локон был черен, точно смоль», у Болотина и Сикорской- «И смоль кудрей была черней вороньего крыла».

Делая вывод, можно сказать, что все эти три перевода действительно являются самостоятельными стихотворениями и не стоит их сравнивать друг с другом. Но говоря, об адекватности нельзя выделить одно стихотворение, так как каждое по-своему адекватно оригиналу.

3.4 «At once I Loved»

Данное стихотворение представлено в переводе Юрия Князева. В тексте оригинала, также как и в тексте перевода 7 строф, в каждой из которых по 4 строки.

O once I lov’d a bonnie lass.

Однажды я хорошенькую девушку полюбил

An' aye I love her still,

И люблю ее до сих пор

An' whilst that virtue warms my breast

И пока мое дыхание тепло и добродетельно

I’ll love my handsome Nell.

Я буду любить мою красивую Нел.

Я прежде девушку любил,

И до сих пор люблю,

И никогда б я не забыл

Нел славную мою.

В 1ой строфе оригинала автор говорит, что будет любить девушку, пока будет жить, что мы узнали из подстрочника.

В 1ой строфе перевода виден другой оттенок чувства, настораживающий о предстоящих возможных невзгодах. Этот оттенок достигается присутствием в переводе частицы «б». В целом перевод данной строфы не отличается от текста оригинала.

As bonnie lasses I have seen.

Сколько хорошеньких девушек я видел

And many full as braw,

И много очень сильных

But for a modest graceful mein

Но самая скромная и изящная

The like I never saw.

Которую я никогда не видел

Красавиц много видел я,

Им не было числа,

Но только милая моя

Скромна и так мила.

Во 2ой строфе и в тексте оригинала, и в тексте перевода нет существенных различий. Так, строка as bonny lasses I have seen — сколько хорошеньких девушек я видел, переведена Ю. Князевым как красавиц много видел я. В обоих случаях восхищение не только красотой, но и скромностью — modest. Но в оригинале присутствуют такие эпитеты, как bonny--сильная, graceful--изящная.

A bonny lass I will confess,

Хорошенькие девушки. Я признаюсь

Is pleasant to the e’e,

Приятны мне

But without some better qualities

Но без некоторых лучших качеств

She’s no a lass for me.

Они не девушки для меня.

Красавицы мне нравятся,

Признаюсь в этом всем,

Но коль иным не славятся,

Что толку в их красе?

В 3ей строфе представлены переводческие трансформации — изменение порядка слов в предложении A bonny lass I will confess--хорошенькие девочки, я признаюсь, что нетрадиционно английскому построению предложения; опущение--за строкой, но коль иным не славятся спрятано слово — качество (человека), которое присутствует в оригинале — but without some better qualities — но без некоторых лучших качеств.

But Nelly’s looks are blythe and sweet,

Но Нелли похожа на веселую и милую,

And what is best of ,

Но что лучше всего.

Her reputation is compleat,

Ее репутация очерчена,

And fair without a flaw;

И справедлива без изъян;

Нигде нет личика нежней,

И истина видна,

Что репутация у ней

Не ведала пятна.

В 4ой строфе нет особых смысловых различий.

She dresses ay sae clean and neat,

Ее одежда и взгляд чисты и опрятны,

Both decent and genteel;

Порядочны и мягки;

And then there’s something in her gait

И что-то есть в ее походке

Gars ony dress look weel.

И не только ее одежда выглядит хорошо.

На платье простенький узор,

Опрятна и скромна,

Но что всегда так манит взор,

Когда идет она?

Переводческие трансформации — замена в 5ой строфе. Существительное «gait» — походка на русском заменено глаголом идет. В данном случае больше изящества мы видим в оригинале And then there’s something in her gate — что-то есть в ее походке, тогда как в тексте перевода эта же строка переведена довольно просто — когда идет она.

A gaudy dress and gentle air

Веселое одеяние и мягкий вздох

May slightly touch the heart,

Могут слегка прикоснуться к сердцу

But it’s innocence and modesty

Но невинность и скромность,

That polishes the dart.

Что отполированная стрела.

Цветистый шелк и взгляд пустой

Заденут сердце вскользь,

Но скромность вместе с чистотой

Пробьют его насквозь.

В 6ой строфе ярко выражены литературные приемы. Разница лишь в том, что в тексте оригинала — сравнение But it’s innocence and modesty that polishes the dart — но невинность и скромность, что отполированная стрела, а в переводе Ю. Князева олицетворение — но скромность вместе с чистотой пробьют его (сердце) насквозь.

'This this in Nelly pleases me,

Это в нелли привлекает меня,

'This this enchants my soul;

Это заколдовало мою душу;

For absolutely in my breast

В моем дыхании только

She reigns without control.

Она царствует без контроля.

Вот чем мне нравится она,

Вот что чарует в ней.

Она одна и лишь одна

Царит в душе моей.

В последней 7 строфе лексема absolutely — только, абсолютно в переводе заменена лексемой лишь. [Бёрнс, 1982,138]

В целом стоит отметить, что текст оригинала более изящен, что доказывает выполненный нами подстрочник, чем текст перевода Ю. Князева, выглядящий более простым и менее завораживающим.

3.5 «Behind Lugar flowers yon hills where Lugar flows

Данный текст мы также рассматриваем на предмет адекватного перевода. В сравнение с оригиналом представлен перевод Юрия Князева «За тем холмом река течет». Ритмическое устройство стихотворения не изменены переводчиком, также как и количество строф — 8.

Behind yon hills where Lugar flows,

Там перед холмами, где течет река

'Mang moors an' mosses many,

Среди болота и мха

The wintry sun the day has closеd,

Зимнее солнце садится к концу дня,

And I’ll awa to Nanie.

И я ухожу от Нэнни.

За тем холмом река течет,

Средь пустоши постылой,

И зимний день к концу идет,

И я прощаюсь с милой.

В 1ой строфе различие в том, что в оригинале названа одна экосистема, одно конкретное место moor — болото, и характерное для него растение mosse — мох. В то же время в переводе Ю. Князев использует общее определение — пустошь постылая, под которой может подразумеваться и пустыня, что уже нарушает тот смысл, который хотел донести до нас Роберт Бернс.

Во 2ой строфе в оригинале и в переводе различная эмоциональная окраска.

The westlin wind blaws loud an' shill;

Западный ветер дует тихо,

The night’s baith mirk and rainy;

Ночь мрачна и дождь,

But I’ll get my plaid an' out I’ll steal,

Но я беру мой плед и я крадусь,

An' owre the hill to Nanie.

Я иду через горы к Нэнни.

И ветер западный сквозит,

Дождь и просвета нет;

Я Нэни нанести визит

Спешу, накинув плед.

В оригинале присутствует лексема mirk — мрачная, в переводе она опущена. Выражения I’ll steal — я крадусь и and over the hill — иду через горы заменены в переводе одним выражением — Я Нэнни нанести визит спешу, накинув плед.

My Nanie’s charming, sweet an' young;

Моя Нэнни очаровательная и милая

Nae artfu' wiles to win ye:

Хитрое коварство будет побеждено

May ill befa' the flattering tongue

Может заболеть тот льстивый язык,

That wad beguile my Nanie.

Что обманет мою Нэнни.

Мил и чарующ ее лик,

Без ловких ухищрений;

Типун тому пусть на язык,

Кто опорочит Нэни.

В 3ей строфе более изящное выражение May ill befa the flattering tongue — но заболеет тот язык, представленное в оригинале, на русский язык переведено более просторечным выражением, характерным только для русского народа — типун тому пусть на язык. Здесь культурологический аспект. лексема beguile — обманет заменена словом опорочит, а это уже различная семантика, соответственно происходит и изменение смысла.

В 4ой строфе мы видим совершенно отличный от оригинала смысл в тексте перевода.

Her face is fair, her heart is true,

Ее лицо светло, ее сердце правдиво

As spotless as she’s bonny, O;

Как безупречна она, так и хороша как

The opening gowan, wat with dew,

Открытая маргаритка и чистая роса.

Nо purer is than Name, O.

Нет непорочнее Нэнни.

Прекрасна сердцем и лицом,

Чиста и непорочна,

Хоть платье вымокло при том,

Я это знаю точно.

Роберт Бернс сравнивает девушку с открывающейся маргариткой — opening gowan, с чистой росой — wat dew. Ю. Князев совсем об этом не упоминает, говоря в свою очередь о платье, о котором в оригинале даже не упоминается.

Строфы V-VIII довольно близко переведены к оригиналу.

v

A country lad is my degree,

Деревенский мальчик — мое положение

An' few there be that ken me, O;

И немногие знают обо мне,

But what care I how few they be,

Но все свое внимание

I’m welcome ay to Nanie, O.

Я отдам Нэнни.

VI

My riches a’s my penny-fee,

Мое богатство — мои пенни

An' I maun guide it cannie, O;

И я должен стать бережливым,

But warl’s gear ne’er troubles me,

Но целая одежда не проблема для меня,

My thoughts are a', my Nanie, O.

Мои мысли только о моей Нэнни.

VII

Our auld Guidman delights to view

Наш старый лорд восхищен видом

His sheep an' kye thrive bonie, O;

Своих овец процветающих,

But I’m as blythe that hauds his pleugh,

И я польщен, что у меня естьего плуг,

An' has nae care but Nanie, O.

Но думаю только о Нэнни.

VIII

Come weel come woe, I care na by,

Приди водоворот, приди горе, Я буду

I’ll tak what Heav’n will sen' me, O;

Внимателен к тому, что мне небо принесет;

Nae ither care in life have I,

Ничто в жизни так не забот ит меня,

But live, an' love my Nanie, O.

Как жизнь и моя любовь к Нэнни.

V

Простецкий парень — титул мой,

Немногим я известен,

Но к Нэни я хожу домой,

И ей я интересен.

VI

Гроши — богатства все мои,

Печально, без сомнений,

Но все сокровища земли

Отдал бы я за Нэни.

VII

Лорд старый вырастил быка,

Доволен своим стадом,

Но счастлив я, что плуг в руках

И Нэни моя рядом.

VIII

Что небо мне преподнесет,

Приму я без волнений,

И в жизни нет иных забот,

Лишь жить с любовью к Нэни.

Существенные различия мы видим в обозначении денег. У Р. Бернса — это penny — пенни, у переводчика — гроши. Это объясняется ориентированностью на русского читателя. [ Бёрнс, 1982,70 ]

Данный перевод наиболее близок и адекватен к оригиналу, чем другие переводы Ю. Князева. Но и здесь присутствует характерная черта переводчика — заменять конкретное обозначение мест, предметов более общими понятиями.

3.6 «I love my love in secret»

Данный поэтический текст мы также рассматриваем с точки зрения адекватности перевода. В сравнении с оригиналом I love my love in secret — я люблю, моя любовь в секрете, название в переводе передано достаточно точно — Моя тайная любовь.

My Sandy gied to me a ring,

Мой Сэнди дал мне кольцо,

Was a' beset wi' diamonds fine;

Украшенное прекрасными бриллиантами,

But I gied him a far better thing,

Но сама я ему дала намного лучшую вещь,

I gied my heart in pledge o' his ring.

Я дала ему свое сердце взамен кольца.

Кольцо мне Сэнди подарил,

Как рада я была тому,

Но мой подарок лучше был

Я сердце отдала ему.

В 1ой строфе С. Маршак не акцентирует внимание на характеристике кольца — Кольцо мне Сэнди подарил. В тексте оригинала мы видим описание кольца — was a beset with diamonds fine — украшенное прекрасными бриллиантами. В данном случае представлена такая переводческая трансформация, как опущение. Опущение не только языковое, но и смысловое.

Также важным отличием считается присутствие в тексте оригинала еще одного действующего лица — chorus — хор. Маршак опускает эту деталь и поэтому создается впечатление, что повествование идет от одного лица.

Chorus. -My Sandy O, my Sandy O,

Хор. Мой Сэнди, О, мой Сэнди.

My bonie, bonie Sandy O;

Мой надежный, надежный Сэнди,

Tho' the love that I oweTo thee I dare na show,

Любовь свою к тебе решила не показывать.

Yet I love my love in secret, my Sandy O.

Еще люблю, но любовь моя в секрете.

Мой Сэнди, Мой Сэнди,

Мой ненаглядный Сэнди,

Любовь свою не смею я

Открыть перед тобой,

Но сердцем я люблю тебя, Мой Сэнди дорогой

Сильных смысловых различий и отступлений от оригинала в данной строфе не найдено. Но замечены замена лексемы bonny лексемой ненаглядный, глагол dare — решать заменен глаголом смею, что достаточно адекватно оригиналу. Также в строфе присутствует добавление лексемы дорогой — Мой Сэнди дорогой. Тогда как в оригинале нет эпитета к выражению My Sandy.

My Sandy brak a piece o' gowd,

Мой Сэнди несет мир,

While down his cheeks the saut tears row’d;

Пока опускаются слезы вниз по щекам,

He took a hauf, and gied it to me,

Он дает половину и дает это мне,

And I’ll keep it till the hour I die, My Sand O.

И я буду беречь это до того часа, пока не умру, Мой Сэнди.

Мой Сэнди делится со мной

И в день, когда придет беда,

Его подарок дорогой

Я бережно храню всегда.

3я строфа также, как и предшествующие две, довольно точно передали смысл того, что хотел донести до нас автор. Что же касается языковой стороны, то и здесь ярких отступлений нет. [Бёрнс, 1971, 91]

Подводя итог, можно сказать, что данный перевод достаточно адекватен оригиналу. Если и присутствуют переводческие трансформации, то они ничуть не влияют на смысл стихотворения. Поэтический текст в переводе не потерял то, о чем писал Р. Бернс

3.7 «The Gardener with his paidle»

Данное стихотворение «The Gardener with his paidle» — Садовник со своей мотыгой представлено двумя переводами: «Садовник с лопатой или марш садовника» Ю. Князева и «Садовник с лопатой» С. Маршака. Уже в названии мы видим отличие в обозначении труда. У Р. Бернса — мотыга, у переводчиков — лопата, что обусловлено адаптированностью на русского читателя. В данном случае представлена переводческая трансформация — замена.

ПоказатьСвернуть
Заполнить форму текущей работой